Сказание о чёрном походе

Предыстория

На улице темнело. Уходящее за верхушки леса, тускнеющее солнце освещало крыши деревенских домов. Жители, позабыв о бытовых заботах, впопыхах запирали двери и закрывали ставни. Тьма подступала к порогам. Те, кто жили ближе к площади, трусливо наблюдали за очередным пришествием разбойников.

Посреди вытоптанной площади, рядом с огромным колодцем, стояли четверо вооружённых бандитов. Один из них держал за грудки тощего старосту — пожилого человека, руки которого тряслись не от страха, а от множества болезней, полученных от ежедневной работы в полях.

— Не испытывай меня, старик! — крикнул крепкий разбойник прямо в лицо старосте. — Где девки и выпивка?!

— Ты не главный в своей шайке… — тихо произнёс староста.

— Так у меня приказ от головы! Сопля, покажи ему! — приказал разбойник своему более щуплому товарищу.

Худощавый разбойник достал маленький свёрток из кармана, и, запинаясь, принялся его зачитывать:

— Приказ… Приказываю! Забрать из дере… деревни… девок и выпивку!

— Видать, Сопля будет читать учиться, пока мы будем развлекаться! — пошутил длинноволосый бандит.

— Да не, он ещё подсматривать будет, если разрешим! — поддержал лысый разбойник, наиболее крупный из всех.

— Ха-ха-ха, — разразились оба смехом под молчаливое негодование Сопли.

— Заткнитесь, болваны! — осадил бойцов разбойник, держащий старика. — Слышал?! Это голова написал! На бумаге написал! — выкрикивал бандит прямо в лицо старику. — Так что давай говори, пока мы не разозлились. Или каждый дом тут спалим…

— Хрр…тьфу, — староста собрал всю слюну, которая была у него во рту, и плюнул разбойнику в глаз. — Чтоб тебя все черти драли!

— Ухххх… — разбойник отпустил старика. Вытер рукавом слюну с лица и быстрым движением руки вытащил меч из ножен. — Доигрался ты, дед!

Он уже поднял меч над головой старика, как вдруг затряслась земля, и искажённое от ужаса и изумления лицо разбойника разлетелось на куски. Возле колодца остановился гигантский всадник, на столь же гигантском коне, облачённом в латы. Всадник спешился. Его огромная чешуйчатая броня блистала в лучах закатного вечера. На нагруднике красовался эскиз в виде красного креста с огнедышащим драконом сзади. В руке он держал массивную косу, покрытую плотными металлическими чешуйками. А на голове его сидел такой же чешуйчатый белый шлем, напоминавший дракона с длинными крыльями по бокам. Несмотря на всю закрытость доспеха, шлем не закрывал его рта и острого щетинистого подбородка. Ростом рыцарь был выше своего коня и даже колодца, самый высокий разбойник еле доставал макушкой до его груди.

— А-а-а-а-а! — с криком кинулся тот самый высокий лысый бандит. Он замахнулся молотом, и тотчас его тело разошлось пополам. Кровь разливалась красным озером вокруг его половин.

Сопля кинул свиток на землю и побежал куда глаза глядели. Оставшийся разбойник стоял как вкопанный, держа дрожащей рукой полуржавый клинок.

— Достал нож - режь, — шипящим голосом произнес всадник. Он подошел вплотную к бандиту, укрыв его в своей тени. — Что такое? Страшно? — зубы во рту всадника были похожи на белоснежные резцы, как у хищника.

По штанине разбойника потекла струя.

— Вот как тебе страшно… — прошипел всадник. Он аккуратно вытащил длинный кинжал из руки бандита, прокрутил его между пальцев и метнул в убегающего бандита, пригвоздив того к земле.

— А-А-А! — послышался болезненный вопль издалека. — Помогите! Умираю! — истошно кричал Сопля.

— Все грешники такие жалкие, — сказал всадник, обхватив своей огромной металлической перчаткой голову окоченевшего разбойника. — Ты утолялся страхом в глазах людей, которых убивал, и даже не думал оказаться в подобной ситуации. Ты думал, насколько ты грешен? — всадник склонил голову к разбойнику в ожидании ответа. Но тот не мог проронить ни слова. Его тело тряслось, лицо обтекало потом, а глаза судорожно бегали по сторонам. — Не думал. Так и голова тебе ни к чему.

На фоне воплей Сопли площадь охватил треск. Рука всадника сжалась, размозжив голову бандита.

Отряхнув перчатку от ошмётков, всадник вернулся к коню. Староста тут же кинулся ему в колени.

— Сир рыцарь, прошу, постойте! — воскликнул старец. — Здесь были не все, их ещё много в лесу. Помогите нам справиться с этой шайкой, прошу! Жизни не дают, сволочи!

— Ты должен благодарить этих ублюдков за то, что утолили мою жажду, — прошипел рыцарь, обернувшись к старосте. — Все вы грешники. Дай вам в руки оружие и станете угнетать тех, у кого его нет. Вы и так это делаете с теми, у кого сил поменьше. Толика власти меняет в вас всё.

— Но, пожалуйста, сир… — продолжал причитать старик. — Они же убьют нас.

— Я тебе что, неясно сказал?! — рыцарь оттолкнул старика ногой, так что он свалился в лужу крови рядом с трупом бандита. — Я не служу тебе, грязный грешник! — голос всадника сменился с шипящего на нечто грохочущее, заполняющее собой пространство. В прорезях шлема засветились бордовые глаза с тёмными вертикальными зрачками. Старик стал отползать от рыцаря, оставляя за собой кровавый след на земле. — Найти ваши грехи нетрудно, а покарать за них ещё легче! Но пока живите, меня ждет важная миссия, — перешел рыцарь на шипение.

Староста, как и все наблюдавшие за происходящим, молились и крестились, глядя на то, как рыцарь седлает гигантского коня, закинув косу за спину.

— Хотите жить дальше? Берите оружие, что я вам подарил, и сражайтесь, — дал наставление рыцарь, после чего его конь поскакал прочь из деревни, по пути забив копытом в землю кричащего от боли Соплю.

У рыцаря и впрямь было важное задание. В паре десятков километров от деревни располагалась столица империи Валрион — величественный город Солград, крепостные стены которого сводили с ума врагов и изумляли красотой путников. Каменные своды города хранили в себе множество тайн, и это задание не осталось исключением. Император созвал в столицу сильнейших рыцарей из каждого ордена империи. Дело было крайне секретным, так что о его сути не узнали даже высшие чины орденов. Но одно слово в послании явно выражало мрачный оттенок этой миссии — «Демон».

Глава первая. Посвящение

Путь до Солграда выдался долгим и изнурительным, но я был несказанно рад оказаться здесь, посреди каменных белых сводов города и исключительных, изысканных скульптур, его украшавших. В Сан-Сераде я никогда не видел столько людей, как на одной улице столицы. Все что-то продавали, покупали, куда-то спешили. У нас даже на празднества столько народа не бывало.

К тому моменту, когда мне исполнилось двадцать два года, я уже достиг нижнего рыцарского ранга, и первой моей миссией стала не абы какая: сам император должен был назначить мне, единственному рыцарю из ордена, задание! Ни один рыцарь не был удостоен такой чести в столь раннем возрасте. Конечно, ходили легенды о сражениях с драконами, победах над могущественными демонами и прочих чудесах сотворённых молодыми воинами. Я никогда в эти истории не верил, да и не было ни одного живого доказательства тех событий. Однако от всей взваленной на меня ответственности, тревога сжимала сердце с каждым шагом.

По пути в императорский дворец я видел несколько рыцарей из других орденов, а это значило, что я прибыл не последним, несмотря на недельное путешествие. Эта мысль обнадёживала.

Наконец показались ворота императорского дворца, такие высокие, что в них мог бы пройти великан или огр, или даже альтсмон — древнейший демон, не меньше двадцати метров в высоту. Я до сих пор задаюсь вопросом: зачем их сделали такими высокими? Таких гостей лучше не пропускать. По бокам перед воротами стояли два стражника из императорского ордена Солграда. Казалось, они не обращали на меня внимания и пропускали внутрь, но стоило мне подойти ближе, как их пики скрестились. «Сними шлем, рыцарь», — грубо произнёс один из них. Я последовал его совету. Стражники молча подняли пики, и я вошёл в зал. От самого пола до высоченного потолка его украшала единая фреска сражения из легенд о войне против короля драконов и демонов. От такой роскоши я впал в ступор, пока меня из него не вывела служанка:

— Вы из ордена Сан-Серада? — спросила она.

— Да, а как вы это узнали? — спросил я, отвлекшись от фрески.

— Ваша печать. На груди, — ответила женщина.

— А, да, точно, — я и забыл, что глава прикрепил мне её перед отъездом.

— Пройдёмте в зал приёма. За вашим столом уже все в сборе, — она направила раскрытую ладонь внутрь помещения.

Мы прошли несколько коридоров. Фреска всё не заканчивалась, и я то и дело приостанавливался, рассматривая детали: бесстрашный натиск конницы на вражеское войско, рыцаря, пронзающего сердце ревущего дракона, раненого воина, трубящего в рог посреди разрушенного города, священника, преклонившего колени перед альтсмоном. Картины будоражили воображение и пробуждали воспоминания о прочитанных ранее книгах.

В приёмном зале было не меньше тридцати столов, за которыми сидели рыцари в самой разной броне.

— Вон тот стол ваш, — служанка указала пальцем вглубь. — Третий ряд, второй справа. У вашего места выжжен герб Сан-Серада — гарцующая кобыла.

— Благодарю! Подскажите, все ли рыцари на месте? — поинтересовался я.

— Вы будете сотым, осталось ещё тридцать, — спокойно ответила она.

— Сотым?! От каждого ордена по одному рыцарю? — изумился я. Выходило, что в Валрионе сто тридцать орденов, а я слышал только про пару десятков.

— Империя большая, орден есть практически в каждой провинции, — сухо пояснила она.

— Да, конечно… Я даже не думал, что орденов так много.

— Мне пора возвращаться. Займите, пожалуйста, своё место, — немного нервно сказала служанка.

— Разумеется, не смею вас задерживать, — ответил я и спустился по широкой каменной лестнице вниз.

За столом уже сидели четыре рыцаря — мой отряд в предстоящем походе. Меня предупреждали, что я попаду к сильнейшим, и это оказалось действительно так. Я поклонился у стола в знак уважения и сразу узнал всех четверых.

Первым был сир Ларрад, рыцарь-дуэлянт, не знавший поражений, со знаком солнца над башней. Он принадлежал к числу высших рыцарей ордена Солграда. Когда-то я читал о нём в вестнике. Прошло больше десяти лет, а он всё ещё соответствовал описанию. Передо мной сидел худощавый, жилистый рыцарь ростом метр девяносто, длинноволосый блондин со смазливым личиком в ослепительных золотых латах. Также о нём ходила молва как о первостепенном ловеласе. Говорили, что большинство его дуэлей спровоцировала непомерная любвеобильность.

Слева от него сидел сир Рояра, со знаком креста и дракона за ним. Уж его точно ни с кем нельзя спутать. Могучий гигант два с половиной метра ростом, с лицом зверя: жёлтые глаза с тёмными щёлками вместо зрачков, густые длинные чёрные брови, грубый прямой нос, острые звериные зубы, темноватый оттенок кожи, переходящий в растрёпанные сальные чёрные волосы. Насколько мне тогда было известно, в их орден «Вахаирис» забирали самых сильных и здоровых младенцев и во время особого ритуала вводили им кровь древних драконов. Бред, конечно, я тогда был уверен, что они поили детей какими-то настойками. После ритуала вахаирцы становились беспощадными, злобными и неимоверно сильными, и у них пропадало всякое сочувствие к другим. Говорили, что в ритуале выживал только один из десяти детей. Изверги. Раньше Вахаирис поклонялся Богу-дракону, однако после поражения дома Вах в десятилетней войне орден стал верен кресту. Рояра считался главным представителем их новой веры и карал каждого, кто совершал преступление у него на глазах. Он мог запятнать свою чешуйчатую броню и косу кровью даже на самой оживлённой площади. Из-за своего религиозного рвения Рояра получил прозвище «Дракон-инквизитор».

Справа от Ларрада сидела леди Лиллет, самая могучая рыцарша ордена Сиары, со знаком дерева и реки. Ростом она не уступала сиру Ларраду и носила кованую закрытую синюю броню. Она выглядела устрашающе. Помимо роста, она обладала такими же, как у Ларрада, светлыми длинными белокурыми волосами, только не столь ухоженными; степень их загрязнения была примерно такой же, как у Рояры. Лицо леди не отличалось смазливостью, выбитый передний зуб и глубокий старый шрам через глаз говорили об опыте. Её прозвали «Хранительницей Крепости замков» после того, как она в одиночку уничтожила с десяток вражеских рыцарей во время охраны хранилища. Благодаря тому сражению император разрешил оставить ордену Сиары независимость. Конечно, после того как они спасли золотой запас целой империи, их можно было и главным орденом назначить. Они не верили в общего бога: для них высшим существом была Сиара, богиня рек, морей, плодородия и неуязвимости. Об этом я знал только понаслышке.

Последним, по правую руку леди Лиллет, сидел сир Димитрий и внимательно рассматривал союзников. Он был ростом чуть ниже меня, около метра семидесяти пяти. Его отличали густые чёрные усы, короткие тёмные волосы, морщинистое загорелое лицо и белый закрытый доспех с большим серебряным крестом на груди. Он не прославился великими подвигами, как и его орден «Светоч». Но каждый рыцарь знал об этом человеке, ведь его прозвище — «Наставник». Все чемпионы рыцарских турниров готовились у Димитрия. Даже наш чемпион из Сан-Серада двадцать лет назад проходил у него обучение. Рыцари Светоча никогда не участвовали в сражениях. Они считались древнейшим орденом и первыми, кто услышал бога. Меня удивило его пребывание за нашим столом.

— Раз весь отряд в сборе, предлагаю поделиться подвигами, которые совершил каждый из вас на пути к Солграду! — произнёс Ларрад, смахнув локон волос за спину. — Я начну, если никто не против.

Он осмотрел лица рыцарей, не выражающих особого энтузиазма, и продолжил.

— Должен признаться, призыв застал меня врасплох. Неделей ранее я покинул стены Солграда и своего родного ордена, чтобы отправиться к святым озёрам Валриона. Моё паломничество, разумеется, несло в себе истинно рыцарские мотивы. Путники рассказывали о кровожадном огре, убивавшем каждого, кто подходил к озёрам. Представляете, это адское отродье перекрыло доступ к святому месту! — он наигранно возмущённо встал и посмотрел на других рыцарей в зале. — И где этот орден Копья? Не набрались смелости, даже чтобы явиться по зову империи!

После этих слов в зале начались перешёптывания. Ларрад сел на место и продолжил:

— И это я ещё молчу о какой-то твари, уничтожение которой даже подвигом нельзя назвать… Так вот, дойти я не успел. Меня остановил голубь с имперской печатью. Чтобы явиться во дворец как можно быстрее, я решил оставить коня в первой конюшне и срезать путь через Копийские леса. Это решение стало роковой ошибкой… Я попал в чащу дриад! Ох… — Ларрад, сокрушаясь, склонил голову — Эти раздетые лесные жители зачаровали меня! Никак иначе, я стал жертвой развратной вакханалии! Одна из них затуманила мой мозг настолько, что я вступил с ней в соитие. Сначала с одной, потом с другими… Где-то кричала моя душа, прося Господа о помощи и прощении. Я признаю, что разум мой был сражён… Ясность господня пришла ко мне неожиданно. Я увидел весь этот мерзкий разврат, который окутал меня. Увидел их нечеловеческие лица. Сперва я хотел схватить меч и предать их наказанию, но остановился, увидев в роще сотни, нет, тысячи вооружённых замысловатым древковым оружием дриад. Тогда я собрал все вещи и побежал. Бежал так быстро, что меня не догнала бы даже лань. Меня не покидала мысль о том, что на моём месте мог оказаться кто угодно. Поэтому после побега я достал из путевого мешка факел и поджёг ту зачарованную рощу, чтобы испепелить всю эту клокочущую оргию!

— У дриад нет чар, болван. Они давно лишены какой-либо магической силы. Ты вдоволь понежился в лесных постелях и решил отомстить за нарушенные обеты тем, кто к тебе тепло отнёсся! — возмутилась леди Лиллет.

— Ты сейчас обвиняешь меня во лжи? Гнусная поклонница Сиары! — Ларрад встал и схватился за рукоятку меча.

— Точно. Ты струсил перед огром и сидел, напиваясь мёдом, среди дриад. А когда пришло письмо, ты струсил императора и поджёг рощу! — Лиллет вскочила из-за стола и схватилась за молоты, крепящиеся по бокам её брони.

Огры, дриады, гоблины, тенебрийцы и другие разумные существа уже давно известны широкой публике. На нашем континенте эти расы считаются малочисленными, хотя называть их так не вполне корректно. За пределами Центрума, континента людей, у многих рас есть собственные обширные земли, и кто знает, сколько их представителей на самом деле. На нашем континенте многие расы живут в собственной среде, недоступной для чужаков, но некоторые индивидуумы всё же вливаются в социальную жизнь. Старейшины Сан-Серада считают их витком развития человеческой природы. Все они живые и не обладают никакими сверхъестественными силами. Слухи об их магическом происхождении — лишь древние предрассудки. Например, с ограми часто путают пьяных крупных мужчин, забредших в незнакомую местность, а потом пускают слухи о колдовстве. А все характеристики, что приписывают тенебрийцам — эволюционировавшим пещерным черепахам, считают проделками глубоководных разумных рыб, обозлённых на весь человеческий род. Никто никогда этих рыб не видел, но слух о них ходит.

— Довольно! — рявкнул Димитрий. Он вонзил клинок в стол, пробив десятисантиметровую поверхность насквозь и заговорил совершенно спокойным голосом. — Мой черёд рассказывать.

— Конечно, капитан, мы тебя с удовольствием послушаем, — надменно сказал Ларрад, садясь на стул.

Капитан… Сколько недовольства слышалось в его голосе при произнесении этого слова. Димитрия в самом деле назначили капитаном нашего отряда. У каждого рыцаря на груди крепилась императорская печать, та самая, которую отправили с голубями. Вдавленный сургуч держал под собой пергамент с названием ордена и именем рыцаря. У Димитрия печать отличалась: над самим имперским значком был выдавлен ещё один, в виде короны. Этот атрибут и говорил о его лидерстве в отряде.

— Мой путь мог бы обойтись без приключений, если бы не один идиот, сидящий в этом зале, — Димитрий указал на рыцаря в красных доспехах, что сидел далеко позади. — До этого дня я покидал крепость Светоча лишь раз, и то был призыв императора. Тогда было неспокойное, смутное время. А в этом пути Бог даровал мне спокойствие и одно испытание. Я встретил рыцаря на тропе к городу. Он спросил меня, не держу ли я путь в Солград. Перед ответом я лишь подметил, что длинные рога на его наплечниках — глупая и непрактичная штука. Красный рыцарь рассвирепел и бросил мне вызов. Конечно, я не имел права отказать такому яростному порыву. Он выхватил меч, что было непочтительно со стороны удостоенного титула бойца. Я с лёгкостью увернулся от его замедленного рубящего удара и схватил его за один рог. После того как он потерял равновесие, я схватил его за второй рог и поставил на колени. Честно говоря, мне не хотелось наносить ему физических травм. Я преследовал лишь благую цель — показать ему, насколько плоха задумка с рогами. Рыцарь продолжал дёргаться, пытаясь ударить меня то ногой, то локтем. Я предлагал ему успокоиться, но уговоры не срабатывали. Тогда я был вынужден отпустить его. Он обернулся ко мне, его лицо слилось в один цвет с красным доспехом. Я подметил, что и его шлем непрактичен, ведь он никак не защищал лицо. В своей агрессии он кинулся на меня ещё раз, и тогда я его ударил. За что прошу у него и у Господа прощения. Рыцарь лишился передних зубов и потерял сознание. Чтобы спасти его в будущем, я достал меч и обрубил эти бесполезные рога. — Димитрий покрестился и посмотрел вверх. — Я рад, что наша встреча произошла! Я смотрю на шлем рыцаря и вижу, что он внял уроку. Первым делом он пошёл к кузнецу, чтобы заказать забрало.

Димитрий не лгал. На наплечниках рыцаря виднелись ровно срезанные тупые обрубки от рогов какого-то экзотического животного, а на шлеме неаккуратными швами закрепили забрало.

— Выходил из крепости всего раз — и уже назначен капитаном опытных рыцарей… Эффектно! — возмутился Ларрад. Солградский рыцарь явно не мечтал кому-то подчиняться.

— На то был замысел Бога и императора! Не следует нам судить его, — ответил Димитрий.

— Он прав, паренёк, не следует тебе говорить против Всевышнего… — вмешался Рояра.

Ларрад хотел ему ответить, но, посмотрев в краснеющие глаза мутанта, сдержал язык за зубами.

— А вы, сир Рояра, как добрались сюда? — спросил Димитрий.

— Быстро, — прошипел Рояра. Его глаза вновь пожелтели.

— Ничего не отяготило вас в пути? — продолжил Димитрий.

— Вчерашним утром я вышел из Вахаириса, а к ночи мой конь доскакал до Солграда. По пути мы покарали с десяток грешников, — Дракон-инквизитор медленно обратил на меня взгляд. От этого взора всё внутри сжалось. Но я старался не подавать виду.

— Какой у вас быстрый конь! — восхитилась Лиллет.

— Он, как и я, рождён в крови дракона и отмечен Богом. Он тоже Рояра, — прошипел рыцарь, после чего наступило неловкое молчание.

— А вот моё путешествие прошло гладко, — прервала тишину Лиллет. — Наш орден получил призыв пару недель назад, и находимся мы не так далеко. Так что жаркими днями я отдыхала в тавернах, а в ночную прохладу выходила на тропу. — Она откинулась на стуле и продолжила: — В моих планах было встретить пару разбойников, но это был полный облом. Я даже петляла по перекрёсткам и сделала несколько кругов по одному и тому же маршруту, а на дорогах — никого! И вот, я так заигралась, что потеряла счёт времени. Примчалась сегодня днём, ни поспав, ни пожрав, ни помывшись, ни посрав! Обычно мои волосы выглядят почти как у нашей блистательной принцессы, — Лиллет махнула головой в сторону Ларрада.

— Да как ты смеешь?! — Ларрад вновь вскочил с места.

— Сядь! — воскликнул Димитрий.

— Она попирает рыцарскую честь! — ответил Ларрад, всё сильнее сжимая рукоятку меча. Лиллет широко улыбалась, глядя на него.

— Ты на императорском приёме, солградец! Неужели забыл, как себя вести? — снизил тон Димитрий. — Если хочешь выяснить с ней отношения, дождись выхода из города. Я лично вас рассужу.

— Вы правы, сир Димитрий. Прошу прощения, что потревожил вас, благочестивые рыцари! — обратился к залу Ларрад и вернулся на своё место.

— Хах, послушный, — Лиллет ехидно растянула губы в улыбке.

— Мы с тобой ещё это обсудим, еретичка, — не скрывая злости, прошептал Ларрад.

— О, знал бы ты, как я этого жду, — ответила Лиллет.

Конфликт их орденов начал назревать ещё тысячу лет назад, но так и не перерос в войну. Император этого не допустил.

— А вы, молодой человек, чем поделитесь? — Димитрий обратился ко мне с интересом, двинув своими густыми усами.

— Мой путь прошёл спокойно. По пути я поделился провизией с обездоленными, и на этом мои благие дела закончились, — ответил я с нервной усмешкой. — Признаться, сегодня моя первая серьёзная миссия…

— Это заметно. Я о тебе никогда не слышал, а ты в одном из сильнейших отрядов. Лысый, хлипкий, бесславный рекрут. Как ты удостоился чести оказаться за нашим столом? — недовольно спросил Ларрад. — Неужели сир Гор из Сан-Серада, чемпион рыцарских турниров, забоялся браться за императорское поручение?

— Ты снова перечишь замыслу Создателя, — подметил Димитрий. Ларрад отвёл от меня свой недовольный взгляд.

— Я молод, это правда. Почему старейшины решили отправить именно меня — не знаю. Я лысый и бритый, потому что этого требует нерушимый кодекс нашего ордена, — я отвечал не перед Ларрадом, а перед всеми. — Для меня честь идти с вами в поход плечом к плечу!

— Вот отрастил бы ты волосы и бородку, все вопросы бы отпали, — произнесла Лиллет, всматриваясь в моё лицо. — Надеюсь, мастерством ты хотя бы немного оброс, возиться с тобой никто не будет.

— Понимаю, леди Лиллет, я буду стараться, — смиренно ответил я.

Почти сразу после нашего разговора десяток слуг один за другим выносили еду на роскошных блюдах и ставили за столы рыцарей. Здесь было всё, о чём я только слышал из рассказов торговцев и странствующих рыцарей: морские крабы, салаты с южными фруктами и овощами, бутылки вина высшего качества, изысканно приготовленное мясо, сыры самых дорогих сортов. Лиллет быстро стянула латные перчатки и принялась уплетать всё, что попадалось под руку. За ней последовал Рояра, но ел он более осторожно, не снимая при этом перчаток. Ларрад и Димитрий задумчиво смотрели на еду.

— Такие яства… Задание будет не из простых, — расстроенно произнёс Ларрад.

— Ты бы жрал, пока есть что, — чавкая с набитым ртом, ответила Лиллет.

— Не наедайтесь, чревоугодие — наш враг, — наставил Димитрий.

Он взял отрезанный кусок хлеба и покрыл его тонким ломтиком мяса. Наставник аккуратно клал себе в рот по маленькому кусочку хлеба, откусывал и тщательно пережёвывал. Я последовал его примеру. Среди всех достойных рыцарей он выделялся сдержанностью. Можно сказать, он был единственным, кто мне понравился за столом.

Я не сообщил всей правды о своём пути к Солграду. Меня уже собирались отправить на войну с Амиссарией — второй по величине империей, как вдруг дилижанс развернулся и галопом добрался до Сан-Серада. К моему удивлению, меня поставили на дуэль против такого же низшего рыцаря.

Я без труда одержал победу на глазах у всего ордена, после чего старейшины отвели меня в келью. Там они достали из сундука небольшой клинок. Старейшина Ричард прокряхтел: «Тебя ждёт смертельная миссия, сын мой. Сперва тебе придётся определить предателя за столом среди рыцарей, обладающих нечеловеческой силой. Срази его, если сможешь, а если нет, то притворись его другом. Затем ты встретишь абсолютное зло — беспощадного демона. Когда ты окажешься перед ним, срази его этим клинком прямо в сердце».

Возраст наших старейшин уже подводил их ум, и я не мог поверить в реального демона. А если они имели в виду альтсмона, то как бы я смог убить древнего гигантского демона? В любом случае я считал это выдумкой. Не убеждали меня и слова о предателе. Старики основывались на вековых предсказаниях, а не на данных разведки. Однако клинок я взял и решил присматриваться к этой четвёрке, миссия есть миссия. Пока больше всего я подозревал Ларрада, но Лиллет тоже вызывала противоречивые мысли. Слишком расслабленно она себя вела для рыцаря, который собирался идти на битву с демоном.

Мои мысли прервал глашатай под громкий звук фанфар:

— Рыцари Валриона! Приветствуйте Его Святейшество, императора Аурелиуса Пятого!

Каждый рыцарь поднялся со стула, повернулся в сторону престола и склонился, опускаясь на одно колено. К престолу, в окружении придворной свиты, вышел высокий худой мужчина. Его кожа была бледной и нежной, как у дворянки, ежедневно следящей за своей внешностью. На вытянутом лице блестели голубые глаза, под длинным носом были тонкие, красные, как кровь, губы. Его светлые прямые волосы достигали колен.

— Встаньте, рыцари! — громко зазвенел высокий голос императора. — Я благодарю вас за то, что откликнулись на зов. Как вы знаете, война с Амиссарией длится уже полвека. Эта новость не нова. Ново то, что несколько недель назад император Сарбран был убит вместе со всей семьёй в собственной спальне. — В зале послышались редкие перешёптывания. — Как вы заметили, война продолжается. Место Сарбрана занял… Демон. И теперь он зарится на Валрион.

Демон? Это какой-то бред. Я не мог поверить, что император говорил эту чушь.

— Я обещаю всем вам щедрую награду за его уничтожение. В подробности вас посвятит сир Тео, — расстроенно произнёс Аурелиус и, в окружении той же свиты, что держала его волосы и несла разные предметы, направился назад в покои.

— Наш враг обладает нечистой силой, — прогремел в зале грозный голос главы ордена Солграда, сира Тео. — Разведчики с фронта докладывают о том, что рыцари Амиссарии обладают сверхъестественной, демонической силой. Они предали своих богов! Ваша первоочередная миссия как избранных рыцарей состоит в том, чтобы поразить как можно больше демонических исчадий, дабы наши войска могли продвигаться к столице врага. Так вы сможете добраться до самого демона. Что он или кто — неизвестно, и выяснять это не обязательно. Он должен быть уничтожен при первой возможности.

Сир Тео говорил абсолютно серьёзно, но я не мог поверить своим ушам. Неужели всё это происходило на самом деле? Я ведь и в настоящем бою никогда не участвовал.

— Вторая задача, — продолжил он, — найти и истребить некроманта. Для пограничных орденов его присутствие не секрет, мертвецы атакуют наши лагеря во фронтовой зоне и кошмарят близлежащие поселения Валриона. Они уже долго орудуют в наших землях. Мы подозреваем, что некромант пробрался через границу и воскрешает павших войнов из труднодоступных мест. Кладбища остаются нетронутыми.

Мой разум обуяла паника: «Некромант?! Что происходит? Пять сотен лет ничего противоестественного, и как только меня посвятили в рыцари, так сразу! Господь, за что Ты так со мной? Может, все одновременно спятили? Не может быть, что все эти сказки оказались былью!»

— Обращаю внимание, что некроманта желательно убить на месте. Неизвестно, куда двинулось его учение. Распространение чёрной заразы лучше остановить сразу, — продолжил Тео. — Вы разделены на отряды по пять человек. Каждому отряду будет выдана карта с обозначенным маршрутом. Пятнадцать орденов, без объяснения причин, не явились на зов. Неукомплектованные отряды прошу остаться для заполнения. Также хочу вам всем сказать, что мы не будем прохлаждаться, пока вы будете залиты кровью. Все ордена вступят в войну. Каждый рыцарь и воин на фронте будет биться за вашу миссию! Желаю вам удачи и да прибудет с вами Всевышний! Аве, Валрион!

Кулак Тео взлетел вверх, и вслед за ним зал наполнили ответ сотен голосов и удары о доспехи. «Аве, Валрион!» — эта фраза затмила все остальные звуки. Она означала: «Славься, Валрион!». Я тоже выкрикнул её, но моя рука задрожала, а сердце билось в ужасе. Всю жизнь я читал эти истории и никогда не думал, что окажусь в одной из них. В голове не умещались демоны, некроманты, восставшие… Ясно стало одно — нас ждал мрак.

Глава вторая. Светоч

Покидая Солград, Ларрад не удержался от проявления своей исключительности и отвесил лишнюю пару грубых фраз в сторону остальных. В частности, он оскорбился, что столицу Валриона топчет грязный сброд в лице безвестных рыцарей. Он указал на то, что Лиллет, так же, как я и Димитрий, незаслуженно находится в отряде, ведь она безродная, необученная рыцарскому мастерству провинциалка. Ей не сравниться с героинями эпосов и даже с современными рыцарями высокого уровня. Намекал он, конечно же, на себя. Теперь время и место дуэли были обозначены — ближайший холм, прямо сейчас. Ларрад надел золотой шлем, напоминающий рычащего льва, и отошёл в сторону от Лиллет. Он стал спиной к противнице, достал свой длинный меч и, бережно проводя по нему рукой, произнёс:

— Я не хочу тебя убивать. Знай, если с тобой что-то случится, виновата твоя гордыня.

Должно быть, он не поверил своим глазам, когда обернулся к сопернице. Лиллет скинула ножны и каким-то необъяснимым образом сняла доспех одним движением. Её тело от живота до шеи было плотно связано бойцовскими бинтами. Под доспехом она выглядела так же, как и в нём: широкие плечи, уходящие треугольником в такие же широкие бедра. Такую физическую подготовку встретишь не у каждого. Что особенно выделялось, так это её массивные, мускулистые руки. Её ноги под поножами были одеты в стандартные мешковатые штаны, крепящиеся снизу теми же бинтами, окутывающими стопы. В таком виде она смотрела в его глаза и улыбалась. Обескураженный Ларрад лишь развёл руками.

— Я тебя и голыми руками закопаю! — после этих слов Лиллет молниеносно приблизилась к сопернику, пригнулась и, вытянувшись, нанесла сильнейший удар в челюсть Ларрада.

Шлем непобедимого дуэлянта отлетел в кусты, а меч был отброшен ногой Лиллет в нашу сторону.

— Это не по правилам! — закричал Ларрад, из его рта на подбородок полилась кровь. Очевидно, он прикусил губу. — Ты не можешь так сражаться, в этом нет чести!

— А как же веселье?! — с энтузиазмом воскликнула Лиллет. — Вставай, не буду же я тебя пинать на земле.

— Димитрий, скажи ей! Мы рыцари, а не пьяницы, вышедшие из кабака! — вскрикнул Ларрад.

Капитан на его просьбу не реагировал, он лишь молча наблюдал за происходящим. Хотя Ларрад и был прав, рыцарские поединки считались рыцарскими только при полном обмундировании, смотреть на это было неописуемо интересно.

— Какого чёрта?! Возьми оружие и сражайся! — Ларрад вскочил на ноги и отошёл подальше от оппонентки.

— О, так бы я тебя ещё быстрее заколотила, — ответила Лиллет. — Неужели не осилишь грязную провинциалку на кулаках?

— Ладно, сама напросилась! И не в таких дуэлях я принимал участие, — с этими словами Ларрад ринулся вперёд.

Во время рывка он вытянул кулак, но промахнулся. Вернее, Лиллет увернулась. После этого она снова отправила противника на землю. Размашистый удар в нос и толчок ногой не оставили Ларраду ни единого шанса устоять.

— Чего разлёгся? Вставай давай! — призывала Лиллет рыцаря к бою. Она отошла на пару шагов, подготавливая очередную комбинацию.

— Вы, деревенщины, такие самоуверенные, — с ухмылкой произнёс Ларрад, вытирая кровь под носом. — Подойди ближе, и я научу тебя уважению.

Лиллет подошла к поднявшемуся на ноги Ларраду и была ослеплена. Рыцарь подло зачерпнул горсть земли и швырнул ей в глаза. Руки Лиллет непроизвольно потянулись к лицу. Воспользовавшись моментом, Ларрад ударил Лиллет своей железной перчаткой, после чего кинулся на соперницу и вместе с ней упал на землю. Долго ждать Лиллет не пришлось, она открыла один глаз, оттолкнула Ларрада и закинула ноги на его плечи. Своими могучими ногами она стала сжимать его голову. Дуэлянт захрипел, он быстро понял, что не сможет разжать эту мертвую хватку, и вцепился в лодыжку леди. Тогда Димитрий понял, что серьёзных травм не избежать. Он громогласно крикнул:

— Остановитесь! — крик спугнул птиц с верхушек деревьев. После этого Лиллет разжала ноги, а Ларрад отпустил её стопу. — Вы достаточно друг друга наказали — пора заканчивать этот балаган. У нас впереди ещё долгий путь! — Димитрий сел на коня и медленным шагом направился обратно к дороге.

Рояра отправился за капитаном. Я же ещё какое-то время наблюдал за тем, как сир Ларрад ищет шлем в кустах, а леди Лиллет, натирая глаза, надевает на себя доспехи.

К вечеру мы дошли до крепости Светоча. За стенами были стандартные постройки: кузница, конюшня, склады с провизией. Вот только свободного места было крайне много. Обычно крепость строят таким образом, чтобы избежать любого лишнего пространства. Здесь же больше половины территории поросло травой и деревьями. Само здание ордена было выдающейся архитектурной задумкой. Широчайшая постройка у фундамента сужалась с каждым этажом, превращаясь в башню с горящим костром на пике. Этот огонь мы видели задолго до прибытия сюда, он стал заметен сразу, как начало темнеть. Отдав скакунов конюху, мы вошли внутрь. Убранство залов было на удивление богатым. В эти непростые времена орденам приходилось сдавать дорогостоящую утварь для покупки оружия, лошадей или брони. Однако орден Светоча этой проблемы не испытывал. Зал светился золотыми отблесками.

В середине зала нас ожидал старый лысый монах в балахоне.

— Приветствую, достопочтенные рыцари! Мы рады принимать таких гостей в нашей обители, — смиренно говорил он, сложив руки перед собой. — Каждому из вас приготовлена комната со всеми удобствами. Монахи проводят вас.

В зал вошли четверо столь же старых монахов, которые предложили каждому рыцарю пройти за собой. Передо мной стоял низкий толстый мужчина с лысой головой и указывал на дверь коридора.

— Постойте, сир Дэвон, — указал на меня Димитрий, — вы поможете собрать нам припасы в путь? — спросил он.

— Разумеется, не откажусь, — ответил я.

— Благослови вас Господь! — воскликнул монах передо мной. — У нас стариков не хватает сил тягать мешки. Помощь молодого рыцаря будет неоценима!

Остальные рыцари уже разошлись по коридорам на пути к своим спальням. И зачем я только согласился. Веки опускались от усталости.

— Сир Дэвон, пройдите, пожалуйста, за отцом Петром, — сказал монах, который нас встретил. — Мы с сиром Димитрием постараемся к вам присоединиться. Но прежде дела ордена.

Я молча согласился и направился за монахом. Мы спустились в погреб. Здесь был склад всего, что можно было принести. Доспехи, зерно, мясо, дрова, посуда, садовые принадлежности, оружие, глиняные скульптуры и множество других вещей. Отец Пётр пальцем указывал мне на место, откуда я что-то должен был достать. Сам он не стоял без дела, копошился то в одной куче, то в другой, доставая оттуда разные вещи.

— А где остальные рыцари? — спросил я, устав перетаскивать ящики и шкафы с места на место.

— Все ушли на войну, — с грустью ответил он. — Нам тут без них тяжко, и мы молимся каждый день за их жизни и души.

— Я слышал, что Светоч не участвует в войнах, — с подозрением произнёс я.

— Когда люди бились с людьми… Было так. Но сейчас наш противник не человек, — он перестал копаться в вещах и уставился на пыльную икону Святой Матери на стене.

— Вы говорите про демона? — с иронией спросил я.

— Да, сир Дэвон, дьявол восстал, — в его голосе слышалась некая обречённость. — И мы должны давать ему бой каждый день, пока в наших душах есть свет.

— Ага, конечно, мы не должны поддаваться греховности, — сказал я, намекая на настоящего дьявола, желающего сломить наш дух.

— Вот, сир Дэвон, возьмите, — Отец Пётр протянул мне свечку, основание которой было исписано древним, давно забытым языком. — Это Светоч. Когда вы будете рядом с демоном, он засветится. Покажите его демону, и он ослепнет.

— Спасибо, Отец Пётр, — ответил я и положил свечку в карман.

— Ваше сердце чисто, я это вижу. Именно поэтому Сан-Серада отправили вас в этот нелёгкий путь, — говорил он, всматриваясь в мои глаза. — Используйте Светоч с умом, он сможет уничтожить только одно демоническое создание.

Я хотел ему сказать, что у меня уже есть клинок против этого «демона», но что-то мне подсказало промолчать.

— Хорошо, использую его только в крайнем случае, — ответил я.

— И этот случай настанет. У нашего императора нет наследника. Если демон захватит его, наш мир поглотит вечный мрак. Ваша миссия важнейшая за всю историю существования человечества. — Уверенно сказал он, сжимая крест в руке.

Они все верят этому древнему пророчеству… Я не знал, что ответить этому старцу, поэтому просто кивнул. Мы собрали пять больших сумок для каждого рыцаря, к нам так никто и не присоединился. В них были палатки, одеяла, масса еды, точильные камни, в общих чертах, всё, что требовалось для длительного похода. После этого монах отвёл меня в просторную комнату с окном, камином и широкой кроватью. Комната больше напоминала королевскую опочивальню, чем рыцарские покои. «Да благословит вас Господь на сон грядущий», — произнёс Отец Пётр и закрыл дверь. Я разделся, повесил свои железные доспехи на стойку и лёг в постель. Некоторое время я смотрел на отражающий лунный свет нагрудник. Мои доспехи были самыми невзрачными, самыми обычными во всей команде. Меня одолевали мечты, я представлял разные эскизы, которые на них сделают после этой миссии. «Это должно быть что-то, что выражает мою личность. Может, большое древо? Или свирепый дракон? Не уверен… Пока я не осознаю, что точно нужно выгравировать, наверное, это определят мои подвиги. Точно, мои подвиги. Они уже близко!» — с этими мыслями мои тяжёлые веки опустились вниз. Проснулся я довольно быстро, комнату всё ещё освещал лунный свет. Я услышал голос монахов, которые шептались где-то рядом. Как только я встал с кровати, голоса стихли. Я выглянул за дверь, там никого не было. Тогда я подошёл к окну, там тоже никого. «Может, проходили рядом», — подумал я и снова лег в кровать. Это продолжалось несколько раз, я просыпался от шепота, но как только вскакивал с кровати, голоса умолкали. Я прислушивался к стенам, выбегал в коридор, прислушивался к соседним комнатам. Но ничего и никого не было. В итоге я всё-таки уснул крепким сном.

Ночь была ужасной. Мне приснился кошмар, который я, открыв глаза, не смог вспомнить. Возможно, шёпот монахов был его частью. Этого уже не выяснить. Я выглянул в окно, через которое уже пробивался солнечный свет. Рыцари собрались во дворе, находясь в полном обмундировании. Я второпях надел доспехи и выбежал к ним. У всех, кроме Рояры, были сонные лица. Хотелось сказать про странную ночь, но никто не поднимал эту тему, так что я подумал, что буду выглядеть странным. Вскоре из здания ордена вышел Димитрий с огромной связкой вещей, за ним последовали монахи, с трудом таща такие же баулы. Это были те вещи, которые мы вечером собирали с Отцом Пётром.

— Зачем нам эти баулы? — спросила Лиллет. — До первого лагеря не так далеко.

— Мы не пойдём в лагерь, — ответил Димитрий. — И коней мы тоже оставим.

— ЧТО?! — произнесли все в один голос.

— Если вам важны жизни ваших четвероногих друзей, — сказал Димитрий, закинув баул себе за спину.

— Мы должны идти по пути, который назначил нам император, — прохрипел Рояра.

Его шипение и хрип не выделялись особой громкостью, но сейчас они были особенно тихими. Он тоже не выспался.

— Его назначил не император, а Тео, на основе данных разведки, — уверенно ответил Димитрий.

— И какой же путь ты считаешь верным? — с недоверием спросила Лиллет.

— Для начала мы перейдём Высокий лес, — ответил Димитрий.

— Пешком мы его и за год не пересечём, — возмутился Ларрад. — Почему ты решил, что план признанного тактика, полководца и главы Солградского ордена хуже, чем твой? Ты, сир Димитрий, выходил за пределы этой крепости только раз.

— Это так, но с высоты Светоча, — Димитрий указал на верхушку башни, — Высокий лес как на ладони. Я продумал маршрут от начала до конца. Так мы сократим наш путь до Тависла и избежим ненужных сражений на фронтовых линиях, — сказал он, имея в виду столицу империи Амиссарию. Место, где находится демон. — В Высоком лесу мы найдём наводку на некроманта, ни в одном бою вам этого не узнать. Когда мы уничтожим некроманта, набеги мертвецов на наши войска прекратятся. Это незаменимая помощь империи и главная задача перед встречей с демоном.

— Что за наводка? — прищурился Рояра.

— Да, интересно, как ты узнал о ней в безлюдном лесу? — подозрительно спросил Ларрад.

— Пока не могу сказать, потому что сам не знаю. Но она есть, обещаю вам, — уверенно сказал Димитрий.

— Достопочтенные рыцари, поверьте сиру Димитрию. Бог благоволит ему. Мы, монахи Светоча, будем молиться за ваш путь, — вмешался монах, который вчера нас встречал.

— Кстати, Отец, скажи-ка, почему я не мог заснуть вчера? Вы всю ночь что-то нашёптывали! — высказался Ларрад.

— Да, я тоже это слышала! — поддержала Лиллет.

— Мы вчера молились за наших воинов. Возможно, вы слышали наши голоса из келий. Простите, пожалуйста, за неудобства. Да благословит вас Господь за терпение! — монах казался крайне добросердечным.

По лицам этих двоих было видно, что они хотели возразить и высказать что-то ещё, но не осмелились гневиться на святого человека. По смиренному, спокойному выражению лица монаха нельзя было подозревать его во лжи, однако я всё ещё не понимал, почему голоса смолкали, как только я поднимался с кровати. Хотя, может, это просто глупый сон, сомнения, в которые пытаются погрузить меня нечистые силы.

— Мы ещё успеем поспать, рыцари. Пора в путь, — сказал Димитрий, разворачиваясь и направляясь к выходу.

Остальные, замалчивая недовольство, взяли баулы и последовали за капитаном. Рояра напоследок погладил гигантского поникшего коня. В красных глазах животного я увидел отчаяние. Раньше меня пугали его гневные очи, а сейчас мне стало его жалко.

Высокий лес начинался в сотне метров от Светоча. Приблизившись к нему, я понял, почему его так называют… Деревья этого леса были такими высокими, что облака покрывали их верхушки.

«Приключение начинается!» — посетила меня воодушевляющая мысль.

Глава третья. Ворон

Мы скитались по лесу уже три дня. Останавливались на привал только чтобы поспать. Здесь не было обилия травы, кустов и животных. За каждым деревом стояло точно такое же дерево. Они все были одинаковы. Иногда из-за этого накатывала паника. Мне казалось, что мы проходим одно и то же место раз за разом. Единственное, что спасало в этой ситуации — это бугорки и ямки. В такой однотипной среде замечаешь мельчайшие изменения ландшафта. Нас сопровождали птицы, летающие где-то высоко, одни пели по утрам, вторые перекрикивались друг с другом днём, и третьи, страшно ухающие и кричащие ночью. В эту тёмную ночь не было слышно ужасных и в то же время привычных криков хищников. Каким-то образом их всех выгнала стая ворон, ранее здесь не встречавшаяся. Ох и орали же они друг на друга: «Кар-Кар!». Их было не меньше десятка и каждая кричала без умолку. Мы развели костёр и расставили палатки, никто не решался уснуть под таким громким карканьем. Все молча глядели в костёр, ожидая, когда буйные птицы наконец улетят. Молчание прерывали только попытки Ларрада рассказать историю.

Неожиданно в свете костра появился силуэт, направлявшийся к нашему лагерю. Мы с Ларрадом, заметив незнакомца, схватились за мечи.

— Подождите, славные рыцари, не нападайте. Я добрый путник в поисках ночлега, — с опаской произнёс незнакомец.

Все обернулись взглянуть на него, но разглядеть не удавалось, в ночи виднелся только силуэт.

— Подойди ближе, — сказал Ларрад.

— Конечно, уважаемый рыцарь, — путник подошёл ближе к костру.

Перебегающие вверх-вниз языки пламени осветили его с ног до головы. Это был мужчина средних лет с тёмными растрёпанными волосами, заросшей тёмной бородой и усами. Одет он был тоже во всё чёрное: рубашка, брюки, плащ, походные сапоги. Даже котомка была чёрного цвета. Лишь пряжка ремня и яркие голубые глаза отражали свет от костра.

— Кто ты и откуда пришёл? — спросил Димитрий. — Что в сумке?

— Меня зовут Уди, когда-то я был бардом на службе у графа, а потом сбежал и стал путешествовать, — с белоснежной улыбкой ответил он. Такие белые, чистые зубы. Даже среди горожан редко встретишь такой уход.

— И что у тебя в сумке? — повторил Димитрий.

— А, в сумке? Совсем ничего необычного, — он кинул котомку на землю и раскрыл её перед нами. — Тряпка, на которой я сплю, буханка хлеба, игла и нитка, чтобы зашивать сапоги, и… да и всё. Это все мои пожитки. Не разрешите погреться у огня? — с той же широкой улыбкой попросил он.

— Присаживайся, мы рады хорошим людям в это неспокойное время, — разрешил Димитрий и подвинулся, освобождая место рядом.

Уди присел рядом и вытянул руки к костру. Вороны всё ещё продолжали шуметь, они каркали и перелетали с места на место, ломая палки под собой.

— Как же они надоели, — произнесла уставшая Лиллет. — Ты же бард, может, споёшь нам песню?

— У меня нет инструмента, но я постараюсь, — глядя прямо ей в глаза, произнёс Уди. — Только сперва прогоним этих надоедливых птиц, — сказал он с улыбкой и поднял лицо к небу.

— Кар-р-р-рья!!! — громкий голос пронзил темноту, заставив птиц улететь с понравившегося места.

— Как тебе это удалось? — спросил изумлённый Ларрад.

— Птицы — это лучшие певцы. Я наблюдаю за ними уже очень долго и узнал пару слов на их языке. С их речью становится понятна суть пения, то, как должен звучать голос на самом деле, — с неотразимой улыбкой ответил бард. — Вы же не откажетесь от моей песни?

— Дерзай, грешник, я пока прилягу, — прохрипел Рояра, заползая в палатку.

— Остальные тоже не против? — спросил Уди.

— Давай уже, в последние дни у нас одна скука! — воскликнул Ларрад.

— А-а-ах… — тяжело вздохнула Лиллет. — Согласна. Из развлечений только небылицы этого парня, — указала она на дуэлянта.

Три дня назад Ларрад бы уже схватился за меч, услышав, что его подвиги назвали небылицами, однако он уже привык к подколам леди.

— Какая славная ночь, — улыбнулся бард и вскочил на ноги. — Да ещё в такой славной компании! Это повод для славной песни! Кхм… Начнём!

Жил-был король в красивом дворце,

И не было у него ни детей, ни родных,

Лишь бард, что играл для старика на крыльце,

И правил король землями нищих, больных.

Кровью залила чужие земли война, каждому погибель суля,

И закричали мёдом налитые уста короля:

И малые дети, и больные мужи, и старцы седые — все на войну!

Не стало пощады и барду тому.

Должен был бард о подвигах храбрых легенды слагать,

Но видел он лишь смерть, грязь и боль,

Убийствами бард посыпал в раны соль,

Где те легенды, а где эта бойня, скинул он уд и пошёл воевать.

Вернулись с войны отцы, мужья, сыновья,

Услышали они родных голоса,

Увидели, что вместо домов теперь пепла полоса,

Истязала их родных голубых кровей свинья.

Собрались солдаты на замок осадой,

Лишь бард остался сидеть у села.

Он пел про войну, про корону с досадой,

Про кровь, что рекою в канавах текла.

Увидел он рыцарей в белых доспехах,

Рубили людей они, никого щадя,

— А ну, остановись! — выкрикнул Димитрий и встал рядом с бардом. — Это та порочащая мой орден песня?! В ней ни доли истины!

— Подожди, я же уже почти закончил, — улыбка пропала с лица Уди. Он осторожно отступал назад от костра.

Не осталось бойни кровавой в исторических вехах,

Лишь вино, что лилось по рукам короля.

Обезумевшее, свирепое лицо Димитрия скрывала тьма. Эта тьма поглощала огонь. Пламя горело с той же силой, но вокруг становилось темнее. С каждым словом барда пространство окутывала тьма. Она накрывала камни и землю под ногами, застилала кроны деревьев. Пламя костра не справлялось с наплывом тёмной бестелесной субстанции.

Позвали белые рыцари барда к столу,

Пел он баллады весь вечер для них.

Упал король к ночи, заглушив веселье шумих,

Глаза его ясно смотрели на барда в углу.

Скрывая свой подлый мотив,

Казнили барда они поутру,

Чтоб тот навсегда притих.

Тьма покрыла глаза пеленой. Вокруг не было видно ничего, будто глаза закрыты. Был отчётливо слышен треск костра; слышно, как все достали оружие и медленно двигались, наступая на сухие ветки.

— Где ты, дьявольская тварь?! — послышался голос Димитрия.

— О… Я всегда был здесь, рыцарь Светоча, — ответил грубый голос из пустоты. Он отличался от того бархатистого, которым пел бард.

— Хья! — услышал я прямо возле себя. Он порезал меня прямо под ухом.

Я махнул несколько раз мечом и столкнулся то ли с мечом Ларрада, то ли Димитрия, после чего быстро отступил. Затем этот голос послышался ещё несколько раз. Каждый рыцарь немного вскрикнул от боли. «Возможно, пора применить ту свечу, что дал мне монах?» — подумал я.

— Силой и волей, данной мне самим Богом, я прошу тебя, Светоч, дай мне своё сияние! — громко произнёс Димитрий.

Его доспех засветился ярче солнца, освещая весь лес вокруг. Уди стоял посреди нас с маленьким кинжалом в руке и ненавистно смотрел на сияющего рыцаря, даже не морщась от яркого света.

— Мне не страшен тот свет, что захватил мой дом. Я родился, жил и умер на этой земле. Она не принадлежит Светочу, — сказал бард, уклонившись от прямого удара Димитрия.

— Лжец и клеветник! — выкрикнул Димитрий. — Светоч построил крепость сам, по воле Божьей!

— Ты такой же, каким был твой орден сотни лет назад, — Уди уклонялся от ударов один за другим. Ларрад пытался помочь Димитрию, но лишь слепил себя о его доспех. — Властолюбивый, самоуверенный болван.

— Что ты за сущность?! — выкрикнул Димитрий, замахиваясь в очередной раз.

— Меня зовут Уди, я ворон, что выклюет твои глаза, когда ты умрёшь, — произнёс незнакомец.

— Изыди, дьявольское отродье! — выкрикнул Димитрий во время атаки.

Он ударил барда наискось, через плечо. Но мужчина не упал — его плащ превратился в стаю ворон, разлетевшихся по сторонам. На землю свалились лишь две вороны, поражённые мечом капитана.

— Что это ещё за чертовщина? — спросила ошарашенная Лиллет.

— Это проделки зла. Демоны вечно будут стараться потушить пламя Светоча, и это заставляет его гореть ещё сильнее, — ответил Димитрий, возвращая меч в ножны. Его доспех постепенно терял свечение, отдавая власть света костру и луне.

— А это твоё сияние? Вы там не заигрываете с магией?! — встревоженно спросил Ларрад.

— О какой магии ты говоришь? Сияние Светоча поддерживается исключительно божественной силой, — грубо ответил Димитрий. — Больше мне вам нечего сказать. Ложитесь спать, я подежурю. — Он сел у костра и уставился в пламя, нахмурив брови.

Лиллет и Ларрад не отставали с расспросами от опечаленного рыцаря. Рояра спокойно поставил свою косу у палатки и залез внутрь, не снимая доспехов. Я последовал его примеру. Несмотря на то что голову наполнял рой мыслей и снаружи спорили трое рыцарей, мои глаза сомкнулись очень быстро.

Утром я проснулся по команде «Подъём!», которую выкрикивал каждый рассвет дежурный. Голова болела, а надрез под ухом воспалился и немного припух. «Всё хорошо», — послышался бархатный голос барда. Я вскочил на ноги и стал оглядываться, но рядом никого, кроме нас, не было. «Не беспокойся, я не причиню тебе вреда. Я хочу помочь, — продолжил он. — Не говори остальным, они тебя убьют».

Глава четвёртая. Безымянный рыцарь

Несколько следующих дней однообразного путешествия среди гигантских деревьев бард в моей голове рассказывал историю своей жизни, детально расписывая чуть ли не каждый день. Первые сутки я был в шоке, хотел поделиться с кем-то из отряда, но было страшно. Затем я смирился, в очередной раз выслушивая, какой хлеб он ел на обед в один из дней. Через день мне начало казаться, что я схожу с ума. Эти песни, эти рассказы про девиц, обеды, ужины, праздники… Я пытался говорить с ним мысленно — он меня не слышал. Я пытался говорить с ним шёпотом — он продолжал нести свою околесицу. И вот наконец я решился отойти испражниться подальше обычного, чтобы меня точно никто не услышал. Конечно, я боялся заблудиться, но делать было нечего. Я удалился от отряда на полкилометра, не меньше.

— ЧТО ТЕБЕ ОТ МЕНЯ НУЖНО?! — выкрикнул я не во весь голос.

— А я всё думал, когда же ты заговоришь, — ответил голос в голове.

— Ты меня с ума сводишь! Зачем ты залез в мою голову?! — продолжил я.

— Успокойся. Понимаю, ты рассержен тем, что я на время поселился у тебя в черепушке. Но ничего страшного я не планирую. Я лишь хочу помочь, — ответил бард. — Я думал, тебе нравятся мои рассказы. Мог бы мне чего-нибудь ответить, чтобы не доводить себя до такого состояния.

— Я не мог. Ты не видишь, что вокруг меня всегда другие рыцари?! — продолжал я негодовать.

— Парень, ты же мог мне сказать шёпотом…

— Я пытался! — выкрикнул я и мгновенно заткнулся, осознавая, что разговариваю сам с собой.

— Да, слух у меня не очень. Мне кажется, это из-за того, что я в твоей голове… — задумчиво произнёс бард. — Неважно. Я объясню, зачем ты вынужден меня слушать.

— Наконец-то, — прошептал я и лёг у корня дерева.

— Итак. Дело было тысячу лет назад. Или больше. Или даже меньше… — бард задумался.

— Продолжай, — нетерпеливо вклинился я в его рассуждение.

— Поучиться бы тебе вежливости, юноша. Тогда мы в нашей крепости не знали ни Валриона, ни Амиссарии. Наша крепость была собственным государством, — продолжил Уди. — Наш король, пьяница и развратник, отправил меня с остальными мужчинами на войну двух других государств, имена которых сейчас стёрты из памяти. Война та была жестока…

— Так, — перебил я барда. — Это было в твоей песне. Потом вы вернулись, пошли убивать короля, и вас зарубили рыцари. Верно?

— Верно, — бард замолчал.

— Ну и дальше что? — спросил я барда.

Он молчал, в голове наконец наступила тишина — блаженное отсутствие его голоса. Я мог насладиться этим моментом, если бы не любопытство.

— Обиделся? — спросил я.

— Нет. Думал, какими словами тебя можно оскорбить, и понял, что такого болвана не проймёт даже мой острый язык, — язвительно ответил бард. — Так снисходительно относиться к трагедии, к драме жизни целого народа! И как ты можешь после этого называть себя светлым рыцарем?

— Извини, если обидел. Ты меня не спрашивал перед тем, как залез в голову. Так что и сам ты не венец благородства, — ответил я.

— Ах… Ты прав, — с грустью произнёс бард. — Дело в том, что я растратил все свои силы на то представление. Я знал, что так будет и выбрал носителя с самыми чистыми помыслами. То есть — тебя, — объяснился Уди. — А причиной моего появления стали рыцари в белых доспехах. Я не убивал короля. Мне было больно видеть, как он продолжает поглощать яства и пить вино, когда за окном вороны поедают головы моих товарищей. Мне приходилось играть, скрывая боль, глотая жгучую ненависть. Солдат во мне хотел убить их всех, а бард должен был играть музыку. И в тот день я был бардом. Рыцари отравили короля — вот, что я скажу. Чтобы объясниться перед остальными, они казнили последнего подчиненного этого дрянного старика — меня, — бард затих на мгновение. — Я так хотел умереть, но не получилось. Ворон забрал мой глаз, и я стал видеть. Я увидел костёр на нашей крепости за лесом. Орден Светоча — так они назвали мой дом. Воры и убийцы, вот кто они. Я должен был пролить свет на их злодеяния. Но сил не прибавлялось, я мог принимать человеческий облик только ночью, а днём ворона никто не станет слушать. И тут появились вы вместе с одним из подлецов. Грех было упустить такой шанс.

— Понятно, — многозначительно произнёс я. — Чего ты хочешь от меня? Чтобы я совершил месть? Этого не будет. Ты потусторонняя сущность, которой я не могу доверять. Однако молитвы тебя не прогоняют…

— Молитвы меня не прогонят. Не могу сказать тебе, что из себя сейчас представляю, но я точно добрый. Я хочу помочь тебе в этом нелёгком пути и убедить тебя, что рыцарям Светоча нет доверия. Уверен, он что-то замышляет, — объяснил бард.

— Рад, что мы всё прояснили. Могу я тебя попросить о покое в мыслях всего на день? — спросил я.

— Постараюсь, Дэвон, но обещать не могу, — ответил Уди.

Только я собрался идти обратно, как неподалёку услышал лязг мечей. За деревьями ничего не было видно. Бой происходил в метрах ста от меня. Недолго думая, я вынул меч из ножен и пошёл в сторону звуков. «Лучше вернись за отрядом. Сейчас опасные времена», — остановил меня голос барда. Это было здравым решением, и, следуя совету, я побежал за подмогой.

Отряд откликнулся на зов оперативно. Все сбросили со спин лагерные принадлежности и побежали к сражению. Через десять минут мы уже были на месте. Битва проходила на просторной лесной опушке. Высокий воин с длинным, утолщённым посередине мечом сражался с дюжиной вооружённых восставших мертвецов. На нём не было брони, только холщовые брюки и сандалии.

Восставшие выглядели по-разному: у одних лицо напоминало вчерашний труп с безжизненными глазами, у других на шее болталась костяная черепушка, слегка обтянутая связками. В некоторых местах их полусгнившие тела имели необычайно свежий вид. Видимо, некромант постарался. Трупы были одеты в рваные, истлевшие по прошествии времени обноски. Пара из них носила поражённые коррозией доспехи. Все они держали в руках оружие, можно с уверенностью сказать, что это погибшие воины. Достав свой одноручный меч из ножен, я ринулся на первого мертвеца. Мощным взмахом меча я отрубил ему голову. Каково же было моё удивление, когда его тело продолжило сражение…

— Что за чертовщина?! — выкрикнул я. — Почему он всё ещё жив?!

— Похоже, некромант обладает крайне сильной магией! — ответила Лиллет, отбиваясь.

— Я их уже несколько часов рублю! — сказал незнакомый воин. — По пути я ещё десяток по частям разобрал!

— Рубите конечности, чтобы они не смогли двигаться, — посоветовал Димитрий. — Дальше разберёмся, что с ними делать.

Я отрубил безголовому мертвецу костлявую руку и попытался отрубить вторую, держащую меч. В этот раз всё оказалось не так просто. Рука мертвеца после обряда некромантии обросла мышцами, а местами даже кожей. Кроме того, на ней висела разбитая кольчуга. Я взял неправильный угол замаха, и мой меч застрял в его руке, причём крепко. Одной рукой я безнадежно пытался его вытащить, в то время как второй держал его запястье, чтобы он не ударил мне клинком в голову. Всё бы ничего, но к нему подошёл второй мертвец и два раза ударил меня ржавым мечом в наплечник. «Ещё чуть-чуть — и он расколет мне череп. Неужели я погибну так бесславно? От двух никчемных трупов?» — думал я, пытаясь уберечь свою бедную лысую головушку.

В своё оправдание скажу, что путь с бесконечно болтающим бардом вытянул из меня все силы. Боя я не боялся. Мне было настолько не страшно, что я оставил свой шлем в бауле. Но, признаться честно, всё моё нутро перевернулось от вида безжизненных, полусгнивших, разложившихся и, при всём при этом, стоящих на своих ногах тел.

Ещё удар — и ещё, и снова. Я уже оставил попытки вытащить меч, вторая рука теперь была занята защитой. Удары мертвеца не были сравнимы с рыцарскими, но силу обычного бойца они точно имели. Кроме попыток продырявить мою голову, оба мертвеца наваливались на меня своим весом. Мои ноги не выдержали, они подкосились. В момент падения я увидел своего спасителя над головами ходячих трупов. Это был Рояра. Он проскользил по земле за спины мертвецов, словно по скользкому льду. Его массивная коса занеслась прямо перед моим лицом и с молниеносной скоростью разрубила два тела, будто скосила колоски в поле.

— Дальше разберёшься? — прошипел он с некоторым презрением.

— Конечно! Благодарю, сир Рояра! — ответил я и вскочил на ноги.

Своим железным сабатоном я прижал руку мертвеца к земле и без проблем вырвал из неё меч. Второй располовиненный мертвец бессильно подползал ко мне. Я уже поднял меч, чтобы рубить ему голову, как вдруг с вершин деревьев, откуда-то из облаков, посыпались огненные стрелы. Я закрылся рукой и вновь очутился на земле. Как хорошо, что моя неосторожность не вышла мне боком. Целься лучники, выпустившие эти стрелы, в меня — они бы, несомненно, попали по блестящей в дневном свете лысине. Они были весьма меткими. Каждая стрела попала в часть тела одного из оживших мертвецов. «Ааааргх!», — испустил последний дух перерубленный пополам мертвец передо мной.

— Что тут происходит?! — удивлённо и негодуя выпалил Ларрад.

— Эти ещё… Следят за мной от самого входа в лес, — сказал полуголый мужчина. — Не знаю, чего они хотят. Застрелить один раз пытались, но я-то парень увертливый.

— Ты сам-то кто, воин? — спросила Лиллет.

— Я рыцарь! — гордо ответил незнакомец.

— Выходит, дезертир, — вмешался Ларрад. — Все рыцари сейчас на войне.

— Да? А вы тогда что тут делаете? — неизвестный рыцарь закинул меч на плечо, демонстрируя боевое расположение духа.

— Мы здесь по заданию императора, — ответил Димитрий.

— Какое совпадение… Я тоже по заданию императора, — произнёс мужчина с сарказмом.

— Подлый дезертир! Как смеешь ты ставить под сомнение нашу святую миссию?! Мы известные на весь Валрион рыцари, — возмутился Ларрад. — А вот тебя я точно никогда не видел. Где твоя броня? Боишься запачкать орден своим предательством?!

— Остынь, Ларрад. Он не лжет, — остановила союзника Лиллет.

— Правильно, послушай мамочку, блондинчик, — усмехнулся незнакомец. — Этого чудика можно назвать и императором.

Рука Ларрада сжала меч так крепко, что казалось, рукоять вот-вот сломается. Его щёки раскраснелись, но он ничего не ответил.

— Так ты на стороне демона? — спросил Димитрий.

— Демона? — незнакомец поднёс руку к подбородку и задумчиво посмотрел на небо. — Можете называть его так. Я в нём ничего демонического не увидел. В любом случае, я ни на чьей стороне.

— Ты рыцарь безымянного ордена? — спросила Лиллет.

— В точку, малышка! — неизвестный рыцарь тыкнул в Лиллет пальцем и ухмыльнулся.

Он вёл себя крайне развязно для того, кто оказался в окружении врага. Безымянный орден, конечно, не славился манерами. Его рыцари — наёмники, перебегающие к тому, кто больше заплатит. Совет королей, существовавший в давние времена, лишил их за это имени.

— И давно у вас такой дресс-код? Расхаживать в одних подштанниках, — ехидно спросила Лиллет.

— Да я вот подумал, зачем мне эта броня… Я непобедимый, мне нет равных среди живых существ. Хотя и среди мёртвых тоже, — произнёс он с полной уверенностью.

— Уверен? — спокойно прохрипел Рояра.

— Уверен, здоровяк. Можете напасть хоть всем скопом. Я от вас и следа не оставлю, — произнёс он, улыбнувшись и воткнув меч в землю. — Либо… Можете заплатить мне больше, чем этот демон.

— У нас нет лишних денег, — сказал Димитрий, обнажив меч.

— Конечно, у вас бы их и не хватило. Этот чудик заплатил мне немыслимую сумму, — признался незнакомец, поднял меч и потянулся, расправляя плечи. — Ну что, начнём.

— Он сильно просчитался! Я бросаю тебе вызов, безымянный рыцарь! — вспылил Ларрад и наставил меч на соперника.

— Постой! Вспомни, что говорил Тео. Их рыцари обладают демонической силой, — предостерег Димитрий.

— Рыцарь без титулов и имени посрамил мою честь. Я должен наказать его в одиночку, — озлобленно произнёс Ларрад.

— Ты сейчас рискуешь жизнью, может, оно того не стоит? — обеспокоенно произнесла Лиллет. — Давай быстро расправимся с ним и двинемся дальше. Прислушайся к разуму.

Ларрад посмотрел на союзницу, и на мгновенье его хват на рукоятке расслабился.

— Давай, златогривая девчонка, прячься за мамкиной юбкой! — насмешливо подначивал незнакомец.

— Ты падёшь от руки благородного рыцаря! Это честь для подобного отребья! — гордо произнёс Ларрад и выступил к незнакомцу.

— Ох… — еле слышно прошептала Лиллет.

Похоже, она не сильно верила в победу Ларрада. И я, признаюсь, тоже. Особенно после того боя на пути к Светочу.

Оба рыцаря отошли в середину опушки и разошлись по сторонам. Мы последовали за ними. Незнакомец был на голову выше Ларрада и вдвое шире, несмотря на то, что наш рыцарь был в доспехах. Ларраду будто были безразличны габариты соперника. Он закрыл забрало своего золотого шлема и повернул голову к нам.

— По правилам рыцарского поединка оскорблённой чести бой проходит до смерти одного из рыцарей, — громко произнёс Димитрий. — В условиях отсутствия светского характера боя допустимы любые виды борьбы, особых правил поединка не предусмотрено. В бой запрещено вмешиваться любым посторонним лицам. Да начнётся поединок!

— Благодарю, сир Димитрий, — произнёс Ларрад и сделал шаг вперёд.

— Да, спасибо, старикан, что бы мы без тебя делали, — ухмыльнулся безымянный рыцарь.

— Нападай, — приказательным тоном сказал Ларрад.

Он выставил меч вперёд в согнутой руке, став в незнакомую мне стойку. Стоя боком, он оттянул одну ногу назад, а вторую чуть согнул в колене. Вторая его рука была у груди. Очень странный способ обращения с двуручным мечом.

— С радостью! — выпалил безымянный рыцарь и кинулся вперёд.

Он занёс свой огромный толстый меч двумя руками за спину и со всех сил спустил рубящий удар вниз. Ларрад смог его отбить, но его повело назад. Его рука отлетела за спину, чуть ли не теряя меч. Второй удар безымянного рыцаря был снизу. Его меч, вспарывая землю, будто плуг крестьянина, на огромной скорости поднялся вверх. Такой удар разрубил бы Ларрада пополам. Но дуэлянт смог вернуть руку и отбиться снова. Меч Ларрада чуть не отлетел ему в голову: он пролетел над золотым шлемом и потянул за собой руку. Сам Ларрад, встретив силу удара, уже падал на землю, продолжая отступать назад. Следующий удар безымянного, несомненно, убил бы его. Но незнакомец решил поиздеваться над соперником. Он схватил его за грудной доспех, притянул к себе и ударил могучим коленом в живот. Затем он ударил локтем Ларраду в шлем, и тот обессиленно упал.

Стоит сказать, что броня у Ларрада была эластична. Он верил, что ловкость даёт намного больше преимуществ, чем грубая сила. Такой доспех мог спасти от колюще-режущих ударов, но любая дубина ставила крест на подобном рыцаре.

Безымянный рыцарь наступил коленями на руки Ларрада и сел на его грудь. «Будет глупо упустить такой шанс и не изувечить твою сладкую мордашку», — с упоением произнёс неизвестный, потянувшись к шлему рыцаря. Он грубо сорвал шлем и выкинул его в сторону, после чего сжал кулак и безжалостно начал бить Ларраду прямо в лицо.

— Мы должны вмешаться! — взволнованно воскликнула Лиллет.

— Нет… — прошипел Рояра. — Уважай честную волю рыцаря.

— Он прав, — поддержал Димитрий. — Это поединок до смерти, если мы вступим в бой, то лишим Ларрада чести.

— Вздор… — произнесла Лиллет, но не стала вмешиваться.

Я был с ней согласен. У безымянного была нечеловеческая сила, из нас всех с ним мог бы сразиться разве что Рояра. Мы вот-вот потеряем рыцаря в самом начале пути.

Безымянный рыцарь безжалостно сбрасывал свой мощный кулак на лицо Ларрада. Глухой звук разбивающегося лица эхом проносился по опушке. Он ударил уже не меньше пяти раз. Казалось, это конец. Но Ларрад пришёл в себя: он убрал голову из-под опустившегося вновь кулака и крепко вцепился зубами в запястье безымянного. Тот взвыл от боли и откинул голову назад. Ларрад воспользовался случаем — задрал ноги и схватил ими голову незнакомца, тем самым скинув его с себя. Безымянный схватился за меч и размашистым ударом постарался разрубить соперника. Ларрад уклонился, отступив на шаг назад, и поднял свой меч с земли. Разъярённый безымянный рыцарь вновь совершил такой же размашистый удар. В этот раз Ларрад нырнул под него и кувырком оказался за спиной врага. Лёгким взмахом он перерезал мышцы на ногах противника, и тот упал на колени. С гневным рёвом безымянный развернул корпус и потянул за собой такой же размашистый удар мечом. Ларрад сделал шаг назад, лезвие меча безымянного почти касалось его живота. Когда меч прошёл мимо, Ларрад сделал шаг вперёд и кончиком своего длинного двуручного меча вспорол глотку противника.

— Кххх-кххх, — захлёбываясь кровью, захрипел безымянный. Он посмотрел безумными глазами на Ларрада и упал на землю.

Ларрад безмолвно пошёл тяжёлым шагом в нашу сторону. Всё его лицо было покрыто кровью. Один глаз закрылся из-за опухшей гематомы. Некогда прекрасный прямой нос был разбит в щепки и приклеен к лицу.

— Ааай, как больно! — прокричал голос на всю опушку. По коже прошли мурашки. Это был голос безымянного… — Умираю! Ой, помогите! А-ха-ха-ха!

Глаз Ларрада широко открылся от ужаса. Все остолбенели.

— Как же я обожаю этот момент, когда вы осознаёте, что живыми вам от меня не уйти! — прокричал безымянный. — Эй, лакомый кусочек, возвращайся! Я ещё с тобой не закончил! Мы бьёмся до смерти, помнишь?

— Всё, пора его валить! — воскликнула Лиллет.

— Нет… — тихо произнёс Ларрад. — Поединок ещё не окончен.

— О чём ты говоришь?! Он демон, а не рыцарь, — возразила Лиллет.

— Будь хоть он самим дьяволом. Я его уничтожу в одиночку. Это моя обязанность, — изнемождённо произнес Ларрад.

— Ты идиот… Что ты пытаешься доказать? — спросила Лиллет.

— Лиллет, не вмешивайся. Поединок оскорблённой чести не имеет ограничений по способностям бойцов, — вклинился в разговор Димитрий.

— Вы все с ума посходили?! Малой, ты что думаешь? — обратилась ко мне леди.

— Я не знаю всех традиций… — внутри я поддерживал её, но взгляды основных рыцарей заставляли усомниться.

— Ах, — вскрикнула Лиллет. — К чёрту вас!

Она села на землю и закрыла лицо руками.

— Так мило, что мамочка о тебе заботится, — с ухмылкой произнёс безымянный. Он уже встал на ноги и держал меч. На нём не было ни царапины — только пятна крови на широкой груди говорили о прошедшем бое. — Но я уже хочу поскорее разобрать тебя по кусочкам. Долго мне ждать?!

— Подожди пару минут, — произнёс Ларрад. — Подерёмся на равных условиях.

Он открепил одну заклёпку нагрудника рукой. Потом попытался открепить вторую, но рука, которой он отбивался от ударов, не поднималась так высоко. Димитрий, заметив это, подошёл и стал ему помогать. Они сняли нагрудник, оплечье, нарукавники и гамбезон. Открылась белая сорочка, скрывавшаяся под доспехами и расшитая узорами; она вмиг окропилась багровыми каплями, стекающими с лица. Ларрад, одетый лишь в поножи и сорочку, взял меч и, покачиваясь, направился к врагу.

Теперь Ларрад держал меч ещё расхлябаннее. Он поставил его на землю, опёршись рукой о рукоять.

— Какая чудесная рубашка! Ты в курсе, что ты рыцарь, а не дворянская неженка? — ехидничал безымянный. — С твоим лицом ни одна рубашка не поможет. Теперь тебя в жены не возьмёт ни один принц! Ха-ха-ха!

— Нападай, — сказал Ларрад, так и не приняв боевую стойку.

— Конечно, с радостью! — безымянный вновь кинулся вперёд, забросив меч за спину.

В этот раз Ларрад уклонился, не пытаясь отбить удар. Он уклонялся снова и снова, постепенно отступая. Я насчитал десять ударов безымянного, которые прошли мимо.

— Эй! — недовольно крикнул неизвестный. — Ты драться будешь?!

— Нападай, — безучастно ответил Ларрад.

Глаза безымянного наполнились яростью. С криком он выкинул очередной удар своим толстым мечом из-за бедра, и в этот раз попал. Лезвие разрезало сорочку и проскользило по груди Ларрада. Через мгновение стало ясно, что дуэлянт специально поддался. Как только меч врага покинул пределы его тела, Ларрад схватил обеими руками меч, который до этого болтался в его руке как игрушка у ребёнка, замахнулся и отрубил кисти безымянного. Затем он зашёл за спину соперника и, очевидно, хотел отрубить его голову, но Ларрада подвела больная рука. Меч вошёл глубоко в торс безымянного. Он безуспешно пытался вытащить своё оружие. Тело безымянного быстро зарастало: плоть и кости обвивали меч, намертво закрепив его внутри.

— Смотрите, фокус! — выкрикнул безымянный, обращаясь ко всем.

Не обращая внимания на дёргающийся меч Ларрада, он согнулся над кистями и протянул обрубленное запястье к одной из них. Из частей руки вылезли кровяные волокна, стягивая и сшивая их вместе. Безымянный демонстративно поднял срастающуюся руку и подвигал пальцами.

— Удивительно, правда?! Ха-ха-ха! Мне это очень нравится! — с ухмылкой воскликнул он и потянулся ко второй кисти.

Неожиданно в неё влетела стрела с верёвкой, и мгновенно утащила её вверх, на верхушку дерева.

— ЭЙ! — закричал безымянный, закинув голову назад. — Вы что творите, черти?!

В ответ на это его глаз пронзила стрела.

— Отрубите ему голову! Скорее! — эхом разнесся по опушке неизвестный женский голос.

Ларрад, воспользовавшись застрявшим мечом как рычагом, развернул безымянного рыцаря и бросился к его оружию. Осознав ситуацию, безымянный перестал пытаться вытаскивать стрелу из своей глазницы и повернулся к дуэлянту. Было уже поздно. Толстое лезвие его меча, под мощью последних сил Ларрада, уже проникло в шею, разрезая плоть всё глубже, пока голова не слетела с плеч. Не успела голова коснуться земли, как её пронзила очередная стрела с веревкой и потащила наверх. «Нееет!» — раздался вопль безымянного. Его бездыханное тело свалилось перед ногами Ларрада. Вскоре и сам Ларрад свалился на землю без сознания. С деревьев спустились люди, подхватили его тело и взмыли ввысь. Мы обнажили оружие и побежали спасать нашего собрата.

— Стойте, рыцари! Опустите оружие. Мы будем бороться за жизнь вашего друга, — произнесла женщина.

Остановившись, я понял. Перед нами дриады.

Глава пятая. Роща Высокого леса

Существа перед нами сильно напоминали людей. У дерева стояло не меньше десятка дриад разного роста и комплекции. Среди них явно выделялись мужчины и женщины, это выражалось прежде всего в габаритах. От людей дриад отличали две детали: серый оттенок кожи и древесные части тела. В основном древесными были конечности, хотя у некоторых дерево переходило на шею, грудь и даже лицо. Их тела обвивали ветви и лоза, создавая самую настоящую природную одежду. Дриада, которая общалась с нами, выглядела как молодая женщина, весь её торс покрывала лоза, переходящая толстыми стеблями на руки и ноги. На её голове, среди густых каштановых волос, проросли длинные ветки. С одной стороны они напоминали рога, с другой — деревянную корону.

— Вы местные дриады? — спросила Лиллет.

— Верно. Мы — племя Высокого леса, — ответила дриада. — Наша встреча не случайна. Один из вас связывался с нами по поводу некроманта.

— Это был я, — признался Димитрий. — С высоты Светоча я заметил вас на верхушках деревьев. Полагаю, именно с вами мы и обменивались голубиной почтой.

— Точно. Должно быть, вы устали в пути, — предположила дриада, — предлагаю сегодня передохнуть в нашей чаще.

— Благодарю вас за гостеприимство, но не могли бы вы сказать нам, где некромант, чтобы мы продолжили путь? — спросил Димитрий. — В письме вы говорили, что знаете о его точном местонахождении. Мы не можем терять время. С каждым днём некромант наращивает силу.

— К сожалению, я не так хорошо знакома с вашим письменным языком, — начала дриада. — Скорее, я ошиблась, сказав о точном месте… У нас есть то, что направит вас на правильный путь. Мы этим поделимся только в роще. Поэтому вам необходимо подняться, — сказала дриада, окинув взглядом отряд. — В такой маленькой группе каждый боец важен. Ваш друг не поправится за минуту. Разумнее будет переночевать в роще и утром отправиться в полном составе. Для вас это — необходимость.

— Выбора у нас нет. Теперь я это понял, — сказал Димитрий. — В таком случае благодарю за гостеприимство вновь и принимаю его.

— Твоя осознанность радует, — похвалила дриада.

— Вы хотите совратить нас своими чарами, грешные существа! — грубо прохрипел Рояра.

— Это тебе кто рассказал? — возмутилась дриада. — В Высоком лесу вы нам нужны ровно так же, как демоны и мертвецы, с которыми вы пытаетесь расправиться, — дриада подняла одну бровь в негодовании. — Как думаешь, если я так хочу тебя зачаровать, то почему не сделаю это прямо сейчас? Ты же меня прямо ненавидишь.

— Яяя… — протянул Рояра. — Не знаю.

— Болван, нас добродушно пригласили домой, а ты себя так ведёшь! — вмешалась Лиллет. — Извинись, сейчас же.

— Яяя… — вновь прошипел Рояра, осознавая собственную ошибку. — Простите меня.

— Принято, — с оттенком недовольства произнесла дриада. — Пойдёмте уже в рощу.

— А с этим что будет? — спросил я, указывая на обезглавленное тело безымянного рыцаря.

Дриада взглянула сначала на меня, потом на тело. Она задумалась на несколько секунд, после чего произнесла:

— Хорошо, что ты спросил прежде, чем мы ушли, — дриада задумалась ещё на мгновенье, заглянув в мои глаза. — Обычно мы оставляем тела живых существ на земле. Так они обретают новую беззаботную жизнь в кронах деревьев. Мы верим, что после смерти в лесу каждый из нас объединяется в единое целое — то, чем мы являлись раньше. С ожившими людьми так не получается. Но мы нашли способ им помочь. Зола, которая остаётся после их сжигания, благоприятна для деревьев. Мы помогаем найти им покой и возвращаем к истокам, — дриада вновь взглянула на тело. — Этот же не так прост. Мы пробовали его сжечь, расстреливали огненными стрелами. Огонь ему нипочём. Мы спрячем это тело в дереве до того момента, как найдём способ умертвить его голову. Её мы привяжем к верхушке дерева и залепим рот, чтобы она никого не оскорбляла. Приятно, что ты потревожился об этом.

Я не ожидал такого развернутого ответа. На самом деле меня больше одолевало любопытство, чем беспокойство.

— Почему вы злы на него? — полюбопытствовал я снова.

— В лес редко заходят рыцари. Мы приняли его за вашего, — ответила дриада. — На радушное приглашение он ответил мечом и ругательствами. Повезло, что никто из нас не пострадал. Мы пытались избавиться от него разными способами — последним стали мертвецы. Лазутчики изловили их и доставили в лес. Как видишь, и это не помогло. Я так и не выразила вам благодарность за помощь в этой напасти, — сказала дриада, поклонившись. — Надеюсь, мы сможем вам помочь в роще. Идите за мной.

Группа дриад остановилась посреди леса, ничем не отличавшегося от того, каким я его видел до этого. Они подошли и обвязали нам пояса верёвкой. Дриада, обвязывавшая меня, дернула за верёвку, и вместе с ней мы взлетели. От ошеломительной скорости и высоты, на которой мы оказались, всё внутри сжалось. Я смотрел на пропадающую под ногами землю, пока не оказался в облаке. Хотелось кричать, но я не мог вымолвить ни слова. Через несколько мгновений мы оказались на необычной верхушке дерева. Его поверхность переходила в сруб, обросший корой. Из краёв этого сруба росли несколько стволов, сплетающихся выше в единое продолжение дерева. Таким образом дерево превращалось в помещение, пол и потолок которого были самим деревом. Стены выстраивались из разросшихся живых зелёных веток. Мы прошли чуть дальше, и перед взором открылась целая цивилизация. От дерева к дереву тянулись массивные, раскидистые ветки, образуя систему переходов. Таких деревьев насчитывалось не меньше сотни. Повсюду играли и веселились беззаботные серые дриады. Вот какой встретилась мне роща Высокого леса — настоящее природное сокровище, скрытое от посторонних глаз.

— Следуйте за мной, я отведу вас в покои, — сказала дриада с древесной короной.

Мы шли по широчайшим веткам, проходили между деревьями, обставленными причудливой деревянной утварью. Дриады рассматривали нас не скрывая любопытства. Некоторые даже трогали мою руку, проводили пальцами по броне. «Железные люди», — прошептала одна из них.

— Как к тебе обращаться? — спросила Лиллет у ведущей нас дриады.

— Моё имя вам ничего не скажет, можете называть меня Хранительницей, — ответила дриада. — Я храню силу нашей рощи.

— Обычного имени у тебя нет? — настаивала Лиллет.

— У меня есть собственное имя. Имя, которое вы не сможете услышать, — отвечала дриада. — Наш язык — это шелест листьев и дуновение ветра. В вашем языке нет слов, которые бы объясняли, как меня зовут.

— Ясно, — сухо ответила Лиллет.

Мы подошли к дереву, на котором стоял небольшой домик, сплетённый из веток. В него вели пять отдельных входов.

— Пришли, здесь вы можете отдохнуть от долгого похода, — Хранительница указала рукой на дом.

— И часто у вас бывают гости? — с подозрением прошипел Рояра. — Дом слишком похож на человеческий.

— Ты хорошо подметил. В последнем письме Димитрий говорил о четверых спутниках, — ответила Хранительница. — Это жилище мы заботливо приготовили для вашего комфорта. Оно похоже на те, что стоят на краю леса.

— Это правда, — подтвердил Димитрий. — Я сказал, что нас будет пятеро, как указано в письме императора.

— Располагайтесь, — улыбнулась дриада. — Вечером у нас будет праздник. Можете присоединиться.

— Нам не следует… — начал Димитрий.

— Мы точно присоединимся! — перебила его Лиллет.

— Это приятно слышать, — ответила дриада с улыбкой, не сходившей с лица.

— Праздник в честь чего? Будете праздновать добытое мясо? — недоверчиво прохрипел Рояра.

— Ты очень грубый и неприятный, — высказалась Хранительница. С её лица пропала улыбка. — Мы празднуем подвиг Ларрада — Героя дриад.

— Подвиг Ларрада?! Вы не знаете, что он сжёг рощу в Копийских лесах? — возмутилась Лиллет.

— В Копийских лесах есть только одна роща — Тёмная. Ваш друг увидел дриад, которые оказались в окружении лесного пожара, и спас их, — ответила Хранительница. — Люди недолюбливают дриад, поэтому он и рассказал вам историю про пожар. На самом же деле ваш рыцарь отважно помогал тушить пожар весь день и всю ночь. Теперь все дриады в мире знают, кто такой отзывчивый и храбрый рыцарь Ларрад. Сегодня он это вновь доказал.

— Интересно… — тихо сказала Лиллет. — И потом он неделю нежился в объятиях дриад или это тоже ложь? — спросила она.

— Хм… — Хранительница смутилась. — Дриады тёмной рощи славятся любовью к вашему роду. Не могу сказать, что подобного не было. И даже не мечтайте, что такое будет у нас! Наш образ жизни сильно отличается.

— Как вы узнали про Тёмную рощу? — снова подозрительно прохрипел Рояра. — Вы же не выходите из Высокого леса.

— Я уже сказала, что наш язык — шелест листьев и дуновение ветра. Деревья знают всё, — ответила дриада, вновь подняв бровь от возмущения. — Тебе не мешало бы начать вести себя прилично в гостях, иначе мы тебя спустим обратно.

— Рояра, что за манеры?! — обратилась Лиллет к недоверчивому громиле. — Немедленно извинись. Нам дали кров, а ты ведёшь себя как ребёнок, который наслушался сказок!

— Извините… — тихо прошипел Рояра.

Хранительница никак не отреагировала на извинения.

— У меня к вам только одна просьба, — сказала она. — Отдайте нам свои одежды и помойтесь: от вас страшно смердит. Даже те воскресшие мертвецы так не воняли.

— Ха-ха! С радостью! Я первая! — закричала Лиллет и запрыгала от счастья.

— Хорошо. Дриады проведут тебя к водоёму, — сказала Хранительница и жестом подозвала двух дриад, рассматривавших нас со стороны. — Увидимся вечером.

Хранительница ушла, за ней ушла и Лиллет в обществе дриад. Я вошёл в комнату. Она сильно напоминала мне келью в Сан-Серада, если не обращать внимания на стены из плотно сплетённых веток. Такая же узкая и незамысловатая. Отличалась лишь кровать — снизу собранная из брёвен, сверху — из густой кучи сухой травы. Я кинул баул в угол, снял броню и увалился на постель. Ох… Это неописуемое блаженство. После недели сна на земле моя спина испытала настоящее облегчение. Сегодня мне точно будет комфортно.

Лиллет вернулась примерно через час и позвала меня. На ней было надето серое платье, напоминающее ночнушку. «Ты следующий. Захвати доспех и иди за дриадами. Только поживей, от тебя невыносимо воняет! Теперь я это чувствую!» — сказала она. Я сделал всё, как она велела. Одна дриада покинула нас по пути. Вместе с оставшейся мы шли по деревьям всё дальше и дальше, пока перед глазами не предстало широкое озеро. Объёмный водоём располагался прямо на широчайшем дереве. Его крона расходилась, словно распускающийся цветок, образуя чашу, наполненную водой до краёв.

— Откуда здесь озеро? — спросил я у дриады.

— Это… Нам помогаъют дъеръевъя, — с сильным акцентом ответила она. — Йещъе нъебо, тожъе помогаъет.

Я понял о чём она говорит, но не стал продолжать расспрос. Она явно плохо знала язык и вряд ли мне толком объяснила бы происхождение целого озера на верхушке дерева. «Спрошу потом у хранительницы», — подумал я про себя.

— Раздъевайсъя, — ткнула дриада пальцем в мою грудь.

Она стояла и смотрела на меня, не отрывая взгляда. Казалось, моё лицо покраснело от смущения.

— Я не могу, пока ты смотришь, — сказал я. — Отвернись! Я дал обет безбрачия.

— Объед чъего? — спросила она, прищурив глаза.

— Пожалуйста, отвернись, — повторил я, стараясь как можно понятнее показать руками, что она должна сделать.

— Ха-ха-ха, — дриада засмеялась, прикрывая рот рукой. — Ты стъеснъяешьсъя!

Я хотел оправдываться, но она отвернулась, продолжая хихикать. Чтобы не терять момент, я быстро скинул с себя всю оставшуюся одежду и зашёл в воду. Мои стопы проваливались в мягкий мох. Я шёл дальше, заходя всё глубже в тёплую и мягкую воду. Я обернулся, чтобы окликнуть дриаду, когда вошёл в озеро по грудь, однако её уже не было — как и моей одежды с доспехами. На берегу остался лишь серый, как платье Лиллет, свёрток. Я стал растирать своё тело, чтобы избавиться от накопившегося пота и грязи. Во время этого занятия меня невольно посетили размышления о том, что всего несколько веков назад рыцари испражнялись прямо в доспехи. Я пришёл к выводу, какое счастье — родиться здесь и сейчас. «Наш мир наделён благами, о которых предки и мечтать не могли», — подумал я. Эти мысли так меня расслабили, что я обнаружил себя лежащим на водной глади и смотрящим в чистое голубое небо. Вспомнилось детство: как мы с друзьями бегали на речку и плескались в воде, как сбегали с урока старейшины, ловили кузнечиков и, представляя себя великими рыцарями, дрались палками. Напряжение и усталость от путешествия как рукой сняло. Ушли тревоги и страхи перед неизвестным грядущим. Мышцы больше не ныли от боли. Я вышел из озера, словно заново родившийся, надел ночнушку, ничем не отличающуюся от платья Лиллет, и отправился назад к домику. Здесь я передал эстафету купания Димитрию, после чего лёг на свою соломенную постель.

Меня разбудила шумная группа дриад. Мужчины и женщины звали нас с остальными рыцарями за собой. Ночная тьма опустилась на землю, но роща освещалась зелёным светом множества светлячков, осевших на ветвях. Дриады привели нас на площадь, под высокий ветвистый купол. В этом месте уже во всю проходил праздник. Дриады играли на флейтах и барабанах, ритмы которых заставляли ноги шевелиться в такт. Лесные жители динамично танцевали, отдавая все эмоции своим движениям. К нам подошёл крупный серый мужчина из числа дриад. В руках он держал поднос с глиняными чашами, наполненными мёдом. Кивком он предложил нам выпить. Недолго думая, Лиллет взяла чашу.

— Пей мёд, пацан, сегодня нам можно, — произнесла она и опрокинула чашу себе в рот.

Я посмотрел на Димитрия и Рояру, по их отрешённым лицам было ясно, что веселиться они не собираются.

— Не обращай внимания на старых ворчунов, бери чашку! — крикнула Лиллет.

Она взяла ещё одну порцию, выпила залпом и пустилась в пляс. Я искренне хотел к ней присоединиться, но выражения лиц этих двоих будто мне запрещали. В Сан-Серада мы чествовали победы вином, так что ничего запретного для меня в этом не было, но авторитет легендарных рыцарей сдерживал желание. Мужчина вновь кивнул мне на чаши с мёдом.

— Выпей, парень, — произнёс Димитрий. — Отдохни. Мы будем начеку.

Не раздумывая, я последовал совету, опустошил чашу и через некоторое время почувствовал, как руки и ноги расслабились, а на лице непроизвольно появилась улыбка. Лиллет, продолжавшая выпивать во время танца, подбежала ко мне, схватила за руку и потащила в центр площади. Музыка заполонила слух и разум, тонкий звук флейты дополнял барабанный бой, превращаясь в неповторимую композицию лесов. Мои конечности задёргались, нелепо подражая дриадам, танцующим вокруг. Трезвым я бы точно сгорел бы от стыда, но сейчас я был весел и пьян, и мёд лился в мой рот без остановки.

Когда мои ноги утратили способность стоять прямо, Димитрий подхватил меня и отвёл домой. Он что-то говорил, но я не слышал. Или его слова сразу стёрлись из памяти. Зато я запомнил его диалог с Хранительницей, которая подошла к нашему дому, когда моё обмякшее тело сдавливало сено на постели.

— Ларрад на грани жизни и смерти, — с грустью в голосе сообщила она. — Его лечение займёт не меньше недели.

— Мы не можем так долго ждать, — ответил Димитрий. — Восставшие мертвецы убивают людей каждый день. Скажите, где искать некроманта, и мы уйдём.

— Вы оставите союзника? — спросила она, взывая к совести Димитрия. — Думала, рыцари так не поступают…

— Мы нужны людям, это первое, что беспокоит воина, идущего за светом, — объяснялся Димитрий. — Сир Ларрад прекрасно понимает эту простую истину.

— А ты понимаешь, что вас не так много? — спросила Хранительница. — Вас ждут опасности помимо некроманта. Думаешь, справишься с проклятым войском в одиночку? Сегодня ты видел, на что способен один из них. Его голова там, привязанная к дереву, живая!

— Как бы там ни было, мы не можем терять время, — настаивал рыцарь.

— Понятно. Тогда уходите, ищите некроманта сами, без нашей помощи, — обиделась дриада. — Мы не станем помогать тем, кто предаёт нашего друга.

Димитрий тяжело вздохнул. Меня безумно заинтриговало, что решит наш капитан, но мёд оказался сильнее. Я уснул.

Глава шестая. Сомнения

Утро началось с привычного возгласа «Подъём!» голосом Димитрия. Я с трудом открыл глаза. Он стоял надо мной, облачённый в доспехи. «Всё-таки идём дальше…» — с горечью подумал я. Здесь так хотелось задержаться, но долг есть долг. Я поднялся с постели. Голова кружилась так, будто накануне я выпил не меньше бочки мёда.

— Надевай броню и бери меч — идём тренироваться, — произнёс Димитрий.

— Тренироваться? — оторопело спросил я.

— Именно так. Ты не смог справиться с парой неразумных трупов, — ответил он. — Рыцарь из тебя никакой. Тебя ещё предстоит сделать воином, пока есть время.

— Так мы остаёмся? — уточнил я с надеждой.

— Слышал разговор с Хранительницей? — спросил он риторически. — Остаёмся. Не надейся, что будешь тут баклуши бить. Мёд тебе больше не положен.

— Понял вас, капитан! — согласился я.

Димитрий вышел из комнаты. Я накинул на себя броню, взял меч и с энтузиазмом вышел вслед за ним. «Меня будет учить бою сам великий Наставник, и я стану как сир Гор из Сан-Серада», — гордо думал я, следуя за Димитрием. «Будь осторожен, Дэвон», — прошептал Уди в моих мыслях. Я так хорошо себя чувствовал прошлым днём, что и забыл о вороне в голове.

Дриады спустили нас вниз. Падать на этой верёвке было ещё страшнее, чем подниматься. Думал, никогда к этому не привыкну. Димитрий привёл меня на опушку. Ту самую, где сражался Ларрад с Безымянным рыцарем.

— Отличное место для тренировки, — произнёс он.

— Наверное… — ответил я.

От этого места меня пробирала дрожь. Вчера здесь произошло не самое приятное зрелище… Засохшая кровь на траве и пепел, оставшийся от сожжённых мертвецов, напоминали об этих событиях.

— Оставь свои сентименты, Дэвон, — сказал Димитрий. — Здесь не произошло ничего необычного. Тебе только предстоит отведать настоящей боли. Поражения, плен, пытки, незаживающие раны, смерти близких в пылу битвы. После этого ты будешь смотреть на поле боя как фермер на урожай: пустыми глазами, с привкусом железа во рту, без чувств в сердце и мыслей в голове, — он будто смаковал сказанное. — Это обычная опушка леса, где тебя чуть не убили два безмозглых трупа. Приди в себя и развивайся.

— Вы правы, капитан, — ответил я.

«Не прав он. Делает вид, что знает, о чём говорит, — ненавистно заполнил мои мысли голос Уди. — Глазом ворона я следил за ним. Он не выходил из моего замка всю жизнь!»

Я постарался не реагировать на заявление барда.

— Начнём с отжиманий, — сказал Димитрий и принял упор лёжа.

— Прямо так, в доспехах? — удивлённо спросил я. Моя броня весила не меньше четверти центнера.

— Если тебе придётся сбрасывать с себя труп, ты сначала попросишь снять с него доспехи? — спросил он. — На землю!

Я согласился с наставником. Меня хватило на двадцать пять отжиманий. Мышцы рук задубели, кровь прилила к голове. На двадцать шестом я упал на землю. Димитрий дошёл до пятидесяти.

Изнуряющая тренировка продолжалась пару часов. Мы бегали, перетаскивали камни с места на место, переворачивали поваленные толстые ветки, снова бегали, метали валуны от груди. Пот сходил ручьями, голова затуманилась, а во рту пересохло. Ещё чуть-чуть и я бы упал замертво. Димитрию же всё это было нипочём.

— Доставай меч, — обратился он ко мне.

Мы только что быстро перебежали опушку по диагонали. Я стоял, оперевшись на колени, и пытался ловить ртом воздух. Голова становилась ватной.

— Что? — недоумённо переспросил я.

— Время тренировочного боя, — ответил Димитрий.

— Я… я не смогу, — ответил я, всё ещё пытаясь отдышаться.

— Представь такую ситуацию, — начал Димитрий. Он стоял, выпрямив спину, держа в руках одноручный меч. — Ты слышишь, как зовут на помощь. Слышишь издалека женский крик из какого-то дома на отшибе. Бежишь туда изо всех сил и прибываешь, естественно, уставшим. Может, ты ещё раньше устал, кто знает. А вокруг десяток мордоворотов в полном снаряжении. Станешь просить у них передышки или примешь бой?

— Конечно, буду сражаться, — утвердительно ответил я.

— Тогда бери меч и покажи, на что способен, — сказал Димитрий и принял боевую стойку.

Стиснув зубы, я достал меч из ножен и, недолго думая, размахнулся им от пояса, целясь в грудной доспех Димитрия. Он с лёгкостью увёл мой удар в сторону, приблизился, ударил рукоятью по наплечнику и оттолкнул меня. Казалось, что удар рукоятью меча в крепкий наплечник доспеха не должен был нанести урона, но этот приём прошёлся стягивающей болью по моему плечу и шее.

— Не так. Подумай и напади ещё раз, — сказал Димитрий.

Я сжал рукоять, выставил одну ногу вперёд и совершил канонический выпад прямой рукой, как нас учили рыцари Сан-Серада. Димитрий увернулся от него и отступил в сторону. Казалось, что кончик оружия почти касался его доспеха, но не было ни звука, ни ощущения удара в руке. Мой меч прорезал воздух. Наставник мгновенно согнул мою руку в локте и прижал к шее два меча, будто ножницы. Он завернул мою руку так, что я не мог разжать кисть, предательски угрожая лезвием самому себе.

— Ещё раз! В этот раз хотя бы целься в голову! — Димитрий вновь оттолкнул меня и принял прежнюю боевую стойку. — Схвати оружие двумя руками и не жалей меня! Ты не сможешь ко мне и прикоснуться!

Собрав последние силы, я сжал двумя руками рукоять и ударом от плеча набросился на него. Наставник поднял руку над головой, опустил меч вниз и с невообразимой лёгкостью увёл мой удар в сторону. В этот момент я увидел его холодный, безразличный взгляд. Эта стойкость внушала и страх, и уважение. Когда мой клинок уже ушёл за его плечо, Димитрий подсёк мою ногу своей. Я потерял равновесие и упал на траву.

— Нет, рано тебе нападать, — произнёс он, глядя сверху вниз. — Биться нужно не по турнирным пособиям, а по ситуации. Ты обессилен, истощён и слаб. За первые две попытки стоило понять, что перед тобой соперник, превосходящий тебя по силе, и начать делать ставку на технику. Теперь я осознаю, что у тебя нет понимания боя. — Он протянул ко мне руку. — Вставай, сегодня будешь только защищаться.

Приняв его помощь, я неуклюже поднялся.

— Не бойся, я буду бить в четверть своей силы, — начал он свой урок. — Есть несколько типов защитных стоек…

Следующий час Димитрий обучал меня защите, стойкам, уклонениям, отражениям ударов… В жизни я ещё не испытывал такого физического напряжения, как сегодня. Гордость, радость и энтузиазм, посетившие меня перед боем, улетучились, осталось только пронизывающее от головы до пят опустошение.

По возвращении в рощу я сразу направился к озеру. И не только для того, чтобы смыть с себя слой грязи и пота после тренировки, а скорее чтобы вернуть телу и духу жизненно необходимое расслабление.

Так прошли все шесть дней. После каждой тренировки я оставался с Димитрием для обработки снаряжения. Мы смазывали доспехи маслом и жиром, чтобы сохранять их вид и свойства. Расходных материалов у нас оставалось много, монахи в Светоче положили их про запас в каждый мешок. Рояра и Лиллет по каким-то причинам ими почти не пользовались. Затем мы точили мечи, хотя мне казалось, что они и без того достаточно острые. Димитрий называл это дисциплиной, и оказался прав. Каждый день давался мне легче, чем предыдущий.

Нередко я замечал, чем заняты остальные. Лиллет чаще всего собирала вокруг себя подростков, рассказывала им о своих битвах и путешествиях, потягивая чашу мёда со стола подле себя. Рояра, неожиданно, влился в жизнь общества дриад. Он помогал перетаскивать тяжелые предметы, подсаживал лесных работяг на возвышенности, носил чаны с водой и, что удивительно, часто играл с детьми. Дриады искренне полюбили здоровяка. В отличие от остальных, он ни разу не надел доспехи. Ходил всё это время в предоставленной ночнушке, иногда самостоятельно стирая её в озере. Пока она сохла, Рояра надевал свою мешковатую одежду и без конца проверял степень сухости чистого одеяния.

Тем не менее, несмотря на всю слаженность жизни в роще, отряд сохранял бдительность. Каждую ночь у дома дежурил один из нас. В одну из таких ночей довелось побеседовать с рыцарем Вахаириса. Я долго ворочался в постели, но всё не мог заснуть. Оставив попытки, я вышел наружу и присел рядом с Роярой.

— Думаешь, избранный среди нас? — прохрипел рыцарь.

— Не знаю, — ответил я.

— Я точно не избранный. — В его голосе послышалось уныние.

— Почему ты так думаешь? Ты же самый настоящий ревнитель света, — подметил я его репутацию.

— Меня терзают сомнения, — сказал Рояра. — У божьего рыцаря их быть не должно. Я сомневаюсь во всём, даже в своих убеждениях. Я подозреваю каждого в грешном умысле только от того, что в моих мыслях скопилась чёрная гниль, от которой их не очистит ни одна святая вода. Я настоящий грешник… — продолжал сокрушаться рыцарь. — Но я готов положить жизнь на то, чтобы помочь избранному достичь цели.

— Это похвально. Возможно, твоя самоотдача и приведёт тебя на путь избранного, — пытался я его успокоить.

— Нет, я точно не избранный. — Он поставил точку в этой теме и посмотрел на небо. — Как думаешь, кто может быть избранным в нашем отряде?

— Мне кажется, Димитрий. Он сдержан и справедлив. Взглянув на него, видишь саму праведность, — выразил я мнение.

«Ох… Как же ты ошибаешься, парень», — пронёсся голос Уди в голове.

— Да, он подходит под описание, — поддержал мои слова Рояра. — Но мне не даёт покоя тот случай с бардом. Его песня не выходит из головы. Я её разбираю каждую ночь. Орден Светоча истребил людей, добивающихся справедливости, а затем захватил замок, подставив невинного музыканта. Если это правда, то Светоч едва ли несёт нам слово Божие.

«В точку, верзила! — прогремел крик в мыслях. — А я-то думал, что он глуп.»

— И это его сияние, — продолжил Рояра. — Никогда не видел, чтобы бог одаривал кого-то настолько мощной силой. Он точно что-то скрывает.

— Я не могу ничего сказать по этому поводу, — сказал я.

— И правильно делаешь, что не можешь, — прохрипел Рояра, как и прежде, с унынием. — Зря я это всё… Не могу избавиться от бестолковых мыслей. Я вот думаю, что избранным можешь быть ты. Молод, глуп, не успел согрешить. Твоя душа ещё чиста, в отличие от остальных.

Мы просидели молча пять минут, после чего рыцарь обратился ко мне:

— Чего спать не идёшь?

— Да вот… не спится, — ответил я.

— Попроси Господа благословить на сон грядущий, мигом глаза сомкнёшь, — посоветовал Рояра.

— Хорошо, попробую.

— Ну так чего сидишь? Иди, говорю, спи, — прохрипел он немного раздражённо.

Я поднялся со стула и отправился к постели. Заснуть получилось быстро, скорее всего от того, что общение с Роярой неплохо так выматывает.

В последний день нашу тренировку прервали перепуганные дриады. «Скорее, в рощу!» — выкрикнула одна из них. Мы последовали за ними и увидели двух рыцарей в полном доспехе с оружием наготове. Сотни натянутых луков с разных сторон целились прямо в них. Димитрий бросился к месту событий, я постарался не отставать.

— Что здесь происходит?! — обратился ко всем наставник.

Рояра направлял косу на Хранительницу, стоящую перед ним.

— Хочешь нас убить? Тех, кто принял тебя с распростёртыми объятиями? — взывала Хранительница к совести Рояры.

— Они используют магию! — ответил рыцарь-дракон, не обращая внимания на слова дриады. Его глаза покраснели, а зубы сжимались в звериный оскал.

— Магию? Это правда? — спросил Димитрий у Лиллет.

— Правда, — сухо ответила она.

— Что конкретно они использовали? — уточнил Димитрий.

— Одна из них вырастила ветку из ниоткуда, — злобно прохрипел Рояра. — Так они возвели эту рощу!

— Успокойтесь, я вам покажу… — пыталась оправдаться Хранительница, но её перебил Димитрий, доставший меч из ножен.

— Магия запрещена в нашем мире! — вспылил он. — Магия порождает демонов!

Не осознавая, что конкретно происходит, я последовал его примеру и неловко достал меч. В древних трактатах что-то говорилось о проклятиях, происхождении магии… Но я не успел их изучить.

— С меня хватит! — гневно выкрикнула Хранительница, оглушив всех вокруг.

Молодые гибкие ветви деревьев вытянулись и резко выхватили из наших рук оружие.

— Теперь успокойтесь! — произнесла она, пробираясь громогласной речью сквозь мысли. — Если бы я хотела, то разорвала бы вас в клочья прямо сейчас! Идите за мной, и я не хочу слышать от вас ни слова!

Мы молча следовали за Хранительницей, позади нас толпились любопытные или рассерженные дриады. Сверху с ветки на ветку перепрыгивали лучники, держащие нас на прицеле, без остановки натягивающие тетиву.

Перед взором предстал нерукотворный алтарь, над которым зависала сфера. Она была похожа на собранные в клубок ветки, траву, лозу и камни. Вокруг неё витал ветер, увлекая за собой листья. Под сферой в позе лотоса, с закрытыми глазами, сидел Ларрад.

— Очнись, герой, — прошептала ему Хранительница.

Ларрад открыл глаза и расплылся в улыбке.

— Друзья, как же я рад вас видеть! — весело сказал он.

Он встал, подбежал к нам и обнял каждого. Спустя несколько секунд он заметил смятение на лицах товарищей.

— Что стряслось? — спросил рыцарь.

— Твои друзья предали наше гостеприимство, — ответила Хранительница.

— Что вы натворили? — отстранённо спросил он.

— Они использовали магию, — выпалил Димитрий.

— Магию? — Ларрад обернулся и взглянул на сферу.

— Это ничто иное, как магия, — произнесла Хранительница. — Только эта магия не запятнана древним проклятием. Она пришла к нам в час нужды и спасла наш народ во время войны между людьми и родом Вах. Воины Вахаириса уничтожали всё, до чего касалась их кровавая рука, и мы не стали исключением. Старая роща и большая часть племени истлели в огне.

— Во времена поклонения Богу-Дракону воины Вахаириса не щадили никого, — подтвердил Рояра.

Его взгляд почему-то успокоился, он заинтересованно всматривался в сферу.

— Люди тоже не были к нам благосклонны, — продолжила Хранительница. — Тогда к нам явилась сама сила природы. Природа поделилась своими способностями с некоторыми из нас. Мы поднялись на деревья, и с её помощью возродили рощу Высокого леса. Облака укрыли нас от врагов, и мы выжили. Природа продолжает нас оберегать. Она дарует силу лишь некоторым — тем, чьи помыслы истинно чисты.

— В этой магии нет проклятия! — громко заявил Рояра. Он встал на одно колено и склонил голову. — Теперь я вижу это. Простите мою глупость в последний раз!

— Нет, — отрезала Хранительница. — Вы достали оружие в священной роще. Угрожали жителям, которые искренне полюбили вас. Вам нет прощения! Природа наделила меня обязанностью оберегать нашу рощу, и я должна исполнять свой долг. Отныне только рыцарь Ларрад может посещать наш дом. И только благодаря ему вы получите шанс на помощь в поисках некроманта.

— Мы уйдём навсегда. Скажи, где он, — грубо высказал Димитрий.

— Я вам больше ничего не скажу, — грубо ответила Хранительница. — Помогать вам или нет решаю не я. Моя преемница почувствовала ауру тёмных ритуалов — мощную, переливающуюся чёрной желчью. Почувствовала благодаря ненавистной вам магии. Ей решать вашу дальнейшую судьбу. Если она увидит в вас зло, то ждите гибели. Можете уйти прямо сейчас и никогда не возвращаться, либо встретьтесь с молодой хранительницей и примите свою судьбу.

— Ладно, мы, наверное, пойдём, — отмахнулся Ларрад с лёгкой улыбкой на лице.

— Мы примем встречу с достоинством, каков бы ни был результат, — произнёс Димитрий, став на колено и склонив голову, подобно Рояре.

— Обязательно всем в этом участвовать? — спросила Лиллет.

— Да. Молодая хранительница должна заглянуть в помыслы каждого, — ответила дриада.

— Я подожду, что решат остальные, — сказала Лиллет и осталась стоять.

— Если я должен умереть, так тому и быть, — прохрипел Рояра, не вставая с колена.

В этот момент все смотрели на меня, от моего решения зависело будущее. Я взвесил все «за» и «против». Против не нашлось ни одного довода. Если предатель среди нас, то сейчас он должен умереть, а праведным рыцарям нечего бояться. Я молча встал на колено. Ларрад и Лиллет последовали моему примеру.

— Выбор сделан. Надеюсь, вы те, за кого себя выдаёте, — сказала Хранительница и прошла сквозь нас, не одарив рыцарей даже взглядом.

Из толпы позади вышла дриада небольшого роста, её лицо и тело скрывал тёмный балахон. Она прошла мимо нас, села под природную сферу и подняла голову. Из-под капюшона ярко засветились голубые глаза. Её громкий высокий голос пронзил сердце и заполонил мысли:

— ПОКАЖИТЕ ВАШИ ДУШИ!

Глава седьмая. Святые люди

После слов дриады прошло всего несколько минут, но осознал я это лишь когда вновь смог управлять своим телом. Этот небольшой промежуток времени казался вечностью. Невыносимая боль заставляла меня кричать, но рот не открывался. Казалось, она залезла руками в голову и перебирала пальцами всё моё прошлое, натягивая, как струну, самые неприятные моменты. «Ворон, — резко вспомнил я, — она же могла его увидеть». Поднявшись, я увидел рыцарей — все держались за головы, будто их огрели чем-то тяжёлым.

—Вы преследуете благие цели, — сказала молодая хранительница. — Я помогу вам в поисках некроманта.

— Ты уверена в этом? — спросила Хранительница откуда-то сзади.

— Абсолютно, — подтвердила она.

— Ты должна быть осторожна, — беспокоилась дриада.

— Так где же некромант? — прищурившись от боли, спросил Димитрий.

— Где сейчас? Не знаю, — ответила молодая дриада. — Но я чувствую его тёмные ритуалы. Я отправлюсь с вами по его следу. Знаю, что вам важно человеческое имя, и я его себе дала. Зовите меня Секвойей.

Согнувшийся Димитрий облегчённо кивнул несколько раз. Внезапно Рояра опять склонился, приложив голову к самому полу.

— Я клянусь защищать вас ценой жизни! — выкрикнул он. — Леди Секвойя, вы самое чистое создание на грешной земле. Я вижу божественный блеск вашего духа! Перед лицом вашего рода заявляю: клянусь убить любого, кто будет вам угрожать, и сложить голову, если это потребуется для вашего спасения!

Рыцари и дриады пребывали в замешательстве от такого поступка. Я даже испытывал некоторый стыд за своего союзника. Дриада ничего не ответила, но по открывшемуся из-под капюшона выражению лица можно было судить, что слова Рояры её зацепили.

— Чудесно. А теперь я прошу вас покинуть рощу, — настояла Хранительница.

Она развернулась и жестом развела дриад по сторонам, образовав проход для нас. Мы покинули рощу под гнётом осуждающих взглядов. Лишь Ларрад и молодая хранительница были удостоены прощания.

У края леса нас ждал сюрприз. Шесть лошадей, по одной для каждого члена отряда. Чем ближе мы подходили, тем меньше лошади походили на обычных животных. Зелёный окрас, деревянные ноги с окаменевшими копытами, их гривой была то ли тина, то ли мох, то ли всё вместе. На их деревянных зелёных мордах не виднелось ни глаз, ни рта.

— Это диладьи — растения-перевёртыши, — успокоила переполошившихся рыцарей Секвойя. — Они открылись нам после благословения природы. Диладьи помогут нам в дороге. Я их с трудом вымолила у Хранительницы перед нашим путешествием. Их жизнь зависит от магии, так что я не смогу отходить от них надолго.

— Госпожа, боюсь, такой маленький конь меня не выдержит, — прохрипел Рояра.

— Не беспокойся об этом, каждый из них способен нести сотни килограмм. Может даже и тысячу, — заявила дриада.

— Как ими управлять? — спросил Димитрий.

— Хм, — дриада мягко улыбнулась. — Они разумные. Ими не нужно управлять. Диладьи знают, куда я направляюсь, и будут следовать моим мысленным указаниям. Но если что-то вдруг пойдёт не так, они будут действовать самостоятельно.

— Ясно, — фыркнул Димитрий. — Давайте уже по седлам. Нам нужно на пограничье.

«Опять этот кретин командует, — прорезался голос Уди. — Прости, я частенько отлетал последнее время. Кто эта женщина в балахоне?»

Я не реагировал на слова барда.

«Опять молчишь, как же с тобой скучно, — расстроился ворон. — Вот поэтому-то я и улетаю… Ладно, сам всё выясню.»

— Ты имеешь в виду запад? — спросила дриада. — Я чувствую ритуал к востоку. Мы должны пересечь степь с восточной стороны. Некромант где-то там.

— А мертвецы атакуют наши ряды на западе… — Димитрий задумался. Он достал небольшую карту из кармана и стал её внимательно рассматривать.

— Восставшие воины идут на звон мечей и на дрожь земли под вашими железными сапогами, — произнесла Секвойя.

— На востоке поля прошлых битв, — прошипел Рояра. — Некромант воскрешает давно усопших.

— Умно. Он совершает свои скверные обряды вдали от реальных битв. Поэтому то разведчики не могут его найти, — сказал Ларрад.

— Выдвигаемся на восток. — Димитрий резко оседлал диладью и та поскакала по степи.

Остальные последовали за ним.

Мы пересекали степь не меньше пяти дней. На пути встречались заброшенные фермы, заросшие сорняком поля, небольшие перелески и редкие ручейки, а изредка — мелкие группы заблудших восставших. Зрелище было столь же однообразным, как и Высокий лес. Однако в лесу мне нравилось гораздо больше, хотя бы отсутствием такого сильного ветра. Он бушевал утром и вечером, а к ночи становился вовсе невыносимым.

Первые две ночи мы пробовали спать под открытым небом — то ещё испытание. Следующие дни мы останавливались в заброшенных зданиях. Теперь можно было уснуть, хоть ветер и ужасающе завывал за стенами.

Весь путь сопровождался песнопениями Ларрада. Ему то и дело залетали насекомые в рот, но он не прекращал напевать баллады, несмотря на эти мелкие неурядицы. Признаюсь, это сильно скрасило скучную дорогу, гораздо лучше, чем байки, которые он пытался рассказывать в лесу. Даже Уди оценил пение рыцаря. Лиллет поддерживала Ларрада, иногда подхватывая ноту. Днём она часто подкалывала меня и других союзников. По вечерам она, наоборот, становилась молчаливой. У неё было два занятия: либо молиться своей богине, либо тренироваться в полном одиночестве. Димитрий крайне сосредоточился на задаче. Он не обращал на меня никакого внимания, как и на мои попытки с ним заговорить. А вот Рояра изменил своё поведение. Он не отлипал от дриады ни на секунду, и той импонировало подобное внимание. Они постоянно о чём-то говорили, даже дежурили вместе.

Ранним утром мы вышли к руслу широкой реки.

— Ритуал проводился неподалёку, за рекой, но я не чувствую в том месте некроманта, — сказала Секвойя.

— Как же нам пересечь эту реку? — спросил Димитрий.

— Эй, — перебил Ларрад, — там дым. Он указывал пальцем на небо.

Над деревьями возвышались три тонкие дымные полосы. Они становились всё тоньше кверху, рассеиваясь на ветру.

— Диладьи легко нас переправят, — сказала Секвойя.

Она указала рукой на другой берег, и наши кони тотчас превратились в небольшие плоты с крупными ластами.

Оказавшись на другом берегу, Секвойя остановилась.

— Мне нельзя приближаться к нечестивому, — призналась она. — Мы с диладьями будем ждать вас здесь. Как раз будет время их напоить и восстановить.

— Я останусь с вами, леди Секвойя! — заявил Рояра.

— Нет, ты нужен нам в бою, — строго сказал Димитрий.

— Не указывай… — Рояра начал злиться.

— Иди, громила, я останусь с Секвойей, — успокоила его Лиллет. — Если мы попадём в опасность у воды, Сиара нас защитит.

— Не беспокойся обо мне, мой рыцарь, — сказала дриада. — Ступай без страха.

За перелеском оказался чей-то небольшой двор с маленьким домиком, окружённый высокими деревьями. «На картах этого места не отмечено», — заметил Димитрий. Дым, который мы видели, исходил от опалённой кучи восставших. Кто-то накладывал их друг на друга, а затем поджигал.

Мы вышли к лужайке, где находился дом. Тут возделывали овощи — картошку, огурцы, помидоры. Огород наполовину уничтожили, вернее затоптали. Неподалёку от дома стоял круг из крупных камней. Мы подошли к нему. Здесь лежало несколько свежих трупов в бригантинах. На одежде виднелись нашивки с военной символикой Валриона — жёлтым солнцем, мечом и щитом.

— Дезертиры… — произнёс Ларрад.

— А это, я так полагаю, и есть ритуальный круг. — Димитрий указал на камни.

Из дома послышался громкий женский крик. Все тут же обнажили оружие.

— Постойте, — остановил нас Димитрий. — Это может быть ловушкой. Дэвон пойдёт за мной, а вы обойдите избушку. Хорошенько осмотритесь.

Димитрий тихонько подошёл к двери и мощным ударом ноги выбил её из петель. Мы ввалились внутрь. Я ожидал увидеть какую-нибудь нечисть, но никак не подобное зверство. По углам дома стояли четверо бойцов ордена инквизиции в белых кольчугах. Мебель была разбросана, утварь разбита. На ковре, в середине дома, лежало бездыханное, окровавленное тело мужчины. Один из инквизиторов сидел на стуле возле него. Он прижимал руку к шее рыдающей женщины, держащей в руках тряпку, склоняя её к полу.

— Это ещё кто к нам пожаловал? — Инквизитор, сидящий на стуле, лениво повернул голову.

— Что тут происходит? — гневно спросил Димитрий.

— Сначала представься, а потом задавай вопросы, — настоял инквизитор.

— О! Я его узнаю! Это Наставник из Светоча! — радостно воскликнул второй из угла.

— Ааа… Рыцари. Припозднились вы, — говорил мужчина на стуле. Его пальцы впивались в шею женщины. — Мы уже сделали всю работу. Осталось только проучить эту грешницу.

— Проучить? — голос Димитрия оставался таким же гневным. — В чём её вина?

— Обычно дезертиры подыхают в этих краях, — начал инквизитор. — Дичи толком нет, торговцы здешними тропами не ходят. Мертвяки бродят по ночам. А эти четверо жили долго и счастливо, — указал он пальцем в окно, в сторону трупов у камней. — Потому что их подкармливали.

— Сейчас каждый выживает как может, — не удержался я.

— Твоя правда. Только предатели выживать не должны. А те, кто помогает предателям и сами изменники, — стиснув зубы, произнёс инквизитор.

С каждым его словом рука на шее женщины сжималась сильнее. Он либо искренне ненавидел её, либо выплёскивал неоправданную жестокость.

— Они защищали нас от мертвецов! — сквозь слёзы крикнула женщина.

— Заткнись, ведьма! У тебя ритуальный круг во дворе! — кричал инквизитор ей прямо в лицо.

— Это был загон! Мы там кормили скот! — женщина кричала от боли и горя.

— Три пол, ведьма! Нам ещё здесь ночевать! — он ткнул женщину в тряпку.

— Отпусти её! — приказал Димитрий. — На ней нет греха.

— Ошибаешься. Три, сука! — не прекращал мучить женщину изверг.

— Я сказал, оставь её! — настоял Димитрий. Он схватил инквизитора за плечо.

— Ты здесь никто, — тихо произнёс инквизитор.

— Я старше тебя по званию, — ответил рыцарь. — Отпусти женщину. Немедленно!

— Как скажешь, — сказал инквизитор и разжал хватку.

Как только Димитрий посмотрел в сторону, инквизитор выхватил нож из-за пазухи. «Нет!» — только и успел я выкрикнуть. Инквизитор разрезал женщине горло. Истекая кровью, она пыталась что-то сказать. Все достали мечи. Инквизитор медленно отступал от нас к своим друзьям, а те осторожно приближались к нему.

— Что ты натворил, ублюдок? — опустошённо спросил Димитрий.

— Ты сказал отпустить женщину — я выпустил её. Из тела ведьмы, — инквизитор мерзко ухмылялся.

Внезапно в стене открылась маленькая дверца. Из неё с диким воплем выбежал мальчишка лет десяти. В руке он держал топор. Он попытался ударить инквизитора, но тот заметил его раньше. Инквизитор уклонился от удара и, размахнувшись, ударил мальчишку запястьем. Он схватил мальчика за шею и поднял его перед собой, приставив другой рукой лезвие к его голове.

— Так и знал, что у них есть гадёныш, — злорадно произнёс убийца.

— Довольно! — выкрикнул Димитрий.

Сразу после этого слова он встал ногой на стул, оттолкнулся и кинулся в сторону инквизитора. Я увидел, как его меч пролетел над головой мальчика и разрезал шею врага. Голова инквизитора выскочила из-под кольчуги, сопровождаемая фонтаном крови, покатилась к его союзникам. Мальчик без сознания упал на пол.

— Бери тех, что сзади! — крикнул мне Димитрий.

Я обернулся, ко мне приближались двое инквизиторов с оружием наготове. «Биться от защиты», — проговаривал я про себя. Инквизиторы уже замахнулись мечами, но вдруг взглянули поверх моей головы и отступили с испуганными лицами. В дом вошёл Рояра.

— Что? Страшно встретиться с настоящим инквизитором, грешники? — прорычал он, склоняя голову под невысоким потолком, осматриваясь по сторонам.

— Мы… Мы всё делали согласно трактатам, — дрожащим голосом произнёс один из инквизиторов. — Этот вот убил нашего капитана! — тыкал он пальцем в сторону Димитрия.

— Он принял прекрасное решение, — прохрипел Рояра. — Я лично узрел этот момент через окно.

— Слушай, Рояра, ты подмогу вызвал? — послышался голос Ларрада снаружи.

— О чём ты? — удивился Рояра.

— По-моему, сюда идут два твоих брата из Вахаириса, — сообщил Ларрад.

— Так, мелюзга, сидеть тихо! — пробирающим до жути голосом крикнул Рояра инквизиторам. — Скоро мы вернёмся и обсудим ваши трактаты.

— Они же сбегут, — сказал я.

— Нет… они не посмеют, — уверенно ответил рыцарь-дракон.

Рояра вышел из дома, показывая нам жестом следовать за ним.

— Забери паренька, — сказал Димитрий, указывая на мальчика. — Нельзя его оставлять с этими сволочами.

Я поднял парня с пола и вышел наружу. На лужайке перед домом стояли два рыцаря ростом выше двух метров — женщина и мужчина. Первая была одета в ярко-красные чешуйчатые доспехи, казалось, что по ним стекает кровь, а между чешуйками застряли мясные жилы. Серые чешуйчатые доспехи второго будто поглотила грязь, переливаясь местами в коричневый и даже чёрный. На их доспехах отсутствовали символики, росписи или что-то подобное, возможно, они просто скрывались под слоем нечистот. Они явно давно не чистили обмундирование. У обоих на головах были шлемы, схожие со шлемом Рояры, соответственно красного и серого цвета.

Рояра остановился на расстоянии от своих собратьев, опершись на косу. Увидься я с кем-то из Сан-Серада, сразу бы побежал обмениваться объятиями. В этой же встрече чувствовалось что-то неладное, и оно витало в воздухе.

Глава восьмая. Последний дракон

— Приветствуем тебя, брат, — произнесла женщина мягким голосом.

Её глаза имели красный оттенок; в каждом — узкий вертикальный чёрный зрачок. Зубы рыцарши выглядели ещё острее, чем у Рояры.

— Что вы тут делаете? — прохрипел Рояра. — Вы должны быть на фронте.

— Ситуация сильно поменялась, — ответил мужчина.

Его глаза были полностью белыми, зрачок-щёлка разделял их горизонтально.

— Нам больше не нужна эта война, — подхватила женщина.

— О чём ты? — спросил Рояра. — Что с вашими доспехами?

Он выпрямил спину и потерял прежнюю расслабленность.

— Мы получили силу наших предков! — воскликнула она. — И ты можешь! Вахаирис возвращается к истокам. Мы, драконы, вновь будем править миром.

— Боже… — Рояра согнул голову, приложив лоб к стоящей на земле косе. — Вы согласились с ним. Приняли демона…

— Вхра ахарэ харив эрва! — громко произнёс мужчина. Его зрачки расширились, и глаза наполнил чёрный цвет.

Это означало что-то вроде: «Ты знала, как это закончится». В старинных легендах, что я читал, часто цитировали вахаирских воинов.

— Уноси пацана и позови сюда Лиллет, — нервно приказал мне Димитрий, надевая шлем.

— Господь мой, да направь мои руки на истребление зла. Прими меня дланью своей. Прости братьев и сестёр моих. Убереги их души и души друзей моих… — тихо причитал Рояра.

Я не осознавал всей серьёзности происходящего. Прибывшие рыцари продолжали ругаться на своём языке. Ларрад затягивал доспехи. Димитрий нервно прокручивал меч в руке. Осмотрев их, я понял: будет битва.

— Ну, — резко произнёс Димитрий. В его глазах впервые появился страх. — Беги быстрее! И щит мой принеси.

Я оставил ребёнка Секвойе, достал щит из баула капитана и вернулся вместе с Лиллет к дому, откуда уже вовсю слышался лязг металла. Ларрад и Димитрий сражались против женщины в красном. Её оружием был зубчатый клеймор. Рояра бился против мужчины, который держал в каждой руке по одноручной булаве. «Какого хрена здесь творится?» — сказала Лиллет. Я, конечно, не выражался таким образом, однако фраза была довольно точной.

Мы кинулись на помощь Рояре, так как он сражался ближе. Первой присоединилась Лиллет. Её молоты быстро сменяли друг друга в сокрушающих ударах. Любой из них мог бы пробить череп вместе со шлемом, но рыцарь в грязных доспехах оказался гораздо проворнее, чем выглядел. Он успевал отбивать ураганы ударов Лиллет, уклоняться от разрезающих пространство замахов косы Рояры и умудрялся при этом совершать выпады. «Им не хватает моего клинка», — подумал я, рассматривая этот бой как шанс проявить себя. «Даже не думай, дуралей», — послышалось мнение Уди.

Я рванулся с вытянутым от груди мечом, прикрывая плечом подбородок, как учил Димитрий. Лезвие меча уже вот-вот входило в спину злодея. В голове рисовались образы моей скульптуры в зале славы Солграда, баллады, которые пишут барды про мой подвиг, ликующий народ, куда бы я ни прибыл… И вдруг всё это пропало во тьме бессознания.

Очнулся я у круга камней. В глазах всё плыло, лицо жутко болело. Я снял шлем. В нём появились вмятины, которые давили мне на скулы. Я плюнул на землю, землю окропила густая красная кровь изо рта. Много крови. Наплечник спас мне жизнь; его, в отличии от шлема, разворотило по полной. До самого плеча удар не дошёл, но ныло оно так, будто на меня свалилось дерево. Я отполз на коленях к одному из камней и спрятался за ним. Голова не прекращала кружиться, из живота просилась еда, которую я съел накануне. Битва за спиной продолжалась, и мне было стыдно за неспособность встать на ноги.

Заглянув за камень я увидел, что расстановка сил поменялась. Рояра бился один на один, пока остальные рыцари пытались победить гигантскую вахаирку. Смертоносные удары то и дело сталкивались с её красной бронёй, но будто не наносили должного урона.

«Пора показать вам настоящую силу! — разозлившись выкрикнула женщина. — Эрих, харха Рояр!». Второе слово, скорее всего означало проучи, а остальные были именами. Рыцарь в грязном доспехе отбежал от Рояры и кивнул своей спутнице. Оба вахаирца упали на колени, жадно загребая землю острыми как когти хищника перчатками. Ларрад занёс меч за голову и словно палач со всей силы ударил женщину по шее. Этот приём не возымел никакого эффекта. Меч отскочил от шеи как палка мальчишки от дерева.

Через несколько секунд перед взором предстали два дракона. Один красный крылатый, покрытый острой выступающей чешуёй. Высотой, примерно, в десять метров от земли, он практически достигал верхушек деревьев. Длина от головы до конца гигантского шипованного хвоста приближалась к метрам двадцати, не меньше. На его зубчатой спине красовались широкие раскидистые красные крылья с костяными шипами на перепонках. Мускулистые лапы устрашали острыми как бритва когтями. В его пасти виднелись огромные клыки, размером с половину человека. А грозный взгляд его широко раскрытых глаз внушал неописуемый ужас. Второй, коричневый, был вдвое ниже, примерно такой же длины как красный. Его хвост выглядел совсем маленьким по отношению к телу. Из пасти на невыразительной овальной морде выглядывали тысячи мелких острых зубов, которые то и дело облизывал постоянно вылезающий раздвоенный язык. По бокам морды находились узкие белые глаза, хитрые, с коварным блеском в том самом горизонтальном зрачке. Он стоял на широко расставленных лапах, опустив голову вниз. Его коричневая шкура, похожая на каменную кладку, делилась полосами, где камни были коричневыми, а пространство между ними чёрным.

— Ещё хотите сражаться?! — прозвучал громогласный голос красного дракона.

Ларрад скрылся за высокими деревьями, окружавшими двор. Димитрий подкатом переместился за один из камней круга. В руках он уже держал щит, который я, по всей видимости, не смог удержать. Лиллет не шелохнулась, она стояла прямо напротив драконихи. Коричневый дракон тоже хотел что-то сказать, но Рояра, не дожидаясь его слов, ударил косой в морду. Звон от удара пронзил воздух, словно металл бился о металл. Дракон прижал вооружённую руку Рояры лапой к земле и склонил к нему голову, недовольно выдвигая раздвоенный язык. Глухой удар послышался с другой стороны. Лиллет метнула молот в дракониху, засмотревшуюся на битву братьев.

— Долго я буду ждать?! — крикнула Лиллет. — Нападай уже, животное!

— Как пожелаешь, маленькая глупышка, — произнесла дракониха.

Её рот наполнился пламенем, которое через мгновение вырвалось на рыцаршу в синих доспехах. Широкой полосой по земле огонь прошёл возле круга камней и накинулся на дом. Пламя извергалось настолько плотным потоком, что в нём ничего не было видно. Стало невыносимо жарко. Боль в моей голове прошла, и теперь тело оцепенело от страха.

Другой дракон схватил Рояру огромными зубами и, словно крокодил в воде, крутился, выворачивая землю, как жидкость, пытаясь разорвать добычу.

Я обязан был им помочь. Рука сама достала клинок, который дал мне старейшина. В его золотистом отражении я видел своё лицо. «Не совершай глупостей, парень, — послышался голос Уди. — Эту битву не выиграть, сиди тихо». «Мне нечего бояться! — громко сказал я. — Пусть это будет мой последний бой». С этими словами я поднялся из-за камня и кинулся к коричневому дракону. «Эй, сволочь!» — крикнул я ему. Дракон остановился на секунду, чтобы взглянуть на наглеца, и в этот момент я вонзил кинжал в его ноздрю. «РРРА-А-А!» — пронзительно взвыл дракон от боли, выплюнув Рояру. Рыцарь пытался встать, опершись на руки, но дракон лапой воткнул его голову в землю. Я бежал обратно к камням, как мог. Извержение красного дракона остановилось. От дома не осталось ни следа — как и от инквизиторов, оставшихся в нём. А вот Лиллет осталась жива, с трудом вставая с колен, она взмолила хриплым голосом:

— Пощади меня, прошу…

— Поздно! — надменно воскликнула дракониха.

Пламя вновь обрушилось на рыцаршу.

«Неужели это наш конец…» — свалился на мою голову тлен от происходящего. Слава богу, эти мысли оказались напрасными. Из леса выбежали шесть деревьев с руками и ногами. Позади них шла Секвойя с ребёнком в объятиях. Это прибежали диладьи. Они обхватили коричневого дракона со всех сторон. «Ховэ!» — закричал тот, прося о помощи, разрывая одну из диладий. Красная дракониха перевела свой взгляд на брата. «Яр вихра! Вхра рохара!» — ответила она, говоря о том, что он сгорит, если она поможет.

— Какая же ты тупая скотина, — ехидно сказала Лиллет.

Она встала в полный рост, закинув молот на плечо. Её синие доспехи блестели, как после обработки.

— Этого не может быть! — громогласно возмутилась дракониха.

В это время Рояра всё-таки поднялся на ноги. Он схватил косу и, пробежав под драконом, разрезал ему живот, заливая землю реками крови. Коричневый дракон свалился на землю, испустив последний дух.

«НЕ-Е-ЕТ!!!» — пробил воздух пронзительный вопль драконихи.

Её рот заполнился огнём; она намеревалась выплеснуть пламя в сторону брата. Димитрий поднялся на камень и прыгнул в попытке поразить лицо драконихи, но та с лёгкостью отшвырнула его гигантским запястьем. В это время с другой стороны, с верхушки дерева, прыгнул Ларрад. Его двуручный меч вонзился в глаз дракона. «ВУА-А-А!» — взвыла дракониха, замотав головой. Ларрад упал на землю, оставив меч в глазу. Дракон взлетел в небо, расправив крылья, и вскоре исчез за горизонтом.

— Теперь я последний рыцарь Вахаириса, — мрачно произнёс Рояра.

Глава девятая. Приёмные родители

Победа выдалась поистине эпической, но праздновать её не хотелось. Рояра пребывал в отчаянии.

— Почему последний? — спросила Секвойя.

— Из-за крови дракона погибало много детей, — начал Рояра. — Обряд признали негуманным и запретили пару десятков лет назад. Нас оставалось трое. Теперь я один.

— Мне так жаль, — сказала Секвойя, обхватив рыцаря руками, не обращая внимания на стекающую кровь.

— Что будем делать с телом? — спросил Ларрад, указывая на мёртвого дракона.

— Сожжём, — ответил Димитрий. — У нас нет времени на выкапывание такой ямы. Тем более, некромант может сюда вернуться. Боюсь представить, что будет, если он воскресит такое создание.

— Обожди, капитан, — не согласился Ларрад. — Пусть решит Рояра. Это его семья. Захочет закопать — поддержу его.

Димитрий, скривив недовольную мину, повернулся к Рояре.

— Я согласен с капитаном… — отчаянно прохрипел он. — Избавимся от тела.

Откуда-то послышались плач и всхлипывания. Это парнишка оплакивал родителей, стоя на коленях возле пепла, оставшегося от дома. Димитрий развернул карту и внимательно вгляделся в неё.

— В нескольких часах отсюда стоит деревня, — указал он пальцем на отметку на карте. — Лиллет, отведи мальчика сюда, возможно, там есть его родственники. Дэвон пойдёт с тобой.

— Почему я? — спросила Лиллет. — И что это за мальчишка?

— Ты ответственнее Ларрада, а Рояра мне нужен здесь, — отвечал капитан. — Дриаду местные не примут с распростёртыми объятиями. Дэвон немного знает про мальчика.

— С чего бы она ответственнее?! — возмутился Ларрад. — Впрочем, пусть так… Хорошего пути, язычница! — с иронией произнёс он.

— Ох… Спасибо, принцесса, — кинула она в ответ. — Ну, Дэвон, тащи сюда паренька. Выдвигаемся прямо сейчас.

Мальчик долго отпирался, но в итоге, услышав про деревню, всё-таки согласился пойти с нами. Он не проронил ни слова. Очевидно, для него это был большой шок и травма на всю жизнь.

В пути я не мог не поинтересоваться, как Лиллет выжила в драконьем пламени.

— Доспехи ордена Сиары изготавливаются из лунного камня, что лежит посреди слияния пяти великих рек, — ответила она. — Они закаляются в бурлящей пасти и благословляются самой Сиарой, после чего становятся невосприимчивыми к жаре и холоду. В них всегда одна температура, поэтому никакому дракону меня не сломить.

— Что такое бурлящая пасть? — спросил я.

— Это яма под нашим озером, где вода превращается в огонь, — ответила она. — Согласно легендам, богиня заточила в ней злых духов. Агония их гневных душ пытается выбраться из глубинного заточения, нагревая жидкость до убийственной температуры. Она не превращается в пар как обычная вода, а становится самым жарким пламенем из всех. В ней растворяется всё, кроме лунного камня. Доспехи приобретают суть воды и огня. В них мы неуязвимы. Знаешь, как я стала хранительницей крепости замков?

— Ты в одиночку победила множество именитых рыцарей, — ответил я.

— Верно, а ты в курсе, почему? — спросила Лиллет.

— Потому что ты опытная воительница.

— Тоже верно. Но будь я в обычной броне — парочка из них меня убила бы, — призналась она. — Всё дело в броне. Повреди доспех лунного камня и он рассыпется к вечеру. Тогда, у хранилища, я осталась одна против пятерых. Ни у кого из них не хватило сил даже поцарапать доспехи, — на момент она задумалась. — Жаль, я была молода и наивна… Я сняла шлем, расправляясь с последним. Теперь на моём лице уродливая борозда от его клинка.

— Не такая она и уродливая… Это же боевой шрам. Он говорит об опыте, — подбадривал я.

— Ты всем стараешься угодить или я тебе понравилась? — спросила она, улыбаясь.

Я засмущался от того, что не мог никак ответить. В моих мыслях не возникало ничего подобного.

— Ха-ха-ха, расслабься. Ты не в моём вкусе, — призналась она. — Приготовься, мы подъезжаем.

За холмом показалось поселение из пары десятков домов. Парень, сидящий передо мной, встрепенулся, заметив знакомое место.

Долго искать родственников не пришлось. Первый встречный указал на дом, где они проживали. На крыльце мы встретили худую женщину в грязном платье, лет сорока на вид. Я поведал ей историю о судьбе родителей мальчика. Во время рассказа она охала и ахала, иногда посматривая уставшими глазами на мальчика. Когда же подошло время попросить приютить сироту, она ответила:

— Ох, тяжело нашей кровиночке пришлось! Так это… Вы мужа моего спросите. Он сейчас тама, пшено собирает, — жестом женщина указала на колосистое поле за деревней. — Я-то сама сказать не могу. Не знаю, сколько еды у нас на зиму.

— Как выглядит ваш муж? — спросила Лиллет.

— Так это, крупный он, — ответила она. — Ни с кем не спутаете. То брат его за деревней жил. Тоже здоровый был… Охотник… Ох… Да только нелюдимый. То его и сгубило!

Лиллет развернулась и пошла в сторону поля.

— Спасибо, — поблагодарил я женщину и повёл парня за Лиллет.

— Да за что тут спасибо. Горе-то какое, ох… Как же это… — продолжала причитать женщина.

Мужчину и правда было трудно не заметить. Жилистый, под два метра ростом, смуглый от палящего солнца, одетый только в холщовые штаны и лапти, он размахивал косой не хуже Рояры.

— Ты дядя этого пацана? — не церемонясь, спросила Лиллет.

Мужчина развернулся, вытирая пот, текущий ручьями со лба. Он посмотрел на нас, потом на мальчика.

— Я. Что с моим братом? — он сразу почуял неладное.

— Мёртв, как и его жена, — ответила Лиллет.

— Как они умерли? — печально спросил мужчина.

— Убиты плохими людьми. Мы уничтожили убийц, — ответила Лиллет. — Заберёте парня?

— Жаль… — мужчина поник. — У меня семь ртов в доме. Раньше-то брат дичь носил. Теперь и зиму не все переживём. Куда нам ещё одного брать… Прости, Гаррет, — посмотрел мужчина на паренька. — Так, может, вы его в город пристроите или в орден себе?

Парень не проронил ни слова. Он стоял, склонив голову, будто ожидал такого исхода.

— Наш путь опасен, — сказала Лиллет. — Мы оставим его в лесу, если придётся.

Мужчина выпрямился, с его лица пропала грусть.

— Благослови вас Господь! — сказал он, после чего развернулся и продолжил срезать колосья.

Вечерело. Мы возвращались из деревни ни с чем. Вернее, с мальчишкой, которого оказалось некуда девать.

За перелеском, окружавшим дом, в степи виднелось пламя. То был лагерный костёр, у которого дежурил Ларрад.

Лиллет сразу отправилась в палатку. Я положил парня в свою и остался с рыцарем у огня.

— Ничего не вышло, а? — спросил Ларрад.

— Ничего… Некому забрать ребёнка, — ответил я.

— У нас тоже пусто. Искали место ритуала и ничего не нашли, — рассказывал рыцарь. — Либо некромант всё вычистил, либо запутал Секвойю.

— И какой теперь план? — спросил я.

— Секвойя чувствует его дальше. Будем ориентироваться на её чутьё, — ответил он. — Если опять ничего не будет, то ничего не поделаешь. Пойдём ещё дальше. Я доверяю ей.

Кивнув, я показал, что согласен.

— Слушай, сир Дэвон, а ты за что сражаешься? — спросил он.

— Как за что? За Бога и императора, — твёрдо ответил я.

— За импера-а-атора, — протянул он. — Я вот считаю, что настоящий рыцарь должен сражаться за честь. Императоры устраивают эти кровавые игрища уже полвека, разве в них есть честь? — Он заглянул мне в глаза, ожидая ответа.

— Честь — это то, что определяет нас как хороших людей. Мы хорошие люди, если защищаем своё государство и народ, — ответил я.

— А я считаю, что с той стороны такие же люди чести, и мы воюем, потому что так кто-то захотел, — сказал Ларрад. — Я не соглашался идти на войну, пока не появился демон. Честь… Она проявляется в борьбе со злом. А императоры — это люди, которые добра от зла отличить не могут.

— Как же пророчество? — спросил я. — В нём сказано, что со смертью императора придёт власть демона.

— Пророчества… Тьфу… — Ларрад сплюнул на землю. — Ты сам-то в них веришь? Сказал какой-то старик тысячу лет назад про то, что может быть. Даже не сказал, когда! Может, это случилось бы ещё через две тысячи лет, и что тогда? Всё равно пророчество.

Тут я задумался. Мне вспомнился предатель, о котором говорил старейшина. Ларрад негативно высказывался обо всех аспектах нашего пути. Не значит ли это?..

— Но реально меня беспокоит то, что за нами следят, — неожиданно прервал он мои размышления. — Я спиной чувствую, что он откуда-то смотрит, только не могу понять, откуда.

— Может, дракониха? В легендах их зрение очень зоркое, — подсказал я.

— Может, и правда, смотрит своим оставшимся глазом. Я же второй ей выколол. Кстати, оцени, — Ларрад поднял зубчатый меч. — Она мой своровала и оставила мне эту громадину. Я даже немного рад. У этого клеймора идеальная балансировка.

— Славно, что ты не остался без оружия, — сказал я. — Я, наверное, пойду… Улягусь на траве.

— Давай, высыпайся. Завтра мы её выследим, и погибнет она от своего же меча.

Глава десятая. Честь

Степь и равнины остались позади. Мы вошли в горную местность. Граница Валриона была уже близко. Шли мы вдоль той самой реки, у которой стоял дом. Чем выше мы поднимались, тем больше мелела река. В горных тропах легко потеряться, а эта река, согласно карте Димитрия, протекала через обе империи и через спорные территории между ними. Да и ритуал некроманта проводился где-то впереди на нашем пути.

Парень так и сидел со мной на диладье, никто не изъявил желания забрать его. Секвойя путешествовала, держась за спину Рояры, одна из диладей не выжила в битве с драконами. Ларрад всё так же ощущал слежку, которую кроме него никто не замечал.

Ландшафт стал интересным, будоражащим воображение. Я смотрел на горы, уходящие в небеса, и видел в них великанов, взирающих на нас — с трудом заметных пылинок. Представлял, что в этих горах скрываются города, соединённые подземными туннелями, надеясь однажды туда попасть. Хвойные леса в этом месте дарили самый свежий воздух. Иногда деревья росли прямо на камнях. Они наполняли пространство умиротворением и живостью, пробиваясь на свободу через тернии, доставшиеся им при появлении на этот свет. Всё это зрелище пробуждало волю к жизни и какой-то необъяснимый трепет перед нашим мирозданием.

— Стоп! — громко сказал идущий впереди Димитрий.

Он спешился и подошёл к дереву, из-за ствола которого виднелась человеческая рука. Все последовали за ним, не слезая с диладей. Перед нами предстал труп воина в железном панцире и бригантине, прибитый стрелой к дереву. В его раскрытых глазах замер ужас, а изо рта будто вырывалось слово. Ларрад спешился и подошёл к мертвецу.

— Ещё один дезертир? — спросил он, указывая на символ Валриона.

— Нет, это пограничник… — задумчиво ответил Димитрий.

— Далеко он ушёл от поста, — подметила Лиллет.

— Либо он от чего-то бежал, либо что-то замышлял, — предположил Ларрад.

— Он уже мёртв, — прохрипел Рояра. — Нам нужно идти.

— Я чувствую ритуал где-то рядом, может, он связан с ним? — произнесла Секвойя.

Послышался хлопок, словно кнутом ударили воздух. Через мгновение из ствола рядом торчала новая стрела, срезавшая прядь волос Ларраду. «Засада!» — выкрикнул Ларрад, доставая шлем из подсумка. Я схватил мальчишку и упал вместе с ним на землю. Мы отползли за ближайшее дерево. Следующая стрела уже вонзилась в плечо Рояре, закрывшему собой Секвойю. Без лишней спешки он встал на ноги и отвёл Секвойю за дерево, закрывая её своей спиной. Очередная стрела раздробила шлем Лиллет, от удара та упала с коня. Я схватил её за ворот и подтащил к дереву. Она была без сознания, на её подбородке кровоточила свежая рана. В это время Димитрий вышел вперёд. Закинув щит над собой, он пытался отвлечь лучника. Стрелы летели откуда-то сверху, из хвойных деревьев, с той стороны реки.

— Ну вот и настал твой час! — выкрикнул Ларрад.

Надев шлем, оседлав диладью, он обнажил свой меч и бросился пересекать мелководную реку.

— Ларрад, остановись! — приказал Димитрий, но рыцарь скакал вперёд, несмотря ни на что.

Ларрад умело уворачивался от стрел, летящих на молниеносной скорости. Очень скоро он скрылся за деревьями.

— По коням! Догоним его! — приказал Димитрий, оседлав диладью. Лиллет очнулась, и мы присоединились к погоне.

Благодаря Секвойе мы следовали за диладьей и вскоре нашли её… Мёртвой, лежащей в траве, напичканной десятками стрел. Из её ран сочилась зелёная жидкость. Ларрада рядом не было.

— Как мы теперь его найдём? — спросил Димитрий, осматривая древесную лошадь.

— По крови, — прохрипел Рояра, указывая на каплю, застывшую на листе.

Мы шли по следу, пока свист хлыста вновь не пронзил воздух. «Вперёд!» — выкрикнула Лиллет и поскакала перед всеми. Через пару сотен метров мы оказались возле палаточного лагеря, населённого не менее чем полусотней мертвецов. Ларрад отбивался из последних сил. В его торсе торчало множество стрел, но он продолжал сражаться. Мы ринулись к нему на помощь, оставив мальчишку с диладьями.

Эти восставшие умерли совсем недавно. Очевидно, их убил лучник, в каждом торчало по стреле. Одеты они были в современную броню Амиссарии: тёмно-красные доспехи со знаком из трёх скрещенных мечей, над которыми возвышался месяц. «Что они здесь делают?» — подумал я, отбиваясь от очередного трупа. Разрубать их было куда сложнее, чем разложившихся древних воителей, слава богу, умом они не отличались.

Вновь просвистел хлыст. «Пригнись!» — выкрикнул Димитрий и толкнул меня в плечо. Стрела пролетела над моей головой, попав в лицо мертвеца, стоявшего сзади. Упав на землю, я увидел, как Ларрад срывает лук с тела обезоруженного мертвеца, вытаскивает стрелу из своего плеча, становится на одно колено и, что есть силы, натягивает тетиву. Выстрел. Вдали послышался хруст веток. Обессиленный Ларрад упал на корни деревьев. Я поднялся и вернулся в бой. Разобравшись с оставшимися мертвецами, мы кинулись к нашему раненому другу, все, кроме Димитрия. Он отправился в сторону лучника.

Лиллет упала на колени перед рыцарем.

— Эй, ты, давай живи, — встревоженно сказала она, снимая шлем с головы Ларрада.

Его губы и подбородок окрасились кровью, вытекающей изо рта. Его уставшие глаза с трудом сфокусировались на лице рыцарши.

— Этот гад прыгал по деревьям — я не мог его догнать, — хрипло произнёс Ларрад.

— Ты его убил, всё хорошо, — успокаивала его Лиллет.

— Я хорошо сражался, язычница? — спросил Ларрад полушёпотом.

— Ты сражался лучше всех, принцесса, — ответила дрожащим голосом Лиллет.

— Помнишь того огра? Я бы его победил? — спросил Ларрад, с трудом глотая воздух. Он имел в виду огра, на которого его послали ещё до путешествия.

— Несомненно. У тебя ещё будет время, — ответила Лиллет с ухмылкой.

Ларрад улыбнулся. Его глаза раскрылись и устремились к небу. В них уже не было жизни. Лиллет поднялась с колен, нахмурив брови и сжимая губы.

— Жаль его. Славный был рыцарь, — прохрипел Рояра. — Сходите к Димитрию, а мы с Секвойей избавимся от восставших.

— Иди! — словно оттолкнула меня словом Лиллет. — Мне надо побыть одной.

В траве лежало тело молодого парня со стрелой в груди. Над ним сидел Димитрий, пытаясь расспросить о случившемся, но тот ничего не отвечал. Ноги парня постепенно превращались в пепел. Я подошёл ближе и увидел, как лучник моргает.

— Раскайся, сын Божий, — говорил Димитрий. — Это последние секунды твоей жизни, не забирай с собой греха.

— Ро… — с трудом проговорил юноша, повернув голову в мою сторону. — Лук… отдай… Рояре… — после этих слов он повернул голову прямо и прохрипел: — Простите…

После этих слов его тело растворилось в воздухе, будто его никогда не существовало.

— Отдай ему лук, — указал Димитрий на оружие. — Может, что-то узнаем.

Мы вернулись назад. Восставшие уже горели на большом, огороженном кострище. Поникшая Лиллет сидела возле мальчишки, оперевшись на дерево. Без лишних слов я передал лук. Рояра задумчиво всматривался в рукоять. Димитрий осмотрел погибшего рыцаря и произнёс:

— Хороним сира Ларрада и выдвигаемся. Некромант где-то рядом, я прав, Секвойя?

«Посмотри — ему на вас плевать», — послышался голос Уди.

— Ты прав, я чувствую его ауру, — ответила дриада. — Герой Ларрад сказал нам, что после смерти хочет объединиться с природой. Мы должны исполнить его последнее желание и отнести тело в рощу.

— Ну нет, он рыцарь креста! — злобно ответил Димитрий. — Он должен быть погребён.

— В первую очередь он человек, родившийся и умерший свободным, как и любое живое существо! — возмутилась Секвойя. — Ты должен уважать его выбор!

— Почему ты не остановила его тупого коня?! — вмешалась разъярённая Лиллет. — Ты же управляешь ими!

— Диладья почувствовала его мощную волю и последовала за ней, я была бессильна, — ответила дриада.

— Ты же могла отобрать у него магию, — надавливал Димитрий. — Ты говорила, что без магии они ничего не могут.

— Ты тоже заткнись! — Лиллет приставила молот к лицу капитана. — Стой, Ларрад, стой, Ларрад… Это ты называешь приказом? Он был прав, когда говорил, что из тебя командир никудышный!

«Ого, а эта троица ни на шутку сцепилась!» — воскликнул Уди в голове.

И он не ошибался, я ощущал себя ребёнком, видящим ссору родителей.

— Успокойтесь, друзья! — прозвучал громогласный голос Рояры, заткнув все остальные. — Демон хочет нас стравить. Не поддавайтесь!

— Идите вы все к чёрту! — взмахнув руками, Лиллет вернулась к дереву, у которого сидела до этого.

Рояра взглянул на лук, потом осмотрел союзников. Его красные глаза пожелтели и он прохрипел:

— Мы не сможем вернуться в рощу, леди Секвойя. Путь в зимних снегах займёт ещё больше времени. Следует похоронить Ларрада по нашим обычаям.

Секвойя молча согласилась.

К заходу солнца мы захоронили тело, поставив над могилой самодельный крест. На верхушку креста водрузили золотой шлем. По традиции рядом с могилой мечника должно быть воткнуто его оружие. Но клеймор забрала Лиллет, обещая сразить им дракониху и вернуть меч Ларрада законному владельцу.

«Прощай, рыцарь чести», — произнёс я напоследок.

Глава одиннадцатая. Орден доступный каждому

Заночевали мы недалеко от места битвы, стемнело раньше обычного. Зима и правда подступала к нашему путешествию. Утром Димитрий поторопил всех со сбором лагеря. Однако Рояра особо не спешил, он всё посматривал на лук, лежащий рядом с палаткой.

— Я не могу пойти с вами, — прохрипел он.

— О чём ты?! — возмутился капитан.

— Этот лук… Он из Хаерхолла, — ответил Рояра. — Там мои друзья. Нужно проверить.

— Послушай, твоя миссия перед Богом и императором — завершить этот путь убийством демона, — убеждал Димитрий. — Ты не имеешь ни земного, ни духовного права с него сворачивать!

— Господь вручил мне лук, и я пойду туда согласно его воле, — прошипел Рояра. — Идите сами.

— Я не пойду без своего рыцаря, — вмешалась Секвойя. — Впереди нас ждёт опасность. Без сильнейшего мы обречены.

— Вы с ума посходили?! — не выдержал Димитрий. — До Хаерхолла неделя пути! Вы подставляете всю империю под удар!

Лиллет вышла вперёд, закидывая баул за спину.

— В этом действии есть смысл, — сказала она. — Мы видели, что вражеские диверсанты проникли через границу. И не только они, но и тот бессмертный наёмник. Об этом стоит доложить императору, как и о смерти Ларрада.

— Доложим, — твёрдо ответил Димитрий. — Отправим вместе с новостью о поимке некроманта.

— Ближайшие голуби и посыльные будут на пограничном пункте, а туда идти две недели, — подметила Лиллет. — Это означает, что мы задержим новость о диверсантах ещё на неделю. Ты подставишь под удар жизнь императора.

Димитрий развернул карту, водя пальцем по местности, в которой мы находились.

— Мы отправимся в Хаерхолл, — указал он на пометку пальцем. — Обойдём по горному хребту Рыжий лес, вернёмся в него, потому что некромант медленнее, он не успеет пересечь массив, и пойдём к границе. Неделю мы потеряем безвозвратно.

— И эту неделю мы потратим на спасение императора, — сказала Лиллет. — Патрули и гарнизон усилят. Дело верное.

— Твоя правда. Не будем терять времени. — Димитрий схватил баул и залез на диладью. Хоть он и согласился, выражение его лица кричало о другом.

Теперь наш путь уходил далеко вверх. С каждым днём мы преодолевали всё более тяжёлые горные массивы. Диладьи серьёзно помогали при особо крутых подъёмах, но иногда приходилось поднимать их своими силами. Воды здесь было мало, а холод становился злее. Холодные камни обжигали пальцы даже сквозь перчатки. Свои мне пришлось отдать мальчишке, а сам я надел перчатки Ларрада, потому что они были на пару размеров больше. Ещё выше снег под ногами превращался в нечто твёрдое, хоть он и хрустел как обычно. Ботинки в него не проваливались — лишь скользили, предупреждая, что нужно быть осторожнее.

Чтобы не околеть ночью, нам пришлось распарывать свои вещи и сшивать их с вещами Ларрада. Так появилась широкая тёплая палатка, в которой теперь помещались все. «Дорога к Хаерхоллу терниста, как сама жизнь, — говорил Рояра. — Потому что только пройдя сквозь тернии, ты получишь желаемое». В один из привалов, когда я дежурил, согревая руки у костра, он вышел из палатки и присел рядом.

— Устал парень? — спросил он.

— А то, сегодня мне казалось, что я не чувствую ног, — ответил я.

— Терпи. Завтра мы выйдем к великому месту, — подбодрил Рояра. — Я был здесь в твоём возрасте. Когда взбирался наверх, выла буря. Лицо раздирал холодный ветер и острый снег.

— Ты совершал паломничество? — поинтересовался я.

— Нет, Дэвон. Я попал в опалу, — прохрипел он. — Нас учили быть честными с собой и богом. И я был таким. Первый мой визит в Солград был полон разочарований. Кровопролитный турнир на потеху жрущей редкие харчи знати, рыцари без чести, жаждущие денег и славы, распутные жители на каждом шагу. Увидев эту бесовщину, я отправился в храм Божий. За столом сидела пьяная свинья, обсуждающая с другой такой же свои грязные утехи накануне. Он убил человека ради удовольствия, Дэвон. Тот, кто обращается к богу, убил человека, — глаза Рояры покраснели. Он приложил руку к лицу, пытаясь успокоиться. — Святой гнев сошёл на мою голову. Я разорвал обоих. Старик император, узнав об этом, лишил меня титулов и сана, изгнал из ордена.

— Жаль это слышать, — посочувствовал я. — Нельзя было доказать, что убийство было оправдано?

— Их слова слышали только мои уши, — ответил Рояра. — Запомни, молодой рыцарь, не бывает оправданного убийства. Но я, как длань карающая, вынужден вершить правосудие в этом мире, да не избавиться мне от своего предназначения, — сказал он и посмотрел вверх; его гнев утих. — Мои скитания продолжались несколько месяцев. Я шёл вперёд, невзирая на преграды. Шёл без цели, без понимания, без будущего. Тогда меня посещали мысли о том, что конец моей жизни настал, что предназначение исполнено. Я решил подняться выше, чтобы бог меня заметил. И взбирался по камням снова и снова, одетый в тряпьё, что выдали мне при изгнании. Когда я поднялся на самую высокую гору, увидел сквозь снежную пелену Хаерхолл. Могучее здание. Мне открыл врата сир Тордрет — тенебриец, рыцарь, историк, знающий мир от корки до корки. Они меня привели в чувства, одарили великими знаниями и выпустили в мир новым человеком. В Хаерхолле рады каждому, неважно, какое у тебя было прошлое, какого ты пола, расы, во что веришь; главное — что ты вынесешь оттуда наружу. Это место ближе к господу, чем весь наш мир и оно доступно каждому.

— Это… воодушевляет, — произнёс я. — Так как же ты снова стал рыцарем?

— Да. Воодушевляет. Молодой император получил корону. Он меня помиловал, вернув титул, — прохрипел Рояра, глядя на просторы, расстилающиеся перед горой. — Ложись спать, Дэвон. Завтра мы будем у ворот ордена. Тебе нужно будет много о чём поговорить с Тордретом.

— Но как же дежурство? — воспротивился я.

— Я посижу. Вспомню былые времена, — ответил Рояра.

— Спасибо, — уставший я побрёл к палатке и, завалившись на лежанку, мгновенно заснул.

Следующим утром мы поднялись на вершину горы. То, что здесь находилось, не просто описать словами. Посреди вечных льдов и каменных глыб, находилась величественная постройка высотой в сотню метров.

Это был тот самый Хаерхолл — широкий собор, фасад которого украшали множество башен с уходящими ввысь шпилями, расписные каменные фрески, изображающие исторические сражения, статуи, посвящённые героям из древних легенд, витражные стёкла, образующие изумительные изображения мифических существ. Гигантского размера здание будоражило дух, внушая истинный трепет и бесконечное уважение. Снизу не было видно даже его пиков. Странно, что Рояра назвал это место доступным каждому.

— Сейчас я познакомлю вас с великими умами, — радостно прохрипел Рояра.

Он взялся за толстый дверной молоток и несколько раз ударил по массивной деревянной двери. Через пару секунд врата открылись. Перед нами предстал просторный зал, обставленный колоннами, обвитыми виноградной лозой, и множеством лавок, направленных в сторону пьедестала, за которым находилось витражное окно высотой от пола до потолка. Во всём огромном зале не было ни души.

— Приготовьтесь, — сказал Димитрий, обнажив меч.

«Он прав, здесь что-то не так, — послышался голос Уди. — Осмотрю территорию»

— Брось! — протестовал Рояра. — Скоро к нам выйдут. Я уверен.

— Кар! — послышался ворон вдали.

— Похоже, твой друг нас преследует, — сказала Лиллет капитану.

— Внутрь! Немедленно! — приказал Димитрий.

Мы зашли в зал, завели диладий, кинули баулы на лавки и уселись сами. Рояра поднял массивное бревно, стоящее у стены, и, грохоча, закрепил им дверной засов. Внутри было тепло, так тепло, что радовалась душа. Наконец-то после недели жутких морозов мы оказались в комфорте.

Рояра вышел в середину зала и громогласно произнёс:

— ТО-О-ОРДРЕ-Е-ЕТ! РАЗВЕ ТАК ВСТРЕЧАЮТ ДРУЗЕЙ?

Эхом из углов зала снова и снова возвращались его слова. Никакого ответа не последовало. Лишь потрескивание старого здания нарушали тишину.

— Скоро выйдут, — спокойно прохрипел Рояра, присев на лавку рядом с Секвойей.

Я лёг на спину, расстилаясь вдоль лавки. Потолок украшали эскизы, наподобие солградских. Рассматривая картины, я не заметил, как веки стали утяжеляться.

Меня разбудил строгий голос капитана. «Поднимайся, Дэвон», — услышал я сквозь сон. Зал стал мрачным, потолочные эскизы тонули в глубине темноты. Пространство освещали зажжённые свечи. Кроме нашего отряда так никто и не появился.

— Мы должны разделиться, — прохрипел Рояра. — Хаерхолл славится обширными помещениями и длинными коридорами.

— Прекрасная идея, — иронично произнесла Лиллет. — Как раз по одному нас будет легче истребить.

— Здесь нечего бояться, — уверял Рояра. — Главы ордена поколениями улучшали безопасность собора.

— Ты обманываешь себя, надеясь на то, что кто-то ещё жив, — жёстко ответила Лиллет. — За несколько часов, что мы здесь, никто так и не вышел. Признай, что творится чертовщина. Лучник, убивший Ларрада, тому подтверждение.

— Оставьте спор. Сир Рояра прав. Мы не можем терять драгоценное время, — вмешался Димитрий. — Сколько здесь направлений? — спросил он у Рояры.

— Из зала ведут четыре выхода, — ответил рыцарь. — Первый ведёт в часовню, но туда нет смысла идти, я осмотрел её час назад. Второй, — указал он пальцем на проход, — приведёт в бывшие казармы и кельи монахов. Кто пойдёт туда?

— Почему не ты? — спросила Лиллет.

— Мне хотелось бы встретить старого друга в библиотеке, — ответил Рояра.

— Ладно, пойду в спальни. Может, чутка поваляюсь, — сказала Лиллет. Не дожидаясь возражений, она направилась к проходу.

— Через третий коридор — выход в столовую, кухни и теплицы, — указал Рояра в другую сторону.

— Моё направление, — сказал Димитрий. — Что с библиотекой? Ты пойдёшь туда один?

— Да. Сир Дэвон останется с Секвойей и мальчишкой, — ответил Рояра.

— Не пойдёт, — возразил капитан. — Защита Секвойи в приоритете. Ты останешься здесь.

— Сир Дэвон уже неплохо владеет мечом, и диладьи помогут, — настаивал Рояра. — Я должен встретиться с Тордретом.

— Если тут силы, равные тому лучнику, то нашу единственную возможность поймать некроманта должен охранять сильнейший, — не уступал Димитрий.

— В твоих словах есть мудрость. Дэвон, будет славно, если встретишь Тордрета. Скажи, что я отправил тебя, — сказал Рояра, повернувшись ко мне.

— Хорошо, — ответил я.

— Пусть Господь благоволит вам, рыцари. Надеюсь, Хаерхолл дружелюбен как прежде, — произнёс Рояра с ноткой печали.

Обширное помещение библиотеки состояло из множества глубоких шкафов, наполненных книгами. Дальнюю стену со входа не было видно, она терялась вдали. Сверху прямо через шкафы проходили мостики, иногда переходящие в целые деревянные комнаты. Я взглянул вверх. До сводов библиотеки, освещённых люстрами со свечами, было не меньше десяти этажей. Всё это пространство я должен был обойти. Здесь явно кто-то был, раз свечи горели в каждом углу.

Признаться, я даже подумать не мог, что в мире написано такое количество книг. При входе в хранилище книг в Сан-Серада у меня разбегались глаза, считалось, что это очень обширная библиотека баллад и духовных писаний, но здесь она не заняла бы и половины одного шкафа…

Я несколько часов ходил по мостам между этажами. На пути встречались лишь книги и свечи — снова и снова. Поднявшись на последний этаж, я увидел лестницу, ведущую в отверстие в потолке. Это был ещё один этаж, обставленный читательскими столами, стульями, полками со сшитыми бумагами. С внешней стороны библиотеки повсюду были витражные окна; здесь же оно было только одно — маленькое, круглое, с более плотным слоем краски, не пропускавшее никакого света. Но самое интересное — и здесь не было ни души. «Но кто-то же зажёг свечи», — подумал я и с этой мыслью спустился к гигантским шкафам.

— АУ-У-У! — громко крикнул я. — МЕНЯ КТО-НИБУДЬ СЛЫШИТ?!

В ответ тишина. Оставалось только возвращаться. Перемещаясь между этажами, я заметил странность: шкафы, которые возникали передо мной, будто уже встречались раньше. Откинув навязчивые мысли, я спустился по ступенькам на первый этаж. Каково же было моё удивление, когда, зайдя за шкаф, я увидел очередной мост. Я посмотрел вниз, и оказалось, что это был по меньшей мере пятый этаж. Собравшись с мыслями, я побежал вниз настолько быстро, насколько мог. «Это точно ступеньки первого», — подумал я, пробежав семь этажей. Но нет, теперь я находился ещё выше. Мозг свело от непонимания: «Я же бежал только вниз, как я мог оказаться здесь?» Сначала ещё несколько попыток побега не увенчались успехом. Затем я поднялся, взял карандаш и отмечал на пройденных шкафах крестик. Они терялись. Будто я перемещался между этажами в случайном порядке, каждый раз, когда спускался по лестнице. Вариант с верёвкой, найденной возле архивных шкафов, тоже оказался неудачным. В какой-то момент я заметил, что она здорово укоротилась. Попытки разбить витражи тоже не возымели эффекта. Книги, стулья, подсвечники, все эти предметы летели в стёкла, отталкиваясь от них, словно от стены.

«Сколько уже прошло? Десять часов? Сутки? Двое?» — я задавал себе вопрос, на который не мог ответить. Счёт времени пропал. Свечи продолжали гореть, я проверил, воск под ними не таял. Наверху, под брезентом, я обнаружил огромные механические часы высотой до потолка, снизу к ним зачем-то привязали железные трубы с наконечниками. Напоминало молотки. Часы не работали, вернее, стрелки крутились, но не доходили до следующего часа. Они возвращались на прежнюю точку, как только я прикрывал глаза. Всё в чёртовой библиотеке сводило с ума. Обессиленный, голодный, сонный я упал под под витражным окном на последнем этаже.

— Рыцарь, рыцарь, проснись! — разбудил меня голос, доносившийся словно из бочки. — Подойди сюда. — Я вскочил на ноги и, спотыкаясь, побежал к источнику голоса. Это была небольшая труба, торчащая из стены. — Поешь, только не всё сразу, растягивай.

Из трубы со свистом вылетели зачерствевший хлеб и фляга с водой.

— Где ты находишься?! — крикнул я в трубу.

— Послушай, рыцарь, мои последние тебе слова, — вновь прозвучал голос: — Пятнадцатый ряд, седьмой стол справа. Там ты найдёшь спасение от грядущего.

— Эй! Помоги мне выбраться!

Я крикнул в трубу ещё несколько раз, но голос не вернулся. Под крышкой широкого письменного стола лежал двуручный меч длиной около полутора метров. Теперь я грыз сухарь и запивал водой, развлекая себя махами огромным мечом, то и дело переключаясь на чтение книг.

Прошёл ещё один день или два…, а может, и все три. Голос не возвращался, сколько бы я его ни звал, фляга опустела, от сухаря остались лишь крошки. Доспехи были разбросаны по полу —в них было невыносимо передвигаться. Я одновременно злился и беспокоился. «Или обо мне все забыли, или они уже мертвы», — терзали меня сомнения.

В одно мгновение погасли свечи, здание перестало стонать от ветхости перекладин. Сама тишина замолчала. В маленькое витражное окно что-то ударило с обратной стороны. Книги на столах стали открываться и закрываться, шелестя страницами и отбивая ритм твёрдыми обложками. Внизу заскрипели половицы, проход туда был закрыт. Я в спешке стал накидывать на себя доспехи. Этаж заполнил томный, низкий мужской голос.

Открылась книга, и ты увидел в ней себя,

Берёшь меч смело, идёшь казнить того врага.

Познай же счастье, и обними его любя,

Ждёт вас обоих смерть-карга.

Раздался громкий стук. Часы, казавшиеся нерабочими, забили молотками по стенкам. Они стали со скрипом отодвигаться, и комнату озарило голубое свечение из открывшегося прохода. В помещение вошла сотня людей, эльфов, гномов, тенебрийцев, кого тут только не было… Из поглощённых темнотой глаз каждого выходили голубые лучи, сопровождаемые темноватой дымкой. Все они были одеты в повседневную одежду: балахоны, мешковатые штаны и рубахи, сорочки, сандалии или ботинки. Каждый держал в руках оружие, от кухонного ножа до боевого топора. Я вспомнил, что эта дымка напоминала испарение молодого лучника в лесу.

— Ну как тебе? — спросили они все разом.

— Что? — спросил я в недоумении.

— Как что? Мой стих! — крикнули они. — Скоро я допишу его, и получится уникальная песня.

— Чей стих?

— Ох… Ты либо глупый, либо хочешь меня вывести, — проворчал каждый. — Без разницы! Перейдём к делу.

Я принял боевую стойку, направив новый меч на врагов.

— Для начала представлюсь. Меня можно называть Азазель, — произнесла толпа. — Сейчас я занимаюсь сбором собственной армии и ваш отряд — ну, идеальные кандидаты! Даже тебя рассматриваю, мой молодой друг.

— Я не примкну к демону! — уверенно ответил я.

— Что же ты такой глупый? Я же сказал: РАССМАТРИВАЮ! Проведём небольшую проверку твоих навыков.

Из первого ряда вперёд вышли человек, эльф и гном. Я замахнулся от плеча и одним ударом перерубил эльфа; не теряя скорости меч врезался в человека. Гном нелепо попытался ударить меня ножом, но я с лёгкостью увернулся и, возвращая меч, рассёк ему голову. Через пару вздохов убитые мной уже стояли без ран. Они вернулись в строй, после чего толпа вновь заговорила:

— Неплохо. Ты лучше книжных червей. Посмотрим, как ты справишься с настоящим воином!

Из толпы выбежала женщина с топором. На ней были кожаные доспехи. Её голову украшали косы, заплетённые в бараньи рога. До этого я не встречал подобной причёски. Она умело закинула топор за голову и, выдержав дистанцию, обрушила удар. Я перевёл его в бок, как учил Димитрий, но с большим мечом это оказалось не так просто. Равновесие нарушилось, я перенёс вес тела не на опорную ногу. Женщина совершила быстрый замах топором от себя. Тут меч сыграл решающую роль. Я опёрся на него, чтобы не упасть, и полотно топора зацепилось за вертикально поставленное лезвие. Воспользовавшись моментом, я что было сил поднял его, разрезав живот противнице. Вскоре она, целая и невредимая, вернулась к толпе. Стук по витражному окну становился всё более настойчивым.

— Шикарно! — проревела толпа. — Итак, рыцарь Дэвон… Поклянись служить Азазелю до скончания времён — и ты получишь могущество, самостоятельность и моё личное признание! Помнишь лучника, что напал на вас? Так вот, он был сущим идиотом… Убил моего любимчика! Но он поклялся в верности, и я дал ему возможность двигаться самостоятельно. Тебе не придётся быть глупой марионеткой вроде этих. Ну… НАС! — крикнули все в унисон.

— Какие бы козни ты ни строил, я останусь с Богом.

— Ах… Как знаешь!

После этих слов ведомые демоном нападали раз за разом, группами по трое-четверо. Сколько бы я их ни убивал, как бы я ни разрезал их тела, через мгновение они становились целыми. Удары от них проскакивали всё чаще, в основном они достигали доспехов, но иногда, из-за того, что я не успел надеть сабатоны, поножи и наручи, они резали плоть. В конце концов мои силы иссякли. Выдохшийся я упал под витражным окном, которое стучало всё громче. «Если это конец, то Светоч нужен сейчас», — осенило меня. Я достал свечу из-за пазухи и с истошным криком направил на поражённых.

— Изыди, демон!

— Серьёзно? — спросила толпа. — Тычешь в меня свечкой? Ты не заметил, что их тут несчётноее множество? И ничего. Как-то справляюсь.

Светоч не произвёл никакого эффекта. По словам монаха, он должен был засветиться, но это был просто воск в руке.

— Последнее предложение, Дэвон. Посмотри на своих друзей. — Под потолком развернулся омут голубого свечения, делящийся на три части. В каждой из них союзники воевали против таких же подконтрольных демону существ. Их битвы были намного ожесточённее. На одной из частей Рояра выкашивал десятки противников бесконечными махами. Диладьи давили их снова и снова; даже Секвойе пришлось отбивать забившегося в угол мальчишку. На другой Димитрий, прыгая от стола к столу, срезал вражеские головы. На третьей Лиллет билась из последних сил, прямо в гуще поражённых тёмной энергией. — Твоё согласие — и они останутся живы. Я их отпущу… Пока.

— Ни за что. Глупый тут ты, раз думаешь, что я поверю демону, — я с трудом встал на ноги и достал кинжал старейшин.

— Интересный у тебя ножик, — произнесла толпа. — Правда, против всех сразу он тебе не поможет. Ну, понеслась!

С каждым шагом приближающейся черноглазой толпы я чувствовал, как дыхание смерти становится ощутимее.

«Последний бой», — подумал я, закинув на плечо двуручный меч. Неожиданно витражное окно разлетелось вдребезги. В помещение влетела стая воронов, обернувшаяся бардом в чёрном плаще.

— Утони в собственной тьме! — воскликнул Уди громыхающим голосом.

Толпа стала бесцельно разбредаться по этажу, пытаясь протереть глаза. Бард обернулся ко мне с напряжённым лицом:

— Соберись, Дэвон! Бей того, кто был в середине: высокого эльфа в балахоне!

Благодаря тому, что толпа разошлась, я увидел того, о ком говорил Уди. Собрав последние силы, я разбежался, расталкивая толпу двуручным мечом, и, настигнув эльфа, ударил его кинжалом в грудь. Толпа завопила в предсмертной агонии и очень скоро превратилась в прах. Из эльфа вышел особенно большой клубок дыма. Помещение вновь озарил томный низкий голос.

— Мы ещё встретимся, Дэвон! Когда я завершу песню, мы встретимся! — восклицал он, удаляясь всё дальше.

— Не благодари, парень, — сказал Уди. — Ещё сочтёмся.

В мгновение ока он исчез, превратившись в голос в моей голове.

— Я всё-таки поблагодарю, — отчётливо произнёс я.

«Не стоит, ты мне ещё окажешь услугу. Не бойся, убивать никого не придётся! Надеюсь…», — говорил он в моей голове.

Я спустился по лестнице библиотеки. Оставался один шаг до первого этажа. Сильно нервничая, я ступил на на последнюю ступеньку и заглянул за шкаф. Моему облегчению не было предела. Я наконец-то спустился. Нужно бежать к остальным.

Глава двенадцатая. Происхождение проклятий

Вернувшись в главный зал, я встретил измученных, уставших союзников. По глазам у каждого читалось море вопросов, но никто не был в силах их задавать. Что-то громко затрещало, и из потолка на тросах опустился небольшой подиум, с которого сошла старая, прямоходящая, клыкастая черепаха, иначе говоря, тенебриец.

— Как славно, что вы оказались здесь, — произнёс он басистым голосом. Это был тот самый голос, который передал мне сухарь и воду. — Теперь ты меня спас, Рояра!

— Тордрет! — радостно воскликнул Рояра, побежав в объятия черепахи, как ребёнок.

— Вы все доблестно сражались! — сказал Тордрет, обменявшись объятиями со старым другом. — Особенно тот рыцарь, о котором я никогда не слышал, — он указал на меня пальцем. — А я вот прятался… И только и мог, что наблюдать за вами через зеркала… Прошли уже деньки, когда старина Тордрет надевал доспехи и размахивал мечом.

— Главное, что ты выжил, — прохрипел Рояра.

— Самое интересное — как, — буркнул Димитрий.

— Вот оно как. Сам Наставник из Светоча во мне сомневается… — грустно произнёс тенебриец. — Слава богам, я не имею отношения к произошедшему. Разве только, как отец, потерявший всех своих детей… Садитесь, сейчас я вам поведаю печальную историю падения Хаерхолла.

— Месяц назад в ворота ордена постучал молодой парень шестнадцати лет, — начал Тордрет. — Он был тощим, как сама смерть. Никто не мог понять, как он сюда добрался, но на выяснение этого не оставалось времени. Мы его накормили, напоили и согрели. Болезненный, он валялся в кровати неделю, не произнеся ни слова, — старик потёр голову, задумавшись. — До его прихода мы получили письмо с императорской печатью; думаю, вы все его получили. Мы проверили парня всеми возможными способами — демона он не встречал. Мы приняли такое стечение обстоятельств за совпадение, но теперь я понимаю… Это был знак. Ещё неделю после того как он поднялся с кровати, я за ним наблюдал. Он являлся самым обычным человеком, со стандартными человеческими потребностями. В Хаерхолл пришло много людей за прошедший год. Двадцать новых членов научного ордена нуждались в моей опеке. Поэтому обязанность следить за новичком легла на старшего брата Илию, того самого эльфа, сердце которого пробил ваш молодой рыцарь, — все обернулись ко мне. — Нет, нет, вы не подумайте. Молодой человек спас всем нам жизнь, вонзив ему в сердце кинжал.

«Он видел меня, Дэвон, медленно отходи к выходу», — произнёс Уди в моей голове.

— Такой отчаянный рывок — в полном одиночестве, против демонической толпы… Уже можно начинать книгу о ваших подвигах, сир… — произнёс Тордрет.

— Дэвон, — прохрипел Рояра, заметив моё замешательство. — У парня большое будущее.

— И я с тобой согласен, брат, — сказал тенебриец. — Вернёмся к истории.

«Не сказал. Интересно, что он задумал, — произнёс ворон. — Да ладно тебе, парнишка, можешь расслабиться. Мне прям неудобно, у тебя будто черепушка сжалась!»

— Чертоги нашего собора хранят множество тайн, тянущихся со времён, когда его название носил рыцарский орден, — продолжил Тордрет. — Именно за такую тайну и зацепился наш гость. Он пришёл в зал с луком эпохи драконов. Я настаивал на его уничтожении. Артефакты тех времён — ненадёжные союзники. Но Илия недавно начал подготовку молодых ребят к возможным битвам. Он решил, что найденный лук — божественный знак и ключ к спасению от демонической силы, — Тордрет, задумавшись, снова потёр голову. — И я поверил в знак. Парень очень метко стрелял из лука, так, будто был рождён для него. В течение недели Илия изменился, как и парень. Они без устали тренировались в стрельбе, грубили всем подряд, даже мне, старейшему члену ордена. Заподозрив неладное, я собрал старших братьев и сестёр. На собрании мы приняли решение: изучить перемены в поведении новичка и брата. Мы следили за изменившимися, испытывали их допросами, пока демон устами нашего брата захватывал одного за другим. Когда он переманил на свою сторону достаточно людей, его мягкая экспансия переросла в агрессивную фазу. Захваченные ловили членов ордена в коридорах и под пытками заставляли поклясться в верности демону. Поняв, что не смогу ничего исправить, я побежал… Точнее, пополз к подъёмнику, ведущему в комнату управления с небесной линзой и, по совместительству, голубятню.

— Я помню Илию, — прохрипел Рояра. — При мне он был не самым смышлёным.

— Много лет прошло, брат, — погрустнел тенебриец. — Многие умы приходят и уходят, найдя ответы на свои вопросы. А Илия был из пытливых, тех, кому никогда не хватает достигнутого… За четверть тысячелетия я многому научился, но так и не обрёл навык отпускать близких…

— Прости, Тордрет, — извинился Рояра.

— Что такое небесная линза? — заинтересовано спросила Секвойя.

— Небесная линза — это увеличительное стекло, позволяющее рассматривать небо, — ответил Тордрет. — С помощью него мы видим, когда надвигается буря, предсказываем наступление холодов или жары. Крайне полезный инструмент, особенно в наших условиях.

— Ты упомянул голубятню. Остались живые голуби? — спросил Димитрий.

— Да, конечно! Демон не знал о моём существовании наверху, как и о голубях, — ответил Тордрет. — Возле голубятни навалена куча семечек — голубиного корма. Так вот, я разделял его вместе с летучими братьями. Не самый лучший корм для нашего вида. Конечно, в комнате управления лежали булка хлеба и фляга с водой для дежурного, но я терпеливо ждал, когда настанет момент неутолимого голода. В итоге, мои ожидания оказались не напрасны, — тенебриец посмотрел на меня, растягивая широкий рот улыбкой.

— Мы можем отправить письмо императору? — Димитрий встал с лавки и направился к подъёмнику.

— Разумеется. Потяни рычаг в середине и поднимешься вверх, — спокойно ответил Тордрет. — Чернила и пергамент найдёшь в столе.

— Благодарю вас за помощь, — сказал я. — Без вас у меня бы не хватило сил противостоять демону. Несколько дней без еды и воды сильно сказались на самочувствии.

Спутники посмотрели на меня непонимающим взглядом.

— Несколько дней? Мы тут не больше двух суток, — произнесла Лиллет.

Рояра и Секвойя теперь смотрели на неё тем же взглядом.

— Друзья мои, вы пребываете в Хаерхолле двадцать часов, — произнёс Тордрет.

— Этого не может быть! — воскликнула Лиллет. — Я несколько раз уснула, проспав ночь в глубоком сне.

— И я помню, как спал, тренировался, читал книги… — поддержал я.

— Вас, рыцари, ввело в заблуждение одиночество, молчание и обманчивое пространство, — объяснял тенебриец. — Жаль, что вы попали в ловушки ордена, предназначенные для врагов. Демон вместе с телами членов ордена получил и их секреты. Он знал, как работают механизмы смещения блоков. Поэтому, сир Дэвон, тебе пришлось познакомиться с бесконечной лестницей, а прекрасной леди Лиллет пришлось блуждать по зацикленным коридорам.

— То есть это ваша безумная выдумка, а не козни демона? — недовольно спросила Лиллет.

— Отчасти, — ответил Тордрет. — Древние хаерхоллцы придумали механизм, скрывающий требуемый проход и открывающий ложный, а демон его использовал против вас. Собор не отреагировал бы на вас самостоятельно.

— Скажи, Тордрет, — обратился Рояра. — Демон, напавший на орден — тот же, что захватил Амиссарию?

— О-о-о, нет, брат мой, — отвечал Тордрет. — Пора поведать вам правдивую историю появления демонов в нашем мире.

Тенебриец покряхтел в кулак, после чего продолжил, откинувшись на лавку:

— В трактатах, что вы читали в библиотеках, рассказывается история о победе над древним злом, поразившим короля драконов, и последующем изгнании его в пучины забвения. В реальности же дело обстояло иначе. Король драконов жаждал власти над всем миром. Он развязал кровопролитную войну между драконами, состоявшими в союзе с родом оборотней Вах, которые могли превращаться в драконов, и другими разумными существами. У короля не было плана, он полагался лишь на силу, и поэтому оказался не у дел. Забившись в угол, он принял силу доселе невиданную и неизученную. Силу не из нашего мира, исключительно тёмную, связавшую его сердце с прежним владельцем. Его войско отвернулось от своего короля, но не примкнуло к союзу видов. Сила бывшего короля возросла многократно. За мгновение ока он сжигал целые королевства. Тогда пять отважных героев устроили засаду в его логове. Человек-чародей, великан-молотобой, эльфийка-лучница, гном-берсерк, вооружённый топором, и тот, кого род Вах вычеркнул из своего эпоса как предателя. Вместе они напали на спящего дракона. Именно предок Рояры проткнул чёрное сердце короля. Последними словами дракон проклял род убийцы, лишив вас возможности обращаться в сородичей, — сказал Тордрет, посмотрев на Рояру. — С последним вздохом дракона сущность, захватившая его душу, вырвалась наружу. Чародей с помощью магии заточил его в оружие собратьев, тем самым обрекая их на смерть. При перемещении внутрь снаряжения демонический осадок попал им на руки, отравив плоть неизвестной болезнью. Заклятие открыло портал в иной мир, откуда вырвались десятки тех, кого мы сегодня зовём демонами. Их появление отравило саму суть магии. Проклятия разлетелись в её потоках по всему миру. Радостно видеть, что светлая магия возвращается, — указал Тордрет на диладей. — Но в тот момент настали тёмные времена. Демоны по всему свету издевались над жизнью и игрались со смертью, особенно крепко взявшись за наш континент. Тогда-то и появились рыцарские ордены — чтобы искоренить тьму. Проклятое оружие поделили между континентами: здесь остался посох, молот великана забрали в Грозъёрн — земли великанов и гномов, лук забрали эльфы на острова Иллисаи, топор гнома отдали расе людей, живущей на севере среди торосов, а меч, пронзивший проклятое сердце, передали в Нааргрим — пустыню, отделённую от нашего континента проливом, где живёт одноимённый вид. Герои, поразившие короля драконов, умерли в муках, последним погиб чародей. На смертном одре он оставил пророчество, которое объединило вас на этом пути — Демон из пророчества, тот самый, захвативший короля драконов. Мы считаем его высшим. Тот демон, против которого вы сражались — низшая форма. Считается, что подобные ему не могут существовать без носителя, поэтому кто-то хитрый заточил его в луке пару сотен лет назад.

— Что случилось с драконами? — спросила Секвойя, полная любопытства. — Почему они исчезли?

— Жажда власти — бич нашего рода, — ответил Рояра. — Они вновь поддались своим желаниям.

— Не совсем так, брат, — возразил Тордрет. — Люди боялись восстанавливающейся мощи драконов. Поэтому, разобравшись с демонами, клеймо проклятых они перекинули на твоих сородичей. Род Вах не остался в стороне, и началась десятилетняя война, после которой драконы были уничтожены, а символ на твоей груди заимел крест.

— Мне рассказывали другое… — прохрипел Рояра. — Что предки кровожадно захватывали здешние земли.

— И говорили правду. Это другая сторона истории. Вах не отличались дружелюбием, кромсая каждого, кто встречался на пути, — подтвердил Тордрет. — Даже мой вид попал под горячую руку.

Рояра погрузился в размышления. Остальные, как и я, пытались переварить услышанное. Но меня беспокоил ещё один вопрос: не содержит ли меч в моих руках очередного демона?

— Откуда этот меч? — я протянул находку Тордрету.

— Он прямо из моих цепких лап, — шутливо произнёс тенебриец. — Можешь оставить его себе. Времена, когда я громил им врагов, остались далеко позади.

Подиум затрещал, опускаясь из потолка. Не дожидаясь, пока он достигнет пола, Димитрий громко отдал приказ:

— Собирайтесь, выдвигаемся сейчас.

— Куда вы держите путь? — спросил Тордрет.

— В Рыжий лес, — ответила Лиллет.

— О! Так вы хотите пройти по хребту и завернуть обратно? — спросил тенебриец и, не дожидаясь ответа, продолжил, — Немногие помнят о том, что у моего вида в этой горе есть древнейшая рудная разработка, через которую можно выйти на ту сторону горы, прямо к Рыжему лесу. Я мог бы вас провести. Мне как раз нужна помощь сородичей, чтобы восстановить Хаерхолл. Да и если говорить честно, страшно мне тут оставаться одному…

— Я думал, эту разработку давно закрыли, — сказал подошедший Димитрий.

— Да, закрыли. От лишних глаз, — ответил Тордрет.

— Пойдём, если так, — согласился Димитрий.

— Так, так, — на лице тенебрийца вновь разошлась улыбка. — Вы будете приятно удивлены тенебрийскому гостеприимству!

За распахнутыми вратами собора светило солнце. Тордрет снарядил нас тёплыми покрывалами, мехами, расходными материалами для заточки и смазки снаряжения. Наши баулы вновь наполнились. Мы пробыли в Хаерхолле один день и одну ночь, хотя мне до сих пор казалось, что гораздо больше.

— Я покидаю вас, — произнесла Секвойя.

— Почему? — переполошился Рояра.

— Скверна демона отравила магию. Я должна вернуть диладей в родной лес, — ответила она. — Нельзя допустить, чтобы они погибли.

Наши древесные спутники и вправду выглядели неважно: поникшие головы, неловкие переминания с ноги на ногу, маленькие, но заметные беспричинные трансформации.

— Ты не можешь нас оставить, — сказал Димитрий. — Мы почти достигли цели. Некромант, отравляющий земли, должен быть остановлен.

— Я чувствую его ауру. Он рядом, — произнесла дриада. — Вы непременно встретите его в Рыжем лесу. Ещё… — она наклонила голову так, что её лицо пропало под капюшоном. — Сир Рояра может пойти со мной.

— Так нельзя, — сказал Рояра, подошёл к дриаде и нежно погладил её рукой по щеке. — Рыцарю Господа нельзя отступать.

— Но ты умрёшь! — сорвалась на крик Секвойя, глядя прямо в глаза рыцарю. — Я видела это! Видела твою смерть!

— Все мы умрём, — прохрипел Рояра. — Если такова моя судьба, встретимся на том свете.

Он обнял плачущую дриаду, развернулся и отправился в путь. Секвойя вновь склонила голову. Димитрий кинул осуждающий взгляд и пошёл вслед за Роярой. Остальные тепло попрощались со спутницей — даже Тордрет не остался в стороне. Молчаливый мальчишка крепко вцепился в дриаду.

— Заберёшь его? — спросила Лиллет.

— Дриадам запрещено воспитывать детей других видов, — ответил Тордрет.

— Да, я бы с радостью взяла и приютила милого мальчишку, но среди нас ему ждут непреодолимые сложности, — Секвойя с улыбкой смотрела на парня, поглаживая его голову. — Желаю, чтобы у тебя было всё хорошо. Прощайте!

Она аккуратно присела, обняла мальчика и ушла в обратном направлении. Парнишка всё так же оставался на моём попечении. Я взял его за руку, и мы кинулись вдогонку ушедшим.

Спускаясь по горной тропе, перед взором предстало бесконечное море, поблёскивающее в лучах солнца. В детстве нас отвозили в приморские корпуса и тогда меня удивлял горизонт водной глади. Теперь меня удивляло, что этот горизонт никуда не исчезал. Мы находились на высоте нескольких километров, а горизонт всё так же оставался недосягаем.

К тенебрийскому руднику мы спустились, когда солнце уже покидало тот самый горизонт. Море под нами бушевало, с яростной силой обтачивая прибрежные скалы. У входа в пещеру стоял тенебрийский стражник. Он спал, опираясь на длинную алебарду.

— Солдат, враги на подходе! — выкрикнул Тордрет, застав стражника врасплох.

Глаза тенебрийца широко раскрылись, ноги и руки вытянулись из панциря, будто верёвки. Шея устремилась вверх. Из полуметровой черепахи стражник превратился в высочайшего воина. Его удлинившиеся конечности и шея были покрыты стальными пластинами, а на брюшном панцире висел прикреплённый латный нагрудник. Вот он — рыцарь народа Тенебры. Его отличало от Тордрета отсутствие клыков, возрастных пятен и более зелёный цвет кожи.

— А НУ СТОЯ-Я-ЯТЬ! — истерично выкрикнул стражник. — КТО ТАКИ-И-ИЕ?

Отряд стоял смирно, не шелохнувшись, а мальчик безразлично смотрел в землю. Только Тордрет вытянул шею, повернул голову боком и прищуренным глазом всмотрелся в стражника.

— Ах, ты, старая известь, — произнёс стражник, вернувшись в панцирь. — Чего припёрся?

— Вот так и появляются стражники без головы, — пожурил Тордрет сородича. — Проводи нас в рудник.

— Тебе, старый, сталактит на голову свалился? — продолжал грубить стражник. — Ни-ко-го не пус-кать. Помнишь такие слова? Чё, думаешь, я стою тут?

— Со мной рыцари… — многозначительно произнёс Тордрет, будто намекал на что-то.

— Что с того? Давайте, разворачивайтесь и идите… туда, откуда пришли, — отмахнулся стражник.

— Когда ты прибыл из Архипелага? — спросил Тордрет.

— Уже год, как здесь тружусь, — уверенно ответил стражник.

— Быстро зови Галатана, не то отправишься обратно вплавь, — пригрозил Тордрет, вытягивая толстый чешуйчатый палец.

— Ладно, ладно, — сбавил тон стражник. — Сейчас позову, ждите здесь.

Мы кинули баулы на землю и присели в ожидании.

Глава тринадцатая. Древний секрет

Стражник вернулся через тридцать минут с другим тенебрийцем в латах. Появившийся имел такие же клыки, как у нашего спутника, но был явно моложе.

— А, Тордрет! — воскликнул он, завидев знакомого. — Я-то думаю, что за старую плесень прибило к нашим берегам! — тенебриец раскинул руки и обнял сородича. — Давно ты не заходил в гости.

— Дела, Галат, дела… — сказал Тордрет. — Так и будем стоять у прохода или уже войдём внутрь?

Галатан внимательно осмотрел членов отряда.

— Ну, пойдём, пообщаемся, раз есть о чём, — ответил он.

— Был же приказ никого не пускать, — произнёс стражник.

— Мы могли бы тихо пройти. Ты бы и не заметил, — сказала Лиллет.

— Кого пускать — решать мне. Ты опять спал на посту? — пристыдил Галатан стражника. Тот спрятал глаза. — Буду проверять тебя каждые два часа. Услышу храп — мигом возьмёшься за кирку! — склонив голову, стражник отошёл в сторону от прохода.

✺ ✺ ✺

Галатан завёл нас в пещеру, где была навалена куча хлама, пройдя чуть дальше, мы зашли в тупик. Тенебриец подошёл к стене и толкнул её рукой. Каменная плита, поднимая пыль, отъехала в сторону.

Внутри располагался целый черепаший город. Таким я и представлял его, когда рассматривал горы вдали.

Мы проходили через множество округлых зданий, выточенных из горной породы, каменных мостов, соединяющих стороны глубоких ущелий, обширных площадей, где находились лавки местных купцов и проходов, ведущих куда-то вглубь. Все строения являлись единым целым с горой, выточены, точно профессиональным скульптором. Повсюду ходили тенебрийцы, с непомерным любопытством наблюдавшие за гостями другого вида. Тёмное пространство пещеры освещал яркий свет, взглянув на который можно было ослепнуть.

— Откуда этот свет? — спросила Лиллет. — Магия?

— Отнюдь, — ответил Галатан. — От магических артефактов мы избавились сразу, как только её поразили демоны.

— Тогда объясните, — произнёс Димитрий. — Свет не похож на горящее масло.

— Друзья, это не магия, это наука! — гордо ответил Тордрет.

— Мой старый друг прав, — поддержал Галатан. — Наука. Возможности, которые мы получили ценой жизни наших предков. Когда-то мы заряжали камни магией света и не знали бед, но потом пришлось искать альтернативы. Пробовали, как люди, освещать пещеры огнём: длительность жизни сократилась из-за нехватки воздуха, да ещё и пещерные твари повадились утаскивать молодых и неопытных. Мало света дают ваши лампы, очень мало. Тогда мы прибегли к более радикальному методу — впустили свет солнца, пробили трещины. Ох и разозлилась же тогда гора, — сказал он с сожалением. — Помощь пришла откуда не ждали, Нааргрим подарил нам технологию, а Хаерхолл помог реализовать, — Галатан похлопал Тордрета по плечу. — Старейшины Архипелага злились, когда старина Торд затеял авантюру с другими видами. Теперь этот тенебриец считается мудрейшим из ныне живущих. Расскажи им.

— Хватит лести, Галат, — застенчиво сказал Тордрет. — Суть задумки Нааргрима заключалась в том, чтобы преобразовать некоторую силу в энергию. Самолично я не участвовал в проекте, ведь я историк, а не инженер. Конструкцию изготовили учёные Хаерхолла… — Тордрет тяжело вздохнул, видимо, вспомнив случившееся. — Из серебра и меди, добытых в руднике, они соорудили преобразователь, который находится на далёкой глубине под нашими ногами. Это гигантский цилиндр с длинными серебряными стержнями. Бурные морские волны заполняют его через искусственный ров, проложенный сквозь скалу. Напор воды выталкивает стержни, создавая сильнейшее давление в полом механизме. Когда волна уходит, чтобы вернуться с новой силой, стержни падают обратно, отдавая всю свою энергию в пластины, созданные из обработанных руд — галенита и пирита. Образуется некий заряд, переходящий по медным полосам в нагревающийся сплав металлов. В итоге сплав раскаляется и ярко светится, а стекло, окружающее его, рассеивает свет по чертогам рудника.

Мой мозг не осознавал сказанного, а Тордрет принял настолько умный вид, что спрашивать было стыдно.

— Ересь, — произнёс Димитрий. — Хочешь сказать, что свет исходит от расплавленного металла?

— Ты ведь видел, как огонь в кузнице освещает всё вокруг? — спросил Тордрет. — Только сплав металла не плавится, он накаляется, чаще всего…

— Я говорил, что познакомлю тебя с умнейшим, — прохрипел мне Рояра.

— Брат, я ничего не придумал. Только запомнил то, что придумали другие, — скромно сказал Тордрет, подслушав наш разговор. — Нааргрим давно изучил эту технологию, иначе бы они не выжили в пустыне.

— Пришли! — прервал объяснения голос Галатана. — Располагайтесь. Просторные апартаменты для рыцарей.

В комнате лежала лишь куча камней, да висела лампа под потолком.

— Комнат с кроватями у вас нет? — недовольно спросила Лиллет.

— Извините, леди-рыцарь, мы тенебрийцы, камни для нас и кровати, и подушки. Гостей давно не бывало, — ответил Галатан.

— Понятно. Расстелимся по старинке, — сказала Лиллет и вошла внутрь.

Димитрий и Рояра последовали за ней. Я хотел остаться наедине с Тордретом и спросить, видел ли он Уди. Нужно было только уложить мальчишку и дождаться ухода Галатана. «Нужно просить об уединении сейчас», — подумал я, уже открывая рот.

— Вы не получили запрос на прошлой неделе? — опередил меня Галатан. — Нам нужен инженер. Среди них его нет, — указал он на комнату.

— Пойдём, я многое тебе поведаю, — сказал Тордрет, взяв сородича за плечо.

— Тордрет, мы можем поговорить? — нетерпеливо спросил я.

— Позже, Дэвон. Отдохни. Мы будем в соседнем доме, — ответил он, уходя за каменную стену.

✺ ✺ ✺

Отряд сел вокруг карты, разложенной Димитрием в центре комнаты. Рядом стояла палатка со спальниками. Мальчишка сел за ней, подпирая булыжник спиной. Капитан увлечённо прокладывал путь по карте пальцем, предвосхищая поимку некроманта.

Рыжий лес звался рыжим потому, что листья в нём были всегда жёлтыми. Температура леса никогда не опускалась ниже нуля. Окружённый холодными горами он стоял в низменности. Исполинские каменные глыбы защищали его от холода, а болотистая почва извергала неприятные горячие газы, подогревая и без того тёплое место.

Мы с Лиллет вникали в план капитана, а Рояра в это время наблюдал за насупившимся мальчиком.

— Как тебя зовут, парень? — прохрипел он.

— Гаррет, — нехотя ответил парень.

Я пытался заговорить с ним десятки раз. Он всё это время находился возле меня и — с первой же фразы — откликнулся страшному громиле, которого сама смерть испугалась бы.

— Ты чего-то хочешь, Гаррет? — спросил Рояра.

— Хочу… — тихо проговорил парень.

— Чего?

— Хочу убить всех рыцарей!

От этих слов в животе кольнуло. Рыцари, рассматривающие карту, обернулись от неожиданности. Рояра же был невозмутим:

— Хочешь, я тебе помогу?

— Как?

Рояра зачерпнул с пола горсть мелких камней и присел напротив парня.

— Смотри, вот это — твоё войско, — скахал он и разложил несколько камней перед мальчиком. — А это — моё, рыцарское…

Дракон-инквизитор развеселил парня. До этого момента не было видно улыбки на его лице. Сейчас же он полностью погрузился в игру, придуманную Роярой.

Лиллет и Димитрий вернулись к обсуждению плана, вглядываясь в мельчайшие детали карты. Появилась возможность по-тихому улизнуть для разговора с Тордретом, чем я и воспользовался.

✺ ✺ ✺

Галатан сидел за каменным столом, держась за голову. Тордрет стоял над ним. Заметив движение, он медленно повернул голову ко мне.

— Проходи, Дэвон, ты вовремя, — сказал он. — Что ты хотел спросить?

— Мы можем поговорить наедине? — спросил я.

— От Галата нечего скрывать, мой юный друг, — ответил Тордрет. — Он уже всё знает, включая твоего таинственного знакомого. Как я полагаю, мстителя Светочу. Духа, безуспешно пытающегося, по легенде, восстановить справедливость. О котором, думается, Димитрий не должен слышать.

«Какого чёрта…» — послышался шёпот Уди.

— У нас есть предложение, — подхватил Галатан. — Ты обладаешь кинжалом, способным уничтожать демонов. Он выкован из стали преисподней, откуда пришла эта нечисть, — сказал он и встал, подойдя ко мне. — У нас тоже есть секрет, о котором не должны узнать рыцари. И ты можешь помочь нам его сохранить.

— Я слушаю, — с недоверием сказал я.

— Мы переплавим кинжал и нанесём наплавку на твой меч, который когда-то принадлежал мне, — начал объяснять Тордрет. — Это займёт не более часа. Пещерные черепахи — опытные кузнецы. Затем ты убьёшь демона в недрах горы.

— Демона?! — удивился я. — С обычным бы противником справиться, а они говорят про демона.

— И не простого демона, — сказал Галат. — Могучее исчадие ада — альтсмона. Он был спокоен с самого своего появления, но последнее время зашевелился. Из-за его телодвижений гора норовит упасть нам на головы. Если о нём узнают рыцари, войны не избежать.

«Какого… чёрта? — повторился голос барда. — Дэвон, ты парень хороший, рад был пожить у тебя в голове… Я, конечно, посмотрю, как тебя раскидает по камням, но без удовольствия». Мой рот онемел, а тело застыло. «Они надо мной просто подшучивают», — вертелось у меня в голове.

Ты не волнуйся! Вместе с тобой пойдёт отряд тенебрийцев — опытные воины с крепчайшими панцирями! — поддержал Галатан.

Он похлопал меня по плечу и вышел из помещения.

— Помни, Дэвон, об этом никто не должен знать, — тихо сказал Тордрет. — Ты победишь. Я видел в тебе силу, способную уничтожать зло, и твою непоколебимую стойкость. Бой будет сложным, победа будет сладкой, но ты должен принять заранее, что об этом не узнают ни твой орден, ни твои друзья, ни твоя родня. Мы здесь, в руднике, будем чествовать тебя как героя, но больше никто и, скорее всего, никогда.

Тордрет похлопал меня по другому плечу и тоже направился к выходу.

— Не уходи отсюда, скоро тебя проинструктируют, — произнёс он, закрывая дверь.

Меня ждала смерть в обоих случаях. Зато в битве я бы умер героем. Поэтому было принято решение остаться и ждать неизбежного.

✺ ✺ ✺

В помещение вошёл тенебриец средних лет, закованный в броню.

— Иди за мной, — грубо сказал он.

Я поднял меч, который мне принесли пару минут назад, и направился вслед за ним. Теперь двуручный меч поблескивал золотыми жилами. Мы прошли в центр города и завернули в тёмный коридор. Здесь ждал ещё десяток полутораметровых черепах-воинов в доспехах. Каждый был вооружён щитом и острым копьём.

— Ну, ребята, пока не выступаем, — громко произнёс тенебриец, забравший меня. — Благородному рыцарю нужно всё разжевать.

Послышался гул шёпота среди отряда, сопровождавшийся ужимками и смешками.

— Так вот тебе инструктаж, господин рыцарь, — надменно сказал тенебриец. — Мы спустимся к древнему демону и вонзим ему в голову твою зубочистку. Не понимаешь, почему у тебя зубочистка в руках? Потому что эта тварь тридцать метров ростом. Он не увидит, как мы его убьём, потому что у него нет глаз. Он не сможет нам помешать, потому что его руки и ноги прикованы к горе цепями. За это наши предки гибли в схватке с ним сотнями, если не тысячами! И всё из-за того, что людишки вроде тебя решили лишить нас магии. Но мы справились сами. Как всегда. Тянули магию из этого ублюдка, появившегося из ниоткуда. Сегодня вновь справимся сами. Отдай мне меч, — сказал он, протянув руку вперёд.

— Тордрет и Галатан поручили мне это задание, — ответил я.

— Не так. Они сказали тебе принять участие, — настаивал тенебриец сквозь скрежет зубов. — Просто отдай меч — и сможешь стать свидетелем подвига.

— Мне сказали убить демона, — не хотел уступать я.

— Лучше не испытывай моё терпение, человек. Вы всю свою жизнь только и делаете, что ошибаетесь, — со злобой произнёс тенебриец.

— Да отдай ты ему меч, пацан, — послышался голос из отряда.

Я заглянул в прищуренные глаза капитана тенебрийского отряда. В них отражалась только злоба и ожесточённость. Он был настроен серьёзно. Биться с ними не имело никакого смысла, поэтому я вложил меч ему руку.

— Молодец, а теперь наблюдай, — произнёс он.

Отряд направился вниз по неотёсанному пещерному коридору. Мы спускались на сотни метров вниз. По пути было слышно, как где-то наверху с грохотом смещались камни, а от движений горы нам на головы сыпалась пыль. Возникало ощущение, что камни скоро рухнут и завалят нас. Наш путь освещал только небольшой масляный фонарь, который держал один из тенебрийцев.

Наконец впереди показался свет. В нос стал бить неприятный запах серы. Мы вошли в обширное полое пространство, примерно по пятьдесят метров в глубину, ширину и высоту, прорубленное очень искусно. Это не походило на дело рук живого существа, скорее, кто-то невероятно огромный вырезал это место, как дырку на листе бумаги. Думаю, это была магия, в которую я раньше не верил.

Серный запах исходил от чудовища, прикованного к противоположной стене. Лампа, подобная тем, что висели в руднике, освещала массивное тело. Перед нами предстал тридцатиметровый альтсмон с тёмно-красной кожей, пронизанной светящимися жилами.

Его общий вид напоминал человека: те же ноги, те же руки и голова — однако в ней были отличия. Мышцы имели невероятно большой объём. Он выглядел как самый атлетичный рыцарь. Грудь, ноги по колено и плечи закрывал необычный монолитный доспех, выкованный в аду. Из головы торчали гигантские, закрученные рога. Глаза отсутствовали, как и веки, вместо них зияли две мясные дыры. Кто-то очень сильный вырвал их из глазных яблок. Под ними — задранный кверху нос, широкие ноздри которого жадно втягивали воздух и выпускали серные потоки. Снизу, над прямым квадратным подбородком, угрожающе торчали четыре гигантских клыка — по два из верхней и нижней челюстей.

Никакой реакции на наше появление не последовало; по всей видимости, он спал. Чтобы я не сбежал в страхе, капитан приказал нескольким бойцам закрыть проход камнем, лежащим рядом.

— Не подходите близко, сейчас я с ним быстро расквитаюсь, — произнёс тенебриец, медленно двигаясь к демону.

Он поднялся по длинной лестнице к руке монстра, осторожно забрался на неё и направился к голове. На плече он вытянул руки и, схватившись за рог, начал карабкаться, как по ветвям дерева, на красную черепушку. Капитан схватил меч двумя руками, поднял над плечами, опустив лезвие вниз, и что было силы обрушил удар, пронзив голову демона.

— У-У-У, — послышался хриплый вой гиганта.

— Альтсмон убит мной, капитаном отряда Дэви! — гордо крикнул тенебриец, празднуя победу.

Отряд рукоплескал своему командиру, но неожиданно вой демона вновь окутал пещеру.

— Я чую… — вылетели громогласные слова из красного рта.

Его рука разорвала многотонную цепь и направилась к голове. Капитан безуспешно дёргал меч, пытаясь вытащить его из крепкого черепа.

— Я чую твой мерзкий запах, Гизэль! — пронёсся демонический голос сквозь пространство.

Рука альтсмона сомкнулась на капитане. По огромному красному телу полилась река крови. С сокрушительным грохотом и треском металлических цепей гигант оторвался от стены. Он шёл прямо на нас, повторяя оглушающую фразу: «Где ты, Гизэль?!»

— Копья наизготовку! — надрывисто крикнул один из тенебрийцев.

Отряд направил копья вверх, головы и конечности воинов провалились в панцирь настолько, насколько это представлялось возможным.

«Беги, Дэвон! — крикнул в сердцах Уди. — Налево!»

Слева лежала груда камней, за которой можно было спрятаться, чем я и воспользовался.

Взмахом руки альтсмон смёл десять тенебрийцев, окрасив пещеру кровью. Некоторые из них оставались в руке и истерично кричали, взывая о помощи, молясь всем богам.

— Как давно я ничего не ел, — произнёс демон, поднося бедолаг ко рту. Он закидывал их по одному к себе в пасть, будто зёрна гороха.

На земле лежали раскуроченные трупы тенебрийцев, разбитые панцири, погнутые щиты и сломанные копья. Ужасное зрелище, появившееся после одного ленивого удара. Да и ударом его взмах нельзя было назвать, больше походило на то, что он смахнул назойливых насекомых. Доев последнего тенебрийца, альтсмон повернулся к груде камней. Я сразу занырнул обратно за кучу, вжимаясь в неё, как можно сильнее.

— Гизэль, не прячься от своей участи, брат мой, — произнёс монстр, стряхивая камни с верхушки моего убежища.

Мелкие и средние камни падали на шлем, создавая звонкий металлический звук. Я не мог сдвинуться с места, непередаваемый ужас сковал тело.

«Соберись, Дэвон! У меня есть план, — произнёс Уди. — Я отвлеку его, а ты попробуй запрыгнуть на его руку!»

— Эй, громадина! — послышался голос барда издалека.

Я выглянул из-за кучи. Уди поднял изогнутый щит и бросил его в сторону монстра.

— Слабо сразиться со мной?! — выкрикнул ворон.

— Ещё одна букашка, — произнёс альтсмон, встав в полный рост.

Демон поднял руку и с грохотом ударил о землю в то место, где стоял Уди. Бард превратился в ворона и мгновенно оказался в другом месте, уже метая копьё.

— Какая юркая мелюзга! — произнёс альтсмон, выкидывая следующий удар.

Уди перемещался раз за разом, вынуждая демона крошить камни под ногами. Я собрал всю волю в кулак, и когда рука демона обрушилась рядом, раскидывая ударной волной мелкие камни, я ринулся на неё, ловко запрыгнув на кулак. Демон быстро его разжал, и я оказался в ладони, лёжа на лопатках. Демон выпрямился, поднеся руку к своему лицу.

— Ты не Гизэль! — крикнул он, обливая меня смердящими слюнями. — Почему на тебе его запах?!

— Не имею понятия, о чём ты говоришь! — ответил я.

— Тогда ты мой десерт.

Ужасная пасть монстра распахнулась, приближаясь всё ближе.

— Стой! — подлетел Уди, встав на ладони передо мной. — Мы поможем найти твоего брата!

Пасть демона сомкнулась, и он отдалился от ладони.

— Его шёпот хуже любой отравы, — произнёс демон. — Он предал меня, предал легион и улизнул через портал! Трус!

— Согласен с тобой, — дружелюбно произнёс бард. — Меня зовут Уди, а это Дэвон. А как тебя величать?

— Моё имя Сагорт, — ответил демон, успокоившись. — Я веду легионы туда, куда покажет Люцифер. Мой брат предал меня, забрал легион и отправился в этот мир. Его шёпот лишил меня зрения. Теперь вокруг одна тьма… — демон на мгновение задумался, после чего его лицо стало яростным, как прежде. — Если вы слышали Гизэля, значит служите ему! — меня вновь окатило слюной.

— Нет, Сагорт, непобедимый владыка легиона, — Уди театрально опустился на колено. — Мы служим только тебе.

— Я не стану служить демону! — вырвалось у меня.

— Демону? — удивился Сагорт. — Так вы меня называете? В своём мире мы единственный, бессмертный вид, захватывающий и правящий другими. Демоны… Интересно! Мы называем друг друга, — из горла Сагорта вырвался неприятный гортанный звук, чем-то похожий на «Ахраирс». — Ваш язык настолько примитивен, что я познал его за доли секунды пребывания в этом мире.

— Прошу простить моего друга, Сагорт, — произнёс Уди, махая мне рукой, чтобы я сел на колено. — Мы будем служить вам верой и правдой.

— Собрать легион из жалких существ, — задумчиво произнёс альтсмон. — Хороший план. Сделаю тебя своим советником по делам этого жалкого мира.

— Для меня честь получить от вас такой авторитетный титул, — продолжал льстить Уди. — Я готов собрать армию и убить Гизэля по вашему желанию.

— Принеси мне его голову, — сквозь зубы произнёс демон.

— Всенепременно, — ответил Уди. — Для этого нам нужен будет меч, торчащий в вашей голове. Только им мы убиваем демонов.

— Я чувствую эту материю, клинок из нашего мира, — произнёс демон, потянувшись рукой к мечу.

— Осторожно! Сломаете, милорд! — остановил демона Уди. — У вас слишком могучие пальцы. Разрешите, мы сами.

— Забирай, — буркнул Сагорт. — Только ты. Второй будет ужином. Сильно я проголодался.

— Постойте, — встрепенулся Уди. — Я мыслитель, а он воин, оставьте его жалкую жизнь для моей защиты.

— М-ф, — выдохнул демон серу. — Пусть живёт.

— Твой Гизэль, случайно, не Азазель? — спросил я.

— Ха-ха-ха, — разразился демон смехом. — Посмотри на меня! Я само величие, мой кровный брат не может быть шавкой вроде Азазеля!

— Простите моего нетерпеливого телохранителя, — вступился Уди. — Недавно он сразил Азазеля и возомнил о себе невесть что. Вы поистине могучий демон! Вас даже не берёт собственная сталь. Думаю, ваш брат такой же. Подскажите жалким смертным, как его сразить?

— Есть только один способ победить верховного демона! — гордо произнёс он. — Ты должен вонзить лезвие в шею, прямо под его черепом!

— Премного благодарны, хозяин! — сказал бард. — Сейчас Дэвон заберёт меч. — Уди настырно подмигивал, намекая на возможность избавиться от альтсмона.

— Нет, — прозвучал ответ Сагорта. — Сперва пусть поклянётся в верности.

— Конечно, хозяин. Дэвон? — обратился ко мне Уди, показывая рукой, что я должен склониться.

Я вновь встал на одно колено и начал произносить клятву, постепенно снижая громкость голоса:

— Я, Дэвон, клян…

— Что? Я не слышу! — рявкнул демон.

— Я, Дэв…

— Не слышу!

— Простите его, хозяин, — вступился Уди. — Его голос меркнет перед вашим величием, поднесите нас ближе.

Демон подносил ладонь всё ближе к лицу, пока мы не оказались у его огромного круглого уха.

— Я, Дэвон, клянусь служить верой и правдой Господу! — громко произнёс я, прыгнув на плечо демона.

— Подлые букашки! — заревел Сагорт. — Прислужники Гизэля!

Его рука потянулась за мной, я повторил трюк капитана, забравшись по скрученному рогу на голову монстра. Всем телом я бросился на меч, буквально вырвав его из макушки. Забрав меч, я приземлился на зад и покатился по его затылку вниз. Так я очутился на вороте демонической брони. Рука вот-вот схватила бы меня. Я оттолкнулся от ворота и воткнул меч прямо под череп демона.

— АРРРР! — пронзительно завопил Сагорт, от боли расставив руки в стороны.

Он упал на колени, мышцы по всему телу бились в конвульсиях. Через несколько секунд его тело свалилось, с грохотом разбивая камни под собой. Стены пещеры покрылись трещинами, камни падали вниз со всех сторон.

«Бежим!» — послышался голос Уди в мыслях.

Встревоженно я бросил взгляд на проход, ведь его закрыли тенебрийцы. Моей радости не было предела — падение гиганта оттолкнуло камень в сторону. Я вытянул меч, покрытый кипящей демонической кровью, и побежал что было мочи по обваливающемуся коридору. Тренировки Димитрия не прошли даром. Моего прежнего запаса сил не хватило бы и на полпути, но сейчас я преодолел сотни метров вверх в полном обмундировании, и меня даже не стошнило.

На выходе из туннеля уже ждали Галат и Тордрет, в окружении десяти воинов. Посмотрев мне в глаза, Галатан произнёс:

— Сложи оружие, Дэвон.

Глава четырнадцатая. Ожившие топи

Меня отвели в лабораторию где-то на глубине рудника. Вдоль стен стояли высокие шкафы, полки которых заполняли множество банок, наполненные омерзительными многоглазыми зубастыми тварями или видоизменёнными органами разных цветов.

По приказу Галатана я снял доспехи. Мои руки и ноги намертво привязали к креслу, а голову закрепили в железном шлеме без забрала.

— Не беспокойся, Дэвон, — произнёс Тордрет. — Галат проверит тебя на заражение и отпустит… Надеюсь.

Галатан достал ящик с инструментами и бросил его на стол возле кресла.

— Я тоже своего рода учёный, — заявил он. — Пришлось изучать местных тварей, мешающих нам продвигаться по руднику. Изначально их тут не было. Гору населяли мирные паучки, червячки да разные многоногие твари, — говорил он, раздвигая мне веки каким-то расширяющим инструментом. — Проблемы начались при первых попытках поглотить магию демона. Насекомые увеличились, стали жутко злобными, кровожадными. Но это ещё ничего, щитом и мечом мы прогоняли их в бездну. Через сотню лет мутации стали проявляться уже у нас. Замечал, что клыки есть не у всех черепах? Да, замечал… — сказал он, внимательно разглядывая мой рот. — Они есть у всех тенебрийцев старше пятидесяти. Мы начали становиться его подобием и вовремя оборвали связь с тёмной магией. Но некоторые наши сородичи до сих пор блуждают там, на глубине, куда не проходит свет.

Из-за стен лаборатории послышался гул ветра, блуждающего по расщелинам. — Сейчас будет больно, Дэвон, прояви немного терпения, — сказал Галат. Он достал длинную иглу со склянкой на конце и воткнул её в мою руку. Боль была невыносимой, я почти заскулил, но не пытался вырваться. Почему-то казалось, что так нужно. — То, что ты сделал, безусловно, подвиг. И мы обязаны помочь тебе прийти в себя, прежде чем отпускать. Возможно, ты в порядке. Однако если это не так, и демонические мутации начнут проявляться за пределами рудника, твои друзья рыцари, не моргнув, лишат тебя головы. Так же, как и нас, если узнают, что натворили тенебрийцы в прошлых веках. На сегодняшний день легенда о подвиде клыкастых черепах живёт в мыслях людей. Пусть так оно и остаётся.

«Правду молвит, — произнёс в голове Уди. — Такие, как Димитрий, расправятся с любым, кто им не выгоден».

— Буквально пять минут, Дэвон, — сказал Галатан, сливая кровь в склянку, стоящую на открытом огне.

Несколько минут он перегонял кровь из одного сосуда в другой, иногда перемещая её через стеклянные трубки и добавляя различные жидкости.

— Готово! — произнёс тенебриец, опрокидывая склянку из смеси жидкостей себе в рот.

Около минуты он не отрывал от меня взгляда. Причмокивая губами он смаковал выпитое во рту.

— Ты свободен, Дэвон, поздравляю! — радостно произнёс Галат и вышел из лаборатории.

— Фух! — выдохнул Тордрет. — Я искренне рад, что всё обошлось.

Он спешно снял с меня ремни и открепил шлем.

— Возвращайся к остальным, отдохни, — сказал он. — Мы вычистим и подрихтуем твои доспехи с мечом. Утром ты их получишь в лучшем качестве. И не беспокойся о тайном друге. Считай, что мы про него уже забыли.

«Слушай, Дэвон, — обратился Уди. — Эти ребята напрягают меня не меньше Светоча». И я был с ним согласен.

«Я убил альтсмона! Древнейшего демона! Но ни одна живая душа об этом не узнает», — сокрушался я о несправедливости.

Вернувшись к палатке, я увидел, что все уже спали, даже дежурящая Лиллет. Хотя после ночи в Хаерхолле это не удивляло. Я прилёг на бок и моментально погрузился в сон.

Утром тенебрийцы снарядили нас в дальнейший поход. Выдали пайки и расходники. Мои начищенные доспехи блестели как никогда раньше, а лезвие меча заточено так, что можно было разрезать камень. Рояра подошёл к Тордрету и обратился:

— Вы возьмёте парня? — спросил он, указывая на стоящего неподалёку мальчишку. — Ему не место в нашем жестоком путешествии.

— Ох, брат… — печально сказал Тордрет. — В Хаерхолле пригодился бы подмастерье, но не сейчас. Придётся восстанавливать орден и очищать собор от демонических осадков. Это не менее опасное место для молодого ума.

— Понимаю, — прохрипел Рояра. — Может, его примут в руднике?

— Тенебрийцы не воспитают человека. Новорождённых черепах почти сразу отправляют в море, на Архипелаг, — ответил Тордрет. — Там они растут и проходят распределение по континентам. Родители из местных такие же, как из тебя бард.

— Жаль… — тихо сказал Рояра.

— Не печалься, Рояра. Впереди ещё много человеческих поселений, парню будет, где остановиться, — обнадёживал Тордрет. — Да и в просак он с тобой не попадёт.

— Ты всегда оптимистичен, Тордрет, — сказал Рояра. — И всегда прав.

Тордрет схватил друга за руку и прижался плечом.

— Прощай, брат! Лёгкого вам пути, — произнёс он.

— Прощай. Надеюсь, Хаерхолл станет прежним, — ответил Рояра, похлопав тенебрийца по панцирю.

Тордрет помахал остальным и удалился. Несколько тенебрийцев-воинов сопроводили нас к выходу на обратной стороне горы. В глаза ударил яркий солнечный свет. Перед взором предстал Рыжий лес.

Долина чуть ниже выхода из рудника была плотно засажена деревьями, верхушки которых покрывала жёлто-оранжевая листва. С этого ракурса виднелась дорога, густо усыпанная листвой, уходящая далеко за горизонт.

Когда мы спустились в лес, я понял, почему этой дорогой никто не ходит. Под кронами деревьев стало душно, влажно и темно. Листья не пропускали солнечные лучи. Запах стоял такой, что свыкнуться было почти невозможно. Съеденная еда без конца просилась наружу. Под ногами то и дело попадалось что-то скользкое, неприятно мягкое и липкое.

Осложняло ситуацию то, что мы не могли зажечь факел. По словам Димитрия, неприятный воздух, заполняющий пространство, мог запросто вспыхнуть.

Пешком до пограничной заставы через Рыжий лес никто не ходил. Горный хребет в этом месте обычно обходили с запада. Наш прямой путь должен был занять меньше времени. Однако эти дни длились невыносимо долго. Не из-за скуки, а из-за бесконечного потока активности.

Запах, освещение и ландшафт оказались нашей меньшей проблемой. Тьма мертвецов не оставляла нам времени отдохнуть. Они постоянно нападали — когда мы шли, ели, спали, купались по очереди в мелких лужах. Некоторые восставшие торчали в трясинных водоёмах, агрессивно размахивая руками, иногда встречались мертвецы, в которых проросли ветки деревьев, из-за чего они не могли двигаться.

Один из таких подавал признаки разума: «Мама, мама», — говорил он завывающим голосом. Мы пытались его изучить. Я протянул ему руку, а он схватил её как обычный безумный мертвец. Остальные опыты тоже не увенчались успехом. Оказалось, что, кроме этого слова, он ничем не отличается от остальных. Лиллет сказала, что это ошибка ритуала.

Сжигать ожившие трупы мы опасались, по той же причине, по которой шли в темноте. Оставалось сбрасывать их в трясины и ямы.

Теперь по ночам на дежурстве оставались двое. Я сидел с Лиллет, Димитрий с Роярой. Всё дежурство проходило в полном молчании, потому что мертвецы словно слышали любой шорох и шли на него.

В одно из дежурств, краем своего сонного глаза, я увидел свет. Лагерного костра, как повелось, у нас не горело. Да и сияние было другое, лазурное, переливающееся перламутровыми цветами. Я посмотрел на Лиллет, чтобы понять, не сошёл ли с ума. Она пристально всматривалась в свет. Повернувшись, она молча указала пальцем на свечение, вытаскивая другой рукой молот. Я поднял меч, и мы, пригнувшись, пошли вперёд. Из сияния прямо перед нами сформировались две фигуры. Мы приготовились к бою, приняв стойки.

— Опустите оружие, храбрые рыцари, — произнёс таинственный женский голос.

Из света перед нами появились две прекрасные призрачные дриады. Так же, как и дриад Высокого леса, их обвивало множество растительности, такой же нематериальной, как их тела. Их лица выглядели молодыми и опечаленными.

— Мы не хотим вам зла, — произнесла одна из них.

— Мы должны вас предупредить, — произнесла вторая.

Их голоса будто жалобно угасали.

— О чём? — спросила Лиллет.

— Впереди только смерть, — ответила первая.

— Да, с-с-смерть, — произнесла вторая.

— Весь наш путь — сплошная смерть, — сказала Лиллет.

— Ты не понимаешь, впереди с-с-смерть ждёт вас, — сказала первая.

— Мы чувствуем среди вас любовь дриады, — сказала вторая.

— Мы должны вас предупредить, — вновь заговорила первая.

— Так предупредите нормально, — рявкнула Лиллет. — Кто вы такие?

— Мы дриады, — ответила первая.

— Хранительницы ум-м-мершего леса, — сказала вторая.

— Так что там впереди? — настойчиво спросила Лиллет.

— Плохо… — начала первая, но вторая её перебила.

Лицо второй призрачной дриады, стоящей ближе к Лиллет, изменилось. Покрылось морщинами, волдырями и ушибами. Из-под её лазурных губ выглянули чёрные гнилые зубы.

— Вас ждёт проклятый род Вах! — крикнула она. — Гори он ярким пламенем вместе с людским!

— Зря вы пришли с вахаирцем, — произнесла первая.

Она стояла передо мной. Я перевёл взгляд на неё и узрел ужасающее лицо. С головы дриады пропали волосы, голова сбоку была пробита чем-то тяжёлым, а левая глазница заполнена призрачными опарышами.

— Свою обязанность перед родом мы выполнили, — злобно прошептала вторая.

— Теперь пришло время возмездия! — крикнула первая.

Прямо из её головы возникло лезвие гигантского топора. Я рефлекторно уклонился и оно воткнулось в землю. «Подъём!» — закричала Лиллет, отбиваясь от ожившего монстра-вахаирца. Рояра и Димитрий быстро среагировали, выскочив нам на помощь. Мальчишка тоже проснулся. Он бегал следом за Роярой, мешаясь тому под ногами.

В проникающем сквозь слои листьев лунном свете показались десятки мертвецов. Вперемешку с людьми шли вахаирцы. Гиганты ростом почти два с половиной метра были гораздо сильнее человеческих восставших. Слава Богу, они оставались столь же неповоротливыми. Пока высоченный мертвец доставал топор, застрявший в земле, я отрубил ему ноги и голову. Затем срубил и руки, оставшиеся висеть на рукояти.

Отряд обзавёлся опытом уничтожения слуг некроманта, мы справлялись с ними играючи. В этот раз волны мертвецов шли накатами, не давая передышки. Битва продолжалась до самого утра. Мышцы невероятно гудели, спина гнулась и ныла под тяжестью баула, а глаза самопроизвольно закрывались. Но возможности отдыхать не осталось. Некромант где-то рядом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Лиллет у Рояры.

— Обычно. К чему этот вопрос? — переспросил он.

— Тебе пришлось рубить своих предков, — сказала Лиллет. — Должно быть неприятно видеть свой род таким.

— Для меня нет разницы между людскими восставшими и трупами Вах, — ответил он. — Их души уже предстали перед богом.

— Правильно мыслишь, сир Рояра, — поддержал Димитрий. — Наши тела лишь оболочки душ. Будь эти трупы наполнены душами и мыслями тех, кто жил раньше, некромант не смог бы их оживить. Мы сражаемся с пустышками, с тёмными силами, управляемыми рукой чёрного мага.

— А мне как-то неприятно разбивать их черепушки, — сказала Лиллет. — Где-то среди них должен быть мой дед и дед моего деда. А мне приходится колотить их молотками…

— Лучше беспокойся так за живых, — прохрипел Рояра. — Они тоже чьи-то родственники.

— Да нет, поколотить какую-нибудь сволочь, это благое дело. А главное приятное, — ответила она.

— Сложная ты личность, — сказал Рояра.

К вечеру мы вышли на туманное побережье. Справа стоял небольшой деревянный домик, из окна которого лился свет. Мы подошли к высокой двери и Димитрий нетерпеливо постучал. Дверь со скрипом открылась, из неё выглянул чумазый, тощий, высокий мужчина, лет сорока.

— А! Гости у двора, — радостно воскликнул он. — Я думал, опять какая-нибудь гнида докучает… Вы проходите! Я как знал, на стол накрыл.

Он распахнул скрипучую дверь, приглашая нас в дом.

— Благодарю за гостеприимство, — сказал Димитрий. — Но нам бы переправиться через озеро. — Незнакомец указал пальцем на воду.

— Так вы в правильную дверь постучали, — сказал мужчина. — Только не озеро это, а болото дремучее. Я тут паромщик. Мой отец был и его отец, и бабка его. И дети мои будут!

— Может, тогда переправишь нас? Мы спешим, — настаивал Димитрий.

— Не. Без ужина никуда не пойду, — ответил паромщик. — Так что-либо заходите, либо попробуйте перейти. Только сгинете вы там, зуб даю!

— Хорошо, — согласился Димитрий. — Разделим с тобой трапезу.

Мужчина заулыбался, его рот заполнял ряд чёрных полусгнивших зубов.

— Прошу к столу, гости дорогие! — он указал на комнату внутри дома.

Как только мы вошли в дом, наши глаза заслезились от запаха. Гнилостный запах Рыжего леса не шёл ни в какое сравнение с тем, что витало в этой хижине.

В доме было крайне бедно. В проходе к комнате не наблюдалось никакой утвари, ни картин, ни икон на стенах, лишь скрипучие половицы под ногами. Посреди комнаты стоял стол с лежащей на нём жареной крупной крысой. Вдоль дальней стены, под окном, располагалась лавка. Слева от стола у стены находился вертел с остывшими под ним углями. В ведре рядом с вертелом, от шагов подрагивала мутная вода. Справа от стола в куче валялась грязная одежда, около которой на стену опиралась длинная плоская доска, наполовину покрытая тиной. За столом стояли всего три табуретки. На одну сразу уселся мужчина.

— Садитесь, усатый господин, — обратился он к Димитрию. — Как наедитесь — поменяетесь.

Димитрий сел на табуретку.

— Не опасно разжигать тут огонь? — спросил он, указывая он на свечи.

— Не, — ответил мужчина. — В лесу всё горит или на болоте, а я между. У меня всё цивильно.

— Вы видели некроманта? — спросил Димитрий.

— Разве ж поймёшь, где некромант, а где ещё кто, — нехотя отвечал мужчина, отрывая куски от крысы.

— Я не вижу у вас тут постоялого двора, — сказал Димитрий. — Думаю, гости у вас тут нечасто.

— Семья Фредсонов владеет этим делом… — мужчина небрежно стал выковыривать мясо из зубов. — С начала времён. Мы никогда не выдавали заказчиков.

— Так всё-таки вы его переправили, — настаивал Димитрий.

— Кого-то переправил, кого-то не переправил, — расплывчато говорил мужчина, продолжая засовывать мясо в рот. — Вам-то какое дело?

— Умирают люди, господин Фредсон. Некромант проводит нечестивые ритуалы, — сказал Димитрий. — Вы должны помочь нам его остановить.

— Называйте меня Боб. Я не брал ни у кого в долг. Если люди платят цену, я их переправляю. Если нет, то добираются своими силами. Больше меня ничего не волнует.

— И сколько стоит переправа, Боб? — спросил Димитрий.

— Об этом позже. Если вы не голодны, освободите место другому, — сказал мужчина, зачерпывая ковшиком грязную воду из ведра.

— Для кого третий стул? — спросила Лиллет.

— Это для моей жены, — ответил Боб.

— Жена, дети, так ты семейный человек, — сказала Лиллет.

— Можно и так сказать. Только пока ещё жену не встретил.

— Думаешь, она появится у твоего болота? — саркастично спросила Лиллет.

— Разумеется! Я завидный жених. Молод, красив, богат. У меня свой дом, земля от горы до горы, своё дело, — уверенно ответил Боб, размахивая крысиной лапой. — Ты, похоже, сама глаз положила! Но я жениться на такой верзиле не стану. Чем пытаться себе выгоду выбить, лучше сядь и поешь. Не твоего полёта птица.

Глаза Лиллет округлились от ярости и изумления.

— Никто не станет жрать твою полусгнившую крысу, идиот, — сказала она.

— Вот как… — Боб положил мясо на стол. — Привыкли вы в своих городах кушать с серебряных подносов, — он поднял взгляд на стоящих перед ним. — Может и мне попробовать? А что, вдруг понравится.

Несколько секунд длилось молчание.

— Цена для переправы следующая, — сказал Боб, вытирая руки о потрёпанную рубашку. — Все ваши драгоценности в мешках, — он указал на баулы с провизией.

— Исключено! — воскликнул Димитрий. — Это будет стоить нам жизни.

— Тогда второй вариант, отдайте мне мальчишку, — указал он на парня, прячущегося за Роярой. — Лишние руки в хозяйстве не помешают.

Рояра схватил Боба за грудки и подтянул к себе. Глаза вахаирца покраснели, изо рта обнажились острые зубы.

— Другое предложение, — гневным голосом сказал он. — Ты нас переправишь и останешься жив.

— Можете меня убить, — улыбаясь, произнёс Боб. В его глазах не было страха. — И вам никогда не перейти через болотные острова. Вы потеряетесь в тумане, повредите плот и утонете. Либо останетесь на одном из проклятых островов.

Рояра тяжело дышал, вглядываясь в глаза паромщика.

— Кстати, чем дольше ты меня держишь, тем хуже высадку я тебе устрою, — сказал Боб.

Рояра расцепил хватку, выпрямился, его глаза вновь стали жёлтыми.

— Забирай мешки, — прохрипел он.

— С ума сошёл?! — воскликнул Димитрий. — Пусть забирает пацана, он нам только мешает.

— Бог не одобрил бы такой выбор, — пристыдил Рояра капитана. Димитрий поставил локоть на стол, прикрыв глаза ладонью. — Забирай провизию, но оставь нам по пайку и факелу. Нас ждёт длинный путь.

— Хороший торг, — радостно ответил паромщик. — Соберу вам котомку!

Он перерыл все мешки, завернул в одну из своих рваных рубашек четыре факела и пять пайков, отдал получившийся мешочек Рояре и выпроводил нас из дома.

На улице шёл дождь. Боб выбежал в кожаной накидке с капюшоном, держа в руках ту самую доску в тине. Он скинул брезент разбухшего, подгнившего плота. Самодельный паром из десятка брёвен, связанный зелёными от тины, рваными, старыми верёвками выглядел, мягко говоря, ненадёжно. Приподняв плот с земли, Боб с силой пнул его в воду.

— Дамы и господа, прошу на борт!

Глава пятнадцатая. Грехи

Паромщик проходил сквозь густой туман с завидной ловкостью. Он знал положение каждого островка, каждого дерева, торчащего из болота. Отталкиваясь доской то ото дна, то от явившегося из тумана клочка земли, он перемещал нас в глубь болота.

Плот прибился к крупному острову.

— Приплыли, — сказал Боб.

— Это не другой берег, — отметил Димитрий.

— Правильно. Дальше моя рухлядь не пройдёт, — сказал Боб. — На другой стороне должна быть куча лодок с прежних времён. Мой батя их ещё ремонтировал.

— Когда он их ремонтировал последний раз? — спросил Димитрий.

— Не помню. Когда жив был, — ответил Боб. — Время мы давно считать перестали. Выбирайте: плывём назад или сходите с плота. Я уже спать хочу.

— Как мы пройдём через острова дальше? — спросила Лиллет. — Ты же говорил, что без тебя мы потонем.

— Так дальше и не болото, — ответил Боб. — Дальше вода чистая. Я свою работу выполнил. Решайте уже!

Димитрий поднялся на ноги и сошёл на берег, за ним последовали остальные.

— Если лодки пробиты будут — залатаете. Деревьев много, и рубить их у вас есть чем, — произнёс он, отталкиваясь от острова. — Желаю вам удачи! — крикнул он, скрываясь в тумане. — В следующий раз будете знать, как грубить незнакомцам! — продолжил Боб, пропав из поля видимости. — Ха-ха-ха!

— Держите оружие наготове, — сказала Лиллет. — Этот лес нас явно не любит.

Посередине острова тянулась широкая каменистая тропа без единой травинки. Создавалось впечатление, что дорогу протаптывали день за днём, хотя путники проходили здесь нечасто. По краям тропы склонялись одинокие сухие стволы, а за ними, в тени, скрывалась буйная, густая роща. На верхушках лысых деревьев сидели вороны, посматривая на нас светящимися голубыми глазами. «Я их не слышу, Дэвон, — произнёс Уди в моей голове. — Они точно ненормальные». Мы прошли вдоль аллеи и увидели у берега пришвартованные лодки.

— Покончим уже с этим, — произнесла Лиллет, ускорив шаг.

Её остановило лазурное свечение, то самое, что мы видели раньше. Перед нами появилась одна из призрачных дриад.

— Какое счастье, что вы нас не послушали, — сказала она измождённым голосом. — Заклятие будет исполнено.

— Что за заклятие? — спросила Лиллет.

— Заклятие мести, — ответила дриада. — Когда-то здесь процветала наша роща, оберегающая лес на том берегу. Люди и вахаирцы устроили в нём бойню, заражая деревья своей злобной кровью. Хранительница пыталась образумить ваших лидеров и послала к ним дриад. Человек не отозвался, а вахаирец пришёл с изуродованным трупом нашей сестры. Три дня нас истязали и пытались подавить нашу волю, — жалобно произнесла она. — И хранительница не выдержала. Она использовала запретное заклятие, забравшее жизни у всех нас. У дриад, у рощи, у леса…

— Простите, я ненавижу своих предков за то, какими они были, — прохрипел Рояра, встав на одно колено.

— Мы стали призраками, — произнесла дриада, не обращая внимания на вахаирца. — Мы ждали, ждали… пока придёт их потомок. И сегодня настал день искупления! — Дриада вскинула голову, будто что-то шепча.

— К чёрту, — сказала Лиллет и бросилась к лодкам. Когда она приблизилась к дриаде, нечто незримое оттолкнуло её назад, положив на лопатки.

— Постой! Отпусти моих друзей! — воскликнул Рояра. — Я отвечу за грехи!

Но дриада продолжала. Ветер накинулся на остров, унося туман за собой. С каждой секундой он усиливался, заставляя деревья трещать под напором. Глаза воронов засветились ярко-синим цветом. Ураган сбивал с ног. Я схватил мальчишку, скользящего по земле, и прижал к груди. Через мгновение всё закончилось. Ветер успокоился, дриада исчезла вместе со свечением, а вороны по-обычному закаркали, всполошённо перелетая с ветки на ветку.

Выдохнув, мы встали, но это был не конец. Земля затряслась, из-под каждого сухого дерева на тропе выползли гигантские руки и начали вытаскивать за собой остальное тело. Из-под земли вылезли около двадцати высочайших вахаирцев в полных чёрных доспехах, похожих на броню Рояры. Все они выглядели живыми, будто только что прибыли из ордена.

Одна яма разверзлась прямо перед нами. Из неё поднялся самый высокий рыцарь, ростом под три метра. На нём не было шлема. Длинные тёмные волосы, будто уложенные лаком, ложились на его наплечник. Зачёсанная назад причёска открывала лоб, а густые чёрные брови акцентировали внимание на сиянии ярко-красных глаз. Над широкой улыбкой, обнажавшей острые резцы, высился длинный прямой нос. В руке он держал двухметровую секиру. Этот вахаирец больше напоминал скульптуру, чем живое существо.

— Вуре вхра ви варохива? — спросил он, почему Рояра с людьми.

— Вхора раори, — Рояра ответил, что мы друзья.

— Раори?! — расплылся в улыбке незнакомец.

— Ха-ха-ха, — над островом разнёсся громкий смех воинов.

— Вурах хи рохва, харва раори? — он спросил, что на груди.

— Крест, — уверенно ответил Рояра.

— Харва! — выкрикнул он какое-то оскорбление. — Какой сейчас год? — спросил грубым, низким голосом вахаирец.

— Тысяча первый от смерти короля-дракона. Пятисотый с присяги дома Вах, — ответил Рояра.

— Вот как… Чёртовы дриады. Значит, вы проиграли, — недовольно сказал гигант.

— Нет, вы проиграли, — прохрипел Рояра. — Из-за жестокости и глупости.

— Ты знаешь, кто я? — горделиво спросил вахаирец.

— Чёрный Коготь, штурм-капитан ордена, — ответил Рояра.

— Верно. Чёрный Коготь не знает поражений, — начал воин. — Подлые дриады заманили нас сюда. Они знали, что мы захотим поиграться… Поганая хранительница произнесла заклятие и земля нас проглотила.

— Дриады — самые чистые существа, ублюдок, — злобно произнёс Рояра. Его глаза покраснели.

На лице штурм-капитана вновь расплылась улыбка.

— Как тебя зовут, воин? — надменно спросил он.

— Рояра.

— Светлячок? Тебя назвали светлячком?! — срываясь на смех, произнёс Чёрный Коготь. До этого момента я не знал перевода его имени. — До чего выродился наш славный орден! Нормальные вахаирцы остались? Или все как ты?

— Я последний, — сказал Рояра.

— Последний?! Как это случилось?! — в ярости спросил командир.

Остальные воины собрались за его спиной. Послышались перешёптывания.

— Обряд больше не проводится, — ответил Рояра. — Род устал от смертей детей.

— Понятно, значит, род жив, — произнёс Коготь, задумчиво почесав подбородок. — Настолько размякли, что лишили себя силы. Но ничего, мы наведём там порядок. Осталось только выбраться из проклятой рощи. Подлая дриада привязала нас к этому месту.

— Это хорошо, — произнёс Рояра. — Вам нет места в новом мире.

— Видишь ли, меня твоё мнение не интересует, — грубо сказал штурм-капитан. — Ступив на эту землю, ты вызвал нас из вечного сна, но это не всё, что придумала эта подлая тварь. Чтобы уйти с острова, мы должны залить его кровью потомка.

Ситуация резко стала напряжённее, чем когда-либо. Вахаирцы взяли оружие в обе руки. Мы приняли боевые стойки. Мальчишка спрятался за ногу Рояры.

— Нам страшно повезло, что потомок оказался слабой человеческой шавкой, — с улыбкой сказал воин. — Я думал перерезать тебе сухожилия, разрезать мышцы и поливать остров, пока ты ещё жив, чтобы кровь свежее была, да и так веселее. Но из уважения к тому, что ты можешь быть прямым потомком кого-то из нас, я тебе даю шанс на быструю смерть, — произнёс Чёрный Коготь, улыбаясь ещё шире и смакуя каждую секунду. — Срежь головы своим мелким друзьям, и я разрублю тебя пополам.

— Этому не бывать, — гневно произнёс Рояра. Он скинул с плеча котомку нам под ноги и прохрипел: «Бегите, друзья. Да поможет вам Господь»

— Ва-а-а, — с оглушительным криком Коготь занёс топор над головой и обрушил всю свою мощь на Рояру.

Дракон-инквизитор поднял косу, заблокировав удар. Столкновение вызвало ударную волну, пошатнувшую деревья в округе. Вороны в страхе улетели прочь. Я схватил упавшего паренька и побежал к лодкам вместе с Димитрием, поднявшим котомку и Лиллет. За нами погнались несколько вахаирцев. Волны воздуха от чудовищной битвы двух воинов толкали в спину, принося за собой ужасающе громкий звук бьющегося металла.

Я обернулся на мгновение и увидел, что Рояра пропал в круге чёрных доспехов. Мы запрыгнули в первую лодку, стоящую на воде. Лиллет вырвала штырь из сырой земли и толкнула лодку вперёд, еле успев запрыгнуть внутрь.

Вахаирцы остановились у берега, будто не могли ступить и шага дальше. Они плюнули в воду в знак презрения и вернулись к битве, отзвуки которой всё ещё доносились. Я услышал, что мальчишка сквозь слёзы повторяет шёпотом одну фразу: «Он победит, он победит»…

Димитрий впопыхах разорвал рубашку Боба, достал факел, а затем кремень из кармана. Чиркнул кремнём о броню и поджёг факел. Я не сразу понял, в чём дело, а вот парнишка сообразил. Он кинулся на капитана, безудержно колотя его по доспехам. Димитрий с остервенелым взглядом пнул мальца ногой в воду. «Что ты творишь?!» — закричала Лиллет. Увидев, что парень тонет, я начал стягивать с себя доспехи. Лиллет бросилась на Димитрия, уже кинувшего факел в сторону острова. Как только факел упал, всю местность мгновенно поглотил пожар. Горела даже прибрежная вода. Лиллет несколько раз ударила Димитрия, но он блокировал все выпады, после чего схватил её за ворот, подтянул к себе и с силой ударил головой в лицо. Она упала к моим ногам. Я прыгнул в воду. Мальчишка уже тонул, кое-как я разглядел его под водой, скорее всего, благодаря пожару. Я вынырнул с пацаном на плече и кое-как доплыл до лодки. Лиллет помогла мне поднять его на борт. Из её носа и губ текла густая красная кровь. Мы сели на другой конец лодки, подальше от Димитрия. Я старался согреть своей одеждой дрожащего мальчика.

Вскоре горящий остров, с которого ещё некоторое время слышались звуки ударов, скрылся за пеленой опустившегося тумана.

Уже около часа мы беспомощно качались в лодке. Проблема заключалась в том, что у нас не было вёсел, да и направление скрывал туман. Лиллет, не переставая, пыталась пронзить Димитрия презрительным взглядом.

— Ублюдок, — с ненавистью бросила Лиллет.

— Вы — два болвана, — надменно произнёс Димитрий. — Нельзя выпускать в мир этих садистов. Я спас империю от новой напасти.

— Он мог бы выжить, — сказала Лиллет.

— Наивная девчонка, — проворчал Димитрий. — Я-то думал, ты уже повидала жизнь, а оказывается, возраст тебя ничему не научил.

— Ребёнок тоже напасть для империи? — спросил я.

— Держать под боком обозлившегося на мир пацана — идея не из лучших, — ответил капитан. — Вот увидите, он заколет кого-то из нас на первом же привале.

— Тебя заколет, и будет прав, — бросила Лиллет.

— Как бы вы ко мне ни относились, я всё ещё ваш капитан, — уверенно произнёс Димитрий. — Поэтому соблюдайте субординацию. Свяжите руки мальчишке. Он напал на меня и теперь имеет статус преступника. Если не подчинитесь, то при первой встрече с орденом вас казнят. Я сообщу о твоём нападении тоже, язычница, а Дэвона сочтут за пособника бунта.

«Вот же скотина, вылезти бы и прямо сейчас перерезать ему глотку, — со злобой сказал Уди. — Жаль, что лодка может перевернуться, и вы тогда утонете. Эх… Скотина.»

— Стукач, — буркнула Лиллет.

Но кроме как подчиниться, мы не могли ничего сделать. Законы рыцарского отряда, собранного по заданию, таковы, что если подчинённый, оставаясь в здравом уме и собственном сознании, нападёт на капитана, его ждёт незамедлительная казнь. Я снял верёвку с борта лодки и не туго затянул ей руки мальчика.

Я старался разговорить пришедшего в себя парня, но он ничего не отвечал. В его холодном взгляде читалось отчаяние.

— Гаррет, парень, ты как? — вновь и вновь спрашивал я. — Гаррет, скажи что-нибудь.

Моргающие глаза мальчика смотрели вверх. Он не обращал на меня внимания. Через пару минут после того, как я бросил попытки, он, не поднимая головы, сказал:

— Он убил друга. Когда я вырасту, срублю ему голову первым делом.

На лице Димитрия не дернулась ни одна мышца. Его безразличный взгляд был направлен в пустоту между нами.

Лодка продолжала качаться из стороны в сторону, убаюкивая мои веки.

Разбудил меня голос капитана. «Свет!» — воскликнул он, указывая пальцем вперёд. Мы обернулись. Сквозь туман пробивались оранжевые круги факелов. Димитрий стал загребать воду щитом, а мы с Лиллет помогали руками.

Оказалось, что свет горел из щелей и окон совсем маленькой хибары на колёсах. Сверху на ней была выложена надпись из деревянных брусков: «Добро пожаловать, славные рыцари!

Пришвартовав лодку к берегу, мы вышли на мокрую траву. Туман остался за нашими спинами. Впереди виднелась поляна, вышедшая из-под гнёта гор. И на этой равнине стояла хижина, к которой не вели дороги.

Димитрий постучал в дверь. Изнутри послышался интеллигентный голос: «Да-да, входите!» Мы вошли в узкое помещение, в котором от стенки до стенки стояли стойка, как в таверне, и пять высоких стульев перед ней. На стене за прилавком висели полки с множеством видов мёда и пива, а также различные настойки с других континентов.

— Присаживайтесь-присаживайтесь, — послышался голос из-под стойки. — Я сейчас к вам присоединюсь!

— Ты нас ждал? — спросил Димитрий.

— А как же, столько слухов ходит о благородных рыцарях, держащих путь на север! — Из-за стойки вылез одноглазый лохматый старик в чистейшем чёрном костюме. — А где здоровяк?

— Что за слухи такие? Ни разу не слышал, — недоверчиво произнёс Димитрий.

— Ну как же, купцы идут, молва за ними, — объяснял старик. — Хотите выпить? Хоть немного расслабитесь. У меня тут пиво северян, эльфийский эль и медовуха великанов. Специально для вас, благородные рыцари, привёз! Есть и наша, местная выпивка. Что скажете?

— Налей мне мёда, — сказала Лиллет.

— Отличный выбор! — старик достал из-под стойки кружку, открыл склянку с полки и наполнил её до краёв. Кожа на его руке была высохшей, а ногти заметно потрескались. — Пожалуйста, крепчайший мёд на востоке Валриона!

— Не пей, — Димитрий перекрыл кружку рукой. — Чую тут подвох.

— Иди к чёрту! — Лиллет откинула руку Димитрия и опрокинула кружку в рот.

— Никакого подвоха, сир Димитрий!

Старик улыбнулся исключительно белыми зубами, но вот его дёсны пугали синим мертвецким цветом.

— А вы что будете? — обратился он ко мне.

— Вид у тебя потрёпанный, — перебил Димитрий. — Не слишком ты похож на купца-мецената.

— Работа-работа, сами понимаете, некогда за собой следить, — оправдывался старик.

— Ещё лей! — Лиллет громко стукнула оловянной кружкой о стойку.

— Конечно, конечно, леди Лиллет. — Старик вновь наполнил посуду мёдом. — Так где же сир Рояра?

— Погиб, — печально ответил я.

Гаррет, сидящий рядом, сильно насупился, и по его щекам потекли слёзы.

— Ох, это очень огорчает, — с некоторой злобой сказал старик.

— Тут пять стульев, выходит, ты ждал ещё Ларрада? — спросил Димитрий. — Так почему о нём не спрашиваешь?

— Э-э… Сир Дэвон, что желаете? — вновь заулыбался незнакомец.

— Отвечай на мой вопрос, — настаивал Димитрий.

— Ещё! — снова ударила кружкой Лиллет.

— Леди Лиллет, — учтиво поднёс склянку старик.

— Ты оглох? — грубо спросил Димитрий.

— Ох, сир Ларрад… Да, изначально я брал стул и для него, — объяснялся незнакомец, не теряя мерзкой улыбки. — Мой человек из имперского дворца сообщил о кончине доблестного рыцаря Солнграда. Вероятно, он узнал это из вашего письма. А стул оставил, негоже добро выкидывать.

Димитрий прищурился, пытаясь найти зацепку глазами.

— Но вы меня раскусили, каюсь, — произнёс старик, доставая листы пергамента из-под стойки. — Дело в том, что я хотел предложить вам небольшой контракт. Его исполнение лежит на вашем пути, поэтому я осмелился к вам обратиться.

Он разложил по листу и игле перед каждым из нас, кроме мальчика.

— Всего одна небольшая формальность — нужно подписать договор. Подпись, как завелось, при ответственности за жизнь заказчика, пишется кровью.

Димитрий отобрал иглу у меня и у Лиллет, уже потянувшейся к ней, чтобы проткнуть палец. В моём договоре было написано следующее:

«Я, Дэвон из Сан-Серада, добровольно и всецело соглашаюсь на сопровождение купца до города Спорс, клянусь защищать его имущество и жизнь ценой собственной, вознаграждением за сопровождение является вес золота, равный моему весу на момент прибытия в город».

— Интересный контракт, — произнёс Димитрий. — Плесни мне кружечку эля.

— Сию минуту! — радостно сказал старик, доставая кружку.

Как только купец отвернулся, чтобы взять бутылку эля, Димитрий поднёс контракт к стоящей рядом горящей свече. Снизу, под прежним текстом, появился другой, небрежно написанный чёрными чернилами:

«А также клянусь в безоговорочной вечной верности правителю, чью власть я признаю над собой и всем миром. Клянусь разделять его мотивы и желания. Клянусь беспрекословно подчиняться его воле…» В этой клятве правителем себя объявлял тот самый демон из Хаерхолла — Азазель. Поняв, что с клятвой не всё так просто, я прочитал её без имени демона. Кто знает, какие козни могут строить подобные сущности?

Единственный глаз старика покатился по столу. Его безжизненное лицо посинело, в глазнице ползал червь, иссохший рот открылся в гримасе, показывая почерневший язык.

— Браво! Брависсимо! — с другого конца стойки послышался знакомый томный голос, сопровождаемый аплодисментами.

Глава шестнадцатая. Атака демонов

Из тени вышел демон человеческого роста с тёмно-синей кожей, раздетый до пояса, в кожаном ремне с бляшкой и разноцветных расклёшеных брюках. Шрамы покрывали его физически развитые руки и торс. Старые раны присутствовали и на лице. Один из шрамов пронзал тонкие светло-синие губы, над которыми выступал узкий, длинный нос с горбинкой. В его абсолютно белых влажных глазах отражались огни свечей. Из головы выпирали два небольших тёмных рога, окружённые длинными чёрными волосами.

Он быстро очутился перед нами, столкнув окоченевшее тело старика на пол.

— Не спешите, господа, — сказал Азазель, заметив, что мы все потянулись за оружием. — Я вам немного поведаю о том, что сейчас происходит. А затем вы примете решение: примкнуть ко мне или бежать в страхе.

— Из твоих уст может литься только ложь, демон! — воскликнул Димитрий, замахиваясь мечом.

Азазель уклонился от удара. Он оказался в шаге от того места, где стоял, в мгновение ока, не совершая при этом никаких движений. Удар капитана пришёлся по стойке.

— Бесполезно. Выслушайте меня. Я расскажу про демона, на которого вы охотитесь, — сказал Азазель. — Выгоды лгать у меня нет. Мы уже встречались ранее, в Хаерхолле. Если бы у меня был мотив вас убить, я бы уже это сделал.

— Неси уже свою чепуху, — с пьяной, заплетающейся речью произнесла Лиллет. — А мёд настоящий? — указала она на склянку.

— Да, мёд принадлежал почившему, —сказал демон и указал пальцем на недавно упавшее с грохотом тело. — Как и всё остальное в этом месте. Повезло, что он окочурился, когда я пролетал мимо, — с улыбкой произнёс он.

— Дай сюда бутылку, — небрежно приказала Лиллет. — А лучше две.

— Пожалуйста. — По щелчку демонических пальцев все бутылки с полок переместились на стойку.

— Так вот, про демона, захватившего контроль в Амиссарии. Он, можно сказать, король всех демонов, — произнёс Азазель, вальяжно расхаживая за стойкой. — Он определяет мир, который мы будем захватывать. Остальные демоны следуют за ним, сохраняя свой статус, войско и могущество. В каждом мире мы соревнуемся за эти параметры. То есть, например, я, по вашим понятиям — безземельный рыцарь. Надо мной нет никого, но и мне никто не подчиняется. В итоге нашей кампании меня могут как повысить до правящего звена, так и понизить до воинского чина. Разумеется, мне хотелось бы пойти на ступень выше, а для этого мне нужно войско и множество погубленных душ. Кхм… — демон замялся. — Я имел в виду победы на поле боя.

— Нам какой прок впрягаться за тебя?! — грубо спросила Лиллет, стукнув бутылкой о стойку.

— Во-первых, у вас появятся возможности. Вы сможете остаться наместниками на своей земле или перевоплотиться в демонов, — ответил Азазель. — Понимаете, наша победа уже наступила. Вопрос времени — когда присягнувшие на верность Люциферу очистят земли от несогласных. Когда это случится, вы познаете истинные муки… Но у меня есть план, благодаря которому ваши земли останутся независимыми, а я стану новым королём. И для его исполнения мне нужна ваша помощь.

— Звучит правдоподобно… — неожиданно произнёс Димитрий. — Так ты можешь наделять силами подобно своему королю?

— О, нет, такой способностью я не обладаю, — произнёс демон. — Зато я точно умею писать воодушевляющие песни. Пока ещё не написал, но скоро. Уж больно мне понравился ваш вид самовыражения.

— У меня как раз есть такая песня где-то в кармане, —сказал Димитрий и начал шарить по доспехам. — Броня такая неудобная, не посмотришь поближе? У тебя-то зрение получше нашего.

— Конечно, — произнёс Азазель и встал напротив Димитрия.

— Ага! Вот же она, — радостно произнёс капитан.

— Где? — непонимающе спросил Азазель.

— Да вот же, называется «Награди меня сиянием, Господи!» — Димитрий произвёл ловкий, чрезвычайно быстрый выпад. Клинок блеснул на мгновение ярким светом, но Азазель отбил его кинжалом, появившимся у него в руке.

Они оба застыли. Димитрий не мог оторвать свой меч от лезвия клинка демона, он замер в позе нападения, не говоря ни слова, лишь водя глазами из стороны в сторону. Недолго думая, я размахнулся и со всей силы обрушил удар на демона. В его второй руке также появился кинжал. Он с лёгкостью заблокировал мой удар и парализовал всё моё тело.

— Ауч! — фыркнул демон. — Как жгуче бьёт твой меч.

«Прости, Дэвон, я не могу появиться на глазах у усатого предателя, — произнёс Уди. — Мне кажется, помощь вам и не нужна. Он не настроен на насилие».

Лиллет, покачиваясь, встала со стула и достала молоты. Она подошла вплотную к Димитрию.

— Такая шикарная возможность — проломить твою тупую башку, — произнесла Лиллет, глядя на окаменевшего капитана. — Ик… Но я же рыцарь, значит, должна поступать благораз… умно… Даже с таким дерьмом, как ты.

После этих слов она прыгнула через стойку в попытке ударить расплывшегося в улыбке Азазеля по рёбрам и застыла прямо в воздухе. Из бока демона выросли две тёмно-синие руки, вооружённые клинками.

— Да между вами серьёзный конфликт! — радостно воскликнул Азазель. — Это мне, ух, как нравится! Капитана и правда не мешало бы убрать. Как думаешь, мелкий? Это же он связал тебе руки? — обратился демон к Гаррету.

— Он… — полушёпотом ответил парень.

— Хочешь ему отомстить?

— Хочу…

— Тогда держи! — Азазель выплюнул клинок на стол перед мальчиком. — Ах, да, — произнёс он и выплюнул ещё один с большей силой, разрезав верёвку на руках Гаррета.

Мальчишка взял кинжал и, поднявшись на стойку, подошёл к Димитрию.

— Не стесняйся, можешь бить, куда захочешь! — воскликнул Азазель, смакуя момент.

Гаррет всматривался в глаза Димитрия, всё сильнее сжимая рукоять в ладони.

— Ты предал моего друга! — воскликнул он, со стекающей по щеке слезой. — Я тебе отомщу, но не так. Я стану праведным рыцарем, как Рояра, и убью тебя в честном бою!

Он ткнул кинжалом в сторону головы Азазеля, но его остановила рука, вылезшая прямо изо лба демона.

— Как мне надоели жалкие мешки с дерьмом со своей правильностью, — произнёс Азазель отчаянным голосом. — Я дал тебе свободу, и это твоя благодарность? Отдохни, мелочь пузатая!

Из плеча демона выросла ещё одна рука с несуразно широкой ладонью. Он замахнулся и хлёстко ударил Гаррета по щеке так, что он упал со стойки.

— Ни Рояры, ни дриады-магички, ни блондинистого рыцаря, которого убил бестолковый маленький лучник, — сказал Азазель. — Ваша группа становится всё менее интересной. Я оставлю вас в живых только благодаря крови Сагорта. Раз убили его — значит, сможете и других.

На запястье руки, блокировавшей мой меч, появился и исчез подмигивающий глаз.

— Мы ещё встретимся. Надеюсь, вы одумаетесь, а я, в свою очередь, подготовлю роскошную песню. Бывайте! — выкрикнул демон, толкнув стойку на нас.

От сильного толчка меня откинуло назад, но упал я не на пол хижины, а на траву. Не осталось и следа от таверны на колёсах.

— Вот козёл! — воскликнула пьяным голосом Лиллет. — И выпивки не оставил!

— О крови какого Сагорта сказал бес? Кто-то из вас раньше убивал демонов? — спросил Димитрий, поднимаясь с земли.

— Может, он про меч Тордрета? Или про кинжал, что дали мне старейшины? — предположил я, пытаясь скрыть убийство демона в руднике. — Может, на них остались следы крови?

— Нет, не меч. Вряд ли тенебриец сражался с демонами, — ответил Димитрий. — Что ещё за кинжал?

— Тот самый, которым я пронзил сердце эльфа в Хаерхолле. Старейшина сказал, что этим кинжалом можно убить любого демона, — прояснил я.

— Может и так… — с подозрением сказал Димитрий. — Ты не так прост, как кажешься, сир Дэвон, — продолжил он, прищурив глаза.

Через несколько секунд капитан сел на землю и произнёс:

— Ложитесь спать. Этой ночью буду дежурить я.

— А ты мне не указывай, свинья! — агрессивно бросила Лиллет. — Я прогуляюсь по округе. Не забрал же он с собой всё добро, — сказала она и, качаясь, отправилась куда глаза глядели.

Я посмотрел на спящего Гаррета. После удара он так и не очнулся. Мальчишка спал крепким сном, время от времени тревожно посапывая. Нужно было проследить за Лиллет, но парня не хотелось оставлять с капитаном.

— Я присмотрю за Лиллет, — обратился я к Димитрию. — Могу я рассчитывать, что с парнем ничего не случится?

— Иди, — ответил он. — Мальчик доказал, что у него нет глупых намерений. Во всяком случае, пока…

Лиллет полчаса бродила по траве из стороны в сторону, пока не свалилась от усталости и опьянения. Я поднял её и отнёс в лагерь, в котором теперь не было ни палаток, ни спальников — только трава и луна, освещающая пространство.

✺ ✺ ✺

Утром мы выступили к пограничному форту, городу Севалю. До него оставалось полдня пути. Наконец-то мы вышли на восточный тракт и двигались по цивилизованной дороге. Навстречу нам шло множество групп путников. В глазах у них отражались страх и тревога. Это наводило на подозрения, которые окончательно подтвердились, когда мы встретили крупный конвой мирных жителей, сопровождаемый несколькими солдатами.

— Куда все идут? — Димитрий выдернул стражника из конвоя.

— Севаль под осадой, сир рыцарь, — ответил стражник. — Вражеское войско уже проникло в город. Мы спасаем людей по приказу наместника.

— Подробнее, солдат. Когда напали? Каков состав войска? Сколько защитников осталось? — нервно спросил капитан.

— Напали они вчера вечером, — ответил солдат.

— Не может быть! Крепостная стена Севаля непробиваема. Они не могли войти в город за такое короткое время, — недоверчиво произнёс Димитрий.

— Дело в том, что помимо обычных снарядов они запускали из катапульты гигантского рыцаря, который разбивал нашу стену на куски — объяснялся стражник. — Он достигал пяти метров ростом, не меньше, в неуязвимой броне. Я вам клянусь! Своими глазами видел, как он пробивал стену.

— Значит, демоническая сила… — задумчиво сказал Димитрий. — Много ещё рыцарей у врага?

— С тем громилой пришла всего парочка, но их сразили наши рыцари, подоспевшие на подмогу, — ответил солдат.

— Наших рыцарей пятеро? — спросил Димитрий.

— Так точно!

— Сколько всего воинов врага? — спросил капитан.

— Лазутчики говорили о пяти тысячах, — ответил стражник. — Против нашего гарнизона из трёх сотен — это много, но будь стена на месте, мы бы выиграли. Сейчас у противника пара тысяч солдат, а у нас… пара десятков и пять рыцарей.

— Понятно. Кроме нападения произошло что-то странное? — спросил Димитрий.

— Да, точно произошло. Большую часть противников убили не мы, — дрожащим голосом ответил стражник. — Когда они пробили стену и вошли внутрь, я выводил людей за ворота города. Все спешили, чуть не началась давка. На площади развернулась настоящая бойня. И тут, возле моих ног, на карачках проползла какая-то старая бабка. Быстро проползла — не каждый так сможет. Она громко шептала какую-то неразборчивую белиберду, — сказал стражник, нахмурив лицо. — Её шёпот был очень громким. Я слышал его, несмотря на крики. Я подумал: «Сумасшедшая бабка, не буду тратить на неё время, ещё кучу людей нужно вывести». Вот только когда она подползла к моему мёртвому товарищу, скончавшемуся от ран, он встал, поднял меч и кинулся на людей. Я пытался его образумить, но он не обращал никакого внимания. Тогда мне пришлось вонзить в него меч… Это не помогло… Я изрубил его на куски. Своего друга. — Взгляд воина стал пустым, он будто остолбенел.

— Приди в себя, солдат. — Димитрий встряхнул стражника. — Что произошло дальше?

— Дальше, — сказал солдат, тяжело выдохнув. — Поднялись все воины, и наши, и вражеские. Они нападали на всех подряд, но так как аммисов больше, основной удар приняли они. Это дало нам время сгруппироваться. Когда пришли наши рыцари, начался новый бой. Тогда-то наместник и послал нас сопровождать людей. Он просил передать, что Севаль потерян.

— Ещё не всё потеряно, — похлопал по плечу солдата капитан. — Соберись, мы возвращаемся в город.

— Я ни за что не вернусь в это адское пекло, — отчаянно сказал солдат. — И никто из нас не вернётся. Это место забыто Богом.

Другие стражники молча наблюдали за диалогом, и в их безжизненных глазах отражался тлен. Они готовились сразиться с нами, лишь бы не возвращаться в форт.

— Как ты смеешь перечить старшему?! — злился Димитрий. — Бог никогда нас не покидал. Это струсила твоя маленькая душонка!

— Продолжайте свой путь, — вмешалась Лиллет, став между воином и капитаном. — Защитите людей, мы справимся с демонами.

Стражник, потупив взгляд, вернулся к конвою. Люди продолжили путь.

— Ты не имеешь права… — хотел возмутиться Димитрий, но Лиллет его резко оборвала.

— На поле боя твои уставы не работают, — сказала она. — Возьмёшь сломленных в бой — и поставишь свою спину под удар. Ты не имеешь полевого опыта, так что мотай себе на ус.

Димитрий проглотил негодование и молча согласился.

— Выходит, наша некромантка не служит Амиссарии, — заключила Лиллет. — Может, оставим её в покое? Пусть мертвецы нападают на врагов.

— Нет, мы должны её схватить, — ответил Димитрий. — Нельзя, чтобы она попала в руки демона.

— Иногда ты бываешь прав.

Мы продолжили путь в Севаль, со стороны которого уже виднелись клубы дыма. Я ощущал страх. Пару месяцев назад я бы обмочил портки от осознания предстоящей битвы, но сейчас, после встречи с ужасами нашего мира, я боялся только за мальчишку, идущего рядом.

✺ ✺ ✺

Город выглядел прискорбно. Великую высокую стену, расположенную между двумя скальными хребтами, разрушили. В книгах она возвышалась над фортом Севаля, и с южной стороны её можно было увидеть задолго до самого города. За множество войн стену так никто и не мог взять. Существует легенда, что когда город принадлежал роду Вах, эту стену помогали строить драконы, закаляя её жгучим льдом и испепеляющим пламенем. Сейчас же от этой стены остались лишь небольшие столбы, проходящие вдоль скал. Демонический рыцарь, о котором говорил стражник, точно обладает сверхмогущественной силой.

— Подкрепление! Открывайте! — послышался голос, когда мы подошли к воротам.

У открытых врат нас встречали наместник в доспехах, пара воинов и рыцарь из ордена Девы Шипов.

— Леди Лиллет, хранительница крепости замков! Хвала богам, вы здесь! — с надеждой воскликнул наместник.

— Мы знакомы? — спросила Лиллет.

— Нет, вовсе нет, простите старцу фамильярность, — ответил наместник, открыв забрало. На вид ему было дать лет шестьдесят или больше: седая маленькая бородка, возрастные морщины повсюду, утомлённые голубые глаза с глубокими впадинами под ними. — Я наслышан о ваших подвигах и умениях. Даже купил коллекционную карточку с вами в Спорсе.

— Карточку? — непонимающе спросила Лиллет.

— Ай… Не забивайте голову! — ответил наместник. — Мы все так рады, что вы пришли. Это судьба! Именно вы спасёте город.

Врата за нами закрылись, и мы оказались в полой стене, освещённой факелами. На ступеньках сидели ещё несколько измождённых солдат. На другой стороне, за опущенной решёткой из плотных металлических прутьев, открывался выход в город. Из-за слепящих солнечных лучей за ней ничего не различалось.

— Что ты имеешь в виду? — Лиллет не меняла интонации.

— Рада вас приветствовать, — поклонилась дева Шипов.

Она была низкого роста, около метра шестидесяти или ниже, одета в полностью закрытый стальной доспех фиолетового цвета. Плечи, локти, костяшки перчаток и колени её брони покрывали короткие плотные острия. Символ ордена красовался на груди: тёмная изогнутая лоза со множеством шипов вдоль стебля.

— Мы с отрядом прибыли в город ночью, пошатнув баланс сил в битве. Войском врага командует гигантский рыцарь. Пока он разбирался с восставшими, мы уничтожали его войско. Он предложил сделку, когда вернулся: если кто-то из рыцарей победит его в бою один на один, то войско Амиссарии покинет Севаль. Наш капитан из ордена Могучего Быка согласился без раздумий и пал. Сейчас из отряда осталась только я и сир Болейн из ордена Древолазов. Как вы понимаете, он лучник, поэтому даже не показывался врагу; сидит сейчас на верхней точке, ждёт начала бойни. А я точно проиграю гиганту. Мои кинжалы едва бригантину в хилом месте могут проткнуть, а уж броню этого монстра и подавно. Вы — наша единственная надежда.

— Вражеский рыцарь наделён демонической силой. Отсюда размер и мощный доспех, — сказал Димитрий. — Я возьму на себя обязанность сразиться с монстром.

— Впервые вижу вас, — признался наместник. — Вы уверены, что справитесь?

— Пускай, пускай, — успокаивающе махнула рукой Лиллет.

— Вы из Светоча, — подметила леди из ордена Девы Шипов. — Наставник?

— Точно, — ответил Димитрий.

— Великодушно прошу простить меня, — поклонился наместник. — Не думал, что вы покинете крепость. Спасибо, Боже, за то, что прислал к нам славных воинов.

Из-за решётчатых ворот раздался мягкий, но громкий, возмущённый голос:

— ВЫХОДИТЬ! ГАРД ПОБЕЖДАТЬ СЛАБЫЙ РЫЦАРЬ!

Глава семнадцатая. Новые союзники

За вратами, в окружении амиссарийских солдат, стоял гигант, закованный в массивные бледно-голубые доспехи. На нагруднике поблёскивал знак наковальни — эмблема амиссарийского ордена Кузнеца. В руке он держал рукоять молота, воткнувшегося в землю. Боёк молота, по ширине сравнимый с телегой, торчал из городской брусчатки. Вокруг валялись выбитые камни и комья грунта. Рукоять, тянувшаяся к перчатке рыцаря, была длиной около двух с половиной метров.

Лица солдат выглядывали изо всех углов. Они смотрели на нас из проломов в стенах, с уцелевших крыш, со стянутых со всего города лавок, расставленных вокруг зрелища. Основная масса собралась как раз здесь, около гиганта. Многие держали в руках еду, очевидно вынесенную из местных домов.

Воины выстроились полукругом и заворожённо смотрели на зрелище. Они уже праздновали победу, наблюдая за поединками предводителя, будто сидели на трибунах арены.

— Кто из рыцарь биться с Гард? — спросил гигант, осматривая нашу четвёрку, в состав которой входил оставшийся отряд и рыцарша Девы Шипов.

— Я сражусь с тобой, — сказал Димитрий, надевая шлем и выходя вперёд.

— Маленький рыцарь с крышка кастрюля и зубочистка, — насмешливо произнёс гигант. — Гард принять твой вызов.

— Какой у тебя странный амиссарийский акцент, — заметила Лиллет.

— Это не акцент, — возразил солдат у правой руки гиганта.

— Не акцент, — перебил его Гард. — Мать кинуть маленький Гард на булыжник, башка Гард треснуть, потом Гард плохо говорить. Гард вырастить и приплыть к человеку, а тот говорить без конца: «Акцент, акцент». Надоесть.

— Так ты великан? — спросил Димитрий.

— Правда, маленький рыцарь, — ответил гигант. — Гард великан.

— И что сюда привело такого грозного воина? — спросил капитан. — Насколько мне известно, великаны не особо охотно покидают континент и добираются до этих мест.

— Гард — самый больший в семья. Гард — большой сильный великан, который выбрать король, чтобы приплыть к человек, — начал горделиво отвечать великан, задрав голову и выпятив грудь, чтобы смотреть на нас с ещё большей высоты. — Гард — первый великан, который человек взять в орден. Гард такой сильный, что главный орден назначить Гард рыцарь, быстрый, чем другой рекрут. Король-человек заметить Гард и назначить командир — главный значить. Потом новый король-человек заметить Гард и дать доспех, который не пробить сам Грозторн! Гард взять боец и захватить замок за один вечер. Король-человек написать — Гард самый сильный рыцарь.

— Гард, ты совершил большую ошибку, — сказал Димитрий. — Ты принял проклятие демона, Бог отвернётся от тебя.

— Великан не верить в твой бог, великан знать про боги Грозъёрн. Боги смотреть за Гард и тут, где человек.

Великан чуть наклонил голову, будто рассматривая Димитрия. В глазных прорезях шлема — лишь тьма. Его взора не было видно.

— Вот заладили вы, Валрионцы, — вступился боец в стёганке, стоявший у левой руки гиганта. — Наш император вовсе не демон. Он простой человек, такой же, как мы. Только благодаря своей магии он добился власти и сверг тирана. Мы наконец получили справедливого правителя, а вам завидно!

— Друг правдый. Новый король-человек дать всем еда и вода, и золото, и дерево, — объяснял великан. — Никто не голодный, никто не бедный. Гард уважать король-человек.

— Ах… вот значит как, — вздохнув произнёс Димитрий. — Демон обманом задобрил целую империю.

— Король-человек не демон. Гард надоесть маленький рыцарь! — воскликнул великан, со скрипом сжимая рукоять молота. — Маленький рыцарь пора заткнуть и убить.

Великан поднял молот, с бойка которого посыпались комья земли. Сторону, вонзившуюся в землю, покрывала запекшаяся кровь. В выбитой ударом яме лежало раздавленное тело рыцаря. Его погнутые доспехи залила тёмно-багровая кровь. Гард вскинул молот на плечо, ухватился за рукоять обеими руками и приготовился к удару. Пятиметровый, необычайно бронированный рыцарь в боевой стойке выглядел грозно, будто со страницы старинной книги легенд.

— Нападай, маленький рыцарь! — произнёс он. — Гард разрешать тебе попробовать ударить.

Димитрий спокойно зашёл в область поражения, бегло оглядел великана и рванул в атаку. Он наступил на сабатон гиганта и высоко подпрыгнул, ударив Гарда в щель между металлическим поясом и кирасой. Капитан попал точно в стык, но удар не возымел эффекта. В тишине раздался лишь металлический звон и тяжёлый стук доспехов Димитрия при приземлении.

— Маленький рыцарь смекнуть куда бить, — произнёс Гард с улыбкой в голосе. — Только большой животный не заметить удар кузнечик. Ха-ха, — он слегка посмеялся и огляделся по сторонам. — Гард шутить хороший шутка, почему не слышать смех?!

— Ха-ха-ха! — разразились амиссарийцы хохотом.

— Не верить, — разочарованно произнёс гигант. — Злиться!

Он мощно пнул Димитрия так, что тот протащился на спине несколько метров, стуча доспехом по брусчатке. Капитан успел закрыться щитом и сгруппироваться, поэтому серьёзного урона он не получил. Не мешкая, великан стянул с плеча огромный молот и проделал в брусчатке ещё одну яму. Димитрий вовремя успел перекатиться вбок. Молот потянулся за ним, вспарывая брусчатку, будто крестьянский плуг по мокрой почве, только в несколько раз быстрее. Димитрий, вскочив на ноги, побежал по кругу. Когда молот догнал его сзади, гигант дёрнул рукоять и вырвал боёк из земли, приподняв вместе с пластами брусчатки капитана. Чтобы не попасться под вырвавшийся молот, Димитрий отпрыгнул вперёд и перекатился через голову. Гард снова закинул молот на плечо.

— Маленький рыцарь быстрый, — сказал Гард. — Интересный, чем другой слабый рыцарь. Но я его скорый убить.

— Господь, Отец всего сущего, даруй рабу Твоему сил в борьбе со злом, — тихо прошептал Димитрий.

— Правильный, человек должный помолиться, пока мочь, — произнёс Гард, вскидывая молот для очередного удара.

— Озари меня своим сиянием, которое остановит демона. Даруй мне возможность жить дальше! — продолжил Димитрий.

Сквозь тучи Димитрия коснулся солнечный луч, его меч и щит вспыхнули ослепительно белым светом. Луч озарил именно Димитрия и никого больше. Раньше он просил Бога о сиянии лишь во тьме. Тогда это казалось магией, теперь — божественным вмешательством.

— Бог человеков помочь маленький рыцарь?! — возмутился Гард. — Нечестный!

Молот великана вновь обрушился на землю. В этот раз Гард ударил не по прямой, а наискось, стараясь лишить Димитрия возможности уклониться. Капитан кувыркнулся навстречу молоту, нырнув прямо под боёк. Молот с грохотом вздыбил брусчатку, сила удара повела руки гиганта за собой. Воспользовавшись моментом, Димитрий ринулся в ноги Гарда. Он подбежал к выставленной вперёд ноге и ударил мечом под колено. Из металлических поножей великана хлынул поток крови. «А-А-А-А-А!» — взвыл Гард от боли и упал на колено раненой ноги, обхватив его руками. Капитан спокойным шагом направился ко второй ноге. Её колено тоже упиралось в брусчатку чуть позади.

— Гарда отправили к людям не потому, что он самый сильный и самый высокий, — громко произнёс Димитрий. — А потому, что он самый глупый. Ни один великан не согласился бы привыкать к нашим низким потолкам, скудной пище и гуманным законам.

Великан развернул корпус и попытался раздавить Димитрия молотом, который он ухватил у самого основания рукояти. Димитрий увернулся и одним взмахом рассёк Гарду руку у запястья, разрубив металлическую манжету. Из раны хлынула река крови. «А-А-А-А-А!» — снова отчаянно взвыл Гард. Он развернулся к нам и бессильно рухнул на локти. Его кровоточащая рука висела, как у мертвеца. Великан пытался зажать рану, но края манжеты не смыкались.

— Гарда взяли в орден, потому что он огромный и глупый, им воспользовались как дешёвой рабочей силой, — продолжил Димитрий, намереваясь ранить вторую ногу.

— Сдохни, скотина надменная! — крикнул солдат слева, бросая в Димитрия копьё.

Капитан чуть отклонил плечо, и копьё пролетело мимо, ударилось о брусчатку и отскочило.

Сверху со свистом пролетела стрела и пробила стёганку солдата в области сердца. Воин сделал хриплый вдох и рухнул замертво.

— Вот вам два урока! — крикнул Димитрий, чтобы его услышали все. — Первый — никогда не предупреждайте врага о нападении. Второй — не вмешивайтесь в поединок.

Увидев мёртвого товарища, Гард собрал все силы и с рёвом развернул корпус. Он хотел здоровой рукой смять Димитрия, как помидор, но едва пальцы потянулись к капитану, тот резким движением отсёк ему пальцы. Гард снова взвыл и рухнул на локти. Димитрий спокойным шагом направился вдоль его тела к голове.

— Гард настолько глуп, что согласился превратить свою кожу в металл, — продолжил Димитрий свою тираду, встав у лица гиганта, — Ты так уверовал в собственную исключительность, в силу тела, что бросил свой народ и своих божеств, согласился служить Богу, в которого не веришь, и принял дар демона, потеряв свою сущность.

— Гард проиграть, — произнёс великан, тяжело дыша. — Оставь Гард жить и все уйти.

— Ты беспощадно убивал здесь людей, насмехаясь над их слабостью, а сейчас просишь милости? Прощение тебе может подарить только Бог. И сейчас я отправлю тебя на его суд.

— Заткнуться! — Гард с силой ударил головой в сторону Димитрия, воткнувшись в землю.

Капитан резким манёвром ушёл вбок и занёс меч над головой великана. Гард не поднимался. Из-за потери крови он потерял сознание.

— Стой! — выкрикнул солдат справа от великана.

Остриё клинка Димитрия остановилось в шлеме.

— Не убивай его и мы уйдём. Нас несколько тысяч, если убьёшь, мы нападём.

— Я бы с большим упоением избавил мир от тысяч присягнувших на верность демону, — ответил Димитрий в тоне мягкого назидания. — Но Господь милостив ко всем своим детям, и мы должны учиться его терпению.

Димитрий отвёл меч от головы Гарда. «Убирайтесь», — произнёс он, возвращаясь к воротам.

Солдаты тут же бросились прижимать куски ткани в открытые раны предводителя, пытаясь остановить кровь. Вскоре они принесли канаты, связали великана по рукам и ногам, перевернули его и с помощью лошадей потащили тело. Они отступали по разбитым дорогам на север, к пролому в городской стене.

Димитрия встретили аплодисментами. Наместник побежал пожать руку победителю, по дороге рассыпаясь в похвалах. Он нажаловал Димитрию множество титулов Севаля и поклялся купить коллекционную карточку, как только будет в Спорсе.

После череды всеобщих похвал, показного безразличия Лиллет и недовольного ворчания Уди у меня в голове к нам спустился лучник.

— Разрешите представиться. Сир Болейн, — протянул лучник руку Димитрию. — Наставник, вы настоящий мастер боя.

— Приятно, что такой умелый стрелок на нашей стороне, — ответил Димитрий, приняв рукопожатие.

Болейн был среднего роста, в простой тканой одежде, обшитой звериными шкурами. Голову покрывал капюшон из одной из шкур; из-под него выглядывало бородатое лицо. Густая чёрная борода хоть и придавала ему мужественности, но не скрывала молодых черт. Ему не было и тридцати.

— Вижу, вас трое. Рад видеть леди Лиллет в добром здравии, — осматривая нас, произнёс лучник. — А третий рыцарь?..

— Дэвон, — представился я.

— Сир Дэвон, приятно познакомиться. Вам повезло попасть в компанию легендарных рыцарей, — сказал Болейн. — Хотел бы я оказаться на вашем месте. Вы, должно быть, счастливы.

— Несказанно.

— У меня к вам предложение, — заявил стрелок. — Мы с леди Тисой остались вдвоём, вы — втроём. Давайте объединим силы.

— Интересное предложение, сир Болейн, но мы должны нагнать некроманта, пока он, вернее сказать, она недалеко ушла. Боюсь, новые спутники замедлят ход.

— Что вы, Наставник, — заискивающе произнесла рыцарша ордена Девы Шипов. — Мы с Болейном самые проворные рыцари Валриона. Если вас кто и замедляет, так это новичок и мальчишка, — она указала на Гаррета сидящего на ступеньках.

— Новичок нас не отягощает, — задумчиво сказал Димитрий и сразу перевел взгляд на мальчика. — И парня мы бросить не можем. Это бремя, данное нам Господом как испытание. Вы же не сможете его забрать, наместник?

— Извините, заботиться о нём будет некому, — огорчённо ответил глава города. — Люди, если и вернутся, то погрузятся в восстановление разрухи. Кто-то может воспользоваться парнем как рабочей силой, но рабство в Севале неприемлемо.

— Как я и сказал, это наше бремя, — сказал Димитрий, вернувшись к разговору с Болейном. — Судя по вашему оружию, — он указал на арбалет с лебёдкой за спиной стрелка, — вы и вправду проворны. Хорошо, мы объединимся в дороге.

— Словами не передать, как я рад сражаться с вами плечом к плечу, — сказал Болейн расплываясь в улыбке.

— Поддерживаю, — сказала Тиса, улыбаясь. Она сняла шлем, из-под которого выглянули гладко выбритая голова и совсем молодое лицо. Девушке можно было дать не больше двадцати. — Я даже не мечтала стоять рядом с Хранительницей крепости замков!

— Меньше лести, девчонка, — грубо ответила Лиллет. — Мы не на королевском приёме, так что прекращайте лизать жопы и собирайте провизию.

Улыбка сошла с лиц новоприбывших и сменились угрюмыми минами.

— Леди Лиллет хотела сказать, что мы должны спешить, — смягчил ситуацию Димитрий. — Некромантка еле ползёт. Надо нагнать её как можно скорее.

Капитан посмотрел на разрушенный город.

— Говорили, что она подняла мертвецов во время битвы. Где они? — спросил он. — Их тела нужно сжечь.

— От них и мокрого места не осталось, — ответил Болейн. — С башни я видел, как этот верзила давил своим молотом мертвяков так, что вместо тел оставались пятна.

— Полезный был бы кадр. Жаль, не в те руки попал, — подметил наместник.

— Может, и не зря я сохранил ему жизнь. У Бога на всех свои планы, — задумался Димитрий.

— Кстати, по поводу кадров, — встрепенулся наместник, будто вспомнил важную вещь. — Наш лазутчик пропал пару недель назад. Опытный парнишка, проникал в стан врага как к себе домой. Он должен был нас предупредить о нападении, но исчез. Подозреваю его в дезертирстве. После того как он ушёл, из арсенала пропали некоторые вещи. Вы не видели бойца в нашей броне на своём пути?

— Панцирь и бригантина? — спросил Димитрий.

— Да, — удивлённо ответил наместник.

— Он мёртв. Скорее всего сопровождал диверсантов врага.

— Как жаль. — Наместник присел на ступеньки, склонив голову. — Интересно, что они ему предложили…

— Вы уже отправили письмо о нападении в Солград? — спросила Лиллет, отвлекая мужчину от раздумий. — Нам нужно передать пару сообщений.

Видимо, она говорила о Рояре и Азазеле.

— Это бесполезно, — ответил наместник. — Прошлым утром нам пришла депеша о том, что Император собрал все оставшиеся войска и выступил по имперскому тракту на фронт.

— Не может быть, — встрепенулся Димитрий. — По какой причине Аурелиус покинул дворец?

— Извините, в письме не поясняется. Думаю, вы сможете присоединиться к войску в Спорсе.

— Всё наперекосяк… — раздражённо прошептал Димитрий. — Рыцари, не будем терять времени, выдвигаемся!

— Хочу вас предостеречь, — осторожно возразил наместник. — Как видно по нападению на наш форт, восток фронтовой зоны захвачен Амиссарией. У вас не получится так просто добраться до Спорса.

— Мы прорвёмся боем, — уверенно парировал Димитрий. — Отступать нельзя.

— Понимаю, но у меня есть иное предложение, — наместник поднялся со ступеней и окинул нас взглядом. — Вас выдаёт внешний вид. Снимите броню и переоденьтесь, как это сделал сир Болейн, и никто не узнает лиц под капюшонами.

— Я не оставлю свои доспехи, — возразила Лиллет.

— Леди Лиллет, наместник предложил нам отличный план, — уговаривал Димитрий. — Мы сэкономим уйму времени.

— Лунный камень — самая редкая руда на континенте, — настаивала Лиллет. — Выбросить её — значит плюнуть самой Сиаре в лицо. Броня останется.

— Хорошо, — раздражённо согласился Димитрий. — Тащи её на спине, но переоденься. Это приказ.

Лиллет сняла доспехи, как делала это раньше, оставшись в штанах снизу и плотно затянутых боевых бинтах на груди.

— Тащите сюда свои тряпки, — недовольно бросила она.

✺ ✺ ✺

Последние защитники Севаля собрали для нас неприметную одежду с плащами, чтобы мы походили на простых путников. В таком виде можно было бы решить, что мы наёмники, но никак не рыцари. Стражники снарядили нас мешками провизии, какую смогли найти в закромах. Ещё выдали старую телегу и запрягли в неё осла, так как все лошади ушли вместе с жителями на юг.

Мы шли по улицам города, глядя на вывернутые наизнанку внутренности разрушенных домов, где ещё недавно бурлила жизнь. Вдоль брусчатых улиц лежали трупы — преимущественно мирных жителей. Тёмная магия некромантки поднимала только воинов. Во всяком случае, восставшие не выглядели миролюбивыми. Всё это зрелище навевало ощущение тлена обычной жизни. Все заботы, тревоги и мечты людей, живущих тут, были перечёркнуты одним днём.

Пройдя через молох битвы, мы подошли к той самой Великой стене Севаля. Рухнувшие камни выглядели поистине гигантскими. Трудно поверить, что их укладывали люди, пусть даже вахаирцы. Здесь, у щели меж двух скальных хребтов, отчётливо тянуло запахом нечестивой магии — жалящим глаза и обжигающим нос. Это походило на то, что описывала Секвойя. Некромантка рядом.

Глава восемнадцатая. Битва никогда не заканчивается

— Как получилось, что вы оказались в Севале? — спросил Димитрий. — На восток отряды отправлять не должны были.

— Всё благодаря нашему капитану — ответил Болейн, поднимаясь с тропы. Он выискивал еле заметные следы ползущей некромантки. — Расчётливый был стратег. После того как мы расправились с кучкой усохших, он отследил траекторию их пути и понял, что они всегда шли с востока. Тогда мы направились сюда. Много дней ушло на расспросы жителей встречных деревень, из которых мы так ничего и не выяснили. Зато, защищая их от нашествий, мы получали ориентир.

— А как вы вычислили некромантку? — спросила Тиса.

— Мы действовали по той же логике, — ответил Димитрий, скрывая историю о дриадах.

— Вам в пути встречались демонические рыцари? — продолжала любопытствовать юная рыцарша.

— Всего парочка, — неохотно ответил капитан.

— Парочка?! — с удивлением воскликнула Тиса. — Расскажите, расскажите, пожалуйста! Как вы их победили?! Какими силами они обладали?

— Один из них был бессмертным, второй — лучник. Наши союзники пали в бою, — с наигранной грустью произнёс Димитрий. — Я бы не хотел сейчас вспоминать эти битвы.

— Что ты из себя строишь? — недовольно произнесла Лиллет. — Тебе на них обоих было чихать.

— Леди Лиллет, я понимаю, что вы расстроены не меньше меня, — в поучающем тоне начал Димитрий. — Но не стоит перекладывать на меня ответственность за их гибель. Виноваты только наши враги.

— Ублюдок… — полушёпотом произнесла Лиллет.

— А ещё были драконы и злые дядьки, вылезшие из-под земли! — выкрикнул мальчик из повозки. — Рояра остался с ними сражаться, а усатый подлец, — Гаррет указал на Димитрия, — бросил его, метнул огонь и поджёг весь лес! Рояра сгорел!

— Эй, пацан, — обернулся Болейн неодобрительно нахмурив брови. — Поуважительнее к Наставнику. Слишком много себе позволяешь.

— Наконец-то кто-то заметил его неблагодарность, — Димитрий признательно похлопал по плечу лучника. — Представляете, я спас его от инквизиторов, а в ответ получил вечно ноющего дармоеда. Ещё одно испытание Господне.

— Сир Рояра и вправду пал? — заинтересовано спросил Болейн.

— Да, из-под земли вылезли древние вахаирцы времён десятилетней войны. Их сковали заклятием местные дриады. Рояра отдал жизнь, чтобы мы могли уйти, а я поджёг Рыжий лес, чтобы обозлённые давним противостоянием вахаирцы не вернулся с местью. Вы бы увидели зарево, если бы его не затмила бойня в Севале, — ответил Димитрий.

— Рояра мёртв?! — удивилась Тиса. — Какой ужас нас ждёт, раз они убили сильнейшего рыцаря… Да ещё и драконы… Мы встретили только этого гиганта, с которым вы так легко справились. Вся наша команда погибла от его рук. И даже ваш отряд терпел потери…

✺ ✺ ✺

Мы шли по каменистой дороге. Колёса телеги отбивали рваный ритм о торчащие булыжники. Внутри неё подскакивали наше оружие и доспехи Лиллет. Сена пришлось набрать много, так как длиннейший клеймор драконихи всё ещё ждал своего часа. Поверх сена лежали скромные мешки с провизией и расходными материалами. О прежнем наполнении баулов оставалось только мечтать.

— Бр-р! — попытался удержать осла Болейн, обхватывая его за шею, но тот упрямо тащил телегу дальше. — Вот же упёртая скотина!

— В чём дело, сир Болейн? — поинтересовался Димитрий.

— Впереди пост Амиссарии! Засечки на стволах, — объяснил стрелок, указывая на деревья вдоль дороги.

— Значит, придётся с ними познакомиться, — уверенно произнёс капитан. — На бездорожье мы рискуем попрощаться с телегой.

— Вы правы, — согласился Болейн и слез с осла. — Спрячу арбалет за пояс, под плащ.

— Правильно мыслите, мой друг. Леди Тиса, вы тоже можете спрятать свои кинжалы. Размеры вашего оружия позволяют воспользоваться таким приёмом.

— Так точно, — ответила заторопившаяся Тиса.

Она полезла вслед за Болейном раскапывать оружие в сене, без конца толкая мальчишку ногами.

— Готова, — произнесла она, отряхнулась от сена и заправила кинжалы в сапоги.

Болейн старательно закреплял арбалет за спиной.

— И никакой самодеятельности, действуйте только по моей команде, — распорядился Димитрий.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее дорога утопала в грязи.

✺ ✺ ✺

У старых, ветхих, раскрытых настежь ворот, по ту сторону моста, стояла дюжина бойцов Амиссарии. Четверо, вооружённые топорами и мечами, сидели на бочках и ящиках, очевидно конфискованных у торговцев. Ещё четверо стояли на мосту, облокотившись на перила. Трое с луками оглядывали окрестность, стоя на импровизированных деревянных вышках — двое слева, один справа от ворот. Один стоял прямо перед нами. Все они были одеты лучше обычного рядового солдата: металлические шлемы, панцирные нагрудники, поножи с металлическими вставками. У некоторых даже были стальные перчатки и сабатоны. Главный боец смотрел на нас с улыбкой, поблёскивая на свету золотыми и серебряными зубами.

— Стоять! — выкрикнул он, хотя мы подошли почти в упор. — Кто такие? Куда путь держим?

Димитрий мягко погладил осла по шёрстке, и тот встал как вкопанный.

— Крестьяне мы, из Севаля бежим… — жалобно протянул внезапно ссутулившийся капитан.

— Крестьяне, говоришь… — боец прошёл мимо каждого, скидывая капюшоны. — Гард не должен был никого отпускать. Мы же захватили город?

— Дак мы поэтому и бежим, милсдарь, — слезливо ответил Димитрий.

Войско из Севаля, в несколько тысяч человек, должно было возвращаться по широкому тракту. Было крайне странно осознавать, что они свернули куда-то в сторону.

— А девка почему лысая? — спросил он, остановившись у Тисы.

— Дак лишай у неё был, вот и выстригли, — ответил капитан не своим, необычно старым голосом.

— Не пудри мне мозги, старикашка, — произнёс боец, ударив Тисе пощёчину. — Я же вижу, что это монашка валрионская.

Он прошёл дальше и остановился перед телегой.

— Ладно, платите десятину и катитесь на все четыре стороны. А! Нет. Монашку останется. Уж больно любят ребята свежее мясо.

Не стерпев оскорблений, Лиллет повалила стражника подсечкой на грязную землю и прижала коленями его спину и голову.

— Ещё одно слово про мою дочку — и твоя мошонка будет висеть на этих воротах, — яростно проговорила она.

Стражники вскочили со своих мест, обнажая мечи. Я потянулся к сену, заметив полное спокойствие Болейна и дрожь у Тисы.

— Стоп! — крикнул стражник, выплёвывая грязь. — Понял, понял, отпусти меня, дылда.

Лиллет поднялась с колен, а стражник встал в полный рост, пытаясь оттереть грязь с лица. Небо затянулось тучами, покрапывал холодный дождь.

— Извините, был не прав, — произнёс он. — Правила для всех должны быть одинаковы. Так что платите сто золотых и проходите.

— Сжалься, сынок, у нас таких денег отродясь не было, — ответил Димитрий, согнувшись, будто больной старик.

— Что-то мне подсказывало такой ответ, — цинично произнёс стражник. — Тогда можете отработать проход. За мостом пару дней назад прошла битва. Трупов гора. Мы, конечно, уже забрали, что могли. — Он указал пальцем на свои зубы. — Но по карманам у всех не обшарили. Воняет страшно. Так что телегу оставляйте и дуйте собирать нам навар. Как на сотню нашкребёте, так и пройдёте. Можете и дальше копаться, только процент будете нам отдавать. Неплохой заработок, а?

Я вгляделся за мост. В тени туч лежало множество трупов. Застилая землю, они сливались в сплошное поле. Над ними то и дело шастали десятки бедно одетых людей, переворачивая подгнившие тела и проводя руками по окровавленной одежде в поисках наживы.

Дождь усиливался.

— Чёрт побери! Что за женщина там ползает?! — бодро воскликнул Димитрий.

— А? — удивился боец. — Ты словно заново родился, отец.

— Не время играть. Что за женщина проползла мимо вас?! — грозно настаивал Димитрий.

— Да сумасшедшая какая-то. Минут десять назад тут появилась. Слепая, какую-то чушь бормочет, — ответил стражник. — А ты чего так переполошился, старый? Жена твоя?

Хлынул ливень. Со стороны побоища послышались крики.

— Что ещё за херня? — стражник обернулся. — Сазан, что там? — спросил он у одного из лучников наверху.

— Да как сказать… — замялся полноватый лучник.

— Трупы повставали и мочат сборщиков! — крикнул лучник с правой башни.

— Это она, — удовлетворённо произнёс Димитрий.

— Кто она?! — громко спросил стражник, перекрикивая ливень. — Бабка ваша?! Эй, Сазан, стреляй в бабку!

— Нет, не смейте! — воскликнул Димитрий, но Сазан уже тянул тетиву. — Болейн, Тиса, пора!

Димитрий кинулся к телеге. Болейн опустился на одно колено и достал арбалет из-за спины. Тиса скользнула под телегу вместе с маленьким Гарретом. Я стал рыться в телеге, оглядываясь на бой. Болейн болтом снял Сазана — прямо в голову. На его арбалете стояли три таких болта: одна в ложе и две по сторонам, в углублении пониже тетивы. Он перевёл следующий болт в ложе, намотал тетиву и взял на прицел другого лучника, несмотря на приближающийся к его голове меч врага. Димитрий спрыгнул с телеги и щитом прижал к земле воина, замахнувшегося на Болейна. Он резко вонзил меч тому в шею и отбил следующий удар. Сквозь дождь просвистели два выстрела. С башен упали лучники. «На перезарядке!» — крикнул Болейн. В этот момент я выхватил тяжеленный зубчатый клеймор и спрыгнул с телеги.

Лиллет уже забила молотами двоих амиссарийцев, но её окружали. Превозмогая тяжесть клеймора, я парировал удар, нацеленный в спину союзницы, и мощным выпадом пронзил грудь напавшего. Его глаза и рот раскрылись от неожиданности. Он словно подумал: «Зря мы это затеяли». Будто хотел извиниться, но уже не мог. Этот воин стал первым человеком, чью кровь мне пришлось пролить. Руки охватила необъяснимая дрожь, сердце бешено заколотилось, а глаза расширились до предела. Меня сковал ступор. На мгновение в голову закралась мысль «Занимаюсь ли я правильным делом?» Я услышал голос Лиллет — она поблагодарила меня, — и понял, что сделал всё верно. Придя в себя, я вытащил меч из тела врага и вернулся в сражение.

Димитрий прорывался вперёд. «Дэвон, за мной!» — крикнул он, перерезая горло бойцу у прохода. На пути лежало тело главного амиссарийца, пустые глаза которого уставились в небо, а во рту плескалось мессиво из крови, грязи и дождевой воды. Только что он разговаривал с нами, полностью уверенный в себе и союзниках. От вида трупа грудь сдавило странное чувство. Отринув его, я перепрыгнул через мёртвого бойца и бросился следом за капитаном, перебегающим через мост. Восставшие убили несчастных сборщиков и толпой двинулись к нам. Димитрий остановился и достал прикреплённую к поясу цепь.

— Отвлеки восставших, беги влево! — приказал он. — Я схвачу некромантку и лишу её грязной магии.

«Не слушай его, Дэвон», — произнёс Уди. — Это верная смерть».

— Я же погибну! — возразил я Наставнику.

— Тут две армии! Они перебьют нас! — Димитрий перекрикивал грохот небес. — Отвлеки их! Это наш единственный шанс!

Я сжал кулаки, пресёк дрожь под кожей.

«Даже не думай об этом», — сказал Уди. — Я не смогу тебя спасти»

— Эй! Эй вы, трупы! — кричал я, размахивая руками. — Идите сюда, если не боитесь!

Толпа повернулась в мою сторону. Сверху послышалось карканье ворона. Уди покинул мои мысли. Я продолжал кричать и махать руками, постепенно отступая назад. Димитрий встал на колено и пригнул голову. Вскоре он скрылся за надвигающейся армией мертвецов. Я споткнулся о корягу и упал в грязь возле бурной реки. Вооружённые трупы окружили меня.

Вскочив на ноги, я отбивался как мог, получая ушибы и порезы. Взмахи клеймором сносили головы трупов, но их это не останавливало. На смену совсем изрубленным приходили новые.

Просвистели три болта и свалили нескольких мертвецов. Это Болейн забрался на вышку. Откуда-то позади толпы, за воем восставших, слышались истошные крики Лиллет и треск черепов под её молотами. Вскоре мои силы иссякли, мертвецы взяли меня в плотное кольцо. Стоя по колено в реке, я закрыл глаза и расставил руки. Я сдался, готовясь принять последний удар в своей жизни…

Но его не последовало. Все, как один, мертвецы повалились на землю. Гул от мертвецких вздохов сменился гробовой тишиной. Дождь стихал. На поляне, перед Димитрием, сидела скованная цепями старуха. Поняв, что больше ничего не грозит, я запрокинул голову, улавливая лицом каждую каплю дождя. Готовность умереть… Это чувство ни с чем не сравнимо.

— Тебе помочь? — голос Лиллет прервал мои размышления.

Она протянула мне руку, стоя на берегу.

— Спасибо, — с трудом ответил я, ухватился за её руку и выдернул ноги из липкого ила, засосавшего сапоги.

На лежащих под ногами трупах не было ни грамма металла — за пару дней стервятники утащили всё. Зато на рваных рубахах и исподнем виднелись вышитые знаки орденов, имена и неизвестные символы. Я внимательно разглядывал эти знаки, боясь, что мертвецы непременно восстанут вновь.

Моё тёмное одеяние из Севаля покрылось дырами и кровавыми следами. Когда шок отступил, я почувствовал десятки неглубоких жгучих порезов на теле. К счастью, мертвецы наносили удары не в полную силу. Видимо, заклинание не успело набрать полную мощность.

Последние капли дождя упали на землю, и из-за туч выглянуло солнце. Виновница шторма была закована в цепи, и я направлялся к ней.

Некромантка неразборчиво нашёптывала заклинания, перебирая чёрными пальцами. Тонкая цепь Димитрия сдерживала магию. Старейшины рассказывали об этом сплаве. Во времена магической опалы кузнецы Нааргрима выплавили множество слитков из наар’има — гримского пустынного металла, содержащегося в песке. Такой металл существенно гасит магические эффекты в поле вокруг себя. Именно поэтому у народа пустынь хорошо развита наука и совсем нет магии.

Перед нами сидела на коленях сумасшедшая старуха. Её глаза ослепли, зрачки исчезли полностью. Лицо покрылось коричневыми возрастными пятнами. За иссохшими губами осталась пара почерневших зубов. На макушке торчали редкие седые клоки волос. Рваное тряпьё скрывало тощее, как у скелета, тело. Она не походила на злодейку, которую мы искали. Её немощный вид внушал лишь жалость.

— Мы должны убить её, помнишь? — обратилась Лиллет к Димитрию. — Сир Тео так сказал.

— Она безвредна. Присмотрись. Сир Тео не ведал, о ком говорит, — ответил Димитрий. — Император не дал бы на это воли.

— Некромантка, поднявшая тысячи мёртвых из могил — безвредна?! — возмутилась Лиллет. — Подчиняйся приказу верховного рыцаря, капитан.

— Нет, мы проведём её к Императору, и он решит, как поступить, — настоял Димитрий, поднимая некромантку с колен.

Они продолжали спорить, и каждый стоял на своём. На мгновение я заметил, как рука Димитрия нырнула в карман старухи, пока Лиллет закатывала глаза из-за его очередного гениального решения. «Какой жулик», — хмыкнул в голове Уди, отвлекая меня. Так хотелось сказать ему, какой он трус и предатель, но нужно было остаться с ним наедине. Я решил, что обязательно это сделаю, как только настанет подходящий момент.

В спину подул прохладный ветер, и старуха неожиданно кинулась на меня, вырвавшись силой из рук Димитрия.

— Сынок! — закричала она, сжимая моё лицо своими костлявыми руками. — Сынок, я так долго тебя искала!

В старческом голосе, с тяжестью вырывающемся из беззубого рта, слышались то смех, то плач. Её стеклянные белые глаза заслезились, пытаясь вглядеться в мой лик. Как бы сильно я ни пытался её отпихнуть, ничего не получалось. Даже руки Димитрия и Лиллет, схватившиеся за плечи некромантки, не могли её оттащить.

— Я не ваш сын! — воскликнул я, но она будто не слышала.

— Сынок, наш дом сгорел. Я сожгла его вместе со своей душой, только чтобы вернуть тебя, — слезливо продолжала она, вжимаясь холодной твёрдой щекой в мою. Старуха обхватила мою шею, не желая расцеплять объятия. — Мама тебя любит, каким бы ты ни был!

— Отпустите меня! Я не ваш сын! — кричал я, пытаясь сбросить с себя некромантку всеми силами.

— Когда ты ушёл, я осталась совсем одна, — жалобно рассказывала она, невзирая на грубые толчки. — Я спрашивала у кастеляна Борга: «Когда же вернутся наши детки?» А он всё отвечал: «Не знаю, скоро». И вот детки вернулись. Без тебя, — громко всхлипывала она. — Помнишь, Ирвина? Соседский мальчик. Бедняга пришёл на одной ноге. Он сказал мне, что тебя убили! И Борг подтвердил! Но разве могла мама в такое поверить?!

Её хватка становилась всё мощнее. Тощая старуха полметра ростом сдавливала мои кости как хрустящий хлеб.

— Убей уже чёртову старуху! — крикнула Лиллет. Она уже несколько раз ударила некромантку по спине и голове, но молот отскакивал как от камня.

— Нет! Они врали! — обозлённо воскликнула она. Теперь из её рта невыносимо воняло гнилью. Глотать воздух становилось всё тяжелее. — Я подарила мелкому засранцу новую ногу! Прямо с могильника! А жирному кастеляну выпустила кишки! Они-то и повели меня к тебе, — голос старухи смягчился. — Сынок, я так ждала нашей встречи…

— Я не ваш… сын, — произнёс я, выталкивая из лёгких остатки воздуха.

Глава девятнадцатая. Сны

— А-а-а-а, — закричала некромантка, и я почувствовал, как мышцы расслабились, а воздух вновь наполнил в лёгкие. Ещё я услышал шкварчение, будто мясо бросили на сковороду.

Светящимся клинком Димитрий прижигал щёку кричащей старухе. Под сталью кожа пузырилась и бурлила. Некромантка постепенно отцеплялась от меня, пока её не оттащили окончательно.

Я привстал, облокотившись на руки, тяжело глотая воздух. Старуха сидела рядом, бормоча заклинания и перебирая чёрными пальцами, будто ничего не случилось. Она даже не обращала внимания на побелевшую, вздувшуюся кожу на щеке.

— Мы должны её убить хотя бы из жалости, — сказала Лиллет. — Страшно представить, что будет, когда она попадёт в руки инквизиции.

— Только Господь и император могут решить её участь, — Димитрий стоял на своём. — Как видишь, она жива — значит, Бог её пощадил. Выбор за императором, а не за простыми смертными вроде нас.

— Тс-с… — отрезала Лиллет и пошла назад. — Сам будешь её тащить!

В этот момент к нам подбежал Болейн.

— Капитан, — обратился он к Димитрию. — Тиса не вылезает из-под телеги. Некромантка наложила на неё проклятие!

— Нет, думаю, дело в другом… — задумчиво, с явной злостью сказал Димитрий.

Он схватил старуху за цепи и потащил за собой к воротам через мост.

Я встал на ноги. Голова кружилась, а тело обмякло, как тряпичная кукла. С трудом перебирая ногами, я последовал за остальными.

✺ ✺ ✺

Тиса лежала под телегой, свернувшись калачиком. Она не реагировала ни на слова, ни на прикосновения. В её глазах мерцал необузданный страх.

— Она как залезла, так и свернулась! Трусиха, — насмехался Гаррет лёжа на сене.

— Вылезай, девица, пойдёшь обратно в Севаль. В моём отряде таким, как ты, не место, — грубо сказал Димитрий, заглядывая под телегу.

Никакой реакции не последовало.

— А ну вылезай! Кому сказано?! — рявкнул он и дёрнул девушку за ногу, но та лишь вернула ногу на место.

— Тьфу! — капитан плюнул на землю и быстрым шагом подошёл к ослу. — Пойдём, ослик, — сказал он, погладив осла по шёрстке, и тот медленно продолжил путь, оставляя Тису под открытым небом.

Болейн, не проронив ни слова, последовал за Димитрием. Лиллет смотрела на девушку с жалостью и непониманием.

— Помоги поднять её, — сказала она, согнувшись и положив руку Тисы себе на шею.

Я подхватил рыцаршу под другую руку и мы побрели вслед за телегой, пересекавшей мост. Раны горели, а лишняя нагрузка зажигала их ещё сильнее.

— Остановитесь! — окликнула Лиллет товарищей. — Дайте закинуть её в телегу!

— Если вам нужна обуза, то тащите её сами! — не разворачиваясь, ответил Димитрий.

Мы прошли так ещё несколько минут, пока в глазах не начало темнеть. Я видел, как дорога становилась всё более мутной. Мне не хотелось жаловаться на боль или странное состояние. Я просто шёл дальше, пока дороги не стало.

✺ ✺ ✺

Мне привиделась прекрасная женщина в цветочном саду. Красивое пёстрое платье, идеально сидящее на стройной фигуре, белая подтянутая кожа, гладкая шея, счастливая улыбка, блестящие голубые глаза, светлые длинные густые волосы с заколкой-ромашкой. Она стояла, перебирая в руках кольцо и что-то пыталась мне сказать. Как ни старался, я не мог её услышать и даже приблизиться к ней. Это был сон.

Открыл глаза я под треск костра. Мой торс и руки перемотали бинтами. Я лежал в маленькой тканевой палатке, доставшейся нам в Севале. Землю накрыла ночная тень, месяц настойчиво светил сквозь кроны деревьев.

Кое-как выбравшись из тесных стен палатки, я подошёл к огню неподалёку. Вокруг костра сидели все, кроме Тисы, включая некромантку, которую Димитрий не отпускал от себя ни на шаг.

— Проснулся? — буркнул Димитрий. — Хорошо. Бог тебя любит.

— Я залатала твои раны, — сказала Лиллет, посмотрев на меня снизу вверх. — Присаживайся, — постучала она по земле рядом с собой.

— Итак, нас четверо, — заключил Болейн. — Клянусь вам, я не знал, что она такая пугливая! Раньше мы бились с мертвецами, и Тиса показывала мастерство боя на клинках.

— Деву Шипов закаляют с самого детства, — произнесла Лиллет. — В первые десять лет они видят смерть, чувствуют боль и учатся её причинять… Я слышала об их кровавом обычае получения рыцарского титула.

Её голос смягчился, став более тихим.

— С первым днём совершеннолетия послушницы ордена выходят на охоту. Их целью становятся преступники, разыскиваемые императорской гвардией. Неважно, что каждый из них совершил. Украл булку у зажиточного купца или перерезал глотки аристократам на балу, — её глаза прищурились, всматриваясь в костёр, будто она представляла то, о чём говорит. — Дев лишают морали и всякого сострадания. В их жизни есть только задание. Если послушница завершит три контракта до посвящения и принесёт на алтарь три головы, получит титул. Иначе она считается недостойной, — она повернулась к девушке, лежавшей в позе эмбриона в своей палатке. — К нам присоединилась самозванка. Иных объяснений я не вижу.

— Леди Лиллет, я безмерно вас уважаю, но откуда такие познания? — удивлённо спросил Болейн. — Девы Шипов — самый закрытый орден из всех. Даже верховные капелланы не имеют представления о происходящем в ордене.

— Ты ещё молод, Болейн, — с укором произнесла Лиллет. — Твоя борода не скроет неопытности. Если повезёт выжить во множестве битв, узнаешь и не такие секреты, — она достала вяленое мясо из кармана и продолжила говорить с набитым ртом. — А сейчас тебе остаётся слушать старших товарищей и стараться запомнить хоть каплю мудрости, чтобы применять её в будущем.

— Я куда сильнее, чем вы думаете, леди Лиллет, — скорчив высокомерную мину и задрав подбородок, произнёс Болейн. Ему явно не понравилось замечание рыцарши. — Мои результаты превосходили всех рекрутов ордена Древолазов. Как по физической подготовке, так и по мастерству боя я оставался лучшим среди учеников. В итоге я стал мастером, зачисленным в сильнейшую когорту!

— Ха-ха-ха, — рассмеялась Лиллет и опрокинула флягу с водой. Сделав глоток, она переменилось. Насмешливое выражение стало серьёзным. — Все твои регалии ничего не значат на поле боя. Если бы не Димитрий, ты бы уже кормил червей у тех ворот перед мостом.

— Что вы имеете в виду?! — ошеломлённо спросил Болейн.

— А то… что ты сидел в одном положении, когда клинок амисса мог разрубить твою черепушку в капюшоне, — подметила Лиллет.

— Я не менял положения, потому что знал, что меч капитана уже рядом! — уверенно ответил стрелок. — Я тактик и вижу всю карту сражения. Именно моя стойкость позволила снять лучников без потерь!

— Не возражаю, — продолжила Лиллет более расслабленным тоном. — Но готова поспорить, что без головы твоя стойкость ничего не стоит. Ошибка новичка — рассчитывать в битве на других. Ты должен защищать себя сам, атаковать, как тебе удобнее, жить, не надеясь на помощь посторонних. Иначе быть беде. Запомни мои слова.

— Лиллет права, — поддержал её Димитрий. — Но лишь отчасти. В той ситуации ты должен был прежде всего уклониться. Опрометчиво думать, что все действуют как единый механизм. Тебя спасли мои навыки, будь на моём месте кто-то другой… — Димитрий развёл руками, намекая на смерть. — Однако именно так работают профессионалы. Каждое движение отточено до идеала, каждая битва слажена и обыграна заранее. Ты пока в начале пути. Потенциал есть, главное дожить до его пика.

— Усатый домосед, как всегда, всё знает, — с тяжёлым вздохом произнесла Лиллет, встав в полный рост. — Дэвон, возвращайся в палатку, тут нечего ловить.

— Я пока посижу, погреюсь, — ответил я.

— Твоё дело, — она устало побрела к своей палатке.

— Удачи вам в рассуждениях, наивные кретины, — кинула она напоследок.

— Да, удачи, кретины! — вскочив с земли, Гаррет пошёл за Лиллет. После смерти Рояры он начал ей подражать.

— Вы меня недооцениваете, — надменно произнёс Болейн. — Я просчитал ситуацию до мельчайших деталей. Знал, сумеете ли вы оценить обстановку, и потому сделал серию точных выстрелов.

Он поднялся на ноги и, нервно тряся пальцем, произнёс:

— Я добьюсь высот, о которых вы все и мечтать не могли, вот увидите.

Высказавшись, Болейн перешёл к палатке. Улёгся внутрь, достал нож и стал вытачивать деревянные наконечники для болтов.

— Гордыня — враг выживания, Дэвон, запомни, — наставлял Димитрий, провожая Болейна взглядом.

— Учту, — кротко ответил я, наблюдая за игрой пламени в костре.

— Послушай, что-то мне подсказывает, что Тиса и есть тот самый предатель, — еле слышно произнёс Димитрий.

«Не общайся с ним, Дэвон! — воскликнул Уди в мыслях. — Лучше иди спать.»

Меня всё ещё одолевала неприязнь к ворону-предателю. «Он думает, что может бросать меня, когда захочет, а потом беспрепятственно возвращаться?!» — посетила меня гневная мысль. На секунду я подумал сказать Димитрию о вороне, но вспомнил, что и он не самый приятный человек.

— Вряд ли предатель из пророчества трусливо бы прятался под телегой, — ответил я после раздумий. — Она боится обычных солдат. Не думаю, что у неё хватит смелости пойти против прославленных рыцарей.

— В чём-то ты прав… Но, может, старик-чародей говорил про трусость, — предположил Димитрий, поглядывая на палатку Тисы. — Разве оставлять союзников в беде — не предательство?

Его вопрос натолкнул меня на мысль о лишнем путнике, о котором известно только мне. В пророчестве говорилось, что предателем может оказаться любой из нас. И ворон тоже входил в число подозреваемых. Я должен был поговорить с ним как можно быстрее.

— Не знаю, капитан, — ответил я. — У меня не достаёт опыта, чтобы разбираться в таких вещах.

— Ладно, парень, иди спать. Я подежурю сегодня вместо тебя.

Димитрий взял палку из кучи и бросил её в костёр.

Не хотелось оставлять его бодрствующим со спящей Тисой. Его импульсивность показала себя во всей красе — поджог Рыжего леса, сброс Гаррета за борт … Но моих сил не хватало на бессонную ночь да ещё и с некроманткой под боком. Поэтому я благодарно согласился пройти в палатку.

— И ещё, Дэвон, — остановил меня капитан. — Сегодня ты показал себя с лучшей стороны. Я горжусь тобой.

— Спасибо, — искренне произнёс я. Такие слова в Сан-Сераде звучали редко.

Несмотря на неприязнь к его личности, я чувствовал какой-то счастливый трепет в груди, и из-за этого довольно долго не мог заснуть под впечатлением.

Димитрий так и не встал с земли. Он продолжал подкидывать сухие ветки в огонь. Я уснул спокойно, под приятный треск костра, невзирая на произошедшее сумасшествие.

✺ ✺ ✺

Во сне ко мне опять пришла женщина. На её платье появились грязные пятна, шею будто исцарапала кошка, улыбка сменилась грустью на пересохших губах, из глаз пропал блеск, осталось только отчаяние, кожа на лице покрылась морщинами, светлые волосы свалялись в грязные колтуны. Она трясла передо мной листком бумаги, о чём-то умоляя. Но я не мог её услышать, не мог понять, что написано на бумаге, не мог до неё дотронуться.

✺ ✺ ✺

— Подъём! — выдернул меня из сна громкий голос Димитрия.

Все сворачивали палатки и загружали свои вещи в телегу. Тиса наконец-то начала двигаться самостоятельно. Она стыдливо прятала взгляд и передвигалась крайне скованно. Болейн тоже вёл себя отстранённо, при этом в его взгляде не было прежнего высокомерия.

— Как ты себя чувствуешь? — подошла ко мне Лиллет.

— Немного паршиво, — признался я.

Вчерашние раны зудели, голова раскалывалась от плохого сна, а мысли о предателе вернулись с новой силой. Необъяснимым образом похвала капитана — единственное, что подпитывало во мне победный настрой.

— Я не лекарь, так что подлатала тебя, как могла, — сказала она. — Пару ран пришлось зашить, остальные намазала целебным бальзамом. Если будем проходить мимо врача, обратись.

— Хорошо, спасибо.

— Да не за что! Просто не хочу, чтобы ты помер, — она подмигнула, загадочно улыбнулась и вернулась к сбору лагеря.

— Итак, — громко объявил Димитрий, разворачивая карту. — Дамы и господа, сегодня мы отправимся к таверне «Фронтир». Пополним свои запасы, добудем клетку для некромантки и возьмём пару лошадей для дальнейшего пути.

— Как? — удивлённо спросил я, закидывая свёрнутую палатку на сено. — У нас же ни гроша в кармане…

— Эх, Дэвон, — разочарованно произнесла Лиллет. — Даже старик-затворник знает, что такое таверна.

— В таверне всегда полно пьяниц с набитыми кошельками, готовых поспорить о чём угодно, — поддержал Болейн, собирая заготовки для болтов. — Мы в два счёта наберём нужную сумму.

«Ох, таверна… — меланхолично протянул Уди. — Мечтаю снова взять лютню или уд и сыграть так, чтобы душа ревела.»

— Да, таверна — это такое место, где… — начал объяснять Димитрий, но я его перебил.

— Всё ясно, поехали уже!

✺ ✺ ✺

Слово «таверна» вызывало у меня представление небольшого деревянного здания у дороги. «Фронтир» отличался от этого стереотипа. Небольшая крепость стояла прямо на перекрёстке, испещрённом колеями от колёс дилижансов и следами копыт. Крепостные стены, выложенные камнем, были увешаны различными флагами орденов и поместий.

Когда мы подошли поближе к высоким металлическим воротам, в них раскрылась узкая смотровая щель. На нас смотрели два выпученных, слегка покрасневших глаза.

— Кто такие? — послышался скрипучий мужской голос.

— Уставшие путники с большой дороги, — ответил Димитрий.

— А в кандалах что за особа, путники? Сдаётся, вы не простые ребята. Рабство в Амиссарии запрещено. Сегодня мы подчиняемся их законам.

— Ты прав, — вступил в разговор Болейн. — Мы не простые путники, мы охотники за головами. И эта женщина — опасная преступница, пользующаяся тёмной магией. На ней цепь из наар’има, обрати внимание на блеск.

— Ведьма?! За всю жизнь не встречал ни одной! — его взгляд вонзился в шепчущую старуху. — Похожа… Мерзкая какая… Не надо здесь нечисти… Ступайте дальше.

— Мы выбились из сил, не ели уже несколько дней! Пожалуйста, впустите нас внутрь! — неожиданно взмолилась Тиса.

— Верно, — поддержала Лиллет. — Ещё пара голодных ночей — и за ведьмой следить будет некому.

Мужчина затаился на минуту, обдумывая решение, окидывая взглядом каждого члена команды.

— Ладно, проходите. Только глаз с неё не спускайте!

За воротами послышался щелчок рычага, и они медленно отворились. Высокий худощавый мужчина в потрёпанной одежде встретил нас испуганно-изумлённым выражением лица. Во дворе находились три двухэтажных здания из красного кирпича. На одном из них висела деревянная вывеска с изображением месяца, на другом — с гарцующей лошадью, на третьем — с наковальней. Посреди двора, на каменной брусчатке, стояла большая полукруглая клетка, обвитая виноградной лозой. Она напоминала летнюю беседку, но внутри не было ни лавочек, ни столов. Только отшлифованная до гладкости брусчатка.

— Таверна слева от вас, можете поесть, выпить и заказать у Йорефа комнаты. Он трактирщик и хозяин этого места. — Мужчина указал пальцем в сторону здания с вывеской лошади. — Справа комнаты. — Он перевёл руку на вывеску с месяцем. — Постояльцев сейчас много, солдаты в поле спать не хотят. Но пара коек найдётся.

— Солдаты? — перебил Болейн. — У вас гостят солдаты Амиссарии?

— Да, гостят. Есть проблемы?

— Никаких проблем, господин сторож, — спокойно ответил Димитрий. — Хорошо, что в столь тёмные времена под боком есть сильные друзья. Мой друг обрадовался, услышав эту весть.

— Странные вы ребята… Не заставляйте меня пожалеть, что впустил вас.

— Мы не доставим хлопот, обещаю, я правда обрадовался услышав про солдат! — Болейн скорчил счастливую мину. Вышло крайне правдоподобно. — Продолжите экскурсию. Что за здание посередине?

— Раньше была кузница. Пока кузнец не почил. Искал он подмастерье, да так и не нашёл… Бил своих учеников слишком сильно — настоящий садист. Зато фельдшер, что лечил их, переселился сюда, а за ним и его друг портной. Вывеску хотели поменять, но пока не нашли мастера — раньше-то вывески для нас кузнец делал.

— Мне как раз нужно показаться врачевателю, — произнёс я. — Да и к портному не мешало бы. — я опустил взгляд на рваное одеяние.

— Обожди, — шепнула Лиллет, потерев большим пальцем об указательный.

— Хотя, наверное, сначала поедим.

— Верное решение. — слегка улыбнулся сторож. — Похлёбка сегодня наивкуснейшая! Стоит попробовать, пока всю не сожрали. Да, кстати… Конюшня на заднем дворе, можете оставить там своего осла. И ведьму там привяжите. Не надо люд кошмарить. Только оставьте кого-то с ней.

— Спасибо за подсказку, — поблагодарил Димитрий. — Болейн, отведи скакуна и нашу добычу к конюшням.

— Я?! Пусть Тиса идёт!

— Болейн… — грозно проворчал Димитрий.

— Тьфу! — Болейн плюнул на землю, взял осла за поводья, старуху за цепь и повёл их на задний двор.

— С норовом малый, — заметил сторож.

— Этого не отнять, — подтвердил Димитрий.

— Можете ступать в таверну. Только сильно не шумите. Сегодня солдаты празднуют победу в очередной восточной битве. Уже второй день празднуют… Лучше дать им повеселиться.

Глава двадцатая. Таверна Фронтир

— Добро пожаловать, дорогие гости! — задорно выкрикнул низкий гоблин в маленьком коридоре перед входом в таверну.

Существо ростом мне по колено, наряженное в пёстрый костюм шута, смотрело на нас широко раскрытыми глазами, полными надежды. Кончик его длинного зелёного носа был окрашен в красный, а в длинные свисающие уши вставлены серьги с перьями. Позади него, за дверью, слышался гул праздничного застолья. Смех, топот и радостные крики заполняли узкий коридор.

— Сегодня вы можете попробовать вкуснейшую похлёбку из бараньих рёбрышек и моркови, и… И других вкусностей!

Димитрий попытался пройти, не обращая внимания на гоблина, но тот упёрся ему в ногу.

— Стойте, господин! Положено дать гоблину монетку при входе!

— Так ты же не смог поприветствовать гостей, как следует, — пожурил капитан. — Плохой исполнитель нынче не в цене.

— Нет-нет, господин, правила в таверне такие! Либо даёте монетку, либо я всем скажу, что вы бедняки. Тогда к вам будут относиться как к бродягам!

— Держи, — тихо произнесла Тиса, протягивая монетку.

Она достала серебряную монету из кармана и бросила её гоблину. Тот ловко её поймал, сразу же проверив на зуб.

— М-м-м… Настоящая монеточка! Прошу!

Гоблин прыгнул на ручку двери и открыл проход в таверну. В нос ударил запах свежеприготовленного супа с мясом, тело окутал приятный жар. Звуки лютни призывали войти.

В широком помещении все столы заняли. Между посетителями, которые опустошали кружку за кружкой и увлечённо обсуждали низменные темы, суетливо носились молодые официанты с нагруженными едой подносами. У дальней стенки, за длинной стойкой работал трактирщик. Тучный бородатый мужчина, ростом под два метра, в фартуке разливал пиво из толстой бочки. Неподалёку от стойки ярко горел большой камин, обогревая всё помещение. Сверху, у подпорок, держащих крышу таверны, висели три огромных люстры с толстыми свечами. По бокам от них виднелись перила второго этажа, откуда слышалось то же веселье, что гудело здесь, внизу.

К нам подбежала запыхавшаяся эльфийка-официантка. Стройная, высокая, бледнокожая, она выглядела как человек, если не считать длинные острые уши и белёсые брови, выступающие из-под лба, уходящие аж до висков.

— Остался один свободный столик, — произнесла она. — Пройдёмте!

Быстрым шагом девушка направилась к углу здания, где стоял старый деревянный столик, покрытый трещинами, царапинами и дырами от ножей. По обе стороны стола закреплялись лавки — столь же старые и измученные посетителями. Мы расселись по обе стороны, я — с Димитрием и Гарретом, Лиллет — с Тисой.

— У нас есть пиво и похлёбка из баранины. Что будете брать?

— Скудновато… — с огорчением сказала Лиллет. — Кроме пива ничего нет?

— Простите, солдаты выпили вчера всё, а сегодня с утра доели еду. Пиво привезли из местной деревни, как и заправку для похлёбки.

— Каждому по чашке. И по стакану воды, — заказал Димитрий.

— Да, им воды, а мне пиво, — сказала Лиллет, не обращая внимания на недовольный взгляд капитана.

— И мне… — поддержала Тиса.

— Мне тоже пива, — неуверенно добавил Гаррет.

— Тебе нельзя, мелкий. — Лиллет подняла изогнутую бровь. — Да и никому нельзя. Его пьют только отчаянные и сломленные. И храбрые, конечно… такие, как я.

— Пять похлёбок, три воды и два пива. Сейчас принесу, ожидайте.

— Постойте, — остановил Димитрий официантку, уже почти перешедшую на бег. — Отнесите ещё чашку похлёбки в конюшню, пожалуйста. Там наш друг.

— Поняла вас.

Девушка быстро пропала из поля зрения. Теперь можно было рассмотреть посетителей повнимательнее. Многие забинтовали руки, ноги и головы. У некоторых остались заметные свежие шрамы на лицах — они лишь недавно успели затянуться. Улыбки у большинства перекашивало из-за выбитых зубов. На поясах крепились ножны с кинжалами и мечами. Пусть они и сидели без формы, с уверенностью можно было сказать: перед нами остатки войска амиссарийцев, пережившие бой на том самом поле, где мы поймали некромантку. Мирными путниками здесь и не пахло.

— Откуда у тебя деньги? — прервал мои размышления голос капитана.

— Заработала, — ответила Тиса.

— Для рыцаря нет ничего постыднее, чем таскать с собой лишний груз в виде монет.

— Это ваше мнение, сир Наставник… Есть вещи куда постыднее, чем наличие денег.

— Это не мнение, девчонка, это постулат. И раз ты ему не следуешь, в очередной раз подтверждаешь свою непричастность к ордену Девы Шипов. Скажи, кто ты на самом деле? Где взяла доспех? Возможно, мы тебе поможем.

— Я рыцарь, — уверенно ответила Тиса.

— Это ложь.

— Какая тебе разница, Димитрий? — вмешалась Лиллет. — Она останется здесь, ты её больше не увидишь.

— А ты не думала о том, леди Лиллет, что в пророчестве говорится о предателе? Вполне вероятно, что она им является.

— Забудь. Она слишком труслива для подлости. Думаю, она из ордена, только голову ей что-то сильно отбило.

— Я рыцарь… — в смятении повторила Тиса.

— Вы — позор для всего рыцарства, девушка. — Димитрий сверлил Тису гневным взглядом, уставившись на её склонённую голову. — Вам лучше прижиться в местной деревне: варить пиво, доить коров и убирать дерьмо за скотом. Кем бы вы ни были, не смейте приближаться ни на шаг к оружию. Я доложу об избранной из ордена Девы Шипов, как только встречусь с императором или сиром Тео. Такое унижение не отмоется десятилетиями.

— Хватит, — остановила его Лиллет. — Она уже поняла безвыходность ситуации.

— Ничего она не поняла, раз до сих пор зовёт себя рыцаршей. — Лицо капитана становилось всё суровее. Он вновь обратил свой раздражённый взгляд к лысой девушке. — Скажи, ты рыцарь?

— Да…

— Громче кричите: «Рыцарь, рыцарь». Пусть амиссы нашинкуют нас на новую похлёбку, — предостерегла Лиллет.

— Ты права. Обсудим её титул после еды. А пока я дам ей время подумать и помолюсь за все наши души. Даже за лживые.

Димитрий скрестил пальцы, закрыл глаза и принял благочестивый вид, будто не обвинял только что девушку во всех грехах. За столом наступила тишина.

✺ ✺ ✺

— Ваша похлёбка, вода и пиво, — официантка бодро расставляла чашки с подноса, будто не чувствуя усталости. — Один парень сходил в конюшню и не нашёл вашего друга. Говорит, там только старуха, привязанная к столбу.

— Не может быть, — занервничал Димитрий. — Старуха крепко привязана?!

— С ног до головы… Это вы её привязали? Вы же знаете, что рабство в Амиссарии запрещено?

— Да, она преступница, а мы охотники за головами. Не видели бородатого парня в плаще, одетого примерно так же, как я?

— Тут много бородатых ребят, но в плаще никого не видела. Только вас.

— Час от часу не легче… — Димитрий тяжело вздохнул. — Благодарю за еду.

— Всегда пожалуйста! Расплатиться можно у стойки. Трактирщик лично принимает оплату.

Пар от супа поднимался, передавая тяжелый аромат лука и варёного мяса. Сверху плавала поджарка, превратившаяся в густую оранжевую сетку. Последний раз я так питался в Сан-Сераде. У дриад и тенебрийцев вкусы специфические, а в пути мы перехватывали только вяленые овощи и мясо. Я взял деревянную ложку и погрузил её в жаркое варево. Немного подув на ложку, и сдув бульон с куска мяса и картофеля, я опустил её в рот. Во рту заиграла мелодия вкуса — кажется, от удовольствия я даже закатил глаза. И это от обыкновенной похлёбки. Как же мало иногда нужно для счастья…

✺ ✺ ✺

— Дорогие гости! — громко воскликнул гоблин и выкатился колесом из коридора. — Сегодня в нашей таверне проходит игра!

Крутясь колесом, он схватил спил ствола, оттолкнулся от пола, подпрыгнул к стене и повесил его на гвоздь. На спиле был выжжен дракон с нарисованным маленьким красным сердцем посередине.

— Итак, правила игры просты! Участники кидают по три ножа в мишень, стоя у пометки на полу. Побеждает самый точный! На кону новые сапоги и монеты со ставок! Сначала подходят метатели, потом те, кто ставит! Монетки можете кидать в мешок. Кадва посчитает!

Из комнаты вышел крупный красный хобгоблин в очках, с мешком и листком бумаги. Одетый в тёмную рясу, он походил на высокого счетовода, но продолговатые клыки из нижней челюсти, широкий нос с раскрытыми ноздрями, зелёные глаза как у кошки, и длинные, раскидистые уши выдавали в нём воинственное существо. Хобгоблины редко вели мирную жизнь. В книгах их описывали как питающихся войной, а не земледелием.

Пошатывающийся амиссариец поднялся с лавки, подошёл к мешку и небрежно бросил горсть монет.

— Запиши меня — я Джон, по прозвищу «Чугунная Голова»!

— Десять медяков от Джона Чугунной Головы! — громко объявил Кадва, одновременно занося слова на лист.

За ним к хобгоблину подошла женщина в белой рубашке и тёмных брюках, бросившая всего пару монет.

— Донна — Боевая Принцесса! — она повернулась с улыбкой и зал заликовал.

— Три серебряных от Донны, Боевой Принцессы!

— Да я этих простаков в два счёта разделаю, — уверенно сказала Лиллет, поднимаясь из-за стола.

— Постой, — тихо произнёс Димитрий. — Лучше нам так о себе не заявлять. Выполним пару заданий трактирщика, получим необходимое и продолжим путь.

— Ты ведь больше всего переживал из-за времени. Так вот, я его сейчас выиграю. Тиса, отдавай деньги!

— Не могу… — воспротивилась девушка и согнулась над столом.

— Что значит не могу?!

— Они мне нужны… Нельзя рисковать…

— Я сейчас выиграю в десять раз больше. А ну давай сюда!

Пока Лиллет шарила по карманам отбивающейся Тисы, к хобгоблину подошёл ещё один участник — в плотной дорогой бежевой рубашке, перехваченной кожаными наборными ремнями, в которые были заправлены кинжалы, и в штанах с металлическими пластинами. Он передал Кадве мешочек.

Другие люди, вставшие из-за столов, явно желающие участвовать, тут же сели обратно. Кто-то из них состроил грустную мину, а другие перевели всё в шутку: «Этот пусть сам играет! Ха-ха-ха!»

— Метатель, — представился он.

— Тридцать одна серебряная монета от Метателя! — объявил Кадва, как только вынул руку из мешка.

— Никто больше не будет участвовать?! — возмутился гоблин, ловко запрыгнув на ближайший стол. — Остальные струсили?! Тогда начинаем принимать ставки!

— Участвую! — выкрикнула Лиллет, выхватив мешок серебра из внутреннего кармана задравшей руки Тисы.

Она подошла к Кадве, и тот перебрал мясистыми пальцами увесистый мешочек за считанные секунды.

— Сорок девять серебряных и одна золотая от…

Подняв густые брови, хобгоблин посмотрел на высокую женщину.

— От… — неловко запнулась Лиллет. — От Лии. Без прозвища.

— Сорок девять серебряных и одна золотая от Лии без прозвища!

В зале послышались смешки, охи и перешёптывания. Никто не верил в безымянную девушку с большой дороги.

— Всё, смельчаков больше нет? — гоблин осматривал острым взглядом столы.

— Есть один! — послышался молодой мужской голос сверху.

По лестнице, звеня доспехами, спустился рыцарь без шлема. Его длинные белокурые волосы напоминали причёску Ларрада. На нагруднике он носил знак Амиссарии — месяц с тремя мечами под ним, но символика ордена отсутствовала. Он принял горделивую позу, выпрямил спину и откинул голову назад, а затем снял с пояса набедренную сумку и демонстративно высыпал содержимое в мешок. Золото, ручьём высыпающееся из сумки, блестело в огнях свечей и камина.

— Меня зовут сир Родерик, верный рыцарь Амиссарии.

— Сто пятьдесят золотых от Родерика, верного рыцаря Амиссарии!

Зал стих. Слышалась только лютня в руках перебирающего струны эльфа.

— Покажи им, старина! — прервал молчание такой же молодой, длинноволосый рыцарь у поручня на втором этаже.

— Да, научи их Тависловским приёмам! — поддержал ещё один, бритый налысо, рыцарь, который стоял чуть ли не в обнимку с первым.

У этих двоих на груди тоже был только знак Амиссарии.

Гоблин ещё раз окинул взглядом зал и, сделав сальто назад, вернулся на прежнее место.

— Дорогие гости! Участники определены. Делайте ваши ставки!

Люди засуетились, встали из-за столов и выстроились в очередь перед хобгоблином. В потоке спускавшихся сверху я заметил мужчину, спокойно облокотившегося на поручень и наблюдавшего за нами. Это был наш арбалетчик — стоял как ни в чём не бывало, со снятым капюшоном. Димитрий тоже его заметил. Они переговаривались жестами и подмигиваниями, не произнося ни слова. В конце странного общения Болейн отодвинул плащ, обнажив часть арбалета. Капитан одобрительно кивнул.

— Болейн считает, что нас ждёт битва. Будь на чеку, Дэвон, — прошептал Димитрий и развернулся к залу.

✺ ✺ ✺

— Первым метает Джон Чугунная Голова! — объявил Кадва, когда посетители заняли места.

Гоблин перекатился к поднявшемуся пьянице и ловко вытащил из-за пояса три кинжала с кольцами на конце. Он развернул их веером, протягивая Джону. Пошатывающийся участник с трудом ухватил мелкие рукояти метательных ножей, взял один из них в правую руку и приготовился целиться.

— Давай, Джони, покажи силу хмеля! — подтрунивал друг Родерика под смешки толпы.

Рыцари стояли наверху, надменно наблюдая за происходящим.

Рука мужчины напряглась. Он замахнулся и, согнувшись, совершил первый бросок. Кинжал со звоном отскочил от стены и упал на пол. Зал разразился смехом.

— У тебя пиво за края чугунной головы выливается, Джон! — выкрикнул кто-то из толпы, поддерживая общий хохот.

Ещё один бросок. Снова мимо. Кинжал чуть не прибил эльфа, играющего на лютне. Музыкант с ошалевшими глазами вскочил со стула и ушёл в сторону. Новая волна смеха прокатилась по таверне.

Джон схватил последний нож и кинул его в стол, стоящий неподалёку. Он попал в кружку пива. Испуганные бойцы задёргались и толкнули коленями стол, расплескав холодную выпивку и горячую похлёбку по своей одежде.

— Заткнитесь, сволочи! Вы мне бросать мешаете! — завопил Джон.

Один из воинов в мокрой рубашке закатил рукава, собираясь напасть на обидчика, но его прервал басистый голос трактирщика.

— Никаких драк в таверне! Выведите его на свежий воздух.

Двое амиссарийцев схватили матерящегося соратника под руки и поволокли прочь.

— Следующей бросает Донна, Боевая Принцесса! — вновь объявил хобгоблин.

Ловкий гоблин уже стоял на позиции. В суматохе он собрал кинжалы и держал их веером, ожидая участницу.

Женщина схватила ножи, прицелилась, вытягивая лезвие первого вперёд и совершила три быстрых броска. Первый застрял в стене рядом со спилом, второй попал в его край, третий поразил голову дракона.

Донна развернулась и театрально поклонилась зрителям.

— Молодчина! Так держать, принцесса! — посыпались одобрительные возгласы, сопровождаемые бурными аплодисментами.

— Надо же, есть ещё пламя в старой лачуге! — усмехнулся второй рыцарь.

Донна недовольно зыркнула на второй этаж, возвращаясь к своему столу. Зал стал тише. Широкие улыбки на лицах превратились в лёгкие ухмылки, амиссарийцы потупили взгляды, пытаясь сделать вид, будто ничего не произошло.

— Время выступить Метателю!

Гоблин вынул ножи и, перепрыгивая со стола на стол, оттолкнулся от стены, провернулся в воздухе и протянул их подошедшему участнику.

— У меня свои, — тихо сказал метатель, но его всё равно было слышно по всему залу.

— Дорогой гость, по правилам — только наши кинжалы, — ответил гоблин, приподняв веер из ножей.

— Без разницы. — Метатель подцепил кинжалы из руки гоблина одним пальцем, поднял их у себя над головой, прокрутил несколько раз и отпустил.

Раздался глухой стук. Все три кинжала рядком торчали в сердце-мишени, между ними оставалось совсем маленькое пространство.

После недолгого молчания раздались аплодисменты и одобрительные возгласы.

— Наш парень! — крикнул кто-то из амиссарийцев.

— Хоть один из вас на что-то способен, — ехидно произнёс молодой рыцарь, снова заставив толпу умолкнуть.

Гоблин побежал собирать кинжалы, но не успел встать на позицию.

— Дай сюда, — Лиллет выхватила кинжалы у гоблина и метнула первый.

— Лия без прозвища! — успел объявить Кадва, пока нож достигал цели.

Нож угодил точно в середину. Послышались удивлённые перешёптывания. Метатель, опёршийся спиной на стену у камина, отстранился и сильно прищурился.

Второй бросок вошёл в то же отверстие, сдвинув рукоять первого кинжала вправо. Зал замер.

Третий кинжал попал прямо между другими, раздвинув их, словно веер в руке гоблина.

— Какого чёрта?! Она мухлюет! — воскликнул Метатель.

— Да! — поддержала его Донна. — Кто это такая?! Она не из наших!

Лиллет оглядывалась по сторонам, расплываясь в улыбке.

Помещение заполнил недовольный галдёж.

— Лия без прозвища! — повторил Кадва.

— И кажется, у нас есть победитель! — крикнул гоблин, забравшись на стойку, чем раззадорил разгневанную толпу ещё сильнее.

— Подождите, успокойтесь, — послышался спокойный уверенный голос. Родерик расслабленно спускался по лестнице, будто всё под контролем. — Я же ещё не метал.

— Да, но уважаемый гость, лучше неё бросить нельзя, — уверял гоблин.

— Я оплатил участие, неси ножи.

— Вы правы, уважаемый гость. Секундочку!

Гоблин спрыгнул со стойки, подбежал к мишени и прыгнул вверх, схватившись за ножи. Он упёрся ногами в спил и с трудом вытащил тот кинжал, что был посередине, упав вместе с ним на пол. Два других ножа чуть не свалились ему на голову. Родерик терпеливо ожидал на метке. Когда гоблин поднёс ему ножи, он резко выхватил один, да с такой силой, что малец схватился за руку, а на пол потекла ярко-красная кровь. Гоблин в страхе отскочил в сторону.

— Я всё пытался вспомнить… — выпрямившись, произнёс Родерик. — Где же я мог тебя видеть…

Он занёс кинжал над головой и что было сил метнул. Короткий оглушительный свист сменился грохотом от мощнейшего попадания. Мишень лежала на полу, расколотая надвое. Из щели деревянного покрытия посыпались крошки цемента. В месте, где висел спил, образовалась трещина, ведущая на улицу. Кинжал пробил несколько слоёв кирпича и камня.

— А потом пригляделся к довольной роже со шрамом и вспомнил — это же девка, якобы убившая моего отца в крепости замков. Я прав, Лиллет?

Глава двадцать первая. В клетке

В некогда шумном помещении наступила могильная тишина, которую нарушали лишь треск костра и начавшийся дождь за окном. Амиссарийцы с интересом и страхом уставились на незнакомую женщину.

— Возможно, — не теряя улыбки, произнесла Лиллет. — Не напомнишь его имя?

— Капитан второго ранга Атарис, — ответил юноша.

— Хотя, знаешь… Я не припомню каждого болвана, которому я разбила бошку.

— Да как ты смеешь?!

В глазах Родерика закипела ненависть. Он стиснул зубы так, что из дёсен пошла кровь, и схватился за рукоять меча.

— Представь себе — смею. Спрашивать имён было некогда. Я просто разбивала головы и наслаждалась этим. Могу воссоединить тебя с батей, если хочешь.

Лиллет задрала нос, окинула рыцаря блестящими глазами и улыбнулась во весь рот.

— Ты ответишь за свой поганый язык, гнусная лгунья! — воскликнул Родерик и обнажил клинок.

— Вон! — басом рявкнул трактирщик.

Из пухлого розовощёкого здоровяка он превратился в мускулистое чудовище синего цвета. Его лицо и кулаки покрылись разбухшими венами. Жилетка и рубашка, ещё недавно обтягивавшие огромный распухший живот, теперь свисали с выпуклой каменной груди и рвались на плечах.

Он оказался дефлером — одним из представителей редчайшей расы мутантов, выведенной родом Вах во время десятилетней войны. Их создавали как эффективный гарнизон. При малом потреблении пищи дефлеры набирают большую жировую массу, а при любой опасности почти мгновенно перерабатывают жир в белки и заполняют ими мышцы. Их считают отдельной расой, потому что они не утратили способность размножаться. Благодаря своей особенности их дети становятся взрослыми уже к восьми—десяти годам, однако из-за неё же дефлеры живут недолго.

— Никаких драк в таверне! — оглушительно рявкнул Йореф. — Бои только в клетке! И дыру в стене залатаешь, мелкий гадёныш!

— Прошу прощения, уважаемый трактирщик, — успокоившись, ответил Родерик.

Он вложил полуторный меч в ножны, скрестил пальцы, глубоко вдохнул и громко выдохнул. Гнев с его лица пропал, теперь на нём сияла белоснежная улыбка.

— Я бросаю тебе вызов, Лиллет, лже-Хранительница крепости замков!

— Ладно, давай закончим это поскорее. Я не успела допить пиво.

— Не так просто. Я знаю, что тебя сопровождают. Так что против нас троих, — он кинул взгляд на друзей сверху, — в клетку выйдешь ты и те трое валрионцев, забившиеся в углу. — Родерик перевёл взгляды амиссарийцев на наш неприметный столик. — Пора вам встретиться с настоящими противниками! Подлые шпионы.

Димитрий поднялся с лавки и снял капюшон. Его строгий, непоколебимый взгляд из-под нахмуренных бровей впился в рыцаря.

В глазах Родерика на мгновение пронёсся необузданный страх. Улыбка пропала, дыхание остановилось, а рот приоткрылся от удивления. Он старался взять себя в руки, но напряжение не спадало с его окаменевшего лица.

— Не зазнавайся, юноша, — произнёс капитан. — Вижу, ты меня узнал. Как и я тебя. Турнир Алой Розы— пять лет назад. Ты бегал оруженосцем за своим господином. Да и сейчас я не вижу геральдики ордена на твоём доспехе. Несмотря на проклятие, которым вас троих осквернил демон, у вас не хватит опыта заблокировать даже первый мой удар.

— Кто это, Род? — окликнул друга бритоголовый рыцарь.

— Наставник… — процедил сквозь зубы Родерик.

Он шумно выдохнул через ноздри, перевёл взгляд на Лиллет и произнёс:

— Оставьте сказки про демонов дуракам из Валриона. Новый правитель наградил нас божественной силой, чтобы мы восстанавливали справедливость. Без разницы, кто будет противником. Это наша святая обязанность.

— Несправедливо выступать в полном обмундировании против безоружных людей, — сказал Димитрий, обращаясь ко всему залу. — Разрешите нам взять оружие из телеги. Тогда вызов станет чуть более справедливым.

— Конечно. Нет никакой чести в такой победе, — согласился Родерик.

— Также мы должны заключить пари. Если победит наша сторона — мы спокойно уйдём.

— А если наша? — спросил лысый друг рыцаря.

— Тогда, разумеется, защитите честь имени отца сира Родерика и получите деньги со ставок.

— Раз это так важно для тебя, я согласен. Вам всё равно не видать победы, — горделиво ответил Родерик.

— Хватит трепаться! Пиво стынет! — воскликнула Лиллет и быстрым шагом направилась к выходу.

Амиссарийцы повскакивали со своих мест, окружая нас плотным потоком. Толкаясь, толпа направилась наружу. Среди общей спешки Болейн по-прежнему стоял невозмутимо. Он успел подмигнуть нам, прежде чем скрылся за перилами второго этажа. Посетители выдавливали нас из таверны.

✺ ✺ ✺

На улице моросил косой дождь, смеркалось. Капли разбивались о брусчатку, разлетаясь брызгами в лужах. После тепла таверны прохлада поздней осени пробивала до дрожи.

Донна держала Гаррета за плечи, что-то нашёптывая ему на ухо. По всей видимости, она пыталась успокоить его встревоженность.

В сопровождении нескольких бойцов Лиллет прошла к конюшням и вернулась, закованная в синие доспехи, с грудой оружия в руках. Она швырнула оружие на землю перед нами, на лету перехватив боевые молоты. Амиссарийцы тут же выхватили мечи и кинжалы.

— Да не ссыте! — Лиллет опустила бойки к коленям. — С вами потом разберусь.

Я поднял свой меч, взглянув исподлобья на ждущих в той самой клетке врагов. Они надменно размахивали мечами, будто разминались перед лёгкой потасовкой.

— Заходите, не стесняйтесь! — насмешливо пригласил Родерик.

Мы вошли в клетку под виноградной лозой. Один из амиссарийцев захлопнул дверь за нашими спинами — в замке щёлкнул металлический засов.

— Ну, кто первый распрощается с жизнью? — ехидно спросил длинноволосый.

— Как бы не кто-нибудь из вас… — устало ответил Димитрий, поправляя щит в руке.

В этот момент я увидел, как у Тисы задрожали руки, но, в отличие от прошлого раза, она упорно старалась не показывать страх. Я перевёл взгляд на противников и заметил побледневшее лицо Родерика, выпрямившегося в струну.

— Больно ты болтлив для старикашки перед смертью, — пошутил лысый.

— Да, лучше держи язык за зубами, а то последние силы отдашь, — поддержал длинноволосый.

— Вы недооцениваете силу прошлого, пока юны. Возраст — в первую очередь опыт. Мне жаль, что вы не сможете меня понять

— Имеешь в виду, что мы умрём до старости?! — оскорбился лысый. — Говоришь, что ты нас убьёшь сейчас?!

— Слышь, старпёр, я тебя сча одним ударом в труху превращу, не придётся сыпаться ещё несколько лет! — остервенело воскликнул длинноволосый.

Состояние Родерика становилось всё хуже. Его губы неестественно побелели, белки глаз налились кровью, на шее вздулись сосуды, а лоб покрылся испариной.

— Эй, придурки, — окликнула Лиллет спорящих. — Что-то ваш мститель хреново выглядит.

Рыцари с недоумением взглянули на окоченевшего союзника посередине.

— Род, братан, что с тобой? — спросил лысый, но ответа не последовало.

Родерик согнулся, обхватив живот двумя руками. Под мерзкие клокочущие звуки из его рта полилось кравово-зелёное месиво. Его трясло от боли, но он не мог ни кричать, ни двигаться. Что-то намертво сковало его, заставляя изрыгать из себя уродливую субстанцию.

— Вот же чёрт… Похлёбка отравлена! — закричал лысый. Он посмотрел на толпу вокруг клетки. — Ну чё встали?! Лекаря зовите! Срочно!

— Это вы? — обратился к нам второй. Он аккуратно придерживал руку друга, не в силах тому помочь. — Вы его отравили? Так нечестно… Выпустите нас!

— Болейн постарался на славу, — тихо сказал Димитрий. Впервые за долгое время на его лице показалась лёгкая ухмылка. — Верно сказано, что он настоящий тактик.

Он вышел вперёд, встав между противниками и Лиллет, и произнёс:

— Пари есть пари. Мы не травили сира Родерика — как мог видеть каждый посетитель таверны, мы смирно сидели в углу и ели точно такую же похлёбку. Форс-мажорные обстоятельства — не преграда для поединка. Поэтому мы сразимся здесь и сейчас.

— А к чёрту! Ты мне надоел, старик! — воскликнул длинноволосый, отпустил друга и поднял меч для удара.

Его остановил громкий звук разрыва металла. Что-то упало на землю. Зрители за клеткой обомлели. Длинноволосый отошёл в сторону, прикрывая рот рукой. Перед нами предстала ужасающая картина: Родерик стоял на коленях, уставившись на кишки, раскиданные по брусчатке. Из его живота по изогнутому доспеху полз червяк, конца которому не было видно.

— Какого… — от удивления лысый потерял дар речи.

Он схватил меч, замахнулся и отрубил кусок червя. Тот упал на землю и стал извиваться, источая ту же кроваво-зелёную жижу, сопровождаемую смрадным запахом. Этот запах походил на вонь сгнившего мяса, вперемешку с фекалиями и всем, что только могло гнить. Глаза щипало. Другой конец червя быстро втянулся обратно, будто его кто-то дёрнул.

— Род, Родерик, брат, ты живой?

Длинноволосый присел рядом с растекающейся мерзкой субстанцией и протянул руку к побледневшему, будто усыпанному пудрой, лицу друга. Родерик не подавал признаков жизни. Он окоченел, стоя на коленях.

— Он мёртв… — огорчённо заключил длинноволосый, поднимаясь с брусчатки.

С его колен капала жижа, успевшая растечься по брусчатке. Как только он попытался убрать руку от лица павшего, его ладонь схватил новый червь. Он с огромной скоростью обвивал руку воина, становясь толще с каждым витком.

— Что за херня?! — кричал в ужасе длинноволосый. — Дэгги, помоги!

Лысый с размаху ударил лезвием по выползающему червю, но не смог даже прогнуть его тело. Сразу после удара червь сдавил руку длинноволосого. Площадь охватили скрежет металла, треск костей и вопль рыцаря, попавшего в беду. В растекающуюся лужу жижы потекли струи крови.

— Зигги, Зигги! — закричал лысый, продолжая рубить червя. — Я тебя вытащу!

Червь уже приближался к шее длинноволосого. Основание стало совсем толстым, показались присоски, как щупальца у осьминога.

Поняв, что удары не помогают, Дэгги ударил своего почившего друга прямо по шее. Голова упала на землю, забрызгав густой красной кровью Зигги. Щупальце прекратило наматываться на его шею. Послышался знакомый гул. Так звучал Сагорт — демон из рудника тенебрийцев.

После недолгого затишья из плоти Родерика, прямо сквозь доспех, стали пробиваться десятки щупалец. К общему ужасу они вырывались из ног, рук, груди, спины. Тело обезглавленного рыцаря кишело длинными болтающимися конечностями.

Дэгги тщетно пытался рубить их. Зигги, по лицу которого стекали кровь, слёзы и капли дождя, схватился за меч и ткнул Родерика в живот— в то место, откуда выползло щупальце, раздавившее его руку.

Сущность внутри зарычала. Вновь зазвучал голос из преисподней. Щупальцы задрожали, и Родерик поднялся на ноги. Из его живота торчала омерзительная острозубая пасть со множеством шипов по краям. Длинноволосого обвивало необычное щупальце, а склизкий язык из чудовищного рта. На глазах ошеломлённой толпы из шеи Родерика начала фонтанировать кровь. Остатки доспеха от живота до шеи отгибались от поднимавшегося внутри него нечто.

Тиса не выдержала. Она бросила кинжалы на мокрую брусчатку и кинулась к воротам.

— Выпустите! — кричала она, судорожно пытаясь открыть засов через отверстие в клетке. — Выпустите меня! Прошу!

Один из амиссарийцев хотел помочь ей открыть засов. Он с молчаливым ужасом подошёл к двери, как вдруг просвистел выстрел. В плечо Тисы, почти у сердца, вонзился болт, выпущенный из окна второго этажа таверны.

Тиса упала, разразившись болезненным криком и рыданиями. Амиссариец быстро отскочил от клетки, посмотрев вверх. Второй выстрел не заставил себя ждать — болт влетел внутрь, прорвав виноградную лозу, но Димитрий успел среагировать и прикрылся щитом. Болт пробил щит и остановился прямо у его лица.

— Вот ублюдок! Я убью тебя, предатель! — выкрикнул капитан.

Сквозь гул существа, крики Тисы и маты снаружи доносились звуки боя из таверны. Третьего выстрела не последовало.

Бугорок поднимался всё выше по телу Родерика, пока из его шеи не вылезла овальная, лысая, бронзовая голова с десятками жёлтых глаз, без носа и рта.

— Тварь, отпусти Зигги!

Дэгги из-за плеча ударил чудовище мечом по явившейся голове. Лезвие отскочило с грубым металлическим звуком, вызвав искру в месте удара. На мече осталась вмятина. Десятки глаз тут же обратились к лысому. Омерзительный, огромный рот что-то пробурчал на своём языке и толстое щупальце, которое вылезло из груди, обхватило рыцаря, связав его руки по швам.

Дэгги не успел и пискнуть, как тварь засунула его к себе в пасть и тысячью зубов перемолола тело вместе с доспехом. В процессе поглощения на брусчатку перед нами вылетела длинная берцовая кость с кусками рваного мяса на концах.

Зигги сидел на коленях, залитый с ног до головы кровью ещё одного друга. Его белёсые волосы стали багровыми с множеством налипших ошмётков Дэгги. Челюсть длинноволосого тряслась, глаза уставились на монстра — он явно потерял рассудок из-за случившегося.

— Сдохни, демон! — Лиллет ринулась вперёд, держа молоты в ударном положении.

Рыцарша не успела достичь Зигги, как длинное щупальце отправило её в нокаут, а другое схватило её за ногу и бросило в решётку клетки. В полёте Лиллет очнулась и сгруппировалась. Страшно представить, что могло стать с её лицом, не проснись она. Чудовищная сила щупальца и непробиваемый доспех Лиллет разломали прутья клетки. Лиллет вылетела наружу, прокатившись несколько метров по брусчатке.

Всё произошло в одно мгновение — я уже бежал вперёд. Уж мой меч должен был справиться с этой напастью. Первое щупальце я отрубил, окрасив своё лицо кроваво-зелёной жидкостью, и поравнялся с Зигги. Монстр что-то пробормотал.

«Гизэль! — воскликнул Уди. — Он сказал Гизэль! Я точно знаю. Слово один в один, как из пасти Сагорта!»

Невольно оказавшись в паре шагов от чудовища, меня осенил вопрос: «Почему они видят его во мне?» Сначала демон в пещере почуял своего брата, теперь это существо обратилось ко мне. В голову приходило только сражение с Азазелем в Хаерхолле, возможно где-то там скрывался Гизэль.

И тут второе щупальце… Меч звонко от него отскочил, будто теперь он не мог рубить демонов. Толстое щупальце прижало меня к клетке и влипло присосками в мою кожу.

«Ух, больно, наверное, — произнёс ворон. — Сильно он те-е-е-бя при-и-ижа-а-ал…»

Его голос растворился. Вместе со всем, что меня окружало.

Крики бестий заполонили мой слух, невыносимая серная вонь ударила в нос. Моё зрение затмило пепельно-огненное нечто. Оно расплавлялось и извергало пар и дым, постепенно открывая ярко-красные невиданные доселе просторы. Моя душа летела над инфернальными прериями, не иначе. Лавовые реки омывали пустые раскалённые горные обломки. Уродливые существа перекатывались, переползали с места на место. Где-то вдали виднелась высокая башня, возвышающаяся над не менее высокими, изощрёнными, готическими стенами красного города.

Я перевернулся в воздухе, а в алом небе не было ни облаков, ни звёзд, ни солнца, ни луны. Свет здесь источала только лава, растекающаяся как кровь по сосудам земли. В небе летали сотни существ, не похожих одно на другое: то ли драконы, то ли крылатые люди — они терзали друг друга и сами себя. Отрывали куски от плоти и жрали, благо всё это действо скрывал бескрайний дымный туман от извергающихся вулканов.

— Проснись, проснись, Дэвон! Кар! — вывел меня из видения голос Уди.

Он принял образ ворона и тянул клювом моё ухо, сидя на прутьях с той стороны, где его не видели остальные. Гигантское щупальце всё ещё прижимало моё тело к клетке. Его холодное липкое объятие вызывало неописуемое отвращение, но оттолкнуть его у меня не хватало сил.

«Ты всё пропускаешь! — продолжил он в моих мыслях. — Сейчас старик ему покажет. Как обычно». Ворон обозлённо прокаркал, взмахнул крыльями и улетел.

В этот момент Димитрий приложил меч ко лбу и произнёс молитву:

— Боже, прошу, дай мне сил в бою против демона, убившего детей твоих! Награди меня светом своим! Одари меня своим сиянием!

Его меч и щит привычно загорелись. Луч пробил скопившиеся в небе тучи, осветив рыцаря.

— Гизэль, — вновь послышался рассеивающийся голос монстра.

Он прыснул из пасти зелёной струёй в лицо капитана. Меч и щит погасли.

— Боже! Демон пытается отнять твои силы! Одари меня светом, обрушь на него свою мощь!

Но небо молчало. Димитрию никто не ответил. Теперь его меч и пробитый болтом щит стали простыми кусками металла.

— Гизэль! — гневно прохрипел монстр, обхватил Димитрия своим щупальцем и потянул к раскрывшейся пасти, где прокручивались десятки рядов с тысячами зубов.

Глава двадцать вторая. Предатели

— Я с тобой ещё не закончила, паршивец!

Лиллет нырнула в дыру клетки, пробитую её же телом и метнула молот в пасть монстра, расколов множество зубов. Демон невольно разжал щупальцы, отпустил меня и Димитрия. В мгновение ока молот, расколовший острые резцы чудовища, стёрся в многослойной мясорубке в пыль.

Я подобрал меч и уже хотел вновь попытаться напасть на нечисть, как вдруг меня кто-то оттолкнул. В клетку вбежали вооружённые амиссарийцы, с криком налетевшие на демона.

— Долой поганую бестию! — послышался крик из толпы.

— Не место тебе на нашей земле! — прокричал второй голос.

На моё плечо аккуратно легла тяжёлая рука в синей металлической рукавице.

— Ты цел? — спросила Лиллет.

— Да, всё в порядке.

— Хорошо. Нашему капитану сломали рёбра. Мы остались вдвоём.

— Какой план? Бежим?

— Хах, — она ухмыльнулась, глядя на меня блестящими, полными ярости глазами. — Мы никогда не бежим, Дэвон! План есть. Ублюдок получает защиту от всего, что его ранит. Сейчас эти полудурки освободят клетку, и мы начнём.

Нас забрызгало кровью. Толпа не наносила монстру никакого урона. Он кормился ими, становясь всё крупнее.

Вошедшие амиссарийцы пятились назад и выбегали из клетки. Через пару минут внутри остались мы с Лиллет, Димитрий, обезумевший Зигги, так и не поднявшийся с колен, и куски мяса, оставшиеся от бравых бойцов.

Демон сильно разросся, разорвав тело Родерика на части. Его многоглазая голова упиралась в верх клетки. Со множеством щупалец он напоминал ужасный, склизкий, раскидистый дуб. Доев последнего храброго амиссарийца, демон потянул щупальцы к уползающему Димитрию.

— Это наш шанс! — воскликнула Лиллет. — Следуй за мной и отбивай чёртовы щупальца!

Она кинулась к берцовой кости, оставшейся от Дэгги. К тому моменту костей стало много, но эта была самой большой. Лиллет наклонилась, разбила молотом кость и взяла заострённый, крупный кусок. Она побежала к монстру, уклоняясь от быстрых щупалец. Я отбивал нападки, как мог. Удары лишь создавали искры, отбрасывая конечности немного назад.

Неожиданно Лиллет развернулась и ударила меня сапогом в грудь. Мягко ударила, можно сказать, оттолкнула. Из-за этого я попал прямо в щупальцы чудовища. На секунду я подумал о предательстве, но затем увидел, как рыцарша в тяжелейших доспехах взлетела вверх, преодолевая раскрытую пасть демона и десяток тянущихся щупалец. Лиллет вонзила кость в голову монстра и разрезала её поперёк, окатив всё вокруг кроваво-зелёной жижей. Кость звонко ударилась о верх клетки. «Хррррр» — прохрипел демон, издав последний звук из ужасающей пасти, и упал навзничь. Щупальцы вокруг меня расслабились, с грохотом свалившись на землю.

— Хвала Лиллет! Хвала победительнице бестии! — крикнула Донна из-за клетки.

Толпа рукоплескала, кричала всевозможные похвалы. Некоторые с опустошёнными лицами вошли внутрь, чтобы собрать то, что осталось от их друзей и знакомых. Лиллет кланялась и улыбалась, будто не испытывала ни боли, ни страха, ни печали. Зигги так и сидел на коленях, глядя пустыми глазами перед собой. Димитрий пытался подняться, взбираясь по клетке. Тиса лежала, свернувшись клубком, и держалась за рану, из которой торчал болт. Гаррет вбежал в клетку, намереваясь прыгнуть в обнимку Лиллет, но, увидев окровавленный доспех, остановился.

— Вы крутые, — произнёс он, застенчиво скрестив руки за спиной.

— Простите нас, — жалостливо сказала Донна, вошедшая внутрь. Другие амиссарийцы поднимали Тису и Димитрия. — Мы и подумать не могли, что среди нас демон… Все мы простые вояки, жившие и живущие в деревнях на этих вечно спорных землях. А эти трое… — она хмыкнула, указав на Зигги.

Двое бойцов подошли, схватили его под руки и потащили из клетки. Несмотря на сломанную руку, за которую неосторожно взялся бугай, рыцарь не произвёл ни звука.

— Этих троих к нам подослали из Тавислы. Хатьфу! — она плюнула на окровавленную брусчатку. — К чёрту этих дьяволов. Никто из ближайших земель не будет за них проливать кровь! Это я вам обещаю.

— Рада видеть амисса в своём уме, — Лиллет пожала руку Донне. — Поговорим в таверне, меня там пиво ждёт.

— Конечно, Лиллет, всё будет, как ты скажешь. Сегодня ты героиня.

— Я в лазарет, — сказал Димитрий, тяжело дыша. Его несли под руки амиссарийцы. Он прильнул к клетке с другой стороны. — Казните Болейна — он нас предал. Это он предатель из пророчества.

— Без тебя знаем, капитан, — отрезала Лиллет. — Тащите его уже быстрее!

✺ ✺ ✺

На втором этаже таверны, посреди разбитой надвое лавки, лежало тело Болейна. Его бородатое лицо было обсыпано щепой, а под головой растекалась лужа крови. Арбалет, из которого он стрелял, лежал рядом, — точнее, то, что от него осталось: сотни осколков и маленьких дощечек покрупнее, лишь тетива напоминала о нём.

Лиллет внимательно рассматривала арбалетчика, за ней, вместе со мной и Гарретом, стояли Донна и пара бойцов. Рядом, как ни в чём не бывало, стоял Йореф с торчащим болтом в массивной груди.

— Если пришли разбираться, то уже поздно, — произнёс он грозным голосом. — Для кого я повесил свод правил? В таверне не место дракам — для этого есть клетка! В таверне не место прелюбодеяниям — для этого есть комнаты! Таверну нельзя фортифицировать! Для этого ничего нет! Никаких военных действий! Совсем!

Вблизи его лицо устрашало ещё больше. Синие опухшие скулы и челюсти, налитые толстые тёмно-синие губы, взбухшие вены на висках и шее — всё это навевало ужас. Он походил на человека, но будто им не являлся.

— Поняли, поняли, остынь, здоровяк, — сказала Лиллет и успокаивающе помахала рукой. — Мы благодарны тебе за помощь.

— Никакой благодарности. Вы выиграли в ставке, у вас есть деньги. Заплатите за лавку, за дыру в моей груди и за трещину в стене! Тогда будем в расчёте.

Лиллет негодующе подняла бровь и поджала губы.

— Постой. Весь баржак — дело рыцарей, с которыми мы сражались. Мы — жертвы обстоятельств. Какого дьявола ты просишь с нас деньги? Забери их доспехи, обшарь карманы. Вот тебе и плата.

— Никакой… — Дефлер хотел вновь возмутиться, но осёкся и перешёл на более спокойный тон. — Ты права. Извините мой нрав, уважаемые гости. Пойду к лекарю. Заглядывайте тоже, за свою грубость я оплачу ваше лечение. Надеюсь, это скрасит ваше пребывание во Фронтире.

— Мне не нужно, а вот за моих товарищей заплати. Буду признательна.

— Так и сделаю!

Йореф неуклюже развернулся и направился к спуску. Его корпус заваливался то вперёд, то назад, напоминая огромный маятник.

— А где этот свод правил? — спросила вслед Донна.

— В коридоре. Прямо на входной двери! Глаза раскройте!

Лиллет присела у трупа и стала его обыскивать. Из внутреннего кармана рубахи она вытащила сложенный вчетверо свёрток с печатью Амиссарии. Она развернула его. Текст гласил:

«Приветствую, Болейн, рыцарь-древолаз!

Скоро ты воссоединишься с отрядом в бесславном походе против справедливости. Избавься от каждого своего спутника и в награду получишь силу, которая не почудится тебе и во сне!

От настоящего императора.»

— Вот и доказательство, — произнесла Лиллет. — Вопрос с предателем закрыт.

Я кивнул головой в знак согласия. То, что Уди не предатель, было радостной вестью.

— Такие, как этот несчастный пижон из столицы, есть и среди вас? — спросила Донна.

— Люди везде одинаковые, — ответила Лиллет.

Она поднесла листок к свече, подошла к перилам, и, пока бумага сгорала, обратилась к бывшим воинам Амиссарии.

— Пусть все они катятся к чёрту! Сегодня будем праздновать. Я тут выиграла много монет, так что угощаю всех!

Поникшие лица посетителей мигом засияли улыбками. Зал ликовал.

— Лиллет, что делать с телом? — спросила Донна, указывая на Болейна.

— Без разницы. Вышвырните его на задний двор или в лес. И давай уже отдохнём.

— Сделаем! — двое бойцов подняли Болейна и потащили прочь.

Лиллет с Донной присели за столик у перил в ожидании официанта.

— Дэвон, сходи к лекарю, покажи старые раны и возьми с собой парнишку.

— Но я не хочу идти к лекарю! Я хочу веселиться! — воспротивился Гаррет.

— Надо, парень. Дай мне спокойно отдохнуть.

Лиллет сняла тяжёлую рукавицу и потрепала Гаррета за щеку.

— И тебе нужно спокойствие, юный воин. Дэвон, проследи, чтобы он вёл себя хорошо.

— Пойдём, Гаррет.

С этими словами я взял парня за руку, и мы направились к выходу. Внизу уже вовсю отмечали новую победу бесплатной выпивкой, размахивая кружками, разливая пиво. Мы вышли в коридор. Я закрыл дверь и обратил внимание на висящую доску с выточенными ножом словами. Сверху было написано «Свод правил», а снизу Йореф описал те правила, о которых недавно сказал — слово в слово.

✺ ✺ ✺

Снаружи дождь лил ещё сильнее, вымывая из клетки кровь и зелёную жижу. Тела уже куда-то утащили. Во дворе стало пусто. Только ошарашенный охранник поглядывал на нас из сторожки.

Навстречу нам из здания, где располагалась лечебница, выскочил гоблин с перевязанной рукой. «Эй! — он указал на меня пальцем. — Здорово вы отделали этих козлов, уважаемые гости!» Не дожидаясь ответа, он побежал к таверне.

Мы вошли внутрь. Пахло снадобьями и мазями. Некий сладковатый медовый запах заполнял всё пространство. Наступила долгожданная тишина. После таверны было славно никого не слышать. У стены возле входа стояла длинная деревянная лавка, тянущаяся до самой лестницы наверх. С потолка свисала грязная масляная лампа. Она тускло освещала тёмное помещение. На двери перед лавкой красной краской нарисовали крест, а под ним написали кривоватую подпись: «Здесь лечат». Я приоткрыл скрипучую дверь и услышал грозный голос трактирщика: «Занято!» Оставалось только сесть обратно.

— Почему она так любит выпивку? — спросил Гаррет после недолгого молчания.

— Потому что недовольна судьбой.

— Она же веселится. Разве она недовольна?

— Довольный человек не пьёт при каждом удобном случае. А веселится она только, чтобы свою грусть убавить.

— Понятно…

Гаррет притих на минуту. Он смотрел на свои ноги, свисающие с лавки, и тёр один ботинок о другой.

— Мои родители не пили. Они любили друг друга и меня. Они были довольны. — Он сдерживал слёзы изо всех сил. Это слышалось в дрожащем голосе. — И они умерли.

— Твои родители были хорошими людьми. Судьба несправедлива. Они правильно сделали, что помогли тем людям, но за ними шла инквизиция. Твои родители оказались под ударом и оставили свои жизни, чтобы спасти тебя. Старайся не подводить их. Они смотрят на тебя с неба и надеются, что ты не поддашься печали, постараешься поступать справедливо и делать правильные выборы.

Парень вытер рукавом слёзы и посмотрел на меня покрасневшими глазами.

— Я постараюсь!

✺ ✺ ✺

Дверь со скрипом открылась. Из неё вышел перемотанный бинтом дефлер.

— Проходи.

Он вышел наружу. С улицы раздались раскаты грома и шум ливня. Там стало темно как ночью.

— Подожди меня здесь, Гаррет.

Мальчик кивнул, и я вошёл в лазарет, закрыв за собой дверь.

Фельдшером оказалась высокая зелёнокожая орчиха. Худощавостью она отличалась от орчих на книжных иллюстраций. Там их обычно рисовали крупными и мускулистыми. Лицо тоже отличалось от стандарта: широкий нос, пухлые губы и округлый овал лица хоть и напоминали персонажей на картинках, клыков не было. С её головы спускались пышные каштановые волосы, закрывая собой уши. Сероватый врачебный фартук, надетый сверху на обычную холщовую одежду, смотрелся отлично. Несмотря на капли крови на нём, она нисколько не напоминала кровожадного варвара.

— Что у тебя? — уставшим голосом спросила она.

— Порезы на ногах, руках, животе и груди.

— Чего такой стеснительный? Раздевайся и ложись на стол.

Она отошла в дальний угол и стала собирать склянки из шкафа.

Я снял одежду до исподнего белья и положил её на край широкого длинного стола посередине лазарета. Чувствовал я себя в тот момент не в своей тарелке. Оставаться настолько раздетым перед женщиной ещё не приходилось.

Пока орчиха искала инструменты, я оглядывал помещение. В окнах, что были слева от входной двери, мерцали вспышки молний, а по стеклу яростно били капли дождя. Под ней в ряд стояли несколько коек с толстыми набитыми матрасами, на одной из них лежал перебинтованный мужчина в бессознательном состоянии — один из рискнувших напасть на демона. Вдоль трёх других стен тянулись длинные шкафы с книгами, склянками, растениями и инструментами. Всё помещение освещали пять масляных ламп — в отличие от коридорной, их вычищали до блеска.

Наконец фельдшер подошла ко мне. Она осмотрела моё тело, заставив меня покраснеть, и достала длинными тонкими пальцами бледную мазь из баночки. Затем её пальцы прикоснулись к моей ноге, и я почувствовал сильнейшее жжение. Стараясь стерпеть боль, я поджал губы.

— Что, жжётся?

— Не то слово, — сказал я сквозь зубы.

— Это хорошо, значит, зарости не успела. В целом вид у тебя нормальный. Кто-то сильно постарался при создании таких идеальных стежков. — Она приблизила лицо к низу живота и внимательно вглядывалась в рану, дотрагиваясь до швов. Это заставило меня забыть о боли и покраснеть ещё больше. В ордене нас осматривали только старейшины. — Расшивать не стану. Покрою тебя мазью против заразы и забинтую. Станешь как новенький!

Она достала пальцами ещё одну порцию мази и начала покрывать ею вторую ногу. Я отвернулся в другую сторону. Старался дышать через нос, стискивая зубы.

— Видела, как вы сразились с тем чудищем на улице. Зрелище жуткое. Честно сказать, я уже подумывала: «Собирать вещички сейчас или дождаться, пока их сожрут?» Но вы победили, и работы теперь валом.

Она перешла от ног к животу. Оказалось, что на животе эта мазь жжёт ещё сильнее.

— Знаешь, я думала, что здешние люди куда слабее северян. Тех безбашенных дикарей ничем не испугаешь, а здесь у вас манеры, воспитание, страх перед неким законом. Мне нравится, но я принимала это за слабость. Сегодня вы доказали обратное.

Пока она говорила, я смотрел ей в рот, пытаясь разглядеть клыки. И она, к моему сожалению, заметила такое невежество.

— Что? Хочешь увидеть страшные клыки орка?

Сказав это, она нанесла мне мазь на рану, чуть выше ключицы.

— Уффф… — не стерпел я жгучей боли.

— Смотри, — сказала она и чистой рукой отодвинула щеку.

Сверху и снизу показались клыки, но они оказались совсем небольшими и не такими острыми, как их изображают, скорее даже широкими и тупыми.

— Первым делом, как только я приплыла на этот континент, все норовили заглянуть в рот и увидеть страшные боевые зубы, а потом огорчённо разворачивались и уходили.

Она застыла на пару секунд.

— Ага, а вот и упущение твоего мастера, — сказала она и маленьким ножичком надрезала и приподняла кожу под грудью, что вызвало сильную боль и неистовое желание почесать это место. — Вовремя ты обратился, ещё чуть-чуть, и началось бы гниение. Нужна обработка раны и пара швов. Могу пока рассказать, как я попала сюда, если хочешь.

Орчиха брызнула какой-то жидкостью прямо на рану, которую в ту же секунду неимоверно защипало.

— Хочу, — сдерживая крик, произнёс я. — Расскажи, пожалуйста!

— Ну что ж, тогда готовься терпеть и не перебивать. — Она достала изогнутую иглу, и, прищурившись, метко просунула нить в ушко. — Родилась я в семье обычных орков в одном из воинственных кланов севера. — Игла вонзилась в кожу, но прежней боли я не почувствовал. — Кровавые игрища и ритуалы не вызывали у меня радости. Я была изгоем среди сверстников. Родители, братья и сёстры умерли в битве, когда я встретила шестнадцатую тёмную зиму. — Нить прошла сквозь кожу, и игла зашла на второй круг. — Меня и остальных выживших забрали в Великий клан, который захватывал всех для будущей великой войны. Там-то я и встретила единомышленников: молодых орков, гоблинов, огров и даже тролля. Мы не хотели воевать, не хотели проливать кровь. И новой тёмной зимой решили сбежать.

Стежок за стежком она неторопливо зашивала рану, на что я уже не обращал особого внимания.

— Законы Великого клана не допускают слабости и побега, поэтому до людского континента мы добрались вчетвером: я, Кадва — красный хобгоблин, Дадза — маленький весельчак и здоровяк Чаб. Как только лодка прибилась к берегам порта перед Тавислой, нас тут же схватили работорговцы. На троих был спрос, а на меня никто не смотрел. Как я и говорила, сперва заглядывали в рот и не видели там ничего стоящего. Конечно, друзья потому и друзья, что держатся вместе. Каждый из них отказывался выполнять требования покупателя, пока он не выкупит нас всех, за что получал сильные тумаки. Повезло, что работорговец попался жадный и никого не убил. Затем меня заметил кузнец, который раньше работал в этом месте и стал возить меня сюда. Хотел выкупить, но я отказывалась. В один прекрасный день, несколько лет назад, к клеткам подошёл высокий, очень толстый мужчина и выкупил нас всех. Им оказался Йореф. И вот теперь твоя рана точно не загниёт.

Её пальцы в мази осторожно погладили рану, вызвав небольшое жжение.

Дверь в лазарет резко открылась и громко захлопнулась.

— Там, там, — послышался перепуганный голос Гаррета. — Там монстр!

Глава двадцать третья. Грех во спасение

Я спрыгнул со стола и поднял меч, подзывая мальчишку к себе. Из-за скрипучей двери показалась огромная, пятнистая, толстая рука с такими же пальцами.

— Кори, что хотела? — прозвучал страшный утробный голос.

— Хех, — усмехнулась орчиха, глядя на нас. — Входи, Чаб, есть работёнка.

В помещение, пригнувшись, вошёл двухметровый огр в чёрном кожаном фартуке. Он не выглядел грозно. Бёдра шире плеч, белая измазанная рубашка под фартуком, несуразно толстые линзы на глазах. По толстым, дряблым рукам можно было сказать, что ничего тяжелее кружки с водой он не держал. Однако оставались и детали, выдающие в нём грозное существо: от пальцев рук до лица кожу покрывали огрубевшие коричневые пятна. На лице выделялись грубый, шершавый нос, массивный, выпирающий подбородок и крупное золотое кольцо, продетое через тонкую губу. Еле заметные уши сливались с лысиной, образуя над лицом гладкое яйцо. Смуглый цвет кожи придавал ему больше человечности. Я опустил меч.

— Так ты не монстр? — спросил Гаррет, раскрыв рот от удивления.

— Нет, я портной, — обиженно пробурчал Чаб. — Я же с тобой только поздоровался.

— Прости, я испугался…

— Бывает, парнишка. Сбегай наверх, возьми печенье из чашки. Только ничего больше не трогай.

— Печенье?! — удивлённо воскликнул Гаррет.

Его зрачки расширились, он посмотрел на меня. Я кивнул, и парнишка рванул, что хватало дури. Огр еле успел отойти от мчащегося мальчишки.

— Так что от меня нужно, Кори?

— У нашего гостя вся одежда в дырах — стоит подшить.

Огр приблизился ко мне и поднял одежду с пола. Он оценивающе осмотрел прорехи и свернул её в клубок.

— Возьмусь. За две серебряные монеты.

— Подожди, а как ты узнал, что тебя сюда зовут, Чаб? — спросил я с подозрением.

— Я его позвала.

— Но ты даже не выходила из помещения!

— Верно, ко мне часто приходят люди с ранениями, в основном с рваными или колющими. У гостей таверны на них большой спрос. Так вот, я сразу дёргаю за верёвку, — орчиха указала в угол между шкафами. С потолка свисала бечёвка. — И Чаб приходит, чтобы подлатать одежду, пока я латаю плоть.

— Только сегодня я припозднился — работы навалилось много. Но всё равно же успел. Так что, согласен на два серебра?

— Согласен. А в чём мне ходить сейчас? Я же в одних трусах.

Кори нагнулась под стол и вытащила оттуда открытый ящик, полный холщовой одежды: рубах и брюк.

— Найди свой размерчик и носи.

— Когда ты отбываешь? — спросил огр, поправляя одежду в руках.

— Не знаю. Но думаю, что утром.

— Тогда к утру оставлю работу на входе в комнаты. Ну, давай монеты.

— А… У меня их нет. Они у Лиллет, белокурой женщины в синем доспехе. Вы её, наверное, не видели…

— Ещё как видел! — грубо заурчал огр. — Со второго этажа наблюдал. Круто она, конечно, с костью придумала. И жестоко… Ладно, возьму плату завтра. Вам с мальчиком нужно выспаться.

✺ ✺ ✺

Несмотря на мягкую постель и обогретое помещение, ночь прошла тревожно.

Во сне ко мне снова явилась женщина. Теперь она превратилась в свою тень: рваные, грязные, мокрые обноски облепили её тощее тело, бледная, огрубевшая, морщинистая кожа стягивала шею и лицо, сухие, бледные губы и ослепшие глаза в тёмных впадинах на безэмоциональном, обречённом лике. Седые волосы на голове будто были вырваны клочьями. Женщина сидела на коленях и держала в измождённых, старческих руках промокший жёлтый лист бумаги. Вокруг неё кишела чёрная грязь.

Я попытался приблизиться, но будто врезался в невидимую стеклянную стену. Она подняла на меня опустошённый взгляд и взмолилась хриплым, измученным голосом:

— Прошу, освободи меня. Я больше не хочу причинять зло.

— Что с тобой случилось?

— Я навлекла на всех проклятие. Когда поняла, что натворила, было уже поздно… Плоть перестала слушаться. Мне не вернуть сына. Не вернуть жизни, которые забрала. Не вернуть себя. Пронзи моё тёмное сердце, сожги проклятые записи и будешь одарён.

Жидкая чёрная грязь начала затапливать мои ноги, а женщина исчезла из виду. Могучий гром ударил с неба и пробудил меня ото сна. Я встал с кровати, весь в холодном поту. Рядом мирно посапывал Гаррет. За окном, покрытым каплями дождя, гремел гром и мерцала молния. Я оделся, поднял меч с пола и направился на улицу.

Пробежав под завесой ливня к конюшне, я увидел привязанную к столбу некромантку. Она стояла на коленях на старом, затоптанном сене и грязи. По бокам от неё спал десяток лошадей. Болейн плотно привязал верёвкой весь её торс к столбу. Старуха, как и прежде, перебирала пальцами и нашептывала слова на неизвестном наречии. Я попытался к ней обратиться, перекрикивая разозлившуюся стихию: «Эй, ты меня слышишь?» Но ответа не получил.

Тогда я приставил меч к её рёбрам, просунув его между витками верёвки. Усилием воли пытался заставить себя нажать на рукоять и покончить с её мучениями, но внутри что-то противилось. Мне стало жалко беспомощную женщину, и я опустил клинок.

Я вспомнил, что во сне она говорила о записях, и стал шарить по карманам и рукавам. В них было пусто.

«Дэвон, помнишь, щёголь из Светоча вытащил свёрток? — послышался голос Уди. — Не его ищешь?»

— Его. Я хотел с тобой поговорить, — сказал я вслух.

«О чём?»

— О том моменте, когда ты меня бросил на пороге смерти.

«Ох. Было дело. Пойми, Дэвон, я прожил слишком много, чтобы осознавать, когда нужно бежать, а когда можно сражаться. Умри ты — и я бы остался один на один с этой бестией, с этим подлецом. Он бы меня непременно убил!»

— У меня закрадывается мысль, что подлец — ты. И я тебе зачем-то нужен. Как сказал Тордрет: низшим формам демонов нужны носители, но в тебе он демона не видел. А может, он ошибался? Может, ты мне затуманиваешь разум и стравливаешь с истовым рыцарем креста? Так кто ты? Скажи прямо.

«Я же говорил… — устало бросил Уди. — Я бард. Меня подставили. Мой глаз забрал ворон, и…»

— Не хочу больше этого слышать. Уйди из моей головы, Уди.

«Вот как, значит? — его голос прозвучал крайне обиженно. — Я уже три раза вытащил тебя из демонических лап, и так ты мне платишь? Выгоняешь в ливень на улицу?»

— Изыди!

«Как скажешь, Дэвон… Как скажешь.»

Где-то вдали послышалось карканье, быстро заглушённое очередной грозой. Я взглянул ещё раз на некромантку и отправился обратно в комнату.

✺ ✺ ✺

— Просыпайся, — пронзил моё сновидение голос Лиллет.

Я успел увидеть лишь её сапог, покидающий дверной проём.

Утро пробивалось яркими солнечными лучами через окно, освещая незатейливое убранство комнаты. Постель Гаррета уже пустовала. На пороге ждала одежда, заштопанная Чабом. Протерев глаза и переодевшись, я вышел наружу.

У конюшни собралась толпа. Димитрий и Лиллет подготавливали коней. Некромантка сидела в железной, проржавевшей клетке, погружённой в телегу. По печали в глазах Кори стало ясно, откуда здесь эта клетка.

Я подозревал, что Димитрий не станет сидеть на месте даже с тяжелейшими ранами, и утром мы выдвинулись бы в любом случае, но он двигался так, будто его ничего не беспокоило. Видимо, Лиллет ошибалась насчёт его рёбер.

— Они хотят меня оставить! Можно я поеду с тобой? — обратился ко мне Гаррет.

— Мы готовы принять мальчика в таверну, — бассистым голосом сказал вновь растолстевший трактирщик. — Но это должно быть его решение. Если не захочет — заставлять не станем.

Я присел перед парнем, взяв его за плечи. Он уставился в землю, осознавая, о чём будет разговор.

— Гаррет, помнишь, мы с тобой вчера говорили про правильный выбор?

— Помню…

— Здесь отличное место и заботливые старшие. Нас троих впереди ждёт дорога полная жестокости. Тебе нужно подрасти и набраться сил, чтобы двигаться дальше. Твои родители хотели бы, чтобы ты остался. Понимаешь?

— Понимаю.

— Так что ты выберешь?

Я встал во весь рост. Он посмотрел на меня невозмутимым суровым детским лицом.

— Я стану сильным и догоню вас!

— Вот, молодец, парень, — одобрительно произнёс Димитрий. Он поправил седло на лошади и вышел вперёд. — Кстати, где Тиса?

— Она здесь, но я бы советовала ей отлежаться, — ответила Кори. — Болт попал ей почти в сердце.

Из толпы вышла сгорбившаяся лысая девушка в белой рубашке и холщовых штанах. Она держалась рукой за левую грудь, сжимая рану. Половина рубашки была окрашена выцветшей кровью, видно, её пытались отстирать, но безуспешно.

— Я здесь, капитан, — с болью в голосе произнесла Тиса.

— Властью, данной мне Императором, перед всеми вами и перед лицом Господа я нарекаю её Тисой Трусливой и лишаю рыцарских титулов и привилегий. Эта женщина боится битвы. Она недостойна именоваться рыцарем. И пусть шрам на её спине будет клеймом трусости на всю оставшуюся жизнь!

Димитрий со зверским взглядом подошёл к плачущей Тисе и грубо сорвал белую рубашку, развернув её оголившийся торс к толпе. Он резко выдернул меч из ножен и двумя взмахами рассёк кожу на спине, из которой тут же потекла ручьями кровь. Тиса взревела и упала на колени.

— Эй, ты чё делаешь? Какого хрена, ублюдок? Вот так издеваешься над раненой? — стала возмущаться толпа.

Кори подбежала к девушке, разрывая подол своего серого платья

— Я лишь оставил ей шрамы, раны не глубокие! — оправдывался Димитрий, вкладывая меч в ножны.

— Надо научить придурка уму разуму! Да, проучим его!

Толпа стала сгущаться, обнажая оружие.

— Остановитесь! — Лиллет вышла вперёд, расставив руки в стороны, между жаждущей крови толпой и капитаном. — Он прав. Тиса не может стать рыцарем, и каждый орден должен об этом узнать. Эти шрамы — рыцарский знак.

Толпа смирилась и отступила назад. Лиллет опустила руки, успокоилась и обратилась к дефлеру.

— Йореф, возьмёшь ещё одну себе на попечение?

— Взял бы, но она взрослая. На её содержание нет денег.

— Деньги есть! Я оставляю трактиру и вам, люди, все деньги со ставок. Пусть хобгоблин посчитает всем поровну.

Послышались перешёптывания, народ впал в ступор.

— Там же целое состояние, Лиллет! — воскликнула Донна. — Этот пижон больше ста монет кинул! Не может быть, чтобы ты от них отказалась!

— Хах, да мне на них чихать! Живите мирно.

— Славься, Лиллет! Славься! Спасибо! — толпа ликовала, уже и позабыв об израненной девушке, которую Кори повела в лазарет.

— И похороните тех троих вместе с арбалетчиком, — прервал радостные восклицания Димитрий.

Он указал на трупы, сложенные кучей неподалёку от каменной стены. Внизу лежало демоническое чудовище, раскинувшее десятки щупалец по земле, на нём Болейн, а рядом Зигги с перерезанной глоткой. Очевидно, те двое, которые утащили его из клетки, решили вопрос радикально.

— С чего бы нам их хоронить? — спросила Донна. — Мы их лучше в лес отнесём, пусть волки наедятся.

— Да, с чего? — поддержала Лиллет.

— Пусть их и обманул демон, но они такие же люди, как и мы — создания Господа!

В глазах людей читалось непонимание и недоверие.

— Ежели вас и не коснётся дьявола соблазн, то он непременно может коснуться ваших детей и их детей. Не берите грех на душу, не заполняйте её гневом, злобой и обидой на почивших. Им судья только Бог. А наше дело — относиться по-человечески к их бренным телам!

Взгляды людей поменялись. Некоторым стало стыдно, некоторые задумались, а последние и вовсе спрятали глаза. Обретя уверенность, капитан вышел вперёд, продолжая убедительно вещать.

— Безмолвное тело человеческое словно невинный младенец, ничего не знающий и вреда никому не причиняющий.

— А как нам хоронить бестию с щупальцами и того лысого? — спросил мужчина из толпы. — Его вообще сожрали!

— Дэгги — так звали того мужчину. Он отсёк голову Родерику до того, как в неё проник демон, — объяснял Димитрий с высокодуховным видом. — А затем костью этого мужчины леди Лиллет сразила отродье! Похороните голову и кость. Этого будет достаточно. А демона сожгите в огне, пусть возвращается в пекло.

— Лиллет, что скажешь? — спросила Донна.

— Наверное, он прав, звучит убедительно. Я в ваших обрядах не сильно разбираюсь.

— Хорошо, сир, мы последуем вашей мудрости. Простите нас за агрессию, — Донна слегка наклонила голову в знак уважения.

— Мне не за что вас прощать. Сострадание к другим — лучшая черта живых существ. И я рад, что вы его проявили. Прощайте!

Димитрий оседлал коня и направился через раздвигающуюся толпу к выходу. За ним смиренно зашагал осёл с телегой, а затем пошла Лиллет. В тот момент я сообразил, что пора и мне идти, и увидел, что осталась третья лошадь, стоящая между конями Димитрия и Лиллет. Её уже приготовили к движению. Всё было на месте: уздечка, ремни, поводья, седло, стремена, нагрудник, подпруга. Я вскочил на лошадь и догнал путников.

Толпа провожала нас к выходу, хлопая, выкрикивая похвалы и пожелания лёгкого пути. Сторож учтиво раскрыл перед нами ворота, глядя на нас теми же ошарашенными глазами. Пришли никем, ушли героями. Я долго ждал этого момента. Но, несмотря на возникшую гордость, было тяжело оставлять Гаррета за спиной и стараться не оборачиваться. Только одна мысль успокаивала: «Так будет лучше для него».

✺ ✺ ✺

Дальнейший путь полнился молчанием и раздумьями. Нам не угрожала опасность, ведь войска амиссарийцев не продвинулись на запад. Об этом Лиллет поведала Донна.

Вечером мы разбили лагерь в потускневшем маковом поле. Стебли высохших цветов и зелёные, закрытые, покрытые ворсистой шерстью коробочки сильно клонились под холодным ветром, напоминая о приближающейся зиме. Меня поставили дежурным. У костра я думал о Гаррете, об Уди, вспоминал Ларрада и Рояру и размышлял о грядущих приключениях. Незаметив подкрадывающегося Морфея, я сомкнул веки.

Женщина, приходившая ко мне во сне, по шею погрязла в чёрной жидкости. Эта жидкость сковала и мои ноги по пояс.

— Помоги мне, юноша… Я утопаю в черноте деяний своих. Скоро меня не станет вовсе… Помоги, — жалобно умоляла она.

Жидкость поднималась всё выше.

— Спаси остатки моей души, убей чёрное сердце!

Вязкая жижа затопила голову женщины, а через секунду почти утопила и меня.

Я вскочил, чуть не упав в костёр перед собой. Лиллет и Димитрий спали в палатках. Некромантка всё так же бессонно нашёптывала и перебирала пальцами. Клетка стояла на земле, окружённая маками.

Старуха стояла на коленях, спиной к дверце. Я знал, что должен прекратить её муки, и всё же колебался. Освободить душу из проклятого тела означало собственной рукой убить беззащитную. Внутри гремела тяжёлая война духа и материи. Это было видение или сон? Приближаясь к клетке, я искал опору словам женщины из моих сновидений — и нашёл её: Лиллет говорила правду — безжалостная инквизиция истребила бы последние осколки этой измученной души.

Я достал меч, открыл дверцу и поднёс острие к её спине. Она вяло повернулась и запрокинула голову, глядя на меня слепыми и в то же время полными надежды глазами. По её лицу потекли слёзы.

— Сынок, это ты? Я тебя наконец-то нашла, — зазвучал тихий старческий голос.

Она обняла мою ногу, прижавшись к ней костлявой грудью.

— Я тебя так долго не видела. Они говорили, что ты умер, но я им не верила!

Я не помнил свою мать. Меня отдали в орден, когда я был ещё совсем маленьким. Но сейчас внутри меня всё сжималось, и я чувствовал невыносимые душевные терзания от того, что должен сделать.

— Да, мама, это я, — сказал я, стараясь хоть как-то порадовать её перед грядущим.

— Я знала, я знала, что ты будешь жить!

Лёгкое нажатие на рукоятку. Глубокий вздох. Капли крови, падающие на землю.

Тело женщины бездыханно упало. Её пустые глаза теперь не выражали ничего. Моё тело окоченело, глаза наливались слезами. Я совершил благое дело, но не почувствовал умиротворения.

— Что ты наделал, тварь Господня?! — выкрикнул голос Димитрия позади.

Он подошёл к клетке и с округлившимися глазами смотрел на мёртвое тело.

— Не может быть…

Не поворачиваясь, он ударил меня запястьем, отчего я на мгновение потерял сознание и упал на землю. Димитрий сел сверху, схватил меня рукой за грудки и стал бить по лицу.

— Что ты натворил, скотина?! Кто дал тебе такое право?!

Я пытался блокировать его удары руками, пытался спихнуть его с себя и остановить словами. Всё бестолку. Его мощная рука раз за разом отправляла меня в нокаут.

На крик прибежала Лиллет. Она скинула с меня озверевшего капитана, влетев в него двумя ногами. У них началась потасовка. Рыцарша оседлала его грудь, била в лицо локтями и кулаками, но вскоре Димитрий перевернул её, сел сверху и стал колотить так же, как меня.

Я мог лишь наблюдать за этим избиением, не в силах подняться. Маки и земля плыли перед глазами.

Вскоре Димитрий встал на ноги, схватил Лиллет за нагрудные бинты и подтянул к себе, продолжая избивать её свободной рукой. Лиллет уже не сопротивлялась. Её руки бесконтрольно, безжизненно колыхались на весу под сокрушительными ударами чудовища, которое мы звали капитаном. Я и подумать не мог, что умру от своего союзника в походе против демона. Тихое поле охватил звук глухих, хлёстких, будто отбивающих мясо, ударов. После такого гнёта никто бы не выжил.

Вдруг громкое, агрессивное воронье карканье перебило их. Димитрий наконец отпустил девушку. Перед ним воплотился Уди и сразу полоснул его по лицу кинжалом.

— Ещё одна тварь спустилась! — произнёс Димитрий и кинулся на барда в попытке схватить его.

Уди перевоплотился в ворона и оказался за спиной капитана.

— Вот ты и проявил себя, подлец.

Бард вновь ударил Димитрия ножом по лицу. Глаза капитана окутала тёмная пелена. Размахивая руками, он кинулся к своей палатке и схватил меч.

— Боже! Одари меня своим сиянием в сражении против зла! Пролей свет на мой путь, поглощённый тьмой!

Его меч так и остался обычным мечом, сияние не явилось.

— Бог оставил тебя, убирайся!

Тьма спала с глаз Димитрия. Он ударил двух коней мечом по крупу, и те поскакали вперёд. Последнего он оседлал и поскакал вглубь поля, напоследок прокричав:

— Вас ждёт трибунал, если выживете! За предательство и сотрудничество с тёмной сущностью!

Топот копыт пропал. В глазах мутнело, в ушах будто забивались пробки. Уди склонился надо мной, приподнял мою голову и пытался что-то сказать со встревоженным лицом. Я ничего не слышал, сознание покидало меня.

Передо мной возникло то же маковое поле, только красное, яркое, полное распустившихся бутонов. Вдали, в цветах, сидела прекрасная женщина в пёстром платье, а рядом — статный молодой парень. Они махали мне и светились счастливыми улыбками.

Я шагнул вперёд и очнулся, не чувствуя ни боли, ни усталости. Серое поле светилось ярко-красным. Уди удивлённо оглядывался вокруг, а Лиллет, с совершенно здоровым, чистым лицом, тянула ко мне руку.

— Чего разлёгся, Дэвон? Мы должны надрать задницу этому уроду!

Глава двадцать четвёртая. Пир во время войны

Осла, плетущегося за хозяином, остановить сложно, но ещё сложнее заставить его потом идти. Так мы простояли в маковом поле всю ночь и всё утро.

За время стоянки я успел осмотреть себя: ни старых шрамов, ни новых — всё исчезло, а нити из швов повылезали. У Лиллет, к её негодованию, пропали шрамы на лице, а во рту восстановился зуб. Она будто помолодела на десяток лет. Но самое удивительное произошло с Уди. Он стоял перед нами во плоти, без нужды перевоплощаться в ворона или вселяться в чью-то в голову. Причиной этих изменений стала кровь некромантки, которую земля впитала до последней капли, и, скорее всего, её обещание в моих видениях.

— Так ты за нами следил всё это время? — спросила Лиллет.

— Ну, как следил… Можно сказать, я жил среди вас, — ответил кудрявый, темноволосый парень. — В голове у Дэвона.

Теперь его можно было ясно разглядеть — молодой, даже младше меня, среднего роста, с ярко-голубыми глазами, небольшим носом, с густыми тёмными бородой, усами и бровями. Он был одет во всё чёрное, только бляшка ремня выделялась серебряным блеском.

— И ты всё это время молчал? — подозрительно посмотрела на меня Лиллет.

Я сидел, облокотившись на телегу, не желая спорить или оправдываться.

— Конечно, — вмешался Уди. — Я же его шантажировал и пугал, за что великодушно извиняюсь.

Он повернулся ко мне, приложил руку к груди и низко поклонился.

— Надеюсь, ты меня простишь, Дэвон. Спустя столько веков забываешь о человеческой потребности уединения.

— Видимо, я ошибался на твой счёт… Ты вновь спас меня. Но прошу, больше не притрагивайся к моим мыслям.

— Будто больше и не нужно. Я не чувствую, что моё тело распадается, как это происходило раньше. Я словно снова жив!

— Так, подожди, объясни, кто ты такой? — перебила Лиллет радость Уди.

— С превеликим удовольствием! — Уди расплылся в улыбке, обнажив идеально белые зубы. — Как говорилось в песне, я — бард. Родился…

Слушать его историю снова было невыносимо. Поэтому я не сдержался и перебил барда.

— Он придворный бард, его подставили, скинув на него смерть местного короля и захватили крепость. Теперь он считает, что Светоч — сущее зло и хочет вернуть земли, на которых стоит крепость ордена.

— Что же, очень краткая выжимка, Дэвон! — возмутился Уди. — На самом деле, история куда интереснее и масштабнее, — он повернулся к Лиллет. — Если леди желает, могу рассказать её более подробно.

— Рассказывай, — к моей печали ответила Лиллет. — Давно не слышала хороших небылиц.

— О, эта история будоражит кровь и дух, приготовься, Лиллет. Каждое моё слово — правда!

Я уже готовился вновь выслушивать многочасовое повествование о завтраках, обедах и ужинах, о мыслях про мысли, как вдруг телега за моей спиной тронулась. Осёл наконец-то соизволил продолжить путь. В нём я и нашёл своё спасение.

Уди болтал без умолку о своей жизни, благо Лиллет быстро заметила словоблудие и пресекала каждое его отступление от основной истории. Так его рассказ даже мне стал интересным. Мы направлялись к богатому поселению на северо-западе, о котором Лиллет рассказали бывшие амиссарийцы. Теплилась надежда, что в том месте нам помогут с транспортом до Спорса. Идти с нерасторопным ослом заняло бы больше недели.

✺ ✺ ✺

Смеркало, бард закончил свой рассказ, а вдали показались дымные полосы от печных труб.

— Надо было Ларраду в голову поселиться, — прокомментировала рыцарша рассказ. — Он сразу почуял неладное в Наставнике. Или ко мне, я тоже сомневалась в его решениях. Особенно когда он убедил нас оставить коней в Светоче.

— Ты, конечно, прости, Лиллет, но у Дэвона я увидел самые чистые помыслы среди вас всех.

— А как ты их видишь? Неужели мысли читаешь? — спросил я, негодуя вспомнив, как пытался мысленно остановить его нескончаемый поток сознания.

— Читаешь мысли? Что же ты такого увидел в моей голове? — спросила Лиллет, с некой настороженностью. Она спрятала взгляд, хотя обычно смотрела в глаза собеседнику.

— Нет, нет, что вы! Я не умею читать мысли, это… Это трудно объяснить.

— Постарайся, — настаивала Лиллет.

— Пронзая плоть, я чувствую вашу кровь и вижу в ней, как бы сказать… Вижу ваши тревоги в виде буйства чёрных точек на белом холсте. У Дэвона точек было немного, да и они не особо буйные. У Ларрада и у тебя холст наполовину чёрный. А у Рояры проскакивали лишь крупицы белого.

— Хах. Я-то думала, Рояра — душка. Димитрия ты тоже пронзил. Что ты увидел?

— Ничего.

— То есть ничего? Полная темнота? — Лиллет удивлённо взглянула на спутника.

— Если бы… Это подтвердило бы мои догадки. У него был абсолютно белый холст, без единой тревоги, даже после того, как он избил вас до смерти.

— Значит, ты ошибся. Я расшибу ублюдку голову при первой встрече. Тогда, перепроверь его кровь.

— Я не против, Лиллет. Я не против, — кивая головой, согласился бард.

Из-за придорожных деревьев показались двухэтажные кирпичные дома, расписанные узорами из редкой, дорогостоящей краски.

— Тут я вас покину на время, — сказал Уди. — Хочу осмотреться. Может, негодяй разбил лагерь неподалёку.

— Дерзай, — ответила Лиллет. — Мы за себя постоять сможем.

— Как сказать, — многозначительно ответил Уди.

Он перевоплотился в ворона и вспорхнул в ночное небо.

✺ ✺ ✺

У входа в посёлок спорили трое мужчин — два старца и один подросток. Рядом стояла стеснительная беременная девушка, прячущая взгляд от всех на свете. Одевались они явно не на последние деньги: меховые шубы, кожаные сапоги с меховой обивкой, штаны с начёсом и крупные шапки из овечьей шерсти.

— Нельзя её туда вести! Сегодня так точно! — яростно убеждал молодого парня грубым голосом один из стариков.

— Пускай повитуха за дело возьмётся, послушай батьку, — гундосым голосом поддержал второй.

Но парень смотрел на нас ясными зелёными глазами, не обращая внимания на старших.

— Приветствую в деревне Онкриг! — громко произнёс он с радушной улыбкой. — Что привело вас в наши скромные земли?

— Нам бы со старшим поговорить, парень, — серьёзно ответила Лиллет. Она надела броню, когда мы тронулись. Так что её вид говорил сам за себя.

— Вам повезло, я и есть староста деревни, — гордо произнёс юноша.

— Правда? — Лиллет покосилась на стариков. — Такой молодой и уже деревней управляешь?

— Правда, — подтвердил мужчина каким-то обречённым, грубым голосом. Второй кивнул в его поддержку.

— А вы кем будете? И чего вам надобно? — спросил юнец.

— Простите мою спутницу, — вмешался я. — Мы рыцари. Хотели попросить у вас коней. Говорят, вы не бедствуете и помогаете путникам, попавшим в беду.

— Ах, рыцари, растерявшие доспехи и коней, путешествующие налегке, без оруженосцев, с ослом и телегой, — иронично описал нас подросток. — Странно, что молодой староста вызвал у вас удивление.

Лиллет грозно посмотрела на парня сверху вниз. Хоть она и сдвинула брови и сжала губы, её лицо без шрамов и ссадин не внушало прежнего трепета. На лице ухмыляющегося парня не дёрнулся ни один мускул.

— На самом деле, у нас найдётся пара скакунов, но вам нужно обратиться к графу фон Аллейну, — произнёс парень после недолгой переглядки. — Заодно проводите нашу дорогую Лизи в его поместье, чтобы ребёнка принял профессиональный акушер.

— Сын, послушай нас, — обратился грубый мужчина к старосте. — Мы примем ребёнка сами.

— Отец, если у дитя есть возможность стать благословлённым самим графом, то ей обязательно нужно воспользоваться!

— И где этот граф? — перебила спор Лиллет.

— На холме за деревней, — парень указал выше крыш, на пик башни поместья, который с трудом различался в опускающейся темноте.

— Без проблем. Пойдём, Лизи.

— Вам лучше не соваться туда! Граф вояк не любит! — предупредил гундосый.

Лиллет пошла вперёд, взяв беременную девушку за руку, не взирая на отговаривающих от похода мужчин. Я последовал за ней.

В богато украшенной деревне не было ни души. Получалось поймать лишь мимолётные взгляды из узких щелей между шторами в окнах домов. Вдоль улиц, дороги которых были выложены камнем, перед домами стояли широкие лавки со спинками, украшенные изящными металлическими фигурами по краям. Над каждой лавкой светил масляный фонарь, висящий на тёмном железном столбе. Помимо больших кирпичных домов, я увидел концертную площадку с высокой театральной сценой. Над сценой возвышались деревянные люди разных профессий — образец плотницкого мастерства. Ещё на пути встретился хрустальный фонтан, воду в котором, будто выплёвывали хрустальные дельфины, а затем её ловил ребёнок в глубокую кувшинку. Что уж говорить о каменных статуях — их тут я насчитал десять. Они олицетворяли неизвестных людей, по всей видимости, местных жителей.

— Что-то меня воротит от этого места, — произнесла Лиллет. — Слишком богато они живут для захолустной деревушки на линии фронта. Откуда здесь деньги, Лизи?

Девушка продолжала молча идти, уставившись себе под ноги.

— Боится произнести лишнего слова. Так я и думала. Будь начеку, Дэвон.

✺ ✺ ✺

На холме стоял устрашающий чёрный каменный дворец с горгульями и высокими пиками на вершинах. В многочисленных окнах горел свет. Несмотря на его мрачный вид, создавалось впечатление оживлённого места.

Перед ним двор украшал дивный сад с экзотическими деревьями-вечноцветами, привезёнными из дальнего севера. Они отличались от обычных деревьев бледно-зелёными листьями и голубыми, не опадающими цветами на тонких ветках.

На высоких воротах дворца в клыкастой пасти дракона висел дверной молоток. В лицо подул холодный северный ветер. Лиллет, не раздумывая, взялась за молоток и громко стукнула несколько раз.

Из открывшихся ворот показался высокий подтянутый мужчина в чёрном элегантном костюме. На его лице сидели аккуратно подстриженные баки, а волосы на голове были зачёсаны назад. Он медленно поднял на нас незаинтересованный взгляд.

— Добрый вечер! Рады видеть вас в поместье графа Симона фон Аллейна! — произнёс он как-то искусственно, будто заготовленной фразой. — С какой просьбой вы желаете обратиться к графу?

— Мы привели девушку на роды и хотим попросить вашего графа об одолжении, — сказала Лиллет, слегка подтолкнув Лизи вперёд.

Мужчина посмотрел на девушку сверху вниз, не поднимая век.

— Лизи уже ожидают в приёмной. Я провожу вас. Граф всегда рад гостям.

В просторных коридорах, обвешанных искусными гобеленами со сценами сражений различных эпох и портретами статных потомственных аристократов, чувствовался лёгкий запах сырости, хоть обои и ковры на полах выглядели идеально чистыми. Всё-таки обслуживать подобное имение очень сложно. По пути нам встречались слуги с выточенной осанкой, которые несли подносы, одежду и иные предметы.

В конце концов мы вошли в просторный зал, освещаемый гигантским паникадилом сверху. На стенах висели особо крупные десять портретов, каждый из которых достигал в высоту примерно десять метров. Высочайшие окна скрывали длинные бархатные шторы. В середине комнаты на красном квадратном паласе располагался длинный стол со множеством яств и золотых канделябров. Во главе стола сидел белокурый мужчина тридцати лет с пронзительными зелёными глазами.

Он встал, как только нас заметил. На нём был красный дутый пиджак, под которым виднелась белая хлопковая сорочка. На его ногах красовались красные вельветовые брюки и бархатные туфли.

— Приветствую в своём имении, — произнёс он низким томным голосом. — Спасибо, что проводили Лизи в столь важный для нас день.

Он щёлкнул пальцами и из тёмного угла вышла молодая служанка в чёрной блузе и маленьком белом фартуке. Не обращая на нас внимания она взяла девушку за руку и увела за дверь.

— Новая жизнь. Такой важный день для мира! — воодушевлённо воскликнул аристократ.

— Мы хотим попросить… — сказала Лиллет, но мужчина её перебил.

— Не так скоро! Я цивилизованный человек. Надеюсь, вы тоже. Присядьте за стол, и за светской трапезой я буду готов выслушать вашу просьбу.

Он сел обратно, приглашая нас рукой к столу. Лиллет недовольно покряхтела, но всё-таки села без пререканий. Я сел рядом.

— Ближе, прошу вас, нам же будет неудобно беседовать, — он указал на места возле себя. От нас до аристократа оставалось пять стульев с мягкими сидениями и позолоченными деревянными спинками.

Лиллет, продолжая кряхтеть, встала и села на стул возле мужчины. Я хотел сесть на следующий, но он настойчиво указывал на стул с другой стороны. Я обошёл стол и оказался напротив Лиллет.

— Манеры у вас, конечно, хромают. Но чего ещё ожидать от… воинов.

— Мы рыцари, — уточнила Лиллет.

— Ох, прошу прощения. Я заметил дерево и реку на вашем доспехе, но из-за вида вашего спутника решил, что вы его сняли с трупа, как это часто бывает.

— Рыцари Сиары не оставляют мёртвых на поле боя. Лунный камень принадлежит только Сиаре, — в глазах Лиллет потихоньку закипала ярость.

Обычно она бы уже накинулась на жаркое и свежие булки перед собой. Но тогда был необычный случай.

— Ах, Сиара… Вы так верите в свою богиню, что упускаете человеческий фактор. Вот, например, вы сейчас одна, юноша, как я понимаю, не из вашего ордена… — аристократ запнулся, с улыбкой заглянув в разъярённые глаза Лиллет. — Простите за мой моветон.

Он отрезал ничтожно маленький кусочек мяса и положил себе в рот.

— Расскажите, как попали в поселение Онкриг. Каким выдался ваш путь? Куда держите его дальше?

— Путь выдался не из лёгких, — спокойно ответила Лиллет. — Мы потеряли союзников, мой брат по оружию остался без доспехов, а я без шлема и молота.

— Вы потеряли их в битве? — спросил аристократ, всё ещё пережёвывая тот кусочек.

— В битвах, — ответила рыцарша.

— По вашим чистейшим ликам и не скажешь, что вы опытные бойцы.

— Нам повезло, — сказал я.

— Везение… — граф задумался. — Везёт только тем, кто старается, не так ли? Вот вам повезло оказаться за шикарным столом, а вы даже не стараетесь поглощать приготовленные блюда.

Он отрезал ещё один малюсенький кусочек и положил его в рот. В этот момент я не выдержал манящих запахов еды, схватил вилку и положил в чистую серебряную тарелку варёную картошку с луком и аппетитное жаркое. Схватил булку хлеба и стал жадно поедать всё это лакомство.

— А тебе повезло родиться в графской семье, — осуждающе произнесла Лиллет. — Вот только я не пойму, вокруг война и голод, а твоё поселение процветает пуще столицы Валриона. Откуда эта роскошь, Симон фон Аллейн?

— Потому что я стараюсь, как старались мой отец и дед. — Он указал на портреты, висящие на стене. — Мы выстроили безупречную торговую компанию, работающую между всеми континентами известного света. Я не скуплюсь на своих работников и подданных, а они взамен отдают равноценное старание моему дому. Кстати, невежливо было так начинать разговор. Примите мои искренние извинения. Всё же главное событие сегодняшнего дня — новая жизнь, рождённая из лона терпеливой матери. Так вот, начнём заново. Моё имя вы знаете, а как представитесь сами?

— Лиллет из ордена Сиары.

— Очень приятно, леди Лиллет. А молодой человек?

Аристократ с нескрываемым отвращением смотрел на мой рот, обляпанный подливой от мяса.

— Дэвон из Сан-Серада, — ответил я с набитым ртом.

— Позвольте узнать, куда вы держите путь?

— Мы идём в Спорс, — ответила Лиллет. — И чтобы быстрее туда добраться, нам нужны лошади.

— Лошади? Без проблем. В моей конюшне несколько десятков потомственных скаковых жеребцов и кобыл. Пожалуй, от потери двух не обеднею.

Он щёлкнул пальцами и из другого тёмного угла вышла такая же молодая служанка.

— Будь добра, скажи конюху вывести ко входу двух жеребцов.

Служанка без уточнений быстрым шагом направилась к выходу.

— Даже ничего не попросишь взамен? — подозрительно уточнила Лиллет.

— Вы очень проницательны, леди Лиллет! — обрадовавшись воскликнул граф. — Мне, действительно, кое-что от вас нужно!

Глава двадцать пятая. Щедрый наследник

Лиллет заулыбалась, схватила стальной перчаткой кусок мяса и закинула себе в рот.

— Ну наконец-то, выкладывай, — произнесла она с набитым ртом и потянулась к ещё горячим хлебным булкам.

— Дело вот в чём. По своей натуре я человек лояльный ко всевозможным гнидам и паразитам, — сказал он, резко сменив тон на недоброжелательный. Так резко, что я отложил еду, а Лиллет не стала кусать булку. — Поэтому иногда я даю им шанс проявить себя. Даю себе волю поискать неогранённый бриллиант в куче фекалий. Но всегда разочаровываюсь. Так вот, сегодня два таких экземпляра явились ко мне с наглой просьбой. И я готов исполнить её, лишь бы они поскорее убрали свои вонючие телеса из моего поместья.

— Это ты про нас? — спросила Лиллет с агрессивной ухмылкой.

— Вы, как всегда, проницательны, леди. И прошу, не возвращайтесь через деревню. Онкриг не место для таких, как вы. Скачите левее от поместья, так быстрее попадёте в свой грязный Спорс, — ответил он. На лице аристократа вновь заиграла ехидная улыбка.

— Спасибо за приём и коней, потомственный ублюдок.

Лиллет встала, с гортанным звуком собрала слюну во рту и выплюнула всё содержимое в тарелку графа.

— Как чудесно, — с неизменной улыбкой сказал Симон Фон Аллейн. Он щёлкнул пальцами два раза, и из коридора вышел мужчина, впустивший нас внутрь. — Дворецкий, проводи гостей к выходу. Они готовы к уезду.

— Всенепременно, — ответил дворецкий, поклонился и жестом руки попросил нас выйти.

✺ ✺ ✺

Граф не обманул. У входа стояли две белые кобылы в отличном снаряжении. Осёл таращился на них изумлёнными глазами.

Мы уже спускались по ступенькам, как вдруг послышался громкий топот. Из-за деревьев вышел трёхметровый тролль, одетый в меховую броню с металлическими вставками и вооружённый огромной дубиной. На месте одного из глаз у него был глубокий шрам, а второй был насыщенно-красного цвета. Его грубую серую кожу покрывали морщины и мелкие царапины. Над широким ртом тяжело сопел толстый, похожий на картофелину, нос. Он встал между нами и лошадьми, закинув дубину на плечо.

— Что вам тут надо, чужаки? — спросил он грубым, басистым голосом. — Пробрались за моей спиной, пока я спал?!

— А я всё думала, где же стража графа-чистоплюя. А она, оказывается, дрыхнет, — усмехнулась Лиллет.

Тролль никак не ответил на колкость, потупил взгляд и засунул палец в рот, вытащив из жёлтых зубов изжёванный кусок мяса.

— Всё в порядке, Ключик, — прозвучал голос дворецкого из-за спины. — Граф разрешил гостям взять скакунов и покинуть поместье через левый проход.

— Я понял, — сказал тролль. Он обошёл лошадей и вытянул правую руку с дубиной в сторону. — Вам туда. Хы.

На его лице появилась глупая ухмылка. Лиллет спустилась быстрым шагом и стала перекладывать вещи из телеги в седельные сумки.

— Поторопись, Дэвон, — прошептала она. — Нужно убираться отсюда.

— А как же осёл?

— Забудь, мы не уйдём с ним далеко. Считай, что это обмен.

Лиллет закинула зубчатый клеймор за спину. Мы перекинули вещи по сумкам, завязали сложенные палатки за седлом и поскакали в сторону, куда указывал тролль дубиной.

Двор поместья оказался довольно широким. Вечноцвет не заканчивался уже десять минут, слева выступила отвесная скала. В какой-то момент нас остановила крупная кость, вылетевшая перед лошадьми прямо из скалы. Не сверху и не откуда-то со стороны. Кость на большой скорости вылетела буквально из камня.

— Что за чертовщина? — Лиллет спешилась, чтобы рассмотреть кость поближе.

Из земли торчала крупная человеческая бедренная кость, при ближайшем рассмотрении это стало явным. Мы подошли к скале, и Лиллет прикоснулась к камню. Её рука прошла сквозь него, словно никакой скалы и не было.

Лиллет достала молот и бесстрашно прошла сквозь стену. Я взял меч и последовал за ней.

— Нет, ты уже жрал и спал! Твоя очередь! — послышался высокий визгливый голос из глубины пещеры.

— Да я уже не могу спускаться! Колени ломят! — ответил низкий, грубый голос.

— И нахрен ты тогда нужен?!

— Да за тем же хреном, что и ты!

В выщербленной из камня пещере спорили два полуголых, толстых тролля, тряся друг перед другом костями. У дальней стены стоял закипающий котёл и источал смрадные пары. Жидкость в нём — многократно переваренная кровь — вспенивалась. На каменных полках вокруг лежали куски мяса, человеческие конечности и шкуры животных.

— Эй, вы как сюда попали? — спросил заметивший нас более высокий тролль с грубым голосом. — Проход только для троллей!

Тролль, обращённый к нам спиной, обхватил грудь двумя руками и побежал, сотрясая землю, вглубь пещеры. Вскоре он вернулся в цветастом платье, сшитым из множества кусков разной одежды. Второй тролль так и остался в одной набедренной повязке.

— Сог, это не те человеки, которых мы сегодня должны обдирать? — спросил тролль в платье.

— Те, Дот, — ответил второй. Он пригнулся и обнюхал нас, внимательно рассматривая красными глазами. — Вы не туда повернули. Вам дальше по тропе.

— Глаза этих троллей красные, — сказала Лиллет, сжимая молот в руке. — Они давно пожирают разумных существ. Готовься к бою, Дэвон!

Она шагнула вперёд, намереваясь атаковать. Женщина-тролль в страхе пошатнулась и отступила назад.

— Стойте, не убивайте! — испуганным, грубым голосом взмолился Сог. — Мы не хотим никому зла! Пощадите!

— Тут несколько трупов и куча костей. О каком милосердии ты просишь?!

Лиллет сделала ещё один шаг вперёд, готовясь бить молотом из-за плеча. Я тоже поднял меч в боевую стойку. Дот снова убежала вглубь пещеры. Сог присел на корточки и закрыл голову обеими громадными руками.

— Так человеки сами падают! Хозяин сказал, что их можно иногда кушать, и не только человеки падают!

— Хозяин? Ты про графа?

— Не знаю, кто такой графа, — всхлипывал гигант. — Хозяин нас сюда привёз и сказал, что можно кушать всё, что падает со скалы. Ключик за это охраняет его красивый камень.

— И как давно он вас сюда привёз, — голос Лиллет успокоился. Она опустила молот, поняв что опасность нам не угрожает.

— Человеки нас схватили и посадили в клетку маленькими, а хозяин забрал сюда. Уже тридцать зим прошло.

— Тридцать зим? — Лиллет посмотрела на меня оторопевшим взглядом. — Графу же на вид лет тридцать.

Дот вернулась, держа в руках ревущего полуметрового младенца тролля.

— Прошу, не убивайте нас. Без нас троллёнок умрёт, — жалобно произнесла она.

Я не знал, что делать в этой ситуации. Тролли-каннибалы — опасные существа, однако эти выглядели совершенно безобидными. Поэтому оставалось полагаться на опыт Лиллет. Она взялась за лоб и сильно прищурила глаза.

— Ладно, мы вас не тронем, но жрать людей вы перестаните, иначе я вернусь, — пригрозила рыцарша.

— Почему? — недоумевая, спросил Сог.

— А тебе бы понравилось, если бы кто-то сожрал Дот? Или твоего ребёнка?

— Нет…

— Вот и мне не понравилось бы, если бы вы сожрали моего Дэвона. Так что больше никакой человечины, ясно?

— Кажется, я понял. Человеки умеют разговаривать и чувствуют прямо как мы… Простите, мы поступали плохо.

Тролль разревелся заполняя пещеру громкими неприятными всхлипываниями.

— Сог, ты же не знал, — подошла его успокаивать Дот с переставшим плакать троллёнком.

— Хозяин злой! Надо сказать Ключику! — сквозь слёзы воскликнул тролль.

Своей массивной рукой он с ненавистью скинул куски мяса с каменной полки.

— Отставить сопли! — крикнула Лиллет. — Ваш хозяин тоже человечиной балуется?

— Нет, ему человеки не интересны. Он постоянно забирает детёнышей из деревни, а они потом становятся странными-престранными, Ключик рассказывал! Поэтому мы троллёнка и прячем, — ответила Дот.

— Неужели очередной демон собирает свою армию? — подумала Лиллет вслух. Меня посетила та же мысль. — Пора с вашим хозяином разобраться.

— Только Ключика не бейте! Он страшно драчливый, — сказал Сог, вытирая мокрые глаза. — Я пойду с вами, чтобы его успокоить.

— Ты останешься в пещере. У тебя колени ломят, — заботливо и колко произнесла Дот.

Тролли зло взглянули друг другу в глаза, насупив редкие, белёсые брови. Дот добавила:

— Я его сестра, мне он дубиной не вмажет, как тебе в прошлый раз.

— Это правда, он меня не любит. Иди, Дот, я посижу с мелким, — сказал Сог. Его взгляд стал расстроенным.

Он взял ребёнка в руки, после чего Дот стремительным шагом направилась к выходу. Мы старались поспевать за её широким шагом. У выхода сразу оседлали коней и последовали за ней.

— Подожди, — остановила Лиллет переходящую на бег троллиху. — Покажи сначала, откуда падают люди. Мы должны убедиться, что вы их не убиваете.

— Это недалеко.

Дот развернулась и побежала в сторону нашего прежнего пути.

Она остановилась на ничем непримечательном месте неподалёку от пещеры, подняла здоровенный булыжник и кинула его на тропу. Камень провалился сквозь землю. Некоторое время слышался долгий свист, а затем глухой удар.

— Туда человеки и падают. Мы слышим стук и идём собирать.

— Иллюзия… Тот демон, Азазель, тоже постоянно её использовал, — подметил я. — Может, это он?

— Возможно, выясним, — ответила Лиллет. — Веди нас к хозяину, Дот. У него в руках совсем юная беременная девушка. Мы обязаны ей помочь.

Троллиха развернулась и стремительно побежала в сторону поместья.

— Хья! — крикнула Лиллет и поддала шпорами.

Я дёрнул поводья, шлёпнул лошадь по крупу, как учили в Сан-Сераде, и скакун устремился вперёд.

✺ ✺ ✺

— Возвращаться нельзя! — свирепо воскликнул Ключик, похлопывая дубиной в ладошке. Его красный глаз устрашающе блестел в лунном свете. — Хозяин сказал вам, куда идти!

— Брат! — вышла вперёд Дот. — Человеки зашли в пещеру и пощадили нас с Согом. Мы поступали плохо.

— Почему плохо? Это они плохие! Таких надо бить и есть!

— Нельзя есть, Ключик! Они как мы, только маленькие… Тоже любят, тоже ругаются, тоже дерутся. Хозяин же тоже человек.

— Хозяин — человек? Нет, ты не знаешь, сестра. Хозяин больше человеков! Хозяин важнее! Я люблю мясо и буду его есть, пока оно ко мне приходит. Никто не запретит мне есть человеков! А эти ещё и в пещеру пролезли?!

Тролль со всего размаху ударил толстой дубиной о землю. Мы с Лиллет едва успели отскочить в разные стороны.

— Раз договориться не получается…

Лиллет вытащила молот, нырнула под дубину, пронёсшуюся над её головой, и побежала к троллю.

Я ринулся на него с другой стороны, готовясь бить мечом под рёбра. Не успел я пробежать и двух метров, как Дот откинула меня на землю и побежала в сторону Лиллет. Поднявшись на ноги, я уже намеревался проткнуть ей спину, но увидел, что Лиллет отлетела от ноги Ключика, который уже замахивался дубиной, готовый нанести добивающий удар. Дот бежала не к рыцарше, а к своему брату. Массивным плечом она остановила сильнейший удар тролля. Послышался хруст костей.

— Сестра! Ты чего вытворяешь?! — перепуганно завопил тролль.

Дот обхватила его двумя руками, прижимаясь головой к его груди. Она была на полметра ниже своего брата, но её отвага достигала небывалых высот. Редкий человек полезет под удар ради близкого. Дот спасала не Лиллет, а тело и душу своего брата. Я видел, как рыцарша, готовившаяся уклониться от удара и контратаковать, оторопело смотрела на эту сцену.

— Остановись, Ключик. Помоги человекам, перестань убивать. Хозяин узнает о троллёнке и сделает его странным. Защити нас, Ключик.

— Гррр…

Оскалившийся тролль выдохнул пар из широких ноздрей, с ненавистью глядя красным глазом на Лиллет.

— Ладно, Дот, я помогу человекам. Уходи и вмажь Согу за то, что он слюнтяй!

Троллиха отпустила брата и стала медленно отступать, обхватив широкой рукой травмированное плечо.

— Спасибо, Ключик… Спаси нашего троллёнка!

— Проваливай уже, Дот. Сам разберусь.

Дот отвернулась и, осторожно переступая с ноги на ногу, так, чтобы не дёрнуть рукой, пошла к пещере.

— Что твой Хозяин делает с детьми? И почему ты назвал его не человеком? Он — демон? — спросила Лиллет у громилы.

— Много вопросов, на которые я не знаю ответов, человек.

— Почему ты говоришь «странными», Ключик? — перефразировал я.

— Детёныши только вывелись, а уже болтают без умолку. Даже у гоблинов они дольше молчат. Теперь и тролли в опасности. Я говорил этим двоим не сношаться, но как только я выхожу из пещеры… Они младшие, глупые, не видели жизни так, как я.

— Сколько тебе лет? — спросила Лиллет.

— Лет? Пятнадцать тёмных зим я жил в клане, пока человеки не убили старших. Потом тридцать слабых зим тут — у Хозяина.

— А почему он не человек?

— В кровавом дворце нет человеков, кроме тех, что приходят. Устал говорить. Пора бить. За мной, человеки!

Быстрым шагом Ключик направился вглубь сада. Он остановился у одного из вечноцветов.

— Под этим деревом я сплю. Оно самое тёплое. Только это не дерево, а игрушка Хозяина. Я давно понял.

Он поднял дубину над головой, выгнулся так сильно, насколько позволяла гибкость, и со всей силы ударил по стволу.

Дерево с грохотом разбилось, замерцало, словно молниями, зашипело и жутко завоняло жжёной плотью. В древесном разломе показался продолговатый разбитый стеклянный артефакт. Из него исходил пар, распространяющий смрадный запах. Какая-то тёмная магия.

Когда яркие молнии перестали обвивать дерево, по земле поползли красные полосы, будто человеческие сосуды, полные крови. Они направились ко дворцу, в мгновение ока превратив произведение искусства в обветшавший заброшенный замок с разбитыми стенами, скошенными пиками башен и разбитыми статуями гаргулий. Вместо ламп в окнах светились красные коконы, похожие на бьющиеся сердца. Разбитые окна поросли лозами, которые переливались чёрной желчью в лунном свете. Из дыр в стенах выходило жуткое зелёное свечение. Обшарпанные двери над разбитыми каменными ступеньками ясно давали понять: «Убегай, пока можешь».

Но обратного пути у нас не было. Мы — рыцари, и нам явилось зло. Собрав волю в кулак, мы пошли за уже готовым к битве Ключиком.

Тролль аккуратно взял двумя пальцами дверной молоток и несколько раз постучал по двери. Врата открыл не дворецкий, а гигантская человекоподобная мохнатая крыса в истрёпанном, обкусанном костюме.

— Пщщщщ, пщщщщ — пропищала она, стоя в позе, в которой стоял дворецкий, скрывая свои круглые чёрные глаза толстыми веками.

— Дай пройти!

Сильнейшим ударом Ключик размазал дубиной крысу по полу. После грохота послышались писк и царапанье, полы поместья задрожали. Ключик вошёл в коридор, разбивая хрупкий потолок могучей рукой. Пищание становилось всё ближе и громче. От вибрации начали дрожать ноги.

— Готовьтесь, человеки, сейчас будет весело!

Стена возле меня хрустнула и из неё вывалились несколько полутораметровых, очеловеченных крыс, злобно обнажавших острые зубы. Одна из них очухалась и кинулась на меня, широко раскрыв мерзкую пасть. Я взмахнул мечом от бедра и отсёк ей голову между челюстями. Затем кинулась вторая, я тут же занёс клинок из-за плеча и пронзил её огромный череп. Не дожидаясь, пока встанет третья, я пригвоздил её мечом к полу, ударив прямо в центр груди.

Ключик шёл вперёд, ломая всё на своём пути. Он давил крыс дубиной, а тех что цеплялись зубами за его руки и ноги, размазывал по стенам и полу. Лиллет не отставала. Она шла вперёд, прорубая ряды выползающих крыс своим молотом и тяжёлой рукавицей. Я шёл позади, отмахиваясь от бесконечно выползающих изо всех щелей монстров.

От коридоров, по которым мы шли раньше, не осталось и следа. Лишь разруха и полчища крыс.

— Здесь! — крикнул тролль.

Он прижался к стене спиной, придавив повисший на нём десяток кровожадных чудовищ, поднял дубину и с размаху обрушил стену, пробив сразу два этажа. Из проёма хлынул яркий зелёный свет.

— Довольно! — громогласно раздался голос графа.

Крысы в ужасе разбежались по щелям. Пол под ногами затрясся, будто что-то очень крупное ползло из самых недр земли.

Я попытался отскочить, но не успел. Пол прорвали три гигантские ладони, сложенные из костей. Они схватили нас и подняли ввысь. Стены и потолки поместья рассыпались в прах. В открывшемся зале стоял граф.

Его дряблая, пожелтевшая кожа свисала кусками с лица. Вместо белокурых волос в зелёном свете блестела лысина. А зелёные зрачки утопали в чёрных, полусгнивших белках. На потускневшем стуле перед ним ревел младенец, а рядом лежало бессознательное тело матери.

— Я просил вас исполнить только одно условие…

Глава двадцать шестая. Эхо прошлого

Если это Азазель, то он бы не смог творить настоящие заклятия. В тот момент я подумал, что это иллюзия, из которой можно выйти усилиями веры и мысли. Однако его мотивация в этот раз не была ясна. Он не предлагал вступить в свои ряды, а попросту хотел от нас избавиться. Да и обстановка странная — младенец и мать. В воздухе завис зелёный сгусток света. От некогда богатого зала остался лишь пол да стол со стульями. На стульях сидели девять безжизненных скелетов, одетых в старую, рваную одежду. С другой стороны, дьявол всегда старается запутать свою жертву. Так говорят трактаты.

— Ты отправил нас прямиком в бездну! Лживый демон! — надрывисто выкрикнул я, пытаясь освободиться из мёртвой хватки костяной руки.

— Демон? Ты не так проницателен, как твоя подруга в доспехе. Может, поэтому ты без него и остался? — незаинтересованно спросил граф.

Он собрал ладонью сор с пола, растёр его и бросил в сгусток света. Тот засиял ещё ярче, чем прежде. Ослепляющий свет поднимался ввысь, постепенно освещая всё вокруг.

— Я уничтожил столько демонов, сколько тебе и в кошмарах не привидится, Дэвон. И несмотря на мои заслуги, ваш брат предал меня. Предал мою семью… Я никогда не разделял энтузиазма коллег в содействии низшим умам, чей удел — бегать в кусках стали и истреблять всё живое.

Он направил руку к одному из скелетов, и зелёный луч ударил в него. Скелет обрастал плотью, мышцами, суставами, сосудами, которые заполнялись бурно текущей кровью. И, наконец, кожей. Из черепа проросли каштановые волосы, завивающиеся в кудри. Скелет превратился в прекрасную молодую розовощёкую женщину, живую на вид, но не подающую признаков жизни.

— Я маг — ныне единственный в своём роде.

— Раз он маг, значит, владеет искусством иллюзии. Не доверяй своим глазам, Дэвон! — воскликнула Лиллет. — Это обман!

— Видел свежие издания «науки о магии», — брезгливо произнёс граф. — Печально, что они пишут про несчастных современных самоучек, пытающихся изучить хотя бы одно направление. Печально и то, что вы губите молодые умы, и то, что про них пишут. Пожалуй, я поведаю вам о настоящей магии — стоит иногда разбавлять рутину.

Движением руки он перенаправил луч от женщины к младенцу, который теперь лежал совершенно спокойно.

— В мои времена дворян отправляли учиться в магические академии. Большинство не училось вовсе. Прожигание родовых денег для них было на первом месте. Я так поступить не мог, ведь мой молодой подвижный разум требовал познать мир от корки до корки. В какой-то момент учителя перестали иметь для меня значение. Мои силы вышли за пределы их понимания. Светлая магия, некромантия, эвокации, телепортации, превращения, заклинания стихий… Арсенал моих возможностей стал необъятен для простого смертного. Тогда я покинул стены академии и странствовал по миру, изучая новое у отшельников и разных народов, наблюдая за магической природой нашего мира. В странствиях я встретил Изельду — волшебницу-самоучку, пытавшуюся научиться управлять небесными телами. Представляете, она не могла сдвинуть камешек, но пыталась поймать метеорит, — граф с любовью посмотрел на воплотившуюся женщину.

— Хозяин, отпусти меня. Я больше не предам, обещаю! — перебил графа Ключик.

— С тобой мы ещё поговорим. Не отвлекайте от рассказа! Слушайте и внимайте!

Граф махнул рукой, покрутил пальцами — и десятки обрывков ткани взлетели с пола, закрутились в воздухе и плотно обвязали всем троим рты.

— Вскоре её стали называть Изельдой фон Аллейн. У нас появился славный мальчишка. Я даже на мгновение забыл о своих магических изысканиях. Но одно письмо из родового поместья вернуло меня в строй. Брат написал, что родители лежат на смертном одре. Телепортация, давно погребённая под семейным счастьем, вспыхнула в моей голове. Я открыл портал и вместе с родными переместился на другой конец света, в дом, где вырос. Глядя на угасающих родителей и своего мальчика, я осознал, что не хочу поддерживать этот порочный круговорот смерти и жизни. Не хочу видеть смерть отца и матери, не хочу, чтобы сын видел наш с Изельдой исход.

— Исцелить больных родственников было легче всего. Но круговорот брал своё — они старели. Я потратил годы на изучение каждой частицы человека, и воздействия на них магических потоков. Сначала про меня писали как про свихнувшегося гения, но через сто лет их мнение поменялось. В магических кругах нашу семью, нестареющую веками, прозвали «Вечно молодой», а меня — повелителем жизни. Заголовки гласили: «Симон фон Аллейн — маг, победивший смерть». Короли со всех земель бежали ко мне, умоляя одарить их бессмертием. Я видел в их глазах алчность, самолюбие, самое гнусное явление власти из всех возможных. Естественно, я отказывал каждому, а те, кто решался применить силу, были стёрты в порошок. Из-за этого мой дом стали обходить стороной.

Граф присел на стул рядом с женщиной и взял её мягкую руку в свои иссохшие, костлявые кисти.

— И вот, однажды, в дверь постучали ненавистные мне варвары в броне. Они молили о помощи в битве против демонов. Клялись верностью своим богам, обещали мне их благосклонность. Среди них был и поклонник Сиары, — сказал граф, посмотрев на Лиллет и обнажив чернозубую улыбку. — Лодераль, так его звали. Тот, кто отправился в преисподнюю. Когда я увидел тебя, я словно вернулся на тысячу лет в прошлое, словно он вошёл в мои залы.

— Ммм… — замычала Лиллет, пытаясь что-то сказать.

— Ты права, зря я отвлёкся. Я их выслушал, изучил сущности, вырвавшиеся из тела Короля-дракона и согласился помочь. Но не потому, что надеялся получить благосклонность каких-то неведомых богов. Кстати, Сиара была выдающейся магичкой, и я общался с ней лично. Она мечтала стать божеством, а потому оставила потоки собственной магии в мире. Выдающаяся личность. Простите, опять отклонился от основной темы. Столько всего хочется поведать примитивным существам, хотя я всё равно вас уничтожу… Так вот! Я прошёл долгий путь, полный сражений с исчадиями бесчеловечного измерения. В компании незамысловатых, вечно воняющих, глупых, но в то же время считающих себя серьёзными и важными для мира фигурами, называвших себя рыцарями. И что, вы думаете, случилось, когда скверна была выжжена моими руками? На эти самые руки накинули гримскую сталь!

Граф встал, глядя на нас глазами, полными ненависти. Его руки заполыхали буйным красным огнём.

— Судьба безумцев, решивших накинуть путы на своего спасителя, была предрешена, — сказал он, успокоившись, и присел на стул возле девушки. — Но одной секунды прикосновения к хладному, мерзкому, песчаному металлу хватило, чтобы оборвать ту тонкую изящную нить бессмертия, которую я сплетал десятилетиями. Я почувствовал возвращение смерти всей своей сутью, но если моих сил хватало для того, чтобы откинуть старость в забвение… моя дорогая семья такой возможностью не обладала. Любимая Изельда, разделяющая со мной все невзгоды, растаяла у меня на руках. Я вернулся в поместье с её останками и обнаружил останки других.

— Что я только не перепробовал, даже впустил в себя демоническую кровь. Ничего не помогает, их сознание не возвращается. И, боюсь, сегодня тоже ничего не выйдет. В таком случае вы ответите за грехи своих предков. Хоть я и искренне не люблю марать руки о ваши грязные тела, сегодня мой протеже, выполнявший грязную работу, решил перейти в разряд предателей. Придётся умертвить самостоятельно.

— Кто я? Что со мной? Дайте еды! — запищал младенец.

— Изельда, ты ли это? — спросил граф, склонившись над малышом.

— Не знаю, кто я, не знаю, где я. Может, я Изельда? Ты меня покормишь?

— В каком секторе обозримого космоса самое крупное скопление мёртвых планет?

— Не знаю. Хочу есть.

— Ты не Изельда, — выдохнул граф с явным разочарованием. Он сжал кулак, зелёное свечение исчезло, младенец уснул, и маг вернулся к столу, присев рядом с телом. — Не повезло вам, рыцари, соболезную. Не получается перенести сознание уже существующее во вновь родившееся. Можете сказать последние слова перед смертью — мне или друг другу. Может, в ваших маленьких умах есть мысль, которая мне поможет? Если так, то я вас пощажу.

Обрывки ткани, стягивавшие рот, ослабли и сползли вниз.

— Во-первых, не богохульствуй, Сиара не могла с тобой общаться. Она была смертной, но задолго до твоего появления на свет, — отрезала Лиллет. — Во-вторых, иди к чёрту, наглотавшийся демонической скверны ублюдок!

— Ваши сказки сильно гиперболизируют суть вещей. Я не покидал пределы поместья больше пяти сотен лет и, восторгаясь, наблюдал за тем, как филигранно стирается память. Имя Сиары аль Ворианды сожгли на кострах, как и моё, и других талантливых магов, чьи имена вам ничего не скажут. Поразительно, как самая боязливая, робкая и нерешительная девчонка в академии единственная сохранила своё имя и даже стала божеством для целого ордена тупоголовых истуканов!

— Что ты несёшь, ублюдок? Сиара единолично избавила мир от злых духов, заточив их в «Бурлящей пасти».

— Удивительно, как люди умеют интерпретировать простейшие природные вещи. Я так полагаю, ты про жидкость под большим давлением на озере Сиары? Таких мест несколько по всему миру. Сиара аль Ворианда — аспирантка высшей академии, проводила собственные исследования и случайно наткнулась на водоём с критической жидкостью. Впоследствии профессора-академики назвали озеро в честь девушки. Самое интересное, что её исследования были тесно связаны с её трусостью. Сиара искала материал, способный защитить её от всякой беды.

— Я не поверю в твою ересь! Закрой сгнившую пасть! — кричала Лиллет, пытаясь вырваться из руки.

Она яростно дёргала ногами, стараясь разбить кости, двигала плечами, пытаясь освободить руки и мотала головой от бессилия. Всё тщетно. Костяная рука держалась крепче любого металла, ведь её наполняла сильнейшая магия.

— Моя ротовая полость, действительно, нуждается в восстановлении. Но из неё изрекается исключительная чистейшая правда. В отличие от твоего рта, который извергает лишь дремучее невежество.

Граф махнул рукой, покрутил пальцем — и рот Лиллет снова стал обвязан кусками ткани.

— Она нашла тот материал и назвала его лунным камнем — на самом деле это осколки космического тела, разлетевшегося по земле. Сплав из этой руды не брал ни огонь, ни холод, отбивал мощные удары, отражал любую магию. Сиара настолько вдохновилась, что построила себе дом из лунного камня, да не простой, а целый собор — тот, в котором ныне сущетсвует твой орден. Местные её приняли как величайшего человека всех времён. Она самолично перевела русла рек, обходящих деревни, утолила жажду сотен людей, исцелила их болезни, возникавшие из-за грязной воды прежнего водоёма. Да, они посчитали её не героиней, а богиней, так взлелеяли её тщеславие, что Сиара, полная убеждённости в своей исключительности, понесла своё слово дальше. Вот только не учла одного изъяна… Я продемонстрирую.

Граф встал из-за стола и подошёл к нам. Движением кисти он заставил маленькую кость выступить наружу из костяной руки. Затем покрутил двумя пальцами и кость сточилась прямо в воздухе, превратившись в острый дротик. Он щёлкнул пальцами, будто дал кости щелбана, и с невидимой глазу скоростью дротик влетел в доспех Лиллет. Тот захрустел, покрываясь трещинами и вскоре осыпался вовсе. Маг отвернулся, медленно шагая к столу.

— Так и погибла Сиара аль Ворианда. Под грудой собственного тщеславия.

В глазах Лиллет читался ужас и непонимание. Она дорожила этим доспехом как собственной жизнью, но не могла даже пискнуть.

— Зачем ты это делаешь? — спросил я. — Мы никому не причиняли зла. Ты в нас ошибаешься, мы не такие, как предки. Отпусти нас!

— Давеча, до вашего прихода, я почувствовал вспышку магии и услышал звон мерзких гримских цепей. Что стало с тем магом? Вы ведь убили его, не так ли?

— Эта женщина прокляла себя тёмной магией — я освободил её. Она меня об этом просила. Клянусь!

— Интересно… Вот только вспышка была исцеляющей. Стоило бы проверить такую неурядицу, но я не настолько глуп, чтобы становиться спиной к очередным магоубийцам.

— Да не убиваем мы магов…

— Постой, — перебил граф. — Вы с леди Лиллет — крепкая парочка, и я хочу спросить: как в ваших сердцах остаётся любовь после убийства невинных, беспомощных, молящих о пощаде?

— Мы не пара. Я принял обет и…

— И ты один из самых больших идиотов, которых я успел увидеть.

Мой рот снова плотно обвязали лоскуты ткани.

— Когда я схватил вас, она тебя одаряла таким трепетным взглядом, каким смотрят исключительно на самую близкую душу. А ты говоришь про обеты, которые ты приносишь кому? Старикам, что прожили такую же бесполезную жизнь? Или Богу, который по вашим же суждениям произвёл на свет жизнь, дабы она могла расти и процветать самостоятельно? Идиот. Более нет нужды слушать вас двоих.

Граф подошёл к Ключику, глядя на него жалостливым взглядом.

— Прости меня, Хозяин! Я навредил. Всё из-за… — тролль замолчал, тяжело сглотнул и отвёл взгляд от мага.

— Из-за детёныша твоей сестры?

— Ты знал?! — тролль ошеломлённо посмотрел своим глазом на графа.

— Я всё знаю, Ключик. И тридцать лет назад знал, что именно ты ворвёшься в мой дом. Поэтому и подарил тебе это сомнительное имя. Ты так мало знаешь о собственной истории. Дело в том, что я жаждал спокойствия во время военной суматохи между империями, образовавшимися, словно чирь, на теле континента. Поэтому направил пару толковых селян на поиск бравых наёмников для защиты поместья. Наёмников они не нашли, зато привезли трёх троллей в клетках. Сначала меня обуяла ярость, но я разглядел в тебе потенциал. Физический, естественно. Ты идеально исполнил свой долг, за что мне остаётся только благодарить тебя.

— Это тебе спасибо, Хозяин, — радостно выдохнул Ключик. — Ради тебя я буду громить человеков хоть каждый день!

— Война подходит к концу, Ключик. Твоё имя больше не имеет значения, а твои брат и сестра никогда не были мне нужны. Ты стал обузой. Мусором, от которого самое время избавиться.

Рот испуганного огра обтянули лоскуты ткани. Он рычал и мычал, но ничего не было слышно.

— Какая радость — выговориться кому-то с более-менее разумным мозгом. Ночь не прошла зря. Пора прощаться.

Маг поднял руку над головой и выкрутил её так, словно это была одна из костяных ладоней, державших нас, и уже хотел сжать кулак, чтобы раздавить содержимое. Вдруг ворон влетел в его лицо и вырвал глаз. «Кар-кар!» — вокруг графа кружила в воздухе целая стая.

— Что за удивительное создание? — задумчиво спросил граф, поместив одного ворона в прозрачный воздушный шар. Из глазницы свисал нерв, но он будто не чувствовал боли, полностью поглощённый птицей.

Остальные вороны разлетелись в разные стороны.

— Сознание человека в сгустке магии, имитирующем животное. Стоит попробовать!

Он указал на младенца и переместил его к матери, другой рукой заставив её руки обхватить ребёнка. Затем взмахнул руками снизу вверх и поднял в воздух щепки от снесённого здания. Вытянул руки вперёд и силой мысли собрал из них гроб у остатков стены. Затем указал на мать, перевёл палец на гроб — и та проскользила по полу, аккуратно поместившись внутрь, как влитая. Граф махнул рукой — крышка захлопнулась.

— Не беспокойтесь, мать и дитя живы. Это мера предосторожности для их же безопасности.

Он переместил шар с вороном на стул. Сжал кулак, напрягся и будто потянул невидимые нити. Шар из воздуха лопнул, а от ворона в руку мага перешёл тёмный сгусток магии, напоминающий прежнее зелёное свечение. Бездыханное тело птицы осталось лежать на стуле.

— Не может быть! — воскликнул граф. Он повернулся к мёртвой жене. — Этот день настал! Я наконец-то верну тебя, любимая Изельда!

Глава двадцать седьмая. Возвращение на тропу

— Приди же из царства мёртвых, жена моя! — воскликнул граф и направил в тело женщины сгусток чёрной энергии.

Женщина с тяжёлой хрипотой вдохнула воздух в лёгкие. Она невольно дёрнулась, согнувшись над столом, и стала трогать своё лицо. Затем Изельда встала из-за стола и обратила своё внимание на мага.

— У тебя получилось, Симон, — радостно сказала она.

С каждым неловким шагом, как у маленького ребёнка, её походка становилась увереннее. Изельда подошла к мужу и любовно заглянула в его чёрные, налитые желчью, глаза. Она приложила ладонь к его пожелтевшей, мёртвой щеке.

— В твоих глазах отражаются блики преисподней. Ты до сих пор помнишь тот день, когда её врата открылись перед нами?

— Худший день в моей жизни.

— Сколько времени утекло с момента нашей последней встречи?

— Тысяча лет, дорогая Изельда.

Она оглянулась по сторонам, осмотрела разруху, бросила взгляд на нас и вернулась к мужу с ещё более любящим взглядом.

— Десятки веков, усеянных кровью, миновали, чтобы я вновь пришла к твоему порогу. Наше поместье превратилось в прах, но мы всё ещё вместе.

— И так будет всегда. Мы пройдём сквозь вечность, сквозь тысячи измерений, обещаю тебе, Изельда.

Маг поднял руки и резко дёрнул их вниз. Поместье окутала иллюзия, словно мы оказались в космосе. Нас окружала космическая тьма, яркие, далёкие звёзды, скопления метеоритов, окружённые поблёскивающей дымкой и невиданное сияние из глубины астрала.

— Ох, Симон! Я так тебя люблю.

Изельда впилась красными пухлыми губами в иссохшие губы Симона. Она будто целовала труп, не обращая внимания на его внешнее уродство. Граф обнял её костлявыми руками и прижал к себе. После долгого поцелуя Изельда, поморщившись, схватилась за голову и спросила:

— Что за голос в моей голове?!

— Побочный эффект временного решения, моя дорогая. К этому заклятию привязана древняя сущность. Ты не сможешь сосуществовать с ним слишком долго. К тому же эффекта не хватит ни на сына, ни на остальных членов нашей семьи. Но я знаю, где источник этой древней магии, именно она привела меня когда-то к тебе. Мы возвращаемся туда, где начался наш путь, чтобы начать заново.

— И однажды мы вознесёмся над этим миром, — нежно произнесла Изельда.

Они переплели пальцы, заглядывая друг другу в глаза.

— И будем править всем, — ответил Симон.

— До скорой встречи, любимый муж.

— До скорого воскрешения, любимая.

Симон поднял кулак и снова натянул магические чёрные нити, на этот раз из Изельды. Он вытянул сгусток мерцающей энергии, и тело Изельды безжизненно упало на пол.

— Сегодня вам невероятно повезло, друзья. Или мне повезло встретиться с вами… Не смею более угрожать вашим жизням. Я вынужден решительно проститься и попросить об одной услуге. Знаю, вам тяжело даются указания, но всё же в этих краях я появлюсь не скоро. Передайте старосте купчую на торговое предприятие фон Аллейн и напоите троллей отваром, который снимет накопившуюся каннибальскую ярость. На сим оставляю вас на волю судьбе. Прощайте!

Симон метнул чёрный сгусток магии в ворона, щёлкнул пальцами и исчез вместе с Изельдой и столом со скелетами. Костяные руки, сдерживающие нас, рассыпались. Мы упали на пол. Повязки, закрывавшие нам рты, ослабли и отпали. Доспех Лиллет растрескался и стал распадаться на осколки. С обречённым взглядом она хватала их, пытаясь прикрепить обратно, но броня лишь всё сильнее распадалась.

Через несколько секунд она сидела на коленях в одних нагрудных бинтах и штанах. Я кинулся к лошадям, чтобы взять её одежду, выданную в Севале. Переступая через кучи обломков и шныряющих из стороны в сторону испуганных мелких мышей, я добрался до сидельных сумок, вытащил скомканные брюки, куртку и плащ. Вернулся к Лиллет и попытался дать ей одежду, но она не обращала никакого внимания, продолжая смотреть на осколки доспеха. Не оставалось ничего, кроме как накрыть её плащом.

Ключик молча осматривал разгромленное поместье.

— А-а-а! — послышался истошный крик из гроба.

Я вспомнил, что граф запер в нём мать с ребёнком и ринулся их спасать. Меч послужил рычагом. Крышка гроба легко поддалась и открылась. Лизи с ужасом смотрела на своё дитя.

— Что с ним такое?! — спросила она.

— Есть хочу… — пропищал младенец.

— А-а-а! — вновь закричала Лизи.

Несмотря на свой ужас, она сняла шерстяной платок с пояса и закутала в него младенца.

— Мы вернёмся в деревню. Спасибо, что проводили, — опечаленно произнесла Лизи.

Она спрятала глаза, как и прежде, оторопело осмотрела остатки поместья и вскоре скрылась за деревьями вечноцвета.

— Странный ребёнок, — громко произнёс Ключик.

Он вышел в центр зала и поднял десятилитровую бочку, появившуюся на месте графа.

— Про этот отвар Хозяин говорил? — Тролль открыл пробку и с омерзением отдёрнул лицо от бочки. — Фу! Так даже кишки человеков не воняют!

— Граф сказал, что так ты избавишься от людоедства, — сказал я. — Иначе ты и твои родственники будете опасными для общества, вас непременно убьют.

— Кто? Человеки? Не смеши. И Сог не моей крови, запомни, его кровь слабая.

— Тебя, может, и не убьют, а вот Дот и её дитя могут. Сог их не защитит.

Я пытался уговорить тролля выпить отвар, ведь иначе долг заставил бы меня сразиться с ним. Лиллет оставалась не в себе, а сражаться с таким противником в одиночку — верх глупости.

— Сог — слабак, это даже человек понимает. Я думал, вы совсем тупые. Может, и правда не стоит вас жрать… — тролль задумчиво смотрел на бочку в руке. — Так и быть, глотну варева!

Он опрокинул бочку и стал жадно глотать содержимое, щурясь единственным глазом. Я решил предупредить его, чтобы он не выпил всё:

— Ты же остальным оставь!

— Какое хреновое пойло!

Ключик опустил бочку, будто кружку, и вытер рот меховой опушкой наруча. Его глаз постепенно менял цвет сначала на жёлтый, потом на белый. Совсем скоро он стал полностью обычным.

— Странно. Не хочется есть человеков и даже думать, как ем, не хочется. Теперь не понятно, чего жрать-то. Может, деревенские подскажут. Они же человеков не ели?

— Думаю, не ели.

— Значит, буду есть то же, что и они. Отнесу Дот. Ей и малому ещё хватит, а вот Сога прибить придётся. Пока, человеки!

— Прощай, Ключик.

Тролль закинул дубину на плечо и вальяжным шагом направился к пещере.

✺ ✺ ✺

— Ну наконец-то ушёл! — воскликнул Уди, пытаясь отдышаться.

Он перевоплотился из ворона в человека. Его взгляд был испуганным, а руки заметно подрагивали. Вжимаясь в стул, на котором сидел, он спросил:

— Кто это был?! Я прикоснулся к их сущностям и они… Чёрные полотна! Не единого проблеска света. Оказаться в голове этой женщины врагу не пожелаешь. Она мысленно общалась со мной, хотя это моё ремесло. Наоборот быть не должно!

— Теперь ты меня понимаешь.

— Нет, Дэвон. Она передавала мне образы. Образы смерти, образы чего-то не из нашего мира. Ты не сможешь представить и доли того ужаса, который творится в мозгу этой женщины. За тысячу лет я не видел более жестокого человека. Его мыслей я не видел, но что-то мне подсказывает, что они не лучше.

— Он бессмертный маг Симон фон Аллейни, и он пытается воскресить свою семью. А она его воскрешённая жена. Ты разве не заметил, что он воскресил её той магией, которая поддерживает жизнь в тебе?

— Разумеется, я не заметил, Дэвон. Я видел как, она спала за столом, не сказать чтобы мёртвая. — Уди задумчиво приложил переставшую дрожать руку к подбородку. — Раз её воскресили, значит, она была на той стороне, куда я так и не попал. Неужели там всё так ужасно… Дэвон, эти твари хуже всех демонов, вместе взятых. Надеюсь, мы больше их не встретим.

— Маг сделал добрый жест: прежде чем исчезнуть, оставил купчую для местных.

Я вышел в центр зала и поднял свиток. В нём были описаны торговые посты, корабли, склады, повозки и многое другое. Всё имущество передавалось от рода фон Аллейн деревне Онкриг и её жителям. Подписано единственным живым наследником, Симоном фон Аллейном. Оставалось передать купчую старосте. До сих пор интересно, почему он решил нам довериться.

— Удалось найти Димитрия?

— Да, я его отследил. Он направляется не в Спорс, а в сторону Валриона. Лошадь уже загнана и он не собирается останавливаться. Я решил полететь дальше, посмотреть, куда усатый так скачет, и увидел огни огромного лагеря. Это ваш император с войском. Не знаю, сколько человек собралось под стягами, но точно могу сказать, что такого войска я прежде не видел. Будто собрались все жители Валриона.

— Значит спешит на поклон… Ну ничего, приказ сира Тео был ясен: некромант должен умереть. Я уверен, что император станет на нашу сторону.

— А что с Лиллет? — спросил Уди более спокойным голосом.

— Маг уничтожил её доспех.

Я засунул купчую в карман и подошёл к Лиллет. Из её глаз не пропадала обречённость. Она оставалась в прежней позе, держа в руках по осколку доспеха, по которым также тянулись трещины. Мы должны были идти, но Лиллет не реагировала на обращения. Тогда я аккуратно поднял её под руки. Она бросила осколки на пол и неожиданно кинулась ко мне в объятия, заливаясь слезами. Поначалу я растерянно расставил руки в стороны, но, ощутив мокрые капли на шее, понял, что ей нужна поддержка, и прижал её к себе.

Выпал первый снег.

✺ ✺ ✺

У подножия холма нас ждали селяне с факелами, вилами, топорами, молотками и с гневными лицами. Деревня за их спинами не рассыпалась, как поместье. Значит, граф вкладывал в неё свои ресурсы, ему были небезразличны жители.

— Что вы натворили с дворцом?! Где граф? — яростно выкрикнул грубый мужчина, которого мы встретили у входа.

Честно сказать, я растерялся при виде враждебно настроенной толпы и надеялся на голос Лиллет, но она молчала, смотря на людей безучастным взглядом.

— Вы же осведомлены о том, что Симон фон Аллейн является магом, запрещённым на всех континентах? — вмешался Уди.

— Это у вас он запрещён, кретины имперские! А мы рады тому, что граф магию знает! — ответил другой мужчина.

— Отдайте графа, паскуды! — послышалось из толпы.

«На дыбу их! Верните графа! Казнить тварей!» — возгласы становились всё грубее. За общим гулом уже сложно было разобрать слова.

— Граф ушёл на поиски исцеления своей семьи! — громко сказал Уди, заткнув на время толпу.

— А ты кто такой? — спросил мужчина с грубым голосом. — Этих двоих я видел. А ты явился невесть откуда!

— Так я это… Разведчик графа! Он меня на шпионаж посылал.

— Чё-то ты чешешь! Я-то его подручный. Всех графских видел, а тебя ни разу, — разоблачил один из толпы.

— Так и не должен был. Я же шпион! Хорошего шпиона, никто кроме графа, знать и не мог.

— А чем докажешь?

— Доказать? А вот, смотри!

Уди перевоплотился в ворона, облетел ахнувшую толпу и вернулся на место в образе человека.

— Убедил?

После недолгого удивлённого молчания толпа рукоплескала. Уди светился от счастья. Он давно не получал внимания и тем более аплодисментов.

— Что граф передал нам перед уходом? — наконец-то подал голос молодой староста.

— Что вы должны теперь обеспечивать себя сами. Он оставил вам купчую на свою торговую империю.

Уди вынул из моего кармана свиток и протянул старосте. Тот сразу его развернул и стал бегло читать текст. Прочтение заняло не больше минуты, после чего он задал вопрос:

— А как быть с защитой? Граф ничего не подсказал? Раньше проблемы с разбойниками он решал самостоятельно.

— Придётся нанять стражу.

— Сейчас её взять негде, все наёмники на войне. Неужели граф не подумал об этом?

Уди задумался. Он не знал, что ответить. Тут я уже собрался и решил помочь советом.

— Наймите троллей. Вы же видели Ключика? Грозный воин.

— Граф их с собой не забрал? Они же людоеды!

— Граф избавил их от недуга. Теперь вкус человека им чужд. Кормите их — и они будут вас защищать. Лучшего варианта не предвидится.

— Ты прав, — сказал староста и обернулся к толпе. — Расходитесь по домам, народ! Добрые гости принесли слово графа, а значит, мы должны им помочь. Соберите тёплую одежду и еду в путь гостям. Всё-таки зима началась!

Было радостно слышать, что мёрзнуть в снегах не придётся. Оставался ещё один нерешённый вопрос, который мучил только меня.

— Скажите, вы знаете о таверне «Фронтир»?

— Конечно, они постоянно закупают у нас мясо и овощи, — ответил староста.

— Можете отправить туда этого осла и передать его Гаррету? Он сопровождал нас в пути. Мальчик будет очень рад встрече с другом.

— Без проблем. Передадим при следующей поставке.

✺ ✺ ✺

Не все селяне приняли отсутствие графа. Многие ещё долго причитали. Тем не менее они снабдили нас в путь куда большим, чем от них требовалось: тёплой меховой одеждой, мягкими матрасами, набитыми птичьим пухом, закрытыми, более просторными палатками, качественными вещмешками и самое главное — каретой, запряженной двумя лошадьми. Они даже предлагали ночлег, но я отказался. Димитрий не ждал и мы не могли себе такого позволить. Да и дорогу могло занести, рисковать было нельзя. До Спорса оставалось два дня пути. Чуть больше суток, если не останавливаться на ночлег.

Лошади быстро мчались, колёса экипажа стучали по кочкам. Дорогу освещал лишь лунный свет и масляная лампа, подвешенная к дышлу между лошадьми. Я выступал в роли кучера. Глаза смыкались, но я держался изо всех сил. Когда сон уже начал показывать свои картины, меня пробудила рука, высунувшаяся из окошка кареты. Это Лиллет просила остановиться.

— Стой! — крикнул я лошадям и потянул на себя вожжи.

Лиллет вышла из кареты и повернулась к заснеженному лесу.

— Ночуем здесь. Я чувствую воду, — произнесла она.

— Но нам нельзя останавливаться. Ты же слышала, он загоняет лошадь.

— Не уподобляйся этому ублюдку, Дэвон. Мы устали, нам надо отдохнуть. И я чувствую здесь воду. Нам с Сиарой нужно кое-что обсудить. Да и помыться не мешает, всё-таки в город идём.

Она была права. Ранний приезд ничего бы не изменил. Всё-таки правда оставалась на нашей стороне, и когда бы её озвучили — не имело значения. Я развернул лошадей в лес, и мы разбили лагерь с костром.

За небольшим бугром, неподалёку от лагеря из земли бил горячий источник; над ним стлался пар. Снег не успевал касаться воды, тая прямо в воздухе.

— Ты первый, Дэвон, — произнесла Лиллет. — Мне предстоит долгий диалог с богиней.

Лиллет прикоснулась к воде своим молотом, и источник засиял ярким-синим цветом.

— Никакая Сиара не магичка. Не верь его словам, — сказала она и ушла за бугор.

Я бросил плащ на снег, снял одежду и кинул её сверху. Вода окутала тело теплом, спасая от зимнего холода. Под ногами чувствовалось каменистое дно, местами слишком горячее. Хотелось лечь на спину и уснуть прямо здесь. Но тревога накатывала из глубин сознания, не позволяя расслабиться ни на минуту. Почему Димитрий хотел сохранить жизнь некромантке? Зачем ему её записи? Неужели он сам хочет поднимать мёртвых? Или он свято верит в свои слова? Как мог Симон фон Аллейн, опаснейший маг, прожить столько лет, и чтобы о нём никто не говорил? Как там Гаррет?.. Хорошо ли к нему относятся? Будет ли всё в порядке с Лиллет? Ворон теперь по-настоящему живой? Все эти вопросы и варианты ответов на них кружились в голове, не давая покоя. Размышления прервал всплеск воды за спиной. Я обернулся и никого не увидел. «Ветка не выдержала упавшего снега», — подумал я, посмотрев на согнутые ветви деревьев, с трудом удерживающие накопившийся снежный покров.

Я спокойно продолжил купальные процедуры. Приложил к лицу маленькое лезвие, которое дали в деревне, чтобы сбрить бороду и отросшие волосы. Вдруг что-то крупное дотронулось до моей ноги. Перепугавшись, я затряс ногами и побежал, преодолевая тяжесть воды, к берегу за мечом. Нечто вынырнуло за моей спиной и обхватило меня за грудь, прижав руки к телу. Оно опрокинуло меня через себя, с головой погрузив в воду. Я поднялся из воды, протёр глаза, принял боевую стойку и, раскрасневшись от увиденного, отвернулся в сторону. Какой срам…

Глава двадцать восьмая. Орден пепла

— Почему ты нагая?!

— Я просто хотела попросить тебя не бриться. Не лезть же мне в воду в одежде… Зима всё-таки.

— Ты могла попросить меня с берега! Я должен быть бритым по уставу.

— Дэвон, ты похож на младенца, когда побреешься, а вот с волосами и бородой — настоящий мужественный варвар.

— Хорошо, ты победила. Я уже не найду лезвие. Выйди, пожалуйста, из воды и оденься. Я дал обет целомудрия, твоя нагота оскорбляет меня!

Перед глазами всё ещё стояло голое тело Лиллет, несмотря на то, что я отвернулся. Порочные мысли сами по себе возникали в голове и избавиться от них не получалось.

— Кому ты дал обет? Старым скрягам с пересохшими конечностями? Даю тебе слово, прежде чем высохнуть, каждый из них лежал в постели с женщиной. Каждый из них трогал себя в зудящих от желания местах. Об этом легко умолчать.

Водная гладь слегка колыхнулась, и маленькая волна прошла передо мной. Лиллет осторожно приближалась ко мне со спины.

— Я дал обет Богу и не собираюсь его нарушать. Не подходи ко мне.

— Тому самому Богу, который наделил тебя способностью размножаться? Уверен ли ты, что он говорил устами смертного, запретившего тебе естественные желания? Нужно ли Богу, чтобы ты терпел первобытную потребность в любви? Не хотел ли Бог заменить любовью зло, окружающее нас?

Очевидность её слов посеяла сомнения в моих убеждениях. Я старался найти противоречие в собственных доводах, но не мог.

Все варианты вели к небожественному происхождению обета. Я не задумывался об этом раньше, так как слова старейшин не подлежали оспариванию — молодой разум не имеет силы против долгоживущего.

Пока я погружался в размышления, Лиллет подошла совсем близко. Я почувствовал тёплое касание на своём боку. Мысли мгновенно оборвались, сменившись праведным гневом.

— Убери руку, женщина.

— Ты не ответил на мои вопросы, Дэвон. Я думала ты заснул, — сказала она с усмешкой.

— С удовольствием бы с тобой поговорил, но только когда ты оденешься.

— Мы все голые под одеждой и остаёмся теми же людьми, что с ней, что без неё. Сейчас за тебя говорят твои старики, а не ты или Бог. Повернись, взгляни на меня. Я не чудовище.

Я обернулся и посмотрел в её глубокие голубые глаза, хотя взгляд тянулся ниже…

— Не бойся, Дэвон, здесь нет никого кроме нас… — произнесла Лиллет мягким, как шёлк, голосом.

Она прижалась к моей груди и стала целовать шею. Я почувствовал, как кровь внутри забурлила, а сердце застучало как никогда раньше. Стыд, возникший раньше, утонул в феерии новых чувств.

Мы вышли на берег. На снегу лежал расстеленный широкий меховой плащ. Лиллет толкнула меня на него и села сверху, жадно впиваясь своими губами в мои. Руки невольно потянулись к ней. Я ощущал всё тепло её тела на кончиках пальцев, все изгибы её фигуры в своих ладонях. Вскоре мысли, тревожащие мой разум, испарились, и я прижал Лиллет к себе, как никого прежде.

✺ ✺ ✺

Эта близость была поистине ошеломительной. Я чувствовал себя пьяным без вина и уставшим как от тяжелейшей тренировки. Но самое главное — счастливым.

Мы лежали на плаще, всматриваясь в далёкое звёздное небо. Нас согревали тёплые пары от источника. Лиллет проводила рукой по моей груди, будто вырисовывая неизвестную карту. Хотелось, чтобы этот момент длился вечность, хотелось остаться здесь и никуда не спешить, хотелось больше никогда не сражаться.

— Это было чудесно, — нежным полушёпотом произнесла Лиллет.

— Я чувствую себя необычайно спокойно, будто блаженство спустилось с небес, — сказал я и посмотрел на её удовлетворённое лицо. — Ты уже испытывала такое чувство? Ты раньше занималась любовью?

Лиллет заулыбалась и перевернулась с бока на спину.

— Я старше тебя, Дэвон, несмотря на то, что некромантка слегка омолодила моё тело. В нашем ордене нет запрета на утоление плотских желаний. Конечно, я этим занималась, но с тобой нечто иное… — Улыбка исчезла с её лица. — Ты понравился мне с нашей первой встречи, и это не банальное желание. Чувство, тянущее за собой далеко вперёд и не отпускающее ни на секунду. В ордене Сиары запрещены такие чувства, запрещено привязываться к кому-либо, и раньше я успешно этого избегала. Но с тобой не получается… Ты испытываешь подобное?

— Раньше не испытывал. Обет и догматы строго вели меня по жизни. Я не видел в тебе женщину, но сейчас моё сердце бешено стучит, а разум полностью заполнен мыслями о тебе. Правильно ли мы поступаем? Когда придётся вернуться в ордена, нас разлучат и накажут.

— Так ли тебе важен орден?

Её вопрос поставил меня в тупик. В Сан-Сераде прошла вся моя жизнь, и кроме него у меня ничего нет, но возникшие сейчас чувства не позволяли ответить «да».

— Расскажи, как ты туда попал? — настаивала Лиллет.

— Я не помню того момента. Старейшины говорили, что меня отдала мать. Она принесла меня из какой-то глухой деревни и оставила на пороге. Без слов и жестов поставила корзину с младенцем — и ушла. В то время таких детей к ним попадало много, война была в самом разгаре. Отцы умирали на фронте, а матери понимали, что не справятся. Иногда я думал, остались ли у меня братья и сёстры или где живёт мать. Но с возрастом орден стал единственным родным местом и меня больше никуда не тянуло, хотя ко мне порой относились паршиво.

— Печально, когда твой дом — военизированное, агрессивное сборище. Но ты не успел стать чёрствым убийцей, как большинство. Я видела рыцарей из Сан-Серада, те ещё звери. Особенно Гор.

— В самом ордене они, по большей части, обычные… Сир Гор, конечно, строгий, но справедливый. Он многому меня научил, когда возвращался с заданий.

— Тс-с. Чему он тебя научил? В первом бою тебя чуть не убили два мертвяка.

— Он учил меня верховому бою, всё-таки у нас орден наездников. Но он также хорошо владел мечом и в пешем бою. Мастерству пешего боя обучали только рыцарей выше второго ранга. Я вышел в этот поход на низшем, пятом. До сих пор не понимаю, как меня избрали… А как ты попала в орден?

— Мой род на протяжении столетий служил Сиаре. Помнишь, маг говорил о Лодерале, который прыгнул в преисподнюю? Он был главой ордена, как и его отец и дед, а ещё моим предком, — Лиллет тяжело вздохнула. — В нашем ордене всего несколько санов: глава, рыцарь-советник, боевой командир и рядовой рыцарь. После проступка Лодераля на его роде поставили крест. Его предки не имели права претендовать на звание выше рядового, но служить были обязаны. Так и продолжалось почти тысячу лет, пока моей матери не явилось видение. Она утверждала, что Лодераля оболгали, что власть в ордене принадлежит не человеку, сжигала древние свитки и пыталась расставлять ловушки прямо в святилище ордена.

Лиллет запрокинула руки за голову, задумчиво вглядываясь в тёмное небо.

— Мать признали сумасшедшей и прогнали в селение неподалёку, а с ней и меня. Сверстники относились ко мне как к прокажённой, но в то же время боялись моей силы. Росла я не по годам. Весь подростковый возраст я заботилась о маме. Она увядала на глазах, несла всё худший бред про наступающую тьму, про возвращение дьявола, про то, что Лодераль жив… К моим шестнадцати годам от неё не осталось ничего, кроме бессознательного тела, издающего последние вздохи. Я не принимала всерьёз ни одного её слова и теперь жалею об этом. Во время похорон ко мне подошла двухметровая рыцарша в доспехах из лунного камня. Она сказала, что негоже девушке с моими возможностями, с моим ростом и силой, возиться в полевой грязи. Я, наивная дурочка, согласилась без раздумий и заключила пожизненный договор с орденом.

Лиллет слегка посмеялась, но в смехе не чувствовалось ни радости, ни иронии, лишь горечь от своего решения.

— А дальше ты знаешь: сражения, убийства, оборона Крепости замков. Я победила во всех боях, но так и остаюсь рядовой, без права на повышение. Возможно, маг был прав; возможно Сиара — обыкновенная магичка, создавшая культ в честь себя. А все её чудеса — лишь оставшийся поток магии в её творении. Будь она Богиней, не допустила бы подобной несправедливости, длящейся тысячу лет. Так вот, подумай, стоят ли того эти ордена?

Мы замолчали. Каждый размышлял о своём. Не знаю, о чём точно думала Лиллет, но я думал только о ней. О том, какой долгий путь мы прошли вместе, о том, как я был слеп из-за своей верности ордену и о том, насколько теперь она мне дорога. Если подумать, она — единственный человек на всём белом свете, любящий меня без каких-либо условий.

✺ ✺ ✺

— Да к чёрту сраные ордена! — неожиданно вскочила Лиллет в чём мать родила и приняла гордую позу предводителя, поставив одну ногу на тёплый камень источника и подняв призывающий к действию кулак вверх. — Давай отречёмся от этих ублюдков и создадим свой!

— Даже не знаю, разве они не казнят нас, как только об этом услышат? — неуверенно спросил я.

— Казнят? Казнят членов другого ордена? Это будет не казнь, а объявление войны!

— И кто же будет в нашем ордене?

— Ну… Уди, например. — Она указала пальцем на холм, в сторону лагеря. — А по пути ещё соберём последователей. Ты что, никогда не думал основать орден?

— Нет… И какую же идею будет нести наш орден?

— Свободу. Свободу для всех рыцарей ордена и империи. Империи, свободной от любой власти и войн. Мы сожжём все прежние догматы, сковавшие людей, оставив лишь пепел! Разрушим лживые храмы богам, оставив лишь камни! Мы пройдёмся по всему свету во имя империи!

— И выжжем всю несправедливость, во славу пепла! — Я восторгался не только её словам, но и неописуемой нагой красотой. — А как мы назовём наш орден?

— Пусть будет «Орден пепла» — для людей, чья прежняя жизнь сгорела дотла. Но сегодня не об этом. Надо постараться не сжечь до пепла тебя. Ух… Эта ночь будет жаркой! — Лиллет блеснула жадно поедающими глазами.

Она прыгнула на меня, обхватив руками, словно детскую игрушку, и вновь впилась в мои губы, не дав произнести ни слова. Температура первой снежной ночи превзошла всякие ожидания.

✺ ✺ ✺

С первыми лучами солнца мы, поглощённые долгой беседой, оделись в меха и вернулись в лагерь. В ногах сил не оставалось, но в голове бурлила неистовая энергия, рождённая совершенно новыми эмоциями.

— Зря палатки расставляли, вам они, похоже, не нужны, — произнёс Уди с ухмылкой. — Теперь собирайте.

— Мы обсуждали дальнейшую стратегию. Ночь выдалась важной, — гордо ответила Лиллет.

— Не сомневаюсь. И к чему же пришли?

— Мы создали свой орден — «Орден Пепла»! Станешь ли ты, Уди, вечноживущий бард, рыцарем ордена?

— А в вашем ордене все вопросы решаются ночью? — сказал Уди и посмотрел на меня, расплываясь в ехидной улыбке.

Я покраснел, но не от стыда, а от чувства раскрытости. Подумал, что он мог подглядеть произошедшее, хотя мог и понять по звукам…

— Соберись, тебе уже тысяча лет, а ты ведёшь себя как ребёнок, — сказала Лиллет, отводя его взгляд. — Вступишь ли ты в ряды ордена?

— Так какие цели преследует ваш орден? Мне важно знать, куда вступать.

— Мы сожжём дотла всю несправедливость этого мира. Во имя империи! Во славу пепла!

Лиллет подняла молот над головой, её острые черты лица собрались в иконический образ боевой воительницы. Она относилась к происходящему со всей серьёзностью, хотя поначалу эта идея казалась шуткой.

— Мой клюв с вами, друзья, — ответил Уди с неожиданным энтузиазмом.

— Нарекаю тебя, Уди, бард и ворон, рыцарем Ордена Пепла — и да будет так отныне и навсегда. — С этими словами Лиллет опустила молот, легонько коснувшись его волос.

— И что теперь?

— Как что? Собираем лагерь и мчимся в Спорс. Наберём последователей перед встречей с подлым лжецом. А-а-ах, — Лиллет зевнула, широко раскрыв рот, а затем уже ленивым, уставшим голосом обратилась ко мне. — Дэвон, ты же поведёшь карету? Я посплю и сменю тебя на полпути. — Она заметила мой недовольный взгляд и изменила тон. — Или ты поспишь — без разницы. Мне просто казалось, что ты очень любишь лошадок.

— Спите, голубки. Я уже не помню, когда видел сны, но сегодня выспался крепко. И сон видел, странный такой. И толком не рассказать, что в нём произошло… — Уди задумался, на мгновение погрузившись в воспоминания. — Исцеление некромантки вернуло мне многое и даже сон. В общем, у меня будет время подумать за вожжами, а вы сопите или занимайтесь, чем душе угодно — стыдить не стану.

— Спасибо, ты настоящий друг, — Лиллет похлопала Уди по плечу, подмигнула мне с коварной улыбкой и стала быстро собирать вещи.

— Какой же ты похабник, Уди, — сказал я с неким презрением, от его намёков я чувствовал себя не в своей тарелке.

— Я-то похабник? Вы себя хоть ночью слышали?

— Заткнись!

✺ ✺ ✺

Лиллет мгновенно заснула на моём плече. Такого удовольствия мне не было дано. Пару часов я смотрел в круглое окно на падающий снег, на проносящиеся, запорошенные белым снегом, кусты и деревья и размышлял. Меня терзали сомнения, поступил ли я правильно. Мучили мысли о будущем: о том, какое наказание ждёт нас при встрече с императором, и выслушает ли он нас. Но, к счастью, стук колёс и покачивания кареты сделали своё дело. Глаза сомкнулись, и я погрузился в грёзы.

Глубокий сон прервал стук в борт кареты со стороны кучера. «Выходите, тут какая-то чертовщина творится!» — послышался голос Уди.

Бушевала сильная вьюга. Дорога впереди обрывалась глубоким и длинным разломом. Из-за снежной пелены он казался бесконечным. На краю стоял старый обшарпанный деревянный амбар с вывеской «Бар у конца света». Пространство вокруг него будто колебалось, искажая видимость.

— Мы проскочили несколько аванпостов валрионцев, и никто не предупреждал об этом обрыве, — взволнованно выкрикнул Уди, пытаясь перекричать ветер.

— Может, превратишься в ворона и посмотришь, что там впереди? — спросила Лиллет.

— Нет, не в такую погоду! Мою птичку попросту унесёт отсюда!

— Ладно, проверим, какого дьявола принесло в этот раз. Доставай меч, Дэвон.

— А-а-а! — послышался истошный женский крик из амбара.

— Чёрт, быстрее, Дэвон! Прикрой мне спину!

Лиллет схватила молот и понеслась вперёд, пересиливая бурю. Уди пошёл за ней, прижимая меховой капюшон. Я достал меч и нагнал их уже у стены амбара. Женские крики не прекращались, а изнутри слышались мужские голоса. Лиллет показала тремя пальцами отсчёт, и, когда она загнула последний, мы выбили двери, держа оружие наготове.

Вместо тюков сена и скота внутри стояла барная стойка на всю ширину амбара. Перед ней стояли столы с перевёрнутыми кружками и недоеденной едой. Посреди зала на нас уставились семеро разбойников в старой рваной одежде. Первые пятеро замерли от неожиданности. Первый и второй прижимали к полу окровавленного мужчину. Третий и четвёртый держали кричащую молодую женщину в разорванном платье, прижав её лицом к полу. Пятый спустил штаны, стоя перед ней на коленях. Шестой жадно хлебал пиво из глубокой кружки, не обращая на нас внимания. А седьмой облокотился на стойку и смотрел на нас с ухмылкой, высокомерно задрав уголок рта. В его хищном взгляде мы были добычей.

— И зачем же мешать прекрасному акту любви? — спросил седьмой.

— Сегодня я познал любовь — и это не она. Отпустите их, грязные ублюдки! — выпалил я, сжимая рукоять меча.

— Умоляю, спасите нас! Спасите моего мужа! — взмолилась женщина.

— Замолчи, сука! — бандит схватил её за волосы и ударил лицом об пол.

— С такими нельзя разговаривать, Дэвон. Их надо истреблять, — сказала Лиллет сквозь зубы.

Она метнула молот в голову пятого, поспешно подтягивавшего штаны. Молот раздробил его череп и остался в голове — словно влитой. Разбойники повскакивали, вытаскивая ножи из-за пазух.

— Я возьму тех, что слева! — сказала Лиллет, сломав ножку стула, и прыгнула на одного из бандитов, нависшего над женщиной.

Я ринулся за ней. Замахом от бедра отрубил первому руку с ножом, тянувшуюся ко мне, обернулся и пронзил мечом грудь шестого, того, который недавно хлестал пиво. «Давай, мочи его!» — крикнул седьмой. Я почувствовал, как под ногой провисла скрипучая половица. Это был второй — он нападал сзади. Я пригнулся и прижался к шестому, уклонившись от клинка. Дёрнул рукоять и попал ею второму точно в глаз. Он отошёл на пару шагов, вопя от боли и схватившись за лицо. Воспользовавшись моментом, я вытащил меч, поднял его над головой и, пока тело шестого падало на пол, разрубил надвое голову второго бандита.

В этот момент я почувствовал приближение ещё одного клинка. Седьмой нёсся вперёд, целясь ржавым ножом прямо мне в висок. Казалось, это конец. Я успел понять его движение, но не успел бы уклониться или защититься. Но тогда перед глазами пролетел ещё один клинок, более быстрый и утончённый. Уди пролетел над моими руками, в последний момент остановив бандита. Он вонзил остриё ему в горло и отшвырнул к барной стойке. Лиллет, измазанная в крови, поднялась с пола и с хрустом вытащила молот из головы застывшего на коленях бандита.

Мы подошли к захлёбывающемуся кровью разбойнику, и он заговорил. Заговорил до боли знакомым томным голосом.

— Что, герои, думаете, спасли их? Думаете, ваш бесславный орден совершил первый подвиг? Как бы не так.

Глава двадцать девятая. Неоднозначная свобода

Безмолвные тела жены и мужа, которых мы спасли, взмыли в воздух и притянулись к стойке. Их пустые глаза ничего не выражали, а рты были бездумно открыты.

— Покажись, нечисть! — крикнул я, осознавая сущность Азазеля.

— Какая ещё нечисть? — Из-за шкафа с бутылками вышел тёмно-синий демон в элегантном чёрном костюме. Со времени нашей последней встречи в его абсолютно белых глазах появились тёмные зрачки, а на лысой рогатой голове выросла тёмная шевелюра. Он становился человечнее. — Если я не самый чистый в этом мире, то хотя бы самый чистый в этом зале. Поэтому придержите язык, сир Дэвон.

— Что за концерт ты тут устроил, демон? — нетерпеливо спросила Лиллет. — Отпусти этих людей!

— О, славно, что вы заметили суть представления, леди Лиллет. Оно посвящалось вам. Только участники в нём — настоящие гении импровизации, — самодовольно рассказывал Азазель, медленно протирая бокал сухой тряпкой. — Я захватил эту милую парочку пару дней назад. Крайне скучные фермеры, совсем недавно уехавшие от родителей. Эту землю они получили в наследство от деда. — Он поставил бокал на стойку и принялся натирать второй своей синей, шрамированной рукой с белым манжетом. — Личности заурядные, но жаждущие славы и богатства. Дай им власть, и они отберут у других всё, до чего дотянутся руки. Привлечь такую душу не составило труда. Стоило курице заговорить и снести золотое яйцо, как договор скрепила кровь.

Демон поставил на стойку второй бокал и принялся натирать третий.

— За свою покорность они получили несметное богатство — гору украденного золота. Раненый вор привёз его прямо к порогу и тут же скончался. Жена, вереща, цепляла на себя браслеты и ожерелья, а муж жадно пересыпал золото лопатой в амбар. Счастью не было предела, правда, наутро за украденным приехала инквизиция. Неблагодарные пожарили курицу и съели на ужин, а на завтрак их ждал сюрприз — выжившие подельники. Поняв, что денег не видать, воры принялись бесчинствовать. Прямо перед вашим приездом, как по часам.

Азазель поставил третий бокал на стойку.

— Они будут свободны, только если вы согласитесь выпить, — он взял с полки за спиной тёмную пыльную бутылку. — Эльфийское вино выдержкой в полсотни лет. — Азазель поднял его к свету. — Леди Лиллет, для вас это раз плюнуть!

— Не собираюсь я пить, — сурово ответила рыцарша.

— Нет? Тогда может ваше любимое? Дриадова медовуха, свежая, из Высокого леса.

— Неинтересно.

— Что же так? — занервничал демон. — Не хотите спасти две жизни одним глотком? В прошлый раз вы не щадили кружку.

— В прошлый раз у меня в горле пересохло, а сейчас я лучше уберегу три другие жизни, чем пойду у тебя на поводу, демон.

Азазель посмотрел на наши нахмуренные лица и недовольно закатил глаза.

— Видимо, начинать общение с шантажа было плохой идеей. Я думал, мы выпьем и обсудим всё как хорошие, старые знакомые. Знаю, попытки поработить вас в Хаерхолле и обмануть по пути в Севаль — не лучшие жесты. Но я не понимаю, как ещё добиться от людей верных решений.

— Верные решения — это не про демонов, — усмехнулся Уди. — Обладая такой силой, вы не смогли захватить и куска земли за тысячу лет.

— А я тебя помню. Мальчишка-ворон, который без толку летает тысячу лет и пытается кому-то что-то доказать, — с каменным лицом парировал Азазель. — Вы поймите, я не хочу с вами спорить или воевать. Я хочу с вами объединиться. Поэтому в этот раз всё будет честно. Предлагаю союз. Вы поможете мне истребить других демонов и занять престол преисподней, как вы выражаетесь. А взамен получите власть над всем своим миром. Вы же честные и справедливые. Разве миру не будет так лучше?

— Тебе нечем нас соблазнять, — ответил я. — Из твоей пасти не выходит ничего, кроме лжи.

— Сир Дэвон, вы, конечно, стали гораздо интереснее со временем. Но ваша компания совсем не та, что была. Я рассчитывал на четырёх прославленных рыцарей и перспективного рекрута, а вижу перед собой двух никому неизвестных бродяг и бесполезную полуптицу. Подумайте хорошо. Это моё последнее предложение. В знак доброй воли скажу, что жизнь молодожёнов не зависит от вашего решения.

— Нет, катись в преисподнюю, — грубо ответила Лиллет. — А за дружков не беспокойся, они тебя догонят. Мы в этом поможем.

— Жаль… Тогда послушайте мою песню. Я обещал Дэвону её закончить. Послушаете, и я освобожу пленников. Идёт?

— Ох, это невозможно, — устало вздохнула Лиллет, подняла стул с пола и села на него. — Живее давай!

— Ура! — воскликнул демон и засуетился. — Мои первые слушатели! Только не судите строго, я ведь начинающий бард.

Он достал лютню из-под стойки и начал виртуозно играть. Его тёмно-синие пальцы будто истончились и удлинились, чтобы правильно перебирать струны. Через мгновение запел приятный низкий томный голос.

✺ ✺ ✺

Я демон третьего круга, без звания и без лица,

В глазах их я жалкая пешка, игрушка для подлеца.

Я много страдал и сражался, томился в терновом гробу,

В награду мне выдали пепел от лавров и дали хлыстом по горбу.

Пока старшие зевают, да лемуров призывают,

Я смотрю, как братья низшие друг друга пожирают.

Я низший, зато умный, я мелкий, зато живой,

И однажды сам Сатана будет пищать под моей ногой.

Я младший, но главный — запомни мой смех,

Я взорвусь из-под низа и спалю до тла всех.

Пусть меня кинут как шавку на смерть,

Я устрою переворот — разрушу адскую твердь!

Да, я низший по рангу, но высший в мечте,

Я перепишу иерархию в зависшей адской тишине.

Когда падут их портреты, их пламя устанет гореть,

Они будут шептать моё имя и по прежней власти скорбеть.

Они веками гниют на тронах, их рога поросли мхом,

Позабыли, что значит страх и как разбивает доспехи лом.

Пора менять декорации, сценарий давно истлел,

Ад стал бюрократией, а не фабрикой чёрных дел.

Я соберу всех неудачников, что прячутся по углам,

И с их помощью создам преисподнюю, где буду править сам.

Вы мне кинули крошки, но я соберу их в пирог,

И вырву остатки власти прямо у вас из-под ног.

Я младший, но главный — запомни мой смех,

Я взорвусь из-под низа и спалю до тла всех.

Пусть меня кинут как шавку на смерть,

Я устрою переворот — разрушу адскую твердь!

Да, я низший по рангу, но высший в мечте,

Я перепишу иерархию в зависшей адской тишине.

Когда падут их портреты, их пламя устанет гореть,

Они будут шептать моё имя, по прежней власти скорбеть.

Давай, Сатана, посмейся,

Скажи, что я лезу не в вес.

Смотри свысока на безумства,

Что чудит младший бес.

Когда твои статуи треснут

И трон под тобой загудит,

Ни ангел, ни король, ни пророк —

Низший демон тебя победит.

Я выучил все их законы, чтобы знать, где возможностей край,

Подпишу их указами бунт и отправлю демонов в рай.

Я в каждую лаву подсыплю сомнений, искры смуты, поражений огни,

И высшие, самые чёрные, будут слёзно кричать, что не виноваты они.

И вот, когда ад закипит как котёл, на сотню веков,

Я выйду вперёд — небольшой, но с напором древних богов.

Склонитесь отцы наказаний, приветствуйте новый уклад,

Вчера ещё низший, сегодня новым хозяином прибыл в ад.

Я младший, но главный — слышишь треск по стенам?

Это рушится старый порядок, превращается в хлам.

Пусть меня кинули, как тушу на убой,

Я устрою революцию — захвачу весь адский рой!

Да, я низший по рангу, но высший в мечте,

Я переплавлю весь ад в собственном огне.

И когда вы поймёте, что иного нет пути,

Будет поздно. Ваш новый владыка приказал палачу: «Руби!»

✺ ✺ ✺

Азазель дёрнул последнюю струну, и нависло молчание.

— Ну, как вам песня? Почему не слышу аплодисментов? — настороженно спросил он.

— Как бард с огромным опытом и наслышенностью, я могу сказать, что… — произнёс Уди, но его перебила Лиллет, ковыряющаяся пальцем в зубах.

— Дерьмо полное, вот что.

— Ах, дерьмо, значит?! — гневно крикнул демон, заполняя амбар грохочущим эхом. Его кожа раскраснелась, потрескалась как сухая земля, а глаза чуть ли не повыпадали из глазниц. — Ну тогда вот вам недерьмовый сюжет!

Муж и жена, замершие у стойки, пошли на нас с кулаками и озлобленными лицами.

— Кого убьёте? Беременную жену, чью потерю муж не переживёт, или мужа, без которого жена с ребёнком от голода умрёт? Одного из них нужно умертвить, чтобы второго освободить. Как вам такое? А впрочем, идите в зад!

Демон испарился, бар исчез, превратившись в амбар, заполненный сеном, а муж с женой рычали как дикие звери и шли на нас с затуманенными глазами. Девушка была ближе к Лиллет. Она схватила беременную за руки и подсекла ей ногу. Девушка упала на пятую точку, и Лиллет скрутила ей руки за спиной. Мужчину остановить оказалось не так просто. Он размахивал крепкими кулаками, как пьяный дровосек.

— Хватайте его! Отвезём их инквизиции! — воскликнула Лиллет.

— Легко сказать, я и к человеку-то пару веков не прикасался! — крикнул Уди, пытаясь дотронуться до мужчины.

Он шёл прямо на меня, а я мог лишь уклоняться. Будь у меня чуть больше опыта в рукопашном бою, я бы легко его положил на пол. При первой попытке как-то его схватить в мою челюсть прилетел удар. В глазах на секунду потемнело. Я отошёл назад на шаг и уже видел второй кулак, как вдруг мужчина споткнулся и упал. Зверинный рык перестал звучать из уст молодой пары.

— О нет, дорогой, что они с тобой сделали? — послышался жалобный тон молодой девушки.

Лиллет отпустила её руки, и она кинулась к мужу. Она перевернула его и завопила от ужаса. Из его глаз торчала рукоять ножа, зажатого в замершей, будто окоченевшей, кисти бандита. Эту руку я отрубил своим мечом. Девушка рыдала и кричала в грудь мужчины, прижимаясь к его бездыханному телу.

— Может, вам как-нибудь помочь? — спросил я.

В тот момент моё сердце разрывалось от чувства вины и беспомощности. «Не смог остановить простого крестьянина, так он ещё и умер из-за этого. Как же так?» — самообвиняющие мысли накинулись на мой разум.

— Как вы мне поможете? — её голос резко переключился с всхлипывающе-рыдающего на яростный и злобный. — Будете колоть дрова, ремонтировать дом и воспитывать ребёнка? Убирайтесь, гниющие твари! Бессердечные сволочи! Мерзкие бесы! Чудовищные слизни!

— Она сошла с ума, Дэвон, — тронула меня Лиллет за плечо. — Демон всё решил заранее… Мы уже ничем ей не поможем. Уходим.

Мы вышли наружу под злостные оскорбления и не могли поверить своим глазам. Вьюга успокоилась, раскол на дороге пропал, будто его никогда и не было, а вдали виднелись высокие крепостные башни свободного города Спорс.

Я ещё несколько раз попытался уговорить женщину уехать из проклятого места. Спрашивал о родственниках и знакомых, но в ответ получал лишь россыпь оскорблений. Пришлось оставить её в залитом кровью амбаре.

✺ ✺ ✺

Пристань, слева от Спорса, стояла на одноимённой широкой реке, проходящей через обе империи от Южного океана до Северного. Она была такой же спорной, как и территории, которые омывала. Сам город стоял на холме. Его высокие стены, виднеющиеся издалека, окружали речной пригород — гораздо более обширный и густонаселённый клочок земли, чем изначальный город. Он стоял на заводи. Кое-где закоулки и мосты уже обросли камнями, протоками и даже канализацией, но основная часть города под холмом всё ещё стояла на сваях, вколоченных предками нынешних жильцов. Пригород тоже был обнесён стенами, более хлипкими и мелкими в сравнении со стенами в верхнем городе. Пики башен верхнего Спорса достигали пятнадцати метров, если не брать в расчёт крутой склон холма, на котором они стояли. Стены нижнего города не превышали шести–семи метров, и возведены они были явно не из крепкой горной породы.

Пригород заселяли беженцы из разных уголков мира, в основном люди нашего центрального континента, бегущие от вечной войны. Сюда редко переселялись по собственному желанию или от хорошей жизни, хотя были и такие. Спорс славился в уличных разговорах мерзавцами и разбойниками. Говорили, что законов там нет и правят в нём сила и деньги. Ещё говорили, что продать в этом городе можно всё, что угодно, главное, нанять добротную охрану, чтобы головы не лишиться. Рассказывали, что в этом городе можно найти всё, чего не сыскать ни в одном другом месте мира. И слухи не врали. В них не нашлось ни единого лживого слова.

— Брр, стоять! — остановил экипаж стражник у ворот. — Кто такие? Что везём?

— Простые путешественники, господин, — ответил Уди. — Везём только самих себя.

— Да что ты говоришь… — стражник осмотрел коней и подошёл к карете, проводя пальцем по деревянным изгибам. — Выходим!

Он дёрнул ручку двери и заглянул внутрь. Мы с Лиллет вышли наружу. У ворот стоял ещё один стражник. Они оба были облачены в высококлассные тяжёлые стальные доспехи, в тёплых шапках вместо шлемов и вооружены длинными, сверкающими в дневном солнце алебардами. Панцирь доспеха обтягивала красная ткань с рисунком высокой каменной башни — символом Спорса.

— Слушай, а дамочка-то в крови вся, — окликнул напарника стражник у ворот, растирая пальцами длинные густые усы. — У них и оружие вона имеется!

— Действительно, — подтвердил второй, с гладко выбритым подбородком, и осмотрел Лиллет с ног до головы. — Опасные гости нам не нужны. Сдайте оружие и можете проходить.

— Моего молота ты не получишь, — сказала Лиллет с невозмутимым спокойствием.

— Тогда залезайте в карету и катитесь на все четыре стороны, — несгибаемый голос стражника не оставлял шанса на спокойный проезд.

Он приблизился вплотную к Лиллет, вглядываясь в её глаза. Я хотел вмешаться, но Уди меня опередил.

— Господа, зачем ссориться в столь прекрасный зимний день? Я прошу прощения за то, что солгал вам о нашем происхождении. Мы прекрасно осведомлены о том, что в Спорсе не заботятся о безопасности, так что полагаю, вы просто желаете получить от нас некоторые ценности. Но вы должны знать о том, что двое моих спутников — прославленные рыцари. — Уди спрыгнул с козел и подошёл к усатому. — Сир Дэвон из Сан-Серада и леди Лиллет из ордена Сиары. Вы можете её знать по прозвищу «Хранительница крепости замков». Мы прибыли в Спорс по важнейшему императорскому заданию. Возможно, вы слышали о скором приезде Его Величества?

— Слышали. И насрать нам на твоих рыцарей, — массивный стражник оттолкнул худого барда, подошедшего слишком близко. — У нас приказ от императора — никого не пускать с оружием. И будь ты хоть трижды эльфийским королём, с оружием не войдёшь.

Уди вернулся к карете, прошёл между Лиллет и стражником, отошедшими друг от друга, но продолжающими нагнетать напряжение взглядами, и отвёл меня чуть дальше.

— Нам нельзя входить внутрь без оружия. Это верная смерть, — шепнул он мне на ухо. — Предлагаю развернуться и пойти через каналы. Смердят они, конечно, страшно, но другого пути я не вижу.

— Почему мы не можем войти без оружия?

— Ох, наивный мальчик… — Уди потрепал волосы на моей голове. — Ответь, ты согласен с моим планом?

— Не сильно хочется плавать в отходах… Ты сказал, что они хотят ценностей. Может, предложить им карету? Она нам всё равно уже не пригодится.

— Хм… Не такой уж ты и наивный, да? Отличная мысль, Дэвон, и главное, очень простая. Не понимаю, почему не додумался сам. По каналам я ползать не хотел, ты не подумай.

— Долго ворковать будете, голубки? Вы проход загородили, — дерзил бритый.

Уди похлопал меня по плечу и вернулся к стражнику, стоявшему у переда кареты.

— Господа, уверен, вы знаете обо всей подноготной сего славного города и понимаете, что остаться в нём одновременно невредимым и безоружным — нечто немыслимое. Поэтому мы великодушно предлагаем вам сделку. Вы откроете для нас врата, а мы… — Уди уже показывал на карету, как вдруг усатый стражник его перебил.

— Подожди, кучерявый.

К запяткам кареты подошли несколько мужчин, вооружённых лопатами и молотками.

— Эй вы, остолопы! — громко крикнул бритый стражник. — Чего ждёте? Обойти не можете?

Работяги медленно зашагали, обходя карету по краю дороги.

— Открывай! — крикнул вверх усатый. — Быстрее, быстрее! — поторапливал он мужиков.

Ворота открылись с громким звуком скрежета цепи о грани шестерёнок. Взору открылась грязная площадь, вытоптанная сотнями ног, а вдали виднелись деревянные дома. Десятки людей быстро проходили мимо врат. Никто даже не задержался посмотреть, что тут происходило.

— Продолжай, кучерявый.

— В обмен на проход мы предлагаем вам эту изысканную карету, работу настоящего мастера. Уверен, ваш коллега уже оценил острым взглядом все её достоинства.

— Карету и лошадей, — пробурчал бритый.

— А не жирновато будет? — грубо спросила Лиллет. — У тебя харя-то уже лоснится. Куда лошадей? Надо бы пешочком походить.

— Ах ты, сука, сейчас ты огребёшь, — глаза стражника налились кровью. Он шагнул вперёд, но остановился из-за звонкого подвизгивающего смеха.

— Ха-ха-ха, — заливался хохотом усатый. — Прости брат, но ты вправду раскабанел! Это очень смешно!

Пока усатый пытался остановить смех, второй гневно смотрел на безмятежную Лиллет, присевшую на ступени кареты. Наконец, усатый вытер слезу под глазом перчаткой.

— Ух… А теперь серьёзно. Она оскорбила стражника — это нарушение, так что теперь карету и обеих кобыл. Без торга.

— Идёт, — быстро согласился Уди.

Лиллет разочарованно подняла брови, не спуская глаз с разъярившегося стражника.

— Брат, скинь им по стандарту, — обратился усатый к бритому.

Тот плюнул на землю и подошёл к бочке у стены. Он достал оттуда мешок, наполненный перьями, и кинул его на землю перед Уди.

— Сюда складывайте оружие, — произнёс усатый.

Затем бритый открыл один из ящиков за бочкой, достал оттуда платье, шерстяной платок и шапку, и бросил весь набор в сторону Лиллет, чуть ли не попав им на собственный плевок.

— А это для особых гостей, чтобы не привлекали внимание, — объяснил усатый.

Лиллет посмотрела исподлобья на улыбающегося бритого. Подняла одежду, вошла в карету и переоделась меньше, чем за минуту. Когда она спустилась на землю, бритый уже осматривал лошадей.

— Добро пожаловать в свободный город Спорс, ничем не примечательные путешественники, — произнёс усатый и отступил от прохода.

Глава тридцатая. Карточный домик

В любом другом месте на нас непременно бы обратили внимание. Двое в дорогих мехах и высокая женщина в потрёпанном тонком платье и шерстяном платке на голове, да ещё и с набитым чёрным мешком за плечами. Но в Спорсе мало кого интересовали окружающие. Люди, эльфы, орки, гоблины, гномы и другие существовали здесь бок о бок, образуя несказанно разрозненное сообщество. Не хватало разве что нааргримцев, великанов и троллей, но местные свайные мосты их бы попросту не выдержали.

Большая часть речного пригорода стояла на сваях, погружённых в воду в некоторых местах на пару метров, а в некоторых всего на десять сантиметров. Бурное течение реки Спорса разбивалось о камни со стороны Валриона, а её отток размывался по низине у холма, на котором стоял Верхний город. Затем вода лениво возвращалась в привычное русло. Именно над этой вялотекущей заводью и располагался речной пригород.

Пригород оказался ещё больше, чем казался с дальних высоких холмов. Он уходил ступенями вниз, к воде, примерно на пять метров ниже уровня врат, находясь как бы в яме между собственными оборонительными стенами и величественным верхним городом на холме. Здесь было несколько каменных и бетонных развилок, построенных ещё в стародавние времена, а остальное пространство занимал самострой из поросшего мхом и окаменевшего от вечной сырости дерева. Мосты и улицы заполняли нескончаемые строения, между которых толпились жители, занимающиеся своими делами, и быстрым шагом передвигались патрули городской стражи, грубо расталкивая медлительных тихоходов.

Такую плотную застройку вряд ли встретишь где-то ещё. Я видел, как боковые окна захудалого кабаре, где ругались пьяные орки, врезались прямо в витражи полуобвалившегося храма, откуда слышалось молитвенное песнопение. Каждый второй квартал одно здание наваливалось на другое, будто пытаясь его поглотить.

Жилые постройки не представляли собой бриллиантов архитектурной идеи, но по-своему притягивали внимание: например, трёхэтажное здание, первый этаж которого был самым узким, а два других подпирали брёвна, или полузатопленная халупа, наклоненная вбок, на крыльце которой сидела пожилая эльфийка и спокойно полоскала вещи в застоявшейся мёрзлой реке. В пути не нашлось ни одного дома, повторяющего другого. У каждого был свой замысел, своя трагедия. Их объединял только дым, выходящий полосой из печных труб.

Мощёные улочки возвышались над водой примерно на метр и были куда шире самостоятельных деревянных платформ. Согласно легенде под ними скрывались потайные тоннели, по которым древние короли могли сбежать из города в случае осады или восстания. По слухам, теперь там располагались логова бандитов и хранилища награбленного, до отказа набитые сокровищами.

На каждом повороте, каждом мосту и перекрёстке нас встречали новые запахи и звуки. В основном доносились запахи рыбы разной степени тухлости и звуки грызни разной громкости, иногда прерывающиеся глухими ударами. Но попадались и приятные запахи вкуснейшей выпечки из окон непримечательных строений или дешёвые, но тем не менее вторгающиеся в сознание, ароматы духов от обшарпанных публичных домов. А гул улицы разбавляла бодрая игра бардов из тёплых таверн.

Заведениями город кишил, причём самыми разными. Если мы встречали обветшалую затёртую вывеску библиотеки или другого приличного места, то за углом непременно в глаза бросались пёстрые, красочные и лакированные вывески борделя и кабака. Жители души не чаяли в излюбленных местах. Поэтому многие валялись прямо у порога и под окнами, запорошенные снегом, в стельку пьяные.

Улицы речного пригорода заполнялись не только пьяницами, зеваками и стражниками, но и особенно купцами. Именно вокруг них и собирались толпы людей в поисках хоть сколько-то пригодной пищи. «Свежая рыба!» — кричали они чаще всего. «Овощи с юга Валриона!» — слышалось чуть реже. «Фрукты от эльфийского архипелага!» — изредка звучало. «Мясо!» — услышали мы один единственный раз. Вокруг этого торговца уже стояла толпа, но он решил ещё нагнать очередь. Кроме галдящих лавочников часто слышались голоса просящих. Бедняги с физическими изъянами протягивали покрасневшие от мороза трясущиеся руки, умоляя помочь им милостыней. Они сидели на каждом углу. Создавалось впечатление, будто кто-то их так расставил намеренно. Их было жалко, но, увы, помочь я ничем не мог. Также по пути нам встречались мрачные люди в капюшонах, намекающие на что-то жестами, легко одетые молодые девицы, стреляющие глазами и прикусывающие губы, обычные работяги с обречёнными безразличными взглядами и тяжёлыми инструментами в руках, сумасшедшие, провозглашающие на коленях конец света и пришествие короля драконов, и даже один священник-агитатор из ордена Инквизиции, который клялся в святом предназначении и спасении грешной души каждому вступившему. У последнего собирались в основном умалишённые и пьяные расчувствовавшиеся тунеядцы.

В целом, речной пригород Спорса с первого взгляда показался мне безбожным местом, в котором нет ни морали, ни нравственности. Его жители походили на грязных крыс. Они будто залезли в эту яму, чтобы яростно грызть друг друга, бесконтрольно плодиться и обрастать всевозможными болячками. Главную роль в их жизни играло золото, которого они практически не видели, и похоть, её здесь было не отнять.

Над забытой Богом дырой стояли неприступно высокие стены старого Спорса, отливающие золотом в закатном солнце. Старый город выглядел как нечто возвышенное, нечто, к чему будет стремиться каждый малец, родившийся в этой клоаке. Я остановился на дороге, взирая на могущественные крепостные башни по бокам от ворот. Верхний город казался чем-то недостижимым, один только его вид внушал величие и заставлял чувствовать себя недостойным. Торжество моего восхищения прервал чей-то крепкий хват на рукаве у запястья.

— Эй, молодой! — крикнул старый гном в замусоленном фартуке. — Рыбу покупать будешь? Свежатина!

Другой рукой он протягивал серую очищенную от чешуи подмороженную рыбу с заплывшими мутными глазами.

— Нет, благодарю.

— Так свали тогда нахер! Прилавок загораживаешь, индюк надутый!

Он отпустил меня и тут же принялся зазывать другого случайного прохожего.

— Дэвон! — окликнул Уди, опёршись плечом на стену неподалёку. — Потом побалуешь себя гнилой рыбой! Иди сюда!

Я подошёл, и мы встали в небольшой треугольник.

— Так, друзья, план сейчас такой… — говорил Уди полушёпотом, осторожно осматриваясь по сторонам. — Сначала мы сходим к одному моему должнику, возьмём деньги. Характер у него скверный, по-настоящему орочий, но обещание он сдержит. Я более чем уверен. Потом пойдём к моему хорошему другу, рубахе-парню, и эти деньги передадим ему. Он даст нам ночлежку и ценные советы по существованию в этом городе.

— Сдаётся, ты просто хочешь с друзьями повидаться, — недоверчиво произнесла Лиллет. — Тут полно гостиниц. Мы без труда можем заработать пару серебряников на пребывание.

— Понимаю, ты привыкла к лагерной койке или цивильной комнате в захудалой деревеньке, но в этом городе всё не то, чем кажется, Лиллет. Ты можешь горько пожалеть о ночёвке в подобном месте. Найти здесь чистую постель, от которой не несёт жутким смрадом от предыдущих постояльцев, и подняться с неё не покусанным сотым поколением местных клопов, да ещё и со спокойными соседями, которые не решат тебя прирезать ночью и выкинуть тело в Спорс — это как найти иголку в стоге сена. Почти невозможно. Будто…

— Ладно, ладно, — перебила Лиллет. — Можешь не распинаться. Веди нас к своим друзьям.

Уди накинул капюшон и пошуршал по снегу в известном только ему направлении.

✺ ✺ ✺

— Да-а-а уж… — разочарованно протянул Уди. — А ведь раньше здесь был бойцовский клуб.

Мы вошли в неприметное покосившееся двухэтажное здание, стоящее в узком переулке. Его насквозь пропитал табачный дым и дешёвый парфюм. Весь первый этаж заняли посетители, вернее сказать, игроки самой разной наружности. Одни сидели перед крупье, раздающим игральные карты, другие перед крутящимся колесом с призами, третьи напивались у барной стойки. Азартные игры порицались в Валрионе, но в этом месте практически за каждым столом предлагалось попытать удачу и выиграть баснословные деньги. По углам стояли орки с мечами в ножнах и мрачно наблюдали за ходом игрищ. Возле игроков то и дело крутились девушки в пёстром макияже, то ли пытающиеся подмазаться к будущим победителям, то ли отвлекающие их от рук крупье.

— Подождите там, — Уди указал на стол с одним лишь стариком в обносках. — Я быстро.

Уверенной походкой он направился к лестнице на второй этаж.

— Ура, наконец-то за моим столом праздник, — обрадовался старик. — Не желаете поиграть в Легенды Центрума?

— Мы подождём друга и уйдём, — сухо ответила Лиллет.

Старик перевёл полный надежды взгляд на меня.

— Нам не до азартных игр, — поддержал я Лиллет.

— Что вы! — возмутился старик и вытащил колоду из кармана. — Легенды Центрума про тактику, а не азарт, — он начал медленно перемешивать колоду. — Это игра в которой легендарные рыцари сражаются против войска короля драконов и его демонов.

Из его рук на пол упала карта, и Лиллет тут же её подняла. «Лодераль» — гласила надпись сверху в фигурной рамке.

— Прошу меня простить, — сказал старик, протянув руку. — Слабая карта и всегда норовит выпасть из колоды. Точно, как в реальности, хе-хе.

Лиллет отдала карту. От этих слов на её лице проскочило лёгкое раздражение.

— Кстати, интересное совпадение, — продолжил старик, замешав карту обратно. Он положил колоду на стол и вытянул из кармана другую. — Только утром я получил новейшую коллекцию легенд с леди Лиллет, Хранительницей Крепости замков и заметил, что она жуть как похожа на сошедшего в преисподнюю Лодераля. Так ещё и встретил вас, юная леди, а вы ужас как напоминаете леди Лиллет.

Лёгким движением руки он вытащил карту Лиллет в боевой позе и положил на стол перед нами. На карте, помимо рисунка, были напечатаны знак щита сверху, символы ордена Сиары и Валриона, а снизу написаны характеристики: «Сила — двенадцать; Ловкость — восемь; Мастерство — восемь; Мудрость — шесть». Снизу подпись: «Леди Лиллет в неуязвимой броне, сразившая дюжину умелых рыцарей при обороне Крепости замков».

— Вот только она старше, на лице красуется шрам, да и характер у неё более скверный, — продолжил старик, проводя пальцем по карте. — Вы, наверное, слышите такое наблюдение каждый день.

— Да не, — иронично ответила Лиллет. — Первый раз слышу. А почему она в отдельной колоде?

— Это же новая коллекция, понимаете? Легенды Центрума существуют уже несколько сотен лет, но выпускали они только коллекцию Великой войны против демонов. Звание рыцаря того времени значило намного больше, чем сейчас. Их же после орденской реформы стало как грязи после дождя. Рыцарь от солдата отличался разве что качественным доспехом и необъяснимым самолюбием, — он аккуратно развернул новые карты перед собой веером. — Но в новой коллекции выделили настоящих легенд пятидесятилетней войны. В ней две фракции — Амиссария и Валрион. С каждой стороны, помимо родов войск и осадных орудий, выделены выдающиеся рыцари.

Старик достал из колоды две карты и положил перед нами.

— Вот мои любимцы Валриона, вместе с леди Лиллет.

На картах изображались Рояра, верхом на гигантском коне, замахивающийся косой на какого-то рыцаря, и сир Гор в блистательном доспехе, бесстрашно скачущий на врагов. Над изображением Рояры напечатали красный крест и дракона за ним, а рядом— символ рассечения чего-то мечом. Характеристики гласили: «Сила — пятнадцать; Ловкость — семь; Мастерство — десять; Мудрость — четыре». Подпись снизу говорила: «Сир Рояра — беспощадный ревнитель Господа, сразивший тысячи грешников. Единственный вернувшийся из Святой Опалы». На карте Гора изображался наш символ гарцующей кобылы и знак в форме тарана, а характеристики были следующие: «Сила — тринадцать; Ловкость — пять; Мастерство — двенадцать; Мудрость — три». В описании к карточке напечатали строчку: «Сир Гор на своей боевой лошади Серанде, проносящийся, как вихрь, сквозь ряды врагов». Кроме символов ордена, на обеих картах напечатали жёлтое солнце и щит с мечом под ним — геральдику Валриона.

— Это двое сильнейших из всей коллекции: непобедимый вахаирец и чемпион из Сан-Серада. Правда, обоих подводит мудрость. Каждый из них прошёл десятки великих битв и выходил оттуда без единой ссадины. Ходят слухи, конечно, что сир Рояра погиб, но я не могу представить врага, способного его победить.

Лиллет нервно хмыкнула.

— Хотя у Амиссарии тоже есть свои неоспоримые победители.

Он вытащил три карты с другой стороны и положил их рядом. Над всеми изображениями выделялся месяц с тремя мечами — герб Амиссарии. С одним из рыцарей мы уже успели познакомиться: пятиметровый сир Гард замахивался молотом на убегающих в страхе солдат. Возле герба напечатан такой же символ меча, как у Рояры, и щита, как у Лиллет. В характеристиках отмечалось: «Сила — пятнадцать; Ловкость — один; Мастерство — пять; Мудрость — два». Описывали Гарда всего несколькими словами: «Сир Гард — рыцарь-великан».

— Я бы не назвал Гарда рыцарем, скорее просто великаном в доспехах. Но чего не отнять, так это народной любви. Говорят, его солдаты души в нём не чают.

Слева от Гарда лежала карточка немолодого рыцаря в белых доспехах по имени Беловрат. Над изображением красовался пятиугольник в форме бастиона, а характеристики говорили о нём следующее: «Сила — шесть; Ловкость — пять; Мастерство — десять; Мудрость — четырнадцать». Описание: «Сир Беловрат — защитник южных врат, даже ворон не пролетит незамеченным». Рядом красовался рыцарь в полностью чёрных доспехах с массивным двуручным топором в руках, с такими характеристиками: «Сила — восемь; Ловкость — десять; Мастерство — четырнадцать; Мудрость — двенадцать». Его звали Годор, и ему не присвоили дополнительных символов. В описании напечатали: «Сир Годор — капитан чёрной гвардии, преданный защитник императора и служитель империи».

Я поднимал карты по одной и внимательно всматривался в детали. Такая кропотливая работа художника…

— Как вы поняли, тут я предпочитаю мудрость двоих и силу Гарда.

— Так на кой-чёрт ты трясёшь перед нами своими карточками? — нетерпеливо спросила Лиллет.

— Неужели непонятно, юная леди? Я предлагаю вам купить карты из новейшей коллекции! О ней слухи ходят, ещё ни у кого нет карт на руках. Вашему суженому, например, явно игра понравилась.

Я отвлёкся от карты в руке, смущённо посмотрел на старика, потом на Лиллет и вернул карту на стол.

— И какая же расценка на бумажки? — снисходительно спросила Лиллет.

— По медяку за обычную, серебряную за редкую и золотую за легенду.

— Золотую за карточку?! — возмутилась Лиллет. — Головой не ударился? Ха-ха-ха. Ты же в курсе, что на золотую можно месяц в харчах не отказывать?

— Для настоящих ценителей нет преград в поисках редких экземпляров, не говоря уже об уникальных. Деньги в коллекционировании играют наименьшую роль.

— Да что ты говоришь. Я могу за двадцать твоих карточек отстроить себе неплохой такой домик. Получше того, в котором ты сидишь сейчас.

Их спорящие голоса ушли на второй план. В мои мысли прокрался Уди: «Дэвон, знаю, что ты просил не залезать в голову. Но ситуация чрезвычайная. Не серчай».

— Что такое? — спросил я вслух.

— А? — удивлённо отвлёкся от спора старик.

«Объясню всё наверху. Толкни Лиллет и поднимайтесь». После этих слов его присутствие улетучилось.

— Простите, уважаемый, но мы должны откланяться, — прервал я бурный спор. — Лиллет, пойдём?

— Снижай цену на свои карты, а то так и будешь ходить в обносках, — закончила Лиллет и встала из-за стола. — Пошли.

— Лиллет? — смутился старик.

Глава тридцать первая. Долги Уди

Орк уже почти захлопнул дверь, осторожно выглядывая из-за неё, как вдруг Уди воплотился и вставил ботинок в дверной проём.

— Рубить? — спросил хриплый орк за дверью.

— Нет, открой дверь, — послышался глухой голос с другого конца помещения. — Послушаем, что он ещё скажет.

Орк открыл дверь и встал в проходе, глядя на нас тёмно-зелёными, в цвет кожи, глазами. Из его рта торчали длинные устрашающие клыки. Худощавое вытянутое лицо с острыми скулами и длинным носом выражало презрение. Его тело защищал грозный орочий доспех — серое железо с шипами. Шипы располагались вдоль пояса, на наколенниках, наплечниках, ботинках и рукавицах. С пояса свисал подвешенный на держателе под рукоятью орочий скимитар — изогнутый меч грубейшей работы орков, из того же серого металла, что и броня. Он не походил на обычных охранников, что дежурили снизу.

Убедившись в нашей внешней безобидности, он отступил от прохода.

У дальней стены, за роскошным столом из красного дерева, сидел полноватый орк в серой вышитой рубахе, обложенный стопками бумаг. Он смотрел на нас исподлобья, одновременно выражая недовольство и любопытство. Его маленькие белые клыки едва различались на фоне пухлых красных губ. В отличие от тощего орка в броне, его лицо было круглым и упитанным. По бокам от него сидели две гоблинши и активно писали что-то на листах, то и дело пополняя те самые стопки. Широкий кабинет украшали головы животных, щиты и мечи разных эпох, а также шерстяной ковёр ручной работы, разостланный от входа к столу.

— Что ещё? — нервно спросил орк, не вставая из-за стола.

Уди ступил на ковёр и вышел в середину комнаты.

— Выполни уговор, Гортур, отдай мою долю, — спокойно сказал он.

— А то что? Ты решил меня запугать крестьянами? Стражника захватить не получилось?

Орк в броне улыбнулся, глядя прямо в мои глаза, обнажая острые, как шипы, зубы.

— Мне не нужно тебя пугать. Сдержи своё слово, ты же честный орк.

— Объясню тебе в последний раз, бард. Мой долг меркнет перед нуждами Великого клана. Грядёт новая Великая война, и я единственный, кто может замолвить за тебя словечко. Я уже помог тебе принять решение — твоя доля отправится на север. Не благодари.

Уди занервничал, начал постукивать ногой по полу.

— Деньги нужны мне здесь и сейчас. Мы с тобой договаривались, Гортур. Я помог провернуть тебе дело, благодаря которому ты сидишь здесь весь такой важный. Забыл, как прибежал в театр грязным оборванцем?

— Ты помог мне, я помогаю тебе. — Гортур взял верхний лист из стопки, опустил печатку в чернила и прижал её к бумаге. — Не благодари. Разген, проводи гостей.

— Вы слышали босса? Проваливайте, человеки! — остервенело произнёс полуметровый орк в броне.

Он вцепился в нас с Лиллет и уже хотел толкнуть к лестнице, но Лиллет мощным ударом локтя отправила его в нокаут. Бессознательное тело орка рухнуло на пол, а обломок его длинного клыка отлетел к столу. Лиллет кинула на пол двухметровый мешок, который всё это время тащила за спиной. От мешка послышался звон лежащего внутри оружия. Гортур резко поднялся из-за стола, посмотрел сначала на лежащего Разгена, потом перевёл взгляд на мешок. Выражение его лица изменилось от понимания содержимого чёрного баула.

Сзади на лестницу вбежали четверо орков, обнажив мечи.

— Всё в порядке, босс?! — крикнул один из них.

— В порядке, следите за клиентами! — ответил Гортур, не отрывая взгляда от чёрного мешка.

Орки бросили на нас гневные взгляды, но послушались и спустились вниз. Гортур тяжело вздохнул и повалился обратно на стул.

— Диза, — обратился он к перепуганной гоблинше. — Отсчитай пятьсот золотых.

— Сколько? Пятьсот? — глаза гоблинши округлились ещё больше.

— Неужели у тебя уши отсохли? Ты правильно услышала, давай живее.

Гоблинша спрыгнула со стула и побежала к запертой двери в углу комнаты. Она сняла с пояса связку ключей и отперла пять замков. До самых верхних ей помогла добраться вторая гоблинша, своевременно прибежавшая на подмогу.

Пока гоблинши отсчитывали монеты, что было слышно по бесконечному звону за закрытыми дверями, бронированный орк очнулся. Он сразу потянулся за скимитаром.

— Успокойся, Разген! — приказал босс.

— Заткнись, центрумское отребье! — Орк встал с яростью в глазах, потирая обломанный клык. — Сегодня я буду ужинать человеками!

Он только и успел, что вытянуть скимитар из держателя, как Лиллет кинулась вперёд и тем же локтем выбила второй клык с корнем.

Орк развалился на ковре, а острый клык пролетел над плечом Уди и вонзился в полированную панель стола.

— Упс… Перестаралась.

— Орки севера абсолютно дикие, — с опаской произнёс Гортур. — Лишиться клыков для них — как лишиться чести для человека. Разген ещё вернётся к вам с безбашенной ордой, Великим кланом. Никто не уцелеет в огне их ярости.

— Я не узнаю тебя, Гортур, — сказал Уди. — Раньше ты плевал на все орочьи устои, а сейчас будто святоша, безумолку болтаешь про свой Великий клан.

— То, что я видел на севере, не поддаётся пониманию простого смертного. Они захватят весь мир. Пока не поздно, откажись от денег, Уди. И я обещаю… Обещаю, что ты умрёшь быстро.

— Умру? Иди к чёрту, Гортур! Давай сюда мои деньги.

— Когда придёт час, помни, что я пытался тебя спасти, — орк повернулся к комнате и громко завопил. — Диза, живее!

— Четыреста восемьдесят восемь! — раздражённо крикнула гоблинша.

Вскоре Диза вынесла полный монет мешок.

— Ровно пять килограмм чистого золота, — горделиво произнесла она.

Уди раскрыл мешок, посмотрел внутрь и начал копаться в нём одной рукой. Его проверку прервал просыпающийся Разген, так что он быстро завязал мешок и устремился к выходу.

— До встречи, Гортур! — крикнул он напоследок.

— Прощай, Уди…

✺ ✺ ✺

Пятьсот золотых монет считались огромными деньгами. Свежая рыба на рынке стоила два медяка, за одну серебряную можно было купить пятьдесят рыб, а за золотую все пятьсот. В пятикилограммовом мешке Уди нёс за плечом, по заснеженной улице, целый рыбный базар.

— Что за дельце вы провернули? — любопытствовала Лиллет.

— Если вкратце — ограбили имперский конвой, гружёный налоговым золотом, — ответил, уже изрядно запыханный, Уди.

— Имперский конвой? — удивился я. — Его сопровождают рыцари высокого ранга. Как вы могли их победить?

— Дэвон, давай задашь этот вопрос моему другу. Уверен, он охотно поделится той историей… Сразу после того, как выльет на меня ушат помоев. Мы уже почти пришли. Вон, видишь вывеску впереди? Нам туда.

«Старая шельма — театр открытой души», — гласила яркая вывеска на крыше здания. Буквы не нарисовали, а выточили из дерева. Об этом говорил застрявший между ними снег. Театр находился западнее входа и казино, из которого мы вышли. Он стоял на каменной дороге, ведущей к главному входу верхнего Спорса и пребывал в безупречном состоянии по сравнению с антуражем соседних зданий.

✺ ✺ ✺

— Вы что сделали с моим театром?! — ошеломлённо воскликнул Уди в пустоту.

Мы наблюдали через проход в коридоре, как по сцене вальяжно прохаживались полуголые мужчины и женщины, отыгрывая вульгарную пьесу. Наблюдавшая за происходящим публика в зале рукоплескала, не обращая внимания на обескураженного барда.

— А вроде интересно, — произнесла Лиллет, приняв задумчивый вид.

— Интересно? Интересно?! — Уди впервые так сильно негодовал. — Подобной похабщине не место в искусстве! Это паразитизм на низменных желаниях! Здесь не увидишь ничего, кроме ген…

Пока они спорили, я заметил буклет, прибитый гвоздём к доске объявлений: «Покупайте билет на пьесу „Лиллет — хранительница императорских ключей“. Зрелище исключительно для взрослых ребят! Только в театре „Старая шельма“! Время уточняйте на входе.» Взглянув ещё раз на сцену, я понял, какие события обыгрывались в этой пьесе, и, признаюсь, в груди запылал огонь ярости.

— Лиллет, а ты знала, что пьеса про тебя? — прервал я их спор.

— С чего ты взял?

Я указал на брошюру. Уди сорвал её с доски объявлений и прочитал вслух. Лиллет прищурилась и присмотрелась к сцене. Вскоре выражение её лица приняло брезгливый, презирающий вид.

— Это что… Лиллет? — спросила она обескураженно, как Уди пару минут назад, и указала на бегающую с деревянными молотками женщину средних лет.

Обрюзгшее тело высокой женщины, с дряблым животом и обвисшей старушечьей грудью, окрашенное синей краской, нисколько не напоминало спортивную фигуру Лиллет, с её титановым прессом и прекрасными молодыми грудями. Кроме синей краски на теле, в цвет доспеха Лиллет, артистке нарисовали гримом огромный уродливый шрам от волос до самого подбородка, будто её тогда не зацепили мечом, а нещадно ударили топором так, что мозги наружу чуть не полезли.

— Что за бездумный постановщик это придумал? — возмущалась Лиллет, пребывая в шоке. — Такое тело у девушки чуть старше двадцати? Да ещё этот шрам? Не был он таким уродливым.

— Это нам в книжках красавиц рисуют, — пробурчал проходящий в зал гном с красным носом и полной кружкой пенного в руках. — А по-настоящему они там, в Валрионе, все такие, как Лиллет эта. Ик…

— Да что ты говоришь, — сдерживая гнев, произнесла Лиллет и одарила гнома надменным взглядом.

— Да, так и есть! Ты императора видела? Ик! Как думаешь, почему он ещё не женат? Так потому что бабы там страшные! Он сам больше на бабу похож, чем они.

— Не пугай гостей, — произнесла молодая женщина в длинном, украшенном позолоченными пуговицами и заколками, красном платье, расширенном внизу, как у дворянок. Волосы на её голове элегантно закручивались в бараньи рога.

Она вышла из той же двери, откуда и гном, быстрым шагом подошла к нам и затолкала гнома в зал, попутно закрывая шторы прохода. Девушка встала за небольшой деревянный подиум и произнесла текст, будто зачитала с бумаги:

— Просмотр спектаклей у нас платный. Билет на сегодняшнюю пьесу — один серебряный. Также вы можете приобрести выпивку и еду в нашем ресторане. Пиво и эль по три медных, вино — четыре. Фрукты — два медных, прожаренный стейк — пятнадцать медных…

— Стой, стой, стой, — перебил Уди. — Милая, скажи мне, где сейчас старый Фрэнк? Он уже помер или с ума сошёл, чтобы опуститься до такой пошлятины?

— Дядя Фрэнк?.. — девушка погрустнела и тяжело вздохнула. Очевидно, ей трудно давался ответ. — Умер в прошлом году. Сейчас за главную его внучка — Матильда.

— Матильда?! Ей же всего тринадцать! Было… — Уди сменил тон на смиренный и склонил голову, осознав произошедшее. — Девять лет прошло… Какая же я скотина. Подскажи, как пройти к Матильде?

— Вы друзья дяди Фрэнка?

— Да, мы познакомились, когда он ещё на горшок ходил.

— Правда? — подозрительно уточнила девушка. — Выглядите слишком молодо. Дяде Фрэнку было семьдесят лет.

— Да-а-а… понимаю, выглядит странно. У меня свои секреты. Скажи Матильде, что Уди пришёл, можешь меня описать, она всё поймёт.

— Ладно, я схожу к ней, только не пытайтесь забежать в зал. Я вас запомнила, — девушка погрозила пальцем и ушла дальше по коридору.

— Почему ты назвал себя скотиной? — спросил я.

— Наберись терпения, Дэвон, сейчас ты всё услышишь. Мои эмоции от передела этого некогда замечательного театра не идут ни в какое сравнение с тем, что будет испытывать юная наследница от встречи со мной.

✺ ✺ ✺

— Ублюдок! — послышались истеричный крик и грохот откуда-то сверху. Их было отчётливо слышно даже несмотря на громкий хохот и хлопки из зала.

Девушка выбежала из коридора, нахмурив брови и сжав губы.

— Матильда будет рада, если вы поднимитесь. Прямо по коридору, лестница справа, крайняя левая дверь на втором этаже.

Она отвела взгляд к проходу, будто не желала больше с нами общаться.

— Благодарю, милая, — сказал Уди и двинулся навстречу судьбе.

✺ ✺ ✺

Артисты носились по второму этажу как угорелые. Они готовились к следующей постановке, одевались, гримировались, перетаскивали реквизит. В правом краю этажа стояла ещё одна сцена, более простая, чем на первом. На ней репетировали артисты. Слева и справа от сцены в стенах крепились крупные шестерни, отправляющие на цепях сцену, реквизит и актёров вниз, в закулисье. Я рассматривал всё это действо, пока Уди пытался понять, где крайняя левая дверь. Найти её оказалось непростой задачей, ведь основной коридор дробился на шесть проходов.

— Опять потерялся?! — окликнул Уди тонкий, но до ужаса громкий женский голос. — Я тебя жду, кидала!

Артисты, не обращающие на нас никакого внимания, с опаской покосились в сторону самого левого прохода. Их глаза даже невольно моргнули, когда дверь громко захлопнулась.

— Нам туда, — безнадёжно произнёс Уди, и мы пошли на голос.

Он осторожно приоткрыл дверь, толкая круглую ручку, и резко её захлопнул, заметив летящий стул.

— Всё! Я спокойна. Входи.

— Дорогая Матильда, словами не передать, как я соболезную твоей утрате, — замолвил Уди, как только вошёл внутрь.

В маленькой комнате, полной картин и разбитой мебели, за мольбертом стояла на коленях миниатюрная, темноволосая, юная девушка, и писала акварелью на большом холсте. Она смотрела в окно и срисовывала человека, застывшего на помосте в одной позе. Он сидел, склонив голову, скрестив руки на груди, и, изредка болтая ногами, смотрел в воду.

— Плевать тебе и на деда, и на меня, — не отвлекаясь, произнесла Матильда. — Зачем явился? Опять рук не хватает?

На секунду она повернулась, и я успел рассмотреть лицо: густые чёрные брови, аккуратный тонкий нос, тонкие губы и острый подбородок.

— Ну зачем ты так… Я пришёл исключительно с добрыми намерениями. Но прежде скажи, неужели старик сошёл с ума на смертном одре?

— Это ты о чём? — Матильда сжала кисть, сгибая её большим пальцем.

— Об этой похабщине, конечно! Мы придумали шедевральные постановки, которые разбирали все приезжие труппы. Как театр скатился до подобной грязи?

— А… Ты про это? — она на секунду расслабила руку, но через мгновение кинула кисть Уди в голову, окропив серой краской и нас с Лиллет. — Как мы докатились до жизни такой?! Да очень просто! — Девушка вскочила с колен и подошла вплотную к закрывшему лицо рукой Уди. — Дед решил довериться одной поющей единоличной свинье! И до конца верил, что свинья принесёт ему золотые трюфели. Но свинья как взмахнула крыльями девять лет назад, как улетела в тёплые края, так и не возвращалась до самой его смерти! — Матильда подняла кисть с пола и вернулась к мольберту. — А дальше шло по наклонной. Деда посадили в темницу, обещая повесить, звёздочки сцены разбежались, прихватив с собой ваши гениальные сценарии, а мы, малолетки, попрошайничали на улице, прося хотя бы еды.

Она встала на колени, выдохнула и продолжила рисовать.

— Через год Спорс опять захватили, и Амиссария выпустила заключённых. Дед верил до последнего, что восстановит сценарии, что ты вернёшься, но его старческий рассудок иногда забывал своё имя, а ворона не прилетела. Тогда мы попрошайничали не на улице, а в театре, вымаливали, чтобы купили билет на сценку. Когда дед умер, я поняла, что надо действовать. Этому городу не нужно искусство, ему нужны насилие и похоть, нужны первобытные зрелища. И я их даю.

— Но именно искусство… — начал Уди.

— Зачем ты пришёл? — холодно спросила Матильда.

— Моему опозданию нет прощения, но я вернулся только, чтобы отдать должное. Прости, что так долго.

Уди сбросил мешок с золотом, который держал всё это время за спиной. Монеты зазвенели, и Матильда обернулась, не скрывая удивления в глазах.

Глава тридцать вторая. Антракт

— Император уже должен был прибыть, — потягивалась на двуспальной кровати Лиллет. — Может, он решил дать нам время поразвлечься?

Я стоял у окна, врезанного в крышу чердака, и наблюдал, как хлопья снега засыпали улицу в свете восходящего солнца.

Уже неделю мы гостили в «Старой шельме». Матильда выделила нам с Лиллет каморку на третьем и последнем этаже здания. Из мебели в комнате были кровать, два стула, стол и низкий шкаф. Ночью комнату освещали лишь лунный свет и пара свечей — идеальная обстановка для влюблённых. Каждый день мы с Лиллет тренировались до самого вечера, а после, когда солнце уходило за горизонт, взъерошивали кровать, да так, что весь театр слышал непрекращающиеся скрипы и стоны.

— Может, на них напали?

— Уди сказал, что император созвал весь Валрион. Там сотни тысяч солдат, — уверенно отвечала Лиллет.

На момент я обернулся и увидел, как она поднялась с кровати, выпрямила спину, встала на носочки и потянула руки вверх, как только могла, демонстрируя идеальные изгибы своего тела.

— Никто в своём уме не нападёт на такое войско, — продолжила она с напряжением от подтягиваний в голосе.

— Не знаю… У меня плохое предчувствие.

— Брось, Дэвон. — Лиллет подошла ко мне сзади. — Зачем зря переживать о том, на что мы не в силах повлиять?

Её горячая грудь прижалась к моей спине. Она обхватила руками мой живот и её ладони стали соскальзывать всё ниже.

— Давай лучше разомнёмся перед тренировкой, — искушающе шепнула она на ухо.

— Нет, я устал.

Я схватил её тёплые ладони у самого пояса. Кто бы что ни говорил, но от занятий любовью нужен отдых. Моё тело изнывало от тянущей боли в мышцах. Оказалось трудно выдержать неделю в режиме бесконечной физической активности, к тому же мы спали по четыре-пять часов, ведь весь вечер и половину ночи мы утоляли похоть друг друга. Лиллет будто не чувствовала той усталости, которая смыкала мои веки, и всегда требовала добавки. Она была по-настоящему ненасытной.

— Как хочешь, — безразлично кинула она и, одёрнув руки, начала одеваться.

Мне показалось, что она обиделась.

— Если ты сильно хочешь, то… — начал я, развернувшись к возлюбленной, но меня прервали штаны, полетевшие мне в лицо.

— Давай одевайся, ты вчера на сто отжиманий отстал.

✺ ✺ ✺

По этажу блуждали проснувшиеся актёры и актрисы, общались и протирали глаза, кидая на нас косые взгляды.

— Что? Днём ещё выспитесь! Будто сильно заняты! — фыркнула Лиллет.

Под крышей ютилась практически вся театральная труппа. Матильда платила им жалование, но основные заработки спускала на содержание театра. Все понимали необходимость улучшений и не жаловались на условия, тем более большинство артистов раньше жили на улице.

Мы спустились на первый этаж. Театр открывался в шесть часов вечера, но Уди с раннего утра муштровал нескольких сонных бедолаг на сцене. Он готовил собственную пьесу по мотивам наших приключений. Желание понаблюдать за происходящим брало верх, но как только бард замечал незваных зрителей, тут же закрывал занавес. «Ещё не время!» — одержимо ворчал он.

Наши тренировки проходили на заднем дворике, если его можно так назвать. По сути, это платформа из брёвен, стоящая на сваях в нескольких метрах над вяло текущей водой. Лиллет немного усовершенствовала площадку: подрядила постановщика пьесы про битву в Крепости замков раздобыть материалы для зала, а артистов неудачной пьесы — начать его постройку. Постановщик, манерный худой мужчина, так удивился внешнему виду настоящей Лиллет и так испугался её кулака, что не смог отнестись к делу с холодностью. Он за собственный счёт нанял дюжину-гномов строителей на помощь своим подопечным. Так за несколько часов, у нас появился тренировочный зал с собственной крышей, стенами и прибитыми к стенам и полу коврами.

Лиллет тренировалась в штанах и грудных бинтах, а я вовсе без одежды до пояса. Мы выполняли кучу упражнений на самые разные мышцы. Лиллет каждый раз придумывала что-то новое. Сначала всегда шла разминка, переходившая на бег вокруг зала и ряд упражнений во время бега, например, поднятие колен до груди или разводы руками в стороны. Затем мы переходили к более тяжёлым упражнениям: отжиманиям, различным растяжкам, сильно напрягающим мышцы живота и спины, а также подъёмам тяжёлых каменей. Мы притащили их из-за городских стен. Ещё предыдущим днём мы купили за бесценок металлический пояс великана у бродячего торговца. По какой-то необъяснимой причине он думал, что сможет его хорошо продать в Спорсе, но до него никому не оказалось дела. Тренировки становились труднее. Нередко в моих глазах темнело от перенапряжения.

В перерывах мы общались, гуляли, дурачились, подкреплялись едой в театральном ресторане, хотя на самом деле он походил на столовую в казармах Сан-Серада. Но в тот день всё было иначе.

Лиллет легла на ковёр и отрешённо уставилась в потолок. Заметив её состояние, я положил камень и сел рядом.

— Ты плохо себя чувствуешь? Может, хватит на сегодня?

Она повернулась ко мне с опечаленным взглядом.

— Я люблю тебя, Дэвон, но чувствую, что не переживу этот поход…

— Я тоже тебя люблю, и люблю больше всех на свете. Что за настрой?

— Не настрой, а чувство, не покидающее меня с той встречи с магом. Никогда не думала, что смерть когда-то меня настигнет, но я чувствую её дыхание.

Она тяжело вздохнула и закинула руки за голову.

— Все свои битвы я победила благодаря доспеху из лунного камня. Я не обращала внимания на удары, которые мне наносили, потому что знала — доспех защитит. В ордене нам говорили: «Как только на броне появляется трещина, тут же возвращайтесь». Никогда не думала, что окажусь в ситуации, когда мой доспех разбили, а возвращаться некуда. В цитадели ордена ни одной души, все ушли с императором.

Лиллет перевернулась на бок и стала гладить меня по коленке.

— Тебя пощадят как новичка, а меня могут показательно казнить за неподчинение Димитрию. А если нет, то враги пробьют железный доспех на поле боя. Новый, из лунного камня, никто отливать не станет. Если я умру, проследи за тем, чтобы моё тело отправили по течению на горящем плоту. В ритуал Сиары я уже не верю, как раньше, но гнить в земле тоже неохота. Перед тем как толкнуть плот в воду, положи в мою руку локон своих прекрасных волос.

— Я этого не допущу. Я защищу тебя от любого врага!

— Не обещай невозможного.

Она любовно посмотрела в мои глаза, улыбнулась и положила голову мне на колени.

— Я обещаю. Во что бы то мне это ни стало.

✺ ✺ ✺

Обычно, до ужина, мы успевали побороться. Лиллет учила меня силовым захватам. Но в тот раз она внесла в зал мешок с песком и приняла бойцовскую стойку.

Лиллет учила меня, как чувствовать руки и ноги в бою, как правильно становиться в стойку и защищаться от ударов. К тому времени я уже неплохо владел мечом, но рукопашный бой оказался новинкой. Если правой рукой я мог в точности повторить движения Лиллет, то левой у меня выходило нелепое подобие. В Сан-Сераде проводили уроки рукопашки, только вот мастер-старейшина был кавалеристом до мозга костей.

Апофеозом учения Лиллет стал удар локтём. Тот самый, из-за которого орк лишился клыков.

— Нет, не прыгай, — раздражённо сказала Лиллет после очередной провальной попытки. — Сиара, дай мне выдержки…

— Я не понимаю, что не так. Ты говоришь перенести массу в удар и выйти локтём вперёд. Я так и делаю!

— Выйти! Выйти вперёд, а не выпрыгнуть, как гоблин из канавы! Давай ещё раз. Делай шаг вот так, смещай центр на другую ногу и бей от плеча. Повтори.

Я вернулся в изначальную позицию: левая нога вперёд, кулаки на уровне челюсти. Шаг. Ударная правая рука потащила меня за собой. Приём получился идеальный. Я почувствовал, как песок в мешке окутал моё предплечье — так глубоко оно вошло. А в месте, где удар перетекал в локоть, расползлась дыра на мешковине.

— Слава пеплу! — воскликнула Лиллет. — Я жрать. Повтори ещё несколько раз и догоняй. Только постарайся сразу возвращаться в стойку после удара.

Завершив тренировку, я направился к ресторану и увидел шумную очередь, стоящую у прохода в зал. Посетители были очень разношёрстными: от забулдыг, приходящих раньше посмотреть на голые телеса, до элегантно одетых аристократов, которые и на улицах пригорода не встречались. Терри — элегантно одетая девушка, носилась от гардероба, построенного на этой неделе, ко входу и обратно. Она принимала билеты и уносила заснеженные дорогие фраки и затёртые грязные фуфайки. Над входом в зал висела вывеска: «Сказание о чёрном походе».

Постановка Уди о нашем путешествии, безусловно, манила, но бурлящий живот требовал еды. Увы, за двери ресторана мне пройти не удалось.

— Дава-а-ай, двигайся, потом поешь, — послышался голос Уди.

Он выталкивал Лиллет, жадно обгрызающую копчёный куриный окорок, в проход.

— А ты почему тут? — заметил меня бард.

— Есть хочу.

— У меня для вас, истуканов, другая пища, умственная! Потом набьёшь желудок, иди в зал и наполняй разум!

Лиллет повернулась к Уди и произнесла с набитым ртом:

— Нарена нам смотьеть… м-м-м… — Откусила она ещё один кусок. — То шт мы итак видели?

Уди посмотрел на неё бешеным, негодующим взглядом, взяв секундную паузу.

— Ты хотя бы прожуй, а потом говори, великая леди. Всё, не хочу больше ничего слышать. Это не обсуждается. Развернулись и в зал!

✺ ✺ ✺

Перед закрытым занавесом в середину сцены вышел Уди в сдержанном наряде: в белой рубахе с дутыми рукавами, в чёрной жилетке и в тёмных брюках. Шевелюру на его голове скрывал высокий цилиндр. Он блеснул белыми зубами и громко заговорил.

«Четверо отважных рыцарей и гном-подлец ступили на опасный путь против восставшего злобного демона, который пытается поглотить Центрум, а затем и другие континенты. Это история не о победе над демоном, а о застланном кровью и отчаянием путешествии к знаменитому городу Спорс.

Первым их испытанием стал рыцарь-наёмник из Безымянного ордена. Отважный сир Ларрад Солградский бросил ему вызов, несмотря на демоническую силу противника. Не всякий рыцарь осмелился бы на такой поступок!»

Свет софитов погас, в зале повисла тишина. Через мгновенье свет вновь засиял, занавес открылся. В первом ряду просматривалась вся сцена: высокие деревья из бумаги, опушка из покрашенных в зелёный и склеенных опилок и жёлтое солнце из пня, висящее на верёвке. Слева стоял крупный мускулистый актёр в одних штанах и сандалиях, с мечом-болванкой, а ему противостоял щуплый, но высокий клон Ларрада в светлой блузе и дорогих брюках. Сзади Ларрада стояли мы в похожей броне. Высоченный Рояра — двух с половиной метровый вахаирец, которого Уди откуда-то привёл; справа от него — Лиллет, всё та же престарелая актриса, только теперь не голая. Несмотря на своё негодование, Лиллет разрешила ей остаться в роли, но велела тщательно следить за гримом. Следующим стоял я — совсем молодой парнишка, которому и двадцати лет не было. Замыкал нашу четвёрку гном с очень длинными усищами. По всей видимости, он играл Димитрия.

— Первый удар за тобой, принцесса! — надменно воскликнул Безымянный рыцарь.

— Ты ответишь за свои слова сполна! — воскликнул Ларрад и бросился в атаку.

Столкновения мечей актёры отточили до идеала. Конечно, они не повторяли тот бой в точности и даже близко не копировали стиль Ларрада, но сражение смотрелось правдоподобно.

Мощным ударом Безымянный выбил меч из рук Ларрада и ударил его ногой в грудь. Наш бывший спутник свалился на спину, а Безымянный сел сверху и стал наносить удары. Они находились спиной к нам, так, чтобы не демонстрировать насилие, но громкие шлепки создавали впечатление сильнейшего избиения.

— Мы должны ему помочь! — воскликнула актриса Лиллет.

— Это рыцарский поединок, вмешиваться в него значит обесчестить союзника, — остановил её гном.

— Но Хитриус! Он же его убьёт! — настаивала Лиллет.

Гном карикатурно наматывал ус на палец.

— Ну и что? Зато его честь достанется нам!

В зале послышались смешки. Смеялась и Лиллет, сидящая рядом со мной.

— Будешь окорочок? Тут немного мяса осталось, — протянула она мне кость.

Я молча взял и стал обгладывать остатки, наблюдая за происходящим на сцене. Есть хотелось неимоверно.

✺ ✺ ✺

Когда появились дриады, я уснул, несмотря на всю интенсивность постановки. Усталость и недосып дали о себе знать.

— Открывай глаза, а то всё проспишь, — растолкала меня Лиллет.

На тёмной сцене у палатки лежал перебинтованный актёр, исполнявший мою роль. Над ним сидела Лиллет и острой иглой притрагивалась к его животу. Рядом с ними стояла масляная лампа, освещающая операцию.

— Ты не можешь умереть, — проворчала актриса. — Послушал этого усатого подлеца и рискнул собственной жизнью. Надеюсь, голова станет на место, когда проснёшься… Дурачок…

Она положила иглу на свёрток ткани и посмотрела на тело с головы до пят.

— Так нельзя. Нельзя, чтобы ты умер, слышишь?

Актёр не двигался и даже дыхания его не было заметно, будто в самом деле находился без сознания. Лиллет осмотрелась и приблизилась к его лицу.

— Я люблю тебя, — еле слышно шепнула она и поцеловала его обездвиженные губы.

По щеке артистки скатилась горькая слеза и упала на щёку актёра.

— Это правда? — тихо спросил я у Лиллет.

Она повернулась ко мне с виноватым взглядом.

— Правда.

— Я тоже люблю тебя, — сказал я и взял её за ладонь.

На лице Лиллет засияла улыбка, а глаза налились слёзами счастья.

— Не смущай меня, дурак, — прошептала она, вытирая нос.

— Здравствуйте! — прервал наш момент мелкий молодой гоблин.

— И тебе привет, — ответила Лиллет. — Чего надо?

— А у меня подарок для вас!

— Какой ещё подарок?

— А вот какой!

Гоблин достал из кармана толстую иглу, резко пырнул Лиллет в руку и побежал прочь из зала. Мы ринулись за ним под всеобщее изумление. Гоблин оказался неимоверно быстрым и юрким, сразу поймать его не удалось.

— Я посижу, — запыханно сказала Лиллет и остановилась рядом с Терри.

Рана на её руке сильно опухла и покраснела.

— Беги! Поймай его! Это яд… — проговорила Лиллет и потеряла сознание.

Я успел её подловить у самого пола.

— Помоги ей, позови Уди, — крикнул я Терри впопыхах и кинулся за гоблином на улицу.

На заснеженной дороге почти не было людей, мороз щипал кожу. Я увидел гоблина на дальнем перекрёстке и побежал без оглядки, в одних штанах и ботинках. Он нырнул за угол и пропал из виду. Как только я добежал до перекрёстка, гоблин уже забегал за другой дальний угол. Преследование продолжалось до тех пор, пока он не завернул в тупик. Я точно знал, что прохода дальше не будет, ведь именно там мы купили пояс великана у несчастного торговца. Стремглав я ворвался в тупик между тремя домами и увидел знакомое лицо — орка по имени Разген. Рядом с ним стоял человек в капюшоне с мечом в ножнах. Гоблин прятался за их ногами.

Я подошёл ближе. За моей спиной вошли в тупик двое в капюшонах, с кинжалами в руках.

— Думал, не придётся отвечать за свои поступки, человечишка? — злобно, скрежеща острыми зубами, произнёс Разген.

У него был только один клык, перемотанный бинтом.

— Из-за вас, бесполезных человеков, меня выгнали из Великого клана! — крикнул он.

— Правильно сделали, орки не боятся честной драки. Что за яд был на игле?

— Не тебе задавать здесь вопросы, рыцарь, — промолвил мрачный человек рядом с Разгеном.

— Яд, от которого человеки мрут, как крысы на морозе, — смаковал свои слова орк. — Она лишила меня клыков, а я подарил ей смерть! Ха-ха-ха! Она будет гнить ещё долго. Забудь о своей человечихе, думай о том, как быстрее сдохнуть!

Орк достал скимитар и вышел вперёд.

— Я сам задавлю эту гниду и сделаю из его вонючего тела вкуснейший фарш! Не мешайте!

— У меня тоже есть для тебя подарок, ублюдок.

Орк пошёл в атаку. Левая нога вперёд. Шаг. Перенёс центр на правую ногу. Удар. Обломанный под корень клык орка улетел в гоблина, стоявшего позади. Кровавая струя окропила снег под ногами. Локоть раздробил челюсть Разгена. Вслед за клыком упал и его владелец.

— Это ты зря, — произнёс мрачный человек, доставая меч из ножен.

Глава тридцать третья. Противоядие

Троица осторожно сближалась, замыкая круг. Я поднял скимитар Разгена, оценил ситуацию и бросился на того, что стоял возле орка. Его клинок звонко столкнулся со скимитаром, он отступил на шаг, теряя равновесие. Двигаться было неудобно, ведь снег покрывал всю стопу. Не позволяя ему передохнуть, я кинулся вперёд, ударив сверху. Он вновь отбился. Следующий удар вылетел из-под низа, и тут противник оплошал. Он опустил руку, не отводя клинок в сторону. Тупое лезвие скимитара врезалось в рукоять. На белый снег, вместе с мечом, упали три окровавленных пальца. Человек завопил от боли и упал на снег, капюшон слетел с его головы. Оказалось, что это и не человек вовсе, а тёмноволосый эльф с покрасневшим от обморожения лицом.

— Мочите его, ребята! — истерично крикнул он, потеряв былой пафос.

Послышалось мешканье в снегу за спиной. Они почти приблизились для удара. Резко повернувшись, я ударил прямой ногой в колено одного из нападавших. «А-а-а!» — раздались хруст костей и пронзительный женский крик. В падении она успела провести остриём клинка по моей груди. Справа уже настигал второй клинок, от которого я уклонился в последний момент. Его рука прошла около моих рёбер. Женщина сзади громко зарычала и засопела. Я обернулся и увидел, как поднявшись на одну ногу, она падала на меня с клинком. Сориентировавшись, я схватил руку второго и дёрнул её вперёд. Его клинок вонзился в живот женщины, а её удар я парировал скимитаром. В это время второй схватил меня за пояс на штанах и сильной рукой дёрнул на себя, поставив колено под мои ноги. Я упал на спину. Он вынул клинок из живота женщины, встал над моими ногами, обхватил рукоять своего оружия двумя руками и приготовился вонзить его в мою грудь. Но его остановил мой скимитар, врезавшийся бедняге в пах. «Э-э-э…» — застыл он в одной позе. Я повернулся на бок и ударил его ногой чуть выше стопы, как учила Лиллет. Бандит, кряхтя, сложился, как книжка, распластавшись на снегу.

— Стой, мы можем договориться! Что… Что тебе нужно? — жалобно вопрошал беспалый бандит, держась за травмированную руку.

— Что вы вкололи Лиллет?!

— Лиллет? О ком ты? Я только тебя и видел! Не знаю я ни о какой Лиллет!

Ублюдок врал, надо было прижать его и выбить сведения. Но меня остановил очнувшийся орк.

— О-о-ох, — схватился Разген за голову, сидя в снегу.

Я поднял его за доспех перед собой. Он поднял глаза и заулыбался окровавленным, чёрным оскалом.

— Что за яд ей вколол?!

— Hud’ur gin’t! — выкрикнул он, улыбаясь ещё шире.

— По-человечески, мразь!

— Я сказал, что твоя наглая человечиха сдохнет в муках. Ты будешь смотреть, как от неё отваливаются гниющие куски и ничем не поможешь. Ха-ха-ха!

— Я спрашиваю последний раз… Что за яд?! Где противоядие?! Отвечай… Сволочь… — процедил я сквозь зубы.

— Великий клан придёт сюда и вы все сдохните, тупые hud’ur! Я убью рыцаршу раньше, чем Великий клан возвысится перед Ha’daorc! А тебя потом съедят мои братья. Тьфу, — плюнул орк чёрной кровью мне в лицо. — Ха-ха-ха!

Я кинул его на снег. Он не прекращал заливаться гнусным смехом. Тогда ярость взяла верх над рассудком. Я поднял скимитар и накинулся на Разгена, размозжив его череп тупым лезвием. Мои руки рубили голову орка снова и снова, пока от неё не осталось только кровавое месиво. Мне стало мерзко от самого себя. Я поднялся на ноги, весь покрытый содержимым черепной коробки Разгена, и бросил покрасневший скимитар в снег, глядя на сотворённое. Но времени на самобичевание не оставалось. Скоро в сознание вонзилась мысль о Лиллет.

Послышались скрипучий стук дверей и всплеск воды. Беспалый нырнул в дверной проём. Я подбежал к двери, открыл её и увидел пустоту. В здании не было полов, лишь вода, освещаемая лунным светом, проходящим через дыры в крыше. Беспалый нырнул в ледяную воду и не показывал макушки. Остались двое раненых: молчащий, лежащий на снегу мужчина и мычащая женщина, которая отползла к стене и держалась за раненый живот.

Сперва я подошёл к мужчине. Он не показывал признаков жизни, дыхание отсутствовало, как и сердцебиение, его остекленевшие глаза смотрели сквозь меня. Тогда я пошёл к женщине, наступая на кровавую полосу, которую она оставила, отползая к стене.

— Говори!

— Ммм… — мычала она, отвернув от меня взгляд.

Под капюшоном скрывалась молодая темноволосая остроухая эльфийка.

— Говори, что за яд вы ей вкололи?! Где противоядие?

Она открыла рот и показала зияющую рану на барахтающемся в крови обрубке от языка. Рядом с её ногой лежал остальной кусок в окружении красных пятен.

— Пиши! Пиши кровью на снегу! Иначе я буду тебя мучить, пока не заговоришь снова!

Послышался взмах крыльев за спиной.

— Оставь её, Дэвон. Скорее всего, она не умеет писать, — прозвучал голос Уди. — Вижу, ты смог справиться без подкрепления, но не обращаешь внимания на главного виновника.

Палец барда указывал на забившегося в тёмном углу гоблина.

— Нет, нет, только не меня! — запищал носатый. — Это цветок остроухих, эльфский! Хозяин дал цветок, чтобы я полил им иглу. Только не бейте маленького гоблина! Я думал, хозяин хочет поиграть с человеками, не знал, что будет драться!

— Полил… Судя по симптомам Лиллет и его словам, это эльфийский непентес. Очень сложный яд. Цветок формирует его в симбиозе с секрецией лягушек, живущих внутри. Обычно их заселяют мирные амфибии, плодятся, удобряют почву, но…

— Где взять противоядие?

— Не перебивай. Так ты только увеличиваешь время повествования. Хотя ты, наверное, замёрз. Может, продолжим под крышей театра?

— Продолжай.

— Можно я пойду? Х-холодно, — топтался гоблин на снегу.

— Нет, дослушай, невежда, — строго ответил Уди. — Так вот, на некоторых островах мирных лягушек прогнали более крупные и ядовитые. Непентес в тех местах стал злобным, ядовитым, смрадным. Несколько поколений эльфы боролись с наваждением, а потом обратили его в свою пользу, создав самый мучительный метод убийства на свете. Ну или один из них.

— Ближе к сути, Уди.

— У нас есть два дня, чтобы спасти Лиллет. Яд будет размножаться в сосудах, формируя комки. Через два дня комки достигнут определённой массы, сердцевина начнёт разлагаться, выделяя саму квинтэссенцию смерти. Следующие два дня тело будет разлагаться при живом рассудке.

— Отлично. Значит, у нас два дня, чтобы достать противоядие? Гоблин должен знать где оно!

— Прошу, не бейте бедного гоблина! Я ничего не знаю! — взревел он.

— И он говорит правду… Дело в том, что яд поставляют в Центрум только по спецзаказу и в ограниченных количествах. Яд из года в год меняет свойства, и единого противоядия нет. Есть только один человек, способный нам помочь…

— Кто?

— Ганц Корцваль, несменяемый наместник Спорса и предводитель армии нищих. Уползающая эльфийка принадлежит этой самой армии.

На месте, где была женщина, остался только кровавый след, а из тупика вела вдавленная в снег красная тропка.

— И где искать этого Ганца?

— В верхнем городе, разумеется. Но увидеть ты его сможешь только завтра утром, в приёмные часы.

— Я могу заявиться к нему домой хоть сейчас. Только скажи, где он.

— Ты уже у него дома, Дэвон. Весь Спорс его дом.

Чрезвычайно умная мина пропала с лица Уди, и взгляд наполнился страхом.

— Надо тебя подготовить к этой встрече. Собрать оружие, доспехи… Ганц тяжёлый человек.

— Почему ты говоришь «ты»? Ты со мной не пойдёшь?

— Прости, Дэвон. Бояться или уважать Ганца в этом городе может каждый. Но не каждый просыпается утром, когда Ганц точит на него зуб. Мне страшно. — Уди прикусил до крови нижнюю губу. — Я не смогу сопровождать тебя на этом пути.

— Ладно. Пошли готовиться, трусишка-бард.

— Да нет же, ты не понимаешь. Я сильно подпортил его жизнь той авантюрой с имперским конвоем. Он такое не прощает.

— Без разницы. Ты можешь просто сказать, что боишься. Пойдём, — сказал я, покидая тупик.

✺ ✺ ✺

Лиллет сгорала, лёжа в постели. Было нестерпимо больно держаться за её красную ладонь. Больно не физически, а морально. Я сидел перед кроватью, где совсем недавно мы лежали вместе, не в силах помочь своей любимой. А она не могла поделиться своей болью, не могла открыть глаза и сказать что-то в ответ. Поэтому говорил я… Говорил, как сжимается моё сердце и как безгранична моя любовь.

С первыми лучами солнца я поднял голову, взял меч и отправился на встречу с Ганцем. Мою непоколебимую уверенность и гневный настрой оборвал Уди у входа.

— Обожди, Дэвон. Я же говорил, что надо снарядить тебя в поход.

— О чём ты? Меч уже со мной.

— Несомненно, меч поможет тебе в битве. Но меха Онкрига едва ли спасут тебя от вражеской атаки.

— Хочешь сказать, у тебя найдутся лишние доспехи?

— У меня их нет, само собой. Всё-таки я поэт, а не воин. Зато старик Фрэнк в своё время выбирал иной путь.

Уди скрестил пальцы и посмотрел молящим взглядом на стоявшую неподалёку Матильду.

— Что? — недоверчиво спросила девушка. — Хочешь и память о деде предать?

— Самый тёмный момент жизни твоего деда как раз связан с этим доспехом. Это я уговорил его повесить меч на стену. Не прислушайся он к моим пламенным речам, лежал бы где-нибудь в горах с раздробленной грудиной. Да и ты бы света не увидела.

Уди взял паузу, чтобы дать Матильде ответить, но она молча смотрела на него суровым взглядом, уперев руки в боки.

— Матильда, прислушайся к голосу разума. Фрэнку они уже ни к чему. Он и при жизни их кинул под лестницу. Вряд ли такое место рассматривалось как уголок для святыни. Тем более дело правое. Хоть Лиллет и не самая любезная гостья, она всё-таки помогала нам с благоустройством зала, к тому же и пять сотен золотых появились в моих руках только благодаря ей.

— Ты прав, не самая любезная. Эта ночь первая спокойная за неделю, — сказала Матильда, кинув на меня взгляд. Через пару секунд от её грозного вида не осталось ни следа, она расслабила руки и присела на ящик со свежей провизией. — Но ты прав. Мы обязаны ей помочь не только из чувства долга, но и по-человечески. Некоторые артисты в Лиллет души не чают, хоть и покрывают её с утра отборной бранью. Терри, открой кладовку под лестницей.

— Да, госпожа Матильда.

Терри вытащила из складок своего объёмного платья связку ключей и открыла перед нами двери. Внутри на стойке располагался покрытый оплавленными узорами пыльный доспех, вдоль всей кирасы, к шлему и поножам, тянулась металлическая лоза, на удивление напоминающая настоящую.

— Забирайте броню, жаль, что я ничем больше не могу помочь, — сказала Матильда и стала подниматься наверх по лестнице.

— Ты уже помогла, Мэтти! — кричал Уди ей вслед. — И твоя помощь не будет забыта!

— Ох… Катись к чёрту.

Уди провёл рукой по пыльной кирасе, обнажая свету прекрасный тёмно-серебристый доспех.

— Когда-то Фрэнк дал рыцарский обет и пошёл скитаться в поисках смерти. Но я знал, что его душа лежала не к железу, а к его украшению. Тогда я убедил его отринуть пустые обещания и бежать в город, где на него никто не взглянет косо. Тогда я не мог и подумать, что эта груда металла пригодится.

— Неплохой доспех, к тому же моего размера, — сказал я, примеряя сапоги. — Он был такой же комплекции?

— О нет, он обладал мастерством находить красоту, но его уверенность в себе соответствовала его габаритам. Доспех ему выдали на размер больше. В пути он страдал от мозолей и натёртостей, но старался его украсить так, чтобы никто не замечал непорядка.

— Так ты не пойдёшь со мной? — спросил я, пытаясь засунуть двуручный меч в держатель за спиной.

— Просто надави. — Уди толкнул мою кисть и меч с щелчком встал на своё место. — Нет, я не боюсь ни одной твари на свете так, как страшусь гнева Ганца. Мне нечем вернуть ему долг, у него есть всё, кроме моей головы. Это твой путь, на котором я не смогу тебя сопровождать. Могу только посоветовать не доставать меч слишком рано, потому что его правая рука — опытный рыцарь в императорской опале. Он преданный пёс, который кусает любую руку, грозящую хозяину.

— Понятно. Мне без разницы, кто они. Я либо умру, либо добуду противоядие.

— Удачи, Дэвон! Я буду за тебя… молиться…

✺ ✺ ✺

Я шёл сквозь утренний поток жителей Спорса. Торговцы очищали прилавки от снега и зазывали покупателей, зеваки рассматривали привычные товары, из кабаков и кабаре доносилась музыка и пьяные вопли. В городе ничего не изменилось, никто не обсуждал вчерашнюю кровавую бойню, никто не разделял переживаний за отравленную Лиллет, никто не обращал внимания на рыцаря в чуть ли не парадных доспехах, с двуручным мечом за плечами. Для них всё шло своим чередом.

Сотни ступеней пришлось преодолеть, чтобы подняться к вратам верхнего города, через которые, естественно, просто так пройти не удалось.

— Стоять! — крикнула стражница у ворот и обнажила меч.

Храпящий стражник, что опирался рядом с ней на длинную алебарду, переполошился и уронил своё оружие. Он нелепо пытался его поднять, но оно укатилось с холма.

— Какого дьявола, Селена?! Что здесь происходит?

— Дрыхнуть надо меньше! У нас тут вооружённый смертник! Эй! — обратилась она ко мне. — Ты не слышал, что по городу нельзя разгуливать с оружием? Скоро император нагрянет, а ты тут расхаживаешь ну ни черта не с ножиком!

— Я должен встретиться с Ганцем Корцвалем.

— Да хоть со своей мамой! — продолжала она ругаться. — Меч на землю, лицом в ступеньку! Быстро!

— Чего ты так бранишься, Селена. Мы же должны общаться цивилизованно, помнишь? Капитан приказал.

— Вот когда император прибудет, тогда и будем лепетать, а с этими паскудами из пригорода по-другому не получится!

Тяжёлые решётчатые ворота стали подниматься вверх. Из них послышался грубый мужской голос, от которого оба стражника приняли смирную стойку.

— Что тут за балаган?

К нам вышел высокий статный лысый мужчина средних лет. На нём сидел качественный стальной доспех, как у других стражников, но в отличие от остальных, наплечники были позолочены.

— Капитан, вооружённый мужчина пытается проникнуть внутрь города. По вашему приказу в городе не дозволяется ходить с оружием, — докладывала женщина.

— А где твоя алебарда, солдат? — спросил капитан, щурясь на неуклюжего стражника. — Я вроде приказал отобрать оружие у гражданских, а не у самого себя.

— Уронил, капитан. Она с холма скатилась. Разрешите спуститься.

— Когда ты уже выспишься, Уве? Нельзя храпеть зимой на улице, ты вроде не мальчик, чтобы не знать таких простых вещей.

— Ну… я…

— Ох… — вздохнул капитан, прикладывая руку ко лбу. Успокоившись, он посмотрел на меня так, будто мы уже знакомы. — Чего стоишь? Проходи.

— Но капитан, — вмешалась Селена. — Вы же приказали.

— Он сказал, что идёт к Ганцу?

— Сказал.

— Так пусть проходит. Если кто-то вмажет Ганцу промеж глаз, городу станет легче дышать. Проходи, проходи, — подзывал он меня рукой. — Иди прямо до дворца и в лачугу налево. Ублюдок тешит там вершит своё самоуправство.

— Спасибо.

— Не благодари. Постарайся сделать так, чтобы мы выкидывали в реку не твой труп, а засранца Ганца.

Капитан провёл меня за ворота, похлопал по плечу и вернулся на стену.

Верхний Спорс отличался от пригорода не только качественной кладкой каменных домов, но и обширным пространством между ними. Торговцы сидели в закрытых остеклённых лавках, зеваки не блуждали по улицам, а мирно сидели под крышей на крыльце, укутавшись в пледы, беседовали и пили чай, любуясь падающим снегом. Дети мирно лепили снеговиков и играли в снежки. Люди чувствовали здесь себя в безопасности и каждый озирался на незнакомца в доспехах с громоздким мечом за спиной.

В середине города красовался высокий дворец с витражными окнами, острыми пиками, вонзающимися в облака, и каменными статуями, выточенными прямо в колоннах. Напротив него стояла постройка, выбивающаяся из общего вида, — деревянный, двухэтажный, покосившийся дом с надписью на двери: «Приёмный день».

Глава тридцать четвёртая. Приёмный день

У дальней стены захудалого зала за деревянным ветхим столом сидел мужчина средних лет, записывающий на листок жалобы старца, стоящего на ковре, в бедняцком одеянии. По правую руку мужчины стоял лысый бородатый широкоплечий рыцарь среднего роста, облачённый в доспех цвета камня. Как только я зашёл внутрь, суровый взгляд рыцаря не отлипал от моей фигуры. По левую руку стояла эльфийка с тёмными волосами. Внимательно разглядев моё лицо, она нырнула за занавеску в краю зала.

— Без овец я не прокормлю семью, Ганц. Ты же знаешь, дела в городе обстоят паршиво, — говорил старик.

— Мы обязательно позаботимся о твоей семье, Доксон, — обнадёживающе ответил мужчина, откинулся на стул и поднял лист перед глазами, поправляя пенсне.

Его руки были испещрены множеством мелких старых шрамов, а один глаз открывался только наполовину.

— Спасибо, спасибо тебе, Ганц! — восклицал старик, вскидывая руки, будто молился Богу.

— Но давай сначала резюмируем твой рассказ.

Я почувствовал, что разговор будет долгим, тем более, за стариком своей очереди ожидала дворянская семейная пара с ребёнком. Таким количеством времени я не располагал, поэтому я обошёл семью и старика, чтобы обратиться к Ганцу.

— Мне нужно противоядие от эльфийского непентеса. Сказали, оно у тебя есть.

Ганц положил лист на стол и прищурил здоровый глаз, внимательно всматриваясь в моё лицо через пенсне.

— Конечно, молодой человек. Я готов помочь вам, но расскажите подробнее о ситуации, — с добродушной улыбкой ответил он.

— Вчера…

— Да уж, — разочарованно перебил Ганц. Улыбка пропала с его лица. — Не те рыцари пошли нынче. Вас, молодой человек, воспитывали годами, учили этике, обогащали головушку знаниями. Но подумали ли вы, что у людей перед вами тоже есть проблемы, ничем не уступающие вашим? Встаньте в конец очереди, не позорьте Валрион и Сан-Сераду.

— Извините.

Его слова вогнали меня в краску. Я обернулся, посмотрел на недовольные лица старика и дворян и вернулся на своё место. Ганц вновь поднял перед собой лист.

— Так вот, резюмируя твой рассказ, Доксон, можно сказать, что твоя семья осталась без средств к пропитанию и сейчас ты просишь сумму для закупки овец. Всё верно?

— Да, Ганц, верно. Я куплю овец и буду возвращать городу долю шерсти каждый месяц.

— Это ясно, но вот что-то в твоём рассказе не сходится. За пять десятков голов ты просишь всего несколько золотых. Столько же овец у тебя украли, верно?

— Пять десятков, но я не могу просить столько денег, сам понимаешь. Вернее, я знаю одного фермера, он готов отдать пятьдесят голов, всего за семь золотых, — ответил старик. В его голосе появилась встревоженность.

— И кто этот щедрый знакомый?

— Он… не здешний. Живёт на западе… рядом с Сонгстрольгом.

— Какой интересный мужчина.

Ганц положил лист, поднялся, опираясь на трость, открыл дверцы встроенного в стену шкафа и принялся перебирать подписанные папки.

— У Сонгстрольга сейчас дела не лучше наших. Война оборвала торговые пути, да ещё и зима, скот голодает не меньше хозяев. А он тебе готов пожертвовать последним, так ещё и перегон организовать. Прямо настоящий святой. Может мы лучше займёмся поиском воров?

— Дак мы знакомы сколько я себя знаю… Воров-то уже не найти, испарились и ищи свищи, сам понимаешь. У нас никого выдавать не принято.

— Ага, вот оно.

Ганц достал толстую папку с фамилией «Доксон» и, отпустив трость, плюхнулся на скрипучий стул. Приложив руку к пенсне, он развернул папку на последних страницах и молча начал читать написанное.

— Перегоним мы сами, с сыновьями, — встревоженно продолжал старик. — У нас и телега специальная имеется… А волов у соседа попросим. Дорога опасная, но старший-то стражник, защитить нас сможет, сам понимаешь. А как шерсть стричь начнём, так первые деньги и вернём, долго ждать не придётся, сам понимаешь.

Ганц поднял руку вверх, остановив причитания старика.

— За последнюю декаду у тебя скопился немалый долг в трёх заведениях. — Знаешь каких? Или мне напомнить?

— Я… я…

— Первый долг в кабаке «Фрина» — самый маленький. Второй — в борделе «Заходящее Солнце». А вот самый большой… Самый большой долг в игральном доме. Пятнадцать золотых ты поставил на словах. — Ганц перевернул папку и посмотрел на начальные записи. — Жена на двадцать зим моложе, пятеро детей, четверо внуков. Главе семейства почти седьмой десяток, а он шляется по кабакам и борделям. Интересно, откуда у тебя остальные восемь монет на выкуп? У детей собрал? Тебе не стыдно, Доксон?

Старик молча склонил голову и стыдливо отвёл взгляд.

— Я сказал, что помогу твоей семье и сделаю это. Попрошу общие кухни Спорса, чтобы помогли едой твоим отпрыскам, как малоимущим. Что касается тебя, придётся пойти на рыбный промысел. Я лично прослежу за тем, чтобы ты вернул долг деньгами, заработанными кровью и потом.

— Сжалься, Ганц! — взмолился старик, упав на колени. — Я не продержусь и года в той дыре! У меня слабое сердце!

— Значит, скакать на куртизанках твоё сердце готово, а рыбу таскать не сможет? Брось, Доксон, не строй из себя хилого старикашку. — Ганц вложил лист с записями в папку, захлопнул её, опёрся на трость и вернул досье в шкаф. — К вечеру я хочу видеть твой договор с предприятием. Следующий!

Старик поднялся с колен и с безумными глазами направился к выходу. От него несло перегаром и потом. На его место встала семейная пара. Ганц достал из-под стола новый листок, макнул перо в чернила и обратился к ним с той же улыбкой, как и мне недавно:

— Слушаю!

— Милорд, — обратился отец семейства с аккуратно подстриженной бородкой. — В нашем городе появилась крупная проблема.

— Я не милорд, — сердито ответил Ганц, взглянув на просящего. — Обращайся ко мне Ганц. И сами представьтесь для начала.

— Простите… Ганц, мы семья Дилейн-Сигизмунд — мужчина замялся, будто забыл, зачем пришёл.

— Проблема, — напомнил Ганц.

— Ах, да, проблема. Видите ли, на нашей улице поселился один очень недоброжелательный человек. Он грубит соседям и пугает детей своим видом, а его дом попросту портит вид нашего благосостоятельного района. Видите ли, он устроил своё ритуальное предприятие прямо на собственном крыльце. Мы не можем теперь спокойно уснуть, зная о тёмных делах, происходящих под его крышей. Не могли бы вы поговорить с ним?

Ганц отложил перо, откинулся на спинку стула и закинул руки за голову, щурясь здоровым глазом на семью.

— Без проблем, такие вопросы мы решаем быстро, — шутливо ответил Ганц. — Так что за предприятие устроил этот господин? Гадает на картах или демонов вызывает?

— Гробовщик он! — истерично ворвалась в диалог мать, небрежно оттолкнув от себя ребёнка. — И устроился прямо перед нашим фамильным домом, представляете, Ганц? Гробы! Он поставил их на крыльце, а трупы в простынях заносят к нему прямо на глазах у нашего сына! Ещё и ужасный запах. Мимо его дома можно пройти, только закрывая нос!

— Так… Что же с ним делать… — задумался Ганц, подняв взгляд к потолку.

— Не знаю, но уберите его с нашей улицы и вообще из верхнего Спорса! — не остывала женщина. — Терпеть невозможно это чудовище. У него ещё и бородавки на пальцах.

— Куда убрать? — Ганц положил руки на стол. С его лица пропала непринуждённость. — В пригород? Что осталось в ваших тупых головах, кроме ветра, бездельники?

Женщина с мужчиной испуганно отступили, забежав за спину маленького ребёнка.

— Люди снизу претерпевают все невзгоды жизни, работают, стараются держать город на плаву, пока вы доедаете остатки накоплений своих предков. Вы должны благодарить их за то, что вас не притесняют, но вместо этого пытаетесь переложить на них неудобства.

— Что вы такое говорите, милорд? — возмутился мужчина. — Мы владеем торговыми судами западной торговой компании. Мы честно зарабатываем деньги.

— Ох, простите, господин владелец судов. Что же ты знаешь о своём имуществе?

— Один зовётся «Генриеттой», а второй — «Штормовой», милорд.

— Из чего изготовлены корабли? Габариты, грузоподъёмность, команда? В связи с чем проводился последний ремонт?

— Я не знаю, этим занимается управляющий.

— По морям ходит команда, ремонт проводит ремонтная бригада, бухгалтер считает деньги и распоряжается всем управляющий. Ты что делаешь?

— … — мужчина замялся. Он не мог ответить

— Владеешь. А знаешь кто не только владел, но и занимался? Твой дед. Он помнил весь путь от Грозъёрна до островов Иллисаи. Выходил на воду в обществе матёрых морских волков и не только командовал ими, но и дружил. Каждый день принимал солёные ванны и чувствовал запах сырой одежды и пота, разделял трапезу с матросами. Он бы никогда не брезговал жить рядом с рабочим человеком, тем более с таким необходимым. Страшно видеть, что его потомок настолько жалок. Знаешь почему гробовщик нужен верхнему Спорсу, а не нижнему?

— Почему?

— Потому что люди внизу своих не хоронят. Трупы бросают в ледяную реку. Потому что денег нет на гробовщика и здоровья, чтобы самим прикопать. А вы предлагаете гробовщика прогнать вниз, как насмешку? Чтобы он показательно поднимался к вам по многоступенчатой лестнице, копал могилу на выделенном кладбище и возвращался с деньгами к тем, кто кидает родных в воду.

— А что мешает заработать деньги жителям пригорода? — тихо подвякнула женщина.

— Скоро они их заработают, не сомневайся.

— Милорд, — подхалимно обратился мужчина. — Может хотя бы переместите гробовщика на другую улицу?

Ганц стукнул по столу со всей силы, поднялся, опираясь на трость, и потянул напряжённый указательный палец в сторону выхода.

— Какой ещё милорд?! А ну убирайтесь! И чтобы духу здесь вашего не было!

Молчаливый рыцарь сложил руки на груди и недовольно закряхтел. Семья поспешно выбежала из помещения. Ганц уселся обратно на стул, тяжело вздохнул и обратился ко мне.

— Чего тебе, Дэвон?

— Откуда ты меня знаешь?

— Тебя не знаю. Но уже наслышан о твоей личности. Ты — молодой рыцарь из Сан-Серада, титулованный первым рангом, согласно ранговой системе ордена. Вышел в поход против Амиссарии. Замечен в недавнем сражении под Севалем и в стычках с демонами. Знаю, что водишь дружбу с крылатой бестией по имени Уди.

Его слова меня удивили. Во-первых, откуда он мог знать о сражениях, во-вторых, он явно оговорился, назвав меня рыцарем первого ранга.

— Ты что-то путаешь, старейшины не повышали меня в ранге.

— Не смотри на моё плохое зрение, рыцарь. Мои глаза видят весь Валрион и всю Амиссарию, а уши слышат каждое слово. Тебя повысили в ранге заочно. В подробности того, что подтолкнуло твоих старейшин на это решение, углубляться не стану. Лучше скажи, зачем пришёл.

— Твои люди отравили вчера Лиллет, Хранительницу Крепости замков непстен… эльфийским цветком. Мне нужно противоядие.

— Эльфийским непентесом. Да, я в курсе, и произошло сие недоразумение не по моей воле.

В зал из-за занавески ворвался красный, как помидор, эльф с перебинтованной рукой. За ним вбежали ещё несколько в кожаной броне, с оружием наперевес. Я достал меч из-за спины.

— Это он! Эта сволочь убила Кабана и избила Маришку и мне пальцы отрезала! Чё ты с ним лясы точишь, Корцваль? Кончай суку!

— Стоять! Быстро вышли отсюда! — Ганц вскочил со стула, расправляя плечи.

— Дальше будешь с голубой кровью беседовать, Ганц? Он ему ближе нас, ребята, — эльф повернулся к вооружённой дюжине. — Вожак наш продался походу. Своих на смерть шлёт, а с гнидами, вроде этой, чаёк пить собирается!

Толпа поддакивала, кидая косые взгляды на Ганца, но он невозмутимо стоял, опустив тяжёлый взгляд на эльфа.

— Пошли, ребята, размяк лидер. Говорил, что императора не будет из себя строить, а сам… За Маришку отомстим сами как-нибудь.

Эльф попятился к занавеске и сделал шаг от стола. Ганц подкинул трость и ловким движением ухватил рукояткой эльфа за воротник. Он резко дёрнул трость на себя и, чуть ли не падая, повалил эльфа на землю.

— Тебе неспроста дали кличку «Крыса». А я зря дал тебе командование, полудурок. Сколько раз предупреждал: не водить дела с орками? А? Отвечай, крыса!

— Каждый день говоришь, — ответил кто-то из толпы.

Эльф неуклюже пытался подняться, но трость придавливала его к полу.

— Каждый день. Они мутят воду, и все это знают. А Крыса мало того, что с ними связался, так ещё и на рыцарей налетел. Всем жалко и Кабана, и Маришку, но не этот подонок в доспехах на них напал, а они на него. И всё из-за полудурка со стрелой в голове.

— Отпусти… Сука… — сквозь зубы произнёс эльф. — Мужики, чё стоите? Помогайте!

— Сука? Так ты называешь своего спасителя? Кто тебя из снега бухого вытащил и из тряпья в броню одел? Сука… — Ганц прижал трость к спине ещё сильнее, отрывая ворот от одежды. — Бэр!

Рыцарь, стоявший справа от стола, зарычал и грозным шагом, лязгая доспехами, подошёл к Ганцу.

— Только не Бэр! — эльф в ужасе схватился за голову. — Прошу, Ганц, попутали меня дурные мысли! Не вели казнить! Я исправлюсь, обещаю! Хоть полы тебе буду мыть каждый день!

Ганц вынул трость из-за воротника и опёрся на неё, вновь приняв болезненный вид.

— Отведите его в нижний монастырь, пусть постригут в монахи.

Двое крупных мужчин подхватили эльфа под мышки и повели к выходу. Он упирался в пол ногами и кричал:

— Нет! Ребята, только не в монастырь! Да вы послушайте его, он же каждого из нас казнить готов!

— Заткни хлебало.

Один из державших стукнул эльфа по губам и продолжил неуклонно тащить его к выходу. Ганц присел обратно, схватившись за лоб рукой.

— Прости нас, шеф. Он нам сказки нарассказывал, мол ты за императора теперь идёшь. А Маришка ничего сказать не может, язык же откусила, — промолвил один из оставшихся, закладывая клинок за пояс.

— Ничего, Муха. Иди отдыхай.

Толпа покинула зал. Ганц облокотился на обе руки, оттягивая густые брови вверх.

— Что ж за день-то сегодня…

— Противоядие, — напомнил я о себе.

— Про-ти-во-я-ди-е, — устало повторил Ганц. — А нет противоядия от непентеса, юноша. Во всём мире нет.

Внутри всё перевернулось. Я почувствовал себя полностью бессильным. Эту проблему нельзя было решить ни мечом, ни словом. В голове звучал голос Лиллет, и мне не хотелось верить, что скоро её не станет. От осознания собственной беспомощности по моим щекам едва не полились слёзы.

— Как это нет… — обречённо произнёс я.

— Нет, значит не существует. Но не опускай руки. Мы спасём девицу, ради которой ты предал обет. Я был бы небольшого ума, если бы завозил в город меч, от которого нет щита. Только ты должен будешь рискнуть жизнью ради неё. Готов?

— Конечно.

— Похвально. Покажи меч поближе.

Я положил тяжёлый меч на стол перед Ганцем. Он взял пенсне и стал осматривать лезвие.

— Сплав нааргримского железа и инфернального металла. Интересная работа. Ковка нааргримцев? — посмотрел он на меня своим нелепо большим глазом через стекло.

— Нет, тенебрийцев из рудника перед Рыжим лесом.

— Какой увлекательный у тебя путь.

Ганц отложил пенсне и передал мне меч.

— Как раз то, что нужно в сложившейся ситуации. Перейдём к сути. Я начну рассказ издалека, чтобы ты понимал серьёзность ситуации. За четыре десятка лет, что я вижу мир, в этом городе сменилась сотня наместников. Они отбирали у предшественников производства и вотчины, жадно набивая кошельки перед собственной сменой, в то время как народ неизменно голодал, пытаясь пропитаться сущими крошками. Надо сказать, их бед я не разделял. Моя семья была одной из самых богатых в Спорсе. Дед вечно кричал, что он патриот города… В моих глазах он таковым и представлялся, пока я не вышел за пределы верхнего города. А там разруха, нищета и криминал.

Ганц встал на ноги и, хромая, подошёл к рыцарю.

— Сквозь завесу нелицеприятного негатива, которым обвешивали жителей нижнего, я увидел людей, эльфов и гномов, готовых безвозмездно помочь в беде, приютить в скромном жилище и накормить последней едой. Так я познакомился с Бэром Волкеным, позором ныне пришедшего в упадок ордена Молота Амиссарии и с моей несказанной гордостью.

Корцваль похлопал рыцаря по плечу и вернулся на место.

— Тогда, двадцать лет назад, ему отрезали язык за язвительные слова в адрес императора и сослали за границы империи. Через год власть в Спорсе переменилась, как и границы Амиссарии. Беднягу сослали ещё глубже в Валрион. Тут-то у меня и созрел план: убрать каждого зажравшегося наместника и сделать город независимым, какой бы империи он ни принадлежал. Я хотел стать настоящим патриотом, хотел поднять город над всеми остальными. Путь к цели был устлан кровью, но это того стоило. Я правлю единолично, без императорских указок, и любой, кто посягает на власть, исчезает загадочным образом. Как видишь, уже десять лет в Спорсе нет наместников, а деньги из казны не колесят по имперским тропкам. В казне уже скопилось достаточно денег, чтобы озолотить каждого жителя. Это должно произойти после окончания войны. Однако сейчас план под угрозой.

Ганц облокотился на руку, просунув между пальцами редкие волосы.

— Уже десять лет каждый житель несёт в общий кошель определённую сумму, а мы храним её до момента возврата, делая вид, что собираем налоги. Вкладываем деньги в выгодные предприятия, чтобы умножить их. Последние два месяца все орки, гоблины и огры отказались от затеи и потребовали деньги назад. Мы им, разумеется, вернули всё, до последнего медяка, но я почуял что-то неладное. Сейчас все они под контролем и все находятся у нас на виду, но появились пришлые северяне. Одного из них ты забил на смерть. Так вот, эти кровожадные ублюдки прорвались в королевские тоннели с внешнего входа и заперлись там со всем золотом. Я особо не распыляюсь о случившемся, чтобы люди не ломанулись на свою смерть, но и справиться не получается. Несколько отрядов уже не вернулись из-под земли.

— Почему не скажешь страже?

— Страже? Ха-ха, — Ганц ухмыльнулся пересохшими губами. — Не капитан ли Свонсон пустил тебя ко мне с оружием?

— Наверное, я не знаю его фамилию.

— Капитан здесь один. Им только повод дай меня вздёрнуть, они сразу потянутся за верёвкой. Стража, видишь ли, под императором ходит. Расклад с избранной народом властью их не устраивает, как и городских сверху. Им назначенного императором подавай — чтобы буржуазные желания воплощал, но штука такая, что снизу народа побольше будет… Нет, тут мне поможешь ты. Там внизу нечто противоестественное, иначе мои ребята бы справились, так что твой меч нам необходим. А я взамен помогу тебе. Понимаю, мои ребята виноваты в том, что согласились помочь орку, но и ты хорош. Добавил мне немую и хромую в армию. Так что, если согласишься, пойдёшь в тоннели в компании Бэра и ещё пары ребят, а я направлю алхимика спасать Лиллет. Если не примешь моего предложения, то Бэр прикончит тебя прямо тут, ведь молчать ты не станешь.

Ганц привстал из-за стола и протянул руку ко мне.

— Ну что, по рукам?

Его рассказ не внушал особого доверия, но я не мог ему отказать, даже если бы я победил Бэра и перебил всю его армию, Лиллет ждала бы смерть. Так что я пожал ему твёрдую сухую руку.

— По рукам.

Глава тридцать пятая. Что творилось под землёй

В пыльный тронный зал давно не ступала нога человека. От каждого шага оставался мокрый след, обнажающий белый мрамор и оникс посреди абсолютно серого пола под многолетним пылевым слоем. По словам Ганца, здесь находился один из входов в подземные тоннели.

К нам с Бэром присоединились ещё трое бойцов-эльфов. Двое мужчин и одна женщина поначалу скрывали лица под капюшонами, а тела — под кожаной бронёй с металлическими вставками. Когда двери зала закрылись, один из них всё-таки распахнул накидку, и под ней оказался молодой голубоглазый эльф с тёмными, как ночь, волосами.

— А может не пойдём никуда, а останемся здесь? — разбежался по залу его голос эхом. — Места много, обустроимся быстро.

— Не неси чепуху, балда, — процедила эльфийка полушёпотом. — Тем более при Бэре. Ганц с нас шкуры сдерёт.

— Да я шучу! — с ухмылкой крикнул парень так, что эхо стало ещё громче. — Хотя местечко — шик! И Бэра в обиде не оставим, посадим его за самый высокий стул. Ты как, мужик, хочешь быть самым крутым? Посохом будешь стукать… или чё там у королей этих?

Бэр, не реагируя, продолжал пересекать длиннейший зал. На приёме в Солграде зал был примерно такой же, только площадь перед троном была заставлена столами с рыцарями.

Наконец, мы сблизились с массивным золотым троном, изрешетённым дырами, которые когда-то служили гнёздами для самоцветов. Бэр отодвинул его одной рукой в сторону, будто тот ничего не весил, и на полу появился громоздкий металлический люк с широкой, покрытой паутиной замочной скважиной. Рыцарь снял с пояса длинный толстый ключ, вставил в скважину, провернул несколько раз, а затем, схватившись за него двумя руками, поднял люк.

Перед нами предстала тёмная глубокая дыра, конца которой не было видно. По одной из стенок вниз уходили железные вставки, покрытые ржавчиной. Конструкция доверия не внушала.

— Ух… и сколько там колен до дна? Тысячу? — не теряя ухмылки, спросил эльф.

— Считать некогда, полезай давай, — грубо ответила эльфийка.

— Я? — Улыбка пропала с его лица, а глаза тревожно забегали. — Может этот полезет? — указал эльф на меня. — Он всё равно не из наших. Так ещё и в доспехах.

— Точно. Ты лезь, — прозвучал старческий голос из-под капюшона. — Ты сюда не по душевному порыву приперся — прохлаждаться не позволим. — Он подталкивал меня рукой к спуску. — Давай, давай, лезь.

Я посмотрел на Бэра в поисках поддержки, но его совершенно безразличный взгляд не выдавал никаких эмоций.

— Откуда мне знать, что вы меня не бросите здесь? — спросил я, оттолкнув эльфа, толкавшего меня. — Может, вы решили так от меня избавиться.

— Ха-ха-ха! — наполнила эльфийка зал своим хриплым смехом. — Если бы Ганц хотел от тебя избавиться, малой, то схемы бы не придумывал. Бэр расколет тебя, как орех. А вот ты хрен знает, что за фрукт валрионский! Так что не тормози. Я к ужину подняться хочу.

Я осторожно встал на колени у края и спустил дрожащую ногу на первую железяку. Опустив вторую ногу на следующую ступень, я увидел перед собой бездонную пропасть. Одна ошибка на таком спуске стоит жизни — не сильно похоже на королевские удобства. Внутри бурлила кровь, сердце стучало, как бешеное. Однако не оставалось ничего, кроме как лезть ниже.

✺ ✺ ✺

Застоявшийся запах сырой земли прошиб нос ещё на половине пути. Спускались мы долго, плечи изнывали от непривычки. Внизу никого не оказалось. Горели лишь масляные факелы, освещающие тоннель, уходящий в неизведанное.

— Уф, — устало сказал молодой эльф, спрыгнув с лестницы. — Вроде нет никого. Полезли обратно?

Бэр молча направился вглубь тоннеля. Остальные нехотя пошли за ним. Я заметил, как двое старших эльфов держались на дистанции от нас, осматривались и без конца оглядывались назад. Юнец же беспечно двигался вплотную к нам с Бэром.

— Почему Ганцу служат столько эльфов? — спросил я у молодого.

— Служат? Не, мы на него подрабатываем, а он щедро платит нам за задания. На островах делать нечего, а в Спорсе мы легко зарабатываем на жизнь. Пусть и нечестно.

— Почему на островах нечего делать?

— А ты не знаешь, что там творится?

— Нет, я слышал, что у вас самые спокойные земли.

— Кхе-кхе… — насмешливо кашлянула хриплая эльфийка.

— И я слышал подобную хрень, но никогда не видел. Ладно, расскажу тебе, как эльфы живут. Один чёрт, идти с этими болванами скучнее некуда.

— Да что ты знаешь о жизни на островах, лягушка мелкая? — возмутился старый эльф сзади. — Была бы моя воля, я бы уплыл туда первым рейсом.

— Так возьми и уплыви. Чего тебе мешает?

— Дел по горло… Тебе, молодому, не понять.

— Засунь себе эти дела куда поглубже и не перебивай. Я с островов год назад приплыл, а ты там жил в прошлом веке.

— Хм…

— Слушай меня, в общем, и будешь в курсе. Старикашкам всё — роса божья, пока голову в тиски не зажмут. Они тебе расскажут и про долголетие, и про блага природные, и про жизнь спокойную. Знаешь, кто такой Иллисая?

— Король эльфов?

— Да. Пять тысяч лет назад он собрал всех с деревьев и построил Лоттеру — столицу. Долго жил, с ума не сходил, скульптур в честь себя не возводил. После его смерти эльфы их сами воздвигли. Короче говоря, не жизнь, а сказка была: ни войн, ни смертей. Потом его сын сел на трон, тоже Иллисая, и на его правление выпала война с демонами. О ней-то тебе не придётся рассказывать.

— Тяжёлое бремя, — вздохнул старик.

— Настолько тяжёлое, что у него башню снесло. Его отец нашёл способ добывать экстракт из цветка, прорастающего сквозь камни в пещерах под Лоттерой. Экстракт нам бессмертие и давал. Король раздавал его всем. Раз в полсотни лет выпил — и снова живчик. А теперь сам глыщет его и приближённых своих поит, народу ничего не даёт. Кричит, что мы все демоном поражённые. Даже дочку свою изгнал.

— Может, оно так и есть, королю-то лучше знать, — перебил старый эльф.

— Да закрой ты рот, полоумный, не с тобой беседую. Конечно, ему лучше знать: всех предков извёл. Ни одного тысячелетника не осталось. Но бежим мы оттуда не по этой причине. Казалось бы, пусть сидят там дальше, липнут к тронам. У нас-то природа: фруктов в изобилии, живности куча — живи себе и ни в чём не отказывай. Вот только природа опасной стала, на дальние острова уже не поплывёшь без матёрого отряда, вооружённого до зубов. Иначе сожрут тебя и кости не выплюнут. А съедобные фрукты только у Лоттеры и остались; остальные ядовитыми стали. Вроде обычных пайлов собрал, шипы обрезаешь, ешь, оп, и к вечеру уже опарыши тебя пожирают.

— Пайлы?

— Да, штука такая вкусная, с голову размером. Я их в детстве каждый день ел, мякоть жёлтая, волокнистая, на мясо походит… Теперь его вряд ли попробуешь, — эльф горько вздохнул. — К новому Иллисаи ломились, требовали вмешательства, да только головы с плеч полетели. Мне батёк рассказывал, как король на балкон вышел и кричал: «Бей демонов! Они не эльфы!» Есть там, конечно, партизаны, повстанцы и прочие, которые не сдаются. А я вот устал червей жрать, так что сел на шхуну к контрабандистам и приплыл сюда. Тут и фрукты, и овощи, и мяском можно закусить иногда.

— Молодой ты ещё, дурной, — выпалил старый эльф. — Король наш с демонами борется, мы даже представить себе не можем, что творится там на самом деле.

— Да без разницы мне, что там на самом деле. Мне здесь хорошо. Как и тебе, и другим эльфам. Ганц мужик суровый, но с ним желудок всегда полный.

Мы шли вперёд, преодолевая бесконечный лабиринт из поворотов. Чем глубже продвигались, тем сырее становился запах. В тихом земляном тоннеле нас сопровождали только треск горящих факелов, капли с потолка и посвистывания скучающего молодого эльфа. Иногда встречались вскрытые пустые ящики и сундуки с небрежно вырванными замками.

Спустя час мы наткнулись на неосвещённый коридор. Факелы потухли, а на земле, посередине, растеклась широкая лужа, образовавшаяся от стекающих сверху ручьёв. Бэр остановился перед водой и поднял кулак вверх, приказывая остальным остановиться. Он замер в настороженной позе, вглядываясь в водную гладь, освещая её факелом, взятым со стены.

— Рыцарь, не хочешь сыграть в одну игру? — предложил молодой эльф.

— В какую?

— В монетку. Я подкину медяк, ты словишь. Если выпадет твоя сторона, то я полезу в лужу, а, а если моя — ты.

— Зачем кому-то нужно лезть в лужу? Мы можем её обойти.

— Да брось, мужик. Хоть чутка развлечёмся. Выбирай: корона или герб?

— Герб.

— Поехали!

Эльф положил монетку на большой палец и подкинул её под самый потолок в мою сторону. Я выставил руку, ожидая падения медяка. На деле момент длился всего секунду, но произошедшее оставило неизгладимые впечатления. Отвлекшись от монетки, мои глаза уловили вздымающуюся водную поверхность. Из лужи выскочил гоблин и, пролетев мимо Бэра, вонзил охотничий нож в грудь эльфа. Монета упала. Я потянулся за мечом — гоблин уже поворачивался ко мне, вынимая нож из груди. Двое эльфов в ужасе побежали прочь.

Гоблин прыгнул, целясь кинжалом в моё лицо. Открытый каркасный шлем старика Фрэнка хоть и выглядел эффектно, но оставлял открытым очень уязвимое место. Я не успевал вытащить тяжёлый меч из-за спины. Меня спасла массивная рука Бэра, схватившая гоблина за голову прямо в прыжке. Он сжал кисть и голова лопнула, как спелый помидор, орошая землю кровью. Полуголое тело гоблина обмякло, свисая в руке Бэра; длинный острый боевой нож упал на землю.

Я склонился над эльфом. Его открытые глаза остекленели, изо рта вытекала тёмная кровь. Он умер. Возле его головы лежала монетка, каким-то образом отскочившая обратно. Гербом вверх.

Прикрыв глаза эльфа, я повернулся к Бэру и, ужаснувшись происходящему, отшагнул назад. Видимо, эльфы бежали не от гоблина, а от своего старого знакомого. Факел валялся на земле, проливая свет на рыцаря, жадно пожирающего тело гоблина. Куски мяса падали прямо на землю, а тело Бэра несказанно быстро увеличивалось в размерах. Его пальцы разрывали металлические рукавицы, плечи расширялись, обрывая ремни наплечников, массивные мускулистые ноги отрывали соединительные узлы поножей от сабатонов. Кости округлого лица выпирали, становясь более мощными. Я наставил на него меч, медленно отступая.

— Убери оружие, Дэвон, — грубым басистым голосом произнёс Бэр, откинув ноги гоблина в сторону.

— Что… Что ты такое? Ты демон?

— Нет, я не демон, юнец. Я тот же рыцарь, что и был. Просто Ганц не рассказал тебе всей правды. Не любит он раньше времени людей тревожить.

Макушка его головы едва не достигала потолка, зубы превратились в клыки, а блестящие круглые глаза устрашающе выглядывали из полутьмы. Он выглядел как помесь великана и тролля.

— Тогда объяснись.

— Мой отец человек, а мать великанша. Это проклятие её рода, древнее, как сама жизнь. Слишком мягок для великанов, слишком жесток для людей. Из-за проклятия меня и отвели к императору как людоеда и мага. Они не понимали, что я спасал жизни, воплощаясь в тело монстра. Не хотели понимать, не слушали меня и отрезали язык за попытку объясниться перед императором. О-о-ох, как прекрасно снова заговорить — ты себе даже не представляешь.

Бэр вытер огромной ладонью в растрёпанной рукавице кровь со рта и сплюнул на землю какой-то хрящ.

— Но нельзя… нельзя есть разумных существ!

— Ты думаешь, дичь в лесу неразумна? Или скот на фермах? — он оскалил клыкастую улыбку. — Да они не глупее этого гоблина, пусть и гораздо вкуснее… Впрочем, понимаю твой страх. Не бойся, я ем только врагов. Гоблина хватит на грядущую битву, так что больше я не стану травмировать твою тонкую рыцарскую натуру.

Нынешний Бэр, хоть и был мерзким, но показался довольно спокойным. Он планировал этот ход с самого начала, ведь я давно заметил, что он пошёл на задание безоружным. С такой массой и резкостью, которые он продемонстрировал, поймав гоблина в прыжке, он бы мог раздавить меня, как жука, но стоял неподвижно, приняв неагрессивный вид, насколько было возможно. Я убрал меч за спину.

— Что значит на грядущую битву?

— Значит, что мы с тобой разобьём орков, прежде чем я стану маленьким молчуном. Бери факел и смотри в оба. Вряд ли эта засада единственная.

✺ ✺ ✺

Чем глубже мы уходили в тёмный тоннель, тем резче становился запах. Сырая земля постепенно сменялась неописуемым смрадом, от которого кружилась голова. В свете факельного огня появлялись кровавые следы: брызги на стенах, полосы на земле, будто кого-то волокли. Но ни одного тела мы так и не встретили — только дюжину гоблинов, выпрыгивающих на Бэра из разных щелей. Поражало то, как с таким громоздким телом великан управлялся с невидимой угрозой. Он видел в темноте, не иначе. Я шёл за его широкой спиной, отбиваясь только от потоков поражённых гоблинов, растерзанных в клочья.

Наконец, мы вышли в просторный, хорошо освещённый зал. С уверенностью можно было сказать, что подземный поход вывел нас за стены нижнего Спорса. В помещении валялись кучи сломанных ящиков и сундуков. Десятки факелов, собранных, по всей видимости, по всей длине тоннеля, лежали в куче с деревянными обломками, столбами и тканями, образуя жаркие костры.

Плотный дым от огня уходил в пролом в потолке, под которой образовался ритуальный круг из орков и гоблинов. В центре круга в позе лотоса сидел жирный многорукий огр. Его бледное складчатое голое тело испещряли красные вырезанные орочьи руны; голова была запрокинута — он смотрел вверх, в дыру. За его спиной лежали сваленные в кучу трупы и горы золота. Вокруг огра танцевали гоблины и отбивали ритм на высоких барабанах, но звука слышно не было. Замыкали кольцо орки в одних набедренных повязках. Их спины также украшали красные символы, а на лицах губы двигались в унисон.

Мы вошли внутрь, и нас окатила грозная орочья песня под гремящий аккомпанемент стука барабанов. Звук был громким и насыщенным и звучал только в этом хранилище, будто дальше его не пропускала непроницаемая незримая стена.

✺ ✺ ✺

Dis du ha’dar

Sero, Dekos, Espaeso

Blada, kove du salemus

Dis du ha’dar

Sero, Dekos, Espaeso

Blada, kove du salemus

✺ ✺ ✺

Повторяющуюся ритмичную песню орки напевали, не обращая на нас никакого внимания.

— Что за чертовщина?! — еле слышно прокричал могучим голосом Бэр. — Они возродили культ убийства! Мы должны остановить обряд!

Из-за кучи трупов вышел высокий орк в сером доспехе. Его кожа была тёмной, лишь зелёные глаза и красный шрам через всё лицо отличали его от самой тьмы.

— Вы опоздали, hud’ur! — донеслись его слова сквозь громкое пение. — Клан уже собрал достаточно мяса, вы не послужите целям Ha’daorc!

Бэр кинулся вперёд, содрогая землю тяжёлой поступью. Но орк не испугался, а лишь улыбнулся, обнажая острые белые клыки и воскликнул:

— Tragt kid’a hud’ur!

Из тёмного угла навстречу Бэру выбежал трёхметровый тролль, покрытый чёрными рогами с головы до пят. Он ударил рыцаря в живот, откинув на несколько метров от ритуала. Нагрудник, свисающий с шеи Бэра, рассыпался, как дешёвый бетон, на землю капала кровь. На тролле висела лишь набедренная повязка, но чёрные отростки вдоль рук, ног и плеч создавали вид тяжёлого шипованного доспеха.

— Раргх! — завопил тролль, выплескивая слюну изо рта.

— Я займусь здоровяком, — выкрикнул Бэр, держась за живот. — Останови ритуал!

Он пронырнул под удар тролля и мощным хуком сломал тому челюсть. Монстр не упал, завязалась борьба. Взяв себя в руки, я пробежал около бьющихся гигантов, стараясь не попасть под одного из них, и приблизился к кругу. Чёрный орк, улыбаясь, вышел мне навстречу, возложив на плечо длинный окровавленный тесак.

Правая сторона орка открылась под удар, так что я занёс меч за бедро и направил разящий удар ему в бок. Орк, не шелохнувшись, отбил лезвие перчаткой с нечеловеческой силой. Меч вырвался у меня из рук, отлетев далеко назад. Шокированный, я оглянулся назад, а затем на орка. Ладони горели от боли.

— Слабые, слабые человеки… И зачем только Ha’daorc приказал знать ваш язык?

Он пнул меня ногой в грудную пластину — я упал навзничь. Дыхание перехватило. От сильнейшего удара не получалось вдохнуть, шлем слетел с головы, всё вокруг закружилось. Орк поставил на меня железный ботинок, вдавливая в землю.

— Мы истребим твой род, hud’ur. Но не сегодня. Сегодня мой клинок познал много blada. — Он снял ногу с моей груди и вернулся в круг. — Tragt dis da’mar!

Запрокинув голову, я увидел, как тролль поднял Бэра над головой и швырнул в сторону, затем развернулся к орку, посмотрел на меня озверевшими красными глазами и вошёл в круг.

Орки, сидевшие в кругу, встали, подняли над собой по две крупных кости, стали их бить друг о друга, создавая стрекот в такт барабанам и пошли хороводом, продолжая напевать песню ещё громче.

✺ ✺ ✺

Dis du ha’dar

Sero, Dekos, Espaeso

Blada, kove du salemus

✺ ✺ ✺

Огр засветился ярким красным светом, и в мгновение ока весь круг с орками, троллем, золотом и трупами исчез без следа. В тот же момент сверху послышался топот тысячи ног. «Войско императора» — обнадёженно подумал я, кое-как поднялся на ноги, пытаясь отдышаться, и подошёл к Бэру. Он лежал без сознания, в облике человека. Дыхание было тяжёлым, волосатая грудь надувалась под разбитым доспехом. Тролль сильно его избил, хотя на теле не нашлось ни одной царапины. В чувство его привести не удалось, так что я прицепил меч за спину и закинул крупного рыцаря на плечо.

То, что там произошло, должен был узнать не только Ганц, но и сам Аурелиус. С такой мыслью я, превозмогая, помчался обратно к подъёму из тоннеля.

Глава тридцать шестая. Северные ветра

Подъём оказался ещё сложнее, чем спуск. Боль в грудине напоминала о себе на каждой перекладине. Благо Бэр очнулся у лестницы — наверх я его точно бы не поднял.

За закрытыми вратами тронного зала слышался людской гул и завывающий шум ветра. Мы вышли наружу. Глаза застилала снежная вьюга, ледяной ветер обжигал кожу. Люди суетились, второпях перетаскивали телеги, набитые вещами, коробки, шкатулки, детей. «Буржуазия верхнего Спорса готовится к приезду императора, несмотря на непогоду», — подумал я тогда, но оказался не прав.

Мы пробежали сквозь морозную бурю в хибару Ганца. Встретил он нас отнюдь не с радостной физиономией.

— Тоннели зачистили? Золото на месте? Что с людьми?

Во всех подробностях я рассказал о случившемся, о ритуале, о груде золота и трупов, о сбежавших эльфах. На лице Ганца не проскочило и намёка на удивление.

— Это правда? — спросил он у Бэра.

Рыцарь-оборотень кивнул.

— Что значили те слова и руны? Откуда у них огр с десятками рук, чёрный орк и сверхсильный тролль? Они спелись с демонами? — выведывал я у Ганца.

— Понятия не имею. Раз Бэр говорит о культе убийства, значит так и есть. Сейчас это не так важно, есть проблема посерьёзнее.

— Но мы же обязаны доложить обо всём императору! Он войдёт сюда с минуты на минуту. Я слышал топот войска над тоннелем.

— Обязаны императору… Ты уверен, что войско у стен Спорса валрионское?

От одной его фразы сомнения затуманили мой рассудок.

— Твой император где-то кушает томлёное мясо с заморскими пряностями и попивает насыщенное десятилетиями вино, в то время как город окружили орки. Они появились из ниоткуда вместе со своими северными морозами. Сдаётся мне, их прибытие связано с твоим рассказом. Войско появилось примерно тогда же, когда исчезли культисты.

Новость об осаде свалилась как камень на голову.

— И что же нам делать?

Ганц опёрся на трость, встал со стула, распрямился и хромой походкой вышел на ковёр.

— Свонсон собирается оставить основные силы в верхнем Спорсе. Мы должны защитить нижний во что бы то ни стало. Пришла бы армия Амиссарии, мы бы и шага из своих нор не ступили. Сменится тут формальная власть — ничего страшного. Но северные орки… кровожадные твари не оставят мяса на наших скелетах. Мои люди уже готовятся к битве. Ты поступай как хочешь, но если ты действительно рыцарь, то поступай по чести.

Ганц накинул капюшон плаща и, перешагивая с хромой ноги на здоровую, вышел за дверь. Бэр похлопал меня по плечу и последовал за начальником.

Мои пальцы заметно подрагивали. Не от холода, а от подступающего к горлу напряжения. В жизни я не созерцал ни одной осады, ни даже крупных сражений. Ещё и удар того орка поселил некий страх в душе. Но малодушие быстро отступило, когда я вспомнил, за что буду сражаться. В первую очередь — за Лиллет, за свою любовь, а во вторую — за честных и страстных людей невзрачного тусклого пригорода. За ту неделю, что я в нём находился, пришло осознание ложного первого впечатления.

Пригород казался мне грешной клоакой, где люди самовольно потеряли связь с богом. На самом же деле, у многих из них нет выбора жить по-другому, а некоторые продолжают жить и гнуть свою линию вопреки всем препятствиям, как, например, Матильда, не позволившая театру деда превратиться в прах.

Я понял боль этого места, вспомнил любящий взгляд Лиллет, и моя ладонь сжалась в кулак. Вырвавшись из хижины Ганца, я уверенным шагом через бушующие ветра направился к крепостной стене.

✺ ✺ ✺

Врата верхнего города не открывали. Люди с той стороны залезали на решётки, слёзно вопрошая о помощи. Стража смотрела на них полным безразличия взглядом.

— Где Свонсон? — спросил я стражника, трущего руки от плеч до локтей в попытке согреться.

— А кто спрашивает?

Он повернулся ко мне, и я узнал неуклюжего постового, уронившего свою алебарду.

— Не узнаёшь? Свонсон пропустил меня сюда с оружием, он меня знает.

— А? Вы… кажется, помню… — неуверенно бормотал стражник, лениво двигая губами под покрытыми льдом усами. — Капитан сейчас на стене, обсуждает что-то с Ганцем.

✺ ✺ ✺

Я поднялся на высокую стену в потоке несущихся с колчанами и луками стражников. Перед башней с открывающим врата механизмом стояли Ганц, Бэр и несколько бойцов в чёрных плащах. Проход в башню им перекрыл скрестивший руки на груди Свонсон с парой стражников за спиной. Со стены открывался вид на нескончаемую очередь жителей Спорса от подножия холма до самых врат. Её освещал огонь сотен факелов. Пригород за их спинами скрылся под снежной пеленой.

— Мы не пустим сюда отщепенцев. Даже не надейся на свои уловки, король нищих.

— За воротами стоят налогоплательщики, содержащие имперскую казну из своего кармана. Десятки тысяч золотых каждую зиму. Не думал об этом? Корона узнает о твоём решении, Свонсон, и тогда твоя самоуверенная голова слетит с плеч.

— Это ты про налоги, которые не доходят в Солград? Вечно с конвоями какая-то напасть. Бандиты будто знают, где и когда золото проходить будет. Не стоит тебе поднимать эту тему. Если выживем, то зуб даю — найду доказательства твоей причастности и вывешу на столбе твоё тело на общее обозрение.

— Безосновательные обвинения, капитан Свонсон. На твоём месте я бы так языком не молол. Я действую исключительно в интересах города и его жителей в отсутствиие имперского наместника и никакой угрозы для империи не представляю. За мной моя дружина из пятисот верных воинов, готовых защищать город ценой собственных жизней. Неужели ты откажешься от помощи и бросишь людей снизу на растерзание?

— В толпе снизу могут скрываться замаскированные вражеские диверсанты. Орков в речном пригороде много, и ты, должно быть, в курсе их преданности традициям. Ганц, не отнимай у меня время, убирайся в свою нору вместе со своей шайкой. — Свонсон расправил плечи и положил руку на рукоять меча, заправленного в ножны. — Всё же официально до прибытия наместника в этом городе главный я, и сейчас под моим началом две тысячи копий. А ты… ты просто самозванец с кучкой разнузданных воров и пьянчуг.

Они продолжали спорить, пока люди внизу давили друг друга, устремляясь к воротам. Я вновь посмотрел вниз и почувствовал, как кто-то точит меня взглядом. Осматривая толпу, я увидел краем глаза лицо Лиллет, обращённое в мою сторону. На меня смотрела актриса, исполняющая роль рыцарши в театре. Красная кожа на её лице проглядывала сквозь потрескавшийся сценический грим. Стало ясно, что терять время на разговоры нельзя.

Я достал меч и прервал затянувшийся спор, влетев между бойцами Ганца и приставив лезвие к шее Свонсона. Одного рывка хватило бы, чтобы перерезать набухшие на шее артерии. Он с опаской оскалил зубы и медленно поднял взгляд с клинка на меня. Пространство пронзил звон клинков, вытягиваемых из ножен. Стражники готовились к битве.

— Открывай ворота немедленно! — воскликнул я.

— Как ты смеешь, щенок… — процедил он сквозь зубы, сморщив овальный красный нос. — Я думал, ты рыцарь, а ты, оказывается, очередная шавка этого оборванца! Теперь тебе не уйти отсюда живым в любом случае.

— Заткнись! И открывай ворота!

Я нажал на рукоять, и на клинок полилась красная кровь. Свонсон зажмурил один глаз от боли.

— Лучше послушай паренька, капитан, — поддержал Ганц. — Он буйным бывает, говорю тебе по личному опыту. Убьёт тебя, и командование я возьму на себя, а решишь в спину ударить, так мы тут бойню устроим, и орки никакие не нужны будут. — Ганц развернулся и захромал в сторону лестницы. — Думай в темпе!

Свонсон сжал зубы так, что из его дёсен выступила кровь.

— Поднять ворота! — громко крикнул он солдатам.

— Капитан? — переспросил один из стоявших у него за спиной.

— Живо, поднимите ворота! Это приказ!

— Будет сделано, капитан!

Стражник метнулся внутрь башни, и ворота со скрежетом и лязганием цепей поднялись вверх. Молящий гул толпы сменился радостными возгласами. Я убрал лезвие меча от шеи Свонсона и немедленно отступил.

— Ты поплатишься за свою выходку, щенок! — крикнул он вслед.

— Иди к чёрту! — ответил я.

После короткого обмена любезностями я спустился вниз и начал разыскивать друзей в замёрзшей, отчаявшейся толпе. Всех, кто проходил через врата, обыскивали стражники, и среди обыскиваемых я заметил Матильду с частью труппы. С ними не было ни Лиллет, ни Уди. Не контролируя эмоции, я подбежал к девушке и поднял её за грудки.

— Где Лиллет?!

— Ты ничего не перепутал? — возмутилась она, задрав бровь. — А ну быстро поставил меня на землю, Дэвон.

«Действительно, чего это я», — подумал про себя и расслабил руки.

Матильда отряхнула полушубок от снега и грязи от моих рукавиц.

— Алхимичка заперлась в вашей комнате с Лиллет. Сказала: «Больную двигать нельзя». Мы с Терри пытались её уговорить, но дверь она не отперла. Своими людьми я рисковать не стану, так что мы собрались и ушли.

— А Уди?

— Последний раз, когда я его видела, он пытался взломать дверь. Наверное, всё ещё пытается. Беги к ним. Я замок на театр не вешала, надеялась встретить тебя.

— Спасибо, Матильда! — поблагодарил я и устремился к любимой, расталкивая толпу беженцев.

— Храни тебя Господь, Дэвон! — послышался голос Терри издалека.

Помощь Господа была необходима, как глоток чистого воздуха. Сердце стучало от напряжения и непонимания: «Неужели Лиллет нельзя перенести в более безопасное место?» Параллельно со мной столпотворение раздвигали бойцы Ганца, идущие к грядущей бойне.

✺ ✺ ✺

Пустые улицы речного пригорода — непривычное зрелище. Ни единой души не слонялось по переулкам, даже домашняя живность попряталась в незримых глазу углах, хорошо протоптанные дороги замело снегом по колено, словно это место никогда не видело ноги человека.

С трудом пробираясь через белый холодный завал, я добрался до Старой шельмы. Двери слетели с верхних петель, то ли силами буйного ветра, то ли порывом бегущих актёров. Внутри стояла непривычная тишина, нарушаемая только завыванием ветра, заглядывающего в открытые двери. Поднявшись наверх, я увидел стоящего на коленях Уди. Он ковырялся в замочной скважине длинной проволокой и ножом, пытаясь нащупать нужные пазы. Завидев меня, ворон вскочил с радостным воскликом:

— А, Дэвон! Как же приятно видеть тебя живым!

Он бросился обнимать меня, несмотря на обледеневший доспех.

— Разве могло быть иначе?

— Кхм, честно признаться, я думал, ты уже лежишь у Ганца под столом с перерезанным горлом. Ну да не стоит внимания… чего только не придумает тревожный мозг старого барда.

— Что с Лиллет? Почему алхимичка заперлась?

— Без малейшего понятия. Пытался с ней поговорить, но она не внимает даже самым отменным речевым оборотам. Я бы попробовал влететь через окно, да боюсь, ветер унесёт хилого ворона. Думаю, ты должен выбить дверь.

Я подошёл к двери и громко стукнул три раза. Ответа не последовало. Тогда я громко крикнул:

— Отворяй!

— Ктой-то ещё собрался тревожить мастера над зельями? — послышался женский старческий голос изнутри.

— Рыцарь. Из Сан-Серада.

— И кем приходится сир-рыцарь сражённой ядом девушке, что так рьяно хочет войти? Неужто суженный?

— Он самый.

— И как зовут рыцаря из Сан-Серада?

— Дэвон.

— А-а-а, ну проходи, коли так.

Ключ провернулся в замочной скважине и дверь отворилась.

— Она твоё имя то и дело бормочет. Хорошая связь у вас. Как у гриба и дерева.

При входе жара ударила в лицо, несмотря на собачий холод снаружи. В комнате настоялся едкий травяной запах в смеси с потом, спиртом и бальзамом для мертвецов. Последним явно несло от алхимички, которой на вид было больше сотни лет: согнутая, накрытая десятками одежд, с сухим продолговатым лицом и круглой бородавкой на носу. Лиллет лежала под белой простынёй, закрывающей всё тело, кроме рук и лица. Её глаза всё так же не открывались, но краснота тела от жара спала.

— Почему мы не можем перенести Лиллет в верхний Спорс?

— Тю, дурак какой, — старуха сделала вид, что сплюнула. — Разве не видишь, чем бабка занимается?

Она указала костлявым длинным пальцем на стол, за которым мы кушали. На нём взгромоздилась конструкция из алхимических инструментов: колб, фильтров, кубов, кальцинаторов и других предметов. Они перегоняли жидкость из одного сосуда в другой по стеклянным трубкам, выделяя в конце конструкции одну маленькую красную каплю раз в несколько секунд. Она падала в непроницаемую кожаную трубку, тянущуюся от последней колбы до вены Лиллет.

— Прерву сейчас — умрёт девка. Была бы здоровее, авось и перетерпела бы переезд.

— Лиллет не жаловалась на здоровье. Что ты имеешь в виду?

— Да не то слово подобрала, не цепляйся. Я кровь-то её смотрела, прежде чем настойку-то ставить. Следы там горькой травки, чтоб детки не водились, но маленькие они, почти незаметные — давным-давно дело было, а вот что заметно, так то, что поселился один-таки в животике. Любит тебя, видно, девка, раз траву перестала глотать.

— Ребёнок? Не может быть.

Никогда не представлял себя в роли отца. Да и с детьми общаться не умел, уж больно глупыми они мне казались для разговора.

— Да как же не может? Не лежали вы, что ли, в одной постели? — изумилась алхимичка.

— Не о том речь, поверить не могу, даже не думал об этом…

— А кто ж думает? Так оно и случается. Папка твой также окоченел, когда мамку с животом увидел. Ну всё, не мешай процессу.

Алхимичка уселась перед аппаратом, внимательно наблюдая за перегонкой.

— Что делать будем? — прервал Уди ход моих мыслей.

— Ты оставайся здесь и будь настороже. А я… я пойду биться с орками.

— Может обождём, пока буря стихнет? Заколотим окна и двери. Оркам старый театр нужен, как пьяному библиотека.

— Не дело это — ждать. Нет в ожидании чести, пока другие головы кладут на стенах. Надо сражаться, пока есть защитники, иначе мы останемся одни против кровожадных монстров. Я видел и слышал их сегодня, Уди. У них нет жалости к нашему роду.

— Значит визит к Ганцу прошёл, как всегда, не без приключений… Твоя точка зрения верна. Единственным выжившим стану я, в случае если орки сюда заявятся. Но у меня нет ни малейшего желания вас терять. Иди, Дэвон, и пусть тебе благоволит удача. Я защищу Старую шельму любой ценой, и это станет новой победой для ордена Пепла.

— Спасибо, брат. Я рад, что наши пути пересеклись.

— Это взаимно, Дэвон. Но наше путешествие на этом не закончится, и не надейся.

Я похлопал Уди по плечу, надел шлем, поправил меч за спиной и отправился к крепостной стене с твёрдой готовностью к битве.

Глава тридцать седьмая. Ловушка

Несколько стражников перед северными вратами складывали настенные баррикады из заострённых кольев. Заметив меня, один из них встал и распрямился. Я узнал его — бритый стражник, который встретил нас перед Спорсом и завязал конфликт с Лиллет.

— А, так ты рыцарь, — произнёс он с нервной улыбкой. — Решил сегодня помереть с нами?

— Почему помереть?

— На стенах осталась жалкая сотня воинов. Остальные бежали в страхе.

— Всего сотня? И вы решили держать осаду?

Столь малочисленное сопротивление не отбило бы и первую волну осады. Я знал, что Ганц придёт на выручку и только поэтому не впал в отчаяние. Иначе это сражение стало бы смертным приговором.

— Мы солдаты, а не политики, рыцарь. Сержант приказал биться до последнего. И мы будем биться.

— Храбро. Я присоединюсь.

— А валькирия, что сидела в карете, подраться не хочет? Вид у неё был мощный.

— Нет… Лиллет не сможет сражаться.

— Погоди, — глаза стражника округлились. — Так она, правда, Лиллет из ордена Сиары? У неё же должен быть шрам на лице.

— Да, шрам исчез из-за… Магии.

— Господь, дай мне возможность погибнуть в грядущей битве. — Он взглянул на небо, затем на меня. — Иногда я теряю контроль над ситуацией. Никогда не видел Сиарцев без брони. Впрочем, больше уже не увижу.

Он согнулся над кольями и вернулся к работе.

— Иди к центральным вратам. Сержанту ты будешь нужнее.

— Кто ваш сержант?

— Ты его уже видел. Мы вместе стояли на посту.

— Понял, тогда направлюсь к нему. Я рад, что сражаюсь на одной стороне со столь храбрыми воинами. Пусть удача благоволит вам и Бог направит ваши мечи.

— Ага, давай, брат, — не отвлекаясь от сборки, произнёс стражник. — Замочи побольше орков.

✺ ✺ ✺

Я пытался идти как можно быстрее, но снег по колено сильно замедлял шаг. На стенах от северных до центральных ворот не стояло ни одного стражника. Только у центральных крепостных башен вновь появились воины. Они с ужасом смотрели на то, что находилось за стенами. Перед вратами стоял высокий плечистый стражник и произносил речь выстроившимся перед ним в три ряда бойцам. Завидев меня, он махнул рукой, подзывая к себе. Это был тот самый усатый сержант.

— Вот видите! — громко заголосил он, прижимая меня за плечо. — Боги на нашей стороне! Даже рыцарь Валриона не прячется за стенами верхнего города! Сейчас он расскажет, почему решил сложить голову вместе с нами.

Он пригнулся к моему шлему и полушёпотом произнёс:

— Толкни речь, им это поможет.

— Стражники свободного города Спорс! Я рад стоять с вами плечом к плечу перед наступающей…

— Не-не-не, — перебил сержант. — Так не годится.

— Гхххррр, — он собрал мокроту из горла и плюнул в протоптанный снег. — Братья и сёстры, сегодня мы все сдохнем!

На лицах стражников отразилось смятение.

— Но сдохнем красиво. Так, что о нас сложат легенды! Сотня бойцов, бросивших вызов северной армаде. Все, кто остался со мной у стены, не уступают в храбрости северянам, кромсающим орков каждый день. Мы пришли сюда, в эту гнусную дыру, два года назад и почуяли запах свободы. Впервые в жизни. Кто скажет, что это не так?

— Да. Всё так, — загомонили бойцы.

— Сегодня мы сразимся за свою свободу. Будем биться до последней капли крови. Мы вдоволь нашлялись по кабакам и борделям. На несколько жизней хватит. И я рад, что самые отпетые ублюдки будут защищать мою спину. Ведь у вас, ублюдки, даже у женщин, яйца больше, чем у тех, кто побежал прятаться на холме.

Смятение пропало с лиц стражников, в их глазах загорелся огонь, а губы растянулись в ухмылке.

— В такой компании даже в ад попасть не страшно! Всем чертям наваляем!

— Да, сержант! Всем наваляем! — воодушевлённо заголосили воины.

— Тогда держите свои мечи крепче и готовьтесь срубать тупорылые головы орков! Заберём с собой как можно больше! Славься, Спорс! Славься, Валрион! Вперёд, на стену!

Под боевой крик оравы мы взошли наверх. Я зарядился от духа, переданного сержантом своим подчинённым, но боевой пыл сразу пропал, когда я увидел тысячи тяжеловооружённых орков в двухстах метрах от стены. Их ряды казались бесконечными, исчезая в снежной пелене, в которой ярко горели сотни огней от факелов. Ноги подкашивались, голова закружилась, а пустой живот забурчал, стараясь выдавить из себя хоть что-то.

Меня окутал неугомонный страх. Его внушали одним своим видом клыкастые орки, закованные в серую броню, со щитами, тесаками и копьями в руках. Каждый из них казался крупнее и озлобленнее предыдущего. Они стояли, едва сдерживаясь, чтобы напасть, и ожидали сигнала.

В такие моменты люди верят, что всё можно исправить, что прибудет помощь и смерть их не настигнет. Надежда — это часть инстинкта выживания, не позволяющая опустить руки и ждать конца. У стражницы, стоявшей по правую руку, дрожали руки с возложенной на тетиву стрелой. Дрожь не от холода, а от ужаса пробивала всех защитников Спорса, но никто не отступал ни на шаг. Все надеялись на чудо.

Сержант стоял слева, у входа в крепостную башню. Я взглянул на него. Под открытым забралом на его лице не дёргался ни один мускул, он был готов к бою, готов к смерти… Его стойкость вновь наполнила меня уверенностью. Я подумал о Лиллет и вспомнил о Ганце, который должен прийти на помощь. Живот перестал бурлить. Ноги твёрдо стояли на очищенном от снега камне, а в голове рассеялся туман ужаса, насланный врагом.

Неожиданно ряды орков расступились, и к вратам спокойной походкой приблизился воин в закрытом чёрном доспехе.

— Соглашайтесь на пари! — гулко крикнул из-под шлема рыцарь.

— Какое ещё пари? — спросил сержант.

Он направил на меня латную перчатку.

— Я бросаю вызов вашему рыцарю. Если он выиграет, орки отступят.

— Не ты ли Годор, предатель императора, пособник демона? — язвительно спросил сержант.

— Я Годор, бывший капитан чёрной гвардии. Не предатель, не пособник.

Мне вспомнилась карта, что показывал старик в игральном доме. Мастерство — самая сильная характеристика капитана чёрной гвардии.

— Ты должен был защищать императора, а не служить его убийце! Проваливай! Доверия тебе нет.

— Рыцарь может сказать за себя сам. За моей спиной двадцать тысяч закалённых в боях чудовищ, они сварят суп из убитых, а живых освежуют. Я не в силах им помешать. Орки чтят традиции силы. У тебя есть шанс предотвратить бойню, парень. Что скажешь?

— Не соглашайся, он хочет ослабить нас до боя. Шансов его победить один на один у тебя нет, — тихо сказал сержант.

Я подумал о том, что шансы всё-таки есть. Возможность спасти всех одной дуэлью нельзя отклонять, и из моих уст практически вырвалось: «Принимаю». Но этот порыв отваги, или глупости, был остановлен стуком трости о камень за спиной.

— Незачем рисковать своей жизнью, Дэвон, — обнадёживающе произнёс Ганц. — Жители Спорса способны защитить свой город.

Я обернулся и увидел улицы, заполненные людьми в чёрных плащах с факелами в руках. Они тянулись к стене, постепенно заполняя всю её длину.

— Армия нищих… — ошеломлённо прошептал сержант.

— Нищие никогда не умирают, — сказал Ганц и похлопал по плечу сержанта. — Пять тысяч воинов под моим командованием, думаю, ты будешь не против принять моё командование.

Вместе с Бэром он вошёл в башню.

— Что скажешь, рыцарь? — настойчиво добивался ответа Годор.

— Я отклоняю твой вызов.

— Так тому и быть.

Он развернулся и пошёл обратно к оркам. На его спине висел массивный двуручный топор с широким закруглённым блестящим лезвием.

Загудели рога, заполняя будущее поле боя устрашающим гулом, застучали барабаны, словно отбивая ритм нервно бьющегося сердца. Орки возвещали о начале битвы. Первые ряды шагнули вперёд, сотрясая землю под ногами.

— Це-е-ельсь! — завопил сержант.

Воины подняли луки над невысокими каменными мерлонами.

— Жди!

У стражницы справа лук дрожал как колосок на ветру.

— Жди! — продолжал капитан, подпуская врага ближе.

Стрела отлетела от натянутой тетивы стражницы и полетела в орочье войско. За считанные секунды она настигла врага, воткнувшись в лицо одного из орков. Войско остановилось. Раненый орк завопил, обхватывая стрелу рукой, вырвал её, обтекая кровью, посмотрел на стену и упал навзничь.

— У-у-у-у, — утробным голосом закричал крупный орк из первого ряда, глядя на мёртвого бойца.

Он указал тесаком в нашу сторону и проорал что-то на своём языке. Орочье войско утратило прежнюю дисциплину, оно перешло на бег, быстро сокращая дистанцию между собой и стеной.

— Стреляй! Стрелять по готовности! — приказал сержант.

Воины на стене выпускали стрелы одна за другой, доставая новые из колчанов за спинами. Бегущие орки падали на снег, но не снижали яростного темпа. Из крепостной башни с громким отзвуком вылетали огромные снаряды баллист. В небе засвистели тысячи стрел, спускаясь из снежной пелены прямо на нас. Я нырнул за зубец. Орочьи стрелы ударили по стене одной мощной волной. Десятки бойцов Ганца и стражников падали со стен в город, пронзённые стрелами. На секунду я зажмурил глаза, ожидая, что смертельный град обрушится и на меня. Но обошлось, свист закончился. Я открыл глаза и увидел стражницу, первой выпустившую стрелу. Она лежала на каменной кладке, сложившись вдвое. В её окровавленной шее торчала стрела, а в широко распахнутых глазах читался ужас, который она испытала перед смертью.

Дверь башни открылась перед сидящим за простенком сержантом, принимая на себя летящие снизу редкие стрелы. В проходе стоял Ганц.

— Сержант, Дэвон, прошу вас перейти в командный пункт.

Сержант поднялся на ноги как ни в чём не бывало и вошёл в башню, я ползком последовал за ним. Внутри стояли две баллисты, из которых непрерывно стреляли стражники, дальше, в открытом проходе, над воротами находились машикули. Несколько стражников с арбалетами ждали врага, чтобы обстрелять его сверху. Очень странным показался широкий платяной шкаф, высотой до самого потолка, обтянутый цепью, которую замыкал тяжёлый навесной замок.

Сержант достал меч из ножен и стянул круглый щит со спины.

— Орки приближаются, — нервно говорил он. — Надо готовить масло, чтобы облить их у ворот, а я должен сражаться с ублюдками, поднимающимися по лестнице. Так какого дьявола ты меня сюда позвал?

— Не торопи события, сержант. Пусть подойдут поближе. Бэр, открой шкаф.

Бэр достал из-за пояса связку ключей и начал искать нужный. Пока он возился с замком, Ганц продолжил:

— После каждой осады, во время ремонтов, мы, обычные работяги, укрепляли город скрытыми от глаз обывателя ловушками. Делали это, ради независимости Спорса, на случай войны с узурпаторами. Но орки едва ли оставят мясо на наших костях. Так что ловушки будут приведены в действие сегодня.

Послышался щелчок, с которым замок вышел из паза. Цепи громко свалились на пол, и Бэр отворил дверцы. Внутри оказалась огромная духовая труба с зажимами, уходящая раструбом в потолок, и несколько рычагов, торчащих из пола.

— Что за чертовщина? — удивился сержант.

— На самом деле, я шокирован отсутствием любопытства у валрионской стражи. Не пытаться вскрыть столь сомнительный объект в течение двух зим… — отвечал Ганц. — Перед вами технология сообщения между вратами Спорса и рычаги управления потайными ловушками. Подобный шкаф есть над каждыми вратами.

В башню вбежал боец в чёрном плаще.

— Ганц, они взбираются по лестницам!

Я заглянул в бруствер и увидел лестницы, висящие на стенах, орки кучами собрались вокруг них и поочерёдно забирались наверх, то и дело падая от летящих в них стрел. Из-за закрытой двери послышался лязг мечей.

— Отлично, приступим к первому шагу. Бэр, зажимай верхний проём и труби.

Бэр наполнил грудь воздухом и прильнул губами к трубе. Раздался гулкий тяжёлый гудок, напоминающий рог орков. Ганц торопливо прихромал к одному из рычагов, и дёрнул его, чуть не падая. Через бруствер я увидел, как земля стала проваливаться под ногами орков вдоль всей стены и те падали в тёмную бездну.

— При строительстве Спорса, — говорил запыхавшийся Ганц, — вокруг города вырыли глубочайшие рвы. Тридцать лет назад очередной наместник-самодур приказал их закопать и назначил ответственным уважаемого человека — моего деда. Дед считал себя патриотом Спорса и, решив, что однажды власть сменится и городу понадобится защита, заложил первый механизм. Он приказал рабочим днём делать вид, что они заполняют ров, а ночью накрывать проёмы металлическими пластинами, выкованными городскими кузнецами, и засыпать их землёй.

Орки, глядя в разверзшуюся пропасть, отступили от стен на полсотни метров, обороняясь щитами от стрел защитников.

— Мы же превратили его хитрость в технологию, — продолжил Ганц. — Укоротили длину металлического полотна и поставили механизм держателя, отпускающего пластины при ослаблении нескольких тросов. Нажатием на рычаг, я снял натяжение с центрального троса и пластины открыли древние рвы.

Сержант смотрел в бруствер изумлёнными глазами вместе со мной.

— И как ты это провернул за спиной стражи? — спросил он.

— Никому нет дела до города, переходящего из рук в руки. Главное, чтобы в стенах не было дыр. Ты ведь уже два года главный над речным пригородом?

— Да…

— А ведь одну ловушку мы изготовили прямо у тебя под носом.

— Какую?

— Всему своё время, сержант. Вряд ли орки испугаются дыр в земле.

Ганц произнёс прозорливую фразу, ведь тотчас из орочьей толпы выбежали десятки полураздетых мускулистых орков в крепких железных шлемах, раскручивая канаты с крюками на концах. Стрелы втыкались в их тела одна за другой, но орки не останавливались. Когда их ноги чуть ли не ступали в бездонный ров, их руки отпустили крюки и те, кроша камни, вонзились в простенки. Зафиксировав крюк, они прыгали в ров и повисали на канате, не позволяя защитникам скинуть крюк со стены. Толпы ловких гоблинов вышли из-за спин могучих орков и устремились к канатам. Они играючи уворачивались от летящих стрел, клали их на тетиву своих луков и выстреливали обратно.

Пока гоблины взбирались на стену, а бойцы тщетно пытались обрубить толстые верёвки, Ганц сам протрубил, зажав одно из отверстий, и дёрнул второй рычаг. В воздухе повис завывающий звук трубы. Несколько канатов заполненных гоблинами отстали от стены и упали вниз.

— Узри то, что не заметила твоя спящая стража, — сказал Ганц, отпуская круглый наконечник рычага.

Вдоль всей стены под мерлонами возникли острые наконечники копий, оттолкнув растрескавшийся бетон.

— После того, как твоё валрионское войско захватило город, мы занялись починкой зубцов и перевыполнили заказ.

— Ремонтные работы меня не сильно интересуют. Это вотчина капитана, который трясётся на холме. Ты хорошо подготовился, но вряд ли у тебя есть ловушки от этого, — произнёс сержант, указывая вдаль.

Из снежной пелены выехали две высокие осадные башни, забитые гневно вопящими орками, которые тролли тащили за тросы и толкали сзади, между ними катился таран, защищающий толкателей плотно сомкнутыми щитами. Движение механизмов сопровождали сгруппированные орды орков, марширующих в ногу. Сержант прижал свой щит к плечу и поднял меч.

— В отличие от капитана и аристократов сверху, я всегда верил, что ты единственный способен управлять этим городом. Сегодня ты это доказал. Надеюсь, ты выживешь. Я должен сражаться.

— Ступай, сержант, если выживешь — назначу тебя капитаном, — ответил Ганц с улыбкой.

— Хах, я это запомню, — усатый сержант шмыгнул носом, отпёр ногой дверь и тут же выкинул щитом гоблина за стену, после чего ринулся в гущу битвы.

— Бэр, гордость моя, — похлопал Ганц подручного по плечу, — я сам подую в трубу. Помоги на стене. И не стесняйся своей натуры.

Изгнанный рыцарь молча кивнул и отправился вслед за сержантом. Я хотел пойти за ним, но Ганц меня остановил.

— Нет, Дэвон, я чувствую, что ты ещё пригодишься. Не торопи события, постой, отдохни.

Но как же я мог стоять сложа руки, пока в паре метров от меня умирают люди? Совсем не рыцарское поведение. Я увидел подстреленного лучника у машикуля, он совсем не мог держать лук в руках, так что я оттащил стражника внутрь башни, поднял лук и стал стрелять по приближающейся армаде.

— Баллисты! Цельтесь в троллей! — хрипло крикнул Ганц.

Баллисты неустанно стреляли. Когда один стражник отпускал спусковой крюк и брал новую цель, второй уже закладывал снаряд, оттягивая тетиву крутящимся рычагом. Массивные стрелы сваливали троллей с ног, но на их место прибегал десяток орков. Ход башен не останавливался.

Послышался третий гудок, пищащий, неприятный, давящий на уши. Стражники, стоящие возле меня, схватились за шлемы. Ганц нажал третий рычаг.

— Наш последний шанс спасти пригород, Дэвон.

Ничего не происходило, войско противника подступало всё ближе. В город полетели камни от стоящих вдали катапульт, скрытых в снежной пелене. Стрелы залетали в башенные проёмы и навесную бойницу. Одна из них отскочила от моего шлема. Я отступил к Ганцу. Он улыбался, глядя в бруствер.

— Ни один король больше не сбежит по тоннелям Спорса.

После его слов земля затрещала, а башня и стены пошатнулись. Нападающие в недоумении остановились. Осадные орудия накренились, их колёса проваливались под покрытую снегом землю.

В один момент враги с грохотом провалились в бездну. Осадные башни падали, а орки, сидящие внутри, вываливались из них, словно мешки. Поле боя перед стенами превратилось в хаос, покрылось расщелинами, заполненными водой, в которой бултыхались противники. Тяжёлая броня тянула их на дно. Стало ясно, что последним гудком и рычагом Ганц порушил опоры тоннелей, которые уже заполнила речная вода. Рвы перед стенами также наполнились холодным течением. Орки, оставшиеся на поверхности, в ужасе метались из стороны в сторону, пытаясь удержаться на осыпающейся тверди.

Значительная часть северного войска ушла под землю. Стражники у баллисты уже праздновали победу, а в уставших глазах Ганца сверкала гордость. За дверью башни слышался радостный клич и отчаянные вопли гоблинов. На моём лице непроизвольно засияла улыбка. Появилась уверенность, что мы отбили город. Но откуда-то издали проревел ужасающий вой, пробирающий до костей. Будто раненое, загнанное в угол животное грозилось убить своего обидчика. Улыбки пропали с лиц защитников, а на землю упала тень немыслимых масштабов.

— Не может этого быть… Они же вымерли… — отчаянно промолвил Ганц.

Башня затряслась под мощнейшим громким топотом. Послышались три коротких гудка с юга.

— Южные врата пали… — обречённо прошептал Ганц.

Сразу после его слов прогремели три гудка с севера.

— И северные…

По полю, на четырёх толстых лапах, размазывая орков по земле, прямо на врата неслось гигантское существо с толстым пятиметровым рогом на лбу. Его тело возвышалось далеко над пиком крепостной башни. Жёлтые глаза, размером с небольшой пруд, смотрели в разные стороны, в пасти виднелись острые клыки. Толстая серая кожа не позволяла даже помыслить, что её можно пробить, а на спине крепилась платформа с троллями, которые держали в руках длиннейшие луки из тех, что когда-либо видел мир. Один из них выпустил стрелу издалека, она пробила проём бруствера и разорвала баллисту вместе со стражниками.

Дверь трясущейся башни отворилась и в проёме показалось лицо полусогнутого Бэра, воспользовавшегося своим проклятием.

— Пора уходить командир, труби отступление.

Ганц молча схватил трубу и протрубил три раза. Он повернулся ко мне с лицом полным горечи и произнёс:

— Мы затопим пригород. Спасай свою девушку, если ещё этого не сделал.

Бэр схватил командира одной рукой и прыгнул со стены в город. Бойцы второпях сбегали вниз, оставляя на стене оружие, плащи и шлемы. Только сержант, в багровом от крови доспехе, продолжал невозмутимо сражаться с гоблинами. Я ворвался в бой, столкнув гоблина, что напал со спины на сержанта, сапогом за стену.

— Сержант, отступаем! Чудище вот-вот будет здесь!

— Лучше погибнуть, чем бежать! — воскликнул он и тут же поразил мечом очередного гоблина. — Сержант Кай Тюдор никогда не отступал от боя! Беги, рыцарь, я их задержу. Можешь взять своего коня у ворот. Я готовился поскакать на нём в последний бой. Но ворота открывать уже некому.

✺ ✺ ✺

В тот момент его поступок казался храбростью, но, оседлав лошадь и убегая от чудовища, я осознал, что он либо глуп, либо в отчаянии. Видимо, что-то держало сержанта в нижнем Спорсе, что-то, без чего он не хотел жить.

За спиной прогремело столкновение, камни от стены разлетались в разные стороны, разбивая крыши домов и деревянные помосты. Существо прорвалось в город и топтало дома, погружая под воду городской фундамент.

Я скакал во весь опор, чтобы забрать Лиллет и подняться в верхний Спорс. Орки уже перелезали через стену и бились с не успевшими отступить защитниками.

В нескольких шагах от Старой Шельмы путь преградили знакомые тёмно-зелёные лица. Десять орков в накидках сопровождали телегу с горой золота. За поводьями лошади сидели Гортур из игрального дома и две гоблинши. Попытка обойти их не увенчалась успехом, один из орков достал кинжал и стал прокручивать его в руке, преграждая лошади дорогу.

— Что делать с центрумским отбросом, босс? — противным голосом обратился он к Гортуру.

— Его нужно убить, — нехотя ответил полноватый орк. — Во имя Ha’daorc!

Глава тридцать восьмая. Перед божественным взором

— Друзья, постойте! — воскликнул Уди, выскочив из дверей театра. — Нам незачем драться. Гортур, можешь зайти внутрь со своими приятелями, обсудим всё, как цивилизованные люди и орки.

— Ошибаешься, Ворон. Ваша смерть принесёт клану благо, но до того, как твоя голова упадёт, ты должен вернуть украденные деньги.

— Украденные? Это мои деньги, Гортур. И они все вложены в славный театр перед тобой. — Уди смягчил тон. — Я всегда считал тебя деловым орком, а не глупым дуболомом. Ты же прекрасно понимаешь, что долги надо возвращать. Мало того, что ты не хотел возвращать деньги, так ещё и твой подручный северянин напал на моих друзей. Гортур, прислушайся к голосу разума, с тобой никто не захочет иметь дел после такого.

Гортур заулыбался и почесал брюхо под белой рубашкой.

— Ты правда думаешь, что Разген смог бы найти контакт с местными наёмниками? Я нанял их. Я приказал ранить воительницу, когда этот тупица хотел сразиться с ней. Я приказал разобраться с молодым, но недооценил его силу. Избив орка севера вы нанесли ущерб Великому клану. Деньги, которые ты забрал — золото Ha’daorc. Прежнего меня больше нет, бард. Теперь я часть клана и больше ничто. У тебя есть шанс получить быструю смерть. Вынеси золото и избежишь пыток.

Он указал на орков, переваливающихся через крепостную стену. Я спешился и обнажил меч. Сражаться на коне было бы куда эффективнее, но его возможные ранения не позволили бы убежать от приближающегося войска.

— Нет времени на разговоры. Уди, закрой двери.

— Прятаться от подлого предателя? Дэвон, за кого ты меня принимаешь?!

Уди достал кинжал из-за пояса, ткнул в горло орка, стоящего рядом, и тут же перевоплотился в ворона, избегая атаки другого. Орк, преградивший мне путь, кинулся вперёд, пытаясь повторить трюк барда, но мой меч уже направлялся по косой в его рёбра. Орк застыл, его кинжал, едва не достигший моей шеи, выпал из руки. Я вытащил меч окропив белизну дороги багряными брызгами. Ещё один орк уже приблизился ко мне, опуская шипастую булаву на мою голову. Я поднял руки и заблокировал удар самым основанием клинка. Пару сантиметров, и мои пальцы превратились бы в фарш. Подняв лезвие меча я отбил булаву в сторону, открыв пространство для удара. В кровожадных диких тёмных глазах орка не проблеснуло ни капельки страха, в них светилась только ярость. Мой меч упал на его голову и разрубил её надвое.

В тот момент по телу прошлась острая боль. Глаза непроизвольно закрылись. Открыв их, я понял, что не заметил подкравшегося справа врага. Он ударил меня тесаком в лицо и хотел ударить снова, но я собрался, мощным ударом выбил тесак из его рук и вонзил остриё в грудь, после чего отступил назад.

Ко мне подступали ещё двое. Левый глаз видел их, но правый без конца заливала кровь. Попытки вытереть её рукавицей были тщетны. Ручей лился из открытой раны, не останавливаясь ни на секунду. Смирившись с тем, что правый глаз ничего не видит из-за крови, я принял боевую стойку, готовясь биться только с половиной обзора.

— Говорят, можно получить силу, если съесть рыцаря, — противным голосом произнёс один из них, более мелкий.

— Тогда отойди, это моя добыча! — оттолкнул его крупный орк с топором в руках.

— Болван! Его на всех хватит!

— Ну нет… Я сегодня особенно голоден!

Он замахнулся топором и… упал к моим ногам. В затылке орка торчал кусок кирпича. Мелкий в ужасе попятился от меня. Земля задрожала под ногами, телега вместе с Гортуром и гоблиншами подлетела в воздух и разбилась о стену одного из домов. Золото рассыпалось по улице. Пятеро оставшихся орков сбились в кучу. Уди перевоплотился рядом со мной в человека.

— Спасай свою девицу, Дэвон, — прогремел голос Бэра. — И Ганц хочет видеть алхимика в добром здравии. Я займусь этими слабаками.

Великан поднял брус от телеги с земли и закинул на плечо, нависая над дрожащей пятёркой. Я кивнул в знак признательности, и мы с Уди вбежали в здание.

✺ ✺ ✺

Трещали несущие балки, половицы скрипели от каждого шага. Старуха алхимичка с ужасом наблюдала за шествием титанического существа за окном. Чудовищной поступью оно крушило речной пригород.

— Нужно уходить, — отвлёк я её от зрелища.

— Куда уходить? — спросила она, повернувшись, и тут же ахнула, увидев моё лицо.

Уди взглянул на меня, в его глазах поселился страх.

— Что вы на меня так смотрите? Да, рана глубокая, кровь залила глаз, так что он не видит.

— Ох, мой мальчик…

Алхимичка схватила тряпку с подоконника и спешно стала лить на неё жидкости из склянок.

— Глаз-то твой совсем уже ничего не увидит.

Она потянулась с мокрой тряпкой к моему лицу. Я увёл её руки и отклонился назад.

— Дай лекарство приложить, окаянный!

— Уди, о чём это она?

— Как бы помягче сказать, друг мой… Хм, ты не подумай, не всё так плохо. Просто у тебя лицо разрезано от уха до носа. И глаз, кажись, того… Вылетел.

Меня затошнило, голова закружилась, то ли от нестерпимой боли, которую я почувствовал только после его слов, то ли от осознания, что глаз уже не вернуть. Раньше я даже коренных зубов не лишался. Конечно, я представлял, как лишусь руки в бою, и отважно продолжу сражаться другой, но в реальности всё не так. Паника охватила мои мысли, я не мог посмотреть влево, не видел ничего и понимал, что уже никогда не увижу. Руки задрожали, грудь охватил пожар. Казалось, что я умираю. Ноги подкосились, и я упал на колени. Старуха приложила тряпку, но лучше не становилось.

— Дэвон, — послышался тихий, ласковый, нежный голос. — Дэвон, — он звучал сквозь причитания старухи, сквозь попытки Уди привести меня в чувства, сквозь бурю за окном. — Дэвон.

И я воспрял. Поднялся на ноги и кинулся к постели.

— Ты слышишь меня, Лиллет? Тебе лучше?

Она лежала закутанная в меха и не отвечала на вопросы.

— Оставь девушку в покое! И сядь на гузно! Дай повязку закрепить.

— Нет времени, орки близко, надо бежать.

— Вечно у вас молодых времени нет. А вот представь: проснётся твоя суженая, а тебе уже могилу копають. Времени у тебя не будет, если помрёшь, а сейчас его хоть отбавляй. Садись на гузно, кому говорю!

Алхимичка давила мне на плечи руками и, несмотря на преклонный возраст, в руках чувствовалась сила. Ничего не оставалось, кроме как послушаться, и я присел на стул. Она ловко стянула шлем с головы, обмотала голову повязкой, закрепив тряпку на ране, и полила сверху чем-то жгучим.

— Бабулька, и ты с нами пойдёшь, — напомнил Уди во время процедуры. — Ганц велел забрать тебя в верхний Спорс.

— Ишь чаго захотел! Не пойду я никуда. Мне жить осталось недолго, но то что осталось я прожить хочу. От орков бегать уже кости не позволяють.

— Он нам этого так просто не простит…

— Чаго? То что старуха пожить захотела? Старая шельма всегда лазейку найдёт. Так ему и передай.

Старуха затянула узел на затылке покрепче и хлопнула меня по спине так, что доспех зазвенел.

— Хватит штаны протирать! Девчонку в руки и галопом отсюдова!

— Уверена, что с нами не пойдёшь? — переспросил Уди.

— Куда ж ещё увереннее. Место уютное, высокое. Да и кому я нужна старая?

— Спасибо вам, — я поблагодарил старуху и обнял её напоследок.

— Вам спасибо, милки, что приключения подарили на старости лет. Ступайте с богом.

Подняв Лиллет на руки, мы выскочили из театра. На земле валялось золото, мёртвые орки, разбитая телега, а Гортура и Бэра в округе и след простыл. Орочье войско должно было уже наступать нам на пятки, но что-то его задержало. Уди помог мне взобраться на лошадь и поднять Лиллет, затем превратился в ворона и полетел вперёд. «Но!» — дёрнул я за поводья и поскакал за ним.

Камни летели из верхнего города. Они пытались ранить монстра катапультами, но от того всё отскакивало, как от стены. К счастью, он двинулся на юг, а не в нашу сторону.

Осторожным шагом лошадь поднялась по ступеням к вратам. На стене появился Ганц и ворота поднялись. Здесь нас уже ждали Матильда, Терри и несколько артистов из труппы. С их помощью мы перенесли Лиллет в палатку. Ганц подозвал меня к своему небольшому костру.

— Где мой алхимик?

— Она отказалась бежать с нами. Сказала что-то вроде: «Старая шельма всегда найдёт выход».

— Ясно. А с тобой что? И где Бэр? Неужели орки вас настигли?

— Гортур и его охрана напали на меня у театра. Бэр заступился и открыл путь внутрь, когда я вышел с Лиллет, его уже не было.

— Гортур? Чёртов предатель. Я отстаивал его интересы после ограбления имперского конвоя и так он мне отплатил?

Ганц осмотрелся по сторонам, взглянул на своих людей, зализывающих раны, на сотни самодельных палаток из ковров, вещей и старых тряпок, на требушеты, перебрасывающие камни через стену.

— Всё идёт не по плану. Откуда у них взялся живой ха’тир? — спросил он, не ожидая ответа. — Драконы убили последнего несколько тысяч лет назад. Сдаётся мне, орки заключили с амиссарийским демоном союз. Тёмные времена настали.

Он вытянул ладонь в чёрной перчатке, покрытой изморозью, пытаясь расправить пальцы.

— Ещё и лютый мороз добивает мои больные суставы… Ты спас девушку?

— Да. Спасибо тебе, что послал Бэра на помощь, без него бы я не справился.

— Поблагодаришь лично. Его не так просто убить. А что пернатый? Выжил?

— Он не лучшего о тебе мнения. Думаю, Уди не хотел, чтобы ты о нём что-то знал.

— Вот как. Передай ему, что я больше не сержусь. Слишком много времени мы тратим на злость.

— Всегда говорил, что ты человек здравого ума, Ганц! — подкрался Уди со спины. — Держать обиду в себе нельзя, тем более из-за пустяков.

— Пустяков? Курица ты общипанная! Сорвал несколько операций, рассекретил лесные схроны и подставил меня под удар почившего императора. По-твоему, пустяки? Да худшего шпиона у меня в жизни не было!

— Виноват по всем пунктам. Проступки серьёзные. Ну… я, пожалуй, пойду.

— Да что уж теперь. С тех времён только мы с тобой в живых и остались. Садись, погрейся.

— Ганц, — обратился я к королю нищих. — Тебя не беспокоит то, что орки захватили пригород и скоро начнут нас осаждать?

— Отдыхай, Дэвон. Через несколько минут среди захватчиков, заполонивших город, не останется никого. Разве что эта тварь выживет. Вдали от города мы перекрывали реку плотиной. Я отправил указ её сломать. Бурные потоки затопят весь нижний город, а заодно и орков. Конечно, при таком собачьем холоде река замёрзнет к утру. Если лёд будет крепким, нас разбудят орки на стенах. А командовать обороной снова буду я. Кстати, тебе не встречался капитан Свонсон? Стражники потеряли своего командира.

— Нет, мы не встречали никого на пути.

— И куда же он запропастился?

На лице Ганца проскользнула лёгкая ухмылка.

— Слышите? — изменился он в лице. — А вот и наше спасение. Пойдём на стену, зрелище будет эффектное.

Откуда-то издалека слышалось, как буйные волны бьются о камни. Мы поднялись наверх. Город внизу кишил факелами орков, с юга доносился рёв чудовища. Оно убегало. Из-за холма хлынула вода, сметая орков, дома и самодельные деревянные мосты. В мгновение ока все огни снизу потухли и наступила тишина. Над водной гладью в лунном свете различались только верхушки самых высоких зданий.

Стражники ликовали, обнимали друг друга и залихватски матерились, празднуя спасение. Люди снизу, наблюдавшие за происходящим через решётку ворот, помрачнели. Теперь, когда их дома затопило, единственной крышей стала палатка из подручных материалов. Ни еды, ни денег, ни жилья, такова вечная доля обычного жителя Спорса.

После потопа я вернулся в нашу с Лиллет маленькую палатку, которую любезно соорудили ребята из театра, положил меч у края, снял доспехи, укрылся меховой накидкой и обнял возлюбленную. Глаз, вернее место, где он когда-то был, невыносимо пульсировало болью, но от усталости и холода сон быстро настиг меня.

✺ ✺ ✺

Ранним утром протрубили орочьи рога, заставляя встать с постели. После ночной бури настала ясная солнечная погода, только холод никуда не исчез. Ганц стоял у прохода, словно ждал, пока я проснусь.

— Он снова бросает тебе вызов, Дэвон.

— Кто?

— Годор.

— Я его и раньше не мог победить, так теперь у меня один глаз. Мы же сдержим осаду? Наверняка у тебя припасено много ловушек.

— Прости, парень. Оборона не выдержит. Одного толчка ха’тира достаточно, чтобы стена легла. Ты должен сразиться. Другого шанса у нас нет.

Слова не находились, чтобы ответить, я сидел в палатке и, открыв рот, смотрел в полуслепые глаза Ганца. Мышцы болели после вчерашнего, рана под тряпкой страшно ныла и зудела.

— Ладно.

— Вот и славно. Он ждёт у ворот, но спускаться тебе придётся по канату. Открыть им проход будет безумием, тем более, что капитан чёрной гвардии, скорее всего, обладает демоническими силами.

Ганц опустил взгляд, поджал губы, опёрся на трость и обернулся в сторону стены.

— Выходи, как соберёшься с мыслями. Надеюсь, боги будут милостивы.

✺ ✺ ✺

Годор стоял у ворот, за его спиной, на толстом льду, толпы орков ждали своего часа. Вдали, за внешней стеной, возвышалось чудовище. Видимо, лёд не выдержал бы его веса. Я спустился по канату, встал напротив рыцаря и сказал:

— Я принимаю твой вызов.

— Рад, что твой дух переборол страх.

Не переборол. Хотелось свернуться калачиком и будь что будет.

— Не с руки сражаться на склоне холма, — грозным голосом говорил Годор. — Так как внутрь меня не пустят из-за страха, да и я не горю желанием получить арбалетный болт в затылок, предлагаю провести поединок на льду. Там уже подготовлена площадка для битвы.

Пока он говорил, мне удалось рассмотреть его. На чёрном доспехе выделялись литые формы, напоминающие человеческие кости: на шлеме череп, на нагруднике рёбра, на поножах берцовые кости. Броня ковалась из крепчайших металлов, на ней не виднелось ни одной царапины. Стало ясно, что мечом её не пробить. Секира, выглядывающая из-за его спины, имела толстое, широкое лезвие, сужающееся к острым сторонам. Такой можно камни дробить и дуб рубить, с ней ничего не станется. Остатки уверенности улетучились.

— Что скажешь? — вытащил он меня из раздумий.

— Не уверен, что бой будет честным. Орки легко могут ударить в спину.

— Ха-ха-ха, — прозвенел железный смех. — Не беспокойся, они боятся меня как огня и, как я уже говорил, зеленокожие чтят традиции. В поединок не вмешаются и уйдут в случае твоей победы.

— А если я проиграю?

— Значит такова воля Господа. Но я настоятельно советую тебе поднять свои шансы и скрестить мечи на ровной поверхности. Падая по ступенькам, все кости переломаешь, а бой не окончится.

— Хорошо… Соглашусь…

✺ ✺ ✺

На льду стояла закреплённая кольями деревянная площадка, за ней изо льда торчал каменный крест — верхушка затонувшего храма. Мы встали напротив друг друга в окружении скалящихся орков.

— Последний мой поединок был примерно в твоём возрасте, — сказал он, снимая шлем.

Под бронёй оказался худощавый, лысый, смуглый мужчина средних лет с впалыми щеками и золотистого цвета глазами. Он не походил на легендарного рыцаря, скорее на бедняка, видевшего еду неделю назад.

— Потом поступил на службу в чёрную гвардию и бился с разного рода смутьянами. Скукота.

Он открепил заклёпку на перчатке, напоминающей кисть скелета, и скинул её на лёд.

— Зачем ты раздеваешься? — удивился я поведению рыцаря.

— Неужели не ясно? Я заметил твоё ранение. Нет чести сражаться с раненым, будучи в полном здравии. Я сниму половину брони, ровно настолько, насколько ты видишь половину боя.

— Но разве тогда поединок будет рыцарским?

— Ты, когда раздеваешься, перестаёшь быть рыцарем? Нет. Рыцарство — это честь, сдержанное слово и исполненная клятва. А куски железа на тебе всего лишь куски железа. Можешь задавать вопросы, пока я не скину кирасу.

— Император Амиссарии правда демон?

— Без сомнений.

Он скинул вторую перчатку на лёд и начал скручивать наручи.

— Зачем тогда ты ему служишь?

— Я не служу демону. Я поклялся служить империи и не могу воспротивиться её воле, даже в нынешних условиях.

На лёд упал второй наруч.

— Почему орки напали на нас и почему ты их предводитель?

— Понятия не имею. Я вызвался в поход только для того, чтобы сразиться в рыцарском поединке.

— В Амиссарии полно рыцарей. Почему не вызвал кого-нибудь из них?

— Слишком просто. Никаких условностей и рисков. У тебя есть мотивация победить меня — спасти целый город. В Амиссарии пришлось бы мотивировать соперника деньгами, а это низко.

Он отстегнул кирасу, снял поддоспешник и бросил его на доски, оставшись только в тонкой рубахе, поножах и сапогах. Подняв секиру с досок, он положил руку на крест.

— Сегодня мы сразимся перед божественным взором, и я искренне надеюсь, что он за нами следит. Я нападу первым и дам тебе шанс контратаковать. Готов?

— Готов.

— Удачи.

Годор кинулся вперёд, совершив размашистый выпад из-за плеча. Я заблокировал его тяжёлый удар мечом, от могучей силы ноги заскользили по доскам, как по льду, и едва удержали меня. Он весил меньше семидесяти килограмм, но мощи ему было не занимать. Отступив на шаг, рыцарь поднял секиру и обрушил второй удар. В этот раз я парировал. Заскрежетал металл, искры летели во все стороны, я вёл лезвие меча вдоль лезвия его секиры и готовился пронзить его плоть. Но он среагировал, отшатнулся и ударил рукоятью мне в челюсть. В падении я махнул мечом и всё-таки порезал грудь противника. Рубаха Годора окрасилась алой кровью. Рана не смертельная, но должно быть неприятная. Он приложил ладонь к груди и с улыбкой взглянул на неё.

— Неплохо. Не ожидал такой прыти.

В тот момент я вспомнил, что кровь, проклятая демонической скверной, вскипает от соприкосновения с моим мечом. Это означало, что Годор не принял силы дьявола.

— Вставай, нет чести в убийстве лежачего.

Как только я поднялся, рыцарь стал забрасывать меня быстрыми и одновременно мощными ударами. Оставалось только держать глухую оборону. Я схватил лезвие меча рукавицей и старался отбивать удары с разных сторон. Отбил около десяти и допустил ошибку. Лезвие секиры вошло в доспех, как нож в масло. Он вынул лезвие из пробитых лат и из живота хлынула кровь. В глазу помутнело.

— Вот же дьявол! Перестарался. Давай, соберись парнишка. Даю тебе последний шанс. Нападай.

Обхватив рукоять обеими руками, я поднял меч над плечом и, собрав все силы, кинулся вперёд, запуская во врага сокрушительный удар. Он отбил меч в сторону, мои руки едва его удержали. В тот момент он мог меня убить, но решил развернуться.

Движение, занявшее секунду, в моих воспоминаниях длилось вечность. Когда он повернулся ко мне спиной, я увидел шанс и, сопротивляясь тяге отскочившего от секиры меча, потянул рукоять на себя. Лезвие меча приближалось к противнику всё быстрее, но и он уже поворачивался, тянув за собой мощнейший удар секирой. Остриё уже попадало в его раненую грудь, тогда как лезвие секиры проносилось у моей шеи. Ещё пара миллиметров и голова слетела бы с моих плеч, но я увидел, как Годор тянет правую руку на себя, отдаляя оружие от моего тела. Меч воткнулся ему прямо под сердце. Бой закончился.

Он отступил назад, держась за меч, и упал на доски, облокотившись спиной на крест. Моя дрожащая рука до конца не отпускала рукоять.

— Убей его, избранный, — прохрипел рыцарь. — Убей демона… Арх! — Годор обхватил лезвие меча двумя руками и потянулся вперёд, тем самым прекратив свои страдания.

По шее текла кровь, секира оставила на ней шрам, но не более.

— Нечестный! Нечестный человек! Человек поддаваться! Он раздеться, чтоб проиграть! Орки, kid’a hud’ur! — рассвирепел грубый крупный орк из толпы.

Обессиленный и израненный я упал на колени, готовясь принять свою участь. Доски под коленями задрожали, орки стали осматриваться в замешательстве. Чудовище, стоящее за городом, жалобно заревело. В него вонзались гигантские стрелы баллист. Зазвучали имперские фанфары. Конница во главе с сиром Гором сметала ряды орков, как траву под косой. «Спасены», — с облегчением подумал я и потерял сознание.

Глава тридцать девятая. Пробуждение

В широком тёмном зале разбросаны кости и черепа, тусклые факелы на окровавленных колоннах горели синим цветом, потолки, как и выходы из зала, уходили в непроглядную темень. Это место явно не было имперским лазаретом.

— Добро пожаловать в чертоги битвы, — послышался звенящий металлический голос.

Из тьмы вышел Годор в полном доспехе с ярко светящимися глазами.

— Не может быть! Ты погиб!

— Да, ты прав, моё тело сейчас, наверное, скармливают свиньям, — сухо ответил он.

Я огляделся по сторонам, вспомнил, что топор вспорол мне живот, и кинулся зажимать рану, но она исчезла. Дыры в доспехе будто никогда и не было, а боль не беспокоила.

— Неужели и я мёртв? Где мы? В аду? — нахлынули тёмные мысли.

— Тут ты заблуждаешься, избранный. Мы находимся под сводами забвения чёрной гвардии, — спокойно произнёс Годор и встал напротив меня. — В давние времена, когда три великих короля ещё не объединили свои мечи под гербом Амиссарии, чёрная гвардия сражалась на поле битвы как полноценное войсковое формирование. Билась она с особой жестокостью, исполняя свои ритуалы и поддерживая традиции. Потом император лишил нас битвы и назначил собственной стражей. Гвардейцы согласились, но не со всем.

Он начертил рукой круг в воздухе. С колонн стекала густая кровь, образуя круглую вязкую лужу между нами. В крови проявились яркие образы. Маленький мальчик с озверевшим взглядом, одетый в рваную одежду, осторожно переступал с ноги на ногу, готовясь ударить ножом другого, с тем же взглядом и тем же настроем.

— Отказаться от традиций означало лишить гвардию статуса. Новобранцев отбирали из нищих семей, давали в руки оружие и ставили друг напротив друга. Для победившего испытания не заканчивались.

Видение на полу сменилось, теперь посреди марширующего войска шёл молодой юноша, на лицах у солдат читалась смесь эмоций от страха до предвкушения, и лишь в его холодном взгляде не читалось ничего, кроме безразличия.

— Братья чёрной гвардии не сидят в императорском дворце, вдали от баталий, не пьют вино и не поедают богатые сыры. Вся наша жизнь — сражение. Втайне от всех мы поочерёдно переодевались в солдатское снаряжение и присоединялись к походам. Чтобы хоть как-то усмирить дрожь в твоём теле, я сильно приврал, сказав, что у меня давно не было поединков. От моей руки пали десятки прославленных рыцарей и сотни менее известных. Об их падении пишут как «Погиб в битве», не указывая безвестного воина, сразившего непобедимых рыцарей.

— Разве тебя не узнавали?

— Ты первый не гвардеец, узревший, как я снимаю шлем. На поле битвы никто не знает о братьях чёрной гвардии. Так мы избавляемся от лишнего внимания как со стороны врагов, так и со стороны союзников. Мы обязаны побеждать без поблажек, без неуязвимой брони, без прочно выкованного. Чтобы защитить императора от любой угрозы, мы должны быть крепче любого воина.

— Но не смогли защитить от демона.

— Брешь в броне появилась там, где мы её не ждали. Император расчувствовался к седым годам и привёл ко двору своего бастарда. Когда демон получил над бастардом власть, я находился в стане вашего рыцаря Абигора. Он удерживает лагерь перед южными вратами уже второй год. Слышал, что он непобедимый воин, и оттого желал сразиться с ним. Но моим планам не удалось сбыться. Пришла весточка о смерти императора, и я немедленно покинул стан врага.

Видение в крови показало десять рыцарей в чёрных доспехах, окутанных зловещей аурой.

— По возвращении в столицу я узнал, что мои братья приняли дары демона и встали на его сторону. Согласно древним устоям, гвардеец не имеет права поднимать руку на своих братьев. Всё, что мне оставалось, — залечь на дно. Мои дни тянулись нестерпимо долго, я не ел и не пил, наблюдал за распадом империи воочию и не в силах был этому помешать. Когда войско орков пришло в город как союзники, мне явился голос, который неустанно твердил: «Помоги избранному».

— Он указал мне путь в Спорс, и я решил примкнуть к орочьему походу, притворившись действующим капитаном. Я думал, что по пути меня раскроют, заметят отсутствие связи с демоном. Но пути как такового не было. В одночасье нас переместили к стенам для осады. Прямо из Тависла. Я ожидал увидеть могучего рыцаря, в нерушимой броне, разбивающего ряды орков щитом и мечом, но увидел неокрепшего юнца, дрожащего от собственной тени. Таких, как ты, обычно убивают в первой же битве, и я мог бы лишить тебя жизни одним ударом.

— Так почему же не стал?

— Голос привёл меня к тебе. Пути назад у меня нет. Я решил поддаться неизвестному — дать тебе шанс получить силу. Сразив меня, ты получил имя, теперь ты должен соответствовать этому имени.

— О чём ты? Если хочешь заключить со мной какую-то сделку, то я отказываюсь. Слишком похоже это всё на дьявольские проделки.

— Никаких сделок и никаких даров, малец. Дьявола здесь нет, как и Бога. Это место не рай, не ад и не плод твоих фантазий. Это чертоги битвы. Здесь ты можешь либо получить силу, либо стать костями на полу.

— Хочешь, чтобы я бился с тобой?

— Со мной? Ха-ха-ха, — эхо от металлического смеха разнеслось по залу. — Нет человека, способного в одиночку победить брата чёрной гвардии, вспомни эти слова, когда встретишь моих воинов и ищи способ обойтись без боя. Когда ты со мной бился, я наблюдал, изучал тебя. И увидел, что ты много думаешь. Оцениваешь каждый удар, смотришь за настроем противника и даже тревожишься о постороннем. Так не годится. Чтобы побеждать, в твоих мыслях должны быть только ярость и ненависть к врагу, а если достигнешь большей силы, то презрение. В бою ты должен становиться своим мечом и обязан забывать обо всём человеческом.

— Но старейшины говорили, что только холодный ум даёт картину боя и понимание, как победить.

— Да, это верно, только когда ты сидишь на холме и командуешь отрядами, а не когда ты в окружении врагов, жаждущих разорвать тебя на части. В сражении ты должен быть холодным ко всему, кроме противника. Побеждает тот, кто больше ненавидит другого. Совсем скоро ты познаешь этот урок.

Годор растворился в воздухе, нависла гробовая тишина, только капли крови продолжали стекать в лужу перед ногами. Стоило мне шагнуть вперёд, как кровь в луже стала формироваться в комки, плескаться, поднимаясь волнами всё выше. Она собралась в фигуру, на которой стали появляться краски. Спустя несколько мгновений передо мной стоял двухметровый рыцарь в потёртом серебряном доспехе.

— Далеко ты зашёл, мальчишка! — прогудел он басистым голосом сквозь забрало, вскинув молот на плечо. — Услышь же имя рыцаря, что лишит тебя жизни! Сир Грегор, Покоритель племён!

Во время учёбы я читал о нём в летописях. Под его командованием племена великанов склонились перед Валрионом. Позже он вступил в войну против Амиссарии и погиб тридцать лет назад в битве при Сонвуде.

— Сир Грегор, я Дэвон из Сан-Серада, — произнёс я, склонившись и став на одно колено. — Мы на одной стороне.

— Что такое, мелкий амиссариец? Решил присягнуть мне на верность? Слишком поздно!

Боёк его молота едва не лишил меня головы. Уклонившись от удара, я кувыркнулся назад.

— Сир Грегор, услышьте меня! Я служу Валриону!

Громила поднял молот и обрушил сокрушительный удар, от которого я с трудом ушёл. Чёрные каменные плиты треснули под его натиском.

— Он тебя не слышит, Дэвон из Сан-Серада, — послышался голос Годора. — Он видит в тебе меня в тот день, когда я сразил его.

Грегор не останавливался, штурмуя меня мощными ударами. Один из них угодил в плечо, боль разлилась по телу. Рыцарь тут же исчез, а рана в мгновение ока заросла вместе с доспехом.

— Ты лишился глаза в бою с неумелыми орками, получил глубокую рану от моего топора, хотя я даже не бился всерьёз, — продолжил Годор. — Твоя задача победить тех, кого я счёл достойными противниками. Это моё последнее напутствие.

Как только Годор замолчал, Грегор вновь воплотился передо мной.

— Далеко ты зашёл, мальчишка!

Спустя несколько попыток мне удалось победить сира Грегора и избежать ранений. Я подумал, что прошёл испытание, но тут же из крови вышел новый противник, а после него ещё один. Как только они наносили мне удар, вновь появлялся сир Грегор.

Хоть я и не чувствовал усталости, боль от пропущенных приёмов сводила с ума. Поначалу я взывал к Годору, просил его дать мне передышку или вовсе закончить это безумие, но он не отвечал. Позже я смирился и стал считать побеждённых. Мой разум перестал воспринимать их за живых, они стали лишь счётными номерами до неизвестной цели.

Люди, орки, эльфы и даже вахаирцы — все имели свой стиль боя, броню и оружие. Я заучивал их движения и приёмы, но они меняли их, замечая, что я адаптируюсь. С каждым новым кругом взмахи моего меча становились быстрее, а приёмы, выученные во время боя, теперь неосознанно использовались мной против врагов. Я перестал думать, перестал учить, перестал считать, только бил, парировал и бил снова. При виде новых врагов разум захлёстывала ненависть и ярость, а к уже побеждённым — презрение. Те, кто недавно пробивал мою броню, стали надоедливыми насекомыми, которых я давил как можно быстрее, чтобы продвинуться дальше.

Бесконечная битва, казалось, терзала меня целую вечность. И вот, очередной рыцарь пал от моего меча. Я сжал рукоять, готовясь броситься на нового врага, но вместо этого из тени вышел Годор, громко хлопая стальными рукавицами.

— Теперь у тебя есть шанс победить, избранный. Мой долг исполнен. Прощай.

✺ ✺ ✺

В глаз ударил яркий свет. В руках не чувствовалась рукоять меча. Я согнулся и почувствовал боль внизу живота.

— Где мой меч?! — воскликнул я, пытаясь оглядеться.

На плечо легла мягкая тёплая ладонь.

— Вам нельзя так резко вставать, сир Дэвон. Швы разойдутся, — раздался женский голос.

Наконец свет рассеялся, и я увидел флаг Валриона, ряды коек с забинтованными на них людьми, и утеплённое мехом полотно палатки за ними. Возле меня стояла молодая девушка в чёрном платье и белом платке.

— Где я?

— Вы в полевом госпитале. Доктор сказал, что вы чудом уцелели, сир. Разорвавшийся доспех вонзился внутрь, но узор на нём сдержал удар и не дал пронзить органы.

— Как долго я здесь лежу?

Мне казалось, что я провёл в битве всю свою жизнь и уже должен быть старцем, но взглянув в грязное зеркало на прикроватной тумбе, я увидел, что лишь борода стала чуть длиннее и глаз перевязан чистым бинтом.

— Почти две недели.

— А где Лиллет? С ней всё в порядке?

— Увы, я не знаю, кто это, сир. Мне дали указ следить за вами и направить в тронный зал, когда вы очнётесь. Говорят, сам император вас ждёт. Ах, да!

Она подбежала к шкафу и с трудом вытащила стальную кирасу с позолоченными завитками и конём, вставшим на дыбы.

— Ещё ваш орден передал вам парадные доспехи. Сказали, прежде, чем идти, вы должны в них облачиться.

— Так ко мне не приходила женщина?

— Я сижу возле вас с первого дня, кроме сира Димитрия и ваших собратьев из Сан-Серада никто не заходил.

— Димитрий? Что он здесь делал?

— Ничего. Только взглянул на вас и сразу ушёл.

Я опёрся на руку и поднялся с кровати. Тянущая боль не позволяла полностью разогнуться. В таком состоянии я не мог самостоятельно даже подтянуть штаны.

— Не поможете мне одеться? — стыдливо обратился я к сестре милосердия.

✺ ✺ ✺

Перед тронным залом, помимо привычных стражников, сидел старый привратник, пожирающий хищным взглядом всех, кто подходил на расстояние в сотню шагов.

— Хотите войти? — обратился он ко мне гнусавым голосом, полным подозрения.

— Меня ждёт император.

— Представьтесь.

— Сир Дэвон.

— Орден?

— Сан-Серада.

— Ранг?

— Пятый.

Он смочил пальцы слюной и принялся перелистывать толстый журнал.

— Нет такого посетителя. Прошу покинуть…

— Есть, — перебил привратника грубый знакомый голос, прозвучавший за мной. — Ищи первый ранг.

Старик поднял суровый взгляд выше моей головы и вернулся к записям. Я обернулся и увидел сира Гора, как всегда выбритого начисто.

— Да, действительно, имеется такая запись. Проходите.

— Ну что, малец, рад видеть своего капитана?

Его лицо сопровождало меня на протяжении всей жизни, мало сказать, что я был рад его видеть — я был счастлив.

— Конечно!

— Иди сюда! — воскликнул он, прижимая меня к своему доспеху могучими руками.

После недолгих братских объятий он скривился, смотря на моё лицо.

— Что за пакля у тебя на подбородке? Выглядишь как грязный северянин. В таком виде к императору заявишься?

— Я…

— Ладно, позорище, откладывать встречу будет ещё более грубо. Но после приёма первым делом побрейся, а то мне рядом стоять стыдно.

Ему ещё предстояло узнать про орден Пепла и про нарушение обета целомудрия. Представив его ярость от новостей, я решил промолчать.

Мы вошли в вычищенный до блеска зал и прервали своим появлением разговор между четырьмя рыцарями и императором, восседающим на троне. За золотым троном, в который вставили драгоценные камни, несколько слуг смиренно ожидали приказов. Вдоль стен стояли стражники с копьями, горделиво задрав подбородки вверх.

Рыцари перед троном расступились, уступая мне дорогу. Среди них я увидел Димитрия, одарившего меня безучастным взглядом, будто между нами ничего не произошло. Возле него стоял Сир Тео — глава Солградцев. По другую сторону стояли высокая женщина с завязанной косой в синей броне, какую носила Лиллет, и неизвестный высокий мужчина в шипастом доспехе с наглазной повязкой. Я подошёл к трону и сквозь боль встал на одно колено.

— Рад видеть вас в добром здравии, Ваше Величество!

— И я рад, что вы выжили, сир Дэвон. Встаньте.

Впервые император находился так близко. Его аккуратные черты не изменились с последней встречи — ужасы войны их не тронули, лицо оставалось таким же миловидным, как и прежде. Острые скулы переходили в пышные красные губы, под которыми был маленький хлипкий подбородок. В больших голубых глазах чувствовалась безмятежность и одухотворённость. Между ними находился маленький, слегка задранный нос. Его образ подчёркивали белые брови, едва различимые на бледной коже, и такие же длинные прямые волосы.

— Сир Дэвон, в награду за вашу храбрость при обороне города и победу над сильным противником, я наделяю вас местом в верховном военном совете. О ваших подвигах по пути к Спорсу поведал сир Димитрий. Он рассказал о том, как вы победили демона в Хаерхолле и сразили некромантку вопреки приказу капитана, чей разум захватило тёмное заклятие. В награду за спасение сира Димитрия и славную победу над адским созданием, я убедительно посоветовал старейшинам Сан-Серада повысить вас в звании.

— Благодарю за столь почтенное внимание, Ваше Величество, но я бы хотел признаться, что мы основали свой орден — орден Пепла.

— Что ты несёшь, отщепенец? — возмутился Гор.

— Сир Гор, воздержитесь от скандалов в присутствии государя, — обрубил его возмущения сир Тео.

— Ваше величество! Он не может покинуть орден без решения старейшин.

— Согласно законам об орденах, — всё так же безмятежно отвечал император, — рыцари высшего ранга имеют право самовольно принимать решение о своём членстве.

— У него нет ни бастина, ни знамени, ни даже людей! И денег на них тоже нет. Пусть проваливает, но тогда я требую исключить его из совета.

— Вы не вправе ничего у меня требовать. Не забывайте с кем говорите. — Император перевёл взгляд на меня. — Сир Дэвон, говоря «мы», кого вы имели в виду?

На лбу Гора набухла вена, выступив, словно корень старого дуба.

— Мы с леди Лиллет, господин…

— Лиллет не покинет орден Сиары, — вмешалась в разговор рыцарша. — К тому же она беременна и находится под защитой. Посторонним не дано с ней общаться.

— Но это мой ребёнок.

— Что? Так ты ещё и предал священный обет, сволочь? — свирепо заголосил Гор. — Обрюхатил суку-язычницу вопреки нашим устоям?

— Сир Гор, немедленно покиньте зал, — сказал Тео, встав на пути у яростного рыцаря. — Иначе мы выведем вас силой.

Стражники отошли от стен и наставили на Гора копья.

— К чёрту!

Обезумевший от гнева сан-серадец махнул рукой и быстрым шагом направился к выходу.

— Ваше Величество, прошу, позвольте мне увидеться с возлюбленной.

— Простите, сир Дэвон, леди Сансара сказала своё слово. Нарушать устои ордена означает порождать хаос. Однако вы могли бы проводить время с леди Лиллет по праву мужа.

— Государь, — обратилась рыцарша, — Лиллет не может выйти замуж за инобожца. Мы считаем действительным только тот брак, который проведён по обрядам Сиары.

— Что же, тогда проведёте два бракосочетания. Первое в согласии со своими обычаями, второе — перед нашим единым Богом. Мой дед дал вашему ордену независимость в вероисповедании. Не заставляйте меня усомниться в его решении.

— Мудро, государь, — с улыбкой на лице и бурлящим гневом в душе ответила Сансара.

— Также знайте, что орден Пепла теперь выступает под эгидой императора. Сир Тео, поручаю вам призвать к работе лучших кузнеца и художника из нашего лагеря, чтобы написать знамя и выковать доспехи. Начнём с малого.

— Да, Ваше Величество. Сегодня же отправлю оруженосца.

— Сир Дэвон, у меня к вам много вопросов, но задавать их я буду только при полном составе военного совета. Надеюсь, сир Гор очистит свой разум и предстанет на завтрашнем собрании в здравом рассудке. Вечером нас ждёт пир в честь победы и вы на него приглашены. А сейчас прошу вас оставить меня, славные рыцари, увидимся позже.

Глава сороковая

Солдатскими палатками и временными казармами был усеян весь город и даже больше. Границы полевого лагеря выходили далеко за оставшиеся от стен камни пригорода. В армии императора состояло несколько сотен тысяч человек. За сутки они проедали запасы целого города и тут же восполняли их разными способами.

Остаток дня я слонялся меж замёрзшими тентами и колышущимися на ветру орденскими стягами. Встретил Матильду и актёров из труппы, им выделили просторный шатёр к моей радости, но тех, кого искал, увы, так и не нашёл, ни Лиллет, ни Уди, ни Ганца. Иногда люди замечали, как я пытаюсь говорить с воронами, сидевшими на обледеневших ветвях, и крутили пальцами у виска. Шептались, что рыцарь сошёл с ума после битвы.

Так я проходил до самых сумерек, только изредка согревая ладони у встречных костров. К вечеру пришлось снять броню и одеться в расписной специально заготовленный к пиршеству кафтан, полы которого спускались к самой земле.

Знать в богатых одеждах и дорогостоящих украшениях тянулась очередями во дворец, будто медленный поток широкой реки становился бурным, попадая в узкое ущелье. Среди них шли и рыцари, их выдавали шрамы и широкие плечи, хотя без доспехов трудно было вспомнить их имена. Я медленно переступал с ноги на ногу вслед за незнакомцем, когда сильная рука выдернула меня за плечо и затянула в ближайший переулок.

— Дэвон, — прозвучал голос бывшего капитана.

В полутьме я разглядел знакомые объёмные подстриженные усы. Это был Димитрий в церемониальном белом пиджаке.

— Прости меня за ту ночь на маковом поле. Клянусь, сколько ни думал, не могу осознать, что на меня нашло.

— Ты нас чуть не угробил.

— Да, и я рад, что у меня не вышло. Не знаю, каким чудом вы выжили, но ваше спасение очистило мой разум от злобы на самого себя, — он перевёл дыхание и вытер глаза, словно до этого плакал. — В надежде, что вы простите меня, я рассказал историю нашего пути исключительно с позитивной стороны.

— То есть не упомянул о том, как избил нас до полусмерти?

— Верно. А также не сказал о твоём таинственном друге перевёртыше, о пьянстве Лиллет, об оскорблении капитана отряда и систематическом неподчинении. Обо всём этом мне не хотелось бы вспоминать и впредь.

— И за это я должен молчать о твоих прегрешениях? О том, что поджёг Рояру и кинулся на нас с кулаками? А что с записками некромантки? Тоже про них не заикаться?

— Записи я передал в руки императора, их предали огню. Остальным моим действиям есть оправдания. Однако если о них никто не узнает, то мы избежим лишних споров. Так что твоё молчание будет означать мудрость, которой наделил тебя Господь.

Без лишних слов он покинул переулок, оставив меня наедине с тревожными мыслями. Внутри меня зрела ярость от его спокойствия, притворные извинения её не смиряли, но, вспомнив слова Лиллет о казни, в случае обвинений, я смягчился и твёрдо решил молчать и бездействовать, покуда Димитрий хранит наши тайны.

Столы ломились от роскошных яств на серебряных блюдах. Редчайшее искусство виноделов разливалось по глубоким хрустальным бокалам. Зрелище соблазнило бы даже самого искушённого гурмана, но никто не приступал к трапезе. Высокий трон императора во главе центрального стола пустовал.

— Подданные Валриона! — торжественно объявил глашатай. — Встречайте, Его Величество, Свет империи, Аурелиус Пятый!

Заскрипели ножки стульев, трущиеся о пол. Гости поднялись и повернули головы в сторону глашатая. Из дальнего прохода, в сопровождении слуг и сира Тео в полном доспехе, вышел император в белом, как снег, одеянии. Он прошёл к своему месту возвышенно, невесомо, словно пёрышко, и так же на него сел.

— Откуда эта невыносимая тишина? — громко возмутился Аурелиус. — Время скорби прошло! Сегодня мы празднуем победу над могучим противником и набираемся сил перед грядущими свершениями. Займите свои места и наслаждайтесь роскошью, что я для вас приготовил! Музыканты! — крикнул он, обернувшись на испугавшуюся кучку бедолаг с инструментами. — Я не слышу музыку!

Зал тотчас охватили ликование и громкие мелодичные звуки. Окружающие принялись хватать себе в тарелку всё, что попадётся под руку, или сразу в рот. Я же воздерживался от еды, сестра милосердия наказала не объедаться, а то швы разлезутся. Но про питьё она ничего не говорила, так что первым делом рука потянулась к бокалу красного.

Виночерпий только и успевал, что наполнить мой опустевший сосуд. Раз за разом мои переживания становились всё мельче, а в животе становилось всё тяжелее. Вскоре мне потребовался нужник, отчего я встал из-за стола и вышел из зала. Справив нужду, я почувствовал, что голова немного прояснилась, и я поспешил вернуться к столу, но мой торжественный покачивающийся шаг прервал сир Тео.

— Сир Дэвон, постойте.

— А?

— Вы видели смерть моего сына? Расскажите, как он умер.

— О ком вы?

— О Ларраде.

Я сильно удивился, узнав об их родстве. В отличие от Ларрада, Тео был низким, полноватым, бородатым, а вместо длинных волос имел глубокую залысину на голове.

— Мы попали в засаду лучника под влиянием демона. Сир Ларрад бросился вдогонку… Один. И погиб в бою, застрелив перед смертью своего противника из лука.

— Значит это правда. Ослушался приказа капитана. Парень всегда был несдержан.

— Не знал, что он ваш сын.

— Слабое сходство, правда? У меня есть ещё дети, но только Ларрад выбрал путь рыцаря, наверное, потому что и не родной вовсе. Я забрал пацана из сожжённой амиссарийцами деревни. Он тогда и говорить не умел. Жена ругала за лишний рот в доме, а меня вот наши лишения только мотивировали. Благодаря парню я из обычного воина стал главой Солградского ордена. И его за собой потянул… — виновато произнёс Тео. — Мы с ним говорили лишь о ратном деле. Не успел я его узнать как следует. Может, он с тобой чем-нибудь поделился?

— Особо мы не общались, но как-то Ларрад сказал, что сражается только за честь. А перед самой смертью переживал, что не убил какого-то огра.

— Мой мальчик… Всегда думал о долге.

Прекрасно зная о том, как в Солграде относятся к различного рода существам, я решил рассказать о дриадах. Видимо, красное к тому моменту сильно окутало мой разум.

— Ещё он говорил, что сжёг рощу дриад в Копийском лесу, но на самом деле их спас. Теперь все дриады считают его своим героем.

Тео схватил меня за грудки железной рукавицей и потянул вниз.

— Что за ересь ты несёшь, парень? Ларрад никогда бы не стал помогать магической нечисти. Ещё раз услышу подобные речи и выпорю тебя кнутом. И на чин не посмотрю, и императора не послушаю.

Оттолкнув меня, он отправился по коридору в зал. Особо не огорчившись, я отряхнул кафтан и пошёл за ним, к столу. После ещё пары бокалов руки сами потянулись к мясу, овощам, рыбе, я обсыпал их заморскими пряностями и набивать ими рот. Спустя какое-то время живот заурчал, меня скрутило от боли, но не рана её вызывала, а нужда в отхожем месте. Кое-как поднявшись со стула, я бегом отправился к коридору.

Стоило мне только присесть и выдохнуть под всплеск воды откуда-то снизу, как щеколда открылась. Моё уединение нарушила невысокая женщина в капюшоне, приставившая к моему горлу острый, как игла, стилет.

— Где монеты? — полушёпотом спросила она.

— Я-я… Какие ещё монеты?

— Монеты, которые были у Тисы.

— Тисы? — недоумевал я. — А-а, вспомнил. Не знаю, где её монеты.

— Лучше ответь. Не то оставлю гнить твой труп в дерьме.

Острие надавило на шею, и по лезвию потекла красная капля крови. Туман в голове резко рассеялся. Рефлекторно, неосознанно, я согнул её руку в локте и прижал женщину к стенке, приставив стилет уже к горлу обидчицы.

— Ты кто такая и зачем тебе эти сраные монеты? — грозно спросил я, стоя со спущенными штанами.

— Неважно, кто я. Монеты — это проклятая реликвия из храма Девы Шипов. Отвергнутая воровка Тиса стащила их, покидая нас. Она труслива как крольчиха, любой бандит отнимет монеты и навлечёт беду на весь регион. Скажи мне, где они, если хочешь спасти людей.

— Мы оставили её в таверне Фронтир, к востоку отсюда, и монеты никто не брал. А теперь проваливай, и дай мне уже спокойно справить нужду!

Я вышвырнул её в коридор, с силой захлопнул дверь, скинул стилет в дырку и вернулся к своим делам. Жар вновь залил мои щёки, а в голове бесконтрольно закружились мысли.

После похода в уборную в зале, где даже собственные мысли терялись в гуле разговоров и музыки, стояла кладбищенская тишина. Без задней мысли я подошёл к своему месту, отодвинул стул, заполнив зал скрежетом, и присел.

— Да как ты смеешь так разговаривать с Его Величеством, смерд? — громко возмутился сир Тео, стоявший у трона.

Я испугался и развернулся, пытаясь вглядеться в двоящиеся образы. Но с другой стороны послышался голос Ганца.

— Смею, и не только так.

Он стоял у входа в зал со своими ребятами в чёрных плащах и с клинками в руках. Стража столпилась вокруг них, наставляя копья.

Только сир Тео хотел что-то сказать, как император поднял руку и, не вставая с трона, произнёс:

— Как тебя зовут?

— Ганц Корцваль.

— Что же, Ганц Корцваль, ты осознаёшь, что перед тобой Аурелиус Тезарий Федерик Сигизмунд О’фари Пятый?

— Разумеется, и также осознаю, что эта цепочка не продолжится, поскольку твои предки не наделали тебе двоюродных сестёр.

— Какое кощунство! — яростно выкрикнул Тео.

Рыцари поднялись из-за стола.

— Успокойтесь, сядьте, — прервал император. — Должно быть ты себя обезопасил, раз позволяешь такие высказывания.

— О, слишком проницательно для выросшего в шелках неженки. Ты прав, несущие стены здания рухнут по одному моему приказу и похоронят под собой всех в этом зале.

— Чего же ты хочешь?

— Мои требования просты — покинь Спорс, оставь город независимым от империи и возмести украденное орками золото. Сто тысяч золотых.

— Вижу ты давно планировал этот манёвр. Пожалуй, я отвечу на твои требования отказом.

От напряжения моё зрение наконец-то сфокусировалось. Лицо Ганца поморщилось от непонимания.

— Уверен? Тогда ты умрёшь.

— Не спеши с выводами. Ты не единственный, кто готовился к нашей встрече, Ганц Корцваль. Золото принадлежит Валриону. Я наслышан о перебоях поставки налогов из Спорса и давно разобрался в причине. Негласный правитель, ворующий золото у империи. Неужели ты наивно полагал, что вечно оставался в тени?

— Золото принадлежит…

— И город останется верен Валриону, — перебил Ганца Аурелиус. — Пётр, приведите пленников.

Из-за стола поднялся высокий мужчина с повязкой на глазу, который был на приёме утром. Он подозвал одного из стражников, и тот нырнул в коридор, вернувшись с парой инквизиторов в кольчугах и двумя людьми в кандалах и чёрных мешках на головах.

— Слышал, ты сильно дорожишь своими людьми, — продолжил император. — Снять мешки!

Инквизиторы сорвали покров с пленников. Одним из них оказался сержант, весь в синяках, порезах и ссадинах, а вторым — алхимичка.

— Храбрый воин, мы его нашли перед стенами. Единственный выживший. Всё бы ничего, да только он не поклонился и назвал эту землю владениями некоего Ганца. А старуха, ползающая по норам, явно знает больше, чем говорит. Изначальный план предполагал схватить твоего проклятого подручного, великана, но его не нашли.

Ганц переменился в лице, его уверенность как рукой сняло.

— Что скажешь, Ганц? Готов отдать их жизни за свою власть?

— Я не жажду власти, я хочу подарить этому городу свободу от имперских амбиций. Отпусти их, они никому не причинили зла.

— Как и большинство моих гостей. Тем не менее, ты грозишься похоронить их под сводами старинного дворца. Ганц Корцваль, отныне тебе не нальют ни в одной таверне, ни одна корчма не даст тебе постель. Объявляю тебя изгнанником империи. Всякий, кто помогает изгоям, обрекает себя на суровую кару. Я даю тебе и твоим людям час на то, чтобы покинуть город.

Император встал с трона и вышел в проход, из которого пришёл. Слуги едва поспевали за его быстрой походкой. Угрожая копьями, стража выгнала из зала Ганца и его людей.

— Пир окончен! — объявил сир Тео. — Расходитесь!

Ранним утром, как и полагалось, я отправился на военный совет. В связи со случившимся на пиру его перенесли из дворца в шатёр за пределами Спорса. По всему верхнему городу рыскала инквизиция, искала шпионов Ганца и обезвреживала оставленные им ловушки.

В шатре, пол которого устлали бархатными коврами, а стены завесили яркими гобеленами, стояла жара от походной печки. Стол с большой картой Центрума окружали Димитрий, сир Тео, леди Сансара из ордена Сиары и Пётр, как выяснилось, высший инквизитор. Рядом, на кресле, обшитом мехами, сидел император, вальяжно откинувшись на спинку. В стороне стоял Гор, сверлящий меня грозным взглядом.

— Долго же ты шёл, — недовольно пробурчал он.

— Ночевал в казарме верхнего города. Путь оттуда не самый близкий.

— Рыцари, прошу не пререкаться, — вмешался сир Тео. — Сир Дэвон, по нашим сведениям, вы прибыли в город давно. Не знаете, по какой причине все жители северного происхождения переметнулись на сторону орков?

— Точно сказать не могу, но мне встречался местный владелец игрального дома — орк по имени Гортур. Он, как фанатик, говорил что-то про хадаорк и великую войну.

— Давненько мы их не рубили, — вступил в разговор Гор.

— Видимо, так… — ответил сир Тео. — Слово, которое вы произнесли, означает у орков верховного правителя. Его не объявляли уже тысячу лет, так как кланы были поглощены междоусобными битвами. Представить не могу, что заставило их сплотиться. Также неясно, откуда в их войске появился ха’тир и почему температура в Спорсе упала куда ниже обычной. Сир Пётр, ваши люди нашли следы магии.

— Пока нет, — ответил одноглазый. — Думаю, эти предположения пусты. Магия не могла возникнуть из ниоткуда.

— Сир Дэвон, может вы заметили что-то ещё?

— Да… Я сошёлся в бою с тремя чудовищами. Они собрали золото, трупы и исчезли в тот самый момент, когда появилось войско у стен. Один из них свалил меня одним ударом. Даже не знаю, почему меня пощадили.

— Как выглядели эти чудовища? — холодно спросил Пётр.

— Чёрный орк, тролль с шипами по всему телу и тяжеловесный многорукий огр, изуродованный красными рунами.

— Они пели песню, — продолжил инквизитор. — Sero, Dekos, Espaeso. Ты слышал эти слова?

— Да, но как вы узнали?

— Я перебил ритуалистов больше, чем ты съел кур, малыш.

— Сир Пётр, объяснитесь, — потребовал сир Тео.

— Парень встретился с чемпионами трёх кровавых богов. Мы столетиями гасили очаги поклонения по всему Центруму, но описанные существа встречались только в легендах. Если они правда использовали заклинание трансрокировки, значит дело точно в магии. Демон не мог их наделить силами, у его способностей иная природа, инфернальная. Следовательно, где-то на севере открылся магический поток.

— Но это невозможно, — возмутился сир Тео. — Все маги уничтожены, как и их реликвии.

Тут я мог поспорить. Что, собственно, и сделал, опустив некоторые подробности.

— Прошу прощения, но это не так. В пути нам повстречался маг, создающий иллюзии и управляющий материей. Он разбил вдребезги доспех леди Лиллет одной щепкой. Кажется, его звали Симон и он упомянул, что уйдёт на север.

— Симон фон Аллейн? — ошеломлённо спросила леди Сансара.

Димитрий насупил брови.

— Да, — ответил я.

— Дьявол его побери, он должен был сдохнуть! — не скрывая эмоций, взорвалась рыцарша. — Его семья приняла демоническую скверну и отказывалась надевать нааргримское железо. Предатель нашего ордена Лодераль заключил с ними сделку. Никто не знает, что они ему пообещали, но в обмен на защиту его отправили прямо в адское пекло.

— Ваш орден брал ответственность за их поимку? — настороженно спросил Тео.

— Да, и в отчётах говорится об останках девятерых. Симона не смогли найти. Мы считали, он провалился в адский портал вместе с Лодералем.

— Подведём итоги, — произнёс сир Тео, расставляя фигуры на карте. — Против нас выступает союз Амиссарии во главе с Демоном, рода Вах, объединившихся орков и мятежного мага?

— Вряд ли Симон заключил бы с кем-то союз, — ответила Сансара. — Скорее орочьи шаманы каким-то образом перехватили его магию. Мага стоит рассматривать как отдельную угрозу для всего человечества. Поддавшись скверне, он яро нас возненавидел.

— Простите, род Вах против нас? — спросил я.

— Ах, да, сир Дэвон, вы же не в курсе, — ответил сир Тео. — Наша задержка связана именно с этим. Расскажу специально для вас. Оказалось, что Вахаирис втайне подготавливал армию. Они воспользовались нашим отсутствием и захватили Солград, вместе с рядом других городов и орденских бастионов. Их армия состоит из вахаирцев и дефлеров, а главной мощью выступает красный дракон и трёхметровый всадник в чёрных доспехах верхом на нём. Сейчас под контролем Валриона осталось только два города — Спорс и Сонгстрольг. Разумнее всего было бы вернуться и отвоевать потерянные земли, но наши инженеры ничего не могут придумать против дракона. Раньше их побеждали только с помощью магов. Сейчас нам остаётся ждать оружия от Нааргрима и двигаться вперёд против Амиссарии.

— Час от часу не легче…

— Не то слово, — подтвердил Тео и взял две оловянные фигуры с края стола, поставив одну на востоке карты, а другую на западе. — Что касается дальнейшего плана, я ясно вижу, что мы должны миновать Южные врата и разделиться, пройдя через бледный грот на востоке и Сонгстрольгские пущи на западе.

— Нет, — невозмутимо возразил император, встал с кресла и подошёл к столу. Он взял одну фигуру и поставил в центре. — Мы захватим Южные врата.

— Но Ваше Величество, потери будут непредсказуемы. Крепость не брали уже три десятилетия. Сир Абигор безуспешно осаждает её уже второй год.

— Сир Тео, скажите мне, сколько человек числится в нашем войске?

— Точных цифр назвать не могу, Ваше Величество, но приблизительно двадцать тысяч рыцарей и триста тысяч солдат. Сегодня утром мы обнаружили пропажу всего ордена Девы Шипов. Скорее всего, они дезертировали.

— Я уже послал опытных инквизиторов искать их след, — сообщил Пётр.

— Кажется, они направились в таверну Фронтир на востоке. Вчера на меня напала одна из них. Выведывала про проклятую реликвию, которую носила с собой наша спутница, их бывшая рыцарша.

— Ценные сведения. Передам депешу своим людям.

— Разве это их не оправдывает?

— Естественно, нет, за одно самовольное покидание воинского расположения им грозит каторга или повешение. Но ты говоришь, что они угрожали рыцарю высшего сана — члену военного совета. Ситуация стала только хуже.

— Сколько человек в сбежавшем ордене? — спросил император.

— Около сотни, Ваше Величество, — ответил Тео.

— Значит, наше войско не сильно уменьшилось. Скажите, сир Тео, у сира Абигора есть такие силы?

— Нет, Ваше Величество.

— Значит, мы поступим так, — твёрдо настаивал Аурелиус. — Дивизия Сан-Серада, во главе с сиром Гором, уйдёт на запад и перейдёт на территорию Амиссарии через Сонгстрольг. Восточный полк, во главе с Леди Сансарой, отправится, соответственно, на восток, через Бледный грот. Остальные войска ударят по Южным вратам. Иначе на прохождение столь многочисленной армии уйдут годы. У нас нет времени.

— Поддерживаю план Его Величества, — невозмутимо согласился Пётр.

— Да, Ваше Величество, — подтвердил Тео. — Я разошлю указания.

— Не спешите. Сначала мы дождёмся, когда растают снега и сойдёт распутица. Всё же нам нужна победа, а не поражение лицом в грязи. Пока есть время отправьте призыв в Грозъёрн, на острова Иллисаи, северным людям и оркам. Нам как никогда нужны союзники.

— Оркам? Но они же…

— Я знаю, поэтому и тон письма должен быть соответствующим. Если откажутся — официально объявят войну.

— Ваше Величество, включите в мою дивизию Дэвона, — ехидно произнёс Гор. — Он же даже не командир.

— Не беспокойтесь, сир Гор, мы выделим сиру Дэвону подчинённых.

Гор едва сдержался, чтобы не плюнуть на ковёр в знак презрения.

— Готовьте воинов, собирайте данные разведки, укрепляйте лагерь, — произнёс император, покидая шатёр. — Собрание окончено.

Хвала богам, мой путь ещё долго не пересекался с Гором. Через неделю после совета мы встретились с Лиллет у алтаря вновь построенного храма. О, как нежна была та встреча, она согревает мне сердце каждый раз, когда возникает в памяти. Священник обвенчал нас и назвал мужем и женой. Сразу после храма пришлось окунаться в прорубь для обряда Сиары. На удивление, ледяная вода не жгла кожу и не перехватывала дыхание.

Оставшиеся месяцы мы провели в объятиях друг друга. Жаль, что счастье не могло длиться вечно. Время пролетело, как песок сквозь пальцы и поход продолжился.

Молодой инквизитор тяжело вздохнул, забросил сумку за плечо и запрокинул голову, вглядываясь в чёрное небо.

— Я зря трачу время, — разочарованно произнёс он. — Ты хорошо выстроил свою выдуманную историю, оперируя общеизвестными фактами. Только не учёл множество несостыковок. Основатель мятежного ордена Пепла был казнён, Ларрад жив и прекрасно управляет Солградским орденом, Лиллет никогда не имела детей, а мудрейший инквизитор Пётр никогда бы не поддержал решение пустить людей на бойню в Южных вратах. Поверить не могу, что слушаю безумного старика с самого обеда.

Дэвон согнулся и, хватаясь за спину, присел на бревно у костра, вглядываясь одним уцелевшим глазом в огонь.

— Ты должен дослушать меня до конца. Каждая деталь моего рассказа важна для понимания того, что сейчас происходит. Выслушаешь и поймёшь, почему никогда не видел солнца и отчего рыцари превратились в карателей невиновных. Я вижу, что ты не потерял веры в человечество и, в силу возраста, готов исправить ошибки предков.

Инквизитор вновь сокрушённо вздохнул и сел на пень напротив Дэвона.

— Так и быть, дослушаю твою ересь. Вот объясни мне, как за столько лет ты смог запомнить всё настолько детально?

— Не смотри на мою седину, — ответил Дэвон, потирая давно заросший обрубок, где когда-то была кисть руки. — Моё тело старо, но жизнь моя оборвалась в двадцать три года и вернулась только сейчас, когда мир, который я помню, исчез. Я проживал тот чёрный поход раз за разом, находясь в заточении собственного ума.

— Как это понимать?

— Ты всё поймёшь… Со временем. Внимай тому, как покорилось человечество.

Конец первой части