Скайджет

Вместо эпиграфа

Эту историю я посвящаю своему отцу.

Глава 1. Вертолет

Вечерело, и в берлоге как обычно становилось прохладнее, но выходить он не спешил. На небе уже появлялись первые звёзды, а воздух над нагретым за день песком слабо колебался, отчего всё вокруг выглядело неестественно, словно мираж или иллюзия. Он с детства не любил жару, вот и не спешил показываться, но это ничего, совсем скоро муки совести вынудят его выползти из берлоги, мы такое проходили уже не раз.

Я поправил рюкзак под головой, удобнее устраиваясь между камнями. Солнце уже скрылось за горизонтом и совсем скоро на пустоши опустится обычный для этих мест холод, но пока лежать между нагретыми за день валунами было приятно и даже удобно. Я смотрел на стремительно темнеющее небо, которое расцветало мириадами звезд, и было их так много, что если долго всматриваться - начинала кружиться голова. А ведь когда-то люди строили космические ракеты, летали там, среди звёзд, развивали науку и прогресс, и чертовски гордились своей цивилизованностью. Я знаю, я в книжке читал. Ну а что? Я образованный, читать умею, меня батя научил, пока был жив. Писать тоже умею, но пишу, правда, только печатными буквами, прописью не умею, сложно это, да и писать что-то за последние пару лет просто не было надобности. Зато книжки - страсть как люблю. Я довольно много прочитал, на базе у меня целая библиотека. Правда, в книгах всегда много непонятного, а многие еще и друг-другу противоречат. Зато некоторые так хорошо написаны, что хочется верить всему, что в них написано. Очень мне нравится к примеру та, про другую планету и наших учёных, которые там под прикрытием среди местных дикарей жили. Очень убедительно написана.

Улыбнувшись уголками губ, я ухватился зубами за мягкую трубку, закрепленную на плече, слегка прикусил её, и сделал аккуратный глоток. Хорошей воды в этих местах мало и её приходится экономить, ну да это только до завтрашнего вечера. Когда доберемся - напьёмся вволю. Нужно только своих ошибок на этот раз не повторять, в прошлый раз еле ноги унесли.

Шорох я уловил только потому, что вокруг стояла звенящая тишина. Такая, от которой с непривычки становится жутко. Места эти вообще считаются гиблыми, тут частенько странные вещи происходят, а потому и животные, и люди, и тварь разная старается держаться отсюда подальше.

Скосив глаза, я не без труда различил бесшумно приближающуюся ко мне тёмную фигуру. Даже песок под его ногами почти не шуршал. Иной раз мне кажется, что неосторожными шорохами он специально даёт мне знать, что это он идёт, а не враг какой. И как ему удаётся так тихо ходить? Как бы я не старался, у меня так не выходит.

- Что, совесть заела, пришёл извиняться? - с ехидцей в голосе спросил я, когда расстояние между нами сократилось метров до двух. Он не ответил, просто подошёл и уселся на камень рядом со мной.

В сгущающейся темноте его глаза, ярко голубые и, кажется, самую малость светящиеся в темноте, напоминали звезды.

Вообще, он жуткий эгоист, опять оставил меня почти без ужина. Я всего на минутку отлучился, а он умял сперва свою порцию, а потом половину моей. Такое случается, иногда, и тогда я на него обижаюсь. Чего-чего, а обид моих он терпеть не может. Сперва, конечно, делает вид что ему мое поведение глубоко безразлично, но потом всё равно приходит извиняться.

Словно демонстрируя всю тяжесть своей вины, он шумно вздохнул и покосился на меня. Я уже не злился. Не вставая протянул руку, хлопнул его по спине, с трудом дотянувшись, и улыбнулся.

- Ладно, Скай, прощен. - Сказал я примирительно, и тоже сел - Завтра будет длинный переход, остановиться будет негде, идем сразу до точки. Надо хорошо отдохнуть сегодня, выходим до рассвета. А так как ты сожрал мой ужин - тебе и дежурить.

Скай в ответ на мою реплику только фыркнул, до ответа не снизошел. Но может оно и к лучшему. Во-первых, он уже поспал, пока я готовил еду, а во-вторых, он у нас сегодня проштрафился, так что всё справедливо. Да и лучше у него это получается, по ночам. В темноте он видит не хуже меня, а его слуху я могу только позавидовать. Что-то мне подсказывает, что даже научись я подкрадываться так-же, как он - он всё равно слышал бы мое приближение. Да и дневную жару, как я уже говорил, он не очень любит.

Мы со Скаем местные, из этих краев. Семья, или, если смотреть с его точки зрения, стая. Меня зовут Майк, меня так прозвал батя, а вот Скаю имя придумал я. На самом деле полное его имя - Скайджет. И я понятия не имею, что это слово означает, но оно было написано на ящике, из которого я смастерил ему лежанку на базе. А “Скай” это в переводе с немецкого или французского, не помню, означает “небо”. Мне нравится небо, в нём есть что-то завораживающее, красивое и недосягаемое. Скай - он не человек, но кто он - я и сам не знаю. Похож на собаку, но большой очень, около метра в холке и весит он килограмм сто. Он раньше маленький был, и шерсть у него была не песчано-желтая, как сейчас, а белая. Я его как-раз у бродячей стаи собак и отбил, на охоте, лет шесть назад, так что не уверен я, что он собака. Когда я подобрал щенка - на нём живого места не было. Пока до базы его тащил - думал, не жилец он, а этот паршивец уже через полторы недели был как новенький, да еще и в размерах изрядно прибавил.

Подхватив с земли рюкзак я поднялся, потрепал Ская по загривку, на что он лениво вильнул хвостом в ответ, и пошёл к берлоге. Берлогой я называю небольшую пещеру естественного происхождения, в которой мы время от времени останавливаемся. Расположена она хорошо, вход скрывают от посторонних глаз ушедшие глубоко в песок валуны, да и находится она на самой границе плохих мест, а потому случайные гости или бродячие звери здесь - большая редкость.

Согнувшись в три погибели, я нырнул под низкий свод берлоги, в которой кромешная темнота уже вступила в свою законную силу. В дальнем конце пещеры лежало, сваленное в кучу, наше со Скаем походное снаряжение и именно туда я сразу и направился. На ощупь нашёл свой спальный мешок и винтовку, и перенёс их поближе ко входу, где я и собирался спать и где до этого прятался от жары мой друг.

Стянув с себя хламиду-маскхалат, парку, наколенники и ботинки я, как был, в потертых камуфляжных штанах песчаного цвета и серой майке, забрался в спальный мешок. Винтовку, битую жизнью “Мосинку”, я положил рядом, на расстоянии вытянутой руки. На всякий случай. Батя рассказывал, винтовку это придумали больше ста лет назад. Хорошее оружие, надежное и дальнобойное. Кобуру с пистолетом и РПС с подсумками и кэмэлбэком я тоже снял, чтобы спать удобнее было, но далеко убирать не стал, свалил тут же, рядом. Не очень аккуратно, зато в случае возникновения непредвиденных обстоятельств - не придется долго искать.

Стоит отметить, что по местным меркам я очень хорошо экипирован. На базе, где мы со Скаем живём, огромный склад разнообразного военного снаряжения, да и оружия в достатке. Правда, всё очень старое, и патронов остаётся всё меньше, зато хранится по всем правилам, да и что может случиться с трехлинейкой или ППШ за десяток-другой лет. А вот фасованная еда частично пришла в негодность, ну да это пустяки, я давно уже научился себя обеспечивать всем необходимым. Вообще, база была моим домом с самого детства, но мы со Скаем не всегда были там единственными жильцами. Раньше я жил с батей, а Скай появился уже после того, как батя умер. А ещё раньше, когда я был маленьким, с нами там много людей жило. А потом случилась эпидемия, люди начали болеть и умирать. Болезнь была странная, из новых, послевоенных. Лекарства так и не нашли. Большинство жителей базы умерло, а оставшиеся ушли, только мы и остались. Так что база - это наш дом. Редкие местные жители и торговцы весь квадрат где находится база, считают скверным местом, опасным. Дескать чертовщина там всякая происходит. Враки это всё, как мне кажется, но в целом нам такая слава по душе, незваные гости почти и не беспокоят.

Правда, от нас до базы сейчас почти триста километров. В эту вылазку всё пошло не совсем по плану и мы лишились транспорта. Грузовичок наш остался в небольшом городке, где я обнаружил целый склад фасованной в пластиковые бутылки чистой воды. Великое богатство по нынешним временам, да и хранится почти бесконечно долго. Конечно, есть у меня на базе кустарный влагоуловитель, но дожди в пустошах штука нечастая. Поэтому и радовался я, наткнувшись на бесхозное сокровище. Нам бы этой воды надолго хватило, хотя как ее вывезти я, на тот момент, еще до конца не придумал. По всему выходило, что придется сделать ходок шесть-семь, и то только в том случае, если я добуду откуда-нибудь прицеп. Радость моя, впрочем, была недолгой. Едва мы начали грузиться - на нас напала тварь. Местная, похоже. Мы, на радостях, не очень осторожничали, вот и явилась на шум и суету. Твари появились уже после войны. Батя говорил, раньше таких животных здесь не водилось, и это как-то связано с эпидемией и биологическим оружием, которое во время войны использовали. Впрочем, он в этой теме был далеко не эксперт, а уж я и подавно. Как бы там ни было, а существо, которое на нас напало, было на редкость крупным, и весьма опасным. Я таких уже не первый раз встречаю, даже классификацию свою придумал.

Короче, чудом мы ноги унесли, а вот транспорт пришлось бросить в городке, тварь нас от него во время панического бегства отсекла. Отсиделись мы пару дней в походном лагере, со всеми удобствами, дождались пока зверушка про нас забудет и завтра с утра отправимся за нашей машиной. Украсть её там некому, людей в таких местах почти не бывает. Они такие места нутром чувствуют, боятся. Называют гиблыми или просто плохими. Честно говоря, мне здесь тоже немного не по себе, но на меня этот давящий страх не так сильно действует. Наверное, привык.

Несмотря на то, что я за день здорово набегался во время охоты, сон пришел ко мне далеко не сразу. Я удобно устроился в спальнике и лежал, закрыв глаза и прислушиваясь к ощущениям. Люди, в своих радиопереговорах, не зря называют этот квадрат плохим. Даже меня, привыкшего к подобным местам, терзала смутная тревога и какой-то необъяснимый, первобытный страх. Батя говорил, что подобные нехорошие места появились из-за того, что рядом одновременно много людей умерло. И не просто умерло, а плохой смертью, как от той заразы, от которой наша база обезлюдела, например. Не знаю, сколько в этих словах было правды, на мой вкус, данное объяснение ничуть не хуже любого другого.

Когда Скай разбудил меня, было ещё темно. По ощущениям, проспал я часа четыре, не больше. Но и будить меня просто так мой друг не стал бы. Впрочем, причина побудки стала ясна мне ещё до того, как я открыл глаза.

Я считаю Ская своей семьей не просто так, у нас гораздо больше общего, чем может показаться на первый взгляд. Мы оба - мутанты, и это здорово помогает нам взаимодействовать. Не знаю даже, моя это способность или его, но мы умеем налаживать своего рода ментальную связь. Каждый из нас способен делиться всеми своими чувствами и ощущениями друг с другом. Эта связь помогает нам выжить на протяжении последних пяти с половиной лет. Когда связь установлена, я могу видеть, слышать и осязать всё, что видит, слышит и осязает Скай, как и он чувствует всё, что чувствую я. Правда установление контакта - не самая приятная часть этой способности. Ощущение, как будто тебя молотком по голове оглоушили, искры из глаз и весь мир делится надвое. Дезориентация полнейшая. Видишь одновременно двумя парами глаз, слышишь двумя парами ушей. Привык я к этому далеко не сразу. А уж полноценно этим пользоваться мы учились почти год.

Вот именно установкой связи он меня и привёл в состояние бодрствования. Мой разум привычно отозвался, посылая псу встречный сигнал, обмениваясь с ним ощущениями. Мои глаза ещё были закрыты, но я уже видел мчащийся по разбитой дороге, пролегавшей почти в километре на запад от нас, грузовик. Ночью, да на грузовике, да по плохим местам - хозяева этой машины явно были людьми, храбрость которых граничила с идиотизмом. Рев грузовика соберет всех тварей, какие только найдутся в окрестностях, не говоря уж о возможности налететь на засаду.

Впрочем, прямой угрозы для нас старый военный газ-66 с кунгом не представлял. Разглядеть Ская с такой дистанции было просто невозможно, но даже в том маловероятном случае, если бы ехавшие в машине его разглядели - какой интерес, помимо гастрономического, может представлять собака в пустошах? Причина побудки была отнюдь не в угрозе, которую могли представлять для нас ночные путешественники, не знаю уж, понял ли это Скай, или разбудил меня просто на всякий случай.

Пригодных для поездок дорог в окрестностях почти не осталось и та, по которой ехала шишига, вела прямиком в крошечный городок, где остался дожидаться своих неудачливых хозяев наш транспорт. И вот это для нас было действительно плохо. Конечно, я загнал машину в помещение склада, но найти её, задайся неизвестные такой целью, будет совсем не трудно. Лишаться транспортного средства и запаса воды, который я уже считал своей законной добычей, мне не улыбалось, а потому следовало поторапливаться.

Поспешно выбравшись из спального мешка, я извлёк из рюкзака фонарик и осторожно включил его, стараясь не сильно демаскировать берлогу. Скай все еще следил за удаляющейся машиной, и его острым слухом я слышал как далекий рокот двигателя, так и свою собственную возню. Странное, скажу я вам, ощущение.

Я обулся, прикрепил к поясу кобуру, накинул парку, повязал на лицо шемаг и начал торопливо собираться в дорогу. Я натянул через голову РПС с подсумками, кэмэлбэк, небольшой но очень удобный бурдючок с водой, вернулся на своё прежнее место у меня на спине, оба рюкзака и оружие я подхватил в руки и, выключив фонарь, стремительно выбрался на улицу.

- Скай, выходим - Негромко окликнул я пса, который и без того уже направлялся ко мне. На него я одел специальную попону которую сам-же когда-то и пошил. Своего рода разгрузочный жилет, на котором висело несколько сухарников, набитых под завязку нашим походным барахлом. Ну не одному же мне, в конце концов, всё таскать? Да и друг мой уже не раз доказывал, что он куда сильнее и выносливее меня. Ему же на спину я привязал неаккуратно свернутый из-за спешки спальный мешок. Свой рюкзак я взгромоздил на спину, после чего закутался в свою маскировочную хламиду, повесил на плечо винтовку и водрузил на голову мощные, с резиновыми ободками, очки. Такие и от яркого солнца глаза скрывают, и от песчаной бури защитят. На этом сборы можно было считать оконченными. Правда, в пещере остался котелок и кое-какие припасы, ну да ничего страшного, захватим на обратном пути, благо не так уж далеко от дороги расположена наша лежка.

Всю прелесть ночных пустошей я осознал минут через десять быстрого марша по иссохшей и потрескавшейся, присыпанной песком земле. Я плотнее кутался в хламиду, и зябко ежился. Терпеть не могу ночные прогулки, не приспособлены для них люди. Скаю, в его шубе, поди не так холодно как мне.

Изо рта с каждым выдохом вырывались облачка пара, а окоченевшие от встречного ветра пальцы слушались меня неохотно. После теплого и удобного спального мешка в уютной пещерке, на улице я откровенно мерз и стучал зубами, но останавливаться и переодеваться было долго, да и совсем скоро рассветет и вернётся удушливая, тяжелая жара.

Скай чуть притормозил и навострил уши, став немного похожим на собаку лайку, я таких видел в журнале с картинками. Он был на незнакомом мне языке, но батя подробно рассказывал мне про все породы собак, про которые в том журнале писали. Связь мы с другом давно прервали, если ее долго поддерживать начинает болеть голова, потому я последовал примеру друга и тоже прислушался. Грузовик давно умчался вперёд и слышно его не было, зато я различил едва слышимый из-за большого расстояния вой песчанника, что оптимизма не прибавляло. Нет, сами по себе песчанники опасны только для одиночек и только в том случае, если стая их окажется достаточно велика для нападения на человека, но соседство всё одно неприятное. Эти мелкие и быстрые, высоко прыгающие хищники, почуяв добычу, в силу природной глупости, могут достаточно долго ее преследовать, не нападая и держась на почтительном расстоянии. Раздражает ужасно, скажу я вам. Однажды во время охоты за мной увязалась стая голов в двадцать. Два дня за мной ходили, но напасть не рискнули, а я не стал тратить на них патроны, даже если бы я убил парочку - всё равно бы не отстали, слишком тупые для этого, а на всю стаю патронов было жалко. В еду они не годятся, да крупный винтовочный патрон их просто на части разрывает - собирай потом, а гоняться за ними дело бесполезное и глупое. Но поспать за те два дня я так и не решился, ан вот как нападут во сне - можно и не отмахаться.

Я поежился и огляделся, стараясь различить в предутренней тьме хоть какое-то движение. И естественно, ничего не увидел. В предутренние часы ночи здесь становятся особенно тёмными, да и судя по вою, стая еще очень далеко от нас. Даже то, что я прекрасно вижу в темноте, никак не поможет мне их разглядеть. Скорее всего, нагонят они нас только к утру, если мы не будем сбавлять темп. Но это даже хорошо, Скай сможет позавтракать, так сказать, без отрыва от путешествия. Я прибавил шаг, показывая спутнику, что терять время сейчас нельзя. Промедление увеличивает риск остаться без запаса воды на обратную дорогу. Да и возвращаться при таком раскладе придется пешком, а это чревато.

***

К разочарованию Ская, песчанники нас так и не догнали. Несмотря на непереносимую, давящую жару, от которой Скай вывалил язык и время от времени жалобно на меня косился выпрашивая воду, шли мы достаточно быстро. Сверившись с картой, я даже слегка изменил наш маршрут, решив идти самой короткой, хоть и не самой безопасной дорогой. После полудня, в самые жаркие часы, мы сделали короткий привал и перекусили остатками вчерашнего ужина. Примерно в это-же время, в одном из моих подсумков, начал мерзко потрескивать счётчик Гейгера, иллюстрируя что новый наш маршрут пролегает через край обширного радиационного пятна, накрывающего десятка два квадратных километров на северо-восток от нас. А потом я увидел дым.

Густой столб маслянисто-черного дыма поднимался, похоже, из того самого городка, в который мы шли, и в пустошах его было видно на многие километры окрест. Дым был характерный и достаточно хорошо мне знакомый. Так горит техника. В тот-же миг воображение услужливо нарисовало мне яркую картинку моего грузовичка, объятого пламенем и неизвестных злодеев, мчащихся вдаль на шишиге, нагруженной бутылями с моей водой.

Трескотня счётчика вкупе с дурными мыслями заставила меня ускорить шаг, а спустя еще несколько часов мы вышли к городу. Сам городок располагался в низине, да и городком его назвать можно было с некоторой натяжкой. Так, небольшая деревенька с тремя десятками маленьких домиков, парой многоэтажек и одной центральной улицей. Мы потратили лишний час, обходя город против часовой стрелки, чтобы лишний раз не пересекать дорогу и не попасться на глаза предполагаемому противнику, и взбираясь на холм на северной оконечности городка. Конечно, был риск что пока мы будем обходить город, злодеи поджегшие мою машину, успеют уехать, и тогда я даже обстрелять их не смогу, но позиция которую обещала сопка была чудо как хороша, особенно в сгущающихся сумерках. Вершину продолговатого холма украшало множество обещавших надежное укрытие валунов, торчащих из рассохшейся земли на манер хребта какого-то древнего чудовища. Да и из городка теперь, когда я занял позицию, не попав под обстрел, слинять теоретически невозможно. Винтовка у меня пристреляна на три сотни метров, вполне достаточно для того, чтобы достать любого, кто будет скрываться между домами или непосредственно в них.

Еще занимая позицию за громадным, причудливой формы, камнем, я понял что мои неприятные предчувствия не оправдались. Горела не моя машина. Ворота склада в который я ее загнал были все также прикрыты. А вот от небольшой площади в центре городка поднимался тот самый, замеченный мной столб дыма. А ещё в городишке мельтешили люди. Много, не меньше десятка, и это сильно портило мне настроение.

Торопливо расстегнув и стянув со Ская попону, бедняга поди упарился в ней, я пристроился у камня, скинул рюкзак и выудил из него потертый, видавший виды бинокль, который принадлежал когда-то моему бате.

Скай бухнулся на землю, привалившись ко мне и тяжело дыша. Еще бы, на жаре, да в такой роскошной шубе как у него - я бы вообще сварился заживо. А я приник к окулярам бинокля, стараясь получше рассмотреть, с кем же я столкнулся.

Естественно, первым что привлекло моё внимание стал источник дыма. С моей позиции рассмотреть его было сложно, мешал угол здания, да и клубившийся над площадью дым хорошей видимости не способствовал. Судя по тому что я увидел - совсем недавно одно из зданий на площади было частично разрушено. Похоже, горевшее транспортное средство врезалось в его стену. Сперва я предположил, что горел грузовик или даже БТР, но довольно быстро я понял, что предположение мое неверно. Сквозь дым явственно проступил внушительных размеров хвост с рулевым винтом и рот мой от изумления приоткрылся. Военный вертолёт! Самый настоящий военный вертолет! Который, похоже, САМ сюда прилетел!

Самолёты и вертолёты мне раньше видеть доводилось, но только они уже много лет не летают. Порожденные мощными взрывами магнитные аномалии нарушают работу бортовой электроники и поднять в воздух что-нибудь сложнее маленьких одномоторных самолётов - задача практически невыполнимая! Не говоря уж о том, что найти что-то способное летать после войны - совсем уж нереальное везение. Всю электронику выжгли мощнейшие электромагнитные импульсы от ядерных ударов, вкупе с активно применявшимися электромагнитными бомбами. А на этом участке пустошей с электроникой вообще творилось что-то неясное. Однажды, около полугода назад, в десятке километров от нашей со Скаем базы, мне удалось поймать радио! Самое настоящее, честное слово! С музыкой и беззаботным трепом какого-то мужика. В общем, когда я понял что радио вещает довоенное - передача прекратилась, а я долго еще пребывал в недоумении от того, что мне довелось услышать. Мужик этот из прошлого вещал, не иначе.

Следующим, что приковало к себе мой взор стала группа людей на площади. Двое, одетые в яркие комбинезоны, сидели на земле, а ещё четверо разношерстно одетых стояли вокруг них. По всему выходило что цветастая парочка явно не принадлежит к остальной компании. Более того, их внешний вид явно указывал что они-то как раз и были экипажем разбившегося вертолета. Об этом ясно говорили, помимо всего прочего, два одетых в такие-же комбинезоны трупа, лежавшие в стороне от остальной компании. То, что это именно покойники я понял сразу и без труда. Живые, даже без сознания, так не лежат.

Впрочем, помимо этих шестерых, ещё как минимум четверо таких-же, одетых в смесь камуфляжа и гражданской одежды мужичков бродили по пыльным улочкам городка, заглядывая в дома. От моего склада до них было метров сто, не меньше, но ведь всё равно же найдут.

- Эх, зря вы, ребята, в этот городок влезли - негромко, себе под нос, пробормотал я - там и без вас хозяева есть.

Вооружены мои потенциальные противники были, по современным меркам, хорошо. Как минимум четыре карабина СКС, явно с армейских складов. Помимо СКС я заметил одну автоматическую винтовку, немало меня удивившую. Что это автомат я понял сразу, а вот видеть такого зверя мне раньше не доводилось. Нужно будет забрать его, чтобы изучить на досуге. Еще двое противников были вооружены ППШ, да и пистолеты, кажется, были у каждого. Эвона как хорошо упакованы. По всему видать, из сильной общины, или один из ближайших бандитских лагерей или выходцы из какого-нибудь убежища. Впрочем, для меня разницы не было, и те и другие для меня, мутанта, были врагами и на их счет я иллюзий не питал.

Я осматривал город, не понимая, где-же тварь. Вторженцы не скрывались, явно никого не опасаясь, и здорово нашумели. Даю голову на отсечение, она уже вылезла из своего логова и должна крутиться где-нибудь поблизости. В прошлый мой визит именно она выкурила нас с напарником из города. Здоровенная, килограмм триста весом, стремительная и ловкая, тварь была настоящим мастером засадной охоты. Если бы не невероятный нюх Ская и моя способность видеть в темноте - мы бы тут не сидели. Вспомнив черное, покрытое короткой шерстью гибкое тело, я усмехнулся. Я такую тварь встречал раньше, и прозвал ее про себя “кошкой”.

В первый раз мне довелось хорошо рассмотреть кошку лет пять назад, случайно повстречав такую тварь во время охоты. Я тогда выехал довольно далеко от базы, в лес, не взяв Ская с собой. Он тогда совсем еще бестолковый был.

Группа местных охотников из бандитского лагеря устроила облаву на поселившуюся поблизости тварь. А тварь устроила засаду на охотников. В общем, троих на части порвала и скрылась. Вот уж тогда я страху натерпелся. Сперва чуть не угодил в засаду вместо кошки, а потом, естественно, не отказал себе в удовольствии понаблюдать, на кого же бандиты в такой глухомани охотятся целой кодлой.

В общем, когда я увидел кошку здесь - драпал так, что пятки в задницу влипали. Умная, осторожная, ловкая и, невзирая на немалый размер, практически бесшумная тварь явно была смертельно опасна. Анализируя еще ту, давнюю ситуацию, я понял что мне тогда сильно повезло. Напасть на меня, одиночку, твари было куда как проще и выгоднее, чем на группу вооруженных охотников.

Честно говоря, кошкой я это существо называю потому, что другого, подходящего слова, у меня просто нет. Гибкое, мускулистое трехметровое тело покрытое короткой черной шерстью, мощные роговые наросты на морде, спине и боках, длинный, очень гибкий голый хвост, а зубам и когтям позавидовал бы и Шерхан из книжки про Маугли. Конечно, не очень эта тварь была похожа на тех пушистых мурчалок, про которых мне батя рассказывал.

От созерцания города меня отвлекли крики ужаса и боли настолько громкие, что даже я, находясь в нескольких сотнях метров, вздрогнул от неожиданности. Естественно, в первую секунду я подумал что кошка решила таки атаковать, но почти сразу понял что ошибся.

Причина оказалась немного тривиальнее - камуфлированные мужички принялись за одного из вертолетчиков. Его опрокинули на спину и крепко держали, пока плюгавенький мужичонка с залысинами, присев на корточки, хладнокровно резал его ножом. Судя по тому, что надрывный крик жертвы не прекращался - резали его жестоко, но при этом не с целью убить. Больше похоже было на пытку.

- Вот стервец, а - буркнул я, откладывая бинокль и поднимая винтовку с земли - Я ещё парой слов с этими летчиками перекинуться хочу, а ты их режешь.

Скай навострил уши и тихонько, почти беззвучно, заскулил. Я кивнул и потрепал брата по загривку.

- Давай, Скай. Действуй. - Сказал я, укладываясь поудобнее и приникая к прицелу.

В висках заломило, это мчащийся широким кругом к городку Скай наладил между нами связь. Мир привычно расслоился надвое, в нос дурманяще ударили запахи пустошей, такие разные и многочисленные. Мир расцвёл тысячами новых звуков и ощущений и я даже на мгновение отвлекся, наслаждаясь моментом. Стремительной тенью пес мчался к городу. Его целью было не столько нападать на противников, сколько показывать мне, где они укрываются. Помню, мне немалых трудов стоило научить Ская не лезть в прицел моей винтовки и вообще не высовываться.

Уложив оружие на камень, служивший мне укрытием, я прицелился в того самого плюгавого палача. Вертолетчик, над которым он склонился, все еще дергался и продолжал страшно кричать, время от времени замолкая чтобы набрать воздуха в легкие. Второй вертолетчик, тот что помладше, тоже орал, но похоже от страха.

Поймав голову своей жертвы в прицел, я учел поправку на расстояние и слабенький восточный ветер, но перед самым выстрелом помедлил, сместив прицел чуть ниже. Смертельно раненный противник в данном случае может оказаться полезнее противника мертвого. Очень способствует созданию паники и суматохи во вражеских рядах, знаете ли.

Сухо треснул выстрел, винтовка привычно лягнула меня в плечо, а когда я снова навел прицел на противников и передернул затвор, я аж удивился своему везению. Пробив плюгавого, пуля, похоже, угодила в ногу одному из державших вертолетчика, здоровенному бородатому мужику с ППШ. Остальные бросились в рассыпную, открыв суматошную стрельбу. Стреляли пока, впрочем, куда попало, но преимущественно в сторону горящего вертолёта. Не сориентировались, но позиции занимают грамотно, зря я их сперва обругал. Матерые, волки, не первый раз под огнем оказываются. Просто борзые очень, похоже. Привыкли вести себя как хозяева.

Второй мой выстрел тоже был результативным. Я свалил одного из мужичков с СКС, грамотно укрывшегося за остовом давно сгоревшей машины. Целился он в сторону вертолета и сидел, соответственно, спиной ко мне. Пуля угодила ему в середину спины, мужик дернулся, и опрокинулся на машину, а потом медленно, картинно как-то, повалился на бок.

Но почти сразу же я понял что пожадничал. Нужно было менять позицию сразу после первого выстрела. Один из мародеров, тот что обыскивал дома, заметил меня. Его выстрел выбил облачко пыли и каменной крошки из валуна, за которым я укрывался, - меткий, засранец. Если бы учел поправку - мог бы и башку мне снести.

Я откатился за валун и торопливо отполз назад. Вскочил на корточки, чертыхнулся, запнувшись о свой же рюкзак, и припустил влево по склону, в противоположную от Ская сторону, укрываясь за валунами.

Пальбу я начал, впрочем, рановато. Скай только-только добрался до крайних домов поселения и сейчас мчался по боковой улочке в сторону того дома, откуда меня обстреляли. Эх, как б не вылетел на стволы. Я до боли прикусил губу, давая другу понять что нужно быть осторожнее, а сам, пробежав три десятка метров, снова упал на живот и осторожно выполз на хребет холма, между двумя здоровенными валунами.

Бандиты, сперва азартно обстрелявшие мою первую лежку, сейчас укрылись и первого я заметил лишь через пару секунд наблюдения. Затаился в одном из ближайших ко мне домов, видимо успел туда дойти еще до того как началась стрельба. Тоже из мародерской группы, и тоже вооружен СКС. Он, похоже, не понимал что случилось, слишком далеко ушел от остальных, и сейчас выглядывал из окна, силясь понять, что-же произошло, и по кому стреляют. Прицелиться толком я не успел, очередь из ППШ взрыла землю метрах в десяти от меня, впереди по склону, и я выстрелил, стараясь достать мародера в окне, а потом снова отпрянул назад. На этот раз били куда более слаженно и точно. У них что там, рации, что-ли? Ох, ну и вляпался же я. Посмотреть попал я в противника или нет возможности уже не было. Я торопливо пополз дальше, спускаясь вниз по склону. Потом привстал и побежал, снова укрываемый каменным хребтом. Конечно, лезть в ближний бой с мосинкой - решение опрометчивое. Но автомат мой сейчас мирно покоился на заднем сидении машины. Очень уж меня впечатлило свалившееся на меня богатство. Бросил на сидение, пока грузил бутылки в машину, и не успел забрать, в итоге. Да и не драться с ними я туда рвался, я надеялся что стрельба точно заинтересуют местную тварь. А мне бы сперва до машины добраться.

Выстрелы все еще грохотали, а потому влетевший в боковое окно домика Скай стал для обнаружившего меня бандита большим сюрпризом. Пес со всего маху врезался в смуглого, восточной внешности мужика, опрокинув его на пол. Мужик бросил винтовку, стараясь отпихнуть от лица жуткую, зубастую песью морду и заорал. Орал он, впрочем, не долго. Еще через секунду мощные челюсти Ская сомкнулись на его горле, а я почувствовал во рту солоноватый вкус крови. К этому мне пришлось привыкать. Со своими жертвами мой друг не церемонился, а вот вкус того, что Скай кусал я ощущал в полной мере. В первый раз когда пес жрал еще живого варана, забыв разорвать связь - меня вывернуло наизнанку. А сейчас я пообвыкся, потому вкус человеческой крови жаркой волной ударил в голову. Я почувствовал что мир вокруг меня привычно замедляется. Это начинает работать адреналин. Пока Скай рвал свою жертву, я мчался вниз по склону во всю прыть, надеясь что бандиты не успеют перегруппироваться и занять оборону.

Однако, достигнув подножия холма, я понял что ошибся. Как минимум двое противников успели перебежать к дому, который должен был скрыть мой подход от глаз противника. Обстреляли меня достаточно интенсивно, заработал автомат.

Я ткнулся в землю, скатываясь в какую-то ложбину, вжимаясь в грунт и стараясь быть настолько маленькой мишенью, насколько это возможно. Что-то рвануло штанину на икре правой ноги и я почувствовал как ткань намокает и прилипает к коже. Зацепили, сволочи, и прижали.

Скай издал пронзительный, леденящий душу охотничий вой. Он чувствовал мой страх и старался отвлечь противников на себя. Впрочем, тщетно, он сейчас был слишком далеко.

Еще одна очередь взрыла землю над моей головой, а потом, после секундной паузы, тишина буквально взорвалась ураганом заполошной стрельбы. Стреляли не по мне и не по менявшему позицию Скаю.

Я рванулся вперёд, понимая что возможно сейчас-то меня и срежут. Ошибся. Я успел пробежать метров пятнадцать, и упасть в придорожную канаву напротив дома, около которого укрылись прижимавшие меня огнем бандиты. Выглянув из укрытия я вздрогнул и моментально снова укрылся, стараясь не шуметь и на всякий случай забыв как дышать.

Там, где буквально секунды назад сидели два человека, теперь лежали две ещё подергивающихся груды окровавленного мяса. И если убил их не я и не Скай - значит в дело вступила кошка. Это ещё минус два.

Выходит, бандитов осталось двое или трое. В этот момент Скай, выскочивший в переулок, увидел громадную серую тень, метнувшуюся через улицу, прочь от здания, возле которого я укрылся. Стало быть, путь свободен. Я рванулся через дорогу к углу двухэтажного домика. Где-то рядом грохнул выстрел, и угол дома, за который я едва успел укрыться, брызнул в стороны каменной крошкой. Откуда он садит, сволота?!

Подхватив с трупа залитый кровью автомат, я бросился в проулок между соседними домами, намереваясь добраться к месту казни, забрать второго вертолетчика и сваливать. Свой запас везения на сегодня я явно исчерпал.

Снова вспышка заполошной стрельбы и воплей где-то поблизости. Поодаль раздался рёв двигателя грузовика. Уцелевшие, похоже, решили слинять. Для меня это было чертовски плохо. Снова сталкиваться с кошкой мне куда как не хотелось. Оставалось надеяться, что сперва она заинтересуется ранеными. Откуда-то из бокового проулка вылетел, вильнув хвостом, Скай. Теперь мы бежали бок о бок, петляя между домами. Когда я, наконец, увидел место где пытали вертолетчика, я понял что опоздал. Молодого парня в оранжевом комбинезоне видно не было, а пожилой, похоже, уже остывать начал. Увидев что у бородатого бандита, которому я случайно прострелил ногу, между лопаток торчит рукоять ножа, я даже нашёл в себе силы усмехнуться.

- А парень-то не промах, а, Скай? Жаль, пропадет. - Хлопнул я товарища ладонью по холке - Не свезло. Валим отсюда.

Стрельба прекратилась, и мы, уже почти не скрываясь, рванули по улице к складу, где я оставил свою машину. По лицу моему катились крупные капли пота, травмированная нога начала неприятно пульсировать в месте ранения, а голова уже ощутимо болела от непрерывного контакта со Скаем. Обидно, но такая отдача доставалась только мне, а пес чувствовал, разве что, отголоски моей собственной боли.

С грохотом влетев в приоткрытые ворота склада, я сразу бросился к машине. Распахнул дверцу, бросил на заднее сидение окровавленный автомат и начал торопливо искать в кармане ключи. На свое счастье, набить багажник упаковками с водой я успел ещё в прошлый визит.

Добравшись до машины я расслабился, и едва за это не поплатился. В гулкой тишине склада грохнул выстрел, а стекло в водительской двери моего уазика брызнуло в стороны мириадами сияющих осколков. Выстрел был пистолетный, но в закрытом помещении, в котором помимо меня находися Скай...

В общем, оглушило меня так, что аж желтые круги перед глазами пошли. Собственно, если бы не пес - там бы я и остался.

- Скай! - Заорал я сквозь звон в ушах, и голос мой эхом затопил помещение - Скай, не убивай его!

Стрелял второй вертолетчик. Напуганный и забившийся в угол. Мне повезло что стрелок он был хреновый, неопытный, совсем молодой. К тому моменту, когда я сумел подняться, хватаясь за все еще открытую дверцу машины, мой друг уже стоял рядом с бесчувственным телом стрелка. Скай опрокинул его на землю через мгновение после выстрела, да так удачно что вышиб из мальца дух.

Разбираться времени не было. Это чудо, что кошка до сих пор не явилась проверить, что здесь, на отшибе, происходит. Я подхватил легкое, почти невесомое тело своего несостоявшегося убийцы, оставив пистолет, пыльный и видавший виды ПМ, валяться на земле. Вертолетчика я усадил на пассажирское сидение, торопливо пристегнув ремнем безопасности. Руки у него все еще были связаны, покойные бандиты постарались.

Подобрав с земли ключи, оброненные в суматохе, я позволил Скаю забраться на заднее сидение, кряхтя залез в машину сам и завел двигатель. Машина работала словно новая, бак был почти полон. Воткнув первую передачу, я прямо бампером открыл ворота склада, выехал на дорогу и вдавил педаль газа.

Проезжая мимо перекрестка, с которого было видно место бойни, я вновь увидел кошку и понял, почему она меня не преследовала. Безмолвным надзирателем она сидела на крыше одного из домов, провожая меня недобрым взглядом желтых глаз, а на песке, рядом с трупами, возились три котенка. Небольшие, поменьше Ская размерами, они с аппетитом лопали человечину.

***

Несмотря на всю поспешность, с какой я покидал городок, остановку пришлось сделать очень скоро, отъехав приблизительно на километр. Нога кровила, хотя рана сама по себе была пустяковая. Наскоро перебинтовавшись, я выбрался из машины и, соблюдая осторожность, вернулся на холм, с которого вел огонь по своим неожиданным врагам. Идти в горку было тяжело, сказывалась рана и сошедшее уже на нет возбуждение от недавнего боя. Я даже задержался на минуту на вершине, и быстро осмотрел городок с высоты. Котята все еще возились у тел, одно из них они уже разорвали на части и растащили по окрестностям. Я дернул плечами, ох и жуткая же картина останется в городке, после того как они закончат.

Самой кошки, впрочем, нигде видно не было. Поэтому, решив не испытывать судьбу, я торопливо закинул на плечи свой рюкзак, попону Ская, и направился к машине. Самого Ская я с собой не взял, оставил сторожить пленника. Не уверен что смог бы объяснить ему, что нужно забрать с холма оставленные вещи. Он, конечно, очень умный, но даже у его понятливости есть предел.

Когда я вернулся к машине - в ней ничего принципиально не поменялось. Пленник все также сидел на пассажирском сидении, свесив голову на бок и закрыв глаза. Скай тоже оставался на своем прежнем месте, на заднем сидении машины. Потеснив его, я погрузил в машину рюкзаки и винтовку, после чего завел машину и тронулся. Пора было уносить ноги.

Грузовик бандитов я нашёл прямо на дороге, километрах в тридцати от городка. От него все еще валил пар. Видать, водитель был не сильно опытный, или...

Водитель все еще был в машине. Тот самый мародер, которого я таки смог подстрелить в одном из ближайших к холму домиков. Судя по перевязанному грязным и окровавленным бинтом бедру, попал я ему совсем не туда, куда целился. Я и ног то его не видел, когда стрелял. Раз он сумел удрать - значит пуля не задела кость, а вот крови с раненого натекло изрядно. Не знаю уж, по какой причине, но он шпарил на первой всю дорогу. А потом машина заглохла, а водитель ее потерял сознание от потери крови. Я грубо вытащил бессознательного мужика из машины. По-хорошему, стоит его привести в чувство и допросить. Только вот судя по луже на водительском сидении - крови он потерял очень много. Решив не тратить время, в конце-концов одного языка я уже и так взял, я вытянул из поясных ножен охотничий нож. Присел рядом с раненым, и коротко полоснул его ножом по шее — негоже оставлять позади себя врагов. Мало ли, еще подмогу вызовет. Рации то у этих ребят явно были.

Разделавшись с водителем, я слил солярку из бака шишиги в пустую канистру, там же, в кузове шишиги найденную и забрал у убитого патроны. ППШ, лежавший на пассажирском сидении, брать не стал, на складе у меня их и так валом. А время сейчас дорого, нужно заняться собственной раной. Закончив с нехитрыми трофеями, я вернулся в машину.

Пассажир мой всё так же не открывал глаз.

- Я знаю, что ты в сознании - Сказал я каким-то хриплым, непривычным голосом. Я вообще отвык разговаривать с людьми, последний раз говорил года два назад - Хватит прикидываться.

Позади раздался шорох: Скай поднял голову, подумав что я обращаюсь к нему. Однако, не услышав своего имени, снова развалился на заднем сидении и прикрыл глаза, а я отвлекся от дороги, и взглянул на мальчишку. Веки его слегка дрогнули. Прикидывается, поганец. Совсем мелкий ещё, лет пятнадцать наверное. Худющий, но румяный, круглолицый и загорелый, с коротко остриженными светлыми волосами, он был одет в мешковатый оранжевый лётный комбинезон, явно не со своего плеча. Комбинезон был ему откровенно велик, хоть и был слегка ушит.

Руки мальчишки все еще были стянуты верёвкой и изрядно потемнели. Я выругался и остановил машину. Выудив из поясного чехла короткий нож, я взялся за верёвку, от чего парень явственно вздрогнул, и быстро перерезал её, освободив руки несчастного.

- Давай, давай, открывай глаза - Сказал я хмуро, снова обращая взгляд на дорогу и медленно трогаясь. Уже стемнело, а фар я не включал. Только стянул с лица свои очки, в них ночью видно плохо.

Малец пошевелился, приоткрыл глаза, и кинул на меня короткий злой взгляд, после чего всхлипнул и начал растирать руки. Я покосился на него, и даже немного посочувствовал.

Ощущения должны быть не из приятных. Хотя я тоже хорош, совсем забыл что у него связаны руки. Я усмехнулся в бороду. Парень-то не промах. Когда я видел его в бинокль, руки у него были связаны за спиной. Стало быть, перекинул руки вперёд, добил ножом матерого головореза, а после этого сбежал, прихватив с собой его пистолет. Неплохо для пацана. В течении следующего часа, пока мы возвращались к берлоге, я ещё несколько раз пытался заговорить со своим неожиданным попутчиком, но тот, несмотря на то что больше не прикидывался спящим, ответом меня не удостоил.

Глава 2. Попутчики

До берлоги мы добрались уже глубокой ночью. Остановив машину, я выпрыгнул на песок и, охнув, присел. Нога отекла и дергала неприятной болью. В ботинке хлюпало. Кровь продолжала сочиться, хотя и совсем уже не сильно. Я выпустил Ская с заднего сидения, сгрёб с заднего сидения всё наше барахло и оружие, и приказал мальчишке тоже выбираться из машины.

Скай, оказавшись на свободе, мгновенно умчался по своим песьим делам. Наверняка, проверять поставленные в прошлую остановку метки. Впрочем, далеко от лагеря он всё равно не уйдет, в этом я был уверен.

Подождав, пока парень выберется из машины, я кивком приказал ему следовать за мной и, изрядно прихрамывая, начал взбираться на холмик нашей привычной уже лежки. Машину я укрыл от прямого взгляда с дороги за теми валунами, на которых с таким удовольствием лежал почти сутки назад. Впрочем, я собирался развести костёр, а потому совсем уж таиться и осторожничать было бессмысленно. Разводить костёр сейчас, конечно, тоже было несусветной глупостью, но очень уж хотелось вскипятить воду и промыть рану. Судя по характеру боли она явно воспалилась. Да и ночь выдалась на удивление холодная. Конечно, ночные температуры здесь и так не балуют теплом, но сегодня было как-то особенно холодно. А может, меня просто знобило от кровопотери.

Конечно, найти что-то пригодное для костра в пустошах задача не тривиальная, но запас хвороста и несколько крупных поленьев я привёз и оставил в берлоге ещё в свой позапрошлый визит, а потому с топливом для костра проблемы не было.

Мальчишка сидел, почти не шевелясь, там, где я ему приказал. И смотрел по сторонам, время от времени бросая на меня нехорошие взгляды. Волчонок, да и только. Он следил как я развожу костёр, а когда я поставил котелок и принёс из машины воду и аптечку, он громко сглотнул. Я снова мысленно выругался и, налив воды в алюминиевую кружку, протянул ему.

- На, попей. - Сказал я, но парень медлил, хотя и показывал всем видом что хочет пить. Я усмехнулся, поднес кружку к губам и сделал небольшой глоток. Вода была прекрасная, вкусная и чистая, какую здесь редко найдёшь. Я снова протянул кружку парню - Попей, она не отравлена.

Затравленно оглянувшись, парень взял наконец кружку из моих рук, и начал жадно пить воду.

- Вот и славно - Тихо проговорил я, устанавливая котелок с водой на треногу над костром.

- Может всё-таки расскажешь что у вас там произошло? - Я спросил, полагая что контакт наконец налажен. Мальчишка молчал и я, вздохнув, подвернул наконец штанину, стянул с себя ботинок, и принялся за рану.

Мне, в сущности, повезло. Пуля прошла почти по касательной, глубоко распоров икру. Нога, впрочем, изрядно опухла. Когда вода закипела, я промыл рану, обработал её, и, продезинфицировав в кипятке иглу и нить, которые я достал из аптечки, принялся зашивать ногу. Парень всё время внимательно следил за моими манипуляциями и отвернулся только когда я взялся за иглу. Протягивать нить было неприятно и больно, но это был не первый, и даже не десятый раз когда мне приходилось себя штопать, а потому я разве что немного морщился. Зашивать раны меня учил батя, но доучить так и не успел, а потому шов у меня получался грубый и некрасивый, такой превратится впоследствии в уродливый рубец. Меня это, впрочем, совершенно не заботило. Гораздо сильнее меня беспокоило то, что мой ботинок пропитался кровью и стирать его сейчас нет возможности. Не тратить же для этого питьевую воду? Достав из аптечки таблетки, я закинул одну в рот и запил, после чего кинул взгляд на парня.

Когда Скай сбил его с ног, тот ударился головой, которая сейчас наверняка здорово болит. У него скорее всего сотрясение. Я протянул парню таблетку и новую кружку воды.

- Выпей, снимет боль. - Обратился я к нему неловко. На этот раз упираться мой молчаливый спутник не стал, взял таблетку, и отправил её в рот. Кружку он опять опустошил. Вероятно, ему хотелось пить, но просить он не стал.

- Ты что, немой? - Не выдержал я. Батя рассказывал, что была такая болезнь раньше, когда человек совсем не может говорить. Только мычать может. Немотой называлась. Но нет, парень не кивнул и никак не подтвердил мою догадку. Только отвел взгляд в сторону и уставился в темноту. Я снова вздохнул.

***

Скай вернулся, когда я занимался ужином. Он появился из тьмы внезапно и беззвучно, бухнулся в паре метров от костра, и положил на песок перед собой принесенную им тушку песчанника.

Этот самый песчанник был изрядно похож на очень крупную крысу с очень длинными и сильными задними ногами. Разве что цвета он был не серого, а песочно-бурого. Когда Скай, хрустя костями, начал жевать свою добычу, парень, до этого испуганно смотревший на собаку, как-то придушенно булькнул и часто задышал, отвернувшись в сторону. Глядя на него я вспомнил тот случай с вараном, которого Скай начал жрать, не разорвав со мной контакт. Мне тогда тоже не сладко пришлось. Впрочем, к тому как Скай питается я давно привык, и не сразу понял поведение парня. Пёс тоже посмотрел на него с удивлением, блеснув в свете костра своими голубыми глазами.

От ужина, галет и разогретой тушёнки из армейских запасов, парень не отказался, хотя и ел их как-то вяло, будто неохотно. Да, наверное зрелище питающегося Ская изрядно подпортило ему аппетит.

Чувствовал я себя, к слову, откровенно плохо. Усталость просто валила меня с ног, а голова время от времени неприятно кружилась, вероятно сказывалась кровопотеря. Впрочем, для своей безрассудной атаки на группу вооруженных людей, я очень легко отделался.

Ночь уже опускалась на пустоши, становилось прохладно, и пора было устраиваться на ночлег. И только тут я задумался о том, что делать с моим молчаливым пленником. Припомнив, как лихо он расправился с раненым бандитом, я резонно предположил, что у него могут возникнуть мысли о том, чтобы убить меня пока я буду спать. Связывать его, впрочем, я не хотел. Оставалось полагаться на Ская и держать парня подальше от оружия.

Достав из попоны пса спальный мешок, я развернул его и бросил своему спутнику.

- Держи. Спать будешь снаружи. – Парень не был мне врагом, а в пустошах ночью бывает очень холодно, вот и решил я пожертвовать свой спальник. Ответом мне, уже традиционно, стало молчание. Что, собственно, делать с этим молчуном я так и не решил. Первоначально я хотел допросить его и выяснить, откуда взялся вертолёт, но на контакт он идти отказался, а пытать его у меня не было ни малейшего желания. Он действительно не был мне врагом.

– Если что случится – кричи. – Раздражённо буркнул я, уходя.

Всё оружие я унёс в пещеру, а учитывая что Скай где-то рядом, я не очень опасался за собственную жизнь. Пёс не даст меня в обиду, случись что непредвиденное.

Скрывшись в пещере, я забрался в дальний её угол, и улегся на песок близ сложенного у стенки оружия. Взгляд мой упал на залитый кровью автомат. По-хорошему его нужно было почистить, но сил на это у меня просто не было. Да ещё и голова начинала болеть, а потому я даже ботинки снимать не стал, просто плотнее укутался в маскхалат, подтянул ноги к животу, поморщившись от тянущей боли, и закрыл глаза. Я хотел ещё обдумать, что же делать с пленником дальше, но не успел. Я действительно здорово вымотался, а потому сон пришел ко мне гораздо быстрее чем обычно.

Впрочем, проспать долго мне опять не удалось. Казалось, едва только я закрыл глаза, как сразу-же зачем-то потребовался Скаю. В висках заломило, я сел, слепо шаря вокруг себя в поисках оружия. Было непривычно холодно и меня била крупная дрожь. Ноги затекли от неудобной позы, да и соображал я со сна очень плохо.

Скай был около входа в пещеру, он поскуливал, глядя на меня, а я всё никак не мог понять причину побудки. Сообразил, разве что, что никакая опасность нам в данный момент не угрожала. Подхватив винтовку, я поднялся на ноги и охнул от острой боли в ноге, а потом, прихрамывая, поспешил на улицу. Контакт с собакой я разорвал почти сразу же, и так не соображаю.

Близилось утро, горизонт на востоке уже начал окрашиваться в розовый цвет, но было ещё очень темно. И очень холодно. Я огляделся, пытаясь понять что-же заставило друга меня разбудить. И ничего не увидел. Костёр давно прогорел, над пустошами стояла завораживающая ночная тишина, и, как обычно, ни одной живой души кроме меня и Ская на несколько километров вокруг.

Я нахмурился и подошёл к кострищу. Когда я уходил спать, вещей моих здесь было гораздо больше. Я не досчитался спального мешка, бутылки воды, консервного ножа, пары банок консервов и пачки галет. Тяжело вздохнув, я широким кругом обошёл лагерь, и естественно нашел тянущуюся прочь цепочку следов.

- Скай, твою то мать – Укоризненно произнес я, когда пёс подошёл и сел рядом со мной. Каким бы умным он не был, он всё же оставался собакой. И, вероятно, не увидел совершенно ничего предосудительного в том, что наш случайный попутчик решил слинять. Интересно, давно? И следует ли мне его преследовать? По всему выходило, что не следует. Сбежал и сбежал. Говорить мне он явно ничего не собирался, а украденных вещей не очень жаль, не настолько, по крайней мере, чтобы с травмированной ногой гоняться по пустошам за идиотом.

Я вернулся к кострищу и сел на камень, в легкой задумчивости. Да, мальчишка не настолько ценен, чтобы за ним гоняться. Только вот места здесь нехорошие. Опасные места. Даже мы со Скаем не стали бы бродить здесь без особой на то необходимости. А у парня ни экипировки, ни оружия, да и провизии кот наплакал. По всему выходило, что обречён мой молчун. Сколько ему было? Лет четырнадцать-пятнадцать? Мне чуть больше было, когда батя умер, и остался я один на один против целого света. Только у меня было оружие, еда и дом, где я мог жить, почти ничего не опасаясь. Я вздохнул, вставая и опираясь на здоровую ногу.

- Похоже, нам предстоит немного прогуляться – Негромко сказал я, перекидывая ремень винтовки через плечо.

Я сходил в пещеру, и принёс оттуда свой ППС, удобный пистолет-пулемёт со складным прикладом. Таких у меня на базе был целый стратегический запас. Удобное и неприхотливое оружие. Его повесил на попону Ская, туда же отправил несколько снаряженных магазинов под патрон 7,62×25. Автоматическое оружие вполне может пригодиться, но тащить его на себе всю дорогу не было совсем никакого желания. Конечно, с одной стороны есть риск нарваться на неприятности, и не иметь его под рукой, но с травмированной ногой боец из меня в любом случае никакой. Ходок, правда, тоже так себе. Остаётся надеяться, что парень, потратив силы на ночной марш, с наступлением жары пойдет медленнее, и я смогу его настигнуть до того как он встрянет в неприятности. Винтовку и пистолет, впрочем, я предпочел оставить при себе, наплевав на дополнительный вес.

Подойдя к машине, я открыл пассажирскую дверь и взял из-под сидения обрезок веревки, которым были связаны руки мальчишки. Бросать машину без присмотра на целый день отчаянно не хотелось. Мало ли, вдруг у моих давешних противников есть друзья где-нибудь поблизости? Ох, не вляпаться бы самому…

Вернувшись к следу, я подозвал Ская, и сунул верёвку ему под нос. Говорить ничего не пришлось, пёс и так отлично понимал, что означает этот жест, он обнюхал верёвку, задержался на пару секунд, в которые я похлопал его по загривку и, навострив уши и опустив голову, суетливо закрутился на месте, а потом пошёл вперёд, по следу. Я неторопливо заковылял следом. Рана продолжала неприятно ныть, но я уже немного расходился, и боль стала вполне терпимой, хотя я всё равно заметно прихрамывал.

Предутренние часы в пустошах я не люблю, особенно когда им предшествует внеплановая побудка. Вторые сутки к ряду. Одна из причин, конечно-же, холод, но она отнюдь не самая главная. Ночь – не время для людей. Именно в это время выползают из своих нор настоящие хозяева ночи, животные вроде Кошки, охотящиеся по ночам. Конечно, я отлично вижу в темноте, а слуху и нюху Ская можно только позавидовать, но встречаться в чистом поле с Кошкой или какой другой подобной тварью я бы не рискнул.

Скай бодро трусил впереди, время от времени оборачиваясь на меня, а я понуро плелся следом, чем дальше, тем сильнее сожалея о своем решении преследовать беглеца. И на кой чёрт он мне сдался?

***

К концу второго часа прогулки, я окончательно утвердился в мысли, что как только я догоню мальчишку, я придушу его собственноручно. Поганец ушёл, похоже, достаточно скоро после того как я завалился спать, и успел неплохо от меня оторваться, а раненая нога не очень способствовала стремительному преследованию. Настало утро, и рассветное солнце озарило безрадостный пейзаж вокруг, заставив меня снова надеть очки, пряча от ярких палящих лучей чувствительные глаза. Во все стороны простирались выжженные таким, пока ещё, дружелюбным солнцем пустоши, с редкими кустиками то тут, то там. Батя рассказывал, что здесь и раньше были бескрайние, засушливые степи, но теперь вместо бескрайнего моря сухих полевых трав здесь осталась только растрескавшаяся на солнцепёке земля, да песок.

След парня тянулся дальше на север, понемногу забирая западнее. Вряд-ли он знал, куда идёт. Скорее всего просто стремился убраться от меня подальше, опасаясь за свою жизнь. Дурак. Если бы я хотел его убить - просто бросил бы его в городе, не стал бы забирать с собой. Судя по направлению следов, беглец должен был выйти к широкому руслу давно высохшей реки. Берег там крутой, высокий и каменистый, а форсировать десять метров почти отвесного склона, в неудобной одежде и неся поклажу в руках, да я ещё и в темноте - самоубийство. Так что беглец мой, скорее всего, дожидался рассвета, что должно бы дать мне шанс его настигнуть. Доразведку вокруг своего полевого убежища я делал последний раз достаточно давно, но не думаю что что-нибудь могло существенно поменяться.

Мы преодолели почти десяток километров, когда Скай начал заметно беспокоиться, настороженно замирать и прислушиваться. Я тоже решил держать ушки на макушке, но не торопился пользоваться собачьим слухом. Вместо этого, я начал чаще поглядывать по сторонам, и больше внимания уделять следам мальчишки, хорошо заметным на песке. И достаточно быстро заметил причину беспокойства Ская. Чуть в стороне я увидел ещё одну цепочку следов. Подошел, опустился на колено, разглядывая трехпалый отпечаток в виде ромба на песке, и ещё один, такой же, сантиметрах в пятнадцати впереди. Три средних пальца, достаточно крупные, чуть впереди, и подошвенный бугорок сзади. Хорошо знакомые следы. Песчанник, тяжелый и крупный. Я дернул щекой и выпрямился, оглядываясь по сторонам. Эти твари по одной не ходят. И точно, через пару мгновений я заметил ещё одну стёжку следов, потом ещё одну, чуть дальше, и ещё несколько, с другой стороны от следа. Выходит, встрял мой беглец в неприятности и хорошо, если я успею вовремя. Я коротко свистнул Скаю, чтобы держался рядом, и болезненно морщась, ускорил шаг, продолжая разглядывать следы. Повадки песчаных крыс я знал хорошо, в пустошах они водятся в избытке. Длина прыжка около метра, и вот такие-вот, глубокие ромбовидные следы от кончиков лап иногда перемежаются с длинными отпечатками всей ступни, но их можно увидеть лишь в тех местах, где зверек садился на землю, опираясь на всю подошву. Здесь же были только узкие стежки маленьких следов, а значит песчанники либо спешно убегали, либо, наоборот, кого-то преследовали, на тратя времени на то, чтобы присесть на задницу и оглядеться по сторонам. Особого оптимизма это не внушало.

Теперь я двигался не прямо по следу, а начал рыскать из стороны в сторону, пытаясь подсчитать, сколько же особей в этой стае. Выходило никак не меньше пары десятков, а значит шансы невооруженного пацана тают на глазах. Размером песчанники сантиметров сорок-пятьдесят, не считая хвоста, теоретически всеядны, но с удовольствием жрут падаль, а на слабую, одиночную жертву могут запросто напасть. Одна особь опасности не представляет, да и связываться с человеком не станет, а вот крупной стаей вполне могут измотать и сожрать даже взрослого человека, что уж говорить о мальчишке.

Ещё около километра я прошёл торопливым маршем, ногу время от времени простреливала острая боль, да и общее моё самочувствие ухудшалось. Похоже, поднялась температура, а рана на ноге нехорошо пульсировала, свидетельствуя о воспалении. Солнце ползло вверх, и на меня постепенно наваливался привычный, удушливый зной. Поднявшись на очередную сопку, я увидел впереди изгиб русла реки, частично скрытый от моего взгляда ещё одним холмом, следы забирали правее, парень явно предпочел не лезть в горку и обогнул её. Скай нервничал, поднимал уши и тихо поскуливал, явно норовя сорваться вперёд, но без команды сделать этого не решался. Сделав короткую остановку, я снял с попоны Ская ППС, подсоединил магазин, по простецки сунул второй в карман штанов, а после этого, сделав над собой усилие, побежал, одновременно посылая Скаю команду на установку связи. Пес отозвался мгновенно. Сдавило виски, и мир тотчас утонул в запахах и звуках. Я услышал шорох лап ящерицы, спешащей удрать с нашего пути, громкий хруст песка под своими ботинками, и далекий писк песчанников, перемежаемый визгливыми воплями их жертвы. Стая успела настигнуть парня. Впереди маячил холм, за которым, похоже, и находился незадачливый вертолетчик. Плюнув на цепочку следов, я бежал на звук, по прямой, стремясь быстрее взобраться на возвышенность. Я отдал команду псу, отпуская его вперед. Тот замер, на секунду, и над равниной разнесся леденящий душу вой. Охотничий клич моего друга, бросившегося в атаку.

Пес, естественно, бежал куда быстрее меня. Я заметил что он, чувствуя мою боль, тоже стал слегка прихрамывать, но это его не сильно замедлило. К тому моменту, когда я, тяжело дыша, взбежал на вершину холма, Скай был уже почти внизу. Собаки больше полагаются на слух и нюх, чем на зрение, а потому толком рассмотреть картину эпической битвы я смог лишь с вершины. Я торопливо вскинул оружие, прижимая приклад к плечу и… Рассмеялся.

Парень, похоже, действительно устроил привал у русла реки, не рискнув перебираться на другую сторону в сумерках. Вон, лежит развернутый спальник, а рядом разбросано то немногое, что он успел стащить из моего лагеря. Сам виновник торжества стоял на узком уступе, на самом краю оврага. Вооруженный какой-то длинной, ржавой железякой(Где только нашел?), он отмахивался от наседающих песчанников. Твари, не меньше двух десятков, взяли его в полукольцо, прижав спиной к пропасти, и не давая сбежать. Нападать они не спешили, явно опасаясь вооруженной добычи. Один из песчанников, странно изломанный, уже лежал у ног парня. Я опустил оружие, и медленно пошел вниз по склону, пытаясь отдышаться.

Скай с разбегу врубился в неровный строй грызунов, разбрасывая их в стороны, а бестолковый мальчишка с размаху приложил собаку железякой по загривку. Пес обиженно гавкнул, отскакивая в сторону. Песчанники, почувствовав что сила не на их стороне, с визгом бросились врассыпную, а Скай повернулся к ощетинившемуся железякой мальчишке, и недобро зарычал. Тот сделал ещё полшага назад, покачнулся на самом краю, и замер, с ужасом глядя на стоящего перед ним гигантского белого пса. Пальцы, побелевшие от усилия, судорожно сжимают импровизированное оружие, губы дрожат, по пыльному лицу бегут, чертя тёмные дорожки, слёзы.

На спуск мне потребовалось минут пять, не больше. За это время положение дел не изменилось. Скай оставался неподвижен, ожидая моего вердикта касательно пленника, песчанники перегруппировались метрах в пятидесяти и теперь с интересом наблюдали за ситуацией, явно не собираясь уходить. Подойдя, я посмотрел на трупики грызунов. Одного убил сам парень, причём явно не с первого удара, а второму сломал шею, удачно ухватив, Скай.

-Ну, бросай железяку - Хмуро сказал я, качнув стволом ППС в сторону, и не дожидаясь реакции продолжил - Далеко уйти собирался, без оружия то?

Парень медлил, глядя то на меня, то на Ская. Его колотила крупная дрожь, а за железку свою он держался, словно утопающий за соломинку.

-Да бросай ты эту арматурину! - Прикрикнул я, не выдержав. И продолжил, спокойнее - Мы не обидим.

Молчун медленно разжал руки, железка с глухим стуком упала на землю, а он сам вдруг опустился на колени и… Зарыдал, прижав ладони к лицу и размазывая по щекам пыль и кровь из распоротых о ржавое железо рук.

Глядя на пленника, я вздохнул. Перенервничал, бедняга. Какой у него голос странный, высокий и тонкий. Я вдруг замер, словно громом пораженный. Идиот! Как я сразу то не заметил?! В моей голове будто мозаика сложилась. Худое тело, и при этом нежный овал лица, длинные ресницы, перешитый комбинезон, высокий голос! Да это же девчонка!

***

Минут двадцать мы шли назад в мрачном молчании. Я смотрел по сторонам, в большей степени полагаясь на Ская, чем на собственную внимательность. Девчонка понуро плелась следом, неся в руках ворованное у меня барахло, а пес курсировал вокруг нас широкими кругами, время от времени уносясь вдаль, и снова возвращаясь, чтобы приветливо вильнуть хвостом. Моя спутница молчала, но тональность молчания изменилась. Теперь она, похоже, хотела со мной заговорить, но не знала с чего начать. А вот мне говорить совсем не хотелось. Солнце стояло уже достаточно высоко, температура воздуха неуклонно росла, но и жар меня, похоже, не отпускал.

- Спасибо - Неуверенно сказала девочка, догоняя меня. - Ты меня.. Мне жизнь спас.

Я кивнул, и притормозив взглянул ей в глаза. Она смотрела с опаской но, похоже, без былой враждебности. Ну, и наконец решилась заговорить со мной. Голос у нее оказался совсем детский, очень непривычный. Я и вспомнить не смог, когда я слышал подобные голоса.

- Скажи лучше, зачем убегала? - Ее слова меня смутили, и я постарался сразу сменить тему. Мой голос прозвучал как-то придушено, и неуверенно.

- Ну… - Девочка замялась, подбирая слова - Ты страшный. Ты убил этих людей в деревне. И еще этот твой волк, он тоже жутковатый.

- Страшный, значит. - Мне почему-то стало до ужаса обидно и за себя, и за Ская. Решил помочь, и я - страшный. - А те ребята, значит, были не страшные? Ты одного из них убила сама…

Я хотел продолжить, но выражение на лице моей спутницы так разительно поменялось, что я невольно обернулся, ожидая увидеть за своей спиной опасность. Ничего угрожающего, впрочем, я не увидел. А девчонка снова разревелась.

- Они дядю Сашу убили! - Выкрикнула она сквозь слезы - И Ярика! И дедушку Колю! Я одна осталась!

Снова повисло неловкое молчание. Я вздохнул и пошел вперед. Что говорить в такой ситуации - я не знал. Да и в целом, что делать дальше, я пока не решил. Ну, вот спас я ее. Что дальше? Дать пистолет и отправить на все четыре стороны - сгинет. Единственное решение которое я смог принять - везти ее с собой на базу, а там уже разбираться, что дальше делать.

Мы шли еще, наверное, четверть часа, и когда взобрались на очередной пологий холмик, девчонка вдруг ухватила меня за руку.

- Смотри! - Выкрикнула она, указывая пальцем куда-то вперед.

Я пригляделся, и увидел на холме далеко впереди несколько человеческих силуэтов. Дожидаться, пока нас заметят я не стал, быстро присел, увлекая спутницу за собой. Люди на далеком холме стояли, замерев, и смотрели в нашу сторону. Их было двое и с ними, похоже, была крупная собака.

- Молодец, глазастая. - Одобрительно сказал я, поморщившись от боли в ноге, и достал бинокль из поясного подсумка.

У меня мороз пробежал по коже, когда я, с помощью оптики, смог разглядеть неожиданных путников. На холме далеко впереди действительно стояли два человека. Один - высокий, в глухих очках, в камуфляжных штанах песчаного цвета, маскхалате, с шемагом, повязанным на голову, а рядом с ним - невысокая, хрупкая фигурка в оранжевом летном комбинезоне. Они о чем-то разговаривали, время от времени указывая руками в нашем направлении, а рядом с ними крутился огромный белый пес. Далеко впереди, на холме, стояли… Мы трое.

Я убрал бинокль от глаз, отчаянно пытаясь понять, отчего у меня могли начаться галлюцинации.

- Кто это? - От чего-то шепотом спросила моя спутница, вопросительно глядя на меня.

Я помолчал мгновение, и протянул ей бинокль, но когда я поднял глаза, никого впереди, на холме, уже не было. Некоторое время девочка пыталась что-то разглядеть, потом с недоумением вернула мне бинокль.

- Я видела, там были люди, и собака! Это как-будто мы были! - Возбужденно прошептала моя спутница.

- Мираж это был - Неохотно проговорил я. - В этих местах всякое бывает, почему бы не быть и миражу.

- Как это? - Удивилась она. Но я только пожал плечами. Я не знал, что можно ответить.

Поднявшись, я огляделся. Песчанники все так-же шли по нашему следу, не отставая, но и не приближаясь. Задерживаться на месте, впрочем, не стоило. Драки, пусть и такой пустяковой, не хотелось. Я прихрамывая пошел вперед.

- Меня Мария зовут - Поровнявшись со мной неожиданно сообщила моя спутница. - А тебя?

- Майк - Буркнул я себе под нос. Я от чего-то злился на самого себя. Вроде и хотелось ей ответить. И про вертолет нужно было спросить. Да и вообще понять, кто она такая и откуда, только вот слова не находились.

Мы снова шли молча, но теперь я силился придумать, как спросить ее про вертолет, не вызвав нового водопада слез. Время от времени я косился на свою невольную спутницу, ее лицо было серьезным, она хмурилась, будто что-то обдумывая. Я глубоко вдохнул.

- Скай не волк. Он собака, и он хороший. Ты зря его ударила. - Неожиданно для самого себя сказал я. - Он тебя спасал. Он друг.

Мария посмотрела на меня, на мгновение в ее глазах мелькнуло непонимание, а потом она, похоже, догадалась.

- Его Скай зовут? Я не хотела его обижать, просто… - Она замялась, потупив взор - Просто очень страшно было.

Конечно, страшно. Огромный, со вздыбленной шерстью и зловещим оскалом, Скай мог внушать страх. Это для меня он был верным другом, настоящей семьей. А если вот так, как она? Я, поди, и сам бы испугался, а еще обижаюсь на нее, что страшными нас назвала.

- Скай и Майк. - Нарушила она затянувшееся молчание - У вас необычные имена. Вы из анклава?

- Нет - Отрезал я. Такого названия мне и слышать то не доводилось. - Что это?

- Это город. Там люди живут. Они уцелели, во время войны, и живут там нормальной жизнью. - Взялась пояснять девочка. От разговора на ходу у нее сбилось дыхание, так как шли мы сейчас в горку, но она продолжала - Там есть водопровод, и электричество. Там детей в школах учат. Анклав был убежищем, и люди там обычные, не военные. Мы туда летели.

- Много? - Спросил я хмурясь.

- Чего много? - Не поняла Мария.

- Ну, людей в этом анклаве. - Пояснил я. От понимания, что где-то рядом есть целый город мне стало некомфортно.

- Не знаю, тысячи! - Увлеченно ответила моя спутница - Мы с ними по радио постоянно говорили, а потом решили туда долететь на вертолете. Деда Коля разбирался в вертолетах, и чинить их умел. - На последних словах голос девочки снова стал грустным.

Я промолчал, а она немного сбавила шаг. Мы взобрались на холм, и я остановился, давая ей перевести дыхание. А я, тем временем, собирался с мыслями, чтобы задать ей интересующие меня вопросы. И когда я уже набрал воздуха в грудь, чтобы спросить, она вдруг обернулась и вскинулась.

- Смотри! Опять! - Выкрикнула она, и снова указала пальцем куда-то вдаль, на этот раз назад.

И точно, далеко позади, на сопке, виднелись крошечные фигурки людей. Они присели, и, похоже, разглядывали нас в бинокль.

- Странно это - негромко сказал я - И нехорошо.

Мы некоторое время разглядывали морок в далеке, а потом он растаял так-же, как и первый, а мы снова тронулись в путь. Идти, благо, оставалось совсем не долго.

Весь остаток пути моя спутница пыталась расспрашивать меня про миражи, и другие странные вещи, что происходят в пустошах. Я все больше отмалчивался, размышляя о том, нравится ли мне такая ее болтливость, или все-же было лучше, когда она молчала. Да и чувствовал я себя откровенно плохо.

***

Дорога до лагеря показалась мне невероятно длинной. Мы шли назад по собственным следам и, через некоторое время, когда мою спутницу отпустил адреналин, она замолчала, а у меня не было ни малейшего желания завязывать беседу.

Когда мы добрались до лагеря, меня била крупная дрожь и я насквозь промок от пота. Если бы у лагеря нас ожидала засада - могли бы брать голыми руками. Скай, впрочем, признаков беспокойства не проявлял, а значит и опасаться было нечего.

Доковыляв до машины, я открыл дверь и опустился на пассажирское сидение, поймав на себе обеспокоенный взгляд Марии. Это, почему то, ужасно смутило и раздосадовало меня. Тоже мне, спасатель. От царапины расклеился.

- Сейчас, дай мне минуту передохнуть - Хрипло сказал я, с раздражением услышав в собственном голосе извиняющиеся нотки.

- Ты… Вы в порядке? - Девушка сделала ко мне несколько шагов, пристально меня разглядывая.

- Да - Ответил я достаточно резко. Попытался было встать, но покачнулся, от внезапно накатившего приступа головокружения. Откуда-то из-за машины появился Скай, и бесцеремонно вклинившись между мной и девушкой, заглянул мне в глаза, а потом начал обнюхивать раненую ногу. Я невольно поежился, это был очень хреновый знак.

- Вот что, Мария - собравшись и вернув в голос уверенность начал я - Понимаю, мы здорово устали, но отсюда нужно убираться. Принеси, пожалуйста, снаряжение. Оно там, в пещере. А я пару минут посижу здесь, нужно передохнуть.

Девушка не стала со мной спорить. Кивнула, пристально посмотрела на меня, и пошла в сторону берлоги. Едва она скрылась, я снял очки, отпихнул от себя морду Ская и закатал штанину. Рана выглядела скверно. Сильно опухла и покраснела, явно свидетельствуя о воспалении. Состояние мое ухудшается стремительно, и добраться до базы нужно как можно быстрее. Пес, глядя на меня, прижал уши и тихо, едва уловимо, заскулил.

- Все в порядке, братишка. Я справлюсь - Ласково сказал я, пытаясь обнадежить друга.

Через пару минут, девушка вернулась, навьюченная моим барахлом. Она даже связку дров волокла, не жалея своих травмированных рук. Оружие, впрочем, не взяла. С ее молчаливого согласия, я взялся грузить вещи в машину, а она снова полезла в пещеру. Скай крутился рядом, с подозрением следя за девушкой. Когда она снова скрылась из виду, он глухо заворчал.

- Опомнился, охранник? - Вяло усмехнулся я - А когда она первый раз пошла чего молчал?

Пес фыркнул, и отошел прочь с максимально независимым видом, а я принялся паковать барахло под заднее сидение машины. Пространство для ног Скаю не нужно, а багажник до отказа набит пятилитровыми бутылками воды. Жаль, всю вывезти не получится. Ее в том складе осталось еще очень и очень много, но снова возвращаться в деревню в ближайшее время мне явно не светит.

Я поднял глаза на Марию, которая шла ко мне, неся в руках автомат. Держит уверенно, явно умело. Похоже, с оружием она знакома не понаслышке. На мгновение я задумался о том, почему она не попала по мне там, в помещении склада, а потом вспомнил ее туго перетянутые веревкой запястья, и даже проникся к ней каким-то уважением. Жать на спусковой крючок абсолютно непослушными пальцами, и при этом почти попасть в цель…

Наши взгляды встретились, а потом я непроизвольно глянул на автомат в ее руках. Покрытый бурыми пятнами засохшей крови, похожий на АК, но заметно отличающийся от него. Естественно, взгляд мой от нее не укрылся. Мы оба понимали, что если бы она хотела меня застрелить - сейчас был бы для этого наилучший момент. Она подошла, и передала мне оружие.

- Затвор на задержке, но я все равно поставила на предохранитель - Потупив взор, сказала она, чем немало меня удивила.

- Разбираешься в оружии? - Спросил я бесцветным голосом. Девушка кивнула, а я задумался. Я дважды спас ей жизнь, и скорее всего достаточно ясно дал ей понять, что никакого вреда ей причинять не собираюсь. Пару секунд я собирался с мыслями, а потом отстегнул кобуру с пистолетом и протянул ей. Конечно, для хрупкой и субтильной девушки “Грач” слишком тяжелое и громоздкое оружие, но всяко лучше чем ничего.

Моя спутница аккуратно приняла пистолет из моих рук, вынула из кобуры и внимательно изучила, смешно хмуря брови. Ловко вынула магазин, сунула его в карман, а потом с явным усилием оттянула затворную раму. И только убедившись, что пистолет не заряжен, она вернула магазин на место, убрала оружие в кобуру и оглядела себя, будто первый раз увидев. Мест для крепления кобуры на ее комбинезоне не было. А я, несмотря на свое состояние, с удовольствием наблюдал за этой пантомимой. Девушка подняла на меня смущенный взгляд, а я неловко улыбнулся уголками губ. Кажется, она собиралась что-то сказать, но я опередил ее.

- Садись, нам не стоит здесь задерживаться. - Сказал я, открывая заднюю пассажирскую дверь - Скай, это и тебя касается!

***

Вести машину с простреленной ногой оказалось тем еще удовольствием. Нога пульсировала болью каждый раз когда я давил на газ. Когда мы отъехали от берлоги и выбрались, наконец, на дорогу, Мария снова нарушила молчание.

- Спасибо за пистолет и… - Она неловко замолчала, подбирая слова - Я ведь пыталась тебя… Вас застрелить.

- Можно на “Ты” - Я выдавил из себя кривую усмешку - Я не очень хорошо себя чувствую. И боец из меня сейчас никудышный. Вы со Скаем сейчас моя последняя линия обороны.

Я сосредоточился на дороге, стараясь вести машину осторожно, но при этом быстро, насколько это было возможно. Голова беспощадно кружилась, а через минут десять езды по ухабистой дороге стала накатывать тошнота. Не добавляла хорошего самочувствия и давящая, удушливая жара. Под глухое ворчание Ская Мария вытащила с заднего сидения аптечку, вытерла ладони смоченным бинтом, и перевязала их. Закончив, она принялась внимательно разглядывать меня, подолгу всматривась то в очки на моем лице, то на руки на руле. Достаточно долго она не решалась заговорить, но потом все же не выдержала.

- Майк, у вас… Тебя очень необычные глаза - Сказала она, отворачиваясь и глядя на разбитую, покрытую песком дорогу - Бесцветные. Я таких никогда не видела. И еще у тебя очень расширены зрачки. Ты точно в порядке?

Ответил я не сразу, сперва удивился ее внимательности. Она видела мои глаза всего минуту, когда я грузил вещи у машины. Глаза у меня действительно странные, радужка почти белая, и совсем узкая. Зрачки будто расширены, по сравнению с обычными человеческими глазами, но на самом деле это их естественное состояние.

- С моими глазами все нормально - Хмуро проговорил я, ужаснувшись слабости и невнятности собственного голоса. - Они просто… Такие.

- Слушай, я хотела спросить… - Голос девушки изменился, похоже только сейчас она решилась заговорить о чем-то, что действительно ее беспокоило - Там, в этом городке остались… Мои друзья. Я знаю, что мы едем в другую сторону но я хотела бы… - Она замолчала ненадолго, сглотнула и продолжила дрожащим голосом - Я хотела бы их похоронить. Нельзя же, чтобы они там…

- Нет - Вздохнул я, и продолжил бесцветным голосом - Мы не можем вернуться. Там гнездо очень опасного мутанта, который расправился с… - Еще не успев закончить, я понял что сказал лишнего. Моя спутница не видела кошку. Она сбежала и спряталась, пропустив бойню, а когда мы уезжали из города она притворялась спящей.

- Так значит они… Их… - Девушка задохнулась, а я осекся и не стал продолжать. Она уткнулась лицом в ладони и зарыдала. Навзрыд. Впервые за эти безумные сутки расслабившись и давая выход эмоциям.

Что говорить в такой ситуации я не знал, поэтому молча вел машину. Мир моей несчастной спутницы, похоже, рухнул вместе с вертолетом. Она в одночасье потеряла всех друзей, да и сама трижды за последние сутки оказывалась на волосок от гибели. На долю этой хрупкой девочки выпало нешуточное испытание. Но при этом она изо всех сил пыталась бороться и оставаться сильной. И только сейчас, ощутив себя в относительной безопасности, дала волю эмоциям.

***

Следующие три часа пути дались мне особенно тяжело. Навалилась слабость и головокружение. Нога онемела и боль из острой и дергающей превратилась в тупую, почти незаметную. Я ехал будто в тумане, с трудом разбирая дорогу. Радовало, что мы неотвратимо приближались к базе, но еще на половине пути ко мне пришло осознание, что самостоятельно я из машины уже не выберусь.

Девушка достаточно долго отмалчивалась, погруженная в свои несчастья, а потом снова принялась разглядывать меня и хмуриться. Кажется, она задавала мне какие-то вопросы, и я даже вяло на них отвечал, но сосредоточиться удавалось только нечеловеческим усилием. Машина раскачивалась на кочках, мы давно уже ушли с трассы, без приключений преодолев самый опасный участок пути, и до базы оставались считанные километры, когда вдруг стремительно начало смеркаться. Солнце все еще было высоко в небе, но само небо стремительно, рывками, темнело. Я отчаянно щурился, пытаясь не сбиться с пути, а потом взгляд мой упал на приборную панель автомобиля. В этом странном, неожиданном полумраке взгляд мой привлекла стрелка спидометра, то опускающаяся вниз, то стремительно взмывающая вверх, испуганный крик Марии и лай Ская донеслись словно откуда-то издали, будто они не сидели рядом со мной в машине, но удивиться этой суете я уже не успел...

***

Я выныриваю из тьмы, щеки горят и пылают болью. Лежу на спине. Во рту вода, она стекает по лицу, я с трудом разлепляю глаза и тут же зажмуриваю их от чудовищно яркого света, бьющего мне в лицо. Кто-то отчаянно трясет меня за грудки и кричит.

- Куда? Куда ехать? - Голос кажется знакомым. Похоже, я где-то слышал его, но вот где и при каких обстоятельствах я никак не могу вспомнить. Мысли путаются и ускользают, каждый раз когда я пытаюсь на чем-то сосредоточиться. Рядом раздается жалобный лай и скулеж, это Скай. Никогда его таким не слышал. Интересно, что его так обеспокоило? Нужно разобраться. Сейчас немного вздремну, и обязательно разберусь…

***

Жарко. Я тяжело дышу. Первым возвращается слух, и я слышу свое хриплое дыхание. Губы пересохли, язык будто распух и еле шевелится во рту. Пытаюсь пошевелиться и чувствую притупленную боль в ноге. Кажется, я сижу в машине. С огромным трудом разлепляю веки которые, кажется, весят несколько тонн. Щурюсь от солнца, свет розовый. Восход или закат. Пытаюсь позвать Ская, но горло мое вместо слов издает какое-то придушенное сипение. Я один, сижу на пассажирском сидении машины. Вокруг тишина. Закрываю глаза, и посылаю мысленный сигнал своему другу. Он должен быть рядом. Он обязательно придет на помощь. Виски ломит привычная, но при этом сокрушительная боль. Вихрем проносится в голове страх, беспокойство, и целый калейдоскоп знакомых запахов дома, а потом контакт разрывается. Скай в порядке, он ждет меня на базе. Значит, нужно перебраться за руль и ехать. Пассажирская дверь открыта, нужно всего лишь встать и обойти машину. Хватаюсь рукой за стойку и, совершив нечеловеческое усилие, встаю. Нога взрывается болью, мир переворачивается, и теперь перед глазами я вижу только песок. Щекой чувствую тепло от нагретой за день земли. Сейчас передохну немного, встану, и мигом доберусь до базы. Только попить бы сперва…

***

Я будто вишу в воздухе. Ничего не вижу и не слышу, но чувствую боль. Сперва едва ощутимую, словно легкое покалывание. Начинаю ощущать свою правую ногу. Боль пульсирует и нарастает, крошечные иголочки, которые ее покалывают, становятся больше. Нога начинает пылать огнем. Боль заполняет мое сознание, становясь нестерпимой. Меня будто режут живьем. Я пытаюсь закричать, дергаюсь, боль отступает и я проваливаюсь в спасительную тьму.

***

У меня жар. Горит все тело, я то проваливаюсь в сон, то снова просыпаюсь. Рядом со мной на кровати сидит она, такая теплая и родная. Мама. Приговаривает что-то нежно и обеспокоенно. Нос улавливает запах уксуса. Чувствую прикосновение к коже прохладной марли. Она растирает меня уксусом, и мне становится легче, жар отступает. Кошмары бегут прочь от ее прикосновений, а я засыпаю таким желанным крепким сном.

Глава 3. Дом

Я пришел в себя от того, что лицо мое облизывал теплый, слюнявый язык. Это Скай. Он рядом, все в порядке. И из его слюнявой пасти по прежнему неприятно пахнет.

- Так! Я сказала, оставь его в покое! - Раздался рядом грозный женский голос. Пес заворчал, но облизывать меня перестал. Удивительно. Вот, значит, как умеет разговаривать эта мелкая вертолетчица.

Я прислушался к своим ощущениям. Явно лежу в постели. Достаточно сильно болит правая нога, туго перетянутая бинтом. Втянув ноздрями воздух, я осторожно приоткрыл глаза. Проморгавшись от яркого света я смог осмотреться. Перед глазами все плыло и двоилось, но я без труда узнал знакомый серый потолок. Попытался повернуть голову, но даже не смог толком пошевелиться.

- Эй, ты тут? - Негромко позвал я. Точнее, попытался позвать, потому что вместо слов горло мое исторгло невнятное бульканье. Раздалось негромкое “Ой” и грохот алюминиевой кружки по полу, а следом за ним лай и визг Ская. Две тяжелых лапы тут же упали мне на грудь, и теплый язык снова принялся облизывать мое лицо.

- Я сказала, отстань от него! - Это Мария, судя по сдавленному голосу она пытается оттащить пса от постели.

- Скай, братишка, я в порядке - невнятно пробормотал я, и губы мои тронула едва заметная улыбка.

Еще через пару секунд девушка, наконец, справилась с собакой, и появилась в моем поле зрения. И я ее даже не сразу узнал. На голове камуфляжного цвета бандана, под правым глазом не очень свежий кровоподтек. Пестрый комбинезон сменился на невероятно широкие для нее штаны, подпоясанные моим армейским ремнем, на котором гордо висела кобура с пистолетом, и серую майку-алкоголичку, тоже очень большую для девушки. Под майкой и на плече были отлично видны бинты, перетягивавшие грудь девушки. Она очень обеспокоено меня разглядывала.

- Воды - Просипел я, чувствуя во рту, помимо просто невероятной засухи, еще и отвратительную, желчную горечь.

Мария пробормотала что-то, и на минуту исчезла из поля зрения. Вновь она появилась уже с наполненной кружкой.

- Выпей это, должно снять боль - Деловито и бесцеремонно она затолкала мне в рот две таблетки и помогла приподнять голову для того, чтобы я мог нормально попить. Я попытался было сопротивляться, но тело мое меня не слушалось. Я едва мог пошевелить пальцами рук, и даже для того чтобы шевелить губами мне требовалось прилагать усилия. Однако, после того как я попил и проглотил таблетки, говорить стало значительно проще.

- Что случилось? - Осторожно спросил я - Как я здесь оказался?

- Молчи, береги силы - Попыталась охладить мой пыл вертолетчица, но видя что я собираюсь протестовать, сдалась. - Хорошо, сейчас расскажу. Подожди, возьму стул.

Ненадолго она исчезла из моего поля зрения, но буквально через минуту появилась вновь, с грохотом волоча за собой старый металлический табурет. Бросая на меня беспокойные взгляды, она села рядом с постелью. Ская я не видел, но отлично слышал его жалобное поскуливание.

- Ты вырубился, прямо за рулем. Ты еще когда пулевое зашивал, там, у камня, я понимала что добром это не кончится. - Усталым, и при этом удивительно деловитым тоном сообщила моя собеседница - Правда, не думала что сепсис будет так стремительно развиваться.

Сосредоточиться на ее словах получалось с некоторым трудом. Голос будто гипнотизировал меня. Я его слышал, но чтобы понять суть приходилось сосредоточиться. Я снова удивился тому, насколько непривычно для меня звучал ее мягкий и высокий голос.

- У тебя началось заражение. - Сказала она негромко, разглядывая меня словно диковинную зверушку - Я не думала, что ты придешь в себя. Когда мы тебя приволокли, я почистила рану и поставила дренаж. Ну, и еще антибиотики колола, на надежды на них было мало. Срок годности давно вышел.

- Разбираешься в медицине? - Тихо спросил я. Говорить было не очень трудно, но голос прозвучал глухо и гулко, будто у меня были заложены уши.

- Да - Охотно кивнула девушка - Меня Ярик учил. Он был военный врач, хирург. С детства все объяснял и показывал. Говорил, что это очень полезная профессия. Дома и книги были, и пособия. - Последние слова девушка произнесла с нотками сожаления в голосе.

Разглядывая ее я задумался. Она нашла одежду, уже ориентируется на базе, да и кровоподтек этот под глазом...

- Сколько… - Пробормотал я, и закашлялся, подавившись собственной слюной. Язык во рту ворочался неохотно, словно принадлежал кому-то другому.

- Четыре дня - Ответила она, когда я прокашлялся. Поняла, что я хотел спросить. - Ты был без сознания четыре дня. - Она оглядела себя, и продолжила немного виновато - Я позаимствовала кое-то из твоих вещей.

- А откуда синяк и бинты? - Спросил я хрипло, разглядывая свою случайную спутницу с каким-то новым интересом. Девочка явно была не робкого десятка, умела постоять за себя, разбиралась в медицине, да еще и меня, здоровенного лба, смогла дотащить до базы. Сколько там оставалось? Я попытался вспомнить, когда именно я потерял сознание, но ни к какому конкретному ответу прийти не смог.

- Синяк? - Она вдруг смутилась, и чуть отвернула голову - Ударилась, пока тебя сюда тащили. А бинты я здесь нашла. Я думаю, у меня ребра сломаны. Еще когда вертолет упал…

Она замолчала. Я тоже не спешил задавать вопросы. Прикрыл глаза, и перед опущенными веками стали пульсируя расплываться разноцветные круги. Здорово же я влип. Конечно, это был далеко не первый раз, когда я получал травмы. Но чтобы вот так… Я ведь едва не умер от, в сущности, совершенно пустякового ранения. И умер бы, если бы не эта бестолковая девчонка. Я приподнял веки и покосился на сидевшую у кровати Марию. Она замерла, словно изваяние, и пустым взглядом уставилась в стену. Только вздыхала, время от времени. Вот так. Выходит, мы с ней квиты. Я спас ее, а она, в свою очередь, меня. И не просто спасла - дотащила до базы. Да еще с поломанными ребрами. И как только силенок хватило? И возится теперь со мной, пытается выходить.

- Ты это, вот что… - Едва я собрался с мыслями, слова в моей голове прыснули в стороны как тараканы. От чего-то к щекам подкатила волна жара - Спасибо.

- Не за что - Сказала она, и вдруг посмотрела на меня в упор. Взгляд был пронзительный и, я вдруг понял что испытываю это впервые за много лет, совершенно не враждебный. Мне показалось, она хотела сказать что-то еще, но вместо этого она вдруг встала, явно собираясь уходить.

- Как вы меня донесли? Как ты узнала куда? - Торопливо и сбивчиво заговорил я. Отчего-то мне ужасно не хотелось, чтобы она уходила.

- За это благодари своего пса. Он провел до базы, а потом мы вернулись за тобой, сделали волокушу из чего пришлось, и он тащил тебя за собой. Он - Девушка посмотрела на Ская, которого я сейчас видеть не мог, и вдруг улыбнулась. Впервые за время нашего знакомства. - Он настоящий друг. А теперь тебе лучше поспать. Скай, пойдем, не будем мешать! - Это уже не мне, это она моим другом командует.

К моему глубочайшему изумлению, Скай поднялся с пола, и понуро свесив голову двинулся вслед за Марией, прочь из помещения.

Оставшись в одиночестве, я еще долго сверлил взглядом унылый серый потолок. О чем-то конкретном думать не получалось. Я и сам не заметил, как уснул. Не впал в горячечное забытье, как раньше, а уснул нормальным сном выздоравливающего человека.

***

В следующие три дня мне пришлось познать все тяготы постельного режима. Мария действительно освоилась на базе, и во всю хозяйничала. А мне, учитывая что я даже до туалета добраться самостоятельно был не в состоянии, приходилось спать или подолгу разглядывать потолок. Получалось неловко. Моя невольная гостья полностью занималась обеспечением моей жизнедеятельности. Приносила еду, помогала с отправлением естественных надобностей, даже обмыть меня попыталась, на второй день. Тут я, правда, взбунтовался, и как смог обтерся влажным полотенцем самостоятельно. От чрезмерного усилия, правда, едва не потерял сознание, а потом долго отсыпался, восстанавливая силы.

Помимо бытовых надобностей, разговаривали мы с Марией очень мало. Большую часть времени она снова угрюмо отмалчивалась, а я не лез в душу с расспросами. Скай большую часть дня проводил где-то снаружи, но иногда моя спутница пускала его ненадолго проведать меня. Пес относился к ней на удивление дружелюбно, а я…

А я, получив наконец способность мыслить трезво, вдруг понял что понятия не имею, как быть дальше. Спасая ее там, в пустошах, я и не думал даже о том, что буду делать дальше. Мне просто от чего-то не хотелось, чтобы она сгинула в пустошах. Мысль эта для меня была странной. Излишним человеколюбием я не страдал, особенно когда дело касалось незнакомых мне людей. Все знакомые, впрочем, давно умерли. Я даже не мог толком вспомнить, когда я в последний раз так много разговаривал с другим человеком.

На седьмой день болезни, после короткого осмотра, Мария сняла дренаж с раны, и перебинтовала меня свежим бинтом. Чувствовал я себя почти здоровым и валяться было откровенно скучно. Спутница моя, закончив перевязку, настрого запретила мне вставать, и ушла по каким-то своим делам. А я, пораскинув немного мозгами, решил что провалялся достаточно. Да и ощущения мои подсказывали, что я уже способен свернуть горы. В общем, полежав минут пятнадцать, я решил таки предпринять попытку встать. Облокотился на кровать, не без труда сел, и опустил ноги на прохладный пол. Комната вокруг противно закачалась, но раз уж мне удалось сесть - значит и встать наверняка смогу. Я попробовал перенести вес на правую ногу, боль была не сильной, но тянущей и неприятной. Я накинул на плечи простыню, которой укрывался, чтобы не гулять по базе в неглиже, и изготовился к решительным действиям. Глубоко вздохнув, и уперевшись руками в кровать, я решительно встал. Силы свои я явно переоценил. Нет, встать мне удалось, но мир закружился перед глазами, накатила тошнота и прошиб холодный пот. Не обопрись я рукой о стену - наверняка шлепнулся бы на пол.

Стоя, я наконец смог оглядеть комнату с головокружительной высоты. Это была не моя спальня, а “гостиная” на первом этаже. Комната с выцветшими, побеленными стенами, большим окном, заколоченным деревянным щитом с прорезью, через которую можно смотреть или даже стрелять, и большими стенными шкафами, где я хранил одежду, запас медикаментов, и кухонную утварь. Здесь был большой стол, за которым, наверное, могло разместиться человек десять. Для этого, правда, следовало притащить из подвала стулья. Стол был завален блистерами с таблетками, склянками, алюминиевыми кружками и котелками. Посередине стояла моя полевая аптечка, которую, похоже, девушка притащила из машины. В остальном, комната убранством не поражала, разве что у стены стояла старая кровать, ставшая моей больничной койкой. Вероятно, девушка приняла решение оперировать меня именно тут потому, что не нужно было тащить меня по лестнице наверх.

Мои вещи и оружие были здесь же, на табурете около стола. Маскхалат висел на ручке шкафа, куртка была аккуратно сложена, и придавлена винтовкой. Штанов, впрочем, видно не было. Протянув руку, я подцепил со стула очки, и неловко водрузил их на голову.

Отдышавшись и остановив вращение комнаты, я, наконец, сделал первый, неуверенный шаг. Больная нога отозвалась тянущей болью, но я сделал второй шаг уже более решительно. Не могу сказать, что готов был пробежать стометровку, но выйти на улицу явно смогу. Опираться на правую ногу было неприятно, она все время норовила подогнуться, но если держаться за стену - идти вполне получалось.

Путешествие по короткому коридору до входного шлюза заняло у меня, наверное, четверть часа. Я медленно, но неотвратимо прошествовал к открытому настежь шлюзу входа и выглянул на улицу, подставив лицо прохладному еще ветерку. Судя по едва вставшему, невыносимо яркому солнцу, день только-только начинался.

Пожалев о том, что так и не обулся, я ступил босыми ногами на песок, сделал несколько шагов вдоль стены, и аккуратно опустился на пыльную лавочку, намереваясь насладиться свежим воздухом и утренним, нежным солнышком. Переводя дыхание, я окинул взглядом нашу базу.

Батя называл это место комбинатом, базой оно стало после того, как здесь поселились те несчастные уцелевшие, которых он смог увезти из разбомбленного аэропорта. Он, когда-то, много рассказывал мне об этом месте. Когда мир еще был разделен на страны, этот комбинат, по сути, был резервным складом продовольствия, оружия, и всяких других нужных вещей, которые люди должны были использовать в случае наступления чрезвычайных обстоятельств.

Я усмехнулся. Забавно выходило. Обстоятельства наступили, а людей-то и не осталось. Первое время, помню, батя все ждал когда приедут военные, даже связаться по радио пытался. Но никто не приехал. А так как база наша не была обозначена на картах - даже мародеры сюда заглядывали всего дважды, за последний десяток лет. Первый раз, когда здесь еще жили люди. Тогда мужики дали достойный отпор, не потеряв ни единого человека, и перебив нападающих еще на подступах.

Второе нападение случилось года два назад. Банда каких-то отморозков на грузовике нашла, видимо, старую дорогу, почти скрытую песком. Остов грузовика так и стоит по сей день метрах в четырехстах от базы. Они подорвались на мине, а раненых и контуженных мы со Скаем добили, и прикопали поодаль. Вокруг базы, на самом деле, достаточно обширное минное поле, которое я время от времени обновляю. Самой разнообразной взрывчатки на складах сохранилось гигантское количество. Хватит, наверное, чтобы целый город с землей сравнять. Батя когда-то был сапером, и это была его идея - заминировать все подходы к базе. Он же научил меня искусству минирования и придумал сложный план минного поля. Тропинки через него знаю только я, ну и Скай, конечно. Своим животным чутьем он понимает, что мины опасны, и без труда их обходит.

Вообще - комбинат это целый комплекс строений, обнесенных высоченным забором. Но единственное обжитое строение, то, у мощной двери которого я сейчас сижу, было когда-то, малым хладохранилищем. Здесь хранилось замороженное мясо. Когда исчезло электричество, некоторое время жители базы использовали генераторы, для того чтобы поддерживать в здании низкую температуру. Потом, вроде-бы, что-то сломалось, и целую неделю все местные обитатели тушили мясо, и закатывали его в банки. Спасти таким образом удалось лишь малую часть. Все остальное мясо вывезли в пустоши и закопали.

А я это здание обжил много лет спустя. Оно удобно расположено. Со второго этажа простреливаются как подступы к базе, так и все важные места на территории. Я даже пулемет на вертлюге там, на втором этаже установил, чтобы незваных гостей приветствовать.

Вообще, комбинат состоит из шести больших строений, два из которых изрядно разрушились, и трех маленьких. Но главное богатство базы находится под ней. В одном из пакгаузов для техники находится вход в старую соляную шахту, гигантских размеров. И вот в этой шахте хранятся запасы, которых хватило бы на многие годы даже тысяче людей. Продовольствие, штабеля каких-то металлов и строительных материалов, одежда, транспорт, оружие, медикаменты и колоссальных размеров хранилище топлива. По нынешним временам это даже не сказочное богатство. Кому расскажи - просто не поверят. И все это - одному мне.

Я отлично понимаю, что мне все что там хранится не освоить и за десяток жизней. Батя, когда-то, надеялся что приедут военные, всех спасут, а запасы используют для организации нормальной жизни в регионе. Когда стало ясно что никто не придет - мужики решили строить и восстанавливать общество самостоятельно. И до прихода эпидемии все действительно шло очень хорошо. Мы, наверное, были самой сильной и организованной общиной в этих краях…

Мария вынырнула из-за угла абсолютно неожиданно. Шагов ее я, погруженный в воспоминания, не услышал. Уронив на песок бутылки с водой, она охнула и всплеснула руками. Удивиться, впрочем, было чему. Вид у меня был тот еще. Растрепанный, осунувшийся я, завернутый в серую простыню, с глухими очками на глазах. Когда я обернулся к ней, она выдала такую витиеватую матерную тираду, что даже мой батя, я думаю, покраснел бы. Всего я, от неожиданности, запомнить не смог, но смысл ее слов сводился к тому, что я еще не должен вставать, и тем более не должен больше так пугать ее. В ответ я благодушно рассмеялся. На мой смех из-за угла, буксуя на повороте, вылетел Скай, и со всего маху врезался в меня, припечатав к стене и больно стукнув лбом в подбородок. Я отпихивал пса, а он, умильно повизгивая, облизывал меня. Когда мы, совместными с вертолетчицей усилиями, смогли угомонить моего друга, она плюхнулась рядом со мной на лавку.

- Ты где так ругаться научилась? - С неприкрытым любопытством глядя на девчонку - Я аж заслушался.

- Где надо, там и научилась! - Раздраженно огрызнулась она, а потом, совершенно неожиданно, рассмеялась. - Там, где я жила. Я была единственной женщиной, еще и ребенком. Мужики при мне старались не ругаться. Не помогло.

- Угу - С пониманием протянул я. - Слушай, а насос то при чем?

- Какой насос? - Округлила глаза моя собеседница.

- Ну, ты его упомянула. - Потупился я и усмехнулся.

- Не знаю - хихикнула девушка - Дедушка так говорил. А почему - понятия не имею.

- Предполагаю, что это примерно как “Ядрены пассатижи” - Подумав, заключил я - Просто выражение такое.

Моя собеседница усмехнулась, кивнула, и на некоторое время воцарилось неловкое молчание, разбавляемое глухим стуком Скаевского хвоста по песку. Скай улегся перед лавкой, привалившись теплым боком к моим ногам, и просто наслаждался компанией.

- Как ты со Скаем то общий язык нашла? - Задал я, наконец, давно интересовавший меня вопрос. - Он не любит чужих.

- Не знаю - Чуть погодя ответила Мария - Когда ты потерял сознание и мы остановились, я вытащила тебя из машины и поливала водой. Он сперва рычал, а потом я объяснила ему, что без нашей помощи ты умрешь. И он как будто все понял. Проводил меня сюда, мы сделали волокушу и вернулись за тобой.

Я наклонился, и потрепал друга по загривку. “Как будто”, ага. Все он отлично понимает, только прикидывается иногда. Вон, уши навострил. Знает, что его обсуждают.

- А потом я делала что могла, а он все время был рядом - Продолжила девушка - Наблюдал так внимательно, за каждым моим действием. Первую ночь сидел у твоей постели. Я на втором этаже спала - Она чуть замялась - Там, наверное, твоя спальня. Было страшно очень. А на вторую ночь он ко мне пришел, привалился боком, и мы с ним долго так сидели. Я ему про дедушку рассказывала. Про то, как дядю Сашу подстрелили бандиты, и я помогала Ярику его оперировать. А он слушал так внимательно.

- Там, за пределами базы - Я кивнул головой в сторону забора - минное поле. Он тебя тропкой провел. Хорошо, что ты на машине не поехала.

- Я не умею… - Потупилась девушка - У нас дома не было машин. Ну, то есть были, когда я совсем маленькая была. А когда подросла - они все сломались.

Некоторое время мы молчали, а потом, повинуясь какому-то странному внутреннему порыву, я начал рассказывать ей о том, как здесь, на базе, было раньше. Про людей, которые здесь жили, про то, где хранится вода и стоят сушилки для мяса, и про то, что здание у которого мы сидим было когда-то гигантским холодильником. Она слушала, почти не перебивая, а я рассказывал ей, почти незнакомому человеку, какие-то совершенно незначительные детали собственной жизни, старательно обходя вниманием, почему-то, своего отца и свое, не самое счастливое, детство.

- Здорово - Мечтательно улыбнулась девушка - Я никогда так много людей не видела. Мне рассказывали, что на нашей базе сначала тоже много людей было. Но только моряки, которые на дядиной лодке служили.

- На лодке? - Уточнил я, собравшись и навострив уши. Похоже было, что сейчас я получу ответы на так и не заданные мной вопросы о том, откуда эта девушка свалилась мне на голову.

- Да, дядя был капитаном на подводной лодке, большой такой. Во время войны, когда стало понятно что приказы отдавать больше некому, они пригнали лодку в док, и переделали ее в электростанцию. А моряки, по большей части, взяли машины и уехали по домам. На базе всего одиннадцать человек осталось.

- Никогда не видел настоящей подводной лодки, только на картинках - Нахмурился я. - А вертолет у вас откуда взялся?

- Так мы же на военной базе были. Там их много было разных, и Ми-24, Ми-8, и целых четыре Ми-26. Вот Ми-26 мужики починили и переоборудовали для дальнего перелета.

- Знаешь - Я удивленно покачал головой - Я думал, всю электронику выжгли импульсами во время войны. Я когда вашу вертушку увидел - я даже глазам своим не поверил. Думал, мираж.

- У нас там ангары были с экранированием, база была резервная, как раз на случай большой войны. - Пояснила девушка, повернулась и заглянула мне в лицо - Слушай, а все-таки, что с твоими глазами?

Я неопределенно пожал плечами, отвечать на этот вопрос мне не очень хотелось. Мы снова помолчали некоторое время.

- А куда с твоей базы делись все люди? - Спросила Мария, разглядывая один из пустых, начавших разрушаться корпусов комбината поодаль - Ты ведь говорил, здесь много людей жило.

- Умерли - Односложно ответил я и вздохнул. Девушка понимающе кивнула, к моему удивлению и облегчению, она не стала лезть с расспросами.

Скай вдруг поднял голову, навострил уши, фыркнул, и торопливо встав потрусил куда-то в глубь территории комбината. Проводив его взглядом, я задумался о том, что наш с моей невольной спутницей разговор немного напоминает прогулку по минному полю. Задаем осторожные вопросы, а о чем-то, что нас действительно интересует, не спрашиваем.

- Так ты здесь совсем один живешь? - Вкрадчиво спросила вертолетчица, откинувшись назад и облокотившись спиной о стену.

- Нет, не один - Не поняв подвоха ответил я - Со Скаем.

- Давно? - Девушка наклонилась вперед, и вдруг откинула простыню, в которую я кутался, с моей ноги. От неожиданности я дернулся, но почти сразу успокоился, в конце-концов она была в своем праве. Мария нахмурилась и выругалась.

- Твою мать, вот я говорила тебе лежать… - Немного раздраженно сказала она, больно ткнув пальцем в повязку. - Растревожил рану.

Я тоже чуть наклонился вперед, и увидел что на белой повязке, стягивающей мою правую ногу, проступило багровое пятно.

- Жить буду - В тон девушке ответил я - Ничего страшного.

- Угу, конечно ничего - фыркнула она, и продолжила с нескрываемым сарказмом - Ты же сам себя выхаживал. Поднимайся, помогу тебе вернуться на кровать.

Я попытался возражать, но несносная девчонка была непреклонна, а потому через пару минут, в добровольно-принудительном порядке, я был возвращен на койку. После приятного и солнечного двора, в полумраке помещения было немного неуютно, но спорить с Марией на тему моего состояния оказалось совершенно бесполезно.

***

Еще через день я уже достаточно свободно перемещался по базе. После каждой прогулки, правда, приходилось подолгу отдыхать, но по крайней мере я, наконец, смог провести Марии обзорную экскурсию и рассказать, что и где хранится. Про подземный склад рассказывать не стал, ни к чему это, но в целом представление о том, что и где лежит, она составила. Более того, она навела порядок в одной из комнат на втором этаже, приспособив ее под спальню. А я отыскал и принес ей целый ворох вещей, которые подходили ей по размеру. О том, что вещи эти остались от прежних обитателей базы я предпочел не распространяться, но, я думаю, она отлично это поняла. Вопросов, впрочем, девушка задавать не стала, и я был ей за это благодарен.

В общем, нам удалось наконец прийти к определенным правилам сосуществования, а вот отношения с этой грубоватой девчонкой у меня складывались странно. Она перестала отмалчиваться, мы начали вместе обедать, и даже порой шутили. А вот с разговорами слегка не клеилось, с одной стороны мы много говорили на бытовые темы, на темы медицины, могли целую четверть часа обсуждать какую-нибудь выходку Ская, а вот более личные темы у нас были под негласным запретом. Ее душевные раны, наверное, были еще слишком свежими, а я даже самому себе не мог объяснить, почему не хочу делиться с ней своими секретами. Наверное, я просто отвык от общения с людьми, и каждый разговор меня сильно утомлял. В итоге, большую часть дней я проводил за чтением книг, а Мария была предоставлена самой себе, и изучала территорию базы. Опасность здесь ей не угрожала, да и прогулки ее, по большей части, проходили под присмотром Ская.

К своему удивлению я обнаружил, что еще в первые несколько дней девушка перетаскала на базу все вещи, которые мы оставили в машине. Учитывая, что грузовичок осталась достаточно далеко от ворот, я и представить не мог, сколько времени ей на это потребовалось. В любом случае, ее целеустремленности можно было только позавидовать. Но все вещи и оружие я обнаружил утром девятого дня, в небольшой кладовке у входа, когда собирался на прогулку. Меня даже чувство вины кольнуло. Пока я тут разлеживался, эта пигалица, хоть и сама была травмирована, постоянно пыталась заняться чем-то полезным. С другой стороны, я знал, насколько непросто переносить потери в одиночестве. Она просто пыталась занять себя, чтобы не предаваться унынию. А меня немного дичилась, но уже скорее по привычке. Бояться меня она перестала совершенно.

Бегло осмотрев груду барахла, я чертыхнулся, выудил из под своей походной сумки трофейный автомат, и решил что прогулка моя пока откладывается. Взяв незнакомое оружие, я вернулся в комнату, разложил на столе сальную тряпку, бывшую в прошлой жизни вафельным полотенцем, притащил коробку с инструментами и принялся за чистку и изучение попавшего ко мне в руки чуда техники. Конечно, этим стоило заняться раньше. Засохшая на металлических частях оружия кровь может это самое оружие быстро привести в негодность. Да и ствол, после длинной, на весь магазин, очереди был весь в нагаре. Разобрать незнакомый автомат, впрочем, удалось без особого труда. Конструкцией он был очень похож на автомат Калашникова, только на ствольной коробке были выгравированы надписи на каком-то из европейских языков. Исходя из своих знаний я предположил, что называется попавшее мне в руки оружие IMI, по крайней мере именно такую аббревиатуру я на нем обнаружил. Были и еще какие-то слова, значения которых я не знал. А вот пристальное изучение деталей трофея заставило меня грязно выругаться. На вынутом магазине обнаружилась маркировка 5,56x45. Я разочарованно отшвырнул магазин в сторону. Такого боеприпаса у меня на складах не было. Кажется, небольшое количество таких патронов я взял трофеями, но где их сейчас искать я не имел ни малейшего понятия.

Как бы там ни было, а оружие я почистил и аккуратно собрал. Мало ли, может пригодится. Обидно было, что ради вот этой вот ненужной херни я рисковал собственной шкурой, а потом еще таскал с собой в качестве дополнительного груза. Подобрав с пола пластиковый магазин, я вернул его на законное место, а автомат небрежно поставил в угол. На складах у меня хранится много оружия, но совершенно обычного, серийного. И в глубине души я надеялся, что мне досталась какая-нибудь специальная модификация Калашникова, а не почти бесполезный, неизвестно каким ветром сюда занесенный иностранный автомат.

Бесполезность трофея иррационально испортила мне настроение. Убрав ящик с инструментами под стол, я нацепил очки и вышел на улицу, в привычную дневную жару. Близился полдень, и даже то, что я был легко одет не спасало от удушливого зноя. Пожалев, что не взял с собой шемаг, я неторопливо пошел по территории. Ходил я уже достаточно уверенно, только немного прихрамывал на правую ногу, да головокружение порой беспокоило. Мария даже притащила откуда-то палку, которую по ее мнению я мог бы использовать как костыль, но мне и без нее было вполне комфортно. Я отыскал на складе новые берцы подходящего размера, старые к сожалению были безнадежно испорчены, и новые же штаны песчано-камуфляжного цвета, так что из моей старой и привычной одежды на мне было только белье и майка. Несмотря на безопасность базы, на поясе у меня висела моя потертая кобура с грачом. Марию я перевооружил, вручив ей новенький ТТ, который она самостоятельно разобрала и почистила в моем присутствии. Пистолет оказался для нее привычным и знакомым, плюс он был легче и компактнее чем грач, и гораздо лучше подходил хоть и довольно сильной, но субтильной девушке. Сперва меня немало удивило ее умение обращаться с оружием. Позже, обмозговав это, я пришел к выводу, что в наше время, особенно в маленьких общинах, бойцом должен быть каждый, вне зависимости от пола. Да и воспитывали ее военные, странно было бы, если бы не привили эти ценные навыки. Об этом я ее расспросил в один из вечеров. Она действительно неплохо умела стрелять, ее этому учили. А вот с тактикой ведения боя она была знакома только теоретически, в настоящих перестрелках ей бывать не довелось.

Где сейчас носило Ская и Марию я не знал, да и честно говоря, не очень стремился это выяснять. Компании мне сейчас не хотелось. Ноги сами собой понесли меня на пустырь у северной границы территории базы. Я не очень часто посещал этот край своих владений. Не потому даже, что это было далеко, а в первую очередь потому, что место это было весьма специфическое. Пройдя между старыми корпусами, я некоторое время постоял у пустого склада, давным-давно переоборудованного в гараж и авто мастерскую. Машину я так и не пригнал, она все еще стояла где-то там, в паре километров от базы. Нужно будет заняться этим в ближайшее время. Конечно, вряд-ли на нее кто-то позарится, но все равно не дело ее так бросать. Я заглянул в пустынный и осиротевший гараж, и пошел дальше, к высокой бетонной стене. Шел вперед опустив глаза и разглядывая бурый песок под ногами.

Пройдя около сотни метров, я остановился, дыхание от такой длительной прогулки у меня немного сбилось, но медлил я совсем не потому, что устал. Подняв глаза, я окинул взглядом два ровных ряда могил расположившихся в тени могучего забора. Здесь были похоронены почти все люди, которых я знал. Шестьдесят три человека. Шестьдесят три могилы с грубо сколоченными деревянными крестами, на которых были выцветшей белой краской написаны имена, даты рождения и смерти. Я молча пошел вдоль забора, разглядывая надписи. Каждое имя будило во мне воспоминания. О ком-то светлые, о ком-то мрачные, но со всеми этими людьми меня связывало общее прошлое, и общее горе. Нужно бы обновить имена на крестах, кое где краска рассохлась и начала осыпаться. Я делал это довольно регулярно, раз в пару лет. Но если бы кто-то спросил меня, зачем я это делаю - вряд-ли я смог бы дать хоть сколько-нибудь вразумительный ответ. Мне просто казалось, что им было бы важно, что я помню их имена. По крайней мере, мне самому было бы важно, наверное. Даже то, что эти люди меня не очень любили в данном случае не играло роли. Так вышло, что я остался единственным хранителем памяти о них. Они все равно были когда-то частью моей общины, моей стаи. Я прошел вдоль всего ряда могил, остановившись у последней, самой свежей. Той, которую я копал сам, в полном одиночестве. Иван Федорович Стешин.

- Привет, бать. - Тихо сказал я себе под нос. Глаза защипало. Так случается каждый раз, когда я здесь оказываюсь - Извини, что не часто захожу.

Присев на корточки рядом с холмиком, я выудил из кармана пачку армейских сигарет и коробок спичек. Распечатав пачку, я вытащил сухую белую сигарету с оранжевым фильтром, прикурил ее, поморщившись от вонючего едкого дыма, и воткнул фильтром в сухую, податливую землю. Батя любил курить. А для меня это стало, наверное, своего рода ритуалом. Всегда, когда я приходил сюда, я оставлял ему сигарету и убирал старый окурок. Но сегодня что-то изменилось.

Пристально оглядев аккуратный холмик, я понял, что меня смутило. Предыдущего окурка, от оставленной около месяца назад сигареты, на могилке не было. Да и кресты, которые время от времени приходилось поправлять, в этот раз были очень ровными. Горло от чего-то перехватило, и я горько усмехнулся. Выходит, уже добралась моя гостья и до сюда. Этот факт меня, почему-то, расстроил. Это не ее дело. Не ей убираться на могилах моих мертвецов. С другой стороны, ее родных ожидала куда худшая участь, чем моих. Я ведь бросил их там, в городке…

Я выпрямился, и долго еще стоял вот так, глядя в пустоту и размышляя. Солнце нещадно пекло голову, сигарета истлела, а легкий порыв ветра обрушил столбик белесого пепла на могилу. Вздохнув, я развернулся, и похромал к хладохранилищу. Пройдя несколько десятков метров, я почувствовал взгляд. Мария, в компании Ская, стояли у гаража, с интересом глядя на меня. Похоже было, что они меня зачем-то искали. Я поморщился, говорить мне совсем не хотелось. Я медленно дошел до угла здания, кивнул своим спутникам, и молча пошел дальше. Мне показалось, что вертолетчица хотела было меня окликнуть, но промолчала. И в глубине души, я был ей за это благодарен. В тот день мы с ней так ни о чем и не поговорили. Я ушел на второй этаж, и погрузился в чтение, да так и не выходил до самого вечера. Мне нужно было отдохнуть и выспаться. Назавтра у меня было важное дело.

***

Мой многострадальный автомобиль уже десятый день стоял на солнцепеке, и настала пора это исправить. Конечно, места здесь глухие, но нехорошо будет, если его кто-нибудь обнаружит. Привлекать внимание к базе не в моих правилах, да и машину жалко. Нет, без транспорта я не останусь, дизельных четыреста шестьдесят девятых уазиков, которых батя называл “козлами”, у меня на комбинате хранится десяток. Три на ходу, еще семь в консервации, но расконсервировать и готовить их к эксплуатации — та еще головная боль. Да и те, которые на ходу, тоже нужно проверять и ремонтировать. А я в последнее время разленился, и месяца два уже к ним не подходил. Неизвестно, в каком состоянии аккумуляторы.

Как бы там ни было, но бросать привычную и проверенную машину я не собирался. Наверное, стоило отправиться за ней раньше, но состояние не позволяло.

Поход за машиной, впрочем, начался с разминирования дороги. На складе у меня хранятся МОН-50 и ОЗМ-72, которые мы с батей активно использовали для минирования подступов к базе. Он в этом разбирался не в пример лучше меня, но основы вдолбил хорошо. ОЗМ — мина заградительная, кругового поражения. Для простоты батя такие мины называл “Ведьмами”. В радиусе двадцати пяти метров такая мина истребляет все живое с вероятностью единица. Надежная, опасная но капризная мина. Мы их ставили на механические детонаторы почти исключительно там, где сами ходить не собирались. В теории, ее вполне можно разминировать, но из-за высокой чувствительности взрывателей я предпочитал к местам их установки даже близко не подходить. А вот МОН-50, мины направленного поражения, ставятся и снимаются несколько проще и гораздо безопаснее, поэтому дорогу я минировал исключительно ими. Конечно, и МОН, и ОЗМ рассчитаны на уничтожение живой силы противника, но как показала практика - поражающие элементы той же монки шьют обшивку автомобиля на вылет. Так что в ее пригодности для минирования дороги я уже успел убедиться.

Вообще, не раз мне в голову приходили мысли о том, чтобы все подступы заминировать “наглухо”, не оставляя тропинок. Останавливали меня опасения за Ская. Он очень умный пес, и взрывчатку чует, но мало ли… Вот, как в недавней нашей ситуации. Если бы не было тропинки - на базу Мария не попала бы без меня.

За машиной я хотел пойти один, но Скай в итоге увязался за мной, не спрашивая разрешения. Шли мы неспешно, по пути я со всей возможной осторожностью разминировал дорогу. Сперва у ворот, а потом еще в четырех местах, по пути. Дорогу у самой базы я накатал намеренно, чтобы у незваных гостей не возникло идеи ехать кружным путем. И заминировал с выдумкой. В одном месте даже вкопал под дорогу начиненную взрывчаткой пластиковую трубу. Конечно, я далеко не эксперт, но направленный взрыв — штука страшная. Поэтому на машине я старался это место объезжать. На всякий случай.

Вышли мы с рассветом, чтобы избежать обычной для этих краев жары, поэтому идти было даже приятно. Временами накатывала слабость, и приходилось останавливаться и отдыхать. До полного выздоровления мне еще далеко. Но в целом, чувствовал я себя сносно. Чем дальше, тем сильнее болела нога, но как-раз это было вполне ожидаемо. Наверное, с походом за машиной стоило повременить, но от места где мы ее бросили Мария целую дорогу натоптала, демаскировав в том числе и безопасную тропинку через минное поле. Надо будет на обратном пути там сюрприз оставить. Мало ли, вдруг явятся обиженные родственники убитых мной бандитов.

Машина обнаружилась примерно в четырех километрах от базы и совсем не там, где я ожидал ее найти. В горячечном бреду я здорово отклонился от маршрута. Почти все дороги в этих краях давно затянуло песком, остались только направления и ориентиры. Но Мария достаточно точно объяснила мне дорогу, да и следы ее на песке были вполне различимы. Пока я валялся в отключке, она успела сходить сюда девять раз. Самоотверженная вертолетчица перетаскала из машины все оружие, медикаменты и часть воды в пятилитровых бутылях. Как ей удалось это сделать с поломанными ребрами я предпочел не спрашивать.

К моему облегчению, с “козликом” все было в полном порядке. Кроме моей спутницы, никто машину явно не мародерил и посторонних следов вокруг не было. Пока я осматривал транспортное средство, Скай носился вокруг с беззаботным видом. Опасаться было явно нечего, и он просто наслаждался прогулкой не уходя, впрочем, далеко от меня. Некоторое время я с улыбкой наблюдал за его суетой. В такие моменты, здоровенный матерый пес напоминал мне того умильного щенка, которого я когда-то притащил на базу.

Я бросил ППС на пассажирское сидение, сел за руль и завел машину. Схватилась она не мгновенно, сперва чихнула, но после этого двигатель равномерно затарахтел. Я провел ладонью по приборной панели и критическим взглядом оглядел ладонь. Водительского стекла, стараниями Марии, у машины не было, и за время пока она здесь стояла, ветер намел в нее песка и пыли. Я некоторое время посидел в машине переводя дух, потом подозвал Ская, затолкал его на заднее сидение, и мы тронулись в обратный путь.

Весь остаток дня я провел за заменой стекла и выметанием из салона автомобиля песка и пыли.

Глава 4. Уговор

Побудка случилась еще до рассвета, ранняя и достаточно жесткая. Сплю я очень чутко, старая привычка, благодаря которой я выживал когда еще путешествовал без Ская. Поэтому от звука далекого разрыва я моментально подскочил, и еще не успев окончательно проснуться уже держал в руках пистолет. Мины сами собой не взрываются, а значит ко мне на базу пожаловали непрошеные гости.

Свет из-за заколоченного деревянным щитом окна почти не пробивался, а значит солнце еще не встало. Я стремительно вскочил, торопливо оделся, подхватил мосинку и бегом бросился на крышу. Уже на лестнице виски заломило от боли. Честно говоря, от этого ощущения я за время болезни немного отвык. В первые дни, когда Скай пытался установить со мной контакт, я едва не терял сознание. Мир привычно расслоился на человеческое и собачье восприятие. Мой пес отлично знал, что делать в случае ночной тревоги. Он уже был на улице и опрометью мчался к воротам, рядом с которыми была его “тайная дверь”.

Взбежав по лестнице, и выскочив на крышу, я пригнулся и торопливо подбежав к краю со стороны которого донесся звук взрыва, занял наблюдательную позицию. Небо действительно было еще темным, только далеко на востоке небосклон едва-едва начинал светлеть. Первичный осмотр пустыря за высоким забором, впрочем, не принес результата. В предрассветной темноте было совершенно непонятно, на каком участке случился взрыв. Столбы дыма не поднимались, раненые не вопили. Я, правда, не был уверен что смогу увидеть столб дыма на фоне черного неба, но вряд-ли у ночных визитеров возникнет желание продолжать штурмовать минное поле в темноте. А значит, вся надежда на Ская.

Пес уже выбрался за ворота, и теперь осторожно и неторопливо трусил вперед. Его чуткий нос ощущал острый и неприятный запах гари и кислый запах тротила. Метров через пятьдесят к этому коктейлю прибавился тяжелый, солоноватый запах крови. Над полем, впрочем, висела абсолютная, звенящая тишина. Скай шел вперед осторожно, он знал где расставлены мины, и чутко ощущал мое беспокойство.

Отойдя от ворот на полторы сотни метров, пес наконец обнаружил свежую воронку. К моему сожалению, располагалась она чуть в стороне от нашей тропинки, в почти непростреливаемой прогалине. Соответственно, и прикрыть друга там я не мог. Пес замер, разглядывая место недавнего взрыва. Рядом с неглубокой воронкой лежало, бесформенным мешком, тело. К моему облегчению, принадлежало оно не человеку, о чем явно свидетельствовал как размер свежего трупа, так и нехарактерный для человека запах. Нашим ночным гостем оказался здоровенный, около двух метров в длину, варан. Ящерица забрела на минное поле, видимо, в поисках добычи. И напоролась на неожиданный сюрприз. Такое иногда случается. Хотя животные, как правило, не очень часто забредают к моей базе. Еще минут около десяти мы со Скаем старательно принюхивались и присматривались, но не обнаружили больше никаких угроз.

- Тащи его сюда, Скай. - Буркнул я себе под нос, и разорвал контакт. Конечно, туша наверняка сильно пострадала от взрыва, но не пропадать же свежему мясу? Да и оставлять падаль на минном поле - значит привлечь еще больше таких-вот неожиданных гостей.

Пока Скай волок тушу на базу, я спустился на первый этаж, захватив рулон полиэтилена и несколько ножей.

***

Мария нашла меня только часа через два, когда солнце уже взошло и я заканчивал с разделкой туши. Варана я повесил на крюк, вколоченный в стену одного из полуразрушенных корпусов, поодаль от «жилого» здания. Безнадежно испорченную шкуру и потроха я свалил в стороне, и занимался пластованием туши, когда девушка появилась из-за угла. Вид у нее был заспанный и помятый. Она оглядела критическим взглядом перемазанного кровью меня и крутившегося рядом Ская, и усмехнулась.

- Доброе утро? – Сказала девушка, с вопросительными интонациями в голосе, подошла ближе и потрепала пса по загривку, от чего тот активно завилял хвостом.

- Доброе – Дружелюбно отозвался я – Горазда же ты спать. У нас тут, можно сказать, ночное вторжение было, а ты все проспала.

- Вы его что, зубами грызли? – Хмуро пробубнила Мария, разглядывая изуродованную тушу.

- Почти. Он на минное поле забрел. - Спокойно отчитался я, пожав плечами – Так что на завтрак будет жареное мясо.

Под скептическим взглядом вертолетчицы, я отрезал от туши изрядный кусок мяса, и бросил его Скаю.

- Как твоя нога, Майк? – Все еще хмуро спросила девушка.

- Да, нормально уже все – Отмахнулся я, но наткнувшись на мрачное молчание продолжил – Боли почти нет. Слабость немного донимает, и шов иногда тянет, но уже почти в порядке.

Повернув тушу на крюке, я принялся отрезать хвост у самого основания. Мария наблюдала за мной с мрачным любопытством.

- Лихо у тебя выходит – Заключила она, когда я почти закончил.

- Местные вараны, они вкусные – Продолжая пилить хрящи я пустился в объяснения – Батя говорил, раньше здесь такие не водились. Появились уже после войны. Тогда много новых животных появилось. Почти все радиоактивные, а эти – Я кивнул на тушу – Совершенно нет. Просто большие ящерицы. Довольно опасные, правда.

- Батя это… Иван Федорович? – Неожиданный вопрос меня ошеломил. Я удивленно посмотрел на девушку, а она продолжила, с ноткой смущения в голосе – Я видела, ты на его могиле сигареты оставляешь.

Я не нашелся что ответить. Только кивнул, отвернулся, и с остервенением начал пилить позвоночник варана. В горле от чего-то встал ком. Я никогда и ни с кем не обсуждал его. Разве только Скаю о нем рассказывал.

- Слушай, я хотела спросить… - Девушка подошла ко мне и мягко коснулась моего плеча. – Когда я осматривала базу, я нашла документы… Ты ведь Михаил. Михаил Дмитриевич Орлов? Почему ты себя Майком называешь?

Я повернулся, и в упор взглянул на девушку. И видимо, было в моем выражении лица нечто такое, что заставило ее отступить на шаг.

- Послушай, я не хотела, просто… - Сбивчиво заговорила она – Эти документы, они отдельно от всех остальных лежали и...

Я тяжело вздохнул. Не хотел я об этом всем говорить, а все равно ведь влезла, вызнала. Отчего-то мне захотелось накричать на Марию, или развернуться и уйти прочь, но вместо этого я просто покачал головой.

- Батя, он мне не отец. Он меня подобрал в аэропорту. – Негромко пояснил я, и сам удивился тому, насколько глухо и безжизненно звучит мой голос. – Аэропорт разбомбили. Много людей погибло, и мои настоящие родители… Тоже остались там. А он меня спас. Не только меня, он собрал людей, кого смог, и вывез их сюда. Организовал эвакуацию на двух автобусах. Он был военный, знал, как все правильно организовать.

Взяв отрезанный хвост варана, я повернулся, и пошел прочь, к жилому зданию. Нужно было еще приготовить поесть. Мария проводила меня каким-то новым, сочувствующим взглядом. А через мгновение бросилась следом. Поровнялась со мной и сбивчиво заговорила.

- Послушай, извини, я не хотела обидеть, просто ты… - Начала она, и осеклась, не зная, похоже, что сказать.

- А Майком меня батя называл. – Безэмоционально продолжал я - Он меня драться учил, и рассказывал, что был такой известный боец, Майк Тайсон. Вот он и говорил, что Майк, это по-английски Михаил. И что драться я буду, как этот самый Тайсон. – Я не смотрел на девушку, просто шел и рассказывал.

И понял вдруг, почему я так не хотел говорить об этом. Рассказывать о прошлом было будто… Проживать его заново. Я боялся тревожить эти воспоминания. Они были для меня чем-то личным, сакральным и очень болезненным. Я помню, люди старшего поколения, так-же неохотно говорили о довоенном времени. И тогда, будучи подростком, я не понимал, почему так мало рассказывают мне о том, как было раньше. А причина была на поверхности, ведь у каждого из тех, с кем я об этом говорил, остались в этом довоенном прошлом любимые и родные. А теперь и я сам так-же увиливаю от рассказов о прошлом. Но, к своему удивлению, я понял вдруг, что воспоминания эти больше не вызывают боли. Из глубин души поднималось какое-то светлое, почти забытое ощущение.

- Батя, он знаешь, как здорово дрался? – Губы мои тронула тень улыбки – Он меня всему что я знаю научил. Даже эпидемию пережил, не заразился, и меня выходил. После того, как отсюда остатки людей ушли, мы вдвоем остались.

Мария слушала меня очень внимательно, не перебивая и не пытаясь больше извиниться. И я вдруг, сам не знаю почему, принялся рассказывать ей. Про то, как мы приехали на комбинат и начали налаживать здесь жизнь, про то, как ждали военных, да так и не дождались. Про людей, которые здесь жили. Про детей, моих сверстников, которых было здесь целых девять человек, про то как батя организовал тут оборону, и про то, как он учил меня охотиться.

А потом рассказал про засуху, которая пришла через пару лет после войны. Как высохли местные степи, превратившись в неприветливые пустоши. Про то, как вода стала самым ценным и редким ресурсом в окрестностях, заставив людей откочевать прочь. Наша община, впрочем, осталась на месте. Слишком много на комбинате хранилось полезного, чтобы просто взять и бросить все. Научились, в итоге, собирать дождевую воду от редких дождей, построили теплицы для выращивания овощей. И жили почти нормальной жизнью. До тех пор, пока не пришла эпидемия.

Я заболел одним из первых. Потом заболели другие, сперва дети, потом и взрослые. Болезнь забирала людей быстро. Через две недели после первого заражения случились первые похороны. Два месяца люди пытались справиться с неизвестной заразой. Но все, кто заразился – умерли. Кто-то быстрее, кто-то медленнее. Все, кроме меня.

- Страшное это было время, Мария – Рассказывал я – Особенно для меня. Все эти люди, - я кивнул в сторону северной оконечности базы – Возненавидели меня. Их родные и близкие умирали, и они не могли им никак помочь. Их боль, бессилие и злость выплескивались на меня, единственного, кто смог побороть болезнь. Я помню, как добрая тетя Валя, та, которая трепала меня по голове и рассказывала сказки на ночь, с черными от боли и бессильной злости глазами кричала: «Почему моя дочь? Почему она, а не этот беспризорник?». Кто-то справлялся с эмоциями, проклинали меня не все. Но все они ненавидели меня за то, что выжил я, а не их близкие.

Мы с Марией сидели на лавке у нашего жилого здания, и я запоем рассказывал ей о своем прошлом. Было это, как вскрывать гнойник. Да, больно, но это была боль, приносящая облегчение. А несносная девчонка слушала меня, с широко открытыми глазами.

- А потом выжившие собрали, что могли, заправили автобусы под завязку, и уехали прочь. И остались мы здесь вдвоем с батей.

Мария молчала, достаточно долго, глядя вдаль пустыми глазами.

- Как думаешь, они достойны были спасения, эти люди? – Неожиданно спросила она. Я пожал плечами.

- Не знаю. – Ответил я задумчиво.

- А если бы ты… - Она замялась, но продолжила – Если бы ты мог пожертвовать собой, но спасти их – спас бы?

Я долго молчал, размышляя, что ей ответить. Вопрос был для меня неожиданным и не очень простым.

- Нет. – Наконец ответил я, с некоторым сомнением – В этом не было смысла. Наша община была большой, но она не выжила бы. Все эти люди все равно умерли бы, просто немного позже. Сейчас в пустошах выживает самый сильный, жестокий, приспособившийся. А в этих людях не было жестокости. Они просто хотели жить как раньше.

- Но ведь… - Голос моей собеседницы дрожал – Ведь именно такие, добрые, не жестокие люди… Именно им и нужна помощь. Именно они и заслуживают спасения. Мы ведь люди, а не звери…

Скай, сидевший на песке по левую руку от меня, шумно вздохнул. Проникнувшись, видимо, серьезностью момента он был суров и сосредоточен. Даже пыль хвостом не подметал. Я протянул руку, и нежно положил ее на массивную голову своего друга.

- На мой взгляд, звери лучше людей – Сказал я, и почесал пса за ухом – Они не убивают ради забавы. И не предают. Даже когда они охотятся, они не берут больше, чем им необходимо для выживания.

Мария молчала, погруженная в собственные мысли. А я облокотился о прохладную еще стену здания, и опустил очки на глаза. Солнце становилось нестерпимо ярким.

- У тебя никогда не возникало желания присоединиться к какой-нибудь общине? – Спросила девушка, с какой-то странной тоской в голосе.

- Нет, Мария. – С готовностью ответил я. На этот вопрос у меня был ответ. – Меня скорее убьют ради моих запасов и снаряжения. Люди не примут меня за своего. Как Ская за своего не принимают обычные собаки. Я ведь его именно у стаи собак и отбил, когда-то. Мы – другие. Мутанты. Поэтому мы живем отдельно.

Не дожидаясь ответа, я встал, и пошел в помещение.

***

Мясо пахло великолепно. Я аккуратно проворачивал тонко нарезанные кусочки на металлических прутах, над весело потрескивающими углями, наслаждаясь запахом.

Местных варанов я ел во всех возможных видах: жареными, печеными, вареными и даже тушенку из них делал. В местных краях они — один из самых крупных видов хищников, почти ничего не боятся, а потому и охота на них — наука не хитрая. Убегают они только от машины, пешего же человека не боятся, а потому и преследовать их не нужно. Достаточно просто найти стежку следов и выследить животное. Потому и добывал я их довольно часто.

Жарить именно хвост я решил тоже не без причины. Мясо на спине у них куда более жесткое, и для шашлыка не годится. Потому и доставалось оно обычно Скаю. А вот хвост – лучшая на мой взгляд часть туши. Нежное, белое мясо, достаточно жирное и сочное, а потому на огне не высыхает, остается мягким. Кусочки мяса я натер солью, добавил кое-что из трав, собранных во время последней вылазки в лес, и кое-что из специй, которые хранились в моих безграничных запасах. Конечно, срок годности у них вышел годы назад, но перец оставался острым, а гранулированный чеснок – пряным.

Мы с Марией сидели прямо на улице, даже принесли сюда раскладной столик и стулья. Мангал из больших кирпичей я сложил давным-давно, а дрова для костра я регулярно привожу из леса. Дерево в пустошах штука редкая, потому и приходится таскать дрова с собой. Но на базе у меня ими целый склад завален. Озаботился, месяца три назад, натаскал. Ну не мебель же на костер пускать, в конце концов.

Мария принесла посуду и приборы, расставила все на столе, и сейчас с интересом потрошила две коробки армейских сухпайков, которые я принес со склада. Конечно, часть продуктов в них давно пришла в негодность, но галеты, к примеру, были вполне съедобны, хоть и твердые стали, как камень. Приходилось слегка размачивать водой. Да и сублимированные продукты, такие как гороховый концентрат, сухое молоко или яичный порошок в пищу вполне годились. К моему удивлению, наибольший восторг у девушки вызвали именно сухпайки, а не вынутая мной из заначки литровая банка яблочного варенья. Девушка полностью погрузилась в раскопки, изучала маркировки на упаковках, что-то вскрывала и пробовала. Я не мешал, занимаясь мясом и тайком за ней наблюдая.

Видно было, что с армейскими ИРП моя спутница сталкивается не впервые. Но ее в большей степени интересовало даже не само содержимое коробок, а маркировки, которые она сосредоточенно изучала.

Спустя четверть часа, сняв готовое мясо с огня, я подошел к столу, и положил свои импровизированные шампуры на потертое алюминиевое блюдо. Девушка отвлеклась от мелкого шрифта на упаковке супа, и подняла на меня глаза.

- Откуда у тебя это? – Она потрясла перед собой пакетиком – Я их много лет не видела.

Я усмехнулся, усаживаясь на стул и полностью игнорируя ее вопрос.

- Пробуй мясо, пока горячее. – Я привычным движением начал снимать приятно пахнущие кусочки с прутиков с помощью ножа. – У вас ведь таких варанов не водилось, так?

- Не водилось. У нас там море было, была рыба, крабы, олени, зайцы, а таких… - Девушка на мгновение запнулась, подбирая слово – Крокодилов у нас точно не водилось.

- Так выходит, - Удивился я – У вас там все было. И транспорт, и еда, и электричество. Зачем вы вообще взялись куда-то улетать?

На долю секунды, лицо Марии помрачнело, а потом она смерила меня испытующим взглядом.

- Нас мало было. По радио мы связались с Анклавом. Выяснили, что там есть люди, которым мы нужны, вот мы и полетели. Не сразу, сперва много месяцев говорили с ними, думали, обсуждали. – Девушка пустилась в объяснения, которые показались мне слегка путаными – А потом решили лететь. Ну, и полетели.

- Вот так вот, бросив все? – Я приподнял бровь, понимая, что глаз моих под очками она не видит. Но, не дождавшись ответа, продолжил – Кушай мясо, пока не остыло.

Следующие пять минут мы неспешно жевали мясо. Скай, лежавший в тени здания поодаль, лениво поглядывал в нашу сторону, но не подходил. Он-то уже успел перекусить.

- Вкусно. – Прокомментировала, наконец, моя собеседница – Но непривычно. Вроде и мясо, но на рыбу похоже. Или на птицу. Никогда не пробовала ничего подобного.

Еще некоторое время мы трапезничали в тишине. Закипела вода в котелке, и я заварил чай с травами. Честно говоря, я не большой эксперт в травах, и кроме чабреца толком ничего в кипяток и не добавляю. Но чай из моих запасов давно выдохся, и стал совсем не ароматным.

- Майк – Обратилась ко мне вертолетчица, когда я наливал горячий напиток в чуть помятые алюминиевые кружки – А зачем ты меня спас?

- Я не знаю – Честно ответил я. Этого вопроса я давно ждал, но вот вразумительного ответа на него у меня не было – Сперва хотел узнать, откуда взялся вертолет. А потом просто не смог бросить.

- То есть, ты устроил перестрелку и убил кучу народу из простого любопытства? – С явным недоверием уставилась на меня Мария.

- Не из любопытства. – Отрезал я – Эти люди нашли и забрали бы нашу машину. И нам пришлось бы три сотни километров идти пешком, по очень опасным местам и без воды.

Девушка, похоже, нашла мои аргументы убедительными и на некоторое время задумалась, будто сомневаясь в чем-то. Она потянулась, взяла кружку и подвинула ее к себе.

- Я думала, ты хочешь сделать меня рабыней или… - Вероятно, видя изменения в моем выражении лица, девушка смешалась – Я не имею в виду… Просто мне говорили, что женщинам опасно…

Я почувствовал, что щеки мои начинают гореть. Ее предположение было одновременно неприятным и ужасно обидным. Я нахмурился и крепко сжал кружку, обжигая пальцы. Опять захотелось просто встать и уйти, но вместо этого я выругался.

- Извини, Майк – Испуганно осеклась девушка – Я не имела в виду… Просто знаю, что люди так делают!

- Вот поэтому мне с людьми и не по пути. – Зло огрызнулся я, сам до конца не понимая, почему ее слова вдруг так сильно меня задели.

Скай, видя изменения в моем настроении, поднялся и потрусил к нам. Сел рядом со столиком, посмотрел на Марию, потом на меня, и несколько раз нерешительно вильнул хвостом.

- Майк, послушай – Обеспокоенно начала девушка. Она понимала, что наговорила лишнего, и теперь сама испугалась своих слов – Я просто не понимаю, кто я здесь. Я пленница?

Я слишком давно не общался с людьми. И эта странная, случайная встреча с глупой девчонкой стала для меня, наверное, отдушиной. Сам того не понимая, я привязался к взбалмошной вертолетчице. Мы не так много говорили, но из-за ее присутствия на базе стало уютнее, да и возможность поговорить, как бы я этого не отрицал, была для меня важной.

- Да пошла ты! – Взорвался я, вскакивая с места и отшвыривая кружку в сторону. Скай от неожиданности прижал уши и присел. Меня вдруг ожгло ужасной, иррациональной обидой – Катись! На все четыре стороны катись! Хочешь умереть – валяй, иди куда хочешь! Второй раз спасать тебя не брошусь!

Девушка смотрела на меня, широко открытыми глазами, а я стоял, возвышаясь над ней. Щеки пылали. Я набрал воздуха в грудь, чтобы разразиться новой порцией проклятий, и замер. Скай, мой друг, моя семья, прижав уши и прищурив свои голубые как небо глаза, смотрел на меня и рычал. Кажется, впервые за всю свою жизнь, он был со мной не согласен. Посмотрев на друга, я наклонился, поднял кружку, уроненный стул, сел и горько рассмеялся.

Вот так вот.

Люди. Такие умные, хитрые, считающие себя вершиной эволюции. Научившиеся говорить, читать и писать, летать в космос и плавать на огромной глубине. Виртуозно научившиеся убивать себе подобных. Короли, мать их, природы, которые сами же эту природу почти и угробили. Нихрена-то мы ничему и не научились. Говорим на одном языке, а друг друга не понимаем. И оказывается, в итоге, собака мудрее нас обоих.

Надо отдать Марии должное, мою вспышку она перенесла стоически. Взяла себя в руки и сидела, с каменным лицом. Выдавал ее, разве что, влажный блеск глаз и побледневшие губы.

- Прости – Глухо проговорил я, взял котелок, и заново наполнил свою кружку. – Ты здесь не пленница. Можешь уйти в любой момент. Я просто понял, что вы прилетели издалека, и без вертолета тебе домой не вернуться. Я не знаю, куда тебе идти.

- Я знаю – Ее голос был непривычно тихим и дрожащим. Я вдруг понял, насколько ей было трудно и страшно. А она держалась, храбрилась, и только сейчас дала слабину – Майк, мне нужно добраться до Анклава.

- Зачем? – Я спросил очень мягко, насколько мягко, насколько мог, и все равно с неудовольствием отметил в собственном голосе грубые нотки – Почему вы так туда стремитесь?

- Им нужна моя помощь, Майк. – Девушка подняла на меня глаза. Наверное, в окулярах моих очков она видела только собственное отражение, но взгляд ее, серьезный и тяжелый, заставил меня, взрослого мужика, поежиться – Людям нужна моя помощь.

Слово «Людям» она произнесла с нажимом, так, словно имела в виду не Анклав, а вообще всех людей.

- В каком смысле? – Обескураженный ее напором спросил я. Скай, не до конца понимавший, что происходит, тихо скулил, глядя на нас. Он уже, похоже, привык считать Марию другом, и теперь не понимал как реагировать, чувствуя конфликт между нами.

- В Анклаве живут тысячи людей – Начала моя, внезапно посерьезневшая, собеседница – Это самая большая община на тысячи километров вокруг. У них есть оружие, чтобы защищаться, электричество, чтобы организовать нормальную жизнь, у них есть транспорт и даже собственная производственная база. – С жаром продолжала девушка – Они единственные, кто сможет возродить в регионе нормальную жизнь.

Я внимательно слушал девушку, глядя как в глазах ее загорается какой-то нездоровый, фанатичный огонек.

- Но у них нет знаний. Электромагнитные импульсы уничтожили не только военную технику, но и носители информации. У меня дома, на военной базе, хранилась резервная копия технической библиотеки. Знания человечества о медицине, производстве, науке! Без этих знаний, возвращение к довоенной жизни займет не десятки даже, сотни лет! – Скай прижал уши, и тихо заскулил, глядя на девушку. – Мы везли библиотеку в Анклав, Майк.

Я поднял кружку, и отхлебнул чаю, совершенно забыв о том, что едва налил его. Зашипел от неожиданной боли, немного нарушив торжественность момента. Что ответить на всю эту тираду я пока решительно не понимал. Девушка, в свою очередь, трактовала мое молчание как сомнение.

- Я знаю, тебе сложно это понять – Чуть спокойнее продолжила она – Но это наш долг, Майк. Мы обязаны, как минимум, попытаться доставить библиотеку в Анклав! От этого зависит будущее всего человечества, понимаешь? Майк, люди достойны спасения! Помочь – долг любого человека.

- Люди – Тихо и презрительно процедил я – Те люди, которые твоих друзей резали без всякой жалости? Они прям готовы были броситься вам на помощь и отвезти вас в Анклав. Да и библиотека эта, она ведь вместе с вертолетом сгорела.

Эти мои слова из Марии будто стержень выдернули. Плечи ее поникли, а лихорадочный блеск в глазах снова сменился слезами.

- Не сгорела. – Девушка отвела глаза – Когда вертолет упал, мы вытащили… Погибших, а потом и рюкзак с дисками. Он был там, со мной, когда ты устроил перестрелку. Там и остался, в той деревне.

- Час от часу не легче – Выдохнул я – Я ведь говорил тебе, что там, в этой деревне, живет очень опасное существо.

- И ты все равно туда полез! – Перебила меня Мария.

Я замолчал, с удивлением поняв, что всерьез рассматриваю ее просьбу. Она, впрочем, снова неверно трактовала мое молчание.

- Ты говорил, у вас здесь есть радио. Давай свяжемся с Анклавом, вызовем помощь! Они обязательно приедут. Я знаю их главного, я говорила с ним, он меня узнает. Они ведь нас ждут! – Она снова чуть повысила голос, но в этот раз в ее интонациях я услышал надежду.

- Не выйдет – Я сокрушенно покачал головой и пустился в объяснения – Нет здесь связи. Эти места, они странные, потому тут люди и не живут. Радио здесь работает плохо и с перебоями, как и любая другая электроника. Ваш вертолет, он ведь упал именно из-за отказа электроники?

Девушка удивленно кивнула, а я порадовался, что она не может видеть моих глаз. Я лукавил. Да, связь в этом районе была очень нестабильной, но теоретически возможной. Только вот… Я не верю в людей. И людям не верю. И что такое радиопеленг знаю. А демаскировать расположение своей базы такой большой общине для меня – верная смерть. Наверняка ведь найдутся желающие наложить лапу на наши со Скаем запасы.

Я взял галету, и аккуратно зачерпнув из банки яблочное варенье, намазал его на хлебец, после чего протянул девушке. Она с любопытством приняла из моих рук импровизированный бутерброд. Понюхала, лизнула, и глаза ее округлились.

- Черт побери, как вкусно! – Воскликнула она как-то совершенно по-детски – Что это?

От такой резкой перемены в интонациях и настроении я вдруг рассмеялся.

- Варенье. Яблочное варенье. – С улыбкой пояснил я – С год назад нашел в лесу пару яблонь. Яблоки мелкие и кислые, аж скулы сводит. Вот я из них варенье и сварил.

Я с умилением наблюдал, как девушка одну за другой лопает галеты с вареньем, запивая их чаем. Надо же, я и предположить не мог, что она раньше такой, совершенно обычной еды, не пробовала. Глядя на нее, я сделал бутерброд и себе, и с хрустом откусил большой кусок. Беседа о спасении человечества была задвинута на второй план самым обыкновенным яблочным вареньем. Ну, в конце-то концов, места здесь странные, случается и не такое.

Когда чай был допит, а половина банки варенья опустошена, девушка снова посерьезнела.

- Майк. – Сказала она, уже гораздо более миролюбиво чем раньше – Ты поможешь мне?

Я молчал.

- Ты ведь понимаешь, я не справлюсь сама. – Она смотрела на меня, и во взгляде читалась мольба. Я скрипнул зубами. – Пожалуйста.

Я молчал.

- Майк, я обязана попытаться. Даже если у меня не будет шансов. – Она сверлила меня вновь потяжелевшим взглядом. – Ради Людей.

Я молчал.

- Мои родные и близкие, они погибли из-за этих дисков. И если я не попытаюсь – их смерть будет напрасной.

- Ты ведь понимаешь, что это очень, очень опасно? – Со вздохом спросил я, уже понимая, что сдаюсь.

- Понимаю – С готовностью кивнула девушка.

- Хорошо.

***

Конечно, Мария порывалась выехать едва-ли не на следующий день, но наткнулась на мой безапелляционный отказ. Во-первых, потому что мы оба еще не оправились от ранений, а во-вторых к подобному путешествию нужно хорошо подготовиться, если мы планируем добраться до цели живыми. Именно поэтому, после моего опрометчивого согласия, каждый наш следующий день был посвящен подготовке.

И первое, что в процессе этой подготовки вскрылось - маршрут предстоящего путешествия. К моему удивлению, Мария прекрасно разбиралась в картах, и когда я отыскал на складе, и приволок старую, затертую карту региона, она без труда указала, где находится Анклав. От моей базы до пункта назначения было приблизительно восемьсот километров на юг. Так далеко мне забираться не доводилось. Но проблема была даже не в этом. Следуя по маршруту, примерно на середине пути неизбежно придется форсировать широкую реку. Конечно, на старой карте было обозначено несколько мостов, но в каком они на данный момент состоянии - тот еще вопрос. И даже в том случае, если река обмелела или высохла, а климат в этих краях изменился достаточно сильно, так что всякое могло случиться, не факт что мы сможем преодолеть русло на машине. А значит, готовиться нужно в том числе и к пешему маршу.

Для меня, впрочем, подготовка к путешествию мало чем отличалась от повседневной рутины. В первую очередь, я занимался подготовкой автомобиля и запасов в дорогу. Для начала, я отыскал на складе, проверил и принес в машину радиостанцию Северок-К. В машине у меня была установлена такая-же, но выдирать ее в середине путешествия, — пустая трата времени. Куда проще захватить запасную. С одной стороны — подобная радиостанция при пешем путешествии будет дополнительным грузом. Но с другой — возможность связаться с этим самым Анклавом с расстояния в пару сотен километров может нам здорово помочь в дороге. Да и полтора килограмма - не великий груз, в сравнении с возможной пользой.

Вторым этапом был запас продовольствия в дорогу. Я распотрошил несколько ИРП, достав из них сублимированные продукты и галеты, и составил в старый, пластиковый ящик банки тушенки. Вообще, условия хранения в подземном складе, конечно, не идеальные, по сравнению с тем, как здесь было раньше. Но из-за изменения климата в регионе, влажность в громандых подземных залах почти не повысилась, даже когда перестала нормально работать система вентиляции. И тем не менее, с тушенкой у меня отношения довольно сложные. Теоретически - срок ее хранения истек давным давно. Но при этом, она вполне могла быть съедобной. Каждую банку я придирчиво осматривал на предмет коррозии и вмятин. Но даже в случае, если бы я ошибся - последний этап моего “контроля качества” - чуткий нос Ская, который испортившуюся еду определял безошибочно. Все, что вызывало малейшие подозрения я безжалостно выбрасывал. Жаль, конечно. Столько еды. Но даже попытка торговать ей могла для меня обернуться неоправданным риском. Найдутся ведь и те, кто задастся вопросом, откуда у меня все это.

В дополнение к тушенке со складов, подготовил я и несколько трехлитровых банок, которые тушил и закатывал самостоятельно. Этим навыком я овладел в совершенстве еще будучи ребенком, когда хладохранилище накрылось. В тот период, каждый житель нашей базы, вне зависимости от возраста и пола, превратился в эксперта по тушению мяса. Да наука, на самом деле, не хитрая, хоть и со своими тонкостями.

Следующим этапом было личное снаряжение, и вот здесь возникли определенные трудности. Нет, мой личный комплект был в полном порядке. А вот со снаряжением моей спутницы возникли определенные трудности. Оружие подобрать труда не составило, пистолетом я вооружил девушку уже давно. В качестве основного оружия ей был вручен новенький, едва очищенный от пушечного сала ППС, аналогичный моему. И компактный он, благодаря складному прикладу, и единообразие в вооружение — штука логичная и удобная в парном путешествии. А вот вся имевшаяся в моих запасах военная одежда и обувь оказались девушке безнадежно велики. Вопрос с обувью решился разбором всей гражданской одежды, которая на базе осталась от предыдущих жильцов. Нашлось несколько пар ботинок и кроссовок, подходящих девушке по размеру. А вот камуфляж пришлось ушивать, чем и занялась Мария.

Собственно, подготовка ее сводились к практике с автоматом, который оказался ей совершенно не знаком, да умеренным физическим тренировкам. Едва не из под палки, я заставил ее каждое утро бегать несколько кругов по периметру базы. И для здоровья полезно, и какое-никакое, но патрулирование территории. Скай с удовольствием сопровождал девушку, для него такие прогулки были только в радость. Конечно, свалилось на Марию и некоторое количество обязанностей по обеспечению нашей жизни на базе. Ей теперь приходилось заниматься уборкой жилых помещений, приготовлением еды и стиркой. Впрочем, девушку я не эксплуатировал и делали мы это посменно.

Удивительно, но несмотря на все мои опасения касательно поездки, от всей этой суеты я даже получал удовольствие. Не знаю уж, распространилась ли на меня фанатичная решимость Марии, или сам я так сильно отвык от человеческого общества, но мне и самому начинало казаться, что мы собираемся сделать что-то действительно важное и значимое.

А еще, мне нравилось что на базе я теперь не один. И иногда в голову ко мне нет-нет, да и закрадывались мысли о том, что жизнь в общине, особенно крупной, может быть и интересной, и одновременно с этим безопасной. Теперь мы с Марией разговаривали куда больше, чем раньше. Обсуждали планы и детали путешествия, делились воспоминаниями и часто шутили. Даже грубоватость девушки сгладилась, ну, или я просто перестал ее замечать. Мне нравилось рассказывать ей об охоте, объяснять основы чтения следов, и учить пользоваться непривычным автоматом. ППС, он вообще со своими хитростями. К примеру, режима одиночного огня у него нет, но при должной сноровке можно научиться отсекать очереди или даже стрелять одиночными. Зато он скорострельный, простой и надежный как лом. Их когда-то именно по такому принципу и делали. Это мне тоже батя рассказывал. Производили их еще во время предыдущей войны, и для нужд фронта было необходимо максимально дешевое производство и надежность. А после войны все немалые запасы этого устаревшего автомата передали ВОХРе. Вот и осели они, в итоге, именно на складах охранных подразделений, вместе с другими устаревшими образцами оружия. На нашем комбинате хранилось, в первую очередь, продовольствие, топливо и стройматериалы. А местный склад вооружения, похоже, предназначался для снаряжения народного ополчения в случае войны. Вот и было все мое оружие откровенно устаревшим. Трехлинейки, ППС, ППШ, ТТ, и целая гора амуниции и боеприпасов. Ну, и пара старинных пулеметов РП-46, под винтовочный патрон.

Патроны для меня вообще были больной темой. Основными калибрами в моих запасах были винтовочный 7,62×54 и пистолетный 7,62×25 мм ТТ. Именно поэтому и не пользовался я более удобными и надежными АКМ. Да и вообще в выборе вооружения был изрядно ограничен. Но с другой стороны, были у имевшегося у меня вооружения и достоинства. Тот же ППС со складным прикладом - оружие маленькое, легкое и поворотистое. Можно и из машины стрелять, и в узких коридорах. А при должной сноровке - вполне позволяет поразить противника на расстоянии до трехсот метров. А для больших расстояний у меня есть моя Мосинка.

Но владение любым оружием требует тренировки и привычки. Поэтому несколько раз мы выезжали подальше от базы, для практических стрельб. Конечно, за пару недель обучить бойца из, пусть неплохо знающей теорию, но неопытной девушки, было невозможно. Но ее навыков вполне хватит для того, чтобы прикрыть меня в трудной ситуации.

Восстановление после ранений у нас тоже происходило во вполне штатном режиме. На двадцатый день после операции я уже уверенно ходил, почти не прихрамывая. Да и Мария перестала болезненно морщится при каждом неловком повороте корпуса. Она вообще старательно следила за нашим состоянием здоровья, но несмотря на позитивную динамику, я замечал что с каждым днем она все больше беспокоилась и нервничала. С одной стороны, причин торопиться у нас почти не было. С Анклавом вряд-ли что-то случится за месяц - другой. Единственной причиной для беспокойства были диски. Девушка спрятала рюкзак с ними в городке. Но спрятала не очень надежно. Сунула в полуразвалившийся шкаф в прихожей одного из домов на площади, на которую упал вертолет. И найти их, если кто вдруг задастся такой целью — не составит большого труда.

Конечно, в городке есть кошка, невольно ставшая хранителем нашего сокровища. Но какой бы они ни была опасной и хитрой — против грамотно организованной облавы у нее не много шансов. А вот облава вполне возможна. Не просто же так в тот безымянный городок прикатила целая кодла вооруженных мужиков на грузовике.

Об этом я, кстати, спросил Марию при случае. Кто были эти вооруженные люди она не знала, но вот интересными деталями поделилась. Учитывая, что окрестные пейзажи довольно сильно отличались от старых карт - большую часть пути вертолет шел на небольшой высоте, над дорогой, чтобы не сбиться с маршрута. И вот именно на дороге эти ребята на грузовике им и повстречались. Даже вызвали вертолет по рации и потребовали сесть, а потом, видя что их игнорируют, обстреляли и попытались преследовать. Конечно, догнать Ми-26 на шишиге невозможно. Но пилот вертолета, “дедушка Коля” или Николай Иванович, решил на время уйти от трассы во избежании неприятностей. Что случилось дальше я знал. Отказ оборудования, короткое, но стремительное падение, и как итог - гибель почти всей экспедиции.

Говорить об этом Марии было все еще трудно, но по крайней мере общую картину я уяснить смог. Как и то, что я в эту историю угодил как кур во щи. Стремительно, неожиданно и очень бестолково. Как там ни было, а помочь спутнице я согласился, и дороги назад для меня уже не было.

В сумме, на восстановление и подготовку у нас ушло примерно четыре недели. За это время Мария вполне сносно научилась управляться с новым оружием, я отремонтировал машину и установил на нее экспедиционный багажник, чтобы была возможность грузить вещи на крышу.

Накануне поездки я сложил наше походное барахло в основательных размеров кучу. Самые большие опасения у меня вызывало топливо. Полного бака моему уазику хватает на, приблизительно, четыреста километров. Длина предполагаемого маршрута — примерно тысяча триста километров, учитывая крюк, который нам придется сделать, чтобы забрать диски. Плюс к этому, еще восемьсот километров на обратную дорогу. Пять с половиной полных баков. В итоге я наполнил десять канистр дизеля, и полностью забил ими экспедиционный багажник. Конструкция вышла надежная, но неуклюжая. Этого запаса должно хватить примерно на две с половиной тысячи километров. То есть даже больше, чем мне необходимо. Конечно, городить пирамиду из канистр на крыше — идея спорная, да и прочность креплений багажника вызывала опасения, но если поставить топливо в салон — мы с ума сойдем от солярочной вони.

Палатка, рация, складная мачта для антенны, рулон масксети для маскировки машины, еда, патроны, запасное оружие и одежда, аптечка. Список выходил не маленький. Мария, помогавшая мне с загрузкой машины, сильно удивилась, когда я принес со склада ящик водки, и несколько упаковок соли и сахара.

- Обменный фонд - Пояснил я, укладывая вещи в багажник - Мало ли, кого мы встретим в пути. Может, удастся выторговать что-нибудь нужное или придется платить за проезд.

Раньше, до войны, все можно было купить за деньги. Воспоминания об этом у меня, как ни странно, сохранились еще из детства. Но сейчас все перешли на натуральный обмен. Я не часто сталкивался с людьми, торговал еще реже, но цену фасованной, заводской водки знал хорошо. Соль в последние годы тоже стала куда более ценным ресурсом, чем могло бы показаться на первый взгляд. Ее используют при консервировании продуктов и засолке мяса, поэтому она всегда в цене. Про склад под комбинатом я вертолетчице все-же рассказал. Очень уж много у нее возникало вопросов, касательно моей оснащенности. Правда, к этому моменту она уже и так догадалась что под базой есть склады. Только в масштабах ошиблась.

Как бы там ни было, но когда солнце сползло к самому горизонту, окрасив территорию комбината в багровые тона, все приготовления были завершены и мы, уже традиционно, сидели за уличным столиком. Негромко потрескивали в мангале угли, а я разливал по кружкам вскипевший чай. Мое настроение было на удивление приподнятым, а вот Мария, наоборот, была мрачнее тучи.

- Эй, ты чего нос повесила? - Спросил я девушку, ставя перед ней исходящую паром кружку.

- Не знаю, Майк. - Спутница моя подвинула к себе кружку и нахмурилась - Я рада, что мы выезжаем завтра, но…

- Боишься? - Предположил я, располагаясь напротив.

Вынырнувший из темноты Скай суетливо потоптался у стола, и улегся у ног девушки, сложив морду ей на колени и прикрыв глаза.

- Да, и это тоже - Мария запустила пальцы в густую шерсть на загривке пса - Просто с тех пор как ты привез меня сюда, меня мучают кошмары и нехорошие предчувствия. Я сперва думала, это из-за стресса, но…

- Потом поняла, что само это место “давит”? - Уверенно закончил я, стягивая с головы очки. Сейчас, когда я сидел спиной к костру, они были не нужны.

- Как ты… - Она вскинула голову, уперев в меня испытующий взгляд - Ты тоже это чувствуешь?

- Чувствую, но я давно привык. - Согласился я - Впервые узнал об этом, встретив торговцев на дороге. В этом районе всякие странности происходят, и люди здесь чувствуют себя неуютно.

Я вспомнил того торговца, пожилого мужчину, с караваном которого я столкнулся года полтора назад, на трассе. Столкнулся совершенно случайно, но он не отнесся ко мне настороженно. Наоборот, позвал к костру, угостил меня и Ская ужином. Даже несмотря на то, что в караване его было десятка два вооруженных охранников - это очень не осмотрительное поведение. Интересно, жив ли он? Приятный и смешливый дядька, с окладистой бородой и ямочками на щеках, он с большим интересом завязал со мной беседу. Самую, наверное, дружелюбную беседу со дня смерти бати. Помню, мы с ним целый час, наверное, проговорили. Все расспрашивал меня про окрестности, восхищался Скаем и спрашивал, продаю ли я щенков такой чудесной породы. Эх, если бы. Скай, похоже, был единственным представителем своего вида. Мутант. Выбраковка. Его способность была плотно завязана на компаньона - человека. Эх, если бы где-нибудь водились такие собаки как Скай…

- Как тот мираж, который мы видели в пусты… Пустошах? - Вырвала меня из размышлений девушка.

- Да, вроде того. Миражи, страх, магнитные аномалии. - Начал перечислять я - Еще, слышал, люди здесь исчезают. Но в этом, мне кажется, никакой мистики нет. Тут просто опасно.

Девушка слушала меня и, похоже, немного успокоилась. Она гладила пса по мощной, лобастой голове, а он уже и хвостом перестал вилять. Похоже, уснул. Нам тоже следовало лечь спать пораньше и хорошо отдохнуть.

- Майк, почему ты носишь эти очки? - Девушка кивнула на мощные окуляры, лежавшие на столе, а я поморщился, словно от зубной боли. С этого вопроса каждый раз начинались проблемы. - Я поняла уже, что у тебя очень чувствительные глаза. Но почему? Я знаю, ты не хочешь отвечать…

- Это особенность моей мутации. - Перебил я девушку. Я не очень любил акцентировать на этом внимание, но и скрывать это было глупо - Помнишь, я рассказывал тебе, как заболел?

Девушка охотно кивнула, об этой части своей жизни я рассказывал достаточно много, хоть и старательно обходил вопрос мутации.

- Когда я заболел, я практически перестал видеть, а свет начал причинять глазам боль - Принялся рассказывать я - Так было со всеми, кто заразился. Только все они со временем ослепли, а ко мне зрение вернулось, когда я выздоровел. Мои глаза изменились. Я, к примеру, хуже чем ты различаю цвета. Зато вижу даже в кромешной темноте. Ну, и еще - Я усмехнулся - Если ты возьмешь зеркальце и посмотришь на свои глаза - ты увидишь что зрачки у тебя расширяются и сужаются в зависимости от освещения. А мои - так не могут. Они всегда полностью расширены, поэтому мне неприятно смотреть на свет.

- А цвет? Он тоже изменился? - Девушка слушала меня с любопытством, и совершенно без враждебности. Это было для меня немного неожиданно. Обычно, люди с неприязнью реагировали на мои рассказы о мутации. Им будто казалось, что они могут от меня заразиться. - Какого цвета были твои глаза до болезни?

- Голубыми. - От чего - то я смутился, отвечая девушке, и опустил взгляд. Теперь я разглядывал свое отражение в линзах очков, лежавших передо мной на столе. Совсем узкая, едва различимая белая радужка и огромные, черные зрачки, как у снулой рыбы - вот какими были мои глаза. На смуглом и обветренном грубом лице они выделялись двумя бледными кляксами. Я никогда не снимал очков днем, поэтому кожа вокруг глаз и на переносице была неестественно бледной. Кривой, дважды сломанный нос в отражении причудливо вытягивался, а губы, наоборот, сжимались в тонкую нитку, теряющуюся в густой бороде. В свои двадцать шесть выгляжу на все тридцать с гаком. Я поморщился. Мне не понравилось мое отражение.

Я поднял глаза на девушку, которая с улыбкой смотрела на спящего Ская. Во сне он начал хмуриться и подергивать задней лапой. Видимо, ему снилось что он кого-то стремительно преследует.

- Ладно - Негромко проговорил я, и отхлебнул ароматного напитка из кружки - Завтра у нас ранняя побудка. Поэтому допиваем чай и на боковую.

Мария не стала возражать.

Глава 5. Разведка

Встали мы затемно, но выехать до рассвета не получилось. Процедура разминирования, и повторного минирования дороги заняла у меня больше часа. Оставил я и сюрпризы на пеших тропинках через минное поле. Неизвестно еще, как скоро мы теперь вернемся на базу.

В итоге, в путь мы тронулись когда небо на востоке уже посветлело. Машину я вел медленно и осторожно, несмотря на то, что дорога была мне знакома. Ехать к городку я решил кружным путем, не желая оставлять следов, ведущих напрямую к базе. Я давно уже обнаружил поблизости несколько весьма обширных участков, на которых почти не было песка, только потрескавшаяся, сухая земля. Заезжать и выезжать на базу я старался через них. Так найти следы машины будет сложнее, чем на песке. Сегодня, впрочем, эти предосторожности могли быть излишними. С самого утра поднялся достаточно сильный ветер, который заметет любые следы уже к обеду. Осторожность, впрочем, никогда не бывает лишней.

Тяжело нагруженная машина ходко форсировала ямы и кочки, Скай спал, развалившись на заднем сидении, а Мария сидела справа от меня, собранная и сосредоточенная, и внимательно смотрела по сторонам. Сейчас она снова стала похожа на мальчишку, но чертовски воинственного. Пестрый прыжковый комбинезон заменила слегка ушитая парка, притянутая к телу с помощью РПС, пистолет в кобуре на бедре, на голове - шемаг, как и у меня, а глаза скрывают массивные солнечные очки-авиаторы. Очки Мария нашла в каком-то ящике на базе самостоятельно, и несмотря на то, что были они ей откровенно велики - с удовольствием их носила. Выбивались из общей воинственной картины, разве что, симпатичные и легкие замшевые ботиночки. Конечно, ей будет в них жарковато, но подходящей девушке военной обуви я найти не смог.

Девушка держала на коленях ставший уже ей привычным ППС, а в руках у нее была довольно подробная карта местности, на которой она время от времени рисовала карандашом ориентиры. Необходимости в этом пока не было, дорога была знакомой, но я попросил девушку потренироваться. Карта с отметками пригодится мне на обратном пути.

Я вел машину, поглядывая в зеркало на встающее солнце и прислушиваясь к своим ощущениям. Дискомфорта в раненной ноге я уже почти не испытывал. Разве что чувствовал, как ткань штанов неприятно трется о нежную еще кожу свежего шрама. Не самое приятное, но вполне терпимое ощущение.

Когда мы ехали на базу - раненный я, чувствуя как ухудшается состояние, гнал так быстро, как только мог, полагаясь на удачу. Часть пути тогда я проехал по старой федеральной трассе, на которой иной раз можно встретить людей. Это был риск, в тот момент вполне оправданный, но в этот раз на трассу мы выезжать не собирались. Ехал я очень медленно и осторожно. Так и расход у машины ниже, и ехать по пересеченной местности комфортнее, и не поднимаем мы за собой огромного столба пыли, который можно рассмотреть за несколько сотен метров. Я даже приоткрыл водительское окно, наслаждаясь прохладным ветерком. Скоро солнце встанет, и пустоши как обычно превратятся в раскаленную духовку, делая путешествие куда менее приятным. А пока я с удовольствием вдыхал запахи пустошей, а машина мерно рокотала, медленно всползая на очередной холмик.

Наверное, скажи я Марии про то, что у пустошей есть свой запах, она бы надо мной посмеялась. Но после того, как я увидел и почувствовал мир таким, каким видит его Скай, я многое начал подмечать. Как пахнет горячий песок, как разносится на десятки метров запах чабреца, растущего то тут, то там, прямо на песке. Большинство растений здесь погибло, а ему - хоть бы хны. Как рос здесь сто лет назад, так и растет по сей день. Не везде, конечно. Радиацию он не любит, но поодаль от радиационных пятен встречается.

У пустошей свой, удивительный запах. Не всегда приятный, но характерный и запоминающийся. Не лес с его мириадами удивительных, дурманящих и незнакомых ароматов, но было в запахе пустошей что-то чарующее и при этом родное. Пустоши, неприветливые, или даже враждебные для неосторожного путника, были для меня домом.

Через пару часов солнце поднялось почти в зенит, раскалив сухую землю. Воздух над песком начал зыбко подрагивать, время от времени вычерчивая далеко впереди едва различимые призрачные образы, рассеивающиеся, стоит только сфокусировать на них взгляд.

В машине, конечно, тоже стало душно. Скай, тяжело переносивший жару, проснулся и засуетился, пытаясь высунуть голову в окно. Пришлось остановиться, и опустить одно из задних пассажирских стекол. Пес теперь, гордо высунув голову в окно, полоскал язык в набегающих потоках ветра, словно флаг.

Путешествие, к моему облегчению, получалось скучным и не примечательным. Мы просто ехали по равнине, время от времени сверяясь с картой и отмечая ориентиры, пейзаж за окном почти не менялся. Несколько раз мы видели вдали варанов, спешивших убраться с нашего пути. Один раз спугнули целую стаю песчанников, пировавших на трупе какого-то дохлого, но при этом довольно крупного животного. Про повадки каждого встретившегося представителя местной фауны я, насколько мог подробно, рассказывал Марии. Она внимательно слушала, время от времени уточняя. Особенно ее заинтересовали, конечно, песчанники, с которыми она уже успела столкнуться. Но рассказал я и про варанов и змей, и про грифов, рябок и копыток, и про лис с песчанниками, и про степных коз. Мария, в свою очередь, ответила на это целой лекцией про редких в этих краях волков и медведей, и про тварь под названием росомаха.

С этими самыми росомахами у нас вышел целый спор. Со слов Марии выходило что росомаха - это такая небольшая, килограмм тридцати весом, мохнатая тварь с крючковатыми когтями сантиметров по десять и толстенной шкурой которую не каждый нож возьмет. Питались эти самые росомахи в основном мясом. Но несмотря на малый размер могли отобрать добычу у медведя, напасть и на волка, и на оленя, а всех кто меньше их размером жрали вообще без разбора.

О подобном поведении у животных я не слышал, но твари могут и не такое. Они очень разные бывают. Биологическое оружие, выпущенное во время войны, породило множество разных уродов. Некоторые расплодились, заняв опустевшие экологические ниши. Так что в росомах я поверил без труда. У нас вон, “кошки” встречаются, почему бы не водиться далеко на севере росомахам? Но Мария с пеной у рта доказывала мне, что эти самые росомахи там жили еще до войны. Спорили мы долго, но в конце-концов я списал ее неосведомленность на отсутствие опыта в охоте, и согласился с ней, чтобы не тратить времени на пустой спор.

***

Путь до берлоги у нас занял примерно пять часов. И чем ближе мы оказывались, тем сильнее беспокоился Скай. Он больше не выглядел жизнерадостным и расслабленным. Теперь он сканировал окрестности внимательным, недобрым взглядом и принюхивался. Даже не сливаясь разумом с псом, я достаточно быстро проникся его беспокойством и где-то глубоко внутри у меня поселилось нехорошее предчувствие. Когда мы были совсем уже недалеко, я принял решение изменить маршрут. Еще около получаса мы закладывали широкий полукруг, огибая берлогу и выезжая к тому месту, где Мария отбивалась от песчанников. Там, у высохшего русла реки, несколько довольно крутых холмов, за которыми можно укрыть машину. Конечно, разведка займет время. Но именно параноидальная осторожность помогала мне выживать уже не первый год.

Когда-то, убегая от меня, вертолетчица интуитивно выбрала очень хорошее место для стоянки. С двух сторон оно было прикрыто высоким холмом, с третьей - небольшой, но достаточно высокой каменной грядой. Именно там мы припарковали машину и накрыли ее масксетью. Я, даже, внутренне похвалил себя за то, что решил ее тащить. Брал я ее на случай, если форсировать реку далеко на юге не получится, и машину придется бросить, но в итоге пригодилась она гораздо раньше. Первым делом я снял с крыши машины одну из канистр, вылил содержимое в бак машины, а опустевшую тару, покрутив в руках, бросил чуть в стороне. Тащить ее с собой смысла не было, да и знал я, что часть канистр придется выбросить в дороге.

- Так, идем максимально осторожно. Сперва к берлоге, а потом, возможно, и к городку. - Скомандовал я, прислушиваясь к шороху песка на ветру. Посторонних звуков слышкно не было.

- Ты это из-за того, что Скай нервничает? - Осторожно спросила моя спутница, снаряжая на пса его тактическую попону.

- Его нюх куда лучше, чем у нас с тобой - Согласно кивнул я - Если беспокоится — значит есть причина.

Девушка не стала спорить. В сухарники, навешенные на попону пса, мы погрузили еду и часть патронов. Автомат я тоже погрузил на спину другу, вооружившись винтовкой. В случае необходимости — Мария организует мне прикрытие.

В этот раз, прогулка до берлоги не показалась мне далеко не такой длинной и тяжелой, как в прошлый. Похоже, был я в прошлый раз совсем плох. Песок и ветер давно уже скрыли следы нашего предыдущего марша, и как бы я не вглядывался, но ничего не обнаружил. В какой-то момент я, для удовлетворения любопытства, наладил контакт со Скаем. От ощущения полной дезориентации, как и от шквала звуков и запахов собачьего мира я, как оказалось, успел отвыкнуть. Но нет, никаких следов нашего пребывания здесь не было, как и запахов других людей.

Дорога отняла у нас примерно полтора часа. Я с интересом наблюдал за тем, как внимательно моя спутница разглядывала сопки впереди. Может, искала взглядом потенциального противника, а может и миражи, которые произвели на нее такое впечатление в прошлую нашу прогулку здесь.

У берлоги было тихо и спокойно. Разве что ветер шуршал песком, нарушая тишину. Мы достаточно долго разглядывали окрестности в бинокль, с безопасного расстояния, но никого постороннего не заметили.

Когда мы вышли к камням, Скай прижал уши и завертел головой, старательно принюхиваясь. Я обошел кострище и присел на корточки, рядом с глубокими бороздами от автомобильных покрышек на песке. Следы эти были не от нашей машины. После предыдущих наших художеств нас, похоже, искали. Об этом свидетельствовали как следы машины, так и полузасыпаный песком окурок, лежавший здесь же, рядом.

Пока я изучал следы на песке, Мария подошла к кострищу и осмотрелась. Хмыкнула, сделала несколько шагов в сторону. Потом еще несколько, и с любопытством склонилась к ложбинке между валунами, в которой мне так нравилось лежать по вечерам.

- Стой! - Я успел схватить ее за запястье прежде, чем она коснулась лежавшей в ложбине сумки. Расстояние, разделявшее нас, я преодолел в три громадных прыжка, едва успев понять что происходит. Сумку, лежавшую между камнями, я никогда раньше не видел.

- Ты чего? - Удивленно и немного обиженно спросила девушка, вырывая руку из моей хватки. Скай, заинтересованный нашей суетой, подошел, и тоже уставился на сумку.

- Сдурела? - Задохнувшись негодованием прошипел я - Это твоя сумка? Ты ее раньше видела?

Девушка взглянула на меня, и брови ее поползли вверх. Поняла, похоже. И вторя ее выражению лица, Скай негромко заворчал глядя на сумку. Я осторожно подошел ближе, присел, и осторожно осмотрел сумку с разных сторон. Обычная, потрепанная торба цвета хаки. Тоненькую проволочку, воткнутую под валун и присыпанную песком я заметил не сразу, замаскирована она была торопливо, но со знанием дела.

- Там… Растяжка? - Обеспокоенно спросила Мария, отступая на шаг.

- Да. Нас здесь искали. - Сказал я, тоже осторожно отходя от заминированного места. - Похоже, мы здорово их обидели.

Я послал Скаю мысленный сигнал и, под аккомпанемент головной боли, мир расслоился надвое. Теперь я ясно слышал наше с Марией дыхание, скрип песчинок под подошвами, и даже участившееся сердцебиение моей спутницы. Запахи стремительным ураганом ворвались в мое сознание. Запахи пота и жареного мяса, резкий запах пороха, и слабо уловимый запах табака, а еще резкий и кислый запах тротила. Источников у этого запаха было два. Один, очень яркий - от сумки лежавшей между камнями, а второй слабой струйкой тянулся из пещеры. Я расслабился, разрывая контакт с обеспокоенно смотрящим на меня Скаем.

- В пещеру не лезь, там тоже сюрприз. Идем - Кивнул я девушке, и снова пошел к следам машины. Вертолетчица и пес поспешили за мной.

- Майк, здесь следов почти нет - Сказала девушка, догоняя меня. Она явно чувствовала себя неловко - Эти люди давно здесь были?

Я вновь присел около отпечатка покрышек, и выудил из песка окурок. Покрутил его в руках, понюхал, и протянул девушке.

- Вот, понюхай. Запах совсем свежий - Мария приняла от меня остатки сигареты, и с сосредоточенным выражением лица понюхала их. А потом посмотрела на меня. Даже сквозь очки, в ее взгляде читалась обида и негодование настолько сильные, что я улыбнулся. - Гости здесь были дня три назад, не больше.

- А следы? Их же… - Девушка с омерзением бросила окурок на песок, и снова внимательно огляделась - Их ветер замел?

- Все верно - Кивнул я, выпрямляясь. - С самого утра дует. Поэтому следы обуви уже не видны. А вот от машины — как видишь.

Догадливость девушки меня приятно удивляла. Она быстро осваивала новое, и хорошо умела анализировать ситуацию. Пара месяцев, и из нее получится отличный спутник. Жаль даже, что дорога до Анклава у нас займет куда меньше времени.

- Что будем делать, Майк? - Голос девушки немного дрожал, похоже, ей было страшно.

- Будем действовать по намеченному плану - Пожал я плечами - Выдвигаемся к городку, разведываем местность, а дальше посмотрим.

Мария, похоже, выдохнула с облегчением. Боялась, что я предложу возвращаться к машине и сваливать? Мне действительно очень не нравилось происходящее, и она наверняка прочла это по моему выражению лица. Если гости были у берлоги дня два - три назад, они вполне могут до сих пор быть где-то рядом. И их, наверняка, больше чем нас. И боя нам лучше избегать. Иллюзий на счет наших шансов в открытом боестолкновении я не питал.

Больше всего в этой ситуации меня смущало, что идти придется пешком. Соблазн поехать на машине был велик, но риск демаскировать себя при таком раскладе выходит нешуточный. Разве что ехать под покровом темноты… Но даже в этом случае риск будет неоправданно высокий.

- Идем - Махнул я рукой своим спутникам - Не стоит здесь задерживаться. До городка километров двадцать, как раз в сумерках дойдем.

Я посмотрел на небо. Лицо обжег резкий порыв колючего, жаркого ветра. С запада наползали веселенькие барашки облаков. Похоже, погода меняется, и нам это на руку. Следы можно не заметать, через час - другой их уже не будет видно. Я повернулся, и пошел в сторону городка, девушка и пес поспешили за мной.

Этим маршрутом я шел уже третий раз, и третий раз делал это с тяжелым сердцем. В том, что в безымянном городке нас не ждет ничего хорошего я был уверен. Случайные люди не стали бы минировать мою лежку. Эту ловушку ставили именно на нас. И делали это люди, имевшие прямое отношение к уничтоженной мной группе. Но хуже всего было даже не это. Следам у берлоги максимум три дня. А с момента перестрелки прошло не меньше месяца. Не должно было здесь никого быть. Постоянный пост у городка оставили? Бред. Никакого смысла в этом нет. Выслеживают нас? Тоже не похоже. Скорее оставили растяжку на всякий случай. Но и в случайное совпадение верилось слабо.

Как бы там ни было, нам нужно сперва добраться до городка. Я исподтишка взглянул на Марию. Шла она уверенно, с суровым выражением на лице, но слегка неуклюже. Она уже привыкла к оружию, но не появилось еще в ее движениях выверенности и сноровки. Воинственный ребенок. Интересно, сколько ей? Пятнадцать? Семнадцать лет? Я этого так и не спросил.

***

Мы вышли даже позже, чем я ожидал. Мария достаточно сильно устала и натерла ноги, из-за чего пришлось сделать несколько внеплановых остановок. Ничего плохого, впрочем, в этом не было. Сумерки скрыли наш подход от возможного неприятеля, и можно было спокойно найти укрытие, в котором мы сможем дождаться темноты. Ветер не стихал до самого вечера, он даже слегка усилился и дул теперь, поднимая в воздух облака пыли. Приятного в этом было мало, мелкая пыль забивалась под одежду и колола лицо, но при этом песчаная дымка заметно снижала видимость, давая нам дополнительную защиту от посторонних глаз.

К городку мы подходили ровно тем же маршрутом, которым я шел сюда в предыдущий раз. Засады можно было не опасаться. Выживших в прошлом бою кроме нас не осталось, а значит и рассказать о моей тактике было некому. Чем ближе мы подходили к городку, тем сильнее нервничал Скай. Однако, в этот раз причиной его нервов был ветер, псу просто не нравилась погода. Солнце сползало за горизонт, а небо заволокли густые облака, когда мы, наконец, обогнули городок. На этот раз лезть на холм я не спешил. Вместо этого мы нашли достаточно глубокую, непросматриваемую с холма ложбину, и расположились там на привал. Девушка легла прямо на песок, давая отдых ногам, пес увалился рядом с ней, а я сел на склоне, чтобы была возможность поглядывать по сторонам. Некоторое время мы сидели, в блаженной тишине наслаждаясь покоем. Большую часть пути мы преодолели молча, болтовня сбивала дыхание, да и песок в рот набивался, поэтому полежав десяток минут, моя спутница ожидаемо оживилась.

- Что будем делать дальше? - Она села, и повернулась ко мне, отряхивая с одежды пыль - Дождемся темноты и полезем на холм?

- Пока нет, разведку будет делать Скай - Покачал я головой - Сперва нужно понять, есть ли кто-то в деревне.

- Так с холма же видно будет! - Моя спутница пыталась храбриться, но голос ее подрагивал - Можно взобраться и осмотреться.

Девушка явно устала, но все равно рвалась вперед. Даю голову на отсечение, если бы она сняла сейчас очки - в ее глазах я увидел бы тот самый, так поразивший меня, фанатичный блеск.

- Ты молодец, это хорошая идея. - Я улыбнулся, глядя на подобравшуюся вертолетчицу, но не сдвинулся с места - И именно поэтому мы останемся здесь. Ты верно мыслишь, с холма весь городок как на ладони, и это лучший из возможных наблюдательных пунктов. И если в городе есть противник, на холме наверняка уже есть пост.

Мне показалось, что девушка слегка поежилась, будто от холода, хотя температура над разогретыми за день пустошами еще не упала. Несколько секунд она сверлила меня взглядом, а потом отвернулась.

- Почему мне кажется, что ты сейчас оспоришь любое мое предложение? - Слегка раздраженно спросила она наконец.

- Потому, что ты очень торопишься - Я назидательно покачал головой - Противник о нас не знает, и это наше главное преимущество. - О том, что это также наше единственное преимущество я предпочел не говорить - Поэтому мы будем вести наблюдение. Если нужно, то и сегодня, и завтра, и послезавтра. И вообще столько, сколько потребуется. Когда окончательно стемнеет - Скай пробежится по окрестностям, и решим, что будем делать. Даже если его заметят - вряд-ли за ним станут гоняться.

К моему сожалению, плана лучше у меня не было. Если в городке действительно есть люди, даже десяток, то шансы наши в открытом бою исчезающе малы и лучшим исходом будет остаться незамеченными. И, положа руку на сердце, я не очень хорошо понимал, ради чего мы так сильно рискуем.

Около получаса мы молча отдыхали. Я время от времени выглядывал из нашей ложбины, но никаких следов пребывания людей видно не было. Если дозорные не ожидают атаки, то ночью, когда похолодает, наверняка будут жечь костер. С нашей позиции его видно не будет, но вот запах Скай учует. В любом случае, спешить и совать голову в потенциальную ловушку мне не улыбалось. Именно эта моя осторожность и позволила мне так долго прожить в пустошах. В прошлый раз вот поторопился, и едва не умер. Хороший урок, на всю жизнь.

- Эй, Мария - Утомившись тишиной, я негромко позвал девушку, и когда она обернулась ко мне, продолжил - Почему ты так хочешь довезти эти диски до Анклава?

- Потому что… - На этот раз я заставил ее поморщиться. Она замялась, старательно подбирая слова. - Потому что хочу, чтобы люди вернулись к нормальной жизни. Хочу, чтобы все это - Она кивнула головой в сторону городка - Закончилось.

- Но ты ведь сама говорила, в Анклаве и так почти нормальная жизнь. - Я задумчиво потер подбородок, и сдвинул ставшие уже ненужными очки на макушку. - Можно ведь просто добраться туда и жить. Ты ведь сама сказала, возвращение к довоенной жизни чуть ли не сто лет займет. Сейчас люди так долго не живут.

Девушка нахмурилась, приоткрыла рот, и тут же закрыла его. Потом отвернулась. Плечи ее коротко вздрогнули. Похоже, мои слова ее задели, и отвечать она не собиралась.

- Ты это… - Я чуть подался вперед, и заговорил, неловко растягивая слова - Если я чем обидел, то извини. Я не хотел.

Я хорошо относился к своей спутнице, и расстраивать ее мне искренне не хотелось. Но, еще раз прогнав в голове сказанные слова, я не нашел в них ничего обидного. Девушка шевельнула губами, сказала что-то, но я не расслышал.

- Что? - Я переспросил, от чего-то чувствуя себя полным идиотом.

- Ты мне скажи. - Утвердительно, с нажимом в голосе сказала она, поворачиваясь ко мне - Мне три года было, когда война случилась. Я не знаю, как было до войны. Не помню, не могу помнить. Ты вот помнишь, как твоя мама выглядела? Как в школе за партой сидел, помнишь? - Голос девушки дрожал, говорила она негромко но яростно, словно обвиняя меня. - Я довоенную жизнь только в фильмах видела. Там люди наслаждались жизнью, а не выживали! Не убивали за кусок хлеба! Учились, работали, ходили в отпуск, растили детей, ели мороженое! Девушкам дарили цветы, а не пистолеты!

Ее тирада была настолько неожиданной, что я захлопал ртом, как рыба вытащенная из воды. Слова были - словно удар под дых. Да, я черт возьми помнил. Помнил свою квартиру, в которой жил до войны. Помнил своего отца, такого высокого и сильного, для которого любую мою проблему решить было пустяком. Помнил улыбку мамы, самую добрую и нежную улыбку. Я даже голос ее помнил, тот голос, от звуков которого уходила любая боль. Все остальные воспоминания уже давно подернула туманная дымка, но лица родителей…

Это были запретные воспоминания. То, о чем не говорят. То, что прячут в самых сокровенных уголках души. Воспоминания - то немногое святое, что осталось у человечества. Каждый кого-то потерял. Каждое лицо, которое я видел со дня начала войны носило печать скорби.

- Мрази - Прошипела Мария. Погруженный в воспоминания, я не заметил как она вновь отвернулась. - Жирные, мерзкие мрази, в погонах и без. Чванливые ублюдки, возомнившие себя богами. - Моя спутница выплевывала каждое слово с настолько выстраданной злобой и горечью, что даже Скай поднял голову, и недоуменно на нее посмотрел - Я читала учебники по истории, Майк. И я даже знаю имена тех, кто убил человечество. Убил мою жизнь, и твою, и каждого человека. Дед рассказывал, кто отдавал приказы. Жаль, не добраться до них. Выпотрошила бы своими руками. За то, что убили человечество.

Я снова украдкой выглянул из укрытия, оценивая обстановку, и не найдя причин для беспокойства, прямо на заднице скатился по песку к Марии. Девушка сняла очки и опустила голову. Широко открытыми глазами я смотрел на нее, а она оплакивала человечество. То человечество, которое в своей жадности и глупости стерло себя с лица земли. То человечество, которого она даже не знала. А я не знал, что ей сказать. Я никогда раньше не оказывался в такой ситуации. Поэтому я аккуратно и легко опустил ладонь на плечо своей спутницы.

Мы достаточно долго сидели молча, думая о своем. Сквозь парку я чувствовал ее худенькое, теплое плечо, которое через некоторое время перестало вздрагивать.

- Я хочу довезти диски до Анклава, Майк - Голос Марии стал хриплым, будто надтреснутым - Ради моих погибших друзей. Ради тех, кого ты похоронил на базе. Ради моей мамы. Ради детей и ради мороженого. И ради цветов, которые когда-нибудь снова будут дарить девушкам. Потому что люди достойны спасения.

Я не ответил, да и не нужен ей был мой ответ. Я просто молча сидел рядом с ней, и отчаянно пытался вспомнить, каким на вкус было мороженое.

***

Через несколько часов на пустоши опустилась ночная темнота, а ветер немного поутих. Серп луны скрывали густые облака, и ночь была на редкость темная. Температура упала, и удушливую, вязкую жару сменил пронизывающий холод. Мы так и сидели в нашем укрытии, разговаривали о пустяках, и ждали. Даже перекусили, немного. Правда, учитывая ситуацию, костер было не развести, поэтому обошлись вяленым мясом и галетами. Откровенно говоря, я нервничал. Меня не покидало отвратительно предчувствие, и я отчаянно завидовал спокойно спавшему Скаю.

В очередной раз выглянув из укрытия, и оглядев унылый и безжизненный пейзаж вокруг, я наконец принял решение запускать пса в разведку. Предупредив Марию, что не стоит меня дергать и отвлекать, я удобно улегся на песок, подложив под голову тактическую попону Ская и закрыл глаза. Мое зрение ему будет только мешать, да и не происходит вокруг ничего, достойного внимания. В общем, заняв свою странную наблюдательную позицию, я послал другу мысленный зов. Откликнулся он мгновенно, и так уже сидел рядом и нетерпеливо ерзал, в ожидании. Подобную разведку мы проводили неоднократно, и пес хорошо понимал, что нужно делать. На на этот раз мир не распался надвое, как обычно бывало. Мои глаза были плотно зажмурены, а потому зрение Ская просто заполнило темноту. Теперь я видел и слышал все, что видит и слышит мой друг.

- Вперед Скай, пошел - Негромко сказал я, аккуратно прикоснувшись к передней лапе пса.

На мгновение, мой друг повернул голову к девушке, поймав ее недоумевающий взгляд, а потом в два прыжка выбрался из прогалины. Я лежал неподвижно, жадно впитывая запахи ночи.

Зрение Ская совсем не такое, как мое. Мир вокруг будто утратил цвета, рассыпаясь на оттенки серого и черного. Нет, зрение его не было черно-белым, но цвета он воспринимал иначе, чем я. И в темноте видел значительно лучше. А вот у меня зрение было поострее, чем у него, особенно вблизи.

Пустоши, утратив цвета, взамен наполнились звуками и запахами настолько яркими и отчетливыми, что ощущение это пьянило и восхищало. Под лапами шуршал песок, тихо стрекотало поодаль какое-то насекомое, далеко вверху хлопала крыльями ночная птица. Коктейль запахов будоражил сознание пса, но при этом все больше меня беспокоил. Наши с Марией запахи были уже едва различимы, они оставались позади. В воздухе пахло сухой травой и глиной, откуда-то издали тянулся сладковатый запах тлена и разложения, а совсем рядом, острый и раздражающий, витал мускусный запах меток животного, занявшего эту территорию. Чужие метки заставляли Ская нервничать и беспокоиться, а меня куда больше беспокоило другое. В калейдоскопе ночных запахов чуткий нос Ская улавливал горьковатые нотки костра.

Скай неспешно и абсолютно бесшумно поднимался на холм. Темнота, его глазами, была совсем прозрачной. Огромный пес аккуратно огибал каменную гряду, которая гребнем вздымалась из самой середины холма. Он инстинктивно выбирал затененную сторону, становясь для невооруженного взгляда совершенно невидимым. Я помню, как восхищался этой его способностью. Наблюдая за тем, как он двигается, руководствуясь древним инстинктом охотника, я и сам многому научился.

Чем выше пес поднимался на холм, тем отчетливее его нос улавливал непривычные в этих местах, почти неестественные запахи людей. Откуда-то издали все так-же несло костром, но теперь Скай уловил еще и запах человеческого пота. Пес замедлил шаг, прислушиваясь. И услышал. Шорохи, и негромкий человеческий голос. Я сосредоточился, изо всех сил пытаясь разобрать слова, и…

- Майк, ты спишь? - Я вздрогнул от неожиданности, когда Мария коснулась моей ноги. Открыл глаза, и удивленно посмотрел на девушку. Она выглядела обеспокоенной. - Мне здесь… Неуютно. Предчувствие плохое.

Скай замер и присел, в его сознание ворвалась моя зрительная информация, и я почувствовал, как он вильнул хвостом, увидев Марию моими глазами.

- Не бойся - Шикнул я на спутницу, жалея о том, что не рассказал ей как будет происходить разведка - И не мешай. Потом все объясню.

Девушка вздохнула, перехватила автомат, и чуть всползла вверх по склону. Кажется, она выглянула, пытаясь осмотреться. И, наверняка, ничего не увидела.

К сожалению, из-за вмешательства девушки, слов неизвестного я не расслышал. Прикрыл глаза, снова обращаясь в слух. Пес двигался вверх по склону. Теперь он не только слышал, но и видел источник запаха. На фоне темного неба был виден силуэт худощавого мужчины с автоматом. Высокий и долговязый, он “светился” на вершине холма, явно пребывая в полной уверенности что его не видно. Отчасти он был прав, человек бы его не разглядел, но Скай человеком не был. Сквозь серую мглу ночи, собачьи глаза легко различили движение. Рядом с первым дозорным, на камне, сидел еще один. Стоявший поднял фонарик, и четыре раза коротко мигнул им в сторону города. Замер на пару секунд, вероятно дожидаясь ответа, и тоже опустился на камень.

- Еще сидеть и сидеть - Усталым, но удивительно высоким голосом сказал дозорный и поежился - Ну и жуткое же место.

- Угу - Согласился с ним товарищ, громко шурша одеждой и ерзая на камне - Каждую ночь ощущение, будто наблюдает кто-то.

- Сплюнь - Отрезал первый, звонко стукнув прикладом автомата о камень - Мало ли, вдруг не всех тварей перестреляли.

Второй дозорный помолчал, а потом смачно плюнул куда-то в сторону. Чуткий нос Ская тут-же отчетливо уловил запахи жареного мяса и табака.

Я крепко задумался. Их короткого разговора уже хватило мне, чтобы понять, что неизвестные тут не первый день. И дозоры ставят не первую ночь, соответственно. Скорее всего, не меньше трех дней. Ясно стало и то, что от кошки они, скорее всего, уже успели избавиться. Это была не самая хорошая новость. С другой стороны, неизвестные вели себя в городке как хозяева. В прошлый раз это сыграло мне на руку.

Некоторое время Скай наблюдал за дозорными. Они спокойно сидели на камнях и тихо разговаривали, но в болтовне их особенно ценной информации не было. Долговязый жаловался своему товарищу на склочную жену, которая после смерти какого-то Шурика совсем взбесилась, и пилит его без всякого повода.

Я слегка прикусил губу, давай другу понять, что нужно двигаться дальше. Пес беззвучно поднялся с земли, и укрывшись за каменной грядой пошел дальше. Он едва успел сделать десяток шагов, как под лапой его, предательски громко, хрустнул, и покатился вниз по склону камешек.

Мужчины на вершине холма затихли, прислушиваясь. Встали, ощетинившись оружием и включили фонарики. К счастью, притаившегося за валуном Ская они увидеть не могли. Один из мужчин выругался.

- Я проверять не пойду - Нервно сказал долговязый, шумно потоптавшись на месте - Жеку с Васьком мутант так и порвал. Зуб даю, на шум выманил.

- Да ладно тебе ссать - Хрипловато сказал второй, сделал несколько шагов, и мазнул лучом фонаря по склону, едва не высветив мохнатую спину пса, укрывшегося за камнем. Фонари у дозорных были диковинные, это я отметил еще когда худой подавал сигнал. Довольно большой, размером с короб для пулемета, аккумулятор крепился на поясе, а сама лампа соединялась с аккумулятором длинным, около метра, толстым проводом. Батя таки фонари называл коногонками, говорил, их шахтеры использовали. Вообще, предназначены такие фонари для крепления на шлем, но использовать их как обычный фонарик тоже можно. У нас на базе когда-то была пара таких штуковин, но куда они делись я понятия не имею, лет десять уже таких не видел. Найти работающие батарейки для обычных фонариков давно уже стало невозможно. А эти и мощные, и светят куда дольше, хотя и весить, за счет большого аккумулятора, должны не мало.

Пес прижал уши и присел, поворачиваясь на лапах и готовясь к атаке, а я, хоть и находился на довольно большом расстоянии, задержал дыхание. Некоторое время дозорный елозил лучом фонаря по склону, а потом повернулся, и сделал шаг к своему спутнику.

- Никого там нет. Мыша может, или ящерица какая - Примирительно сказал он, и напряженно вглядывающийся в темноту долговязый шумно выдохнул. Раздался щелчок, и сквозь громкое шипение прорвался искаженный динамиком рации мужской голос.

- Что, мля, у вас там за иллюминация? - Говоривший был явно раздражен. Снова раздался щелчок и рация замолчала.

- Все в порядке, просто проверялись - Торопливо отрапортовал хриплый - Отбой.

Рация пару раз щелкнула, но ответа не последовало, и дозорные снова расположились на камне. Скай около минуты оставался неподвижен, а потом двинулся дальше по склону.

***

Основной лагерь налетчиков обнаружился на восточной оконечности города, прямо на дороге, змеившейся через пустоши в сторону не нашей уже берлоги. Две шишиги стояли бортами друг к другу, над ними был растянут тент. Поблизости ярко горел костер, около которого возвышалась груда сломанной мебели. В кузовах грузовиков стояли дозорные, а сам лагерь был неплохо освещен фонарями. Но фонари эти были направлены не в лагерь, а во все стороны от лагеря.

В итоге лагерь было видно за версту, как прыщ на заднице. Подходи с любой стороны, да стреляй на выбор, в того кто больше приглянется. Похоже было, что вся оборона строилась вокруг того, чтобы все возможные подходы к лагерю осветить, чтобы никто не подошел незамеченным. Они явно не ждали вооруженного нападения. От людей так не защищаются. Они боялись, что ночью на них нападет кошка.

Я усмехнулся, хотя впору было заплакать. В лагере я насчитал четырнадцать человек. Еще двое были в секрете на холме, и это наверняка был не единственный секрет в окрестностях. Нам ни в коем случае нельзя себя обнаруживать. Скрытность при данных раскладах - наш лучший друг.

Впридачу к количеству, ребята эти были весьма неплохо организованы. Секретов наверняка несколько. Примерно раз в час они с помощью фонарей оповещают лагерь, что на посту все в порядке. Исходя из подслушанных Скаем слов дозорных, выходит что меняются они не очень часто. То есть, даже если мы устраним один из вражеских секретов, у нас будет, максимум, часа три-четыре. Этого времени нам вполне хватит, чтобы сходить в город и слинять. Но вот сможем ли мы, в случае чего, уйти от погони? Я пожалел, что оставил машину так далеко.

Сложив губы трубочкой, я негромко засвистел, призывая Ская вернуться. Мария, обхватившая руками колени и задремавшая, вздрогнула и сонно заозиралась.

- В общем, мутанта они выбили, и сейчас мародерят город. - Мария сонно протерла пальцами глаза, пытаясь собраться, а я продолжил - Их много, не меньше двадцати человек. И если они до сих пор не нашли диски - наверняка скоро найдут их.

- Тогда нужно торопиться - Решительно ответила мне моя спутница, подбираясь, а потом вдруг уставилась на меня широко открытыми глазами - Стой, откуда ты…

- Скай - Тут же ответил я, но сразу понял, что это только усилило недоумение девушки - Иногда я, хм… Умею видеть и слышать все, что видит и слышит мой друг.

Выражение лица у Марии было странным, я даже трактовать его как-то не мог. Может, прикидывала не сошел ли я с ума? Она отвела взгляд, и принялась проверять оружие. ППС, пистолет, снаряженные магазины в подсумках. Делала она это торопливо, и одновременно с этим смущенно.

- В общем, действуем так. На холме секретка, двое дозорных. Когда караул сменится, мы поднимемся на холм, займем их позицию, и уже после этого пойдем в город. - Я принялся путано объяснять, как мы должны будем действовать, девушка слушала, продолжая инспектировать свое снаряжение - От момента, когда мы уберем дозорных, у нас будет не больше трех - четырех часов…

Глава 6. Рюкзак

Изложение плана, и последовавшая за ним перепалка заняли около получаса. Когда я сказал Марии, что она останется на вершине холма, она принялась со мной ожесточенно спорить. Ей очень хотелось пойти вместе со мной, и только когда я объяснил ей, что кто-то должен подавать сигналы лагерю налетчиков, чтобы нас не обнаружили раньше времени, она, наконец, сдалась.

Скай вернулся через четверть часа. Судя по взбудораженному виду, он тоже нервничал, но едва ему стоило появиться в нашем убежище - мне сразу стало спокойнее. Иногда мне казалось, что это тоже его способность, успокаивать меня одним лишь своим видом. Я сидел на песке, перешнуровывая обувь. Пес подошел, и ткнулся мне в ухо мокрым носом, а потом, уже традиционно, ушел к Марии. Он вообще питал к ней слабость, старался держаться рядом и, кажется, оберегал. Девушка, привычным уже движением, потрепала пса по загривку. Глядя на них, я даже почувствовал короткий укол ревности, и усмехнулся своим мыслям.

Мчаться в атаку я не спешил, дожидаясь времени, которое метко называют “собачья вахта”. Самый тяжелый промежуток ночи, когда сильнее всего хочется спать. Большинство людей в лагере наверняка будут в палатках, да и дозорные будут менее внимательными. Когда дело касалось нас - в “собачью вахту”, оправдывая ее название, лагерь обычно сторожил Скай. На наше счастье, собак у налетчиков нет.

Как ни странно, но я даже смог поспать около двух часов. Не знаю, правда, смогла ли снова уснуть моя спутница, но я упускать возможность поспать не собирался. Ночь выдалась на удивление теплой, скорее всего сказывалась перемена погоды, а потому я даже не стал залезать в спальный мешок, просто подстелил его, чтобы не лежать на земле.

После пробуждения и разминки мы, наконец, выступили. Мария была проинструктирована стрелять только в самом крайнем случае, а устранение часовых мы со Скаем брали на себя. Шли мы очень медленно и осторожно, но достаточно быстро столкнулись с первой неучтенной проблемой. В чернильной темноте облачной ночи, Мария практически ничего не видела, из-за чего постоянно оступалась на каменистом склоне. В итоге мне пришлось взять ее за локоть, и аккуратно вести. Когда мы добрались до каменного хребта, я усадил Марию между камнями, приказав наблюдать за городком и выискивать другие секреты. Надежды на то, что она заметит что-то было мало, но по крайней мере будет занята. Ская я оставил рядом с девушкой, строго наказав другу охранять ее, после чего пополз вверх, по склону.

Дозорных я нашел на том же месте, на вершине холма, где их видел Скай. Один, похоже, спал оперевшись спиной о камень, а второй неспешно прохаживался из стороны в сторону, борясь с зевотой. Рассмотрев долговязый силуэт получше, я порадовался что успел до смены караула, и снова пополз вниз.

Между камнями мы просидели еще около часа. За это время мы обнаружили второй секрет, на противоположной оконечности города. Мигающий огонек фонарика первой заметила Мария. Аж надулась от гордости, что выполнила мое указание. Сигнал был тот же самый, четыре коротких вспышки, на которые из лагеря ответили аналогичным миганием. Когда мы обсуждали сигнал, который Мария должна будет подавать, чтобы не всполошить противников до поры, Скай вдруг встрепенулся и навострил уши, одновременно установив со мной связь. Как я и ожидал, насторожила пса смена караула. На вершине холма негромко разговаривали четверо мужчин. Менялись они без разводящих, по-простецки, одни пришли, другие ушли. Собственно, уходящие даже не скрывались, выпрямившись во весь рост, они пошли по каменной гряде, время от времени спотыкаясь и матерясь. Странно, но фонари они не включали, и я никак не мог понять, зачем им нужна светомаскировка, когда в полукилометре от них буквально сияет огнями лагерь.

- Мы идем наверх - Тихо сказал я Марии - Оставайся здесь. Если что-то пойдет не так - возвращайся к машине, и сваливай. - В ответ на мои слова девушка немного испуганно, но решительно кивнула, а я усмехнулся. Не уйдет ведь, наверняка бросится спасать. Это отчетливо читалось в ее глазах. Но спорить сейчас было не время. Я положил Мосинку рядом с вертолетчицей, и отвернулся.

Связь со Скаем я больше не разрывал. Мы подождали, пока парочка удалится на почтительное расстояние, и поползли вверх по склону. Точнее, я пополз, а пес абсолютно беззвучно и мягко пошел вдоль каменной гряды. Камни укроют моего друга, и дадут ему зайти противникам во фланг. Я же полз по кратчайшей траектории, стараясь не шуметь.

Холм был каменистым, и при этом то тут, то там, встречались на нем островки сухой травы. Их я старался огибать. Камни царапали локти и ладони, но я медленно и осторожно взбирался вверх. Ветер, на возвышенности куда более сильный, время от времени швырял мне в лицо пригоршни песка. Как бы ни старался я не шуметь, уши Ская без труда улавливали шорох одежды по песку и хруст камешков под моими ладонями. Дозорные, впрочем, похвастаться собачьим слухом не могли.

Двое мужчин сидели на камнях и вяло переругивались. Наблюдал я за ними уже минут десять. Один был молодым, судя по виду - ровесник Марии, совсем еще мальчишка. На коленях у него лежала трехлинейка, а сидел он, далеко откинувшись назад и облокотившись на отставленные назад руки. Вторым дозорным, наоборот, был немолодой мужчина. Свой ППШ он прислонил к камням, и теперь, склонившись вперед, что-то втолковывал пареньку. Тот, в ответ, вяло отбрехивался. Нападения они не ждали.

Осторожно и тихо, я достал из бедренных ножен длинный охотничий нож и подобрался. Подползти я смог очень близко. Сейчас меня от мужчин отделяло метров восемь. Скай был чуть дальше, за спиной мальчишки, но кто из нас раньше окажется рядом с часовыми - это тот еще вопрос.

- Давай - Одними губами сказал я, и бросился вперед. Хруст и шорох камешков заставил мужчин вздрогнуть. Шаг, и я вижу как пожилой мужчина начинает оборачиваться, одновременно с этим пытаясь нащупать автомат. Еще шаг, мальчишка замечает меня и глаза его расширяются от испуга. Еще шаг, я вижу как ППШ мужчины начинает падать на землю.

Наклонившегося часового я с разбегу ударил коленом в лицо, отчего его бросило назад. Я упал на колени рядом с ним, левой рукой обхватывая его голову, и зажимая ему рот. Нож, который я крепко сжимал в правой руке, с хлюпающим звуком воткнулся ему в спину, ниже ребер. Мужчина замычал и дернулся, силясь вырваться, а я высвободил нож и ударил еще дважды, стараясь чуть проворачивать лезвие в ране. Правая рука стала теплой и мокрой.

Одновременно с этим мальчишка, сидевший в неудобной позе, подался вперед, пытаясь перехватить тяжелую и неудобную в ближнем бою винтовку. Полный ужаса взгляд он не отрывал от своего товарища, с которым я безжалостно расправлялся. Я видел, как он медленно открывает рот для крика, когда из-за камней метнулась серая в ночной мгле тень. Скай врезался в часового, сшибив его на землю. Парень придушенно, совсем по-девчачьи, запищал, пытаясь отбиться от собаки. Клыки сомкнулись на его шее, он задергался и начал молотить Ская по бокам кулаками.

Свалив мужчину лицом вниз на землю, я вогнал нож ему под лопатку, от чего тот мелко задергался и почти сразу затих. Выдернув лезвие из раны, я бросился на выручку другу, хотя помощь моя ему явно не требовалась. Руки парня уже ослабли и лежали вдоль тела, он только скреб пальцами по песку. Я отпихнул в сторону разгоряченного пса, который теперь утробно рычал и присел рядом с пареньком. На месте его горла зияла страшная, кровавая рана, из которой толчками уходила жизнь. Зажав рукоять ножа я примерился, чтобы нанести удар в сердце, и случайно поймал взгляд умирающего. Он еще был в сознании и смотрел на меня полными ужаса и страдания глазами. В юности так не хочется верить в собственную смерть. Кажется, что смерть это то, что может случиться с кем угодно, но не с тобой. У парня было время, чтобы осознать что он умирает. Он шевельнул губами, кажется пытаясь что-то сказать, когда я нанес удар. Часовой захрипел и затих.

Я посмотрел на жуткую, перемазанную кровью морду Ская и прислушался. Было тихо, только ветер шуршал песком и сухими стеблями травы. Пес тяжело дышал, вывалив язык. У меня в ушах тоже стучала кровь, а изо рта вырывалось хриплое дыхание. Весь бой занял, от силы, секунд десять - пятнадцать. На наше счастье, часовые неожиданного нападения не ждали и нам, кажется, удалось почти не нашуметь. Я быстро прошелся по их позицию, обнаружил в десятке метров неглубокую, но скрытую почти со всех сторон, ложбинку между камнями. Быстро обшарив трупы, и сняв с них рации и фонари, я обтер об одежду старика нож и испачканные руки, а потом оттащил трупы с глаз долой. Учитывая изрядные лужи крови, натекшие с тел, делал я это не ради скрытности. Марии будет неуютно сидеть тут, рядом с покойниками. Так они хоть не на виду будут.

Шорох и хруст за спиной я услышал только благодаря слуху Ская. Вопреки моим ожиданиям, пес не оповестил меня о приближающемся человеке. Я едва успел выхватить пистолет из кобуры и повернуться. Направлять оружие на неизвестного я, впрочем, уже не стал.

- Майк? Все в порядке? - Со страхом в голосе спросила Мария, чуть наклоняясь вперед и, очевидно, пытаясь меня рассмотреть в темноте - Я слышала крик…

- Я же сказал тебе оставаться на месте! - Раздраженно прошипел я, подходя к девушке - Мало ли, что могло случиться.

Девушка смущенно молчала. Взглянув ей в лицо, я горько усмехнулся. Ей ведь, наверное, безумно страшно было остаться там, на склоне, в одиночестве. Вот и рванула сюда, при первом же шорохе. А Скай, узнав ее по звуку шагов, и не подумал меня предупреждать.

- Ладно, разбор полетов будет когда уберемся отсюда. Вот, держи - Я подобрал с земли и сунул девушке в руки коногонку - Ты останешься на холме. Будешь подавать сигналы.

- Что это? - Повесив автомат на ремень, Мария с недоумением крутила в руках увесистый аккумулятор фонаря, сама фара болталась на проводе в районе ее щиколоток.

Девушка такое устройство видела впервые, поэтому пришлось провести краткий ликбез, несколько раз включить и выключить фонарь, предварительно направив его в землю. Параллельно с этим я рассмотрел трофейные рации. Одна оказалась барахлом, маломощной туристической рацией, еще и с наполовину разряженной батареей, а вот вторая была посерьезнее. Увесистая, двухканальная, да еще и в отличном состоянии. Правда, встречать такие мне раньше не доводилось. С минуту поклацав кнопки, я разобрался как менять каналы и, переключив рацию на второй настроенный канал, коротко нажал на кнопку с аббревиатурой PTT. Как я и ожидал, из динамика второй рации раздался сухой щелчок. Это было логично. Один канал связи - с лагерем, второй - между собой. Конечно, полноценно пользоваться настроенными на вражеские каналы рациями не стоит. Но для нас это - резервный канал связи, на самый крайний случай. Да и не был я уверен, что смогу быстро перенастроить незнакомую технику. Слабенькую рацию я вручил вертолетчице, вторую повесил на нагрудное крепление своего РПС.

Позицию для Марии я выбрал сам, чуть в стороне от места, где лежали трупы часовых. С этого места прекрасно было видно как вражеский лагерь, так и улицу городка, по которой я пойду. И идти мне придется одному. Ская я, с тяжелым сердцем, оставил охранять девушку. Умный пес почувствует приближение угрозы и, одновременно с этим, его глазами я смогу за ней приглядывать. О том, что сам я останусь без собачьего слуха и нюха думать не хотелось.

Свою винтовку, на этот раз, я оставил на холме. В ближнем бою оружие с ручным взводом - верная смерть. Молодой часовой уже успел в этом убедиться. В прошлый раз, правда, на штурм я мчался с мосинкой, но у меня и выбора-то не было. Теперь же я вооружился автоматом, еще раз проинструктировал свою спутницу ничего не делать без команды и оставаться на месте, и пошел вниз. Я от души надеялся, что во второй раз Мария глупостей не наделает, и не помчится вниз, вслед за мной. Городок может оказаться совсем не таким безжизненным, каким казался на первый взгляд. Да и без прикрытия мне бы было совсем неуютно. Конечно, вертолетчица не эксперт в военном деле, но судя по практическим стрельбам — с меткостью у нее все в порядке. О том, какой прок будет от этой меткости в кромешной темноте облачной ночи, я старался не думать.

***

Я даже почти не скрывался, просто торопливо трусил вниз по склону, подставляя лицо прохладному ветру, и прикидывая будущий маршрут. Городок, к которому я спускался, выглядел крайне неприветливо. Он давно был брошен, и, как и тысячи подобных городков по всему миру, превратился в медленно разрушающийся памятник погибшему человечеству. Мертвый город. Улицы занесло песком, заборы повалил ветер, деревянные двери давно сгнили и развалились, а металлические покрылись ржавчиной. Покосившиеся дома смотрели на меня темными, пустыми глазницами выбитых окон, а ветерок доносил до моего носа все более явственный запах разложения. Плохой запах, тревожный. Чем ближе были темные, пахнущие мертвечиной улицы, тем явственнее я ощущал страх. Вся эта затея с ночным налетом на город была чистой воды авантюрой. Притом, смертельно опасной авантюрой, с совершенно непредсказуемым финалом. Будет ли рюкзак там, где оставила его вертолетчица? Сможем ли мы уйти незамеченными? Будет ли погоня? Вопросов было куда больше, чем ответов.

С неудовольствием я отметил, что руки мои мелко подрагивают, и я неосознанно замедляю шаг. Теперь, когда я почти спустился с холма, казавшийся крохотным сверху городок надвигался на меня мрачной, давящей громадой. Увидев далеко впереди, на возвышении, мигание фонарика, я настороженно замер. Четыре коротких, перекличка. Я обернулся и посмотрел вверх, ожидая когда Мария подаст сигнал. Секунды тянулись, как расплавленная смола, но ничего не происходило. То есть, я отчетливо слышал ушами Ская какую-то возню, но пес сейчас смотрел мне вслед и чем занята девушка я не видел. Я чертыхнулся, и сделал шаг назад, когда фонарик на холме, наконец, загорелся и погас. Не сразу, но девушка выполнила инструкцию, и подала сигнал.

Облегченно выдохнув, я неохотно пошел дальше. Метрах в пятидесяти слева был дом, у угла которого меня в прошлый раз едва не пристрелили. Я эту улицу хорошо помнил, она тянулась дальше, огибая, кажется, магазин, и выходила к складу, в котором хранилась бутылированная вода. Теперь уже, к сожалению, не моя. Но мне, сейчас, было нужно в другую сторону. Я шел на центральную улицу городка, ведущую к площади, где из стены невысокого административного здания торчал невидимый мне сейчас сгоревший вертолет.

Многоквартирных домов в этом поселке почти не было. Вдоль дороги стояли одноэтажные, когда-то бывшие жилыми домики. Строения больше были только на площади, то самое административное здание, пара пустых магазинов и несколько довольно длинных, двухэтажных домов. В один из этих домов-то я и направлялся.

Дойдя до первых строений, я взял автомат наизготовку, и пошел медленнее. Запах мертвечины ощущался очень ясно, да еще и видимость здесь, в низине, даже с моим зрением была поганой. Ступив на широкую улицу, я замер и зябко поежился. Вон, далеко впереди, стоит между домами остов машины, рядом с которым я застрелил когда-то одного из бандитов. Тела я, естественно, не увидел. Медленно выйдя на середину улицы, я осторожно двинулся вперед. Здравый смысл просто таки кричал мне убраться с простреливаемого пространства и идти вдоль стены. Но как раз этого-то я делать и не собирался. Конечно, часовые обсуждали убитых мутантов, но осадное положение они не сняли. Сейчас я иду в кромешной темноте, дозорные из других секретов меня вряд-ли смогут разглядеть, а вот подходить к темным зевам выбитых дверей мне было страшно. Мало ли, что может таиться в темноте?

Внимательно, чуть прищурив глаза, я изучал темные силуэты давно брошенных домов. Где-то уже обвалилась крыша, а некоторые дома еще были в приличном состоянии. Но вот окна я начал рассматривать напрасно. Теперь я всей кожей ощутил чужой взгляд. Нет, такой необычной способности у меня, конечно, не было. Но воображение, подогреваемое страхом, рисовало мне самые мрачные картинки. Я постоянно озирался, замедляя шаг и совершенно не глядя под ноги, а потому едва не упал, наступив на что-то крупное и твердое. Я опустил глаза, мгновение разглядывал неожиданное препятствие, а потом в ужасе отшатнулся. Первым желанием было развернуться и опрометью броситься прочь. С земли на меня смотрело пустыми глазницами жуткое, наполовину истлевшее лицо мертвеца. Кожа с черепа большей частью слезла, мягких тканей почти не осталось, явно поработали птицы.

Нет, я не был трусом. И знал, что трупы не испарились волшебным образом. Но даже у самой крепкой психики есть свои пределы. Батя говорил что бояться - это нормально. Только идиоты ничего не боятся. Я толкнул голову несчастного покойника сапогом, а когда она перевернулась на бок я вдруг услышал едва различимый звон. Сглотнув вставший в горле ком, я осторожно опустился на корточки. В лицо пахнуло мерзкой, сладковатой вонью. Слава богу, трупы уже почти высохли, и воняет хоть и сильно, но терпеть можно. Опознать оторванную голову я, конечно, не мог, но вот обрывок оранжевой ткани рядом с останками указывал, что голова принадлежала кому-то из экипажа вертолета. А рядом, чуть придавленная ей, лежала на земле цепочка с солдатскими жетонами. Содрогнувшись от омерзения, я быстрым движением выдернул цепочку из под останков, и сунул ее в подсумок на животе. Конечно, будет потом пованивать, запах мертвечины въедается в одежду намертво, но забрать жетоны было важно.

Распрямившись, я снова пошел вперед. Я все еще чувствовал Ская, но разглядеть меня в кромешной темноте он уже не мог. У его зрения тоже были свои пределы. У них с Марией все было в порядке. Девушка нервно сопела, вглядываясь в темноту, но присутствие Ская ее, похоже, успокаивало.

Пройдя мимо остова машины, я наконец вышел на площадь, где бандиты когда-то учинили расправу над экипажем вертолета. Сам вертолет, давно сгоревший, я тоже увидел. Покойный Николай Иванович почти смог дотянуть до площади. Он пытался посадить машину, но зацепил винтом крышу здания, из-за чего вертолет в последний момент развернуло, и он воткнулся в стену здания. Кабина была смята о стену. Мария не рассказывала мне подробностей о падении, но мне показалось, что уцелеть при таком ударе пилот мог.

Ускорив шаг, я двинулся через площадь. Ощущение чужого взгляда, не покидавшее меня с первой минуты, стало настолько острым, что я невольно втянул голову в плечи. Целью моей было длинное двухэтажное здание, стоявшее перпендикулярно к площади. Вытащив уцелевших из вертолета и предполагая погоню, Мария спрятала диски во втором подъезде этого дома. Делов-то: Зайти, забрать рюкзак и сваливать пока ветер попутный.

Площадь я пересек без приключений, но выйдя к углу нужного здания озадаченно замер. Девушка сказала - второй подъезд, но забыла уточнить с какой стороны. Всего подъездов в доме было пять, и я просто пошел вдоль стены, опасливо заглядывая в разбитые окна. Давно покинутые комнаты встречали меня непроглядным мраком, разбитой и развалившейся от времени мебелью, и обвалившимися перекрытиями.

Быстрым шагом я дошел до наполовину распахнутой двери подъезда, и осторожно протиснулся в щель. Помещение, в котором я оказался, было узким, с уходящей вперед лестницей. Со слов Марии выходило, что справа от двери должен был стоять старый шкаф, но никакой мебели я не обнаружил ни около двери, ни на лестничной площадке первого этажа. Дальше идти смысла не было, подъезд явно был не тот. Я вновь выскользнул на улицу, и поспешил дальше. Наверное, где-то над подъездами были таблички с их номерами, но в кромешной тьме различить их было невозможно. Ненадолго я даже задумался о том, как дорого можно заплатить за такую вот, совершенно незначительную, ошибку в планировании.

Дверь “настоящего” второго подъезда была распахнута настежь. Вскинув автомат, я нырнул в темноту, быстро оглядывая помещение. Через открытую дверь в предбанник намело песка, на лестнице впереди валялся какой-то мусор, а справа от входа стояла рассохшаяся, покосившаяся кухонная тумбочка. Тоже мне - “шкаф”. Я усмехнулся, подошел к стойкому предмету мебели, и с замиранием сердца потянул за ручку. Дверца открылась с душераздирающим скрипом несмазанных петель. Звук, в гулкой тишине подъезда, показался мне оглушительным, и на мгновение я замер, прислушиваясь. Мертвый городок хранил свое молчание.

А в тумбочке стоял, чуть запылившийся, военный рюкзак. Я быстро вытащил его и оглядел. Был он довольно тяжелым, на вскидку - около десяти килограмм, и на удивление мудреный. Эдакая помесь моего РПС и рюкзака. В итоге взгромоздить его на себя я смог только со второй попытки. Широкие лямки и ремни мешали и сковывали движения, но времени стаскивать ременно-плечевую систему не было. Поведя плечами, и смирившись с неудобством, я выскочил на улицу... И остолбенел.

Метрах в пяти от меня, прямо напротив подъезда, стояла опустив голову почти к самой земле кошка. Кажется, на мгновение я забыл как дышать. Облажались налетчики. Вероятно, застрелили одного или нескольких детенышей твари, а самую опасную - упустили.

С такого близкого расстояния, я ее разглядывал впервые. Конечно, темнота скрывала детали, но видел я вполне достаточно, чтобы понять что я очень крепко влип. Тварь была здоровенная. В холке она была мне выше пояса. Мощное, но при этом гибкое тело было покрыто короткой, черной шерстью. Могучие передние лапы не уступали толщиной моим лодыжкам. На морде, рядом с прижатыми ушами, можно было различить два роговых нароста, начинавшихся от переносицы, и закрывавших брови и лоб твари. Глаз ее, под массивными надбровными дугами, я не видел, но догадывался, куда направлен ее взгляд.

Угрожающая поза животного не оставляла сомнений - она прекрасно видит меня. Двигалась кошка очень медленно и совершенно бесшумно, резкими движениями стегая хвостом из стороны в сторону. Она изучала меня, плавно подбираясь для прыжка, а я лихорадочно соображал, пытаясь придумать хоть какой-нибудь приемлемый вариант бегства. Далеко-далеко, на самом краю сознания, я почувствовал как вскакивает на лапы и грозно рычит Скай. Как бы мне этого не хотелось, но пес не успеет добраться мне на выручку.

Мысли опрометью сменяли в моей голове одна другую, но очевидного решения не было. На открытой местности мне от твари точно не удрать. Она и разделяющее нас расстояние-то скорее всего может перемахнуть одним прыжком. Значит, уходить нужно в дом, уповая на удачу.

Я прикинул, смогу ли застрелить кошку. Расстояние было пустяковое, скорее всего не промахнусь, даже если она прыгнет. Только вот если я не убью ее на месте - мне не сдобровать. Да и всей нашей маскировке в таком случае наступит кирдык.

Все эти мысли пронеслись у меня в голове за секунду. Видя как животное приседает на задние лапы, я отпустил автомат, давая ему свободно повиснуть на ремне. Освободившимися руками я вцепился ручку металлической двери подъезда, и что есть силы рванул ее на себя. На короткое мгновение, мне показалось что я допустил роковую ошибку. Дверь, заметенная снизу песком, и изрядно перекошенная временем, основательно вросла в землю. От усилия перед моими глазами заплясали светящиеся искорки, а потом дверь со страшным грохотом сорвалась с места.

Кошка оттолкнулась задними лапами, распластываясь в могучем прыжке, и выбрасывая вперед свои смертоносные лапы. Я даже успел разглядеть длиннющие, крючковатые когти, вид которых всколыхнул в моей памяти рассказ Марии о росомахе.

Тварь грянулась плечом в полузакрытую дверь, еще сильнее закрывая ее, и лишая себя возможности преследовать меня. Я было бросился бежать, но толстая, черная лапа просунулась в щель, едва не хватив меня когтями по лицу. Боли я не почувствовал, но сдавив плечо, тварь с каким-то утробным ворчанием потащила меня к двери. Как она успела меня зацепить я не видел. Беспомощно дернувшись, я обернулся, уперся коленом в дверь, и оттолкнулся что есть сил. Я видел как жуткие, черные когти вдавливаются в мою одежду, потом раздался треск, и я, не удержав равновесия, отлетел от двери и шлепнулся на задницу, приложившись поясницей о ступени.

Тварь еще бесновалась у двери подъезда, тщетно пытаясь дотянуться до меня. Времени оценивать причиненный ущерб не было. Самое главное - я все еще был жив. Взвившись на ноги, я бросился вверх по лестнице. С разбегу ударил плечом в первую же дверь слева, но она оказалась заперта. А вот деревянная дверь напротив была чуть приоткрыта. Опрометью бросившись вперед, я распахнул ее, вваливаясь в спасительную пустоту квартиры. Когда я захлопнул дверь, из подъезда раздался скрежет. Кошка, похоже, догадалась, что достать меня можно, только открыв дверь, и теперь тянула ее на себя.

Древние замки давно заело, но открывалась рассохшаяся дверь внутрь квартиры. Окинув быстрым взглядом совершенно типичную прихожую, таких было полно в каждом брошенном дома, я с грохотом обрушил на дверь вешалку и мебельный шкаф. Надолго это зверя не задержит, но сейчас каждая секунда на счету. Я метнулся вглубь квартиры, спотыкаясь о какие-то вещи, разбросанные по полу.

Вылетев в просторную гостиную, и быстро оглядевшись, я подхватил с пола сломанный табурет, и с силой метнул его в широкое, не полностью выбитое окно. Звон разбивающегося стекла раздался одновременно с гулким ударом в дверь квартиры. Не дожидаясь, пока кошка прорвется через мой завал, я с разбегу прыгнул в оконный проем. К счастью, окна первого этажа находились на совсем небольшой высоте. Приземляясь оступился, упал на колено, хрустнув пластиковым наколенником по обломкам стекла, вскочил, и что есть сил бросился прочь, к холму.

Только теперь у меня появилась возможность прислушаться к ощущениям. Неприятно ныло травмированное зверем плечо, саднила ушибленная поясница, но по крайней мере я был жив. Скай скулил, приплясывая на месте, Мария обхватила его за шею, но он так и не бросился мне на помощь, прилежно выполняя мою команду.

Каждый мой шаг в ночной тишине мертвого города разносился эхом, отражаясь от стен домов. Преодолев двор, в котором я оказался выпрыгнув из окна, я вылетел на улицу, буксуя на повороте. Скрываясь за углом дома, я обернулся. Чудовища видно не было, но обольщаться было рано.

Я не сразу заметил, как ожила рация. Раздраженный мужской голос уже несколько раз попытался вызвать убитых мной часовых. Во время короткой стычки с мутантом я, похоже, здорово нашумел, спровоцировав перекличку. Время утекало, как песок сквозь пальцы. У нас есть не более получаса, прежде чем будут обнаружены убитые часовые. Ловушка захлопывалась, и я с ужасом осознал, что наши шансы тают на глазах.

И одновременно с этим осознанием, я вновь увидел кошку. Она не стала, похоже, ломать дверь в квартиру, просто обошла здание. Черной молнией она ворвалась на пустынную улицу, и бросилась следом за мной. Ей пришлось сделать крюк, и сейчас между нами было метров сорок. Это подарило мне несколько дополнительных секунд форы. Я мчался по улице, постоянно оборачиваясь. Я даже понимал, что из-за этого рискую упасть и сбавляю шаг, но липкий страх упрямо заставлял меня поворачивать голову.

Я бежал так, как бежит человек который спасает свою жизнь. Бежал, зная что этот спринт, скорее всего, будет для меня последним. Я пролетел мимо давным давно сгоревшей машины, около которой подобрал жетоны. Пол пути. Еще пара сотен метров, и я окажусь у подножия холма.

Тварь хромала на правую заднюю лапу. Похоже, ее ранили во время облавы, и это ее заметно торомозило, но она все равно была быстрее меня. Расстояние между нами сокращалось. Кровь стучала в висках, легкие пылали огнем, я мчался так быстро, как только мог, и понимал, что не успеваю. Меня покрыл холодный, липкий пот, и начало накатывать головокружение, перед глазами поплыли зеленые круги. Я уже слышал тяжелые шаги мутанта, у себя за спиной. Коротко обернувшись, я увидел ее. Нас разделяло не больше двадцати метров. Я себя переоценил. Мне казалось, ранение и болезнь уже остались в прошлом, но тело дало сбой. Накатывала слабость. Я понял, что не смогу долго выдерживать такой темп. Тварь настигнет меня у подножия холма.

Я чувствовал Ская, мчащегося вниз по склону гигантскими прыжками. Пес был уже недалеко, но каковы его шансы против этой твари - мне проверять не хотелось. Непослушными пальцами я нащупал рацию, и вдавил кнопку.

- Огонь по вражескому лагерю! По машинам! - Задыхаясь проорал я, надеясь, что девушка поймет меня правильно.

Перехватив автомат удобнее, я развернулся, скользя по песку, потратил мгновение на попытку прицелиться, и утопил спусковой крючок.

Вспышки выстрелов, яркие как взрыв сверхновой, осветили улицу, ослепляя мои чувствительные глаза. Грохот автоматной очереди разорвал ночную тишину, эхом прокатившись по пустынным улочкам. Стрельба неизбежно поднимет тревогу во вражеском лагере, но для меня это был шанс. В свете дульной вспышки я на короткий миг увидел глаза твари, пугающе умные, желтые глаза.

Конечно, после суматошного бега, стрелять с разворота и навскидку — впустую тратить боеприпасы. Я дал очередь патронов на восемь, пытаясь довести ствол вслед за метнувшейся в сторону тварью. С огнестрельным оружием чудовище было знакомо. Едва я вскинул автомат — кошка прянула в сторону, уходя с линии огня, чуть припала на заднюю лапу, и сделала еще один прыжок в сторону. Реакция у нее была фантастическая, ни одно животное на моей памяти, так не уходило от выстрелов. Нет, она не бежала, она просто уворачивалась, будто предчувствуя куда я направлю автомат. Естественно, выстрелы мои ушли в молоко.

Я торопливо попятился, отсекая короткие очереди по два-три патрона. От ярких вспышек перед глазами расплывались цветные пятна, палил я скорее наугад. Вряд-ли мне удастся застрелить тварь, но необходимость уворачиваться заставила ее остановиться, покупая мне дополнительные секунды жизни.

Где-то наверху, на холме, загрохотал автомат. Мария открыла огонь по вражескому лагерю, и с той стороны почти сразу раздался треск ответных выстрелов. Мой опрометчивый приказ ставил вертолетчицу под удар, и я отчаянно надеялся что стреляет она из той точки за камнем, которую я ей указал. По вспышкам выстрелов ее достаточно быстро обнаружат. Оставалось надеяться, что она сумеет расстрелять машины, и при этом не угодит под случайную пулю. Если до этого момента у меня был хоть какой-то план, то теперь все превратилось в смертельно опасную авантюру. Впрочем, стреляла девушка очень равномерно, короткими, по три патрона, очередями, через равные промежутки времени.

Я продолжал отступать, лупя из автомата в темноту, почти наугад. Неясные очертания твари я видел, но вот понять, попадаю ли я — не получалось. Спасало меня то, что стрельба не давала кошке приблизиться. Правда, бесконечно продолжаться это не могло. Я сделал еще десяток шагов спиной вперед, когда мой ППС, вместо очередного выстрела, выдал сухой щелчок. Считать выстрелы в горячке боя я так толком и не научился.

Кошка все еще была рядом. Напряженная, она припала к земле, ожидая очередного выстрела. Кажется, мне все-же удалось задеть ее. По крайней мере, стояла она в какой-то странной, скособоченной, неестественной позе. Но едва стрельба прекратилась, она выпрямилась, и сделала осторожный шаг вперед. Я вдавил кнопку, сбрасывая на песок опустевший магазин, продолжая пятиться и панически пытаясь вытащить новый из подсумка. Моя правая нога вдруг уперлась в попавшийся на дороге камень, я неловко покачнулся, и упал, больно приложившись ягодицами о булыжники.

Где-то поблизости гремели выстрелы. Мария, похоже, разбушевалась не на шутку, и продолжала поливать вражеский лагерь свинцом. В отдалении тоже слышалась стрельба, невидимые мне враги вели ответный огонь. А мне сейчас до этого не было ни малейшего дела.

Поняв, что угроза миновала, тварь плавно и грациозно пошла ко мне, ускоряя шаг. Я бросил автомат, потянулся к кобуре на поясе и...

Голова моя вдруг взорвалась такой болью, что я, отпустив рукоять пистолета, взвыл и повалился на бок, сжимая виски руками. Я понимал, что не ранен. Боль исходила изнутри, пульсирующая и при этом нестерпимо острая. Ничего подобного со мной раньше не случалось. Кажется, на мгновение я потерял сознание, а когда смог открыть глаза и вновь сфокусировать взгляд, между мной и кошкой уже был Скай. Контакта с ним я больше не чувствовал и даже не мог с уверенностью сказать, когда он разорвался.

Могучий пес стоял, широко расставив лапы, чуть склонив голову, и свирепо рычал. Я вырастил Ская. Я видел его больным и беспомощным, я видел его тревожным и злым, но таким как сейчас мне его видеть не доводилось. И без того огромный кобель, кажется, стал еще крупнее и ощущение угрозы, исходившее от него, чувствовалось на каком-то глубинном уровне. Словно врывался в сознание древний как сам мир, первобытный страх.

Кошка тряхнула головой, словно от боли, и замерла, разглядывая новую угрозу. Она была крупнее Ская и, наверное, быстрее его. Но она была ранена. Тварь сделала аккуратный, нерешительный шаг вперед, и пес зарычал громче. Пользуясь паузой, я протянул руку и медленно, очень медленно потащил “грач” из кобуры. Сердце колотилось о грудную клетку с такой силой что, казалось, сейчас выпрыгнет наружу. Изо рта вырывалось хриплое, надрывное дыхание.

Тварь издала короткий, лающий звук, а потом негромко, угрожающе завыла. Вой был низкий, вибрирующий, из тех, от которых “кровь стынет в жилах”. В ответ, свирепо оскалившийся пес вновь зарычал, на этот раз громче. Я уже полностью вытащил пистолет из кобуры, когда меня скрутила новая волна боли. Оружие я выронил, так и не успев снять его с предохранителя, и снова завыл. В голове будто вращали раскаленную кочергу. Боль была настолько сильной, что заставляла забыть и об оружии в руках, и даже о самой кошке. Но на этот раз приступ был совсем короткий.

Когда с глаз упала, наконец, кровавая пелена, мутным взглядом я нашел мутанта. Кошка снова тряхнула головой, фыркнула, а потом, припав к земле, страшно зашипела, нервно стегая хвостом из стороны в сторону. Она уже не выглядела решительной и агрессивной, скорее напуганной. Скай не изменил позы, но теперь только глухо ворчал, глядя на противницу сверху вниз. Еще несколько секунд продолжалась эта странная дуэль, а потом кошка повернулась, и неспешно пошла прочь, утратив к нам всякий интерес.

Нащупав на земле пистолет, я посмотрел вслед удаляющемуся мутанту. Наверное, сейчас я бы не промахнулся. Только вот… Люди сами пришли на ее территорию. Убили ее потомство, ранили ее. Даже мы со Скаем вели себя в этом городке как хозяева, а ведь тварь просто защищает свой дом. Она, похоже, даже на часовых не нападала, если они не лезли в сам городок. Да и во время предыдущей нашей стычки нас не преследовала. Едва мы покинули городок — кошка даже в след нам не посмотрела. Страшный зверь, похоже, просто оказался заложником ситуации. Не могла кошка сбежать из городка бросив котят. Но при этом шансы свои против вооруженных людей осознавала достаточно ясно. Вот и нападала только на тех, кто совсем уж внаглую лезет к ее логову.

Мне вдруг, от чего-то, стало жаль это опасное, но безусловно красивое животное. Надеюсь, ей удалось сохранить хотя-бы одного котенка. Я убрал пистолет в кобуру, и торопливо встал. Пес суетливо обнюхал меня и вильнул хвостом, а я огляделся, в поисках брошенного магазина. Сходу не увидел, а целенаправленно искать не стал. Просто достал из подсумка новый, сунул в приемник автомата и передернул затвор.

Бросив на вершину холма короткий взгляд, я повернулся, и побежал вдоль склона, вправо, на ходу нащупывая рацию. Дождавшись, пока стрельба на холме затихнет, я вдавил кнопку.

- Уходим! - Хрипло крикнул я в рацию - Диски у меня. Беги вниз, той же дорогой, которой поднимались, я встречу тебя.

- ..Рошо, бегу - Отозвалась девушка почти сразу. Ответ она практически проорала.

***

То, что из городка мы уходим полным составом уже само по себе было почти чудом. Как и то, что мне удалось добыть проклятый рюкзак. Пока я ждал девушку, я успел забрать свою винтовку, оставленную на склоне, а потом торопливо оценил масштаб своих травм. Плечо болело, но к своему изумлению, я не обнаружил рваной раны. Меня спасли два слоя ремней, от рюкзака и РПС, в которые кошка вогнала свои чудовищные когти. Кровоподтек, впрочем, на плече был основательный, как тисками сдавила. Синяк будет - будь здоров, но все равно считаю что легко отделался. До сих пор не пойму, как сумел вырваться.

С Марией мы встретились у подножия холма, неподалеку от той самой прогалины, в которой просидели весь предыдущий вечер. Вертолетчица слепо брела по склону, аккуратно переставляя ноги. Некоторое время я озадаченно наблюдал за ней, а потом запоздало сообразил, что она в темноте ни черта не видит. Помимо автомата на ремне, девушка тащила в руках трофейную мосинку. Я даже нашел в себе силы усмехнуться такой хозяйственности. Забирать чужое оружие я не собирался, а она прихватила. Когда я негромко позвал свою спутницу, она с облегчением выдохнула и поспешила ко мне.

- Майк! Майк, я смогла! - Возбужденно выкрикнула вертолетчица, оказавшись рядом - Я расстреляла двигатель одного грузовика, и прострелила бак второму!

- Тише, чего ты так кричишь? - Я поморщился от громкого звука, и поманил девушку за собой - Идем, нужно сваливать как можно быстрее.

- Что? - Она чуть подалась вперед и повернула голову, подставляя ухо - Не слышу ничего!

- Тссс! - Я прижал палец к губам, а потом сочувственно улыбнулся. От такого обилия стрельбы у моей спутницы, похоже, заложило уши. Но мой красноречивый жест она поняла верно, замолчала, переминаясь с ноги на ногу.

В темноте моя спутница видела очень плохо, поэтому я аккуратно взял ее за руку и повел за собой, не давая споткнуться и упасть. Рука у нее была мягкая, теплая и очень маленькая, а потому держал я ее ладошку предельно осторожно, стараясь не сдавливать. Девушку трясло и она стучала зубами, но виной этому был не холод, а адреналин. Меня, я чувствовал, тоже начало потряхивать. Скай, непривычно понурый и мрачный, плелся следом за нами, время от времени поглядывая назад. Вид мы собой являли - без слез не взглянешь. Ночные приключения нас выжали досуха, и все трое шагали хоть и торопливой, но при этом вихляющей от усталости походкой. У меня еще и голова разболелась не на шутку. Похоже, отголоски случившегося во время схватки с кошкой приступа.

Обернувшись, я пристально посмотрел на Ская. Что-же все таки случилось там, у подножия холма? Сперва я подумал, что это со мной что-то не так, но теперь, еще раз прогнав в голове всю ситуацию, я понял, что мой друг имел наипрямейшее отношение к моему приступу головной боли. Лежа на земле я видел, что Кошка тоже трясла головой. По всему выходило, что пес каким-то образом оглушил ее. Меня, правда, тоже.

Я похлопал ладонью по бедру, подзывая Ская, и погладил его по голове.

- Спасибо, друг - Скай умный пес, он прекрасно понял мои интонации и вяло покачал хвостом из стороны в сторону. Выглядел он усталым и, от чего-то, грустным - Ты мне снова жизнь спас.

Мария встрепенулась было, услышав мой голос, но промолчала. Только многозначительно посмотрела на рюкзак у меня за плечами.

В какой-то момент меня не на шутку напугала внезапно включившаяся рация. Сквозь шипение и треск раздался, уже знакомый мне, раздраженный мужской голос. Мы были слишком далеко, на максимальной границе дальности для этой радиостанции, и сигнал едва пробивался через помехи. О чем говорил неизвестный мы разобрать не смогли, но опасаясь неприятностей ускорили шаг.

Мы все равно шли невыносимо медленно. Я ощущал угрозу, и постоянно понукал девушку идти быстрее, пробовал даже срываться на бег. Под покровом темноты нужно было убраться как можно дальше. На этот раз нас точно будут преследовать. Небо на востоке уже начинало светлеть, а значит скоро враги смогут обнаружить наш след. Когда мы только отходили от городка, несколько раз я слышал в отдалении стрельбу. В кого стреляли налетчики я не имел ни малейшего понятия, но искренне радовался, что видеть нас они пока не могут.

С рассветом снова поднялся ветер, слегка замедливший наш, и без того черепаший, темп. Солнце еще не встало и было холодно. Я даже снял с попоны Ская свой маскхалат, и заставил девушку в него завернуться. От ветра он, конечно, не защитит, но ей будет хоть немного теплее.

- С-с-спасибо - Мария больше не кричала, слух ее худо-бедно восстановился, а когда схлынула волна адреналина девушку начало, буквально, качать ветром - Ты можешь дать мне об-б-бойму?

- Обойму? - Я немало удивился такой просьбе, но выудил из подсумка, и протянул ей пять патронов 7.62 стянутые вместе металлической полосой. Просьба была странной, учитывая что трофейную мосинку давно уже нес на своей тактической попоне Скай - На.

- Н-н-нет! - Недуоменно посмотрев на патроны, девушка замотала головой - Д-д-для автомата. У меня кончились все. Я еще и П-П-П-ППШ который там л-лежал опустошила.

- Для автомата - это магазин, а не обойма - Наставительно сказал я, протягивая девушке амуницию.

Перед началом пешего похода, я взял с собой достаточно большой запас патронов. И у меня, и у Марии по подсумкам было распихано по шесть снаряженных магазинов, плюс по одному было в автоматах. Ну, и пару обойм для Мосинки я тоже прихватил, на всякий случай. У меня и в мыслях не было, что мы сможем за одно боестолкновение такое количество патронов потратить. Да и вести войну я не предполагал. Магазины у ППС были небольшие, на 35 патронов. Это вам не барабанный магазин для ППШ, в который 71 патрон влезает. Но и скорострельность у наших автоматов пониже, чем у “Шпагина”. В общем, высадила моя спутница по вражескому лагерю больше трех сотен патронов. Не знаю уж, была ли в такой расточительности необходимость, но надеюсь, цели она достигла.

Девушка, меж тем, заменила магазин в оружии и поставила его на предохранитель. Мы продолжали идти, на бег уже не хватало сил. Из-за горизонта далеко впереди нас, озаряя пустоши розовым цветом, начало лениво подниматься солнце. Я опустил на глаза очки, защищая глаза от такого яркого, утреннего солнца. Девушка последовала моему примеру, тоже скрывая глаза за солнцезащитными очками.

Она то и дело прикладывалась к фляге, мне даже пришлось ей замечание сделать. Много воды во время пешего марша пить нельзя. Но замечание мое разбилось о возмущенный взгляд девушки.

- Чем больше воды выпьешь, тем тяжелее будет идти - Пустился я в объяснения, мне эти правила когда-то батя вдолбил, и сейчас я был рад поделиться опытом - Ты же пить хочешь не из-за потери воды. С потом из организма соль выходит, поэтому пот такой соленый. А в воде соли мало, чтобы вымытые соли восстановить - нужно очень много выпить.

- Да знаю я, знаю - Раздраженно ответила девушка и тягостно вздохнула, пряча флягу в подсумок - Но знаешь, как пить хочется?

- Знаю, конечно - Мгновенно согласился я, но не отступил - Только ты лучше мяса вяленого кусочек пожуй.

- В смысле? - Недоверчиво переспросила девушка, посмотрев на меня как на умалишенного. Меня забавляло то, насколько выразительное у нее лицо. Любую эмоцию легко было прочитать - От соленого же еще сильнее пить захочется.

- Так ты маленький кусочек съешь, а не килограмм - Беззлобно рассмеялся я - И соли восстановишь, и обезвоживания не будет.

Конечно, во время длинного пешего марша, особенно такого торопливого как у нас, лучше не разговаривать и экономить силы. Но дискуссия о правильном употреблении воды в дороге по крайней мере отвлекла меня от мыслей о неминуемой погоне. Идти еще было достаточно далеко, и меня сильно беспокоило состояние моей спутницы. Каждый шаг давался ей с заметным трудом, да в придачу к этому она еще и хромала на левую ногу, которую наверняка стерла в кровь.

Глава 7. Адонис

До машины мы дошли едва живые от усталости. Моя спутница обливалась потом, шла она на одних морально-волевых, вцепившись в попону пса, который просто волок ее за собой. Я тоже похвастаться бодростью не мог. Вернулась уже подзабытая, мерзкая слабость, а ногу начала простреливать тянущая боль. Эх, поторопились мы. Может, и не нашли бы неизвестные этот треклятый рюкзак. Вывезли бы воду, прогнали мутанта, а мы без приключений забрали бы диски и тронулись в путь. Только вот кто может за это поручиться?

Насколько сильно девушка повредила вражеский транспорт я могу только гадать, и задерживаться нельзя ни на секунду. С появлением военного вертолета у городка стало как-то слишком уж людно, а еще одной случайной встречи мы можем и не пережить. То, что мы столкнулись здесь уже со вторым поисковым отрядом - крайне неприятное совпадение. Эта мысль плотно засела в моем сознании. Не покидало меня ощущение, что не за водой сюда эти красавцы прискакали. Они ведь целый форпост организовали, и даже после первых потерь от лап кошки - не отступили. Явно планировали скрупулезно обшаривать город. Даже мебели на костры натащили целую гору. Ох, не случайно все это. Стоило допросить одного из часовых, прежде чем убивать его. Мальчишка ведь наверняка бы все как на духу выложил. Эх, хреново быть умным “задним умом”.

Торопливо содрав с машины масксеть, я скомкал ее и затолкал в багажник. Тоскливо посмотрел на валяющуюся в стороне пустую канистру, но подбирать ее не пошел. Все равно ведь, скорее всего, найдут это место по следам.

Ветер не стих, дул уже второй день к ряду, и кажется даже начал усиливаться. Я посмотрел вверх, поправив на глазах очки. По небесному своду стремительно и задорно неслись пушистые барашки облаков. Они то скрывали солнце, роняя на песок свои гигантские тени, то выпускали его из плена, и окрестности заливал нестерпимо яркий свет. Ветер, поднимавший облака песка и пыли, снова стал обжигающе горячим, а солнечные лучи беспощадно пекли макушку. Во время ночных приключений я благополучно потерял где-то свой шемаг. Каким образом и когда - вспомнить так и не смог. Просто обнаружил, на рассвете, что его со мной больше нет. Неприятная, но далеко не самая страшная потеря.

Едва я освободил машину из под гнета пыльной масксети, девушка заползла на пассажирское сидение, и со стоном вытянула ноги. Скай, все еще смирный и печальный, забрался на заднее сидение, едва я открыл ему дверь. Натерший мне плечи рюкзак, вместе с винтовкой, тоже отправились на заднее сидение, а я угнездился за рулем и завел машину. Двигатель мгновенно подхватился и мерно зарокотал. Пора было убираться отсюда.

Ехать я пока старался по своим-же следам, нам предстояло обогнуть длинный овраг, который когда-то не смогла форсировать, убегая от меня, Мария. А потом мы уйдем на восток, в сторону трассы. Конечно, трасса это опасность. Встретить там можно кого угодно, да и на засаду налететь - раз плюнуть. Но старый, растрескавшийся асфальт хорош тем, что следов на нем не остается. Рисковать и проверять станут ли нас преследовать я не хотел. Но после наших ночных художеств мне почему-то казалось, что станут.

Мария достала из под сидения аптечку, стянула ботинки и носки, и критически осмотрев свою травмированную пятку, принялась ее обрабатывать. Вид у девушки, от чего-то, был мрачный и торжественный. Ну, и усталый, конечно.

- Ты в порядке? - Спросил я, обруливая очередную яму и косясь на спутницу.

- Честно говоря, не очень - Прокряхтела девушка, склоняясь вперед и вытирая травмированную ногу смоченным в воде бинтом - Болеть будет сильно.

- Сочувствую. Но больше пеших прогулок на пути не планируется - Утешение, конечно, было слабое, но лучше чем ничего.

- Надеюсь - Протянула она, выпрямляясь. Пристально посмотрела на меня и вымученно улыбнулась - Что там случилось то, внизу? На тебя мутант напал?

- Ага - Кивнул я, поняв вдруг что спутница моя вообще не в курсе моих приключений - Я еле ноги унес. Если бы не Скай - так и не сидел бы я тут.

- Я поняла, когда он беспокоиться начал. Он так рычал, будто увидел кого-то в темноте - Принялась рассказывать девушка - Сперва подумала, что там правда кто-то есть. А потом вспомнила твои слова, ну, про то что ты его глазами видишь… Он ведь тоже?

- Вроде того, это достаточно сложно объяснить - Подтвердил я догадку девушки. С какой стороны приступать к объяснениям я не знал - Он необычный пес. Да ты это и без меня уже, наверное, поняла. Поэтому иногда я могу видеть его глазами, а он - моими.

- И слышать все, что он слышит ты тоже можешь? - К моему удивлению, Мария поверила мне сразу, без уточняющих вопросов и просьб продемонстрировать способности. И помимо этого, она вдруг покраснела и явно смутилась.

- И слышать могу - Подтвердил я, покосившись на девушку. Я не сразу понял, что именно ее так смутило, а когда догадался - с трудом смог подавить улыбку. Она ведь разговаривала со Скаем, а теперь пытается понять, мог ли я ее откровения подслушать. Пожалуй, дополнительные пояснения не будут лишними - Могу слышать, но не всегда. Это довольно трудный процесс, и пользуемся мы этой связью только в экстренных случаях. От этого голова болит.

Еще некоторое время Мария с интересом расспрашивала меня о наших со Скаем способностях. Даже от ноги своей отвлеклась. Пес спокойно спал на заднем сидении, даже на звуки своего имени не реагировал. Вымотался, похоже, бедолага.

Езда, что удивительно, позволила мне слегка отвлечься от мрачных мыслей. Управлять машиной на пустынной равнине было легко, а ветер, задувавший в приоткрытые окна, приятно холодил лицо. Мы обогнули овраг и свернули к трассе. Грузовичок наш плавно раскачивался на кочках, и примерно через полчаса неспешной беседы моя собеседница задремала, предоставив меня своим мыслям.

А подумать было о чем. Чем глубже я влипал во всю эту историю с дисками, тем меньше это все было похоже на совпадение. Что мы имеем? Итак, вертолет, вылетевший с далекой, северной военной базы, замечают на дороге неплохо экипированные и вооруженные люди. По радио они требуют, чтобы боевая машина совершила посадку, а не дождавшись ответа пытаются расстрелять вертолет из ручного оружия. Похоже это на тех ребят, с которыми я воевал в городке? Люди там были взрослые и явно опытные. Должны были отдавать себе отчет в практически полной бесполезности подобного мероприятия. Но им будто мало было этого, они еще и бросились вдогонку. И все это ночью? Я ведь именно глубокой ночью впервые увидел их шишигу.

Что дальше? Вертолет отклоняется от курса, влетает в магнитную аномалию, теряет управление и падает. Зачем вообще вертолету менять курс? Их ведь уже заметили. Можно было просто набрать высоту, если низко шли, да и лететь себе дальше. Странно? Еще как странно!

Вот тут на сцене появляюсь я, и благодаря внезапности и удачному стечению обстоятельств, полностю уничтожаю весь отряд, гонявшийся за вертолетом и спасаю случайную выжившую. И мы на месяц “ложимся на дно”, полностью исчезая с радаров.

Пока мы залечиваем раны, появляется новый поисковый отряд, обнаруживает городок и разбивает рядом с ним лагерь. При мародерке заброшенных городов - обычное, в сущности, дело. Я задумался, стараясь вызвать в памяти лагерь налетчиков. Что, кроме груды сломанной мебели, там было? Палатки и импровизированные укрепления. И дозорные, которые несмотря на возможную встречу с опасным мутантом соблюдали светомаскировку.

Налетчики, кем бы они ни были, гонялись за вертолетом не случайно. И у городка они сидели не просто так. Они что-то искали. Что-то, или кого-то.

Чуть сбавив ход, я очень внимательно посмотрел на Марию. Она спала, подложив под голову свернутый шемаг. Девчонка смертельно устала, да и страху наверное натерпелась, ей нужен был отдых. Последние полсуток были богаты на впечатления, не удивительно что ее срубило. Я прошлой ночью немного поспал, да и долгие прогулки мне привычнее, но и на меня постепенно накатывало сонное оцепенение. Рано или поздно, но остановиться на отдых придется. Чем дольше я размышлял, тем сильнее я укреплялся в уверенности, что погоня будет.

Но почему тогда нас не бросились искать сразу? Здесь причин может быть сразу несколько. Во-первых, кошка наверняка “замела” следы произошедшего в городке боя. Восстановить картину случившегося, после того как мутанты сожрали трупы было бы совершенно невозможно. Да что там, невозможно было даже установить количество тел. Единственной уликой, косвенно указывающей налетчикам на постороннее вмешательство был зарезанный беглец, которого я обнаружил у машины. А во-вторых, с чего я вообще взял что нас не искали? Предположим, неизвестные встретили вертолет не случайно. Могли ли они заранее знать его маршрут? Не исключено. Ну, могли, к примеру, радиопереговоры слушать…

На этом моменте размышлений, меня вдруг прошиб холодный пот. Нас не искали или потому, что думали, что выживших во время крушения вертолета не было, или искали, да не совсем там, где стоило. Что бы я сделал, если бы заранее знал маршрут беглецов? Попытался бы преследовать их, или устроил бы засаду. И в первом, и во втором случае - ничего хорошего нас впереди не ждет.

Только вот если раньше наши противники не были уверены в том, жив ли кто из экипажа вертушки, то наша ночная вылазка - ясный сигнал что мы и живы, и даже убежать далеко не успели. Я негромко выругался, чуть иначе взглянув на свою спутницу. Похоже, рассказала она мне далеко не всю правду. Ну, или сама не знала всех деталей. Нужно будет расспросить ее поподробнее на привале.

Спустя примерно полтора часа неспешной езды, мы выехали на пологий холм, который огибала старая федеральная трасса. Место было удобное для наблюдения. Растрескавшаяся от времени дорога плавно спускалась в низину, а потом так-же плавно ползла на следующую сопку. Рельеф здесь почти полностью состоит из таких-вот, пологих, невысоких холмов. Видимость отличная, даже на большие расстояния. На этом участке вряд-ли стоит опасаться засады, очень уж места для этого неудобные. Укрыться здесь негде, да и объехать практически любой участок трассы - очень просто. Дальше, через полторы сотни километров, будет достаточно большой разрушенный город. Трасса касается его самым краем, но объездных дорог там нет. Город окружен карьерами и угольными шахтами, угробить машину на тамошнем бездорожье - раз плюнуть. В окрестностях городка нужно будет проявить осторожность, чтобы не налететь на неприятности. Руины почти всех крупных городов стали местами обиталища самых разных, порой весьма опасных существ. Впридачу к этому, для меня этот город - предел дальности. Дальше начинаются земли, где мне бывать не доводилось.

Я выехал на трассу, свернул направо и утопил педаль газа. Машина взревела, и бодро поползла на пологий холм. Мои усталые глаза безжалостно слезились, приходилось время от времени стягивать очки и протирать их, но в целом, комфорт автомобильного сидения позволил мне немного отдохнуть. Если отбросить мысли о потенциальной погоне - поездка выходило очень спокойная и расслабляющая.

***

Пейзаж вокруг начал медленно меняться. Пустоши, однотонные как изображение на выцветшей фотографии, то тут, то там начали разбавляться зеленоватыми пятнами короткой, устойчивой к засухам травы. Кое-где появился кустарник, и даже чахлые деревца. Нет, песка здесь всё еще было много, но такие вот островки жизни радовали глаз. Наверняка, появились в воздухе и новые запахи, но но без нюха Ская уловить их я не мог, а будить усталого друга не хотелось. Ему еще охранять мой сон.

Солнце всползло в зенит, а потом начало медленно опускаться к горизонту, машина уверенно катилась по ровной как стол степи, то спускаясь в засыпанные песком низины, то взлетая на лысые, открытые всем ветрам холмы. Пейзаж не радовал разнообразием, Мария все еще спала, да и я начал откровенно клевать носом. Нужно было подбирать место для стоянки. Ехать в таком состоянии - опасно, можно просто улететь с дороги, без всякой засады.

Я изо всех сил старался сосредоточиться, и не пропускать детали, но усталость и недостаток сна сыграли со мной злую шутку. Мы въезжали на очередной пологий холм, когда Скай, до того мирно спавший на заднем сидении, вдруг вскинулся и негромко гавкнул.

От неожиданности я вздрогнул, но вместо того чтобы остановить машину, недоуменно повернулся к другу, и потянулся к его сознанию. Мир разделился на человеческое и собачье восприятие, когда мы уже были на вершине холма. Впереди, по левой стороне дороги, стояла руина древнего придорожного отеля, приспособленная, похоже, под стоянку для путешественников. Увидеть старое здание вовремя я не смог, да и предположить не мог, что кто-то станет разбивать лагерь прямо на трассе. Но рядом со зданием были люди. Теперь, чувствуя мир собачьим нюхом, я понял, что пытался донести до меня пес. Из приоткрытого окна в салон машины доносились запахи костра, пороха, свежей еды и навоза.

Неизвестные увидели меня даже раньше, чем сам я их заметил. Во дворе, у полуразрушенного здания, стояли две тяжело нагруженные какими-то тюками телеги, с запряженными в них лошадьми. Рядом крутились трое мужчин и женщина. Одеты были совершенно разношерстно, но двое мужчин оказались вооружены охотничьими ружьями. Ещё одного мужчину я углядел в открытом окне, на втором этаже отеля.

Когда я только увидел неизвестных - ладони мои похолодели, а сердце заколотилось, подгоняемое адреналином. Но почти сразу я облегченно выдохнул. Над телегами гордо реяла на длинной палке, раздуваемая ветром белая тряпка. Универсальный, хорошо заметный знак мирных намерений. Да и судя по снаряжению и совершенно не агрессивному виду - неизвестные не имели отношения к той группе, с которой мы сцепились.

Мужики, сперва схватившиеся за ружья, теперь провожали нас настороженными взглядами. Я прикинул, не стоит ли остановиться и побеседовать с проезжими. Учитывая их транспорт, двигались они наверняка медленно, может и видели кого на трассе. Но любая, даже самая маленькая задержка, могла обернуться для нас серьезными неприятностями. Поэтому я просто прибавил газу и промчался мимо каравана.

Следующие километров пять я проехал в мрачной задумчивости. Во-первых, я облажался. Окажись на месте торговцев группа, типа той от которой мы удираем - мы скорее всего уже были бы мертвы. Во-вторых, преимуществом нашим было то, что потенциальный противник не имел ни малейшего представления ни о составе нашей группы, ни о ее боеспособности. Зато теперь этой информацией обладал торговый караван. И если нас действительно преследуют, а в этом я уже был уверен, то довольно скоро информация о нас перестанет быть тайной. Осложнялось дело и тем, что мне отчаянно хотелось спать, и остановиться на отдых придется. Эх, и чего я не взялся вертолетчицу научить машину водить?

Проехав ещё километров тридцать, я остановил машину прямо на трассе, у высокой пирамиды терриконника, близ старой угольной шахты. Такие здесь встречаются довольно часто. Раньше, когда в этих шахтах велась активная добыча угля, рядом с ними и росли такие вот рукотворные холмы. Трасса уходила дальше, вперед, виднелись впереди руины старой эстакады, от обломков которой дорогу очистил какой-то доброхот. Еще одна дорога, мощеная бетонными плитами и почти скрытая слоем песка, сворачивала здесь влево, и уходила за высоченную гору пустой породы. Там, у входа в старую шахту, наверняка были какие-нибудь хозяйственные постройки, к ним-то дорога и вела.

Я вышел из машины, вытащил из багажника маск-сеть, развернул и зацепив ее за фаркоп и экспедиционный багажник, бросил на дорогу. Сетей таких у меня было мало, нужную в хозяйстве вещь было жаль, но выбора не было. Вернувшись на водительское сидение, я обнаружил что спутница моя проснулась, и теперь обеспокоенно и бестолково крутила головой.

- Что случилось? - Сонно спросила она, посмотрев на меня, а потом снова обернувшись назад - Что ты делал?

- Уходим с трассы - Хмуро и односложно ответил я, медленно трогая машину.

Масксеть тащилась за нами по песку, худо-бедно заметая следы. Конечно, не идеально, но лучше чем ничего. С первого взгляда, надеюсь, место поворота не заметят. Объехав рукотворную гору, мы действительно обнаружили полуразрушенные угольные склады и какие-то хозпостройки, но останавливаться в них я не собирался. Вместо этого свернул, и поехал прямо в поле. Ещё с трассы я приглядел отличную, находящуюся далеко от дороги, чахлую рощицу. Располагалась она на пологом холмике, за которым я укрыл машину. По крайней мере, с трассы нас видно не будет.

***

Несмотря на слипающиеся глаза я, отчаянно зевая, все же попытался наладить караульную службу. Начал я с того, что укрыл машину рваной и пыльной масксетью, а после этого обошел окрестности, выбирая наблюдательную позицию для Марии. Ей предстояло дежурить пока я буду отсыпаться. Не одной, правда, Скай тоже успел выспаться в дороге. Проехали мы без малого триста километров за день.

Позиция у нас была хреновая. Небольшой овраг у чахлой рощицы скрывал машину от посторонних глаз, но только с дороги. Да и вокруг во все стороны простиралось чистое поле. С одной стороны - незамеченными к нам не подойдут, а с другой - в чистом поле от вооруженных людей не очень-то удерешь. Того, что враги смогут близко подобраться незамеченными я не опасался, Скай учует или услышит человека, каким бы осторожным он ни был. Но с самого начала пути главную ставку я делал на осторожность и незаметность. В два ствола мы много не навоюем, даже если на нашей стороне будет элемент неожиданности.

Солнце почти сползло за горизонт, окрасив степи в оранжевый цвет. Здесь, у рощицы, даже была какая-никакая растительность. Мелкие зеленые кустики, жухлая, но живая травка, да и деревья, хоть и чахлые, были вполне живыми. К вечеру снова поднялся сильный ветер, что меня сильно радовало. Была надежда, что он скроет наши следы.

Разводить костер я настрого запретил, поэтому ужинали мы холодной тушенкой с галетами. Скаю я предложил древнюю, из старых запасов, но возражать пес не стал. Говорили мало. Девушка обеспокоенно на меня косилась, а у меня давешние размышления вообще отбили всякое желание с ней беседовать. Я достал из машины коробку с инструментами, принес ее и поставил перед Марией.

- На вот - Хмуро буркнул я, заодно протягивая девушке свой автомат - Дежурить будешь с моим автоматом. А свой почисти как я учил, утром проверю.

- Блииин - Протянула девушка, но наткнувшись на мой тяжелый взгляд осеклась. Очки я уже снял за ненадобностью - Зачем сейчас то?

- Оружие должно быть в порядке - Мрачно и назидательно сказал я - От него зависит твоя жизнь. И моя. Заклинит в самый неподходящий момент и все, конец истории.

- Ты свой не чистишь - Насупилась Мария, но автомат взяла.

- А я патроны сотнями и не отстреливал - Парировал я и пошел к машине.

Девушка горестно вздохнула, разложила на земле тряпицу, вынула из ящика трофейную коногонку, которую сама же вчера с холма и притащила, и принялась разбирать свой автомат. Скорее всего, критической необходимости в чистке ППС не было, конструкция у них простая и надежная, клинят только если совсем уж оголтело лупить очередями на расплав ствола. Причина внеочередного наряда была в другом.

Я мог бы сказать что уход за оружием прививает дисциплину, но на самом деле это была банальная мелкая месть. Я злился на девчонку, хотя сам еще не до конца сформулировал за что. Виляя хвостом меня догнал Скай. Вот кому отдых явно пошел на пользу. Пес был бодр и суетлив. Ткнувшись холодным носом в мою руку, он так и пошел вместе со мной.

Когда я забрался в спальник и расположился на ночлег, пес устроился рядом со мной. Спать он не собирался, просто лежал и смотрел по сторонам. Но его присутствие меня успокоило и расслабило. Вырубился я практически мгновенно, едва закрыв глаза.

***

Побудка, к моему удивлению, была совершенно штатной. Мария аккуратно тормошила меня за плечо, опустившись на корточки. Глаза я продрал с трудом и несколько секунд пытался понять где нахожусь, и что вообще происходит.

- Майк, просыпайся - Шепотом повторила девушка. В руках у нее был автомат.

- Что случилось? - Хрипло сказал я, резко садясь и нервно расстегивая спальный мешок.

- Да ничего, просто пора - Мария кивком указала в сторону, и проследив направление я увидел, что небо на востоке начинает светлеть - Извини, что напугала. Я твой автомат принесла.

Обувшись и встав на ноги, я принял у вертолетчицы свое оружие и потянулся.

- Укладывайся, тебе тоже нужно отдохнуть - Я подобрал с земли спальник и торопливо скатал его в рулон - Как нога?

- Нога? - Мария удивленно замерла, а потом, кивнув, ответила - Да нормально. Ну, то есть, больно конечно, но пройдет.

Захватив еды для импровизированного завтрака, я оставил свою спутницу у машины и выдвинулся на наблюдательную позицию. Рассвет едва-едва забрезжил, но скованная ночной прохладой степь не спала. Здесь, в отличии от пустошей, ночных звуков было куда больше. Далекие шорохи, стрекот каких-то насекомых, едва слышимый писк ночной птицы, и шепот травы на ветру. Подумать только, пара сотен километров - и какая разница. Столько жизни вокруг. Наверное, жить в таких местах куда приятнее чем в безжизненных песках. Только вот бросить обжитую, укрепленную базу я не мог. Причин было много, но самой главной, наверное, была банальная привычка.

Ская я не видел, но чувствовал что он где-то рядом. Во время ночных стоянок он редко убегал далеко. Я сидел на земле, спиной облокотившись на тонкое деревце, и неспешно завтракал, поглядывая в сторону дороги. Собственно, трасса с нашей позиции неплохо просматривалась. Но движение в предрассветной дымке я заметил не сразу.

Сперва мне показалось, что по трассе медленно едут машины, но едва я поднес к глазам бинокль - понял что ошибся. По дороге, мимо нас, вяло ползли две конных повозки. Те самые путешественники, встреченные у разрушенного отеля. Ехали они медленно, но рассветные сумерки не позволяли мне толком рассмотреть состав каравана и посчитать людей.

И тем не менее, я неторопливо жевал вяленое мясо, и продолжал разглядывать процессию в бинокль. От глаз я его убрал только когда повозки скрылись за терриконником, у которого мы свернули с дороги. Никакого интереса к месту поворота неизвестные не проявили и я вздохнул с некоторым облегчением.

Настроение мое окончательно испортилось через два часа, когда окончательно рассвело. К этому моменту я уже успел проинспектировать автомат своей спутницы, на удивление старательно почищенный, и основательно расслабился. Скай, как обычно возник рядом, словно материализовавшись из воздуха. Вид у него был встревоженный и напряженный. Поймав мой взгляд своими голубыми глазами, он моргнул и виски мои заломило от боли. Ответив на зов друга, я поморщился. Не знаю уж, отчего, но в этот раз контакт вызвал достаточно сильный звон в ушах и приступ головокружения. Вместе с тем, меня закружил целый ураган запахов и звуков. Я даже глаза закрыл, пытаясь сосредоточиться и привыкнуть к новым ощущениям.

Резкий запах солярки от машины, едва ощутимый запах травы, нотки далекого костра, мой запах и запах Марии, я так и не привык до конца к подобному многообразию. Меня всегда удивляло, как можно ориентироваться в таком водовороте ощущений.

Мир вокруг наполнился шорохами, хрустом, звуками моего дыхания, и дыхания спящей вертолетчицы. Кажется, стоя рядом Скай даже звук моего сердцебиения улавливал. А еще, на грани слышимости, я уловил рокот автомобильного двигателя. Звук этот заставил меня скривиться, как от зубной боли. Машин сейчас мало, топлива почти нет. Просто так кататься по дорогам - расточительство. Надежды на то, что машина окажется случайной - было мало.

Скаю я приказал сидеть рядом с машиной, а девушку разбудил, подергав за ногу и скомандовав вооружаться. На позицию я вернулся с винтовкой. Еще минут десять я просто лежал, и вслушивался в приближающийся рев двигателя. В какой момент я начал слышать его своими ушами - не знаю, но вот столб пыли я увидел чуть раньше, чем саму машину.

Больше всего меня удивила именно пыль. Нужно будет запомнить, какой высоченный столб поднимается, если быстро едешь. Демаскировка почище грохота двигателя. Как-то не доводилось мне раньше разглядывать со стороны машину на трассе.

Грузовик, мчавшийся подороге, к моему сожалению был мне знаком. ГАЗ-66 летел по растрескавшемуся асфальту на приличной скорости. В бинокль мне прекрасно были видны и вооруженные люди в салоне и кузове грузовика, и даже следы от пуль на водительской двери машины. Ошибки быть не могло, перед нами, по трассе, ехали те же самые люди, которых мы встретили в безымянном городке. Я даже пожалел, что не прихватил с базы пару - другую монок. Вопрос с преследователями решили бы две грамотно поставленных мины. Я вздохнул. Кто-то умный сразу, а кто-то потом. И я, к сожалению, из вторых. И ведь пытался же все предусмотреть. Не ожидал только, что вместо простого путешествия ввязываюсь в полномасштабную войну с целой общиной, еще и хорошо вооруженной.

Вертолетчица на брюхе подползла ко мне, встревоженным взглядом провожая грузовик.

- Это они? - Спросила девушка, а я заметил что руки ее судорожно стискивают автомат.

- Они - Подтвердил я ее опасения, и протянул бинокль. Пусть лучше ее руки оптикой будут заняты.

Шишигу она разглядывала до тех пор, пока та не скрылась из виду. Я же пытался прикинуть, что делать дальше. Здравый смысл подсказывал, что нужно разворачиваться, и бежать назад. Подальше от преследователей. А лучше вообще возвращаться на базу, и забыть про поездку в Анклав, как минимум на несколько месяцев. Только вот учитывая, что неизвестные целый лагерь разбили у городка - они явно не на шутку замотивированы найти мою спутницу. Со временем и базу могут найти.

Когда машина скрылась из виду, Мария убрала от лица бинокль и пристально на меня посмотрела.

- Что будем делать? - Спрашивала она осторожно, явно опасаясь моего ответа. Отвечать я не стал, пожал плечами, поднялся и пригибаясь пошел к машине. Девушка поспешила следом.

Выудив из бардачка карту местности, я разложил ее на капоте, и приступил к изучению.

На севере от нас располагался достаточно большой город. Трасса проходит почти по окраине, рассекая его надвое. Огибать его с востока - крюк, причем большой и непредсказуемый. На карте были отмечены две реки и, похоже, водохранилище. Можно ли там проехать я не имел ни малейшего понятия. Есть риск и топливо потратить, и вернуться не солоно хлебавши.

С востока картинка тоже не радужная. Местность там испещрена оврагами, ехать по бездорожью ночью - самоубийство. А днем нас будет выдавать столб пыли.

Идею ехать по трассе я отмел сразу. Теперь уже очевидно, что нас ждут. Последним вариантом, не менее хреновым чем все остальные, было ехать напрямую через городок. Судя по карте, планировка улиц была весьма запутанная, да и водится в городах… Всякое. Торговцы и случайные люди в брошенные города стараются без дела не соваться. А если и суются - то только в силах тяжких. Потенциальные неприятности, как правило, сильно превышают возможную выгоду.

С другой стороны, держать засаду в городке, где охотники очень легко могут стать дичью - никто не станет. Опасно, да и бессмысленно. Узких мест, судя по карте, в городке почти нет. Везде можно проехать двумя - тремя путями. Более того, на карте я обнаружил старую дорогу, параллельную федеральной трассе. Выскочить на нее можно прямо через город, минуя трассу, где я сам, будь я преследователем, разместил бы пост. К федеральной трассе эта дорога возвращается через добрую сотню километров.

Чем больше я смотрел на этот маршрут, тем сильнее он мне нравился. Мария склонилась над картой рядом со мной, и молча наблюдала, ожидая моего вердикта. Я ткнул пальцем в карту, привлекая ее внимание, а потом провел ногтем вдоль предполагаемого маршрута.

- До окраин городка можно доехать по бездорожью, не выезжая на трассу. Вряд-ли этого будут ждать - Мрачно пояснил я, пока девушка изучала предложенный мной вариант - Учитывая ситуацию - на трассу соваться не стоит.

Девушка кивнула и собралась уже что-то ответить, когда откуда-то издали ветер донес негромкие хлопки. Знакомый звук, похожий на треск ломаемых сухих веток. Один раз, потом еще несколько, и еще. Звуки далекой перестрелки услышал не только я, Мария тоже вскинулась и обернулась.

- Что это? - Девушка нахмурилась и посмотрела на меня - Стрельба?

- Да - Я утвердительно кивнул, указывая пальцем в сторону трассы. Благодаря собачьему слуху, направление я понял безошибочно - Там, достаточно далеко. Больше километра.

- Но кто… - Вертолетчица выглядела растерянной, она то поворачивала голову в сторону, с которой донесся звук, то снова смотрела на меня.

- Мне то откуда знать? - Пожал я плечами, вспомнив проехавший мимо караван - Наверняка наши знакомые.

- Думаешь, на них кто-то напал? - Со скрытой надеждой в голосе спросила девушка и покраснела, похоже, смутившись собственного цинизма.

- Не знаю - Неубедительно соврал я, сворачивая карту - Может, и напал.

***

К городку мы ехали около часа. Машину я старался вести очень медленно, чтобы не поднять пылевой хвост. Небо заволокли тучи, а ветер дул с такой силой, что его порывы раскачивали машину. За рощей, примерно через километр, обнаружился проселок, по которому мы теперь неспешно катили вперед. Скай снова сидел на заднем сидении, сложив голову на рюкзак с драгоценными дисками. Мария зорко смотрела по сторонам, вцепившись в автомат. На коленях у нее лежала развернутая карта. Если сперва мы удалялись от трассы, то теперь проселок нас к ней стремительно возвращал. Вдоль дороги, в достаточно большом количестве, стояли сухие деревья. Пару раз пришлось уходить с маршрута, чтобы объехать поваленные стволы. Здесь явно очень давно никто не ездил. Само наличие дороги угадывалось с трудом.

Окраины городка воображение не поражали. Узкие улочки, ряды разрушенных одноэтажных домов, растрескавшийся от времени асфальт. Разруха и запустение. Привычная в современном мире картина. Когда мы вползли в городок, и медленно двигались вдоль домов по безымянной улочке, моя спутница вдруг засуетилась, даже в окно высунулась.

- Смотри! - Она указала пальцем куда-то в сторону трассы - Дым!

Действительно, за домами что-то горело. Дым, разгоняемый ветром, стелился над городком. Судя по направлению, дымило с трассы. Я нажал на тормоз, и машина, прошуршав протекторами по останкам асфальта, остановилась.

- Это, похоже, здесь стреляли! - Возбужденно сказала девушка - Совсем рядом.

- Угу - Мрачно согласился я - Метров пятьсот, не больше. Надо бы сходить, разведать.

- Ты серьезно?! - Моя спутница аж подпрыгнула на месте - Там же!..

- Пост. Скорее всего, там пост на трассе, или засада, в которую должны были угодить мы - Продолжил я за девушку - Если так - издали посчитаем сколько людей за нами гоняется, что у них с транспортом и поедем дальше.

Некоторое время мы спорили о необходимости разведки, но в конце-концов Мария сдалась. Теперь она проявляла куда меньше рвения, чем несколько дней назад. Похоже, ночная перестрелка на холме произвела на нее серьезное впечатление, и теперь боестолкновений она боялась. Этому факту я порадовался. Появлялась надежда, что девчонка не станет лезть на рожон без необходимости.

Машину мы загнали в один из дворов, с высоченным деревянным забором. Забор частично истлел, но все еще держался, укрывая от ветра небольшой двор, и аккуратный одноэтажный домик. Я даже усмехнулся, отдав должное труду неизвестного строителя, надежно строил. Наверное и строителя то уже нет давно, а забор все стоит.

Спрятав машину и вооружившись, мы выступили. До трассы от нашей позиции было рукой подать, но с расстоянием я, все же, ошибся. Прежде чем мы увидели место боя, пройти пришлось метров восемьсот. Жиденькая городская застройка скоро кончилась, и преодолев небольшое, заросшее высокой сухой травой поле, мы вышли к еще одной рощице, которая тянулась вдоль трассы. Собственно, высаживать подобные рощицы вдоль автомагистралей, похоже, раньше было в порядке вещей. По крайней мере, подобную картину я видел у многих когда-то населенных пунктов района. От рощицы до трассы было около сотни метров, и картину недавнего боя нетрудно было разглядеть даже невооруженным взглядом. Не было на трассе ни поста, ни засады. И никто нас здесь не ждал.