Скай. Дело второе

Глава 1

Ничего никогда не случается вовремя. Это волшебник Скай усвоил еще в детстве и с тех пор неоднократно находил подтверждения. Если прислали приглашение на бал, где непременно будет прелестная дочь университетского проректора – то только в этот вечер профессор артефакторики согласится принять у тебя проваленный экзамен. И, конечно же, задержит так надолго, что ехать на бал будет уже совершенно невежливо.

Если у квартирной хозяйки удаётся особенно заманчивый пирог – непременно кому-то понадобится срочная волшебная помощь. И вернешься ты аккурат к последнему кусочку остывшего пирога.

Ну а если важная персона осчастливит предложением работы – то именно тогда, когда собираешься после тяжкого и запутанного дела провести пару месяцев в блаженной праздности. То есть, видимо, собирался. Потому что таким важным шишкам, как господин Марк, вроде как не отказывают. Или всё-таки?

– Я подумаю, – лучшего ответа Скаю в голову не пришло. Вроде и не согласился, но ведь и не отказал тоже.

– Подумайте, – разрешил господин Марк. – Дело, которое я вам хочу предложить, будет нелегким и даже, скорее всего, опасным. Но мой человек уверен, что вы сможете с ним справиться. С предыдущим делом вы разобрались блестяще.

– Возможно, мне просто повезло? – честно брякнул Скай и тут же пожалел. Именно за «блестящее выполнение задания» они с Питом получили немаленькие премиальные.

– Возможно, – кивнул господин Марк. – Но можете считать меня суеверным: если вам повезло блестяще разоблачить нарушителей Кодекса и торговцев запретной пыльцой, победить то, во что превратил себя мой недостопочтенный дядюшка, отыскать плантацию среброзвонника, да еще и выжить при этом, то я готов поставить на то, что и с новым делом вы справитесь не самым худшим образом. К тому же, есть и еще одна причина, по которой вы идеально для этого подходите.

– Какая? – любопытство Скай всегда считал своей самой вредной привычкой. И даже пытался с нею бороться, но безуспешно.

– А это я вам расскажу только после согласия. Дело не только важное, но и секретное. Кстати, оплата будет соответствующая.

– Секретная? – не сдержался Скай.

– Важная! – рассмеялся господин Марк. – И компенсацию за потраченное время вы получите даже в случае неудачи.

Это было уже как-то слишком заманчиво. Скай в растерянности посмотрел на сидящего во главе стола дядюшку Арли. Дядюшка с мечтательной улыбкой вкушал чай.

– Кстати, Пит тоже отправится на это задание, – добавил господин Марк. – Вы, вроде бы, неплохо сработались?

Ловушка захлопнулась.

***

Десять дней спустя экипаж бодро катился по королевскому тракту из столицы в Лареж. Поскрипывали рессоры. Что-то тихонько насвистывал себе под нос восседающий на козлах Пит. Скай смотрел на подмерзшие поля за окном и в который раз спрашивал себя, как он, взрослый опытный волшебник двадцати пяти лет отроду, ввязался в авантюру, достойную мальчишки из Академии? Ну ладно, мальчишкам такие дела не поручают. Но вот в романах, которые эти мальчишки читают, спрятавшись от сурового библиотекаря за толстым томом «Полного собрания изречений Арчибальда Великого», именно такие дела и именуются приключениями. А вот взрослые серьёзные люди называют их не иначе, как безрассудством.

От самообвинений его отвлёк Ник. Бывший странствующий травник наотрез отказался оставаться в столице, хотя поначалу комнатка у госпожи Флоры и работа помощником аптекаря очень ему понравились. Но едва он узнал о скором отъезде друзей, тут же собрал вещи и заявил, что готов ехать с ними хоть на нижние слои Тёмного мира ругаться с владыкой злых духов. В конце концов, Скаю помимо Пита просто необходим еще один помощник! Никакие разумные аргументы травника не проняли. В конце концов, он-то как раз пребывал в том самом возрасте, когда слово «безрассудство» еще означает «приключение». Нажитые в предыдущем «приключении» шрамы и ночные кошмары в расчет не шли. Пришлось спрашивать дозволения у нанимателя. К печали Ская, господин Марк согласился. И теперь Ник с любопытством разглядывал унылые пейзажи за окном, грыз лакричный леденец и донимал волшебника расспросами.

– Так что мы будем делать в Лареже?

Скай, пообещавший помощнику по дороге посвятить его в план, тяжело вздохнул. Плана как такового у него пока еще не было.

– Приедем, осмотримся. Найдем Крея, моего приятеля из Академии. Я с ним пообщаюсь и тогда уже решим, что делать дальше.

– Он злодей?

Скай поморщился.

– Наш наниматель только подозревает, что он злодей, – слово «подозревает» волшебник произнес с таким напором, что даже сам удивился. – И мы должны это проверить.

– А потом?

– Скорее всего, никакой он не заговорщик. Нам нужно просто это уточнить. В основное расследование нам вмешиваться не велено, пропавших людей искать – тоже. Так что мы весело проведем время в Лареже за счёт господина нанимателя, может быть, даже на курорт в Вимберже выберемся, напишем отчет о проделанной работе и вернемся домой.

– Какой курорт в такую холодрыгу? – поёжился Ник, покосившись на пролетающие за окном снежинки.

Снег еще не лёг, но зима напоминала о себе всё более явственно. Вездесущие Листвяницы уже уснули. На высоких стеблях придорожной полыни трепетали прозрачные ленточки Ветроловов. Рядом с экипажем беззвучно скользил Теневой Попутчик – большой, но безобидный дух, похожий на лишнюю тень. Днём он не вызывал страха даже у лошадей, а вот ночью вполне мог бы доставить кучеру хлопот. Притом к страху и прочим эмоциям сам Попутчик, в отличие от многих других духов, был совершенно равнодушен. Он просто путешествовал, прицепляясь к каретам и всадникам.

Скай рассмеялся.

– А в Вимберже курорт как раз зимний. Очень популярное местечко у молодых аристократов. Целебный горный воздух, катание на санях и самое прекрасное зрелище – брачные танцы Снежных Змеев. Именно в начале зимы они покидают свои раковины и кружатся над вершинами самых высоких гор. С курорта как раз открывается прекрасный вид на пик Лаан. Там, наверное, уже сейчас свободную комнату не найти, но у Гильдии волшебников есть в Вимберже собственный домик, а у дяди Арли в этом домике персональные апартаменты.

– Ого! А я думал, твой дядя простой библиотекарь...

– Он не простой, он главный библиотекарь Гильдии. Страж самых пыльных хранилищ мудрости и занудства. Дракон, возлежащий на бесчисленных грудах сокровенных знаний. Повелитель легиона книжных червей. И прочая, и прочая… Ну, и некоторые привилегии ему в связи с этим положены.

Ник помолчал, потрясенный перечислением заслуг дядюшки Арли. Скай уже начал надеяться, что травник устал от разговоров и позволит ему вернуться к собственным невеселым мыслям. Но не тут-то было.

– А ты уже видел этих Змеев?

– Видел, только совсем чуть-чуть, – вздохнул Скай.

– Как это?

– Ну, мы приехали на курорт с дядей и его друзьями-библиотекарями из других городов. У них там была какая-то Особенно Важная Встреча Зануд Со Всего Мира, ну или что-то вроде того. Мне было одиннадцать, я в такие детали не вникал. От их нудных разговоров у меня, видимо, рассудок помутился. Вот я и решил, что танец Змеев – это что? Это все каждый год смотрят! Неинтересно. А вот найти пустую раковину – это другое дело! А в горах, знаешь, расстояния кажутся такими маленькими… Ну рукой же подать до соседней вершины! К утру обернусь, дядя и потерять меня не успеет! – Скай развел руками и криво усмехнулся.

– И? – Ник, кажется, даже дышать перестал.

– И ничего особенного, – пожал плечами Скай. – К утру меня, дурня, как раз и нашли. Даже почти не обморозился, как ни странно. Но вот пока я в сугробе вспоминал Согревающие чары, что-то там такое светящееся в небе кувыркалось.

Ник открыл было рот, но тут экипаж остановился. Пит постучал в окошко и выдал самым учтивым тоном:

– Вылезайте, ваше мажество, почтовая станция!

«Мажество» бесило Ская неимоверно, но для роли недотепы-кучера Пит считал его самым подходящим. Ник фыркнул и отнял у волшебника саквояж.

– Ваше мажество, я понесу! – и распахнул дверцу, ускользая от «хозяйской» ярости. Помощнику вообще-то следовало называть волшебника господином, на худой конец хозяином или мастером, и Ник знал это прекрасно. Но, кажется, полагал, что недовольный вид сразу же добавляет Скаю возраста и солидности, поэтому на станциях старался вовсю.

Скай мысленно пообещал приятелям ужасную месть при первом же удобном случае и неторопливо выбрался из экипажа.

Почтовая станция на королевском тракте – это вам не захудалый трактир в захолустье. Большой двухэтажный дом, где найдется и горячая еда в любое время суток, и мягкая постель без клопов, и цирюльник с острыми ножницами и бритвой. Конюшня, где скучают пяток резвых лошадок для королевской почты и еще несколько, поплоше, – для прочих путешественников. Просторный каретный сарай с широченными воротами. Маленькая кузница, где за умеренную плату подобьют отвалившуюся подкову, а за плату побольше – подкуют новыми. Всё это хозяйство обнесено надёжным забором от лесного зверья и других незваных гостей.

Вот только на этой станции в воротах почему-то зияла дыра размером с большую тыкву, криво заколоченная парой досок. А вышедший на высокое крыльцо усатый почтмейстер смотрел на волшебника не с обычным высокомерием лица должностного перед гражданским, а с искренним счастьем и недоверием одновременно. Как бродяга на найденный в канаве золотой: неужто не фальшивый?

Волшебником Скай был самым что ни есть настоящим, но в купленной прямо перед поездкой новенькой дорогой одёжке чувствовал себя совершенно фальшиво. Но что уж теперь? Он чинно проследовал прямиком к застывшему на крылечке почтмейстеру, поздоровался и затребовал горячий обед и свежую лошадь.

– Да-да, проходите, ваше мажес…

– Господин волшебник! – сквозь зубы поправил Скай.

– Господин волшебник, – побледнел усач, окончательно теряя чиновничью заносчивость. – Сейчас-сейчас, обед мигом будет. А вот с лошадками беда! Болеют лошадки-то.

– Что за зараза? – вынырнул откуда-то Пит. – Почему знак не вывесили?

О болезнях скота, как и о человеческих моровых поветриях, принято было предупреждать за четверть мили вывешенной белой тряпкой с козьим или коровьим черепом, да и на воротах такой же знак повторять следовало для самых невнимательных. Скай покосился на ворота. Никаких тряпок, только две доски поверх округлой дыры, ощетиненной щепками, как пасть Болотного Ногохвата.

– Да не такая зараза это! – горестно вздохнул почтмейстер. – Ночью какая-то зараза приходила, скреблась в двери и в ворота. Лошадки испугались, бились в стойлах, никак мы их успокоить не могли. Один жеребец ногу сломал, другой встать не может, тоже падёт, по всему видать! Остальные устали очень, скакать не могут. Завтра смогут, наверно. Если ночью никто их пугать не будет. Вы бы не смогли разобраться, господин волшебник? А то мы гонца послали, да когда он ещё доберется, пешком-то? Тут до следующей станции почти дюжина миль, да пока оттуда до города доскачут…

Почтмейстер замолчал и уставился на волшебника. Волшебник задумчиво смотрел на длинные борозды в дубовой двери станции. Молчание затягивалось.

– Так мне лошадку-то не распрягать, ваше мажество? – вмешался Пит. – Отдохнет малень, да и довезет нас потихонечку… Или тут подзаработать останемся?

Почтмейстер намёк понял и принялся сулить деньги. Скай намёк тоже понял: небольшая задержка в пути господина Марка не слишком разозлит. Сошлись на том, что волшебник заночует на станции — конечно же, без платы, как дорогой гость, посмотрит ночью на «заразу» и тогда уже решит, что делать дальше. Может, тварь вообще была мимохожая — поскреблась-поскреблась, да и дальше побежала, больше не пожалует.

Кормили на станции невкусно: что-то пересолено, что-то недосолено, жаркое чуток пригорело… Видимо, у невыспавшейся поварихи сегодня всё валилось из рук.

– И что это по-твоему? – спросил Ник, которому должность позволяла обедать с господином за одним столом. Пит, лишенный такой привилегии, исчез где-то на кухне и наверняка уже разузнал от служанок все подробности ночного происшествия.

– Нежить, – пожал плечами Скай. – Сходи потом, пощупай эти царапины. Холодок от них такой, характерный.

– И откуда она тут?

– А мне откуда знать? Вернётся, спросим.

– Правда? – не поверил Ник.

– Нет, – признался Скай. – Судя по бороздам, у нас тут не душа, а самое что ни есть бренное тело. Ничего оно нам не скажет. Ну разве что опознает его кто-то из местного люда. Раз так настойчиво скрёбся, значит, что-то ему тут было нужно. Или кто-то.

После обеда волшебник оставил Ника осматриваться на станции и обживать комнату, а сам отправился прогуляться. Пит тут же вызвался его сопровождать. Среди бела дня нежить бравого кучера не пугала, скорее настораживала, но оставлять волшебника без присмотра он не хотел.

– Ты же будешь этот свой Особый взгляд делать, чтобы найти, где эта зараза на днёвку залегла? Ну а я пригляжу, чтобы ты в лужу не упал.

Во дворе, посыпанном мелкими камушками, луж не было. А вот за забором они встречались в изобилии. Зима всё никак не могла вступить на престол – ночные метели сменялись утренними дождями, потом из-за туч выглядывало полуденное солнце и отгоняло зиму еще на один день. Люди ругались на солнце и всей душой ждали холодов. Сапоги в жидкой грязи промокали за четверть свечки. И даже волшебное водоотталкивающее зелье не спасало – пропитанные им обувки держались всего свечку-другую, а потом всё равно начинали отсыревать вдоль подошв.

– Ну вот чего этим покойникам не лежится-то? – ворчал Пит, рассматривая следы босых ног в грязи перед воротами.

– В общих чертах ты и сам знаешь, – вздохнул Скай. – То ли дела важные остались, то ли кто поднял. Не знаешь, не пропадал ли тут кто?

– Из своих никто не пропадал, почтальоны тоже все в срок проезжали, а что до простых путников – кто ж их считает. Помирать – тоже не помирал никто, за последние три года ни одних похорон. Ссор и вражды не больше обычного, так что насылать такую напасть вроде как некому и не за что. Даже конкурентов нет: все станции на этой дороге одно семейство держит.

– С местными понятно. А постояльцы?

– А нету их. Ни единого гостя тут прошлой ночью не было, что для этого времени года совершенно нормальная картина.

Скай снова вздохнул. Насколько проще было бы найти и упокоить недовольного поведением наследников дедулю: и могилка вот она, и причины неупокоенности ясны. Притащившийся вслед за гостем мстительный мертвяк тоже устроил бы волшебника – как пришел сюда за обидчиком, так за ним же и дальше пойдёт, сюда уже не вернётся. А вот так, когда ни единой явной причины для появления потустороннего гостя нет – вообще непонятно, что может обнаружиться.

Волшебник принялся растирать ладони. Потом поднёс сложенные чашечкой кисти к лицу, словно умывался набранной в руки Силой. Глаза обожгло. Мир вспыхнул зеленым и оранжевым маревом. Следы нежити на земле теперь стали тёмно-фиолетовыми, похожими на синяки на оранжевой земле.

Пришел мертвец через поле, со стороны леса. Туда же потом и убрался. Вокруг забора навертел несколько кругов, в двери и ворота скрёбся с нечеловеческой настойчивостью. А значит, последняя надежда на то, что мертвец был мимохожий и больше не вернётся, растаяла. Этому покойнику явно позарез понадобилось что-то на станции.

– Тогда я за топором? – обречённо спросил Пит, которому волшебник изложил положение дел.

– Да, ночи ждать смысла нет, пожалуй. Ночью с ним драться придётся, а по солнышку есть шанс упокоить по-быстрому. Лопату ещё захвати, вдруг откапывать понадобится!

Пит ушёл, а Скай остался на месте. Под чарами Особого взгляда мир выглядел не совсем так, как в действительности. Лужи и кусты становились неважными, почти невидимыми. Зато хорошо были видны тропки духов, волшебные вещи, существа – как живые, так и немертвые.

Глава 2

Немертвых в поле зрения не наблюдалось. Живые пялились на волшебника за работой из окон станции, чирикали на заборе, шуршали в кустах. Мелкая полевая нечисть сновала на земле и в воздухе вокруг волшебника, но к станции не совалась.

В угловых столбах забора сверкали обереги от духов и нежити – обычная для почтовых станций предосторожность. А вот в столбиках ворот обереги лишь слабо светились, почти не отличаясь от деревянных столбов, в которые были вколочены. Если мертвец придёт следующей ночью, то к утру скрести доски ему уже не понадобится – перевалится через створку ворот и все дела.

То есть, мог бы перевалиться. Скай снял чары Особого взгляда и подошел к воротам. Навстречу уже шли Пит с топором на плече и Ник, вооруженный лопатой. Вид у травника был встрёпанный, но решительный.

– Обереги разрядились совсем. Сейчас подправлю — и пойдём, – Скай поднялся на цыпочки, дотягиваясь до вбитого под самой верхушкой столбика железного гвоздя с висящим на нём чахлым травяным пучком.

Оберегом тут был только гвоздь, а полынь пополам с мятликом – дремучим суеверием. Если кого-то этот веник и отпугивает, то только некоторых мошек, и то лишь от себя самого. Ворча на бестолковых людей, которые могли бы не тратить силы на вязание веников, а лучше бы перевесили сами обереги пониже, где работать с ними было бы проще, Скай влил немножко Силы сперва в один гвоздь, потом во второй.

Ник смотрел за его работой внимательно, пытался разобрать, что и как волшебник делает. С таким же вниманием взирал на волшебника и мальчишка лет семи, высунувшийся из-за двери сарая. Пит, который на мелкую волшебную работу уже насмотрелся, а в серьёзной, было дело, и помогал, глядел по сторонам.

– Ну вот, теперь не откажут в самый неподходящий момент, – удовлетворенно кивнул Скай.

Пит, зная, что после работы волшебнику всегда нестерпимо хочется есть, достал из кармана краюху хлеба и протянул Скаю.

– Спасибо! – волшебник привередничать не стал, хотя с большим удовольствием съел бы сейчас еще один обед.

– А вы их заправляли? Как фонари маслом? – спросил вдруг мальчишка.

– Ага, – кивнул Скай. – Как фонари. А то «масло» в них почти совсем закончилось.

– Его змея выпила, – тихонько, словно по секрету поведал мальчишка. Даже оглянулся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.

– Какая ещё змея? – заинтересовался Ник.

– Синяя, с крыльями, – ответил мальчишка почти шёпотом.

– А не брешешь? – прищурился Пит.

Никаких синих крылатых змей в числе духов не водилось. Да и амулеты от самой же нечисти опустошать нечисти не полагается. К тому же, обычно люди нечисть и не видят.

– Сам видел! – от возмущения малец даже шептать перестал. – Вон оттуда вылетает, с углового окна. Три ночи уже. Я первый раз ужас до чего испугался. Но она только вокруг оберегов крутится, к людям не лезет. Сперва у того, потом у этого, а прошлой ночью, вроде, вон там, над дверью вилась.

Мальчишка ткнул пальцем в подкову, приколоченную над кухонной дверью. Скай подошёл, протянул руку и убедился, что и этот оберег почти разряжен. Странное дело! Зато объясняет, почему мертвец вёл себя так нагло: обереги-то, выходит, уже толком не работали.

– Ну-ка, угадай, в какой руке? – повернулся Скай к мальчишке, протягивая раскрытые ладони.

– В этой! – немытый палец уверенно указал на правую, где светился маленький шарик Силы. – Чего тут угадывать-то?

Ник, который видеть проблески Силы уже научился, восхищенно кивнул. Пит же смотрел на Ская с лёгким недоумением. С неодобрением даже: где-то там нежить неупокоена, а ты тут с детьми играешься! Волшебник взгляд Пита поймал и истолковал правильно.

– Слушай, нам сейчас очень надо уйти. А как вернёмся, расскажешь нам поподробнее про эту змею?

Мальчик важно кивнул и удалился в сарай. Впрочем, тут же выскочил обратно:

– А вы мертвяка копать пошли?

– Угу, – буркнул Пит и продемонстрировал топор.

– Тогда ни пуха, ни пера! Или, когда на мертвяков ходят, что-то другое надо говорить?..

Дослушивать и отвечать друзья не стали.

В поле Скай снова наложил чары Особого взгляда и повёл спутников по следу. К станции покойник прошёл ровно, целеустремлённо, обратно же уходил как-то неохотно. След петлял, спотыкался, нырял в каждую встречную ямку. Если бы не бдительный Пит, волшебник бы, пожалуй, десять раз свалился и расшиб себе лоб.

– С чего это он так шатается? – удивился Ник.

– Место для лёжки ищет, – объяснил Скай. – Значит, нормальной могилы где-то рядом у него нету. Пришёл к кому-то на станции. Может, девушка у него там, которой он не успел при жизни в любви признаться? Такое не раз бывало. Он тут, понимаешь, лезет со своими признаниями, а она и узнать-то его уже не может. Тем более, она, возможно, с ним и незнакома толком. Ну или знакома, но он уже и на себя-то не похож. А может, девушка знать не знает, что он помер – вот и не приходит на ум. И получается то, что мы тут видим: туда его вело и тянуло, он пёр напролом, пока в забор не уткнулся, а обратно его вопреки стремлению гонит солнце, вот он и мотается из стороны в сторону. Ищет, в какую бы щель забиться… Ай!

Ноги волшебника едва не соскользнули в какой-то овраг, благо Пит успел удержать его на краю.

– Внизу след заканчивается! – обрадовался Скай, вернув равновесие. – Кажется, нашли!

– Не уверен, – мрачно буркнул Пит. – Это же речка!

Скай снял чары и с разочарованием убедился в правоте товарища. Ручей, протекающий по дну оврага, был неширок, но мутен. И даже если мертвец никуда по нему не убрёл, а просто закопался в дно прямо рядом с берегом, найти его не представлялось возможным. Студёная осенняя вода не только уносила все следы, но и не позволяла почувствовать исходящий от немертвого леденящий холод.

– Возвращаемся, – решил Скай, укутываясь в плащ. – Ночью сам придёт, никуда не денется.

Пит заметно поёжился, но спорить тут было не о чем.

– А что это за змея с крыльями? – поинтересовался он. – Я такого духа не знаю. Или он для людей невидимый?

– Я тоже не знаю, – признался Скай. – Вот прилетит ночью, посмотрим. Снежные змеи бывают с крыльями, но они огромные и Силу из амулетов не пьют.

– У лекарей на гербе ордена крылатая змея, – вспомнил Ник.

– Это Золотой Аспид, – пояснил Скай. – Редкий дух из восточных пустынь. Страшно ядовитый, но и лекарств из его яда делают уйму. Опять же, он не синий и не покушается на обереги. И здесь ему взяться неоткуда.

На станции несостоявшихся героев встретили без упрёков, хоть и с лёгким разочарованием. Почтмейстер очень надеялся, что проблема решится быстро, и теперь был печален. Задержка сама по себе, как и возможное предстоящее убиение мертвеца под окнами его не особо смущали. Он переживал за лошадей. Упряжные кони к вечеру уже отошли от пережитого ужаса и даже вполне могли бы увезти кого-нибудь отсюда. Но вот скакуны, которых держали для гонцов королевской почты, впридачу к отменной резвости обладали совершенно огненным норовом и успокаиваться не желали. Они нервно косились, лупили копытами в стены конюшни и истерически ржали. Возвращение мертвеца вполне могло лишить почтмейстера оставшихся любимцев, даже если нежить не сумеет прорваться за забор.

– Скай, у тебя, вроде, были какие-то травы с собой? – осторожно поинтересовался Ник.

– Есть, но ничего такого, чем можно успокоить семерку лошадей. Даже восьмерку, если считать нашу. И волшебного успокоительного заклинания для табуна коней я не знаю.

– Может и знаешь! – вмешался вдруг Пит. – Помнишь, ты говорил, что можешь кого-то на время сделать не только сильным, но и очень слабым?

– Могу, – пожал плечами Скай, не слишком понимая, к чему приятель клонит.

– И ты можешь сделать это не собственной силой, а долгим нудным ритуалом, после которого ты будешь, конечно, голодный и злой, но не настолько, чтобы доблестный почтмейстер разорился на твоём прокорме?

– Могу, но зачем?

– Так нам чего надо? Чтобы лошадки с перепугу не надорвались и не переломали себе ноги. Конь не человек, он не будет, лёжа в стойле, придумывать себе дополнительные ужасы про то, что вот сейчас-то его тут и слопают. Он просто будет тихонько брыкаться по мере своих слабых сил. И ничего себе не повредит.

– А сердце выдержит? – усомнился Ник.

– А сердце тоже мышца, – успокоил его Скай. – Но вот за рассудок я не уверен.

– Поверь старому кучеру, – сказал Пит. – У лошадей воображения нет.

Поглазеть на ритуал захотели, конечно же, все обитатели станции. Со зрелищами тут было негусто: летом еще может менестрель забрести или проезжающие мимо циркачи согласятся показать парочку номеров попроще, а в холодный сезон вообще тишина.

Так что требование не беспокоить волшебника люди истолковали очень вольно. Близко не подходили, шумные дела отложили, но из-за каждого окна, из каждой приоткрытой двери на выложенную веревкой посреди двора сложную фигуру смотрели глаза – восхищенные, внимательные, слегка испуганные… Даже заросший бородой здоровенный кузнец поддался общему любопытству и распахнул дверь кузницы. Давешний мальчонка забрался на крышу каретного сарая и сидел на краешке, болтая ногами и опасливо косясь на женщину в окне второго этажа – не прогонит ли? Женщина заметила его, строго погрозила пальцем, но ругаться не стала. Ну не кричать же из окна, рискуя помешать господину волшебнику?

Скаю мешали даже взгляды. В столице он не встречал такого напряженного внимания даже когда доводилось работать прямо посреди городского парка. Вообще такие пристальные взгляды он помнил лишь по практическим экзаменам. Вот тогда на тебя тоже все пялятся, ждут, когда ошибёшься, считают мелкие погрешности… Скай почувствовал, что начинает нервничать и мысленно обозвал себя дураком. Здесь его ошибку увидеть-то смогут только Ник и сидящий на крыше малец. И те не поймут, что это ошибка. И вообще, когда это он в последний раз ошибался в несложных ритуалах? Вот и сосредоточься, а то сейчас это и произойдёт!

Ритуальная магия требовала от волшебника совсем немного Силы, зато внимания требовалось ого-го сколько. К счастью, Ослабление было не из тех ритуалов, что необходимо проводить непременно по памяти. Поэтому Скай раскрыл потёртую тетрадь в кожаном переплёте и принялся творить магию, сверяясь с инструкцией и чувствуя себя актеришкой заштатного театра. Хорошо хоть, зрители пока молчат.

Восемь костров из рябиновых щепок, восемь котелков с разными компонентами, которые надлежит смешать лишь после появления пены на одних, осадка в других, изменения цвета третьих… Первый помешивать по солнцу, второй против, третий от дна к поверхности, четвертый не помешивать, а приподнять и встряхнуть…

– Змея! – детский звонкий голос заставил волшебника вздрогнуть, едва не расплескав отвар.

Скай тихо выругался сквозь зубы – хорошо хоть, слова для этого ритуала значения не имели – и медленно поднял глаза на мальчишку. Тот уже зажал сам себе рот ладошкой, а второй рукой показывал куда-то на угловое окно второго этажа.

Волшебник вернул котелок на огонь – потряхивание должно занимать не больше восьми мгновений, не то зелье слишком остынет. Перешел к следующему котелку, опустил в него ложку и тогда только поднял глаза на окно.

По описанию Скай успел уже вообразить себе небольшую змею с парой крыльев по бокам, наподобие Аспида на гербе лекарей. Но то, что сейчас торчало из окна, было совсем другим. Длинное приплюснутое тело, больше похожее на ленту. По бокам множество пар маленьких крылышек, почти как лапки у многоножки. На одном конце широкая пасть, кажется, еще и с крючками-жвалами по бокам, второй конец еще не вылез из окна. Неведомая тварь зависла в воздухе, совершенно не смущаясь ни солнца, хоть и закатного, но вполне еще яркого, ни множества людей. Впрочем, люди её не видели.

Скай закончил с пятым котелком, повернулся к мальчику, кивнул ему и приложил палец к губам. Мол, вижу, всё в порядке, не шуми! Малец понял и молча кивнул в ответ. Волшебник занялся шестым зельем, стараясь держать «змею» в поле зрения, но при этом не отвлекаться от своего занятия.

Тварь всё лезла и лезла из окна и, кажется, не собиралась заканчиваться. Сейчас она напоминала праздничную гирлянду из флажков, какие натягивают поперек улиц перед Первым Днём года. Только эта «гирлянда», трепеща «флажками», покачивалась в воздухе, как рыба в воде. И, кажется, присматривалась к творящемуся внизу ритуалу.

Волшебник перешел к седьмому котелку.

«Змея» проплыла в воздухе и замерла над крышей кузницы, покачивая головой в такт движениям ложки в котелке.

Скай закончил с седьмым отваром и перешел к восьмому. Это зелье следовало мешать вересовой палочкой против солнца дюжину и один раз.

«Лента» дотянулась до курятника и обвила висящий на длинной жердине фонарь. Теперь она уже сделала четверть круга вокруг двора, а хвост её так и оставался в комнате. Да какой же она длины, в конце концов?!

Оставалось еще два круга помешиваний.

К концу последнего круга тварь уже почти обогнула двор. Повисела над сеновалом, сунулась в угол забора к амулету, но передумала и вернулась к ритуальным кострам. Вплотную пока не лезла, но творящаяся во дворе прямо сейчас магия явно влекла её сильнее, чем неподвижный запас Силы в обереге.

Жидкость в третьем котле внезапно вздулась высокой шапкой розовой пены. Зрители, про которых Скай уже успел забыть, дружно ахнули. Волшебник подхватил котелок и, не позволяя пене убежать, вылил содержимое прямо в бурлящую в шестом котле зеленую кашу. К удивлению зрителей и полному удовлетворению Ская оба зелья прекрасно уместились в одном котле. Пена слегка опала и окрасилась в лавандовый.

Теперь содержимое пятого котелка, ставшее пронзительно-синим, нужно разлить поровну во второй и четвертый. Подбросить порошок из толченого рога в первый. Из восьмого котелка как раз повалил оранжевый пар – самое время добавить три ложки белой пены, снятой с седьмого. А теперь всё содержимое седьмого котла можно вылить в шестой. Зрители замерли, но и сейчас через край ничего не пролилось. Скай усмехнулся и выплеснул в шестой котел ещё и пузырящееся содержимое четвертого.

Сейчас нужно смешать первое со вторым и перелить полученную голубую жидкость в восьмой. Зелье взбурлило и собралось было расплескаться, но Скай перехватил его, приподнял над огнём и размешал. Пена послушно осела. А теперь добавить в шестой кисточку конского волоса – для большей эффективности именно на лошадях — и можно смешивать с восьмым. Здесь уже придётся очень постараться, чтобы всё слилось правильно. Скай теперь лил густую медово-рыжую субстанцию из восьмого котла в шестой медленно, так, чтобы на белой пенистой поверхности получалась ровная нерасходящаяся спираль…

Мальчишка на сарае вдруг снова закричал. Куда-то дёрнулся стоявший под навесом Ник. Но вот на этом этапе отвлечь Ская не смогли бы все Снежные Змеи, Каменные Ползуны и Ночные Трубачи, собравшиеся закусить волшебником или, что хуже, устроить концерт в его честь…

Спираль достигла наконец-то края котла. Зелье заискрилось, и над поверхностью разлетелись сотни крошечных радужных пузырьков. Потом через край рванулась пена, заливая угли под котелком. Взметнулось облако пара и окутало фигуру волшебника, дотлевающие угли костров, пустые котелки и Ника, отчаянно вцепившегося в крылатую синюю ленту. Лента дёргалась и извивалась, а когда до неё добрались клубы пара – яростно рванулась, выскользнула из рук Ника и мгновенно втянулась назад в угловое окно.

– Готово, – провозгласил Скай. – А что тут произошло?

– Ну, ты начал лить из того котла в этот, а она как рванёт к тебе! – пояснил Ник. – Вот я её и перехватил, больше в голову ничего не пришло. Сильная, зар-раза!

– Не укусила? – обеспокоился Скай.

– Нет. Кажется, даже и не пыталась, просто дрыгалась. Но что это? На нечисть как будто бы и не похожа, по-другому ощущается.

– Не знаю, – признался Скай. – Сейчас с конями закончим, потом будем с этой летучей пакостью разбираться. Бери котелок, пошли в конюшню. Мне ж не к лицу самому котел таскать.

Ник послушно подхватил котелок. Пит тоже пошёл. В духах и волшебстве он ничего не смыслил, зато спасать друзей от лошадиных копыт считал своей прямой обязанностью. У Ская с конями отношения не ладились совершенно, а Ник хоть и умел сносно держаться в седле, не смог бы заставить норовистого скакуна стоять спокойно, пока волшебник будет рисовать сваренным зельем специальные знаки на его шкуре.

Глава 3

Работа оказалась простой, но монотонной. Лошади благосклонно приняли куски яблок и под ласковое бормотание Пита позволили изрисовать себя знаками от шей до хвостов. Потом мирно подогнули длинные ноги, улеглись на солому и, кажется, задремали. Скай, дорисовав последнюю закорючку, уже тоже очень хотел прилечь рядом. Принёс бы кто ещё сюда еды, но ведь не дождёшься!

Волшебник печально поплёлся к выходу из конюшни.

– Скай, а с котелком что делать? И с кисточкой? – не дал расслабиться Ник.

– Сначала ополосни водой так, чтобы на руки не попало, – объяснил волшебник. – Потом сыпани туда золы, можешь от костров и взять, она вполне годится. И вымой уже нормально. И остальные котелки так же. И веревку смотай, а то отсыреет за ночь!

Ник кивнул и направился выполнять.

«Всё-таки личный ассистент – это очень хорошо!» – усмехнулся Скай себе под нос. Но вслух ничего говорить не стал, чтобы не получить в ответ очередное «Как скажете, ваше мажество!»

...На улице уже совсем стемнело. Воздух был стылый и сырой. В небе светил тощий лунный серпик. Возле кухонной двери возился с котелком Ник. На потухших углях восьмого костра, неярко светясь, мирно грелась синяя многокрылая тварь. Хвост её по-прежнему уходил в щёлочку под створкой окна.

Скай пошёл к ней, чтобы рассмотреть поближе, но светящаяся лента тут же развернулась, взлетела и резво втянулась в щель, будто её втащили за хвост.

– Что там? – спросил Пит, для которого «змея» по-прежнему оставалась невидимой.

– Всё та же тварь, – поморщился Скай. – То ли Силу после ритуала подъедала, то ли погреться захотела. Не нравится она мне. Но надо успеть поесть и отдохнуть, пока мертвец не пожаловал.

– Так пойдём быстрее! Я сказал хозяйке, что сразу после ритуала тебя надо будет накормить за троих, так что еда наверняка уже готова.

На волшебника после красочного действа с котлами смотрели с таким восхищением, будто он уже избавил станцию и от мертвеца, и от дракона, и от нашествия Призрачной Стаи в придачу. В зале весело трещал камин, а на стол дорогому гостю поставили не одну жалкую свечу, а целых три. К требованию кормить волшебника за троих супруга почтмейстера тоже отнеслась серьёзно. А может и знала, каков у волшебников аппетит – каких только постояльцев тут не бывало.

Повариха, видимо, тоже уже успокоилась: жаркое было сочным, суп наваристым, а пастуший мясной пирог пышным и румяным. Скай как раз догрызал хрустящую корочку, когда со второго этажа прибежала растрёпанная служанка.

– Идёт! Прямо через поле шкандыбает, шатается!

Волшебник отставил кружку с недопитым ягодным отваром и поднялся. Ник вскочил было тоже, но Скай остановил его.

– Не лезь понапрасну. Мы с Питом одного мертвеца без труда положим!

Ник понурился. Бойцом он и правда был так себе, но напоминания об этом не любил. Бывший странствующий травник, которого Скай с Питом вытащили из весьма скверной переделки, чувствовал себя обязанным и очень старался быть хоть чем-нибудь полезным. Кучер с младшим товарищем не церемонился, с удовольствием гоняя его по всяческим мелким поручениям. Волшебника же это чаще смущало, чем радовало. Впрочем, сегодня и для Ника есть дело как раз по силам.

– Хотя, всё равно вставай, – передумал Скай, застёгивая куртку. – Для тебя тоже важное дело найдётся. Не нравится мне эта «змеюка», и оставлять её за спиной совсем не хочется. Так что ты будешь нас от неё прикрывать. Один раз уже здорово получилось!

Ник радостно вскочил и чуть не выбежал за дверь прямо в рубашке. Пришлось остановить парня и заставить одеться.

Из обеденного зала станции наружу вели две двери. Большая крепкая дубовая дверь выводила на высокое крыльцо прямо на улицу, а небольшая дверца в углу вела во двор. Туда Скай и направился, повелев служанке дверь за ним покуда не запирать.

– Сейчас с этого крыльца осмотримся, а потом решим, как на улицу идти: через ворота или через ту дверь.

Служанка кивнула и посмотрела на волшебника так, будто он уже победил.

В зале тем временем собрались кузнец с молотом, конюх с дубиной, работник с топором и сам почтмейстер с серебристым волшебным самострелом. Они в победу волшебника тоже верили, но и сами в случае чего плошать не собирались.

– От мертвеца самострел не поможет, почтеннейший, – не удержался Скай. – Ему надо башку сносить, а стрелка его прошьёт без особого вреда.

Почтмейстер отложил самострел на стойку с некоторым сожалением и пошел на кухню. Скай не стал дожидаться, с чем он вернётся. В конце концов, мертвец его забота, а не почтмейстера.

На крыльце ждал Пит, замерзший, злой и вооруженный большим топором. При виде него мертвецу стоило бы позабыть про все свои планы, вернуться в лес и закопаться поглубже. Но благоразумие ожившим покойникам совсем не свойственно, поэтому мертвец брёл себе прямиком к воротам.

– Ник, ты пока стой здесь, наблюдай! – велел Скай и повернулся к Питу. – А ты-то почему в одной рубахе?

– Ща драка начнётся, согреюсь! – мрачно заявил Пит. – А одежду жалко. После прошлого мертвяка я полторы свечки пытался любимый плащ отстирать, так и не смог.

– Ладно, – признал его правоту Скай. – Ты у нас главный боец. Что делать, ты сам знаешь. Давай я на тебя защиту кину, чтоб не царапнул. А я на подхвате буду, если что не по плану пойдёт.

– Ага. Счас глянем, к двери он пойдёт или к воротам, да и зайдём с тыла.

Волшебник сосредоточился, создавая защитный слой вокруг себя. Плотнее. Ещё чуть-чуть… Достаточно. Теперь нужно коснуться товарища и сдвинуть защиту на него.

Ник молча указал пальцем вправо и вверх. Из окна высунулась синяя «змея».

– Чует Силу, зараза, – кивнул Скай.

– Смотри-ка! – толкнул волшебника Пит.

Мертвец, до того топавший прямиком к крыльцу, повернул голову и смотрел на синюю светящуюся ленту. Потом развернулся и пошёл к воротам. Скрылся из виду за высокими створками. А два удара сердца спустя ворота содрогнулись от яростного толчка.

Когда Пит и Скай выскочили на уличное крыльцо, мертвец уже не толкал ворота, а по-звериному царапал створку ногтями. В древесине оставались глубокие борозды, отлетали в сторону мелкие щепки. По счастью, умом покойник не отличался – скрёб не правую, поврежденную вчера, створку ворот, а левую, целую. А ведь мог бы отодрать доски, расширить дыру и пролезть во двор без особого труда. Скай мысленно обозвал себя дурнем и постановил, что в наказание заслуживает полного повторения конспекта по боевой магии на сон грядущий. Укрепить доски и гвозди, на которых они держатся, волшебством – не так уж затратно по Силам!

Впрочем, лишняя трата сил не потребовалась. Мертвец был так увлечен своей целью, что даже не заметил подобравшегося со спины Пита. Тяжелый топор стремительно опустился на шею покойника, голова повисла на лоскуте плоти, и тело мешком осело на подмерзшую землю.

– Как-то это было просто, – удивился Пит, наклоняясь, чтобы перевернуть мертвеца. – Так и чудится подвох.

Тело без всякого подвоха позволило перекатить себя на спину и не помешало отделить голову.

– Я же говорил тебе, что обычно покойники проблем не доставляют, – улыбнулся Скай. – А подвох вон он, опять небось амулет разряжает!

Синяя лента с трепещущими крылышками виднелась над левым столбиком ворот.

– Что у вас? – спросил Ник, которому за высокими створками не было видно товарищей.

– Мертвец. Теперь уже не ходячий, – ответил Скай. – А змеюка что делает?

– Вокруг оберега обмоталась и, кажется, его грызёт, – отчитался Ник. – Пока к вам не полезла, я её не трогаю.

– Ладно, пусть ест, – решил волшебник. – Иди к нам, и фонарь прихвати!

Хлопнула дверь, почти тут же – вторая. Вместе с Ником на крыльцо высыпали все обитатели станции. Даже мальчишка высунулся было вместе со старшими, но жена почтмейстера тут же загнала его обратно. С крыльца народ спускаться не стал, но на перила навалился так, что Скаю даже стало не по себе – а ну как деревяшки не выдержат? И рухнет почтеннейшая публика мордами вниз. Ещё и покалечится кто-нибудь. Но перила оказались крепкими, а обитатели станции не совсем уж бестолковыми. Принесли светильники. Подсказали зажечь висящий на воротах большой фонарь. Служанка даже тёплый плащ для Пита захватила, заметив, что кучер выскочил на битву в одной рубахе.

Осматривать мертвеца при толпе зрителей оказалось ещё более неловко, чем проводить ритуал. С ритуалом-то весь порядок действий понятен и неизменен, а тут как быть? Тело следует осмотреть сперва в одежде, а потом и без неё. И вот как его раздевать при женщинах?

– Ваше мажество, тело в сарай оттащить? – выручил Пит. – Я днём приметил, там места достаточно.

– Тащи! – согласился Скай и окинул взглядом публику на крыльце. – Кто поможет?

Зрелище сразу перестало быть интересным. Работник и конюх тут же вспомнили про дела. Кузнец тоже хотел было ускользнуть, но под суровым взором почтмейстера потупился и пошел к трупу. Женщины ушли в зал, но дверь во двор тут же хлопнула, выпуская служанку – ворота открывались только со двора. За служанкой на крылечко выскочил и мальчишка, но подходить не рискнул. Смотрел с крыльца на то, как Пит с кузнецом волокут тяжелое тело к сараю, на Ника с головой покойника в руках и на присосавшуюся к оберегу синюю «змею».

В сарае уже никто не мешал волшебнику осматривать уложенное на расстеленную прямо на полу рогожу тело. Кузнец в помощники не напрашивался, да и свободного места рядом с трупом хватало аккурат для троих живых. «Змея» в сарай не совалась и вообще интереса к людям не проявляла. Мальчика загнала в дом высунувшаяся служанка.

Пит принёс ещё пару фонарей, поставил их на пол рядом с телом и прикрыл дверь. Сарай располагался как раз напротив окон станции, между конюшней и курятником. Незачем любопытным глазеть, хоть, конечно, через двор да в потёмках ничего и не рассмотришь.

Покойник был оборван, грязен и мокр – видимо, и правда дневал на дне речки, зарывшись в топкий ил. Босые ноги сильно пострадали от камней и острых сучьев, пальцы на руках оказались ободраны до костей. Скай поёжился, сообразив, что ворота мертвец скрёб не ногтями, а острыми фалангами. Ну да, чему тут удивляться – кости у нежити иногда становятся намного прочнее, чем были при жизни, а боли мертвецы не чувствуют.

Лицо на отрубленной голове распухло от долгого отмокания в речке, однако бородка и усы были подстрижены аккуратно, по новой столичной моде. Одежда под слоем грязи оказалась недешевой, из теплого сукна на шелковой подкладке. Рубаха тоже была шелковой, но без кружева и других изысков, подштанники – из тонкого батиста. Ни оружия, ни украшений, ни кошеля при покойном не было. Только пустой мешочек с ладонь размером на шелковом шнурке на шее. Шнурок так глубоко врезался в плоть, что не слетел даже после отрубания головы. Мешочек был почему-то не развязан, а распорот по боковому шву.

Скай, преодолев брезгливость, взял мешочек в руку и ожидаемо ощутил под пальцами покалывание Силы.

– Вот так и бывает, если не подумать как следует! – показал он мешочек Нику.

– А что с ним? – не понял тот.

– На шнурок и ткань мешочка наложена Нерушимость, так что сорвать или прорезать их нельзя. Шнурок короткий, с шеи не стянуть. Открыть тоже без волшебной Силы не выйдет. Но нитки-то самые что ни есть обычные! Вот их грабители и подпороли.

– А почему грабители? Может, ему самому что-то из мешочка понадобилось? – предположил Ник. – А потом его за это и убили?

Задавать дурацкие вопросы Скай Ника научил самолично: иногда именно глупый вопрос мог натолкнуть на очень дельную мысль. Поэтому критиковать помощника он не стал, зато ответил на вопрос вопросом:

– А теперь глянь внимательнее и сам скажи мне, почему грабители?

– Ну, – Ник посмотрел на раздетое уже тело. – Раны две, обе спереди, но под разными углами. Вот эта справа в живот, наверное, первая. После неё он мог бы выжить, если бы неподалёку нашёлся маг и быстро принялся за лечение. Рана узкая, но край рваный. Кто-то грубо выдернул стрелу. А вот эта стрела, слева сверху, прошла от ключицы вниз и скорее всего дошла до сердца. Там она и осталась, судя по обломку. Можем вытащить и посмотреть.

– Попозже вытащим, а пока продолжай, – одобрил Скай.

– Получается стрелков было двое, с разных сторон. Не в спину, он не убегал. Высота разная, может быть, один стрелял из кустов, а второй с дерева – засада? Похоже на разбойников.

– Или после первого выстрела он согнулся вот так, – вмешался Пит и показал, картинно прижав руки к правому боку и наклонившись, как именно мог согнуться раненый.

– Ладно! Так выстрел тоже мог быть с высоты роста, но всё равно разбойники! – азартно возразил Ник. – Первую стрелу они забрали, вторую бросили. Значит важно было не скрыть какой-то там приметный наконечник, а просто сэкономить пару монет!

– А если их спугнули? – хитро улыбнулся Пит.

– Не-а! Они его тщательно обшарили, забрали всё ценное, нашли мешочек, покрутили его так и эдак, пока додумались до ниток в шве… Времени у них было достаточно, чтобы даже сапоги стащить.

– Ну ладно, – согласился Пит. – Убедил! Кстати, Скай, а волшебники часто вот так про нитки забывают? Или это известное слабое место «Антиуворовывательных мешков мастера такого-то»?

– Увы, это самая обыкновенная забывчивость. Встречается сплошь и рядом. Я вот по разгильдяйству доски на дырке в воротах не укрепил. Хорошо, что он туда и не полез!

– А почему, кстати? – поинтересовался Пит.

– Похоже, что он заинтересовался «змеей», – ответил Ник. – Шёл он прямиком к крыльцу, а едва она высунулась, свернул к воротам. И потом она к левому оберегу присосалась, вот он и ломился в левую створку, хотя правую доломать было бы легче.

– И зачем она ему? Он же не волшебник? – Пит посмотрел на покойного с сомнением. – Скай, ты говорил, что волшебника даже после смерти распознать можешь.

– Не волшебник, – согласился Скай. – Но нежить видит мир иначе, чем живые. Может, он и «змею» мог увидеть. А вот зачем?.. Ну, если строить смелые предположения, то выходит вот какое дело: в этом мешочке было что-то ценное, что сам он даже достать не мог, выходит – он был гонцом. Одежда это косвенно подтверждает: не бедняк, но и не богач, одет добротно, но скромно и без знаков отличия – вполне мог быть слугой у состоятельного человека. Например, у волшебника. А эта вот «змея» – не нежить и не нечисть, так что, скорее всего, магическое создание. Вроде големчика или фамильяра, только без собственно физического тела. Это сложно объяснять, штука редкая, но на деле вполне возможная. И может быть, очень даже ценная. Так что в мешочке могла быть именно она. И если наш покойный был человеком ответственным, ну или поклялся доставить эту штуковину куда-то в целости и сохранности…

– ...живым или мёртвым, – продолжил Пит.

– Ну да, – кивнул Скай. – Вот и получилось то, что получилось.

Ник опасливо покосился на дверь.

– И вот тут возникает вопрос, откуда эта штуковина на почтовой станции? – подозрения в адрес почтмейстера и его людей травник озвучивать не стал, но друзья его и так поняли.

– Не похоже… – протянул Пит.

– Если бы все злодеи были похожи на злодеев, у твоего хозяина работы бы не было! – возразил Ник. Людей, готовых на преступления, бывший странствующий травник боялся куда больше, чем всей нечисти и нежити вместе взятой. Возможная ночевка под одной крышей с убийцами ужасно действовала ему на нервы.

– Да нет, балбес! – отмахнулся Пит. – Дело не в убийстве как таковом! На злодейство при определенных обстоятельствах вообще все люди способны. Но вот так держать лицо и уверять, что знать ничего не знают, очень мало кому под силу. А эти люди напуганы, но вины за собой не чувствуют. Я бы заметил. В самом худшем случае – один из них злодей, да такой, что совести у него нет совершенно. А остальные и правда не при делах.

– Что-то ты меня совсем не успокоил! – зябко передернул плечами Ник и снова повернулся к двери. – Мне уже от страха мерещится, или и правда какой-то шорох был?

Глава 4

Скай молча подошел к двери и распахнул её. Прильнувший к щёлочке мальчишка едва успел отскочить, чудом не получив по лбу. Поняв, что убегать поздно, малец вздохнул и смиренно потупился.

– Я на «змею» вышел посмотреть, чтобы потом вам рассказать, из каких амулетов она «масло» пила!

– Кажется, мы нашли, у кого тут совести нет, – буркнул Ник.

Мальчишка, явно подслушавший если и не весь разговор, то большую часть, испугался и немного обиделся:

– Есть у меня совесть! И из лука я стрелять не умею. Дядька Дон умеет, но он всю неделю в кузнице работал. И как он мог змею принести, если он её не видит?

– Резонный вопрос, малец! – одобрил подошедший Пит и посмотрел на Ская.

– Ну, «змея» конечно невидимая, но она запросто может быть привязана к какому-то волшебному предмету. Что у неё на другом конце – мы не видели.

– Да, хвост у неё всегда в комнате остаётся, – подтвердил мальчик. – И я не малец, я Ганька!

– Ладно, Ганька, а что в той комнате, откуда эта змеюка вылезает? – спросил Пит.

– Папин кабинет, он там бумаги всякие хранит, книжки и заморские штуковины. Мне туда нельзя, – вздохнул мальчик и вдруг испугался. – Но папа тоже не убивал никого! И стреляет он плохо, только вы ему не говорите, что я вам сказал! И на станции сидит всё время. То гонцы, то путники, то запасы вовремя не привезли, то дилижанс поломается. Никакой жизни, одни хлопоты!

Мальчик картинно вздохнул, явно подражая кому-то взрослому.

– А работник ваш? – придирчиво спросил Ник, тоже выбравшийся из сарая на свежий воздух.

– Дядя Сид? Не, это не он! – уверенно заявил Ганька, уже освоившийся в роли адвоката. – Пару недель назад он простудился. Работал плохо, всё больше лежал да малиновый отвар хлебал. А простудился он потому, что у него сапоги прохудились. Он их зашил, но они всё равно протекли. И теперь он из дому старается не выходить лишнего, пока не подмёрзнет...

Мальчик, покосился на босые ноги мертвеца в сарае и добавил:

– И новых сапог у него не появилось.

– А конюх? Неужто и он всё время на станции сидит? – подначил мальца Пит.

– Ага! – подтвердил Ганька. – Днём он с лошадками всё время, а ночью в комнату к Нелл пробирается. Они там болтают, смеются и кроватью скрипят. А мне Нелл крендельки даёт, за то, что я не подслушиваю и не рассказываю никому. Ой!

Мальчик покраснел так, что даже в тусклом свете фонаря было заметно, и закрыл себе рот ладонью, поняв, что только что нарушил обещание.

– Когда дело серьёзное, рассказывать можно! – успокоил его Пит. – А убийство это очень серьёзное дело.

– Ладно! – вмешался Ник. – А кого вы за помощью послали?

– Дядьку Джо, кучера. Он перекладные гоняет. Так что на станции он, понятное дело, не всегда сидит. Но и это не он! – с хитрой улыбкой заявил Ганька.

– Почему же? – изобразил заинтересованность Пит.

– А потому, что у него на правой руке пальцы не работают! – объявил мальчишка победительно. – Ему давным-давно лошадь на руку наступила. Он поводья вот так наматывает, а стрелять совсем-совсем не может. Даже с самострелом не управится.

– А цирюльник у вас есть? – спросил Скай, не припомнив больше мужчин на станции.

– Нету, он с папой еще летом разругался и в город уехал. Если очень надо, конюх брить умеет.

Все помолчали немного. Синяя крылатая «лента» отцепилась от воротного оберега и медленно, сыто втягивалась в тёмную угловую комнату. В конюшне вяло ворочались лошади, постепенно освобождаясь от ослабляющего заклятья.

– Говоришь, «змея» три дня назад появилась? – спросил Скай.

– Ага! – кивнул мальчик.

– А кто здесь тогда был? Вспомнишь всех?

– Конечно! С утра гонец в столицу проскакал, срочный. Даже есть не стал, сменил лошадь только. Потом путник проходил, пеший, но не совсем оборванец. Пообедал скромно, в дорогу сухарей и яиц варёных купил. Потом охотники заходили, Тим и Том. Они братья, живут вон там, – Ганька махнул рукой в сторону леса. – Принесли уток, взяли табака и бочонок горькой настойки. Потом еще дилижанс из столицы проехал, там много народа было. Меня мама прогнала книжку читать, чтобы под ногами не вертелся. Но дилижанс же на дороге путников не подбирает, так что там убийц не было, наверное? Или мертвяк прямо от города за ними бежал? Не, это далековато!

Мальчик посмотрел на Ская вопросительно. Волшебник кивнул, и Ганька продолжил.

– Ну а вечером почта из столицы проехала. Когда они пассажиров не везут, то здесь совсем ненадолго останавливаются. Чаем с настойкой греются, лошадей меняют и дальше едут. И в этот раз так же. Вот и всё. Никаких разбойников! И змею никто за хвост не притаскивал.

– Ганька, разбойник! – женский крик заставил вздрогнуть не только мальчишку. – А ну-ка спать! Быстро!

Супруга почтмейстера высунулась из окна второго этажа. Мальчишка втянул голову в плечи и метнулся к дому, даже не попрощавшись.

– Извините, господа! Совсем сладу с ним нет! – посетовала мать. – Он вам не очень помешал?

– Совсем даже не помешал! – заверил её Скай.

Женщина извинилась ещё раз и скрылась, закрыв окно, будто птичка в волшебном хронометре.

Парни вернулись к телу. После свежего воздуха улицы смердело в сарае просто невыносимо.

– Ну что, достанем стрелу, да и пойдём отсюда? – спросил Пит.

– А отчёты нам никакие писать не надо? – спросил Скай. – Его же хоронить нужно, а убийство кто-то расследовать должен?

Что делать с трупом, найденным в городе, волшебник знал хорошо – позвать стражу и ничего не трогать. В отдаленных местах – наоборот, на волшебника возлагалась обязанность осмотреть тело, составить подробное описание и передать записи ближайшим представителям Гильдии или королевской власти. Не волочь же разлагающегося покойника много миль по каким-нибудь буеракам! Тем более, что расследовать такое дело всерьёз никто не будет, если нет признаков ритуального убийства, например. Или если покойный не был любимым сыном какого-нибудь аристократа. Но что делать с телом на почтовой станции, Скай не представлял.

– Не, хоронить его рано! Завтра почтмейстер отправит гонца в столицу, оттуда приедет королевский дознаватель и будет сам во всём разбираться. А труп покуда уберут в погреб, на ледник, – пояснил Пит, лучше всех тут знакомый со следственными процедурами. – Это же королевский тракт, тут всё серьёзно! А вдруг разбойники завелись? Твой отчёт тоже понадобится, покойник-то был не простой, а ходячий! Но если неохота писать, то можешь и не писать. Мало ли, какие у волшебника дела? Тогда дознаватель сам тебя в городе найдёт, вопросы задаст и сам в протокол запишет. Это его работа, нечего её на нас переваливать.

– Напишу, – вздохнул Скай. – Чего человека зря гонять туда-сюда.

– Добрый ты! – улыбнулся Пит. – А вообще, можешь это дело помощнику поручить, он у нас, вроде, грамотный!

Ник глянул на кучера возмущенно, но спорить не стал. Пит тем временем уже достал нож и подступился к трупу.

– Погоди! – остановил его Скай. – Так может и стрелу доставать не надо? Пусть дознаватель получит тело хм… неповрежденным?

Неповрежденным безголовый, ободранный и распухший от воды труп назвать было нельзя, но другого слова Скаю в голову не пришло. Пит рассмеялся.

– Ты волшебник, ходячий мертвец – твоя законная добыча. Хоть сожги его, никто тебе слова дурного не скажет! Можно и так оставить, конечно. Пусть дознаватель возится. Но неужели тебе не любопытно? А вдруг наконечник таки какой-то особенный?

– Доставай, искуситель! – кивнул волшебник, уже слегка притерпевшийся к запаху.

– Так я за бумагой и чернильницей? – спросил Ник.

Любопытства у травника хватало на результат операции, но никак не на процесс.

– Да ладно ты! – отмахнулся Пит, расширяя ножом рану вокруг стрелы. – Я тебе вечером в комнате продиктую. Ты ж, небось, никогда таких отчётов и не писал?

– Наверное, – согласился Ник.

С памятью у травника всё ещё были большие сложности. Всё, что было после особняка на Хрустальном озере, откуда Скай и Пит его вытащили, он помнил превосходно. Прошлая же жизнь – до плена, пыток и вселения злобного духа – всё никак не хотела вспоминаться. Только отдельные картинки да общие, отстраненные от его личности знания. Он умел читать и писать на аэри и аргассийском, немного понимал лиссейский, мог отличить цхай-траву, выросшую на южном склоне горы Пи-Цун, от точно такой же, но с восточного склона, остро чуял в травяных смесях затесавшийся посторонний листик… И не мог назвать город, где появился на свет.

Наконечник оказался самым обыкновенным, охотничьим – простая заточенная полоска ржавого металла. Скай был самую малость разочарован, зато Пит выглядел вполне довольным.

– Ну что, зовём кузнеца и тащим тело на ледник? – спросил кучер, передавая волшебнику обломок стрелы.

– Да, заодно покажем наконечник, не его ли работа?

Ник, стоявший ближе всех к выходу, тут же воспользовался случаем покинуть сарай и почти побежал через двор к крыльцу.

– Надо было отправить его в дом раньше! – спохватился Скай. – Это нам с тобой мертвецы и духи – дело почти что обычное. А ему, небось, снова кошмары будут сниться!

– Сам с нами напросился, пусть привыкает! – отказался признавать себя виноватым Пит. – И вообще, сидел бы он там у окошка, чувствовал себя ни на что не годным слабаком. А так, вроде, при деле. Ещё, может, чего дельное из него вырастет.

Пришедший с Ником кузнец не просто узнал свою работу, но и сходу назвал возможных убийц. Наконечники были старые, он давненько таких не делал. И в округе остаться они могли только у сыновей старого охотника Томми.

– Да, Тим и Том-младший. Откуда вы знаете? – удивился было кузнец, но потом, видимо, решил, что волшебник знает вообще всё, и настороженно замолчал. Наверное, и за ним водились какие-то мелкие неприглядные тайны.

Тело унесли в погреб и водворили на ледник под горестные стенания поварихи. Ей соседство мертвеца с продуктами казалось кощунственным. Скай был с ней согласен, но поделать с установленной процедурой ничего не мог. Снаружи покойник успел бы за день провонять всю округу, перепугать лошадей, а то и подманить из леса прожорливого медведя. Еды на леднике, как назло, было много: сломавшего прошлой ночью ногу жеребца хозяйственный почтмейстер велел зарезать и разделать.

– Что дальше? – спросил Ник. – Помыться бы!

– Ага, – согласился Скай. – Сейчас стребуем горячей воды, потом ужин, а уже потом будем выяснять, что за штуку выменяли братцы-охотнички на бочонок настойки.

– Почему именно на него? – не понял Ник.

– А сколько уток нужно принести, чтобы аж бочонок настойки за них получить? – усмехнулся Скай. – Нет, они явно притащили господину почтмейстеру что-то поинтереснее утиных тушек. Ладно, сперва мытьё, потом еда, и только потом всё остальное!

– Отправь помощника распорядиться насчет горячей воды! – тихонько подсказал Пит. – Учить тебя ещё и учить барским манерам!

– Сейчас научишь, на свою голову! – пригрозил Скай.

– Как изволите-с, ваше мажество! – кучер подобострастно поклонился.

Ник тихонько фыркнул и быстро ушёл. Есть после возни с покойником не хотелось совершенно, а вот вода и мыло влекли травника со страшной силой. Неплохо бы ещё и одежду постирать. Сейчас запах почти не чувствовался, но Ник понимал, что это просто его нюх уже приспособился.

Служанка вонь оценила и тут же унеслась с охапкой дров в помывочную – маленький отдельный домик в ряду хозяйственных построек.

Пока топилась печь и работник таскал воду, друзья устроились в большом зале. Идти в комнату в грязной одежде Скаю не хотелось. Пит, которому по статусу полагались мытьё после всех и каморка над конюшней, тоже остался с товарищами. Он с равнодушным видом чистил от пятен плащ Ская и тихонько, под нос, надиктовывал Нику отчёт для дознавателя. «Змея» в отчёте не фигурировала. Когда Ник спросил, что же в таком случае писать о причинах визита неупокоенного на станцию, Пит только отмахнулся:

– Господин волшебник не обязан вникать в причины. И отчитываться перед властями о делах явно магических тоже. Если охотники и правда выменяли волшебную вещь на бочонок настойки, то убили мужика они не за неё. А, например, за хорошие сапоги. А если вдруг обнаружится, что это господин почтмейстер тут главный злодей – знал, что это за штуковина, да сам же за ней охотников и послал, тогда нам одним этим отчётом всё равно не обойтись. Так что пиши, что диктую!

– А ты думаешь, он их послал? – вскинулся Ник.

– Не-а, не думаю, – Пит отложил щетку и принялся рукой стряхивать с плаща пылинки. – Если б знал, то уже сопоставил бы с тем, что ему пацан про змею рассказал. И занервничал бы. А он не переживает особо. Скорей всего, знать не знает, что вещь не просто диковинная, но и волшебная. Просто очередная штуковинка в коллекцию – поставил на полку, полюбовался, да и забыл. И потому сыну не верит.

– Да, кстати, надо будет спросить, знает ли почтмейстер, что у него волшебник подрастает? – спохватился Скай. – Мальца бы года через два уже в Академию посылать. Такой сильный дар обязательно надо развивать!

Помывочная оказалась не привычным помещением с большим чаном или ванной, а жарко натопленной комнаткой с широкими скамьями на северный манер. В уголке притулилась маленькая печка, обложенная большими камнями, на которые следовало плескать воду, отчего комнатка наполнялась густым паром. Мыться предлагалось в тазах, а в дополнение к мочалу полагались распаренные дубовые веники и конюх, готовый этими вениками гостей отлупить.

Скай хоть и слыхал о такой забаве северян, но сам никогда не пробовал. Голова в душном, заполненном паром помещении, сразу начала кружиться. Кожа намокла то ли от пота, то ли от пара. Хотелось выскочить отсюда поскорее, а вовсе не проверять на своей шкуре странные северные обычаи. Так что волшебник вежливо отказался. Конюх без возражений вышел – привык, видимо, к не желающим новых ощущений гостям. Волшебник как можно быстрее вымылся, сетуя на длинные волосы, из которых никак не желало выполаскиваться мыло, и выскочил в сени, где висели полотенца, одежда и ждал своей очереди Ник.

Помощник тут же протянул волшебнику ковш с каким-то сладковато-холодным питьём. Скай осушил его залпом, даже не разобрав вкуса. Сырая тяжкая слабость сразу сменилась приятной лёгкой истомой. Полотенце было мягким и пахло ромашкой и лавандой. Скамья со спинкой показалась удобнее дядюшкиного любимого кресла. Прохладный воздух освежал кожу. Пожалуй, здесь можно было бы остаться до утра, если бы не дела…

Ник тем временем подбросил дров в выведенную сюда топку.

– Не стоит! – предупредил Скай. – Там и так жара как в недрах вулкана!

– В парной так и должно быть! – рассмеялся травник. – От этого самое удовольствие!

– Может, тебе и конюха с веником позвать? – спросил Скай, удивлённый, что от чудовищного жара, оказывается, кто-то ещё и удовольствие получает.

– Обойдусь! – буркнул Ник.

Травник скинул рубашку. Шрамы на спине хорошо зажили и уже не были красными, но всё равно выделялись чётко и сурово. Скаю стало неловко.

– Извини!

– За что? – повернулся к нему Ник. – Не ты же меня так разукрасил! А веник, между прочим, очень даже приятная штука, если я правильно помню. Но только если парильщик умелый!

Скай, готовый было во искупление неловкости предложить свою помощь, с радостью уселся обратно на скамью. Возвращаться в «жерло вулкана» ему совсем не хотелось.

К возвращению Ника он успел одеться в чистое, принять от служанки еще один ковш с питьём и отдать грязную одежду для стирки. Напиток в ковше пах хлебом, мёдом и немного хмелем. Скай, рассудив, что Ник не обидится, отхлебнул немножко. Если бы готовить это питьё поручили самому Скаю, то он добавил бы на ложку мёда больше, но и так напиток был восхитителен.

Глава 5

После парной совершенно не хотелось заниматься никакими делами. Поужинать бы – и забраться под тёплое одеяло!

Ужин ждал их в большом зале – как и в прошлый раз, волшебнику принесли тройную порцию. Сам почтмейстер тоже дождался дорогого гостя, чтобы отужинать с ним, хотя, судя по сонным глазам, привык ложиться раньше.

Скай присутствию хозяина станции обрадовался. Можно будет закончить с разговорами ещё за ужином. Но сперва, конечно, пришлось вежливо принять многословную велеречивую благодарность. Искусством произнесения речей почтмейстер владел в совершенстве. Где только научился? Волшебнику снова очень захотелось спать.

Наконец с речами и горячим было покончено. Настало время переходить к закускам и делам.

– Почтеннейший, так что за диковинку принесли вам Тим с Томом? – прямо спросил Скай, будто продолжая начатый когда-то разговор.

Почтмейстер удивился, но, кажется, вовсе не испугался.

– А откуда вы знаете? Супруга рассказала? – он потянул себя за длинный ус. – А мне казалось, я и ей не успел показать? Или волшебники и правда читают мысли?

Смотрел он так опасливо и в то же время восхищенно, будто ожидал, что Скай сейчас достанет голубя из рукава, ну или раскроет какой-нибудь ужасающий секрет. Волшебник вздохнул.

– У меня есть основания полагать, что именно за этой вещицей и притащился сюда мертвец.

– Как?! – почтмейстер даже из-за стола вскочил. – Они сказали, что нашли её в лесу. Она древняя, но не похоже, что дорогая. А Дон, кузнец, сказал, что покойник-то не своей смертью того… Неужто они? Или она всех подряд мертвецов приманивает?

– Посмотрим! – неопределенно отмахнулся Скай.

– Посмотрите, пожалуйста! – почтмейстер готов был бежать наверх прямо сейчас. – Вы же увезете её отсюда? Я заплачу! Мне тут такого не надо!

– Увезу, – кивнул Скай. – Кстати, у вас оберег на воротах разрядился. Могу подновить.

– Вроде, месяц назад заряжали, – припомнил почтмейстер. – Но если разрядился, тогда ясно, с чего Ганька на нечисть жалуется. Я-то ему не верил, даже ремнём грозил. Он, конечно, волшебник растёт, но ведь и ребёнок, присочинить тоже может! Змея, говорит, летучая! А какая-такая может быть змея, если весь забор оберегами обвешан? Вы, господин волшебник, не могли бы и змею эту заодно прогнать, раз уж на то пошло?

– Разберемся, – пообещал Скай. – А сына-то в Академию посылать собираетесь?

– Придётся, – вздохнул почтмейстер. – Я не хотел, один он у меня, сын-то! Дочек старших уж замуж отдал. Кому станцию оставлять? Эх... Но в прошлом году проезжал тут волшебник, солидный такой, с бородой. Сказал, надо обязательно такого способного учить, а то беда будет. Так что теперь вот ещё забота – на обучение денег скопить. Эх…

Скай допил ягодный отвар и поставил пустую кружку. Отсутствие бороды снова роняло его авторитет! И ведь даже надежды, что с возрастом неотъемлемый атрибут солидного волшебника всё-таки начнёт расти, не было – семейная особенность. Хоть накладную покупай, право слово!

– Пойдёмте, почтеннейший, посмотрим на ваше приобретение!

Коллекция «редкостей» на волшебника не произвела ровным счётом никакого впечатления. Хозяин увлеченно тащил в свой кабинет самые разные предметы, хоть отдалённо напоминающие древние или заморские. Тут были и глиняные маски шаамских племён, призванные отпугивать злых духов, и шелковое опахало с юга, украшенное когда-то роскошными, но давно облезлыми перьями, и бронзовая пряжка в виде диковинного зверя – такими на востоке украшают сапоги, и отличный стальной веер – оружие заморское, но на своей родине совершенно обыкновенное. Нашлась тут и фигурка лиссейской танцовщицы, и плоская алтарная чашка для подношений из Веррийского храма, и расшитая ленточками поясная сумка откуда-то с Даракских равнин. Синюю «змею», уютно свернувшуюся на полке вокруг маленькой каменной шкатулки, Скай даже не сразу заметил. Магическое создание сейчас было совсем небольшим и напоминало небрежно положенную на полку тряпицу. «Змея» не двигалась, только крылышки чуть трепетали от сквозняка.

– Вот она! – почтмейстер указал на шкатулку, но коснуться не рискнул. – Как видите, вещица примитивная, но есть в ней какое-то диковатое очарование. Кто же знал, что она ещё и проклята.

О проклятье речи не было, но Скай решил не разочаровывать коллекционера. Пусть хоть история о «Самой Настоящей Проклятой Вещи» у него останется, раз уж шкатулку придётся изъять.

Волшебник протянул руку, и «змея», уменьшившись ещё сильнее, юркнула под закрытую крышку. От шкатулки веяло Силой, как от заряженного амулета. Не очень сильного, бытового. Опасной она не казалась, но Скай решил быть осторожным.

– Пожалуйста, не отвлекайте меня сейчас, – велел он совсем не просительным тоном.

Вообще, волшебник предпочел бы работать в одиночестве, но по трепетному отношению почтмейстера к коллекции было понятно, что без присмотра он свои сокровища не оставит.

Брать в руки незнакомый магический предмет, пусть даже до этого его и хватали все, кому не лень, было прямо запрещено «сводом уложений о безопасности при работе с волшебными вещами». Уважение к этому документу профессор Нейт в Академии внушал студентам самым доходчивым способом – на их собственных шкурах. В Академии — не только в учебном здании, но и в жилых помещениях или в обеденном зале — всегда можно было наткнуться на «забытую» вещь. И если не проявить бдительность, не заметить иногда совсем слабенькое излучение Силы, запросто можно было оказаться в лучшем случае парализованным или замороженным, а то и, например, покрыться радужными перьями к радости товарищей. И если после разморозки не сможешь тут же по памяти процитировать нарушенное правило и полагающийся порядок действий, то долгие часы отработок были гарантированы. Скай попадался нечасто, но правила вызубрил отлично.

Волшебник сосредоточился. Заклятье в шкатулке не было мощным, но сложность просто потрясала. Переплетение разноцветных, переходящих друг в друга, сливающихся и расходящихся нитей, потоков и узлов. Нити путались, изгибались, меняли цвет, пульсировали перетекающей силой... Скай взмок. Во рту пересохло. Съеденный ужин словно бы был позавчера. Пальцы начали подрагивать от усталости. Но из всего клубка заклятий он пока разобрался только собственно со «змеёй».

Выращенное из амулета магическое создание должно было добывать для него Силу, вытягивая её из других, менее «самостоятельных» вещиц. Что она и проделывала, как успел убедиться волшебник.

Ещё Скай был почти уверен, что никаких агрессивных частей у шкатулки нет. В остальном назначение вещицы оставалось совершенно непонятным.

На лёгкое прикосновение ни «змея», ни её вместилище никак не отреагировали, и Скай решил, что дальнейшие изыскания можно перенести в более удобное место. Он повернулся, чтобы сказать почтмейстеру, что забирает «проклятую вещь», но обнаружил, что тот мирно уснул в кресле. Хронометра в кабинете не было, измерительных свечей тоже никто не зажигал, но времени, судя по всему, прошло преизрядно. На станции царила сонная тишина, только прямо за дверью кабинета кто-то переминался и шуршал одеждой.

Скай подхватил шкатулку, опустил в поясной кошель и открыл дверь, за которой ожидаемо обнаружились недовольный Пит и встревоженный Ник. При виде волшебника помощники не сговариваясь полезли в карманы. Пит достал большой поджаристый сухарь, Ник – лакричный леденец.

– Так и быть, я вас не съем! – зловеще прошептал Скай, прикрывая дверь и направляясь к отведенной им с Ником комнате. – Но этого будет маловато!

– А я тебе в комнату уже шмат окорока и каравай притащил, – шепотом отчитался Пит. – Как только понял, что ты там с этой штукой надолго застрял. И пастилу из диких яблок. Она кислющая, но тут только такую делают. Малиновый отвар тоже есть, но он, небось, уже совсем остыл.

– Спасибо! Сейчас я и на незрелую болотную ягоду был бы согласен!

Пастила оказалась очень ароматная, восхитительный яблочный запах наполнял комнату, хотя по вкусу она не так уж далеко ушла от той незрелой ягоды. Но жаловаться после смелого заявления Скаю показалось смешным. Поэтому, покончив с окороком, волшебник мужественно жевал кислые рулетики, рассказывая товарищам о загадочной вещице.

– Вреда она, вроде как, не причиняет. Но оказаться может чем угодно. Теперь уже в дороге будем разбираться.

– Ты хоть покажи! – попросил Пит. – Из-за чего вся эта суматоха?

Скай выложил шкатулку на стол. Сейчас она не выглядела не то, что достойной шума, а даже и просто загадочной. Грубоватая шершавая коробочка, вытесанная из простого серого камня. Сзади крышку держат две металлические петельки, спереди – простая застёжка без замочка. На крышке вырезана спираль. Внутри на обычный взгляд пусто, а на волшебный – свернулась вдоль стенок совсем уменьшившаяся синяя змейка. Ни клейма мастера, ни других интересных деталей у шкатулки не было.

– Да она же даже не древняя! – разочарованно протянул Пит. – Вот такие застёжки только в прошлом веке появились!

– А такое крепление петель – так и вовсе изобретение десятилетней давности, – улыбнулся Скай. – Раньше дырки сверлили больше и вклеивали штырьки на смолу. А это уже современный алхимический клей. Ну и «змея» эта – явно чей-то свеженький эксперимент, не занесенный пока в гильдейские каталоги. И эксперимент, похоже, не самый удачный.

– Почему? – удивился Ник. – Силу-то она сосёт!

– В том-то и дело! – кивнул Скай. – Она разряжает другие вещи, притом по собственному выбору. Может быть, конечно, можно её как-то отключить. Но пока она просто вытягивает Силу откуда хочет. И непонятно на что направляет, а большая часть просто разливается впустую. Для злодея может и полезно – защитные чары разряжать, например, но для таких дел слишком уж медленно она работает. Ну а в доме, например, её держать – совсем невесело: угадай, что откажет следующим: светильник, охладитель или отпугиватель клопов?

Друзья рассмеялись.

– Тогда она точно должна отключаться! – постановил, отсмеявшись, Пит. – Может, её случайно разбудили? Есть ведь волшебные вещи, которые не только волшебника, но и простого человека слушаются, те же светильники.

Скай со вздохом взял шкатулку в руку, повертел, но так и не нашел ничего похожего на активатор. Провёл рукой по вырезанной на крышке спирали. Открыл и снова закрыл коробочку. Из-под крышки высунулась синяя морда с пастью и крючками-жвалами, вовсе не похожая на змеиную.

– Погоди-ка! – волшебник снова хлопнул крышечкой.

Морда скрылась и больше не показывалась.

Скай сделал на ладони шарик Силы. Шкатулка не реагировала.

Тогда волшебник открыл коробочку ещё раз. Тут же выглянула «змея» и потянулась к ладони. Скай перелил Силу в стоящую на столе свечу, перекрашивая пламя в зеленый – простой фокус для первокурсников. Синяя лента тут же дотянулась до огонька и почти заглотила его увеличившейся пастью. Ник затаил дыхание и придвинулся поближе. Пит, которому сама «змея» оставалась не по глазам, довольствовался наблюдением за тем, как пламя быстро перецветает в обычный оранжевый.

Ещё один хлопок крышки – и синяя лента осталась в коробочке.

– Что ж, активатор мы нашли. А теперь спать! – провозгласил волшебник, убирая коробочку в саквояж.

Спорить никто не стал.

Остаток ночи и утро прошли спокойно. Волшебник проспал до самого обеда и проснулся от запаха готовящейся на кухне утиной запеканки. Ник, уже успевший не только встать и привести себя в порядок, но и разведать обстановку, доложил:

– Гонца за дознавателем отправили на рассвете. Отчёт для него написан и ждёт только подписи. Лошадь в порядке. Экипаж подготовлен и даже вымыт. Одежда выстирана и отглажена. Обед будет с минуты на минуту. Все ждут героя, чтобы его чествовать.

Герой лениво поворочался, не желая расставаться с мягкой периной и одеялом, но еда манила всё сильнее. Пришлось вставать.

Насчёт чествования помощник, к счастью, преувеличил, но благодарность обитателей станции была заметна. Волшебника потчевали так, будто стало известно, что он – путешествующий инкогнито принц. Ну или королевский ревизор, проверяющий обслуживание на почтовых станциях. Денег, впрочем, ревизорам наверняка предлагали побольше, но тут Скай был не в обиде. В конце концов, он уже был при деле, а заработок на стороне вообще не входил в план.

Едва отъехали от станции, начал сыпать мелкий снежок, сменившийся вскоре густыми крупными хлопьями. Ветер нёс его навстречу, норовя залепить глаза лошади и сидящему на козлах Питу. Под копытами и колёсами похрустывал тонкий слой льда, пока ещё, по счастью, не скользкого. Кучер кутался в шарф и тихонько ругался, но от всех предложений его сменить гордо отказывался. Ник мрачно глядел в окно, за которым всё равно ничего толком не было видно. Скай вертел в руках шкатулку, но сосредоточиться никак не мог. Экипаж непрерывно потряхивало на мелких камешках. Вой ветра напоминал скулёж злых духов, обреченных вечно скитаться в поисках тепла и пропитания. Казалось, путь в метели будет бесконечным. Так что, когда Пит постучал в переднее оконце и радостно объявил об очередной станции, Скай даже не сразу поверил.

После сытного обеда планировали ехать дальше, но выглянувший на двор конюх вернулся, облепленный снегом с ног до головы.

– Не ехали бы вы, милсдарь волшебник? Пусть распогодится хоть малень!

Скай задержке рад не был. Дело, порученное ему господином Марком было не то, чтобы совершенно срочным и не терпящим отлагательств. Но для молодого мага оно было в новинку. Ничего подобного он раньше не делал, а потому изрядно нервничал и спешил приступить к выполнению. Ведь тогда переживать и прокручивать в голове полные белых пятен планы будет уже некогда. Однако сейчас метель превратила в сплошное белое пятно весь окружающий мир.

– Остаёмся! – решил Скай.

Зато будет время спокойно разобраться с каменной шкатулкой. Если так и не удастся выяснить, что именно делает загадочная вещица, придётся в Лареже занести её в Гильдию. А такой визит может пойти совсем не на пользу планам. Ведь если старый приятель Крей всё-таки окажется преступником, показывать лояльность Гильдии будет совсем неуместно. А врать лишний раз, да ещё и в том, что можно легко проверить, Скай не хотел.

Конечно же, в виновность Крея он не верил совершенно. То есть, не поверил бы ни за что, если бы не господин Марк. Как бы Скаю того ни хотелось, а организовывать эту поездку, основываясь на одних только догадках, его работодатель не стал бы. Значит, какие-то доказательства у него есть. С другой стороны, успокаивал себя Скай, будь эти доказательства непреложными и весомыми – в его деле тоже не было бы нужды. Арестовали бы Крея без долгих разговоров. И вытрясли всё – и про сообщников, и про запретную магию, и про убийства. Уж тайной-то службе королевства никто не помешает применить на допросе что угодно – хоть даже и пыльцу среброзвонника. Тем более, той пыльцы у них теперь, благодаря удаче Ская и Пита, большой мешок и небольшая горная плантация.

А раз всё-таки послали проверять, получается, есть надежда на невиновность? Ну не мог, просто не мог его старый приятель заняться делами настолько ужасными и незаконными, чтобы этим заинтересовалась уже даже не Гильдия, а Тайная служба. Нарушение незначительных, дурацких и устаревших правил – это одно, а опыты на людях и убийства – это уже слишком!

Мысль пошла по кругу, по которому она бродила всё время с самого ужина у дядюшки Арли. Скай мотнул головой и вернулся к делам насущным. Что толку думать зря – только есть опять захочется!

Глава 6

Приличные комнаты были свободны все, но занимать самые большие апартаменты Скай не захотел. Успел уже убедиться, что никакой камин не справляется с осенней сырой промозглостью просторных комнат. Да и сквозняки от больших окон совершенно неистребимы. Поэтому волшебник выбрал уютную комнатушку на двоих с небольшой прихожей, где стояла широкая лавка для слуги. Здесь вполне мог не вызывая лишних вопросов расположиться Пит. Бросать друга в тесной комнатёнке при конюшне, а самому наслаждаться теплом, казалось волшебнику совсем негожим. Пит, впрочем, заботу не оценил и долго ворчал о нехватке у «его мажества» подобающего барства. Но здесь уже у волшебника закончилось терпение.

– Хватит! Ты, конечно, чаще всего прав…

– Почти всегда! – согласился Пит, но Скай жестом его остановил.

– Но сейчас мы едем к моему старому приятелю, – Скай выделил голосом слово «моему». – И рассчитываем на то, что он поверит, что я всё такой же балбес, каким он меня помнит.

Пит молча кивнул.

– А если я не особо изменился, то никакой Леший не заставил бы меня нанять себе слуг, чтобы на них командовать. Если уж я терплю рядом с собой людей, то только потому, что эти люди мне симпатичны. Что, кстати, большая редкость! И я не позволю симпатичному мне человеку, пусть даже и кучеру, отморозить себе задницу в холодной каморке на конюшне.

– А ничего, что, возможно, твой старый приятель нынче людей без волшебных способностей за людей вообще не считает? – осторожно поинтересовался Пит.

– Почему же «нынче»? – усмехнулся Скай. – Он и раньше мало кого за людей считал, независимо от способностей, кстати. Чтобы он тебя зауважал, нужно быть умным, храбрым и немного с чудинкой. У тебя неплохие шансы!

– И вот про этого человека ты говоришь, что уверен в его невиновности? – удивился Пит.

– Ну, его презрение к человечеству – оно такое, теоретическое, – неопределенно помахал ладонью Скай. – На уровне высокомерных речей. Ну, помогать кому-то просто так он тоже, возможно, не стал бы. Но его всегда можно было убедить влезть в какое-то дельце безвозмездно, если пообещать, что это будет весело.

– Ты же понимаешь, что я хочу сейчас сказать? – спросил Пит.

– Это пока ты с ним не познакомился! – заверил его Скай. – Он вовсе не так плох!

Ник, молча слушавший разговор, всем своим видом выражал скепсис и солидарность с Питом. Скай демонстративно махнул на них рукой и полез в саквояж за шкатулкой.

К вечеру он зарисовал на трёх листах схемы потоков Силы внутри коробочки, скормил «змее» десяток мелких заклятий и склянку волшебного зелья для удаления клякс. Зелье тоже содержало немного Силы, которую синяя лента без труда впитала, оставив во флаконе бесполезную бурую жижу. Сила разливалась вокруг коробочки бессмысленной лужицей. Ткнув в неё морду «змеи», Скай обнаружил, что разлитое волшебство она тоже способна поглощать, хоть и не до последней капли. Убрать следы сильного волшебства с помощью коробочки не представлялось возможным. Так зачем же она нужна?

После ужина, приведя мысли в порядок, Скай пришел к выводу, что в коробочке просто-напросто не хватает чего-то ещё. Какого-то предмета, который, собственно, и должен был поглощать и использовать собранную Силу.

– Точно! – восхитился Ник, с которым волшебник поделился догадкой. – Змеюка ведь уменьшается и место в шкатулке почти не занимает. Значит, что-то в ней лежало!

– Узнать бы ещё, что? – вздохнул Скай. – Но искать по лесу этих злодеев-охотников, чтобы у них это спросить, нам некогда.

– А по своим схемам ты этого понять не сможешь? – Ник кивнул на исчерченные листы.

– Нет, судя по схемам, там могло быть вообще что угодно. Вся эта часть, – Скай обвёл пальцем значительную часть рисунка, – предназначалась, похоже, только для того, чтобы регулировать равномерную подачу Силы внутрь.

– Но если внутри могло быть что угодно, то значит ли это, что туда можно и положить что угодно?

Скай с минуту потрясенно молчал. Потом достал из мусорного ящика флакон с испорченным зельем и осторожно поставил в раскрытую коробочку. Ничего не произошло.

– Наверное, надо закрыть шкатулку, – предположил Скай. – Принеси вон тот Мухогон!

Висевший над кроватью стеклянный шарик с отпугивающим насекомых заклятьем без труда поместился в шкатулке, но Скай тут же вытащил его обратно.

– Что не так? – удивился Ник.

– Всё так, просто надо сначала глянуть, сколько в нём Силы, – объяснил волшебник. – Кстати, на, попрактикуйся!

Учить Ника он взялся, едва тот смог сам подниматься с постели. Призрак волшебника, вселявшийся в травника в начале осени, разбудил способности к магии, но, конечно же, не научил с этими способностями управляться. Вопреки байкам о великих волшебниках, не колдовавших тридцать лет и три года, а потом как начавших совершать невероятные подвиги, реальность была сурова и грустна. Непривычное к манипуляциям с Силой тело так и норовило сотворить что-то не то, недодать тут, выплеснуть слишком много там, а то и вовсе дойти до крайнего истощения. Ник учился колдовству, как учится ходить младенец – медленно и неуклюже. Вряд ли он смог бы освоить программу Академии, но этого от него по счастью и не требовалось. Гильдия волшебников дозволяла любое не запретное колдовство для личного пользования каждому, кто способен был его освоить. А вот для работы за плату, пусть даже самой простой и мелкой, строго требовался гильдейский знак, получить который можно было лишь окончив Академию. О возможной работе в случае Ника речи не шло, но учился он охотно и с интересом.

– Заряжено где-то на треть, – отчитался Ник почти четверть свечки спустя.

Скай подставил шкатулку, и помощник осторожно опустил туда шарик. Крышку закрыли. Высунулась «змея» и нацелилась на второй Мухогон, висящий над кроватью Ская. Волшебник отогнал нахалку и скормил ей немного Силы, влив её в заклятье Укрепления на кончике пера.

– Заодно посмотрим, сколько Силы она донесет до цели – тут как раз столько, чтобы зарядить его до конца. Часть достанется самой шкатулке, часть «змее», сколько-то прольётся мимо, поглядим, что останется.

Вернувшийся Пит застал приятелей, напряженно созерцающих шкатулку.

– Вас можно отвлекать — или тогда всё взорвётся? – вполголоса спросил он.

Скай показал ему кулак.

– Если бы могло, то вот сейчас и взорвалось бы.

– Значит, не может, – удовлетворенно кивнул Пит. – А там твой коллега приехал. Вроде, его из Ларежа послали мертвеца ловить. Наверняка же захочет с тобой пообщаться!

Скай недовольно поморщился. Вот именно сейчас, когда он так близок к разгадке, общаться с каким-то незнакомым волшебником совсем не хотелось. А коллега без всяких сомнений захочет поговорить с тем, кто перехватил у него заказ, зато избавил от дюжины миль пути и грязной работёнки. Может быть, у него хотя бы хватит тактичности не беспокоить Ская до завтрака? Или наоборот, выйти в общий зал сейчас и покончить с этим? Утром, если погода будет получше, надо будет ехать дальше, а не пустые разговоры разговаривать.

Скай вздохнул и посмотрел на Ника.

– Ну что, открываем?

– Конечно! А вдруг он там и не заряжается вообще, а мы тут ждём? Или даже разряжается, змеюка-то сейчас внутри.

Волшебник откинул крышечку и достал стеклянный шарик. Быстро проверил заряд и с невозмутимым видом передал Мухогон Нику. Помощник глянул возмущенно, но спорить не стал. Сжал шарик в кулаке, сосредоточился, зажмурился…

В дверь постучали.

Ник едва не выронил шарик от неожиданности. Скай убрал шкатулку в саквояж и отправил Пита открывать. Кто требовал барских манер, тот пусть и бегает!

За дверью обнаружилась служанка.

– Господин волшебник Фаул изволит узнать, не желает ли господин волшебник Скай присоединиться к нему за поздним ужином?

Вот у господина волшебника Фаула проблем с барскими манерами явно не было.

Пит обернулся к Скаю, и тот обречённо кивнул.

Служанка, получив ответ, убежала.

Скай подошел к тусклому зеркалу, висящему над умывальным столиком, и принялся расчесывать волосы. Раз уж на то пошло, волшебник не обязан тотчас являться по первому зову. К тому же, ему нужно было время. Имя Фаул было смутно знакомо, но сразу вспомнить не удалось. В памяти всплыл образ круглолицего юнца с жёсткими волосами цвета пшеничной соломы. Точно, Недотёпа Фаул – приятель Крея! Он был младше на пару курсов и вечно влипал в глупые истории. На взгляд Ская, Фаул был бестолковее многих из тех, кого Крей с презрением игнорировал, однако приятель почему-то позволял глупому юнцу путаться под ногами. Со званием «господин волшебник» образ Недотёпы не увязывался совершенно, но ведь и времени прошло немало.

– Две трети! – торжественно провозгласил вернувшийся к своему занятию Ник. – Зарядилось!

Скай удовлетворенно кивнул.

– Давайте про нашу находку пока промолчим. Не знаю точно, но что-то мне в этой истории всё равно не нравится!

Товарищи кивнули. Скай пригладил собранные в хвост волосы и отправился на поздний ужин.

Волшебник Фаул был уже не круглолиц, но волосы и бородка по-прежнему топорщились соломенной щеткой. Это было пожалуй всё, что напоминало в этом достойном господине о прежнем Недотёпе Фауле. Безупречный дорожный костюм, гильдейский знак, вышитый золотыми нитками на лацкане камзола, массивные перстни на ухоженных пальцах – всё говорило о достоинстве и успехе. Скай впервые порадовался, что по настоянию нанимателя полностью сменил гардероб перед поездкой.

– Скай! Рад тебя видеть! – казалось, Фаул и правда счастлив встретить старого знакомца. – А я-то думал, кто это увёл моего мертвяка?

– Было ваше, стало наше! – развел руками Скай.

– Да не очень-то и хотелось, – рассмеялся Фаул. – Рассказывай, как сам? Давно ничего о тебе не слышал.

– Да всё так же. Подустал от столицы, решил вот попытать удачи в Лареже. Ну и просто развеяться, там же всяко повеселее будет! А ты как?

– Да, в Лареже тоже веселья не особо, если по нашей части. Ну, разве что ты вдруг возлюбил балы и всякие светские увеселения... Тогда да – волшебников молодая аристократия чтит, от приглашений отбоя не будет. Ну и работенки по мелочи всегда много.

– То-то ты за мертвяком аж в такую даль поехал? – съехидничал Скай.

Фаул внезапно насторожился, даже помрачнел на миг, но тут же снова рассмеялся.

– Да я проверить кое-что хотел в тех краях, а тут как раз случай подвернулся. Но не в такую погоду, леший её забери! Так что за мертвяка спасибо! Чего ему, кстати, надо было?

И снова Скаю показалось, что вопрос совсем не праздный и ответа Фаул ждёт как-то чересчур внимательно.

– Ещё бы они нам о таком рассказывали! – рассмеялся Скай в ответ. – Шарахался там да мычал. Видно, убийц искал.

– Ещё и убийство?

– Ага, похоже разбойники постарались. Но это уже не по нашей части, я для дознавателя записульку оставил, вот пусть и разбираются.

– Точно! – Фаул покосился на окно.

Ставни были закрыты, но слышно было, как они пошатываются и скрипят под напором ветра.

– Пожалуй, я с тобой завтра вернусь в Лареж. Ты же не верхом? – с надеждой уточнил Фаул после недолгого молчания. – Меня по пути сюда чуть из седла не выдуло! Да и кобыла наёмная, а теперь мне за эту поездочку городской почтмейстер не заплатит само собой! Я бы тут её сдал и с тобой уехал, если ты в экипаже.

– В экипаже, – кивнул Скай. – И для старого приятеля там найдётся местечко.

– Замечательно! А угадай, кто ещё из наших сейчас в Лареже?

– Э-э-э… – Скай знал, но решил не показывать осведомленность. – Вроде, у старины Винга там родня?

– Не угадал! Винг нынче устроился в Югоре каким-то мелким клерком в тамошней Гильдии. Глядишь, через сто лет исправного протирания штанов карьеру сделает!

– Вот как? Не замечал за ним таких стремлений!

– Женился он! – рассмеялся Фаул. – Детей трое уже точно есть, может, и ещё родились, не знаю. Тут уже не до подвигов, лишь бы жалованье в срок платили и домой к ужину возвращаться. Жаль парня! Совсем ещё молодой!

– Ну, жизнь после рождения детишек всё-таки не заканчивается.

– Да какая же это жизнь-то! – почти возмутился Фаул. – Так, жалкое существование! На службе ты на побегушках у начальства, дома — на побегушках у жены, а в свободное время только и думаешь, как бы так улучшить заклятье тишины, чтоб весь дом накрыло, да наконец выспаться!

– Ты-то откуда знаешь? – удивился Скай.

– А у меня два старших брата и четыре младшеньких. Я на отца в детстве довольно насмотрелся. Сам такой глупости ни за что не совершу! Ну да хватит о грустном! Ты же так и не угадал!

– Рейм? Он веселье любит.

– А, ну да, Рейм тоже в Лареже. Только мы с ним не виделись давно. Но раз уж его ты угадал, не буду тебя дальше мучить. Дружище Крей будет безумно рад тебя увидеть!

– О! – Скай очень надеялся, что его удивление похоже на искреннее. – Его-то как занесло в этот, как он сам выражался, «павлинятник»?

– Сам у него и выспросишь! – улыбнулся Фаул и зевнул. – Может, спать? Дорога трудная была, а завтра обратно трястись.

Еда на столе как раз закончилась, и Фаул удалился наверх, невероятным образом сочетая быстроту с достоинством. Судя по требовательно-вопрошающему взгляду, которым проводил его почтмейстер, расплатиться за ужин он позабыл. Скай хотел было возмутиться, но раз уж судьба послала ему такую возможность сходу подобраться к Крею, надо было пользоваться. Пусть даже и придётся за эту возможность заплатить.

Ну и для товарищей ещё надо прикупить чего-нибудь вкусного.

Волшебник достал кошель и подозвал подавальщицу.

Утром погода была лишь немногим лучше вчерашней. Ветер всё ещё гонял снег, но теперь уже мелкую крупу, а не здоровенные хлопья. Дорогу замело всего-то по щиколотку, так что колеса экипажа хоть и вязли, но не грозились застрять намертво. Почтмейстер предложил на выбор сменить экипаж на сани или впрячь тройку лошадей вместо одной. Сани выходили дешевле, но расставаться с экипажем Скай не захотел. В городе, по метеным улицам, на санях не поездишь. Пит решение одобрил, и вскоре тройка серых почтовых коней бодро поволокла экипаж по заснеженной дороге.

Фаул и Ник друг другу не понравились с первого взгляда. Травника малознакомый высокомерный и шумный волшебник нервировал самим своим присутствием, а уж чем Фаулу не угодил помощник приятеля – осталось загадкой.

Поначалу волшебник пытался посмеиваться над Скаем и приставать к Нику с вопросами, потом ворчал на погоду, дрянную дорогу, слабосильных почтовых кляч, но расшевелить так никого и не сумел, и мрачно замолчал. В экипаже воцарилась гнетущая тишина под стать унылому пейзажу.

Через пару миль дорога вышла на гребень длинного холма. Здесь ветер смёл с ровной поверхности снег, и колеса снова застучали по камешкам. По обе стороны дороги расстилались бесконечные белоснежные поля, переходящие где-то там, вдали, в такое же белое небо. От бесконечной белизны закружилась голова. Скай зажмурился, но темнота перед глазами удивительным образом тоже была белой. Уши заложило звенящей тишиной, и тишина тоже почему-то была белой.

– Скай! – Ник тряс его за плечо.

Открывать глаза не хотелось, но пришлось.

– Что случилось?

– Не знаю, но что-то тут не так!

Ник выглядел напуганным. Фаул мирно сопел, опустив голову на грудь. Экипаж стоял. За окнами простиралась бесконечная белизна. Смотреть на неё было совершенно невыносимо. Хотелось снова закрыть глаза.

Скай сотворил защиту от нечисти. Белизна за окном никуда не делась, но невыносимой быть перестала.

– Давно мы так?

– Только что, – отчитался Ник. – Мне вдруг стало очень не по себе, а вы заснули как по команде.

– Буди Фаула, а я к Питу! – скомандовал Скай и распахнул дверцу.

Глава 7

Снаружи было бело и пустынно. Казалось, неподвижно застыл даже воздух. Остановились лошади. Пристяжные спали, опустив морды к самым копытам. Коренная вяло помахивала хвостом и косилась на товарок недовольно. На её шее болтался на шнурке повешенный Питом амулет. Сам кучер дремал на козлах, но от толчка сразу дёрнулся, подскочил и чуть не свалился вниз.

– Скай? – вопросов кучер задавать не стал, но отразились они на его лице очень явственно.

– Нечисть. Белая Тьма. Пойдём внутрь, там проще будет защититься.

– А лошади?

– Неразумные существа её не интересуют. Ей ум подавай, чтобы с него свести!

– Вот зараза! – возмутился Пит, слезая с козел.

В экипаже уже сонно хлопал глазами разбуженный Ником Фаул.

– Где нечисть? Какая нечисть? Дайте поспать, леший вас забери!

– Вот тебя и заберет, если уснёшь! – припугнул Скай. – Ну, не всего, конечно. Так, чуток оттяпает.

Фаул яростно потёр виски, ероша и без того встрёпанные волосы. Проморгался, сцепил пальцы, создавая защиту. Скай тем временем перетянул часть своего купола на Пита, снова уже начавшего прикрывать глаза. На Ника наведенный нечистью морок не действовал. Видимо, помогали способности Лешего, оставшиеся на память от безумного волшебника Юстиниана. Сплошную белизну за окном он видел, но непреодолимой сонливости не испытывал.

– Так что это за пакость? – спросил он, задёргивая занавеску на оконце. – И что мы с ней будем делать?

– Белая Тьма, – ответил окончательно проснувшийся Фаул. – Она же Белые Сны. Точно пока неизвестно, одно это существо или рой. Появляется в подходящую погоду – когда и так вокруг сплошная белизна. Улетает сама с наступлением темноты. Так что лучшее решение – прикрыться защитой и ждать сумерек.

– А кони? На них у вас со Скаем Силы хватит? – уточнил Ник.

– Коням ничего не сделается, подремлют и проснутся, – ответил Скай. – Белые Сны опасны только людям. Если смотреть на эту белую муть достаточно долго, то больше уже ничего не увидишь. Тело живёт: можно посадить, положить, накормить через трубочку, а разума нету. Считается, что он так и бродит среди бесконечной белизны в поисках хоть чего-нибудь.

– Б-р-р! – передёрнул плечами Пит. – А убить эту гадость нельзя? Или запечатать куда-нибудь? А то мы-то сейчас пересидим, но зимой тут ещё много вот таких белых дней будет.

– Да ну её! – махнул рукой Фаул. – Она хоть и не очень сильная, но здоровенная и живучая. Только уйму силы зря потратим! К тому же, это королевский тракт. Если тварюга тут обоснуется, то Гильдия — не наша так купеческая — пришлёт отряд с ней разбираться. За деньги. А нам, если мы с ней даже и управимся, разве что устную благодарность вынесут. Молодцы мол, благодетели! И всё. Оно нам надо?

Спорить никто не стал. Скай прикидывал, сколько свечек осталось до заката, но солнца за белой пеленой было не разглядеть, а карманным хронометром волшебник так и не обзавёлся – всегда находились более срочные траты. В любом разе до темноты ему как раз должно было хватить сил на защиту двоих, но никак не на битву с Белой Тьмой впридачу. Вот если бы объединить усилия с Фаулом – тогда появились бы неплохие шансы одолеть нечисть. С другой стороны, резон в аргументах старого знакомца был: на королевской дороге никто не позволит опасной твари обосноваться надолго. Нужно просто сообщить о ней в Гильдию сразу же по приезде в город – и пусть с этим делом разбираются те, кому по должности положено. А работать бесплатно никто не обязан.

Примерно две свечки спустя Скай уже готов был выскочить из экипажа и бить Белую Тьму голыми руками. Разговаривать о делах в присутствии постороннего было нельзя, болтать о ерунде не было настроения. Зато Фаул, намолчавшийся в дороге, говорил без перерыва. Он знал о делах множества общих знакомых – в основном, об их провалах, неудачах, несчастливых браках и скверных работёнках. Злорадство сочилось из него, как жижа из склизкого подземного гриба. Скай попытался перевести тему на собственные дела Фаула – пусть уж лучше похвастается, какой он молодец. Но, похоже, хвастаться было особенно нечем. После нескольких историй о вечеринках у аристократов, волшебник снова перешел к несчастьям и глупостям, теперь уже в знатных домах. Скай, не оставляя надежды, попробовал расспросить о Крее, но после туманного заявления, что уж Крей-то наверняка далеко пойдет, пришлось выслушивать сетования на замшелых старцев из Гильдии, которые совершенно не дают развиваться молодым талантам.

Когда Ник прислушался, а потом решительно отдёрнул занавеску, Скай в первый миг подумал, что помощник уже готов сбежать из экипажа куда угодно. Однако тут он и сам услышал тихий перестук копыт и поскрипывание колёс. Навстречу кто-то ехал, потихоньку сбавляя скорость, но в переднем оконце удалось различить лишь смутное движение.

– Я проверю? – спросил Ник почти с надеждой. – Может, удастся предупредить.

Скай кивнул, и помощник выскочил наружу, провожаемый тоскливым взглядом Пита. Впрочем, Фаул тоже пока замолчал и прислушался.

Шум тем временем почти утих. Перестук копыт остановился, лошади вяло переминались где-то впереди. Они были совсем рядом, но всматриваться в белое на белом фоне было невыносимо.

Вернулся запыхавшийся Ник.

– Там купеческий обоз, три возка и человек шесть народу. Кто-то, кажется, даже ещё не уснул.

– Не уснул, значит наш коллега, – усмехнулся Фаул. – Купцы часто волшебников нанимают. А надо было хорошие амулеты от нечисти покупать. Много ли он тут один сделает?

– А вы не поможете? – спросил Ник.

– А я не нанимался! – засмеялся волшебник, но, наткнувшись на взгляд Ская, добавил. – Хочешь помогать – иди! Твоего кучера я прикрою.

– Ладно, – согласился Скай.

Спорить было некогда. Точное время, которое человек мог провести без вреда для рассудка под действием Белых Снов, никто пока не выяснил. Но некоторым хватало и четверти свечки, чтобы никогда уже не стать прежними.

Встречный обоз остановился всего в пяти шагах от дремлющих лошадей. Везущие его кони ещё вяло переступали с ноги на ногу, но сон неотвратимо охватывал их. Кучер первого возка спал, забравшись на козлы с ногами и неловко свернувшись. Внутри повозки кто-то шуршал, негромко поминая Болотных Девок.

Скай стукнул по деревянному каркасу.

– Можно к вам, люди добрые?

Ругань стихла, возня усилилась. Ник отдёрнул полог. Представшее зрелище было смешным и трагичным одновременно. Дородный и рослый купец в мохнатой шубе мирно сопел, придавив худенького бородатого старичка. Дед отчаянно старался выбраться из-под навалившейся туши, но пока сумел освободить только одну руку. На то, чтобы сотворить защиту от нечисти, этого хватило, но вот для того, чтобы растянуть купол и на купца, требовался жест двумя руками.

Скай с Ником ухватили толстяка за шубу и приподняли. Старик выбрался, развёл руки в стороны, расширяя купол, а потом от души заехал спящему купцу кулаком в плечо. Купец охнул и замотал головой, просыпаясь. В глубине повозки заворочался кто-то ещё.

– Спасибо, мальчики! – с чувством сказал дед. – Я уж думал всё, кирдык этому остолопу и остальным из-за него! А кто ж это нам так жизнь поганит?

– Белая Тьма – пояснил Скай.

– Ох ты ж! – нахмурился старик. – Плохо дело! Этих трёх оболтусов я смогу до ночи защищать, но возчики ж тоже люди! Разве что вы, мальчики, подсобите?

Старик смотрел на них с надеждой, которую Скаю очень не хотелось рушить. Но взять под свой купол ещё троих до самого вечера он не мог. Это грозило тяжелым перерасходом сил, который совсем недавно исцелившемуся от серьёзного переутомления волшебнику был очень опасен. И это ещё, если Фаул согласится защищать Пита так долго.

– Простите, уважаемый! У меня сил на троих не хватит, а он, – Скай кивнул на Ника, – не умеет пока.

Старик расстроенно покачал головой. Из недр возка настороженно взирали на гостей два парнишки лет по пятнадцать. Купец растерянно хлопал глазами.

– А на полторы-две свечки у тебя сил хватит, сынок? Пока я малый ритуал Изгнания проведу? – поинтересовался дед.

Скай кивнул.

– Сейчас мы с Ником всех сюда перетащим, чтобы рядышком сидели.

– Вот и славно! – дед вытянул из-под лавки почти такой же саквояж, как у Ская, и полез с ним наружу.

Пока парни перетаскивали тяжелых, да ещё и тепло одетых мужиков в передний возок, дед вытоптал в снегу у дороги круглую полянку шагов в десять.

Разбудив возниц, Скай устроился так, чтобы наблюдать за работой старого волшебника. Ритуал был не из учебника – очень упрощенная схема, но с множеством незнакомых молодому волшебнику замен и вариаций. По сравнению с утонченными, выверенными ритуалами профессоров Академии, это было похоже на дикарский обряд. Щепотки трав из потёртых тряпичных мешочков, какие-то камешки, перья, угольки... Даже вместо привычных костров или допустимых на крайний случай свечей старик зажег спиртовки, в которые накапал тёмную жидкость из большой винной бутылки. Скаю казалось до последнего, что эта грубоватая, примитивная магия просто-напросто не сработает.

Но вот старик в круге воздел руки к небу, что-то неожиданно звучно выкрикнул – и над спиртовками взвилось ослепительное пламя. Непонятно от чего отразившееся эхо вернуло крик – и тяжелая тишина Белых Снов словно разорвалась от этого звука. Ник свернулся клубком, закрывая уши руками – Изгнание нечисти совсем не понравилось частичке Лешего в нём. Но, к счастью, никто кроме Ская этого не заметил. Все смотрели на старика. А старик медленно уселся прямо на мокрый снег, утирая пот со лба.

К нему тут же кинулись мальчишки – один с фляжкой, другой с караваем хлеба. Спутники отлично знали, что нужно волшебнику после ритуала. Скай тоже почувствовал голод и полез в карман за леденцом. Ник наконец сумел выпрямиться и смотрел на старого волшебника с опасливым уважением.

Лошади дёргали ушами и нервно переступали копытами, принюхиваясь друг к другу. Словно никак не могли взять в толк, откуда прямо перед ними взялась другая упряжка?

Из экипажа высунулись Фаул и Пит.

Вскоре на полянке уже горел самый обыкновенный костёр, и кипела в котелке походная похлёбка. Выжившие в переделке люди хотели отметить это событие пирушкой, прежде чем вернуться к повседневности и унылой дороге.

Старика звали Сарн. Купец оказался его сыном, а мальчишки — внуками. Волшебник из купеческого рода окончил Академию давным-давно и тут же вернулся к семейным делам. Сейчас семейство ехало в столицу, чтобы торговать там всю зиму товарами из Аргассии и шаамских земель, а весной вернуться в Аргассию с азейным маслом, лекарственными травами и столичными диковинками.

– Этому вот фокусу с голосом научил меня один даракиец. У них там волшебство с древним шаманством так перемешано, что и не разберёшься, что правда работает, а что просто от старых традиций осталось. Половина плясок разве что на то годится, чтобы по телу Силу растрясти. Наши упражнения куда как действеннее. Настои ритуальные – вообще через один отрава. А вот голосом нечисть убивать – это ж надо догадаться, а? Но ведь помогает! И что интересно – мелочь-то разбегается просто. А вот больших тварей на куски можно криком порвать. Вот такие дела!

Скаю очень хотелось провести побольше времени со старым волшебником, послушать дорожные истории и секреты магии из разных краёв, которыми старик готов был щедро делиться с благодарными слушателями. Но, увы, погода не располагала к долгим посиделкам и вскоре пришлось разъезжаться.

Купец перед отъездом вручил Скаю позвякивающий мешочек, так что благое дело не осталось без награды. Фаул тут же не преминул напомнить, что защищал кучера, так что тоже поучаствовал в деле и заслуживает свою долю. Скаю стало противно, но всё же старый знакомец был ему нужен для дела и ссориться с ним было не с руки. Награду поделили на троих: Пит заявил, что был скорее обузой, чем участником.

...Остаток пути Скай успешно притворялся спящим. От рассказов Фаула это его не спасло, но хотя бы избавило от необходимости отвечать.

Показавшейся вдали башне Ларежской Гильдии Волшебников путники обрадовались как заплутавшие в шторме моряки свету маяка.

Глава 8

Лареж за почти тысячелетнее существование успел дважды побывать столицей, но не самое удобное расположение не позволило городу сохранить этот почетный статус. Его и сейчас называли то малой столицей, то древней, то даже столицей культуры. С последним званием никто не спорил – именно здесь находился величественный Королевский театр, консерватория, где обучались лучшие певцы, Большая Опера, где они показывали своё искусство, балетная школа. Зимние резиденции столичной знати соревновались в пышности и изяществе. Мода на костюмы и прически рождалась здесь и лишь потом захватывала Аэррию. Здесь творили лучшие ювелиры. Поэты посвящали тысячи строк резным каменным башенкам и взлетающим к самому небу мостам. Ларежская Школа волшебства, впрочем, сильно уступала столичной Академии.

Вскоре за окном замелькали заборы, пустые огороды с покосившимися пугалами, разномастные домишки пригорода, большое торжище у внешней стены, за которым виднелись строения речного порта. Ворота со скучающими стражами, которые, увидев Гильдейский знак Фаула, тут же с поклоном пожелали хорошего дня и пропустили экипаж. День уже, собственно, заканчивался, но придираться никто не стал.

Улицы от внешней стены до внутренней были широкими, но извилистыми. Пришлось попетлять между лавок, таверн и доходных домов.

– Эту часть города строили так, чтобы она сама была укреплением на пути врага, – объяснил Скай удивленному Нику. – В Новом городе нет ни одной улицы, что вела бы прямо к воротам в Старый город. Зато ходят слухи, что есть подземные ходы из-под замка и башни Гильдии прямиком за стены. Но точно этого, конечно же, никто не знает.

– Кроме старых хрычей из Гильдии, – добавил Фаул.

...В Старый город стражники тоже пропустили господ магов без досмотра, но в экипаж заглянули. И вообще, эти стражники вид имели куда более серьёзный, чем их коллеги из Нового города.

Фаул, внезапно одержанный духом гостеприимства, звал Ская остановиться у него. Но волшебник вежливо отказался. Мол, сам не знает, как надолго захочет остаться в Лареже, так что не может так стеснять любезнейшего приятеля. Но, конечно же, будет счастлив, если тот уделит немного времени, чтобы показать ему город. И непременно навестит с ним старину Крея!

Фаул, уже, кажется, и сам успевший пожалеть о приглашении, радостно заверил Ская, что завтра же заедет за ним в гостиницу и покажет, что в этом городишке достойно внимания великих волшебников. Потом попросил подбросить его до Серебряной улицы, успев по пути припомнить ещё парочку сомнительных историй о делах местной знати, и наконец избавил Ская от своего присутствия. В экипаже сразу стало просторнее и как будто светлее.

Даже то, что до гостиницы теперь придётся возвращаться через половину Старого города, никого не печалило.

За окном проезжали роскошные кареты – простолюдинским повозкам въезд на главные улицы был запрещен. Стражники в начищенных сапогах присматривались к скромному экипажу волшебника с подозрением, но так ни разу не остановили. Всё-таки тройка лошадей в сочетании с уверенным видом кучера внушали достаточное уважение, а добротный экипаж без особых примет явственно говорил о намерении владельца сохранять инкогнито.

Зажигались, отвечая на наступление темноты, развешанные на стенах каменных домов волшебные фонарики. Ровные ряды старинных масляных фонарей ещё ждали фонарщика — по традиции, их зажигали, начиная с главной площади.

Гостиница «Снежный Змей» была не самой роскошной в Лареже, но волшебники, по сложившемуся обычаю, останавливались именно там. Древнейшее в городе заведение с лихвой компенсировало тесноту комнаток и холод каменных стен великолепнейшей кухней и вышколенным молчаливым персоналом, готовым к любым причудам постояльцев. Особыми причудами Скай не отличался, но и никаких сплетен вокруг своей персоны не хотел. А ещё здешние стены были отлично защищены заклятьями Занавеса и Тишины не только со стороны улицы, но и от соседних комнат и коридора. Покой гостей превыше всего!

Обстановка в комнатах была аскетичная и сразу напомнила Скаю ученическое общежитие. В спальне стояли две неширокие деревянные кровати, застеленные, впрочем, белоснежным бельём, туалетный стол с овальным зеркалом над ним, пара крошечных прикроватных тумбочек да просторный гардероб. В главной комнате нашелся жёсткий диван, обтянутый коричневой кожей, письменный стол, три стула с высокими неудобными спинками и маленький кофейный столик. Ещё к апартаментам прилагались крошечная комнатка для слуги, которую занял Пит, и маленький балкон с коваными перильцами, выйдя на который можно было полюбоваться отличным видом на окна бокового фасада ратуши.

Обеденный зал тоже не отличался роскошью: простые деревянные столы, квадратные – на четверых и прямоугольные – для компаний побольше, даже без привычных по столичным заведениям скатёрок. Однако запахи того, что кипело, шипело и шкворчало на кухне, сразу же отбивали желание придираться к деталям. А выставленные на каждый стол корзинки с подсоленными крендельками и маленькими полупрозрачными пастилками, завернутыми в тонкий пергамент, позволяли дождаться свою порцию без лишних страданий. Неудивительно, что свободных столов в зале было только два, и те – самые неудобные, рядом с дверью на улицу. Пришлось довольствоваться малым.

Тут же появился аккуратный парнишка в фартуке и нарукавниках. Спросил о пожеланиях дорогих гостей, рассказал о том, что сейчас готовится на кухне, а что – может быть подано тотчас же. Предложил напитки – Скай удивился было разнообразию сладких и пряных отваров, но тут же вспомнил, где находится. Что ещё, как не сладкие отвары предлагать в этом заведении: хмельного волшебники по традиции не пили, а сладкое помогало быстро восстановить одолженную у собственного тела Силу. Десертов и сахарных пирогов здесь тоже подавали множество. Что-то уже дожидалось на кухне, что-то могли приготовить специально для гостя по особому заказу.

Скай решил для начала пробовать то, что уже приготовлено. Жить в «Снежном змее» планировалось неделю, так что будет ещё время заказать что-нибудь особенное. Ник, кажется, ещё переживал потрясение от разнообразия. Даже Пит, успевший повидать немало заведений и пиров, был удивлён. После того, как волшебник озвучил заказ, подавальщик попросил показать Гильдейский знак. Тут удивился уже Скай. Но парень тут же пояснил:

– Для господ волшебников у нас скидка. А Гильдия в свою очередь делает для нас кое-какую работу. Извините, если доставил Вам неудовольствие!

Скай молча выложил знак на стол и заставил светиться. Подавальщик низко поклонился и бесшумно удалился в сторону кухни.

Разговаривать, сидя на самом проходе, было неудобно. Да и дорожная усталость сказывалась. Поэтому друзья молча хрустели крендельками, пока им не принесли запеченную в пряных травах свиную ногу, золотистый рыбный суп с гренками, утку в меду и большую сырную лепешку. Довершал ужин большой кувшин взвара, не такого сладкого, как готовил обычно Скай, но вполне пристойного, и пирожки с вишней. Пит, только понюхав взвар, попросил воды. Подавальщик тут же принёс кувшин и стакан. Даже вода тут оказалась на высшем уровне – прохладная, свежая, ключевая.

– Хорошо живёте, господа волшебники! – тихонько позавидовал Пит, когда подавальщик отошел. – И чего твоему приятелю для счастья не хватило?

– Вот встретимся с ним, тогда и спросим, – вздохнул Скай.

Постели в гостинице только выглядели непритязательно. Перины оказались мягкими, подушки – идеальной высоты, одеяла – в меру тёплыми, как раз настолько, чтобы не мёрзнуть, но и не хотелось раскрываться ночью. В комнатах царила тишина, но не опасная тишина Белой Тьмы, а уютная тишина отлично защищенного волшебством дома. Так что выспался Скай превосходно. Ника тоже оставили привычные кошмары. Когда волшебника разбудили робкие утренние лучи, помощник ещё спал, уютно положив ладонь под щеку. Скай тихонько поднялся и вышел, чтобы не разбудить его.

Пит уже давно проснулся. Сидел на диване и явно страдал от безделья. Сапоги и плащи – волшебника, Ника и его собственный – были уже доведены до идеального состояния. Бритвы наточены. Пряжки на дорожной сумке отполированы до блеска. Сейчас кучер сосредоточенно и почти отчаянно точил маленький перочинный ножик. При виде волшебника он тут же вскочил, убирая ножик и точило в карман.

– Ну, что будем делать?

– Завтракать, – мечтательно протянул Скай.

– Я, кажется, ещё ужин не переварил, – шутливо пожаловался Пит. – А к злодею когда поедем? Лошадей надо бы сдать на почтовый двор и нанимать одну тогда, когда понадобится. Зачем нам её всё это время кормить? А для этого надо знать, какие у нас планы. Хотя бы примерно.

– А планы у нас зависят от нашего «друга» Фаула, – поморщился Скай. – Было бы идеально, если бы он сам меня к Крею отвёл. Получится, будто и не я встречи искал, а само так удачненько вышло. А там уже слово за слово, посетуем, как старые замшелые пни из Гильдии не дают развернуться нашим талантам… Глядишь – что и проявится.

– Я полагаю, этот друг Фаул объявится очень скоро, – предсказал Пит. – Очень уж он похож на любителя обедов за чужой счет.

– Раньше таким мелочным он не был, – вздохнул Скай. – Ленивым и бестолковым, это да! Но не злым и не жадным.

– Или ты за ним этого не замечал? – предположил Пит.

– Ну, может и так. А может, случилось с ним что-то такое, после чего он так обозлился.

– Скорее уж – не случилось, – проворчал Пит. – Учёба закончилась, знак волшебника получил, а почёт и слава сами к ногам всё не падают и не падают. На хорошие должности никто не зовет, на те, где стараться надо, самому не хочется. С открытиями волшебными тоже как-то негусто – это же исследовать что-то надо, трудиться. И даже влюбленные принцессы, ну или хоть купеческие дочки с приданым на шею почему-то не вешаются. Ужасная несправедливость!

– Ты-то откуда знаешь? – спросил Скай, чувствуя правоту приятеля, но никак не желая с ней соглашаться.

– А я таких навидался. И даже наловился по долгу службы. Из юнцов с самомнением, но без усердия, часто вырастают вот такие обиженные на весь мир взрослые. И уж они-то редко упускают возможность влезть во что-нибудь напрочь незаконное и в придачу бесчеловечное. И совесть их не мучает – они ж недополученное себе по праву возвращают. Впрочем, еще больше тех, кому и такого случая судьба не подбросила. Эти просто пьют и пакостят ближним по мелочи.

– Да не было у него самомнения! – не согласился Скай. – У Крея, признаю, было. И ещё какое. У меня самого тоже, вообще-то. А у Недотёпы Фаула – разве что радужные мечты, в которые он вряд ли сам-то верил.

– Ладно, поживём-посмотрим! – подытожил Пит. – Но на то, что он совсем скоро поведёт тебя по самым злачным местам города, причём непременно за твой счёт, я готов поставить…

Пит огляделся:

– Да вот хоть любимые сапоги!

– Не, такую ставку я не приму, – рассмеялся Скай. – На кой мне твои сапоги и ты без сапог впридачу?

– Ну, тогда, – расхрабрился Пит. – Если я неправ, то выхлебаю целый стакан того жидкого мёда, который вы с Ником за ужином пили!

– О, ну вот это совсем другое дело! Может, распробуешь наконец. Взвар – штука полезная!

Пит поморщился, но ничего не ответил. В дверь постучали.

За дверью обнаружился мальчишка-посыльный с визитной карточкой. На карточке витиеватым почерком с закорючками было выведено: «Уже жду внизу! Фаул». Очень невежливо, но совершенно по-фауловски.

Пит торжествующе потряс карточкой.

– Ну, хоть удобный стол займёт, – смирился Скай. – Разбудим Ника?

– Да пускай поспит! За что ему такая «радость» с утра пораньше? Если соберемся в город, вернемся за ним. Да и я, пожалуй, с тобой не пойду. Может, без кучера за столом у вас разговор быстрее выйдет на интересные темы?

Фаул гордо восседал за столом почти в самой середине зала. Скай ни за что добровольно не выбрал бы это место – у всех на виду, мимо постоянно кто-то проходит, то подавальщики, то другие посетители. Не то чтобы он кого-то стеснялся, но есть предпочитал в спокойной обстановке и приятной компании. Что ж, сегодня у него не будет ни того, ни другого, придётся потерпеть.

Ну, хотя бы еда оставалась на высоте. К тому же, поглощенный процессом принятия пищи Фаул не так уж много успевал говорить. Но, конечно, совсем не говорить он не мог. После повторного перемывания костей всем знакомым волшебникам и незнакомым Скаю сливкам ларежского общества, он перешел к мерзкой осенней погоде и плохо убранным городским улицам. Скай счёл, что самое время повернуть к интересным темам.

– А я где-то слыхал, тут даже и люди пропадают?

– Да какие же это люди? – отмахнулся Фаул. – Подумаешь, делась куда-то шайка бродячих актёришек! И, кстати, не здесь, а по пути из Вимбержа. Наверняка в пропасть какую-нибудь свалились. Там же дорога горная!

Развивать тему приятель явно не хотел, и именно это Ская насторожило.

– Ох ты ж! А раньше, помнится, там отличная дорога была... Широкая, с постами смотрителей на каждом перевале, с волшебной защитой от оползней и с оградами на всех опасных местах. Туда же сам принц нередко наезжал. Неужели и эту дорогу развалили?

– Ну, не то, чтобы развалили… – смешался Фаул. – Но и на королевском тракте раньше ничего крупнее Ногохвата не водилось. А теперь вон – аж Белая Тьма. И живой мертвец вдобавок. Какой он, кстати, был?

– Да самый обыкновенный! То ли на убийц разозлился, то ли сказать кому-то что-то не успел.

– Да не, выглядел как? Кем был? – не отставал Фаул. – Вдруг знакомый кто?

Это было уже совсем странно, но, кажется, ответ его действительно интересовал. Скай решил, что бессмысленно скрывать то, что волшебник может разузнать и сам. Пусть и с некоторыми усилиями, но без особых трудностей.

– Средних лет мужик, усы, бородка. Лица не различить – он в ручье успел полежать. Одет дорого, но неброско. Ремесленник из богатеньких или чей-то слуга, может быть. Ни ценных вещей, ни даже обуви. Убит стрелами. Точно тебе говорю – разбойники поработали.

Фаул, похоже, расстроился, но ничего не добавил. Хлебнул ягодного отвара, который здесь делали вдвое слаще, чем в других заведениях, и вернулся к любимой теме.

– Это всё потому, что в помощь страже отряжают самых бестолковых волшебников. Да толковых-то тут и нет. Представляешь, что учудили здешние школяры на прошлой неделе…

Наконец, удручающий завтрак подошел к концу. Фаул довольно утёр усы салфеткой и спросил:

– Ну так, ты еще не придумал, чем здесь заняться? В городском музее выставка древнего волшебного хлама, ну, то есть «Волшебное искусство древних». Не самое веселое развлечение, но всякий уважающий себя волшебник просто обязан посетить. Это как поэзия Лаура Великолепного – великолепным его считают только профессора словесности, но признаваться, что ты его не читал, в приличном обществе стыдно. Потом можем сходить в «Солнце Лиссеи», там экзотическую еду подают. Лучше бы туда, конечно, вечером – там такие танцовщицы, загляденье! Но вечером в опере премьера, надо быть. Билеты для нас уже забронированы, и добыть их было ой как непросто! Но у меня есть нужные связи.

Фаул подмигнул с таким значительным видом, будто билеты ему добывал сам главный дирижер лично.

Скай хотел было спросить про Крея, но решил не навязываться, чтобы не вызвать подозрений.

– Великолепно! Сейчас велю запрягать экипаж, не пешком же ходить.

Экипаж Фаул всецело одобрил, а Скаю это дало достаточно времени, чтобы разбудить Ника и смириться с целым днём, который будет потрачен впустую. Сам он с куда большим интересом остался бы в комнате и продолжил разбираться со шкатулкой. Чем-то она его всё равно настораживала. И ещё сильнее настораживало то, что он никак не мог понять – чем. Как будто на самом краешке сознания зажигался тревожный сигнальный огонёк, но разобрать, о чём он предупреждает, никак не получалось. Шкатулка не была опасна – и всё же что-то с ней было не так.

Поэтому он не упомянул её в отчёте и не рассказал о ней Фаулу. А теперь, после разговора за завтраком, это решение показалось ему особенно мудрым. Кажется, мертвого посыльного Фаул действительно знал. Неужели шкатулка принадлежала ему? Не запатентованное пока изобретение, отправленное… Да неважно, кому и зачем! Но во-первых, почему же вечно жалующийся на всё волшебник промолчал о такой потере? И во-вторых, на такое сложное изобретение у Недотепы Фаула ни за что не хватило бы ни ума, ни усидчивости. А у Крея? Ну, на злодейство эта ерундовина никак не тянет. Но можно ведь сочетать занятия запретной магией с самой обычной, разве нет?

Вопросов у Ская было намного больше, чем ответов. Но задавать эти вопросы определенно стоило не Фаулу и не теперь.

Глава 9

Чисто отмытый и отполированный экипаж блестел на солнце лаковыми дверцами и больше не вызывал никаких сомнений у стражников. Почтовых лошадей Пит успел отправить на почтовый двор, взамен взяв в наём симпатичного гнедого жеребца. Сам кучер был гладко выбрит и восседал на козлах с немалым достоинством. Даже оставил на время раздражающее обращение «ваше мажество». Господа волшебники изволили почтить визитом городской музей, никак иначе.

Городской музей Ларежа и впрямь вызывал почтение. Высокая каменная лестница, невзирая на сырость, была застелена роскошным тёмно-красным ковром с бронзовыми держателями. Огромные двери с коваными массивными ручками в виде крылатых змеев перед достойными господами распахивали два слуги в ливреях.

Внутри царили полумрак, торжественная тишина и тот неуловимый запах древности, который всегда присутствует в музеях. Скаю захотелось зевать. Фаул и тот примолк под строгими взглядами музейных смотрителей. А вот Ник внезапно заинтересовался всем вокруг. Рассматривал выставленные в витринах предметы, читал таблички, задавал вопросы суровым смотрителям. Те поначалу отвечали сухо, но вскоре растаяли перед искренней любознательностью молодого человека и принялись рассказывать. Вскоре от зала к залу Ника уже передавали с рук на руки. Подсказывали, на что обратить внимание. Просвещали, что из представленных редкостей найдётся в любом музее, а что – действительно редкость, и чем она уникальна. Скай с Фаулом уныло бродили следом, вполуха слушая про звериные мотивы в украшениях, геометрические орнаменты, повлиявшие в том числе и на эстетику схем волшебства, отсылки к ныне запрещенным практикам бесед с мертвыми в украшении жилищ и одежды…

Какая-то фраза в разделе запретных древних вещиц внезапно выдернула Ская из сонного полубодрствования. Он сразу даже не понял, что именно его насторожило, а потом едва не выругался вслух.

– Эту технологию ограничили не потому, что она сама по себе плоха, а потому, что слишком близко подступила к запретному…

Речь шла о чем-то, связанном с нежитью, но ведь ограничения есть и в других областях. Например, использование Силы. Волшебник должен использовать Силу собственного тела и природных источников. Забирать Силу из другого человека запрещено. Забирать Силу, вложенную другим волшебником в предмет или заклятье – не запрещено прямо, но очень близко подходит к запретному. Шкатулка со «змеей» безопасна, но при совсем небольших изменениях в схеме она сможет пить Силу не только из вещей и заклинаний, но и напрямую из того, кто творит заклинания.

Из-за любопытного Ника прогулка по музею здорово затянулась. Зато по окончании прогулки как раз наступила пора обедать. Благо, до «Солнца Лиссеи» оказалось совсем недалеко.

Заведение притаилось в подвальчике трехэтажного дома, выходящего на крошечную площадь с несколькими узорными скамейками и чашей неработающего фонтана. Над дверью покачивалась совсем небольшая резная вывеска с позолоченными завитушками лиссейской вязи. Уже на лестнице гостей окутывал густой аромат незнакомых специй и благовоний.

Внутри царила уютная темнота, едва разбавленная редкими цветными фонариками. Невозможно было даже понять, велико ли помещение. Фаул с видом завсегдатая сразу направился мимо ниш с низенькими столиками куда-то вглубь, где обнаружился проход в еще один зал. Стены здесь были задрапированы шелком, а низкие столики с подушками вместо стульев окружали маленькую сцену. На сцене, подогнув под себя ноги, сидела рыжеволосая красавица в узорчатом шелковом костюме и дёргала струны незнакомого Скаю инструмента. Звуки получались унылые, но почему-то очень подходящие к обстановке.

Большая часть столиков пустовала. Фаул расположился в углу, так, чтобы удобно опереться о стену.

– Вечером здесь не протолкнуться, все приходят посмотреть на танцовщиц. А сейчас тут скучно, зато еду долго ждать не придётся. «Хэ-шией» не заказывай – это тараканы в панировке.

– Тараканы? – удивился Ник.

– Тараканы! – сморщился Фаул. – Лиссейцы чего только не едят! Змей, пауков, тараканов. Змею, кстати, можно и попробовать. На рыбу слегка похожа. Для пауков, вроде, не сезон – их весной привозят. А вот тараканы круглый год есть – говорят, они их прямо тут разводят в специальных ящиках, фе-е!

Скаю даже немножко захотелось попробовать этих самых тараканов. Ну хотя бы для того, чтобы доставить неудовольствие Фаулу. Но он себя остановил. Внутренний голос с интонациями дядюшки Арли сказал:

«Смотри-ка, ты всего два дня пообщался с этим мальчиком, а он уже дурно на тебя влияет!»

Нет уж, есть таракана ради Фаула – увольте!

«К тому же, похоже, он тебя сюда для того и привёл, чтобы взглянуть на твою физиономию, когда речь про тараканов в кляре зайдёт!» – ехидно добавил внутренний голос, теперь уже похожий на голос оставшегося стеречь экипаж Пита.

А вот Ник, кажется, готов был пробовать змей, тараканов и немыслимые горько-сладкие лиссейские соусы совершенно искренне. Но, к превеликому облегчению теперь уже обоих волшебников, тараканов сегодня не подавали. Зато был маринованный удав, показавшийся Скаю жестковатым и похожим скорее на курятину, чем на рыбу, склизкие улитки, которых полагалось есть живыми, и хмельная настойка из прозрачной бутыли, в которой плавал здоровенный скорпион. Хмельного Скай и Ник не пили, а вот Фаул пригубил стаканчик, изображая смесь брезгливости и удовольствия.

Приборы для еды тоже были необычными. Вместо вилки лиссейцы пользовались заостренной серебряной палочкой с небольшим крючком, рассыпчатый рис и густой соус подчерпывали неудобной плоской лопаточкой, а суп полагалось попросту пить через край миски.

К счастью, кроме совсем уж экзотической гадости, лиссейцы также не пренебрегали свининой, рыбой и овощами. Причудливые соусы Скаю понравились, а медово-пряный напиток был очень похож на взвар. Так что голодным волшебник всё-таки не остался. Голова немного кружилась от благовоний, курильницы с которыми были расставлены буквально повсюду, но стоило выйти на свежий воздух, всё тут же прошло.

Сейчас Скаю очень хотелось вернуться в гостиницу, обосноваться на диване в тишине комнаты и весело рассказывать Питу про тараканов и скорпиона в бутылке – вот любопытно, сморщится он? Или заинтересуется? Или вообще, уже всё это пробовал и ничем его не проймёшь?

Но вместо этого пришлось трястись по булыжной мостовой сначала в квартал портных, где за неприметной лавочкой в самом конце улицы нервный портняжка в перепачканном мелом фартуке передал Фаулу билеты в оперу. Парень так нервничал, что у Ская сложилось живое ощущение, что эти билеты он украл из кармана зазевавшегося клиента. Он даже морально подготовился к тому, что на пороге оперы их повяжет стража. Что ж, совместные неприятности со стражами порядка тоже могут пойти на пользу в деле. Если, конечно, Фаул и Крей действительно окажутся замешаны в тёмных делах.

Потом они направились к цирюльнику, где по настоянию Фаула их «привели в культурный вид». Для Ская это означало всего лишь опрыскивание душистой водой. Фаулу подравняли стрижку и бородку, а потом извели уйму бальзама в попытке уложить топорщащиеся волосы, что совершенно не помогло.

Ника, по настоянию Фаула, тоже подстригли. Травник сидел в кресле как окаменевший под солнечными лучами тролль – подпустить к себе так близко человека с острыми железками в руках ему было очень трудно. Скай даже опасался, что Ник не справится с собой и, например, исчезнет прямо из кресла. И объяснять это цирюльнику и, что хуже, Фаулу, придётся ой как аккуратно! Способности нечисти людям не полагаются, а про не совсем обычные чары можно было бы соврать цирюльнику, но всё-таки не Фаулу. Но вмешиваться было уже поздно. Ник, впрочем, испытание пережил с честью. Новая стрижка – чуть взъерошенные волны почти до плеч – делала его совсем юным, но очень привлекательным. Бледная кожа и оставшаяся после пережитых недавно ужасов худоба волшебным образом превратились в аристократическую утонченность. Фаул, кажется, даже немного расстроился. И даже то, что Скай заплатил за всех, не подняло ему настроения.

К некоторому удивлению Ская, в оперу их пропустили. Но вместо того, чтобы занимать места согласно билетам — самым, кстати, дешевым и неудобным — Фаул остановился в фойе и принялся всматриваться в шумную нарядную толпу.

Несколько раз он покидал товарищей, с кем-то здоровался, обменивался любезностями, но всякий раз возвращался со всё более недовольным лицом. Наконец физиономия его просветлела, и он ринулся сквозь толпу навстречу показавшемуся в дверях молодому человеку в сопровождении трёх дам элегантного возраста. После долгих приветствий компания неторопливо подплыла к Скаю и Нику. Последовали многословные представления. Фаул для разнообразия говорил обо всех только хорошее. Представлял «своего замечательнейшего товарища по Академии, талантливейшего из нынешнего поколения волшебников» «сиятельнейшему милорду Айлусу и его прелестнейшим спутницам». Казалось, от восхвалений загустел и начал слипаться воздух, но своего льстец добился – милорд Айлус любезно пригласил их в свою ложу.

Ларежский оперный театр был, конечно же, лучшим в королевстве. Но Скай запомнил только тяжелые бархатные портьеры, обилие позолоты на всём, что можно позолотить, затхлый воздух да светскую болтовню, порой заглушающую голоса певцов и сливающуюся в неумолчный щебет. Под конец представления он поймал себя на мысли о том, что даже Белые Сны уже не кажутся такими пугающими. Ник, просидевший всё это время в уголке ложи с совершенно кукольным видом, наверняка с ним бы согласился.

Как ни странно, аристократам их унылая компания не наскучила. Любезные улыбки при прощании были похожи на искренние, а приглашения на ужин от леди Сиеллии и на обед в среду от милорда Айлуса оказались весьма настойчивыми.

После оперы они вернулись в гостиницу на ужин, по окончании которого Фаул наконец-то отправился восвояси.

Пит ждал друзей в апартаментах и выглядел отвратительно довольным жизнью. Как человек, который провел день, мирно подрёмывая в экипаже, в удовольствие общаясь с другими кучерами и перекусывая немудрёной, но вкусной едой без всяких тараканов. На ворчание волшебника он ответил, что пока всё складывается замечательно.

– Ты просто привык к простой честной нечисти, которая толком не прячется и сразу бежит или к тебе, чтобы понадгрызть, или от тебя, потому что ты страшнее. А с людьми всегда сложно. И подождать приходится, и занудство с глупостью потерпеть, и сотню вопросов задать.

– И зачем я на это согласился?! – озвучил Скай вопрос, который мысленно задал себе уже сотню раз.

– Чтобы провести время в хорошей компании, а заодно сделать мир маленечко лучше? – полуутвердительно спросил Пит. – Если некие волшебники не будут больше вытягивать из людей жизненные соки, мир же определенно станет получше?

– Силу, – поправил Скай. – Они же не пауки!

– А это уже детали, – отмахнулся Пит.

Пропавшей в горах актёрской труппой, про которую почему-то не захотел сплетничать Фаул, дело не ограничивалось. Весной с горы неподалёку от Вимбержа сошла лавина и принесла два десятка мёртвых тел. Разного пола и возраста, без одежды, что сразу отметает версии о случайно погибших где-то выше на горе путниках. Нашел их смотритель королевской горной дороги – штатный волшебник, которому всё это показалось настолько подозрительным, что местным властям он о находке сообщать не стал, а сразу же отправил гонца в Гильдию. Чутьё его не подвело. Все покойники скончались от истощения, вызванного потерей Силы, причём волшебником ни один из них не был. То есть сами они использовать Силу не могли. Нечисть вот так, до полного физического истощения, Силу не выпивает. А значит, кто-то здесь, возле самой культурной столицы, нарушил один из главных запретов Кодекса.

Гильдия провела тайное расследование, проверила всех, до кого смогла дотянуться – и ничего не нашла. Решили, что преступник совершил некий ужасный ритуал с применением запретной магии и давно уже куда-то уехал – в леднике на вершине тела могли пролежать долгие годы, а то и десятилетия. Опознать погибших и выяснить, когда именно они пропали, так и не удалось. Дело, так и не преданное огласке, нашло свою полку в дальнем углу секретного архива.

Но к бесследным исчезновениям людей Гильдия теперь проявляла внимание. Учитывала, подсчитывала, сравнивала с другими городами… А уж когда поздней осенью на пути из Вимбержа в Лареж исчезли бродячие актёры, их, вопреки обыкновению, принялись искать всерьёз. Важности пропаже добавляло совпадение, что одной из юных актрис симпатизировал сам принц Дариус – третий сын Его Величества. Не большой любитель театра, но немалый любитель умных и очаровательных девиц, принц не стал закрывать глаза на пропажу: поднял на ноги и стражников, и местных охотников, коим посулил немалую награду, и даже сам неделю провел в горах. Страстный охотник на барсов, принц знал здешние горы не хуже старожилов. Но ни ему, ни другим искателям удача не улыбнулась. Сдаваться Его Высочество не привык, но и слишком убиваться в поисках низкородной пассии было уже моветоном. Поэтому принц благопристойно вернулся в столицу и перепоручил дело тем, кому и полагалось заниматься важными, но непубличными делами – тайной службе. То есть, господину Марку.

Господин Марк, для которого, кажется, тайн и запретов в королевстве не было вообще, быстро нашел не успевшее даже как следует пропылиться весеннее дело Гильдии Волшебников. Как именно он сумел договориться о сотрудничестве с Гильдией – не знал не только Скай, но и всеведущий дядюшка Арли. Компания молодых волшебников во главе с Креем попала под подозрение, как только все бесследные пропажи в окрестностях собрали в одно дело. Слишком много было намёков и обмолвок, что совсем скоро они сумеют переменить этот закосневший мир. Слишком много тайных перешептываний и закрытых вечеринок без посторонних. Слишком часто кого-то из них видели рядом с человеком, который позже исчезал и больше не находился.

Друживший с Креем в Академии Скай полагал, что последнее – совпадение, а всё остальное – просто глупая игра в Тайный Орден. Крей всегда любил такие игры, но никогда не переходил тех границ, когда наказание могло бы быть серьёзным. Подменить порошки в кабинете ритуалистики, чтобы вместо зелья Усиления в котлах получилось мыло, весело разлетающееся пузырями по всему классу – вот это было в духе Крея. Худшее, что он совершил в Академии – намазал алхимическим клеем стулья в классе у первокурсников. И то, сделал это не он сам, а Фаул с его подачи. Клей не только приклеил одежду бедолаг к сиденьям, но и впитался в нее до самой кожи, так что несколько человек попали в лазарет, а остальные получили непередаваемые впечатления. Отдувался за эту провинность тоже Недотёпа Фаул, у которого не хватило соображалки избавиться от пустого, но разящего клеем на всё общежитие, бутылька. Всё это было скверно, но очень, очень далеко от умышленных убийств.

– Вот и разберись в этом, – не стал спорить господин Марк. – Докажи невиновность своего приятеля. Полагаю, тебя он в свой «тайный орден» примет с радостью, особенно если и впрямь ничего серьёзного они там не замышляют. Говорил же – это дело идеально для тебя подходит! А если ещё и виновных сумеешь найти – совсем здорово выйдет.

Глава 10

В то, что ему, обычному вольному волшебнику, никогда не имевшему отношения к следственной работе, удастся найти и разоблачить злодеев, которых не поймали специалисты, Скай не верил. Но ведь согласие на работу он уже дал. Да и спасти доброе имя старого приятеля – дело хорошее. Другом он Крея давно уже не считал, но когда-то совместные выходки здорово скрашивали унылые учебные годы. Стоит же эта память хоть чего-то?

В Академии Крея тоже часто норовили обвинить даже в том, к чему он не имел никакого отношения, хотя ни разу не ловили его даже на том, к чему он и правда был причастен. Ская от подобных подозрений спасала безупречная репутация дядюшки Арли. А за Крея заступиться было некому: связи с роднёй он не поддерживал, хотя и происходил, по слухам, из древнего волшебного рода. Сам он о семье не говорил. Приятелей у него было много, но все они разбегались от преподавательского гнева, как муравьи перед дождиком. И Скаю казалось ужасно несправедливым, что в случае неприятностей на стороне Крея всегда были только он да Недотёпа Фаул.

– Кстати, Пит! Ты ведь пишешь какие-то отчёты по ходу расследования, чтобы не припоминать всё сразу, когда дело закончится? Или тайная служба такой ерундой себя не обременяет? – поинтересовался волшебник.

– Как же, не обременяет! – горестно вздохнул «кучер». – Это мы с тобой в прошлый раз личное задание господина выполняли, и то потом мне отчитываться пришлось в полной мере. А сейчас у нас тут не только регулярные отчёты, у нас и связной имеется. Это такой специальный зануда, которому я должен обо всём регулярно сообщать. С другой стороны, он нам может и помощь организовать, если вдруг что пойдёт совсем скверно. Я тебя этой частью работы покуда не озаботил, у тебя и так голова небось трещит.

– Трещит, – согласился Скай. – Но тут вот какое дело…

О шкатулке, которая «слишком близко подступила к запретному», и интересе Фаула к бродячему мертвецу Пит выслушал со всей серьёзностью.

– Может, я и додумал тут чего лишнего, – закончил Скай. – Но всё равно вещица эта мне не нравится. Даже если она никак не связана с убийцами – ну подлая же штука! Кто-то силу в амулет вкладывал, а ты её оп! — и в свой перетащил. Ну, это как масло для своего светильника из уличных фонарей воровать – невеликое преступление, но всё равно кража. Надо бы её в Гильдию сдать, ну или твоему связному?

– Кража, это точно, – кивнул Пит. – Но сдавать мы её никуда пока не будем.

Скай посмотрел на товарища в ожидании объяснений.

– Это было бы чересчур законопослушно. Кто же зовёт в Тайный Орден человека, который всё непонятное тут же тащит в Гильдию? Ты же сам понимаешь – разузнать подробности о мертвеце и шкатулке для человека заинтересованного труда не составит. Даже если бы мы с почтмейстера взяли страшную клятву никому не рассказывать, там ещё остался очень внимательный и смышлёный мальчик Ганька. Который уж точно заметил, что после нашего исчезновения змеюка куда-то пропала. Короче, если твой друг Крей как-то связан с этой вещицей, он запросто может узнать, что она у тебя. И будет намного лучше, если ты ему её вернёшь, выразив восхищение гениальностью создателя. Мало того, ты и сам ему можешь в подходящий момент рассказать всю историю и показать «превосходную штуковину». Если она его – он будет счастлив получить её назад. Если же вдруг нет – ты просто покажешь, что по-прежнему склонен к авантюрам. Тоже полезно.

– Еще знать бы, когда мы наконец встретимся. Пока что Фаул, похоже, просто решил меня измотать. Может, Крей меня и видеть-то не хочет?

– Мой человек доложил, что Крей уехал из города ещё до нашего приезда. Предположительно, он в Вимберже, но точно пока неизвестно. Так что беспокоиться нам пока рано, а Фаула тебе придётся ещё какое-то время потерпеть.

– Завтра он обещал отвести меня на некий поэтический вечер. Что это, я точно не знаю, но предчувствие велит мне готовиться к худшему.

Пит сочувственно похлопал волшебника по плечу.

– Держись! Зато, говорят, среди поэтесс встречаются ну очень страстные натуры. Главное – не вздумай критиковать рифму, даже если она там только одна на всё произведение.

– Ладно, – вздохнул волшебник. – Завтра многое предстоит пережить, так что давай-ка хотя бы выспимся! Кстати, а где Ник?

– А он ещё полсвечки назад пришёл к тому же мудрому решению, – Пит с улыбкой кивнул на дверь спальни. – Умотался, бедолага!

– Сам вызвался с нами ехать, – усмехнулся Скай. – Так что не мне одному это всё терпеть!

– Когда это закончится, я расскажу тебе, как месяц притворялся нищим в Сольдбурге, – пообещал Пит. – А рядом с тем местом, где я попрошайничал, обосновались два сумасшедших проповедника. В Сольдбурге своеобразные представления о свободе слова. Драться стражники им не позволяли, но вот орать друг на друга они могли сколько угодно. Теперь когда мне кажется, что вокруг происходит какое-то безумие, я вспоминаю те славные времена и сразу чувствую облегчение.

– Боюсь, мне подобное испытание только предстоит. Причём, возможно, прямо завтра, – вздохнул Скай. – Так что спокойной ночи!

Пит пожелал товарищу хороших снов и удалился в свою комнатку. Скай погасил светильник и ушёл к себе. Ник спал, уютно закутавшись в одеяло, и никакие поэты его не пугали.

А вот Скай долго не мог уснуть. Слишком много тревожных мыслей и смутных предчувствий. Уютная безопасная комната почему-то совсем не помогала успокоиться – ведь уже совсем скоро придётся снова её покинуть!

Потом он всё-таки заснул, но и во сне видел шумных бестолковых франтов во главе с Фаулом, которые наперебой рассказывали ему о скучных несчастьях, приключившихся с другими, тоже совершенно неинтересными людьми. Потом появился Крей в чёрной бархатной мантии оперного певца и грустно пообещал, что ещё немного – и Скай сам всё поймёт…

Утром Ская разбудил выспавшийся и почти довольный жизнью Ник.

– Ты ворочаешься. И вид у тебя совершенно несчастный. Так что лучше вставай!

Скай отмахнулся от помощника, повернулся на другой бок, но вдруг понял, что спать больше не хочет. В конце концов, во сне были Крей и Фаул, а наяву Ник и заглянувший в комнату Пит. Выбор очевиден! Волшебник потянулся и вылез из-под одеяла.

– Как думаете, если заказать завтрак в апартаменты, это избавит нас от Фаула?

– А он не обидится? – насторожился Ник.

– Обязательно обидится! – рассмеялся Скай. – Но это будет крошечный камешек на огромной горе его обид на этот мир и всё его население. Не думаю, что это на что-то всерьёз повлияет.

Пит план одобрил, и вскоре друзья наслаждались говядиной в сырном соусе и великолепным сливовым пирогом.

Как ни странно, во время еды Фаул их не побеспокоил. И после завтрака тоже. Скай уже начал переживать.

Старый приятель объявился только через полторы свечки. Прислал посыльного с визиткой «Извини — дела! Буду к обеду. Фаул».

Скай хотел бы просидеть до самого обеда в тишине апартаментов, но Пит отсоветовал.

– Надо вести себя так, будто за тобой наблюдают. Ты приехал в новый город за впечатлениями и знакомствами, так ведь?

– Мне этого вчера хватило! – простонал Скай.

– А тому непутёвому Скаю, который сбежал подальше от скучного дядюшки и прямо-таки горит желанием вступить в какую-нибудь дурацкую организацию?

– И вовсе он не непутёвый! – возмутился волшебник. – То есть, я. Я совсем даже не непутёвый, просто мне стало скучно, и я ищу возможности… э-э-э…

– Добиться чего-то большего. Того, чего ты по-настоящему достоин! – подсказал Пит.

– И желательно быстрее, чем через тридцать лет унылого карабкания по карьерной лестнице, – добавил Ник.

– Да, неплохо бы прямо сейчас! – улыбнулся Скай.

– И вот ты приехал в прекрасный город, который просто наполнен новыми возможностями! – кивнул Пит. – Разве ты хочешь сидеть в комнате? Чего ты хочешь?

– Осмотреть свои будущие владения! – Скай наконец включился в игру. – Увидеть простор для подвигов и великих дел! Подняться на обзорную площадку старого замка и посмотреть на город. Кстати, туда пускают только приличную публику. Потом я хочу посетить все восемь мостов на Лааре. Будь я Фаулом – плюнул бы с каждого, но мне такое всё же не к лицу. Погулять по Кружевному парку. Но для этого как раз нужна хорошая компания. Бродить там в одиночестве или с помощником – это какой-то декаданс. О, возможно, компанию я найду сегодня на поэтическом вечере. Бродить по холодному парку среди вечнозеленых кустов, цветных фонарей и кованых скамеек нужно под ручку с прекрасной поэтессой, конечно же!

– Ну что, господин будущий великий волшебник, подать вам карету? – улыбнулся Пит.

– Я уже великий волшебник, просто пока этого никто не знает! – рассмеялся Скай. – Подавай карету, едем в замок!

Обзорная башня старого Ларежского замка когда-то была частью оборонительного комплекса, но по назначению не использовалась уже много веков. Сейчас Лареж находился так далеко от неспокойных границ, что о войне здесь и думать забыли. При очередной перестройке замка выход к лестнице, уводящей вглубь высящейся над городом скалы и поднимающейся к крошечной башенке над отвесной стеной, оказался за пределами главной замковой стены. Полвека башня простояла в запустении, но потом ушлый управляющий догадался пускать туда почтеннейшую публику за небольшую плату. Вид на город и окрестности гостям полюбился. Даже необходимость подняться на сотню ступеней в узком коридоре внутри горы не отпугивала посетителей, а напротив, добавляла обзорной площадке прелести.

Пит, как повелось, остался стеречь экипаж, а Ник отправился любоваться городом вместе с волшебником. Узкая каменная лесенка между грубых серых стен травника пугала. Пусть этот проход и вёл вверх, а не вниз, всё равно казалось, будто он спускается в глубокий подвал, в каменную ловушку, из которой не будет выхода.

Тёмный проход освещался тусклыми факелами, пропитанными долго горящим алхимическим составом. Пламя от него было синеватым и зловещим. Шаги отдавались гулким эхом. День был будний, погода холодная, час для городской знати ранний, поэтому других посетителей тут не было. Пронзительный сквозняк холодил шею и норовил забраться под одежду. Зато на него можно было свалить бегущие по спине мурашки. Ник попытался наложить на себя Согревающие чары, которым Скай научил его ещё в столице, но потоки Силы никак не хотели слушаться. Зато это так его заняло, что подъем закончился быстро и совершенно неожиданно.

Очередная лестничная площадка развернулась в проём, заполненный ослепительным после полутемной лестницы дневным светом. За ним открылась комната без крыши со сложенными из больших камней стенами. В стене виднелись узкие бойницы, а по обе стороны от входа на гребень стены вели лесенки.

Вид со стены открывался и впрямь потрясающий. Даже пасмурная зимняя погода не портила впечатления. Город внизу казался игрушечным. Разноцветные крыши домов, серые стены Нового замка, парк, словно пирог, нарезанный чисто выметенными дорожками на красивые ломтики. Даже величественная башня Гильдии Волшебников с острым шпилем и резными флюгерами сверху выглядела не такой уж огромной. Блестела свинцово-серая лента реки Лаар, петлей огибающая Старый город и ускользающая вдаль через Новый. Белели свежевыпавшим снегом и желтели соломой квадраты полей вокруг пригорода. Темнела полоса леса вдали.

Скай, опершись на парапет, осматривал пейзаж с видом торжественно-возвышенным. Ветер трепал длинные тёмные волосы и развевал плащ, но холод был волшебнику нипочём. Казалось, он уже победил этот город и теперь высматривает вдали новые цели. На миг Скай показался Нику совсем незнакомым. Холодным, как замерзающая река. Чужим и опасным.

– Ну как, сойду за великого мага, победителя тварей и покорителя девичьих сердец? – спросил он вдруг суровым тоном, повернувшись к помощнику.

И тут же чуть улыбнулся и стал снова самим собой.

– Вылитый! – от облегчения Ник даже рассмеялся.

– Хорошо, – улыбнулся Скай. – Теперь еще бы научиться делать такую рожу всякий раз, как понадобится. И не перестараться, чтобы Крей не решил, что я претендую и на его место тоже.

– Это да, ты был похож на главного злодея, а не на его приспешника, – согласился Ник, зябко кутаясь в капюшон плаща.

– Замёрз? – тут же забыл о злодействах Скай. – Попробуй Согревающие чары.

– Пробовал, не получилось! – посетовал Ник и мрачно примолк.

Собственный жалобный голос вкупе со слезящимися на ветру глазами и только что пережитым испугом вызвали злость. Ишь, разнылся! Сейчас добрый братец Скай сам на тебя чары наложит. А без него бы ты что делал? Так и будешь полагаться на других?

Внутренний Голос, который после приезда в столицу замолк и никак о себе не напоминал, теперь вернулся. Нику оставалось лишь признать его правоту. Скай между тем действительно снял перчатки и начал растирать руки для наложения чар.

– Погоди, я ещё раз попробую! – попросил Ник.

– Хорошо! Не расстраивайся, если с налёта не вышло. Согревающие чары тем и коварны, что нужно зачерпнуть тепло внутри себя – как небольшой огонёк, чтобы подпалить костёр, а нужны они обычно тогда, когда кажется, что никакого тепла внутри уже и не осталось. Если снова не получится, попробуй глубоко вдохнуть носом, а потом ртом выдохнуть в ладони. Этого тепла должно хватить. Хотя на экзамене такое исполнение и не приняли бы.

Ник попробовал – и тепло от согревающихся ладоней разошлось по телу. Правда, тут же пришло чувство голода, но пока совсем небольшое.

– Молодец! – похвалил Скай. – Продержишь до низа? Дольше не надо, уставать тебе пока нельзя.

Ник кивнул. Поддержание чар не требовало больших усилий, но ему всегда казалось, что стоит отвлечься – и что-нибудь непременно пойдёт не так. Зато, если сосредоточиться на чарах, то некогда будет опасаться делать первый шаг в узкий тёмный коридор. Тоже хорошо!

Скай после обзорной площадки почувствовал себя намного веселее. Вид маленького, будто бы игрушечного, города напомнил, как они с Креем на третьем курсе забирались на крышу Башни Звездочётов, грызли утащенные из обеденного зала сухарики и мечтали о подвигах, глядя вниз.

Высоты Скай боялся, но всегда находил в себе силы не показывать этого. Если держаться за край крыши крепко-крепко и смотреть на землю внизу, как на картину, то со временем начинаешь немного в это верить, и сердце перестаёт колотиться так бешено. А еще можно постараться думать не о высоте, а о вкусе сухариков. И о том, чего хочешь когда-нибудь достичь. Тогда страх становится совсем неважным. Крей тогда мечтал, что станет главой Гильдии и отменит в Академии утренние упражнения и обязательные работы в теплице с волшебными растениями. Скай грезил неизведанными землями и неизученными пока существами. Ну или древними тайнами, но тайны обязаны были храниться в кишащих духами заброшенных храмах, а не в пыльных хранилищах библиотеки, куда так и норовил его спровадить дядюшка Арли. Скай хотел войти в книги, на худой конец – написать свои, но никак не прочитать тысячи страниц ради повторения кем-то когда-то уже сделанного открытия.

Обзорная площадка тоже поначалу казалась ему пугающей. Но Скай потому и выбрал именно её – великим волшебникам совсем не к лицу потакать собственным страхам. К тому же оказалось, что такую огромную высоту рассудок уже отказывается воспринимать как угрозу. Город внизу был слишком ненастоящим. Глаза никак не могли найти что-то привычное, чтобы сравнить и оценить расстояние. Поэтому если сердце волшебника и стучало быстрее обычного, то не от страха, а от предвкушения чего-то хорошего.