Сказ о Пангее

Глава 1

Война…

Для меня она стала всей жизнью. Вернее, почти всей.

Я родился в 2022 году, в самой обычной семье. Отец — ветеран чеченской кампании, мать… Обычная женщина, пытавшаяся удержать семью на плаву. Всё шло своим чередом, пока за отцом не пришли.

Таких, как он, забирали в числе первых. Опыт, подготовка, умение обращаться с оружием — всё это снова оказалось востребовано. Тогда происходящее ещё называли «операцией». Громкое слово, за которым удобно прятать настоящие вещи.

Полгода.

Столько прошло с момента, когда отец ушёл, до того, как я окончательно понял: обратно он не вернётся.

Мне было всего ничего. Я не до конца осознавал, что значит расти без отца. Дети вообще не слишком хорошо понимают подобные вещи, пока жизнь не начинает объяснять их на собственном примере.

Прошло восемнадцать лет.

К тому времени я уже успел привыкнуть к мысли, что война где-то там. В новостях, разговорах взрослых, сводках, которые листаешь за завтраком и забываешь через пять минут. У меня были свои заботы: учёба на автомеханика, друзья, планы на будущее. Ничего особенного. Обычная жизнь обычного парня.

По крайней мере, я так думал.

Государство решило иначе.

Глобальная мобилизация. Объявление мировой войны. Повестки, проверки документов, автобусы, набитые людьми, и растерянные лица тех, кто ещё вчера собирался на пары.

Меня забрали прямо из техникума.

Впрочем, тогда забирали всех. Без разбора. Никого особо не интересовало, кем ты хотел стать, что умел и какие планы строил. Мир решил, что у него для тебя найдётся занятие поважнее.

Следующие годы я обычно называл калейдоскопом событий. Слишком много всего произошло, чтобы разложить воспоминания по полочкам.

Сначала военкомат, потом распределение по части. Ракетные войска. Тут мне, можно сказать, повезло. Водительские права я получить успел, а недоучившийся автомеханик, как выяснилось, тоже мог пригодиться. Машины ломаются независимо от того, идёт война или нет.

Курс молодого бойца растянулся на полгода. За это время я успел привыкнуть к распорядку, физическим нагрузкам и мысли, что теперь моя жизнь принадлежит не только мне.

А потом вздрогнул весь мир.

Первая глобальная война за всю историю человечества.

Не очередной конфликт между несколькими странами. Не очередная кампания, которую можно переждать, спрятавшись подальше от телевизора. На этот раз в мясорубку затянуло всех. Кто-то воевал, кто-то производил оружие, кто-то хоронил близких. А кто-то просто ждал, когда очередь дойдёт до него.

Нашу часть отправили на Дальний Восток, к границе с Сахалином. Вторая линия фронта.

Опять повезло.

По крайней мере, поначалу.

У меня было время освоиться, привыкнуть к новой обстановке и понять, ради чего вообще стоит держаться. Ответ оказался простым до безобразия.

Выжить.

Во что бы то ни стало.

Не стать героем, не получить медаль, не оставить после себя громкое имя. Просто выжить и однажды вернуться домой. Вот и вся философия.

Забавно, насколько скромными становятся желания, когда вокруг регулярно что-то взрывается.

Я прожил сорок два года.

Немало, если учитывать, с чего всё начиналось. Я видел, как менялся мир, как рушились привычные представления о будущем, как люди приспосабливались к жизни, которую ещё недавно считали невозможной. Сам тоже менялся. Война не оставляет человека прежним, даже если он очень старается.

А закончилось всё на позиции.

Обычный обстрел. По крайней мере, сначала он ничем не отличался от остальных. Земля дрожала, воздух гудел, где-то неподалёку раздавались взрывы. Я уже знал, что делать в таких ситуациях. Знал, куда бежать, где искать укрытие и как не высовываться раньше времени.

Только на этот раз прилетела не обычная ракета.

Ядерная.

Я не помню, успел ли что-нибудь почувствовать. Не помню звука, не помню самого взрыва. Только ослепительный свет, который будто прожёг всё вокруг, и странное ощущение, словно тело перестало мне принадлежать.

Последняя мысль, мелькнувшая в голове, была на удивление простой.

«Вот и конец всему».

А потом исчезло всё.

Тишина.

Не та, что бывает ночью, когда за окном наконец перестают шуметь машины. Не та, что наступает после взрыва, когда уши ещё звенят и ты пытаешься понять, остался ли жив.

Это была совершенно другая тишина.

Здесь не было ничего.

Ни звуков, ни запахов, ни холода, ни тепла. Я не видел собственного тела, не чувствовал рук или ног. Более того, я даже не мог понять, существовали ли они вообще.

Одна сплошная темнота.

И я.

— Ну и что дальше? — спросил я.

Голос прозвучал странно. Вернее, мне показалось, что я его услышал. Здесь ведь даже звуку было неоткуда взяться.

Ответа не последовало.

— Ясно. Значит, рай, ад и прочие интересные места отменяются. Осталась бесплатная бессрочная камера с видом на ничего.

Попытался пошевелиться. Безрезультатно.

Попробовал закрыть глаза, но довольно быстро обнаружил, что закрывать, судя по всему, нечего.

Прекрасно.

Просто замечательно.

Сначала сорок лет войны, потом ядерный взрыв, а теперь вечность в темноте. Если это посмертное наказание, то у кого-то весьма специфическое чувство юмора.

Хотя, если подумать, могло быть и хуже.

Например, меня могли оставить в сознании, но заставить бесконечно слушать политические дебаты.

Нет, пожалуй, пустота не так уж плоха.

Первые часы, дни или недели — понятия не имею, сколько прошло времени, — я пытался разобраться в происходящем. Звал на помощь, ругался, задавал вопросы. Даже несколько раз представил, как выглядел бы разговор с Богом, если бы тот наконец соизволил появиться.

Ничего.

Постепенно я успокоился.

Когда у тебя нет возможности действовать, остаётся только ждать. А если ждать приходится неизвестно сколько, лучше найти себе занятие.

Так я и начал вспоминать свою жизнь.

Сначала всё шло неплохо. Детство, школа, техникум, армия. Лица знакомых, голоса сослуживцев, какие-то мелочи, о которых обычно даже не задумываешься.

Но потом я заметил странность.

Воспоминания начали исчезать.

Не сразу. Не целыми кусками. Просто некоторые детали становились размытыми, словно старые фотографии, оставленные под дождём. Я помнил, что происходило, но уже не мог восстановить лица. Знал, что слышал чей-то голос, но забывал, как он звучал.

И тогда мне стало по-настоящему страшно.

Не смерти. Её я уже пережил.

Я боялся забыть самого себя.

Если однажды я не смогу вспомнить собственное имя, что от меня останется? Если исчезнут все воспоминания, буду ли я всё ещё тем человеком, который сюда попал?

Поэтому я вцепился в прошлое всеми силами, какие у меня ещё оставались.

Вспоминал всё подряд. Разговоры, случайные встречи, запахи, обрывки песен. Иногда намеренно выбирал самые глупые вещи, лишь бы не дать разуму зациклиться на одном и том же.

— Акулёнок тур-ру-рур-ру! Бейби тайп!

Я мысленно повторял эту дурацкую песенку снова и снова.

Почему именно её? Без понятия.

Наверное, потому, что даже после ядерной войны и смерти от человеческой глупости некоторые вещи продолжают жить.

Я цеплялся за любые воспоминания. За хорошие, плохие, стыдные, бессмысленные. За всё, что доказывало: я существовал.

Если я не смогу удержать себя сам, то кто удержит?

Впрочем, у меня оставалась ещё одна проблема.

Я понятия не имел, сколько уже нахожусь в этой пустоте.

И, судя по всему, конец моему пребыванию здесь пока не предвиделся.

— Родэн! Вставай! Ушийцы в паре километров от нас!

Чужой голос ворвался в сознание так резко, что я едва не забыл, как думать.

Стоп.

Что?

— Родэн! Ты оглох, что ли?!

Голос раздался совсем рядом. На этот раз я не просто услышал его, а почувствовал, как кто-то с силой трясёт меня за плечо.

Плечо?

Стоп. У меня есть плечо?

Я резко распахнул глаза.

В лицо ударил солнечный свет. Я тут же зажмурился и попытался отвернуться, но голова отозвалась такой болью, словно кто-то решил проверить её на прочность при помощи кузнечного молота.

— Да чтоб тебя… — прохрипел я.

— Чего?

— Я говорю, чтоб тебя!

— Совсем сдурел?!

Надо мной склонилось чьё-то лицо.

Первое, что я заметил, — широкую переносицу, густые брови и пару тёмных глаз. Второе — небольшие роговые наросты над висками. Третье — острые зубы, которые этот тип обнажил, когда скривился от раздражения.

Я замер.

Незнакомец тоже замер, глядя на меня.

Несколько секунд мы молча изучали друг друга.

— Чего уставился? — наконец спросил он. — Впервые меня видишь?

Вообще-то да.

И, если уж совсем честно, впервые вижу кого-то с такими зубами.

Я попытался приподняться на локтях, но тело тут же напомнило о себе. Болели рёбра, затылок, правая рука и, кажется, вообще всё, что могло болеть у живого существа.

Живого.

Я посмотрел на ладони.

Две руки. Пять пальцев на каждой. Грязные ногти, ссадины, несколько старых шрамов. Кожа смуглая, местами покрытая мелкими чешуйками, которые особенно хорошо виднелись на костяшках.

Я медленно сжал кулак.

Пальцы послушались.

Разжал.

Тоже получилось.

Потом осторожно провёл ладонью по лицу.

Нос на месте. Рот тоже. Судя по ощущениям, зубы сохранились в полном составе. Волосы короткие, жёсткие, какие-то непривычно грубые на ощупь.

И всё-таки это было не моё тело.

Не знаю, как объяснить подобное ощущение. Наверное, любой человек, который внезапно обнаружит себя в чужой шкуре, поймёт меня без лишних слов.

Я помнил собственные руки. Помнил шрамы, полученные за годы службы, привычную тяжесть тела, старые травмы, которые иногда напоминали о себе при перемене погоды.

Сейчас ничего этого не было.

Зато имелись новые ощущения, незнакомые мышцы и странная лёгкость, которую я не мог пока толком оценить.

— Родэн, я серьёзно. Нам пора уходить.

Незнакомец снова схватил меня за плечо.

Я машинально перехватил его запястье.

Движение получилось быстрым. Слишком быстрым для человека, который ещё минуту назад едва мог пошевелиться.

Парень удивлённо посмотрел на мою руку, потом на меня.

Я тоже посмотрел.

Отпустил.

— Извини. Рефлекс.

— Какой ещё рефлекс?

— Плохой.

— Да уж, заметно.

Он выпрямился и оглянулся через плечо.

Я воспользовался моментом, чтобы осмотреться.

Мы находились в какой-то низине. Вокруг росла высокая трава, местами доходившая почти до пояса. За ней виднелись невысокие деревья с широкими тёмно-зелёными листьями. Чуть дальше возвышались скалы, а над ними тянулось неестественно огромное небо.

Нет, с небом всё было нормально.

Просто я давно не видел открытого пространства.

Если вообще когда-либо видел.

Солнце стояло довольно высоко. Свет был ярким, но не обжигающим. Воздух пах влажной землёй, травой и чем-то терпким, напоминавшим смесь хвои с прелыми листьями.

Ветер шевелил растительность, и где-то неподалёку кричали птицы.

По крайней мере, я надеялся, что это птицы.

Одна из них издала звук, подозрительно похожий на скрип ржавой двери.

— Где мы? — спросил я.

Незнакомец медленно повернул голову.

— Ты ударился сильнее, чем я думал.

— Это я уже понял. Где мы?

— В низине у Серых Камней. Где же ещё?

Прекрасно.

Ответ настолько содержательный, что сразу захотелось записать его в блокнот.

Жаль, блокнота у меня не было.

Как и понимания того, где я вообще нахожусь.

— А если конкретнее?

— Родэн, ты издеваешься?

— Нет.

— Тогда вставай и беги. Ушийцы идут сюда. Если нас здесь найдут, то сначала снимут шкуры, а потом уже будут разбираться, кто мы такие.

Он говорил совершенно серьёзно.

Я посмотрел на него ещё раз.

Рога. Чешуя. Клыки.

Учитывая внешность моего собеседника, подобное предупреждение звучало особенно убедительно.

— А ты кто такой?

Парень медленно прикрыл глаза.

Я почти физически почувствовал, как он пытается сохранить остатки терпения.

— Твой брат.

— Чего?

— Брат я твой, идиот! Тебя ещё вчера головой приложило, что ли?

Брат.

У меня был брат?

Нет. В моей прежней жизни такого брата точно не было. По крайней мере, не с рогами и чешуёй.

Я попытался найти хоть что-нибудь в памяти нового тела. Имя, лицо, знакомое место. Любую зацепку, которая позволила бы разобраться в ситуации.

Ничего.

Только моя собственная жизнь, постепенно тускневшая где-то на задворках сознания.

И всё же я не чувствовал себя совершенно беспомощным.

Если меня перенесли в чужое тело, значит, существует причина. Если я слышу голос и чувствую прикосновения, значит, я снова жив. А если я жив, то у меня есть возможность разобраться.

Для начала неплохо бы выяснить, кто меня окружает и почему эти самые ушийцы хотят содрать с меня шкуру.

Хотя начинать новую жизнь с подобного знакомства я бы никому не советовал.

— Ладно, — произнёс я, осторожно поднимаясь. — Допустим, ты мой брат. Как тебя зовут?

Парень уставился на меня так, словно я только что предложил ему съесть собственную ногу.

— Рагор.

— Рагор, — повторил я.

Имя легло на язык непривычно, но вполне нормально.

— А меня?

— Родэн.

— Это я уже слышал.

— Тогда зачем спрашиваешь?!

— Проверяю память.

— Проверяй её на ходу!

Рагор развернулся и направился к скалам.

Я остался на месте.

Не потому, что хотел поспорить. Просто мне требовалось несколько секунд, чтобы принять происходящее.

Ещё недавно я находился в пустоте. Не мог пошевелиться, не чувствовал собственного тела и постепенно терял воспоминания. А теперь стоял посреди неизвестного мира, разговаривал с рогатым существом, которое называло меня братом, и должен был куда-то бежать от каких-то ушийцев.

Если это сон, то слишком уж детальный.

Если посмертное существование, то организаторы явно решили не тратить время на вступительную экскурсию.

А если…

Нет.

Сначала нужно выжить.

Остальное потом.

Я сделал первый шаг и едва не упал.

Ноги подогнулись, равновесие ушло куда-то в сторону, а мир неприятно качнулся.

— Да что ж такое…

Я упёрся рукой в ближайший камень и выругался.

Тело было не только чужим, но и уставшим. Мышцы дрожали от напряжения, дыхание сбивалось, а в голове продолжало пульсировать.

При этом стоило мне немного сосредоточиться, как я начал замечать любопытные вещи.

Я чувствовал движение воздуха на коже. Слышал шорох травы позади себя и тихий перестук камешков впереди, где шёл Рагор. Даже запахи различал лучше, чем привык.

Не знаю, насколько это было связано с новым телом, но ощущения казались необычно острыми.

— Ты идёшь?!

— Иду!

— Тогда двигай ногами!

— Я пытаюсь!

— Быстрее!

Вот ведь характер.

Хотя, если подумать, на его месте я бы тоже нервничал. Брат ударился головой, забыл собственное имя, а теперь ещё и задаёт вопросы, на которые должен знать ответы.

Я двинулся следом.

И почти сразу понял, что дело плохо.

Не в смысле «сейчас умру от усталости». Хотя и такая вероятность существовала. Проблема заключалась в том, что тело явно было слабее моего прежнего. Я не мог определить точный возраст, но предполагал, что мне лет шестнадцать-восемнадцать.

Может, чуть больше.

Сорок два года военного опыта находились в голове, а вот соответствующего физического состояния не наблюдалось.

Очень удобно.

Словно кто-то взял опыт старого солдата, засунул его в организм подростка и решил посмотреть, что из этого получится.

Ладно. В определённом смысле я даже мог считать это преимуществом.

Молодое тело быстрее восстанавливается. Если не убиваться на каждом шагу, можно набрать форму. А привычки, приобретённые за годы войны, никуда не делись.

По крайней мере, я на это рассчитывал.

Мы поднялись по каменистому склону и оказались среди редких деревьев. Здесь трава была ниже, а земля покрыта мелкими серыми камнями. Впереди виднелась узкая тропа, петлявшая между скалами.

Рагор двигался быстро, но постоянно оглядывался.

— Сколько у нас времени? — спросил я.

— Если они идут нашим путём, минут двадцать.

— А если свернут?

— Тогда меньше.

— Отлично.

— Что отлично?!

— Ничего. Просто люблю, когда планы строятся на точных данных.

Рагор остановился.

Я тоже остановился.

Он медленно повернулся ко мне.

— Родэн, ты точно мой брат?

— Судя по твоей реакции, у тебя самого появились сомнения.

— Я сейчас тебе помогу их развеять.

Он шагнул ко мне.

Я поднял ладонь.

— Ладно, ладно. Молчу.

— Вот и хорошо. Память потерял, а характер тот же...

Он отвернулся и снова пошёл вперёд.

Я выдохнул.

Надо признать, разговаривать с ним было непросто. Не потому, что он казался злым или глупым. Скорее, он привык к определённому поведению брата и совершенно не понимал, почему тот вдруг изменился.

Вполне естественно.

Если бы мой сослуживец после смерти вернулся с рогами и начал спрашивать, как меня зовут, я бы тоже не стал сразу записывать его в кандидаты на Нобелевскую премию.

Хотя сначала проверил бы, действительно ли он умер.

Мало ли.

Мы прошли ещё несколько сотен метров, прежде чем Рагор наконец сбавил шаг.

— Здесь.

Он указал на расщелину между двумя крупными валунами.

С первого взгляда она казалась слишком узкой для человека, но Рагор без труда протиснулся внутрь. Мне пришлось повернуться боком, втянуть живот и несколько раз удариться плечом о камень, прежде чем я оказался по другую сторону.

За расщелиной обнаружилась небольшая площадка, скрытая от посторонних взглядов. С одной стороны её закрывала скала, с другой росли густые кустарники. На земле лежали несколько мешков, деревянная коробка и свёрнутая ткань.

Рядом находился ещё один человек.

Точнее, ещё одно разумное существо.

На этот раз я не стал удивляться.

Почти.

Незнакомец был заметно ниже Рагора, худощавый, с сероватой кожей и длинными ушами, которые торчали из-под спутанных волос. На плечах у него висела грубая накидка, а в руках он держал длинное копьё с каменным наконечником.

Увидев нас, он резко поднялся.

— Наконец-то! Я уже думал, что вы оба решили остаться на завтрак к ушуйцам!

— Родэн задержался, — бросил Рагор.

— Родэн всегда задерживается.

— Сегодня особенно.

— Что с ним?

Оба посмотрели на меня.

Я посмотрел на них.

— Прекрасный вопрос, — ответил я.

Худощавый незнакомец нахмурился.

— Он что, опять головой ударился?

— Похоже на то.

— Сколько раз можно?

— Видимо, столько, сколько потребуется.

Я кашлянул.

— Ребята, я всё ещё здесь.

— Заметили, — сказал незнакомец. — К сожалению.

Вот теперь я начинал понимать, почему Рагор так нервничал.

Местное чувство юмора, судя по всему, отличалось редкой теплотой.

Я осторожно опустился на камень и осмотрел площадку. Мешки были сделаны из грубой ткани, стянутой кожаными ремнями. В деревянной коробке лежали какие-то корни, несколько сушёных плодов и куски мяса, завёрнутые в листья.

Рядом стоял глиняный сосуд с узким горлышком.

Никаких пластиковых упаковок. Никаких металлических консервных банок. Никаких следов привычной промышленности.

Конечно, я не ожидал увидеть здесь супермаркет.

Но если я действительно попал в другой мир, то хотелось бы понимать, насколько далеко он ушёл от привычного мне уровня развития.

Пока что обстановка напоминала что-то среднее между первобытным поселением и лагерем людей, которые решили переждать неприятности подальше от дома.

— Где мы? — спросил я уже у обоих.

Худощавый незнакомец приподнял бровь.

— В низине у Серых Камней.

— Это я уже слышал.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Я прикрыл глаза.

Великолепно.

Похоже, здесь не принято отвечать на вопросы, если ответ кажется собеседнику очевидным.

— Я имею в виду, где находится эта низина? В какой стране? Как называется местность?

Рагор и незнакомец переглянулись.

— В Пепельных землях, — наконец ответил худощавый.

Я молча ждал продолжения.

Не дождался.

— А это где?

— На Пангеe, — сказал Рагор.

Вот теперь мне стало не по себе.

Пангея.

Я знал это слово. Точнее, знал его значение из прежней жизни. Сверхконтинент, существовавший задолго до появления человека в привычном понимании. Огромный массив суши, который в далёком прошлом объединял большую часть земных материков.

Но здесь это слово прозвучало совершенно иначе.

Не как название геологического периода или древнего материка.

Как название мира.

— Пангея, — повторил я.

— Ты что, совсем память потерял? — спросил Рагор.

— Возможно.

— Прекрасно. Просто прекрасно.

Худощавый незнакомец покачал головой.

— Если он забыл даже это, то нам конец.

— Не драматизируй, Тарен.

— Я не драматизирую. Ушийцы идут за нами, припасов осталось на два дня, а твой брат внезапно решил стать другим человеком.

Последние слова он произнёс с особенным нажимом.

Я медленно поднял голову.

Другим человеком.

Иногда случайная фраза может сказать больше, чем целый допрос.

— Почему ты так сказал? — спросил я.

Тарен посмотрел на меня.

— Что?

— Про другого человека.

— Потому что ты ведёшь себя как другой человек.

— А раньше я вёл себя иначе?

— Родэн, — вмешался Рагор, — если ты сейчас не перестанешь задавать глупые вопросы, я лично оставлю тебя здесь.

— Не оставишь.

— Почему это?

— Потому что ты уже дважды сказал, что мы братья. Значит, тебе не всё равно.

Он замолчал.

Тарен неожиданно рассмеялся.

Не громко, но вполне искренне.

— А он сегодня соображает лучше обычного.

— Ещё слово, — процедил Рагор.

— Всё, молчу.

Я отвернулся, скрывая улыбку.

Ладно. По крайней мере, они не пытались меня убить. Пока.

Нужно было узнать больше, но действовать следовало осторожно. Я не знал местных обычаев, не понимал, насколько опасно моё состояние и почему эти двое считали меня своим родственником.

Главное — не выдать себя окончательно.

Хотя, если честно, я уже подозревал, что это произошло.

Оставалось надеяться, что потеря памяти объяснит хотя бы часть моего поведения.

— Что с ушуйцами? — спросил я.

Рагор нахмурился.

— С ушийцами.

— Что?

— Ушийцы. Не ушуйцами.

— Понял. Кто они?

На этот раз оба посмотрели на меня так, словно я спросил, что такое вода.

— Ты шутишь? — произнёс Тарен.

— Нет.

— Это племя с востока. Они напали на наше поселение три дня назад. Мы ушли через старый проход, но они нашли следы.

— И теперь преследуют нас?

— Поздравляю. Память возвращается.

Я проигнорировал его замечание.

— Сколько их?

— Видели около десятка. Но это только разведчики.

— Вооружены?

— А чем, по-твоему, они будут нас убивать? Добрыми словами?

— Тарен, — предупредил Рагор.

— Всё, понял.

Я потёр переносицу.

Ситуация постепенно прояснялась.

Небольшая группа беглецов. Враждебное племя преследует их. Припасов мало. Где-то неподалёку есть поселение, из которого они были вынуждены уйти.

Никаких сведений о государственном устройстве, технологиях и местной истории.

Но это можно выяснить позже.

Сейчас главное — не оказаться на чужом столе в качестве основного блюда.

— Нам нужно уходить отсюда, — сказал я.

Рагор удивлённо посмотрел на меня.

— Серьёзно?

— Да.

— И куда?

Хороший вопрос.

Я обвёл взглядом площадку. Скалы, кустарники, мешки с припасами. Единственный проход, через который мы сюда пробрались.

— Для начала подальше от тропы, по которой они идут.

— Мы уже ушли с тропы.

— Тогда ещё дальше.

— И куда именно?

— Рагор, я не знаю. Я здесь впервые.

Он открыл рот, но ничего не сказал.

Тарен снова хихикнул.

— Всё-таки он сегодня особенно хорош.

Я начал подозревать, что этот тип будет раздражать меня даже после смерти.

Если, конечно, я действительно умер.

От этой мысли внутри неприятно сжалось.

Ведь я мог находиться не в другом мире, а в каком-то странном посмертном пространстве, где мне выдали чужое тело и отправили на очередную войну.

Нет.

Не стоит торопиться с выводами.

Пока у меня нет доказательств, нужно исходить из того, что вижу.

А видел я двух незнакомцев, которые считали меня своим родственником.

Этого вполне достаточно, чтобы заняться выживанием.

— Покажите, что у нас есть, — сказал я.

Рагор нахмурился.

— Зачем?

— Хочу понять, сколько мы сможем продержаться.

— Два дня, если будем экономить.

— А оружие?

Тарен указал на своё копьё.

Рагор снял с пояса короткий нож с костяной рукоятью. Затем вытащил из-за спины небольшой топорик, больше похожий на инструмент для рубки дров.

Я осмотрел их.

Копьё — вполне рабочее оружие, если наконечник достаточно прочный. Топор тоже может пригодиться. Нож… Нож всегда полезен.

Но этого было мало.

Особенно если противник численно превосходит нас.

— А у меня?

Рагор молча протянул мне короткую дубинку.

Я посмотрел на неё.

Потом на него.

— Серьёзно?

— Что не так?

— Ничего.

Я взял дубинку и взвесил в руке.

Дерево плотное, рукоять удобная. В качестве последнего аргумента против человека, вооружённого копьём, вполне сгодится.

Если очень повезёт.

— Ты же сам выбрал её, — добавил Рагор.

— Когда?

— Вчера.

Я посмотрел на дубинку ещё раз.

Значит, прежний Родэн предпочитал именно такое оружие.

Интересно.

— Ладно. Тогда расскажи мне, что я умею.

Рагор замер.

— В смысле?

— В прямом. Если я потерял память, то не знаю, на что способен. Может, я хороший боец? Может, умею охотиться? Или, например, могу отличить съедобный гриб от ядовитого?

— Ты можешь отличить съедобный гриб от ядовитого, — сказал Тарен.

Я посмотрел на него с надеждой.

— Правда?

— Нет. Но иногда угадываешь.

Прекрасно.

Мой новый мир продолжал раскрывать передо мной свои преимущества.

Я вздохнул и поднялся на ноги.

На этот раз получилось лучше. Тело всё ещё болело, но равновесие уже не ускользало из-под ног.

— Ладно. Тогда начнём с простого. Нам нужно найти место, где можно спрятаться, и понять, откуда придут эти самые ушийцы.

Рагор внимательно посмотрел на меня.

— Ты уверен, что с тобой всё нормально?

— Нет.

— Хоть в чём-то ты сегодня честен.

Он отвернулся и принялся собирать вещи.

Тарен последовал его примеру.

Я остался на месте ещё на несколько секунд, глядя на окружающий мир.

Ветер шевелил листья. Где-то вдалеке раздался протяжный крик неизвестного животного. Солнечный свет ложился на камни, и в его лучах кружились мелкие насекомые.

Всё было настоящим.

Слишком настоящим для сна.

Я поднял руку и сжал кулак.

Потом разжал.

— Значит, второй шанс, — пробормотал я.

Никто не ответил.

Да я и не ждал.

В прошлой жизни я слишком часто рассчитывал только на себя. Не потому, что был таким уж самостоятельным, а потому, что обстоятельства редко оставляли другой выбор.

Теперь всё начиналось заново.

Другое тело. Другой мир. Другие правила.

И, судя по всему, те же проблемы.

Я усмехнулся.

— Ну что ж. Посмотрим, насколько здесь всё плохо.

Мы покинули укрытие через несколько минут.

Рагор шёл впереди, Тарен замыкал небольшую группу, а я двигался посередине, стараясь не отставать. Припасы разделили между собой. Мне достался мешок с сушёным мясом, несколькими корнями и небольшим сосудом с водой.

Сосуд оказался тяжёлым для своего размера. Видимо, его сделали из плотной обожжённой глины.

Я закрепил ремень на плече и поправил дубинку.

— Куда теперь? — спросил я.

— На север, — ответил Рагор.

— Почему?

— Потому что на юге открытая равнина, на востоке ушийцы, а на западе скалы, через которые мы не пройдём с припасами.

— А на севере?

— Лес.

— В лесу есть вода?

— Есть.

— Еда?

— Если повезёт.

— Укрытие?

— Если не будем орать на весь лес, найдём.

Я кивнул.

План не идеальный, но вполне рабочий.

По крайней мере, пока нас не догнали.

Мы двигались вдоль скального массива, стараясь держаться в тени. Тропа постепенно сужалась, превращаясь в едва заметную полосу утоптанной земли. Местами её пересекали корни деревьев, а между камнями росли колючие кустарники.

Я быстро понял, что идти здесь неудобно.

Кроссовок у меня не было. На ногах красовались грубые кожаные ботинки с толстой подошвой. Вполне практичные, но не слишком гибкие. Штаны были сшиты из плотной ткани, а верхняя одежда напоминала короткую куртку без рукавов.

Всё это выглядело так, словно местные жители решили объединить одежду охотника, рабочего и человека, который не хочет замёрзнуть ночью.

Практично. Некрасиво. Зато работает.

Пока мы шли, я пытался оценить собственные возможности.

Дыхание постепенно выравнивалось. Боль в голове ослабла, хотя полностью не исчезла. Мышцы отзывались на каждое движение, но уже не так резко.

В какой-то момент я заметил, что могу двигаться почти бесшумно.

Не специально. Просто ноги сами выбирали места, куда лучше поставить ступню, а тело автоматически смещало вес, чтобы не задевать ветки.

Это было непривычно.

Я остановился и повторил движение намеренно.

Шаг. Перенос веса. Ещё шаг.

Получилось.

Не идеально, но достаточно хорошо.

Похоже, прежний Родэн действительно умел передвигаться по лесу. Возможно, охотился или просто часто бывал в подобных местах.

Неплохое наследство.

Главное, чтобы вместе с навыками мне не достались какие-нибудь особенно неприятные привычки.

Например, любовь к сырому мясу.

Хотя, учитывая окружающую обстановку, отказываться от него, возможно, не стоило.

— Ты чего отстал? — окликнул Рагор.

— Проверяю ноги.

— Что?!

— Ничего! Иду!

Он покачал головой и продолжил путь.

Через некоторое время мы добрались до небольшой речки.

Вода бежала между камнями, образуя несколько мелких порогов. По берегам росли папоротники и широколистные растения, а над самой поверхностью кружились насекомые.

Я опустился на колено и зачерпнул воду ладонью.

— Не пей! — резко бросил Рагор.

Я замер.

— Почему?

— Сначала посмотри.

Он указал на участок берега чуть ниже по течению.

Между камнями лежала небольшая туша животного. На первый взгляд оно напоминало крупную ящерицу с длинными задними лапами. Тело было покрыто тёмной чешуёй, а вдоль позвоночника тянулись костяные пластины.

От туши шёл неприятный запах.

Я медленно убрал руку от воды.

— Я так понимаю, это не местная форель.

— Это болотник, — сказал Тарен. — Видимо, сдох вчера.

— И что?

— А то, что выше по течению может быть ещё несколько. Неизвестно, от чего он умер.

Логично.

Я поднялся и отошёл от берега.

— Найдём другое место.

Рагор удовлетворённо кивнул.

— Вот теперь ты начинаешь думать.

— Я думал и раньше.

— Тогда почему полез пить?

— Потому что хотел пить.

— Удивительная логика.

— Спасибо. Долго тренировался.

Тарен фыркнул.

Мы прошли вдоль речки ещё несколько сотен метров и нашли место, где вода текла между чистыми камнями. Берег здесь был выше, а вокруг не наблюдалось никаких мёртвых животных.

Рагор проверил воду, понюхал её и только после этого позволил нам наполнить сосуды.

Я не стал задавать лишних вопросов.

После сорока лет войны я знал одну простую вещь: если человек, который лучше тебя разбирается в местности, говорит не пить воду, лучше не пить воду.

Особенно если этот человек способен пережить встречу с тобой и после неё всё ещё хочет помогать.

Мы устроили короткий привал.

Я сел на плоский камень, снял мешок и достал кусок сушёного мяса. Оно оказалось жёстким, солёным и пахло дымом.

Я откусил небольшой кусок.

Пожевал.

Пожевал ещё.

— Да чтоб тебя…

— Что? — спросил Тарен.

— Оно всегда такое твёрдое?

— Нет. Иногда твёрже.

Я посмотрел на мясо.

Потом на Тарена.

— Слушай, а у вас здесь вообще есть нормальная еда?

— Есть. Когда мы дома.

— А сейчас?

— Сейчас у нас есть мясо.

— Я заметил.

Рагор усмехнулся.

— Привыкай. Если не нравится, можешь поискать что-нибудь получше.

Я оторвал ещё один кусок и принялся жевать.

Вкус был терпимым. По крайней мере, мясо не казалось испорченным, а значит, можно было не опасаться, что мой второй шанс закончится банальным пищевым отравлением.

Было бы обидно.

Очень.

Пока я ел, Рагор достал из мешка небольшую тряпку и принялся вытирать свой топорик. Тарен проверял наконечник копья, проводя пальцем по краю каменного лезвия.

Я наблюдал за ними, стараясь запоминать мелочи.

Они действовали привычно. Каждый знал, что делать, и не тратил время на лишние движения. Значит, подобные переходы были для них не в новинку.

Или они просто давно привыкли жить в опасности.

В любом случае мне следовало учиться.

— Сколько нам идти до ближайшего поселения? — спросил я.

— Если не встретим никого по дороге, к вечеру будем у реки, — ответил Рагор. — Там есть стоянка охотников.

— Постоянная?

— Иногда там живут люди.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Я вздохнул.

— Хорошо. А до нашего поселения?

Рагор перестал вытирать топор.

Тарен тоже поднял голову.

— Зачем тебе? — спросил мой брат.

— Хочу понять, насколько далеко мы ушли.

— Далеко.

— Рагор.

Он помолчал, затем всё-таки ответил:

— Полдня пути отсюда, если идти напрямик. Но возвращаться нельзя. Ушийцы наверняка оставили наблюдателей.

— А сколько человек жило в поселении?

— Около трёх сотен.

Я невольно замолчал.

Триста человек.

Не город, конечно, но вполне приличное поселение для мира, который пока выглядел довольно примитивным.

— И что с ними стало?

Рагор опустил взгляд на топорик.

— Не знаю.

Ответ прозвучал тихо.

Без злости, без раздражения. Просто констатация факта.

Я больше не задавал вопросов.

Иногда молчание действительно лучше любых слов.

Мы закончили привал и двинулись дальше.

Лес постепенно становился гуще. Деревья здесь росли высокими, с широкими стволами и переплетёнными ветвями. Между ними тянулись лианы, а под ногами хрустели сухие листья.

Свет проникал сквозь кроны отдельными полосами. В глубине леса было прохладнее, чем на открытой местности, и воздух пах сыростью.

Я начал замечать следы животных.

Одни были похожи на отпечатки крупных копыт, другие напоминали птичьи лапы, только значительно больше. На нескольких деревьях виднелись глубокие царапины.

Очень глубокие.

Я остановился возле одного из стволов.

На высоте примерно двух метров кора была содрана длинными полосами. Под ней виднелась светлая древесина.

Я провёл пальцем по краю повреждения.

Свежие.

— Что это? — спросил я.

Рагор подошёл ближе.

— Когтистый.

— Размеры?

— Большой.

— Насколько?

— Достаточно, чтобы не хотелось встречаться.

Тарен обошёл дерево с другой стороны.

— Следы старые, — сказал он. — Дня три, может, четыре.

— И он всё ещё может быть поблизости?

— Может.

Я медленно убрал руку от ствола.

Прекрасно.

Мало того, что здесь существуют разумные существа с рогами и чешуёй, так ещё и местная фауна, похоже, не ограничивается безобидными зайцами.

Хотя, если вспомнить земных медведей, тигров и прочую живность, способную превратить человека в обед, удивляться было бы глупо.

Разумнее держаться вместе и не лезть туда, куда не просят.

— Идём дальше, — сказал Рагор.

На этот раз я не спорил.

Ближе к полудню мы услышали первый крик.

Он донёсся из глубины леса, где-то справа от тропы. Протяжный, хриплый звук, который резко оборвался, словно его обладатель внезапно захлебнулся.

Мы остановились одновременно.

Рагор поднял руку, приказывая молчать.

Тарен бесшумно снял копьё с плеча и перехватил его обеими руками.

Я сжал дубинку.

Сердце начало биться быстрее.

Старая привычка сработала раньше, чем я успел подумать. Дыхание стало тише, плечи напряглись, а взгляд начал цепляться за детали окружающего пространства.

Кусты. Камни. Стволы деревьев. Возможные укрытия.

Я оценивал расстояния автоматически.

Сколько шагов до ближайшего толстого дерева? Куда отступать, если противник появится справа? Можно ли использовать склон, чтобы выиграть несколько секунд?

Всё это я делал десятки, сотни раз в прошлой жизни.

И сейчас тело, несмотря на непривычность, словно подхватывало знакомый ритм.

Крик повторился.

На этот раз ближе.

— Ушийцы? — одними губами спросил я.

Рагор отрицательно качнул головой.

Он прислушался.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом в кустах что-то зашевелилось.

Я приготовился.

Из зарослей выскочило небольшое животное.

Оно напоминало помесь зайца и ящерицы. Длинные задние лапы, короткие передние, вытянутая морда и пара кожистых отростков над головой. Зверёк промчался мимо нас и скрылся между деревьями.

Я медленно выдохнул.

— Это что было?

— Прыгун, — прошептал Тарен.

— Он всегда так орёт?

— Когда боится.

— А сейчас чего испугался?

Рагор посмотрел в ту сторону, откуда появился зверёк.

— Чего-то, что мы пока не видим.

Отлично.

Вот теперь мне действительно захотелось домой.

Куда угодно. Даже в военкомат.

Там хотя бы можно было понять, откуда ждать неприятностей.

Мы продолжили движение, но теперь шли ещё осторожнее. Рагор несколько раз менял направление, обходя открытые участки и выбирая места, где деревья росли плотнее.

Я не задавал вопросов.

Если он считал, что так безопаснее, спорить не имело смысла.

Через некоторое время лес начал редеть. Впереди показался каменистый склон, а за ним — широкая долина.

Я остановился, когда увидел её.

И впервые с момента пробуждения забыл о том, что нужно говорить.

Долина была огромной.

Склоны уходили вниз, постепенно переходя в равнину, покрытую высокой травой. Вдалеке извивалась река, отражая солнечный свет. За ней тянулись леса, холмы и скалистые возвышенности.

А ещё дальше, у самого горизонта, поднимались горы.

Не отдельные вершины, а целая стена камня, уходившая в облака.

Некоторые пики были покрыты снегом, хотя в долине стояла вполне тёплая погода.

Над всем этим висело огромное небо.

Я долго смотрел на открывшийся пейзаж.

Мир был красивым.

Не так, как фотографии в интернете или заставки на экране. Здесь не было идеальной композиции, удачно выставленного света или фильтров. Просто огромный кусок земли, живущий собственной жизнью.

Где-то летали птицы. Внизу двигались небольшие стада животных. По склонам ползли облачные тени.

И всё это существовало независимо от меня.

Впервые за долгое время я почувствовал не страх и не раздражение, а настоящее удивление.

— Красиво, — вырвалось у меня.

Рагор посмотрел на долину.

— Да. Особенно когда в тебя не стреляют.

Я усмехнулся.

— Справедливо.

Тарен присел возле камня и указал на противоположный склон.

— Видите?

Я проследил за его жестом.

Сначала ничего не заметил. Потом среди травы мелькнуло движение.

Несколько фигур.

Они двигались вдоль края леса, держась на некотором расстоянии друг от друга.

Даже отсюда было видно, что это не животные.

— Ушийцы? — спросил я.

— Похоже, — ответил Рагор.

Я прищурился.

Фигуры были слишком далеко, чтобы рассмотреть лица или оружие. Но их движения казались целенаправленными. Они не просто пересекали долину, а явно что-то искали.

— Сколько?

— Пятеро, — сказал Тарен. — Может, шестеро. Остальные могут идти позади.

— Они нас заметили?

— Не думаю.

— Тогда нам лучше не задерживаться.

Рагор кивнул.

— Согласен.

Мы отступили от края склона и начали спускаться по узкой тропе, которая вела к лесу.

Я старался не шуметь, но мысли продолжали крутиться в голове.

Если это действительно другой мир, то Пангея не просто название местности. Здесь существуют разумные расы, собственные племена, животные и, судя по всему, какие-то конфликты.

А значит, у этого мира есть история.

И мне предстояло стать её частью.

Нравилось мне это или нет.

Спуск занял около часа.

Несколько раз приходилось обходить скользкие камни и перелезать через упавшие деревья. Один раз я поскользнулся и едва не съехал вниз по склону, но Рагор успел схватить меня за ворот.

— Ты можешь хотя бы пять минут не создавать проблем? — прошипел он.

— Могу. Но не обещаю.

— Я тебя сейчас сам столкну.

— Тогда тебе придётся объяснять матери, почему ты вернулся один.

Рагор замер.

Тарен, шедший впереди, медленно повернулся.

— О-о-о. Он вспомнил, что у нас есть мать.

Я внутренне выругался.

Вот это я зря.

С другой стороны, реакция Рагора была показательной. Он действительно переживал за меня. Не просто терпел рядом, а считал своей обязанностью довести до безопасного места.

Это многое говорило о наших отношениях.

Хотя о самой матери я по-прежнему ничего не знал.

— Ладно, — буркнул Рагор. — Просто смотри под ноги.

— Постараюсь.

Мы продолжили путь.

К середине дня я начал чувствовать голод. Сушёное мясо давало энергию, но желудок требовал чего-то более существенного. Вода тоже постепенно заканчивалась.

Я не стал жаловаться.

В армии быстро учишься отличать реальные проблемы от обычного дискомфорта. Пока ноги несут, голова соображает, а противник не стоит прямо перед тобой, можно потерпеть.

Но чем дольше мы шли, тем сильнее меня беспокоило другое.

Я не знал, кто такой Родэн.

Не знал его возраста, привычек, прошлого. Не знал, почему у него такие особенности тела и насколько они нормальны для местных жителей.

Я даже не мог понять, насколько сильно отличаюсь от окружающих.

Вдруг здесь у всех рога, а у меня их нет? Или наоборот, они должны быть, но я их каким-то образом потерял?

Последняя мысль показалась настолько глупой, что я чуть не рассмеялся.

Хотя после ядерного взрыва и пребывания в пустоте уже не хотелось категорически исключать ничего.

— Рагор, — позвал я.

— Что ещё?

— У меня есть какие-нибудь особенности?

Он обернулся.

— Какие?

— Ну… внешние. Необычные.

Рагор посмотрел на меня с подозрением.

— Ты опять издеваешься?

— Просто ответь.

Он вздохнул.

— У тебя короткие рога. Кожа светлее, чем у большинства наших. И глаза странные.

Я невольно замедлил шаг.

— Какие ещё глаза?

— Жёлтые.

Я остановился.

— Жёлтые?

— Да.

— А у тебя?

— Тоже жёлтые.

Я медленно выдохнул.

Ну конечно.

Чего я ожидал? Что у меня будут человеческие карие глаза и паспорт гражданина Российской Федерации?

Хотя, если честно, хотелось бы.

— А кожа?

— У тебя почти нет чешуи на лице. Только по краям скул. У других обычно больше.

— И это плохо?

Рагор пожал плечами.

— Нет. Просто необычно.

Тарен, который до этого молчал, неожиданно добавил:

— Некоторые считают, что у тебя кровь старых пепельников.

Я посмотрел на него.

— Это кто?

— Древний народ. Их давно нет.

— И при чём тут моя кровь?

— Откуда мне знать? Я не твой лекарь.

— Но ты только что сказал…

— Я сказал, что некоторые так считают. Сам я в подобные сказки не верю.

Я задумался.

Старый народ. Особенности внешности. Необычная кожа.

Всё это могло быть чем угодно: наследственностью, особенностью местной расы или обычными суевериями.

Пока у меня не было оснований делать выводы.

Но стоило запомнить.

— Хорошо. А чем я занимался раньше?

Рагор тяжело вздохнул.

— Ты был охотником.

— Только?

— Ещё помогал кузнецу, когда тот нуждался в руках.

Это уже интереснее.

Охотник и помощник кузнеца. Значит, тело привыкло к физическому труду, а я могу рассчитывать хотя бы на базовые навыки.

— Хороший охотник?

— Средний.

— Спасибо за честность.

— Ты сам спросил.

Тарен хмыкнул.

— Если бы он был хорошим охотником, мы бы сейчас не тащились через весь лес с пустыми мешками.

— Тарен!

— Что? Я же не вру.

Я покачал головой.

Похоже, мои новые родственники не отличались особой деликатностью.

Впрочем, я и сам никогда не любил, когда люди ходят вокруг да около. Лучше уж неприятная правда, чем красивая ложь.

Хотя сейчас неприятной правды мне хватало с избытком.

— А почему я ударился головой? — спросил я.

Рагор перестал улыбаться.

— На нас напали, когда мы уходили из поселения. Ты поскользнулся на камнях и упал. Потом тебя задело обломком стены.

— Насколько сильно?

— Ты потерял сознание.

— Надолго?

— До сегодняшнего утра.

Я нахмурился.

Значит, я пробудился в чужом теле после травмы головы. Возможно, именно это объясняло провалы в памяти.

Или хотя бы давало окружающим приемлемое объяснение моему поведению.

— Понятно, — произнёс я.

— Нет, не понятно, — ответил Рагор. — Ты чуть не умер, а теперь ведёшь себя так, словно впервые видишь собственные руки.

Я посмотрел на ладони.

В каком-то смысле так и было.

— Иногда после сильного удара люди меняются, — сказал я.

— Это я знаю.

— Тогда не удивляйся.

Он некоторое время молчал.

— Ты меня пугаешь, Родэн.

В его голосе не было привычного раздражения.

Только усталость.

И тревога.

Я не знал, что ответить.

Сказать правду? Что я не его брат, что моя прежняя жизнь закончилась ядерным взрывом, а теперь я каким-то образом оказался в теле человека, которого он знал с рождения?

Нет.

Даже если бы я решился, кто поверил бы в подобное?

Нужно было сначала понять, что произошло. Найти способ разобраться в этом мире. А потом уже решать, кому и что рассказывать.

— Я постараюсь разобраться, — сказал я.

Рагор отвёл взгляд.

— Главное, не делай глупостей.

— Постараюсь.

— И не лезь под ноги.

— Это уже сложнее.

Он фыркнул.

Разговор закончился.

Но я заметил, что после него Рагор стал чаще оглядываться на меня, словно проверяя, не собираюсь ли я внезапно исчезнуть.

Что ж.

По крайней мере, теперь я знал немного больше.

Меня зовут Родэн. У меня есть брат по имени Рагор. Есть мать, о которой я пока ничего не знаю. Я вырос в каком-то поселении, занимался охотой и помогал кузнецу.

И меня преследуют ушийцы.

Для начала сойдёт.

К вечеру мы добрались до реки.

Она оказалась значительно шире той, возле которой мы останавливались раньше. Вода текла между пологими берегами, образуя небольшие заводи. На противоположной стороне росли высокие деревья, а возле самой воды виднелись следы животных.

Неподалёку находилась старая стоянка.

Несколько камней, сложенных в круг, остатки кострища и навес из веток, частично обрушившийся под собственным весом. Рядом лежали обломки деревянных жердей.

Ничего особенного.

Но после нескольких часов ходьбы даже такое место казалось почти роскошью.

— Здесь остановимся? — спросил я.

— Ненадолго, — ответил Рагор. — Нужно проверить окрестности.

Тарен уже направился к кустам, внимательно осматривая землю.

Я опустил мешок и потёр плечо.

— Что будем делать дальше?

— Переночуем, если место безопасное. Утром двинемся к стоянке охотников.

— А потом?

— Посмотрим.

Я усмехнулся.

— Мне начинает нравиться твой подход к планированию.

— Зато мы до сих пор живы.

С этим было трудно спорить.

Рагор оставил мне мешок и отправился осматривать берег. Я же принялся изучать стоянку.

Кострище было старым, но не заброшенным. В золе виднелись обугленные кусочки древесины, а рядом лежала небольшая кучка сухих веток. На одном из камней остались следы ножа.

Кто-то недавно разделывал здесь добычу.

Я присел и внимательно осмотрел землю.

Следы обуви. Несколько отпечатков босых ног. Мелкие царапины, оставленные волочившимся предметом.

Ничего подозрительного.

По крайней мере, на первый взгляд.

Я поднялся и подошёл к навесу. Под ним лежали сухие листья, а в углу валялся обломок керамического сосуда.

Я поднял его.

Поверхность была шероховатой, края неровными. На внутренней стороне виднелись тёмные пятна.

Обычная глиняная посуда.

Никаких следов высоких технологий.

Но это не означало, что весь мир находился на первобытном уровне развития. Возможно, здесь просто использовали то, что было доступно. Или после какой-то катастрофы цивилизация откатилась назад.

Последняя мысль заставила меня замереть.

А что, если я попал именно в такой мир?

Не просто в другую реальность, а в место, где когда-то существовала развитая цивилизация, а потом произошла катастрофа?

Звучало безумно.

Но после всего, что со мной случилось, я уже не собирался смеяться над безумием.

Я аккуратно положил обломок на камень.

Сначала нужно узнать больше о местных жителях, их истории и технологиях. Если они действительно пережили катастрофу, это может объяснить многое.

Хотя сейчас куда важнее было другое.

Как мне жить дальше?

В прошлой жизни у меня была цель. Выжить, вернуться домой, попытаться построить хоть что-то после войны.

Теперь дома больше не существовало.

По крайней мере, моего прежнего дома.

Я не знал, осталась ли на Земле хоть какая-то жизнь после ядерного удара. Возможно, где-то были выжившие. Возможно, человечество продолжало существовать.

Но даже если так, я уже не мог туда вернуться.

Эта мысль неприятно кольнула.

Я столько лет цеплялся за возможность однажды увидеть мир без войны, что сама идея его потери казалась почти несправедливой.

Хотя справедливость никогда не была сильной стороной происходящего.

Я сел на камень и посмотрел на свои руки.

Молодые. Незнакомые. С мелкими шрамами, которые я не помнил.

Впервые за долгое время мне пришлось признать, что я не знаю, что делать.

Не в тактическом смысле. Не в бытовом.

Впереди была жизнь, о которой я ничего не знал. Люди, которых я не помнил. Мир, который не имел ко мне никакого отношения.

И всё же я был здесь.

Значит, нужно было жить.

Просто жить.

Не искать высший смысл в каждом событии. Не пытаться немедленно изменить историю. Не строить грандиозных планов, пока не знаешь, где найдёшь ужин.

Для начала нужно было выжить до утра.

А там разберёмся.

— Родэн!

Я поднял голову.

Рагор стоял у самой воды и махал рукой.

— Иди сюда!

Я поднялся и направился к нему.

— Что случилось?

Он указал на берег.

В мягкой земле виднелись свежие следы.

Несколько пар.

Они тянулись вдоль воды, затем уходили в лес.

Я присел рядом.

Следы были достаточно глубокими, чтобы понять: их оставили существа примерно нашего размера. Обувь отличалась от той, что была на моих ногах. Подошвы оставляли характерный рисунок.

— Люди? — спросил я.

— Ушийцы, — ответил Рагор.

— Уверен?

— Да.

Он указал на один из отпечатков.

— Видишь раздвоенный след у пятки? Они носят обувь с жёсткой вставкой. Так удобнее ходить по камням.

Я внимательно осмотрел след.

Действительно, рисунок отличался от наших отпечатков.

— Когда они прошли?

— Недавно. Может, час назад.

— Значит, они знают, что мы здесь.

Рагор покачал головой.

— Не обязательно. Они могли просто идти вдоль реки.

— А если знают?

— Тогда у нас проблемы.

Я медленно поднялся.

— Нужно уходить.

— Ночью?

— Лучше ночью, чем попасть под нож.

Рагор посмотрел на небо. Солнце уже начало опускаться за деревья, окрашивая облака в тёплые оттенки.

— В темноте мы можем заблудиться.

— А если останемся, нас могут найти.

— Мы не знаем, сколько их.

— Именно поэтому нужно уходить.

Он долго смотрел на меня.

— Ты никогда раньше так не рассуждал.

Я пожал плечами.

— Может, раньше я был глупее.

— Возможно.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Тарен подошёл к нам, выслушал короткое объяснение и нахмурился.

— Если следы свежие, они могли оставить дозорного неподалёку.

— Значит, костёр разводить нельзя, — сказал я.

— Без огня мы не сможем нормально приготовить еду.

— У нас есть готовое мясо.

— Оно и так хуже подошвы.

— Зато не выдаст наше местоположение.

Тарен задумался.

Рагор ещё раз посмотрел на следы.

— Хорошо. Уходим выше по течению. Там есть узкий проход между скалами. Если доберёмся до него, сможем спрятаться на ночь.

— Насколько далеко?

— Около часа пути.

Я кивнул.

— Тогда собираемся.

Впервые за весь день Рагор не стал спорить.

Мы быстро собрали вещи, затоптали старое кострище и покинули стоянку.

Солнце медленно опускалось за горизонт.

Впереди ждал неизвестный мир.

А позади, возможно, уже шли те, кто хотел нас убить.

Что ж.

По крайней мере, скучно не будет.