Сияющие Глаза

Глава 1: Мертвая поэзия

Наступили холода. Было достаточно лишь легкого дуновения осеннего ветра, чтобы окончательно доломались отсохшие темные ветви, давно вымерших деревьев на горизонте, покрытом бесцветной травой.

Параллельно с мертвыми деревьями и травой умирает всякая надежда на светлое будущее. В такие периоды течения жизни стоит изолироваться в своей обители и пребывать там свои деньки в ожидании наступления весны.

После прогулок в местах природы под душем теплых лучей небесного светила, под гласы птичьего хора средь зеленого и густого леса с такой же зеленой и густой травой, такие весьма резкие перемены могут изрядно пошатнуть настроение мечтателя, любящего забыться и отстраниться от остальных в тихой природе.

Когда приходит осень, юный мечтатель проводит большую часть своей жизни дома, где его мечты разбиваются с треском. Тогда он вспоминает, с кем он живет, и от кого зависит.

Ветер притих и в поле высокой травы стало заметно неторопливое движение.

Некая странная фигура в плаще с капюшоном, закрывающим голову проходила сквозь травянистые заросли на пути к озеру.

Странника выдавали длинные, до пола, уши с заостренными кончиками, и короткий пушистый рыжий хвост. Местным жителям не трудно было бы догадаться, что это ни кто иной, как представитель подземной расы изгоев, что обитают в пещерах вдали от городской цивилизации на протяжении нескольких десятков лет.

Представители данной расы уже давно свыклись со своим мрачным и тривиальным бытом, но лишь одному страннику в поле до сих пор неймется, что он продолжает выходить из пещеры, чтобы в очередной раз заняться своим любимым делом. Даже осенью.

Странник уверенно подходил к озеру, словно ему привычно было пробираться через целое густое поле травы. По дороге он не забыл отломать у засохшего дерева ветку, которая является важным элементом его досуга.

Странник пробрался к берегу и в течение нескольких минут глядел в свое отражение в мутной воде озера, словно мысленно задавая отражению вопрос: "Ну и зачем ты сюда пришел?".

Раз уж пришлось пройти столь значительное расстояние на крохотных мохнатых ножках, фигура в плаще принялась чертить сухой веткой непонятные и загадочные числа на песке. Затем последовало написание строф, отражающих унылое и подавленное настроение странника, который, видимо, перестал получать радость от своего любимого хобби, которым он занимался в течение предыдущих трех счастливых месяцев лучезарного лета, а именно - странствием по местам природы и написанием стихов на земле.

Поэт выжил из себя все, что только мог и получилось у него следующее:

"Меня покинула радость лета,

Вокруг лишь мертвая трава,

А с травой на пару вместе,

На лучшее надежда умерла".

- Черт возьми! - воскликнул странник, ломая ветку пополам об колено, затем бросил обломки в озеро. - Зачем я еще что-то пытаюсь сделать?

В окрестностях стало темнеть с приближением дождливых туч. Пока странник сидел на песке, поникнув головой и размышляя о тленности бытия, с неба потихоньку стали падать капли осеннего дождя, которые спустя некоторое время смыли все написанные странником строки, числа, рисунки на земле.

Поэт продолжал сидеть дальше, пока не промок до самых костей. Он отрешенно глядел сияющими белыми глазами в пустоту мертвого горизонта. Пустота, которая с наступлением осени собой заменила ему счастье. Прошла вечность безысходного времяпровождения у мутного темного озера под ливнем небесного дождя печали и уныния.

Ударила молния вдалеке, и собой словно пробудила в поэте какие-то чувства, что заставили его встать с грязи, в которой он оказался, и вновь пройти тернистый путь сквозь поле травы до своего дома. До своего народа.

Поэт встал с земли и направился обратно в сторону дома. Он не особо торопился, ведь понимал для себя, что нет разницы в том, где ему быть в данной ситуации: под дождем в густом поле бесконечной печали, или же в холодном подземелье. Медленным темпом он добрался ближе к позднему вечеру к своей родной пещере.

Аккуратно спустившись вниз по каменному склону, он наконец пришел к нужному уровню холодной и мрачной глубины средь каменных стен, где в полном мраке подземелья его встретила сотня сияющих белых глаз в темноте.

- Добрый вечер! - сказал насквозь промокший странник своему народу и снял свой капюшон.

Глава 2: Ночной кентавр

Утро следующего дня было дождливым. Мощный ливень не прекращался со вчерашнего вечера и длился он всю ночь, омывая весь ближайший округ.

Жителям подземелья в какой-то степени повезло со своим домом. В плане того, что водопад с небес никаким образом не касается их пушистых тел, в отличие от городских жителей, которым вновь приходится следовать прямым обязанностям и не прерывать цикличность своего городского быта даже в такие дни, когда погода становится весьма не благосклонной.

Осенняя перемена устранила августовскую засуху. Превращая деревянный город в Атлантиду, утренний водопад дал мифологическим местным жителям очередную не менее главную заботу - спрятаться от дождя где-нибудь под крышей.

Так самый обычный житель этого города из фольклорного мира, молодой кентавр под каплями непрерывного дождя совершал забег по затонувшим кварталам.

Немало дорог и переулков он прошел, шлепая четырьмя копытами по лужам. Опаздывая на работу он скакал на максимально возможной для себя скорости и углублялся дальше в городскую пучину. Работает он преподавателем философии в университете.

И хотя в глубине души своей он прекрасно понимал, что его ученики вовсе не ждут своего преподавателя философии, и что особого смысла торопиться бежать в университет не имеется. Даже если молодой учитель, который спустя месяц после начала учебного года так и не нашел общий язык со своим классом останется под крышей какого-нибудь бара на пару часов, чтобы переждать дождь, то это все равно никто не заметит. - Может они все-таки догадались открыть учебники и начали повторять прошедшую тему? - подумал он. Кентавры передвигаются быстро. Еще пара кварталов и вот на горизонте уже виднеется университет, куда молодому преподавателю посчастливилось устроить работать. Ну как посчастливилось? От небольшой радости приближения к финалу своего забега, кентавр даже перестал смотреть по сторонам. Он глядел только прямо, из-за чего и случилось неприятное столкновение с проходящей рядом Ламией среднего возраста с зонтиком. - Смотри куда прешь! - рявкнула ламия. - Прошу прощения! - засмущался кентавр. Молодому преподавателю было неловко весь оставшийся путь через сквер до университета. Он доскакал до порога здания, посмотрел на верх его, на самую крышу, словно задумался о вечном, как это делают философы. По правде сказать, размышления его были из тех, что требуют много усилий и нервов, но при этом ни к какому результату не приводят. Он вздохнул и ненавязчиво проник в холл, на удивление не забыв при всей этой суете вытереть копыта об коврик. - Мистер Найт! - возгласила хвостатая уборщица с крыльями и шваброй. - Что-то вы сегодня, я смотрю, пошли против своего статуса правильного гражданина. - И вам доброе утро! - ответил кентавр, снимая пальто и шляпу. - От погоды еще никто не застрахован, думаю, мне сегодня можно задержаться.

- Хм... скоро пойдут первые контрольные зачеты... а ребята из вашего класса... Зевс меня прости... не перестают набрасывать мне сверху еще работы. Вчера, вот, думала всё, работа завершена. А не-ет! Еще часа два отмывала стены от каши в столовой. Ну что это за безобразие?

Сразу кентавр не стал отвечать. Он не торопясь вошел в рядом расположенную гардеробную, где повесил свое промокшее до самых нитей пальто и мятую шляпу. По возвращению в зал он, сверкая алыми кудрями на голове, поправил воротник белой рубашки и достал из кармана черной жилетки футляр с очками. Мистер Найт все так же без особой спешки надел крупные очки округлой формы с золотистой оправой и стоял у зеркала, поправляя кудрявую прическу. Дабы остановить неловкое молчание, молодой учитель наконец ответил: - Ну-с... я тоже не особый любитель каши. Следовало бы убрать ее из меню, ведь когда мы ежедневно сталкиваемся с тем, от чего нас воротит, мы так или иначе хотим этому найти новое применение. Эти ребята нашли способ получения удовольствия от всем уже давно надоевшей каши. Уборщица на какой-то момент приостановила мытье пола и взглянула в сторону уходящего учителя философии. - Весьма остроумно, мистер Найт! - с долей иронии сказала она. - До следующей перемены! - ответил учитель. Пока уборщица смывала шваброй грязные следы от копыт кентавра-учителя, мистер Найт не совсем уверенно шел по длинному и пустому коридору, на стенах которого висели портреты выдающихся деятелей в сфере естественных наук. Все эти индивиды с длинными ушами, с жабьими глазами, с кротовыми усами, одетые в строгие джентльменские костюмы, как гласят надписи под портретами - проучившиеся здесь четыре года гениальные умы науки и искусства, на достижения которых, как предполагается, существенно оказала влияние учеба в здешнем университете.

Солидной жабе в галстуке с моноклем и цилиндром выделили особое место. Этой жабой был ни кто иной как профессор Макруэлтон третий. Его портрет находился в золотистой блестящей рамке, а сам профессор Макруэлтон, из своего далекого прошлого, словно с неким презрением сквозь свой портрет глядел на зрителя из будущего. Табличка под портретом рассказывает в отличие от всех остальных рассказывает подробно о его достижениях. Первое предложение гласит, что профессор является создателем всеми известной энциклопедии магии в восьми томах. И хотя магия уже давно запрещена в стране, трудами Макруэлтона активно пользуются учеными-историками. Весь ряд портретов творцов, что расположен на стенах коридора служит источником вдохновения для учеников. Дает им стимул к познанию. В том числе профессор Макруэлтон. Интересен тот факт, что учеба в университете для мистера Макруэлтона, как и для многих других умов бывшей магической академии, была чуть ли не на последних рядах приоритетов. Больше половины лекций и практических занятий ими было пропущено, а их достижения - следствие прирожденной гениальности. Но об этом распространяться никто особо не собирается. Тела тех, кто застал наплевательское отношение Макруэлтона к учебе, уже давно послужили кормом для червей.

Кентавр Найт старался как можно тише передвигаться по коридорам и залам университета на пути к своему кабинету. Громкий стук копыт по полу всегда выдавал его. Все знали, что идет первый учитель-кентавр.

Смутная печаль овладела учителем. Добравшись до третьего этажа, где находился кабинет философии, он даже остановился на пару секунд, чтобы передохнуть. Тяжело подниматься по лестницам, когда ты наполовину лошадь. Наконец он собрался с силами и пошел в кабинет, откуда доносился многоголосый гул, который перекрывал собой звук стучащих по полу копыт. Мистер Найт открыл дверь, на которой висела табличка: "57 Философия" Веселящиеся ученики не сразу заметили приход преподавателя, как и сам преподаватель не заметил бумажный самолетик, который метнул кто-то, и который застрял у него в кудрях. Лишь постепенно класс начал осознавать, что играм конец и пора бы уже приступить к уроку.

Все коллективно принялись усаживаться за свои парты в то время как мистер Найт уже достал необходимые вещи из сумки и сел за свой стол, на котором лежала целая стопка бумаг, несколько крупных фолиантов, а также различные линейки, чернила и перо. - Ну что ж... - начал кентавр. - Времени на философию у нас не так много... как видите, преподаватели тоже могут опоздать на урок. Особо задерживаться не будем, пройдем вкратце следующую тему... ведь до первых зачетов осталось всего-навсего полторы недели. Поэтому... откройте все параграф шестой на странице сорок два. В этот момент на учебник с головы Найта упал бумажный самолетик. Учитель вновь тяжело вздохнул, подобрал с учебника самолетик, затем развернул и на нем увидел карикатурный рисунок себя с фразой язвительного характера:

Весь класс замер, а мистер Найт, сохраняя спокойствие лишь скомкал бумажку и выбросил в ведро под столом со словами: - Сделаем вид, что я этого не видел... Воцарилась тишина. - Итак... - продолжил он. - параграф шесть... философия разрушения.

Во времена военной депрессии, - начал лекцию кентавр. - целый век тому назад, когда разногласиям соседних стран не было конца, было основано новейшее философское течение, название которого переводится как: "Поэзия хаоса". Далеко ходить не нужно, чтобы понять, что важнейшим фактором, повлиявшим на формирование весьма пессимистического мировоззрения послужили нескончаемые войны соседних стран. Когда отцы семейств отправлялись воевать за честь государства и спокойные сны граждан, а матери не жалели хлеба для своих детей, чтобы им досталось больше, а сами потом голодали в два раза больше, новое поколение молодежи... как вы сейчас... вашего возраста ребята... которые еще не застали мирное время, которые не видели цветочного поля без стада варваров, они начали объединяться в общины, в целые коллективные кружки, где они вполне себе неплохо проводили время. Пока остальные взрослые убивали друг друга где-то там, далеко за городом... новое поколение вовсю устраивало встречи в подполье. Не сказать, что они уж прям веселились, устраивали вечеринки, как это делаете вы в столовой обычно... Мистер Найт едва ухмыльнулся ученикам, затем продолжил: - Всех тех ребят объединяло одно общее чувство - чувство страха перед войной. С каждым днем обстановка становилась все мрачнее, еды становилось все меньше. Многие стали терять родственников. Это все настолько ударило по психике юного поколения, что самые жуткие вещи для них стали совершенно обыденными. Нет, война и голод не сделали их сильнее, наоборот - в их коллективном разуме сформировалось пессимистическое представление о нашем мире, как о длинной дороге сквозь боль и страдание. Для них жизнь казалась ежедневным страданием. Их терзали вопросы, зачем так жить? Может, если вся жизнь - это сплошная боль, то значит, это для чего-то нужно? Так и родилась мысль, что жизнь в нашем мире - это первый этап длительного испытания, в конце которого каждый, кто силен духом обретет свое счастье в награду за стойкость. На этом моменте преподаватель прервал свое повествование. Какое-то время он смотрел в пустые глаза своих учеников, которым, видимо, совсем не интересно сидеть в огромном зале под очередные скучные рассказы про темное прошлое. Кто-то рисовал каракули в учебнике, кто-то принялся спать. - Ну, как вам? - спросил Найт. - Отстой! - возгласил некий ученик с лисьими ушами и хвостом. - это полный идиотизм! Жить, чтобы страдать! - Хмм... конечно, эта позиция звучит сейчас, в наше время, довольно странно. Но подобные вещи на пустом месте не создаются. Основоположники данного течения другой жизни не знали. Их взгляды воспитала война. - Суть философии в том, чтобы смотреть на вещи с разных ракурсов. Иногда полезно перенять для себя что-то из иных культур. Нельзя вечно быть верным одной единственной догме. - Но у этих нытиков и перенимать-то вовсе нечего! Развлекаться надо! Нужно радоваться жизни! - Ну... сейчас я вам как раз расскажу, как они развлекались. Мистер Найт поправил очки и держа в руках открытый на сорок восьмой странице учебник продолжил свою лекцию: - По окончанию проигрышной для них войны, оставшийся народ, который составляли в основном женщины и дети, совершил массовое перенаселение в подземные пещеры. Там они начали новую жизнь. Жизнь в полном мраке... хотя для них это быстро стало привычным. Подавляющее мировозрение молодежи непроизвольно стало распространяться так же среди взрослых. Особо нечем было заниматься в этой тесной каменной и мрачной сети подземелья. У каждого была лишь возможность созидания искусства. Для написания стихотворения нужна была всего-то одна ветка. Они писали свои стихи и рисовали эскизы на сырой почве. Они пели песни и придумывали сцены. Их чувства так или иначе отразились на творчестве. Вот, например, сейчас я вам прочту один из написанных на земле стихов. Стих называется: " " и написан он, предположительно пятьдесят лет назад:

Думаю, на этом мы сегодня остановимся. Есть что добавить, может, какие-то вопросы у вас имеются? - Мистер Найт! У меня есть вопрос!

Глава 3: Милый Сноуберри

В глубине пещерного мрака слышно журчание подземного озера. Своего рода релаксация для обитателей племени монстров.

Подавляющая часть пещерного народа зачастую собирается именно у большого озера, поскольку это весьма подходящее место не столько для погружения во внутренний мир в период отдыха, сколько для работы над творчеством.

Сотни зверьков приходят сюда, чтобы посидеть на каменном берегу озера и наблюдать за плавающими в нем рыбками. Довольно часто коллективные посиделки сопровождаются почти мертвым молчанием. Лишь иногда средь толпы можно услышать короткий диалог на писклявых тонах между парой приятелей, или чье-то фырчание.

Примечательной генетической особенностью зверьков является белое сияние глаз с наступлением темноты. При свете, их глаза прекращают свою освещающую функцию и становятся монотонно черными, как у енота, а в темноте, то есть, почти всегда, их пустые глазницы начинают излучать неслабый свет. Когда целые группы зверьков кучкуются вместе в самых темных уголках подземелья, то своим объединением они создают красочную картину множества сияющих глаз во мраке, словно стадо светлячков вышло на ночную прогулку.

Гигантские цветки ростом в два зверька охватили собой большую часть озерного сегмента подземной домашней системы.

Цветки, что в процессе эволюции приобрели функцию бирюзового сияния, также способствуют притягиванию сюда жителей подземелья.

Под одним из таких цветков, именуемых лунноцветами, скромно себе пребывал тот самый бродяга в пурпурной мантии. Из-за его одежды торчала лишь голова с длинными ушами, касающимися пола, а из-под длинного рукава мантии высунулась сырая ветка, которой поэт по имени Визл вновь чертил загадочные символы и фразы на песке.

"Капля за каплей бьёт По гранитному камню, Пустой и мрачный гнёт Хранит подземную тайну".

Небольшие углубления на земле говорят о неоднократных попытках написать подходящее слово, которые заканчивались неприятием, внутренней неудовлетворенностью и творческим перфекционизмом, которым всегда болел поэт Визл.

Присутствие углублений понять можно, но что означают цифры и прочие знаки? Точно не дата и не какая-нибудь формула. Этим вопросом раньше задавался всякий проходящий мимо соседский житель, глядя на рукописи из-под ветки. Наверняка бессмысленные знаки и цифры - это своеобразный авторский стиль, благодаря которому мистический поэт прославился в кругу своего племени.

Гробовая тишина. И даже озерное журчание притихло.

Тут пришла сестра...

Подобный Визлу зверек, но с менее длинными ушами и розовым мехом, прискакал к сияющему цветку.

Поначалу Визл не обратил никакого внимания на приход гостя, или просто притворился, за что он после и пожалел.

Сестра отобрала у своего брата ветку, и, сломав ее пополам об свое колено, выбросила в озеро, а затем нижней лапой стерла написанное стихотворение.

Она обратила на себя все внимание, внимание каждого присутствующего около озера, но только не брата Визла. Тот в ответ тяжело вздохнул, закрыл глаза и сложил руки.

- Опять занимаешься бессмысленной ерундой! - сказала сестра. - Лучше бы тяжелобольного брата навестил! Я каждый день хожу к нему, убираюсь, готовлю, а что делаешь ты? - По-твоему, порядок в доме - это то, что нужно умирающему? В такой ситуации Сноуберри необходимо составить компанию. Чем я и занимался последние полгода. Хотя сейчас даже это потеряло смысл, ведь Сноуберри перестал меня осознавать. Я сделал все, что мог. Не знаю, что делать дальше. - И ты решил оставить его со мной? Чтобы я как дура ходила за ним, смотрела, как он медленно умирает, пока ты валяешь дурака, сочиняя свои дурацкие стишки? Визл попытался что-то сказать в ответ, но получилось невнятное бормотание. - Тебе не стыдно, Визл? Если в тебе осталось хоть что-то святое - сходи и проведай Сноуберри, пока я набираю для него воды. Визл с неохотой и очень медленно со вздохом поднялся с пола и молча направился в сторону большой щели, за которой был расположен кров, где лежал его умирающий брат Сноуберри. После завершения разговора между братом и сестрой, у жителей последовало дальнейшее коллективное созерцание озера. Визл забрался на гигантский булыжник и с его вершины ловко перепрыгнул на соседний каменный обрыв через глубокую яму.

Далее была небольшая дыра в стене, через которую, благодаря маленькому росту, без труда прошел Визл. Проходя по узкому коридору с заостренными камнями из потолка, он задумался: - Наверное, было бы лучше, если бы я пошел по обычной, нормальной дороге. Когда он наконец добрался до скромного небольшого зала с тремя маленькими палатками, его на другом конце у основного входа встретила сестра, крутя пальцем у виска. Рядом с ней стояли ведра, наполненные подземной кристально-чистой водой. Поскольку Визл выбрал более короткий путь, ему, как и подобает, предстояло пройти через ряд препятствий. К этому моменту он сумел пройти через все, что мог пройти в силу маленького роста и молодой выносливости, в отличие от других обитателей племени. Осталось только мягко спуститься вниз к палаткам. - И не думай, что я буду ловить тебя! - сказала сестра. - Мне самой жить хочется! Хорошо зная родные места: какие растения где растут, все тайные проходы и пути, Визл учел все возможности удачно добраться до дома. Осталось всего-навсего совершить мягкую посадку при прыжке со скалы. Сестра заняла позицию где-то между подножьем скалы и домашней палаткой, делая вид, будто занята делом с ведрами, искоса поглядывая на брата. Весьма кстати рядом с потолка свисала лиана, по которой можно спуститься до половины скалы, а затем благополучно спрыгнуть на сгусток травы, что и собирался сделать Визл. Осень в этом году поторопилась с наступлением, не дожидаясь календарных дней, так что подземные растения начали засыхать чуть раньше, чем предполагалось. Так Визл и прогадал с лианой. С разбегом совершив прыжок у обрыва, хорек вцепился в травянистый трос, так что тот моментально порвался, отправляя Визла в экстремальное падение на свою сестру. Та, уже подготовленная, будто заранее зная, чем это обернется, принялась ловить его, и у нее это почти получилось. Визл и сестра валялись на полу в луже воды из опрокинутых ведер.

Прошло около пяти минут. Хромая сестра уже подкрадывалась к палатке и что-то бормотала себе под нос. Визл продолжал валяться на полу в своей в очередной раз промокшей мантии с нелепой улыбкой на морде. Наверное, это первая его улыбка за последние две недели. Он лежал, глядел в темный и пустой потолок, мечтая о своем, пока его не позвала сестра из палатки. Визл слегка напрягся и вскочил. Неприятное чувство тревоги и волнения вызывала у него предстоящая встреча с умирающим братом Сноуберри. Приходилось вновь скрывать все свои эмоции за маской безразличия. Он подошел к палатке, медленно раскрыл занавески и прищурив глаза застал почти безжизненное бледное тело брата на кровати. Сестра держала Сноуберри за лапу и смотрела в его глаза, полные безысходности и того мрака, которым была окутана вся его жизнь. Он ровесник Визла. Имеет такие же длинные уши и маленький рост, из-за чего их раньше все путали. Сейчас мех Сноуберри в силу болезни получил ту идеальную белизну, сравнимую с нарядом ангела, изображение которого можно увидеть на иконе, поставленной на камне рядом с кроватью. На плоской поверхности камня также стояла зажженная свеча, сиянием своего огонька создавая внутренностям палатки атмосферу прощальной церемонии с умершим. Вид брата ударил молнией по сознанию Визла, что тот на рефлексе отвернулся и смотрел в сторону выхода. Непроизвольно возникло желание уйти, но сестра начала: - Побудь пожалуйста здесь, пока я иду за водой. В такие моменты будут лишними какие-либо длинные разговоры, поэтому Визл повернулся к сестре и согласился, кивнув головой в молчании. Сестра аккуратно отпустила руку Сноуберри и сама покинула дом. Растерянный Визл подошел к брату, присел на кровать и начал что-то невнятно произносить. - За что же тебе, милый братик, весь этот груз страданий выпал? - начал он. - И ведь по правде говоря, за свой дурной характер, лежать больным на этой кровати положено только мне, но никак не тебе. Сноуберри ничего не ответил. Взгляд его был направлен в потолок. И когда Визл замолчал, наступила мертвая тишина, продолжавшаяся в течение нескольких минут. Визлу казалось, что прошел целый час. От неловкости он продолжил говорить: - Послушай, Сноу, у меня сохранился листок с нашими первыми стихами. Вот, твой стих:

"Оторву я ветку - Напишу я строчку Как средь мёрзлых гор Тело лягушки ма́нило взор.

Она и прекрасна! Она и чудесна!

Плавает разно в чистой реке,

Будто бы строфы в поэта строке."

Это ты написал, когда мы впервые сходили искупаться в реке у горы. Ты тогда встретил лягушку и начал играться с ней, а затем, пока никто не видит, спрятал ее в карман и отнес в пещеру, где кормил ее нашими булочками. Мама еще тогда нам двоим запретила посещать реку на целую неделю, но ты все равно игнорировал ее запреты и это было между нами.

Глава 4: Вечерняя поляна

Плавно переливается от голубого до оранжевого цвет небосвода над долиной. Всплеск лягушек в воде иногда прерывал тишину. Отмершие деревья, сухая бесцветная трава, а также озеро мутной воды представляли собой весь минимализм пейзажа загородной природы.

Только под вечер молодой кентавр добрался до нужного места, покинув индустриальное цивилизованное городское общество. Подуставший, едва сохраняя последние нервы, он пришел сюда, дабы под последними лучами уходящего солнца насладиться эстетикой загородной жизни. После очередного неудачного занятия, преподаватель университета задумался о сохранении самого себя. Ведь сущность кентавров заключается в гармонии с природой. Найт начинал это понимать все больше по мере отдаления от города. Вместе с этим он стал все больше задумываться о своей бесполезности в местах индустриального развития.

Отсохшая трава сразу бросилась в глаза, давая понять о внезапном наступлении осени и о скоротечности времени.

- Что, уже? - подумал Найт.

Его серый плащ развевался на легком ветру. Он проник в поле травы и шел по истоптанной тропинке к большому дереву.

Сотни лежащих на тропинке веток поломались под копытами кентавра.

Найт остановился, увидев стихотворение на земле:

"...".

Рядом же были следы чьих-то лап. Следы вели в совсем другую сторону - к озеру.

Не придавая этому особого значения, кентавр Найт, пошел дальше в своем направлении.

Пройдя еще пару десятков шагов, на земле предстало очередное стихотворение:

"...".

И снова те же следы лап. Только ведут они уже в чащу темного и мрачного леса, что находился поблизости.

- Интересно. - прочитав стих подумал Найт. - а ведь строки были написаны совсем недавно.

Он пришел к выводу, что написанные строфы никак не могли сохраниться на земле после пятничного ливня, который закончился сегодня днем. Следовательно, стихи были написаны накануне и, вполне вероятно, их автор гуляет неподалеку в здешних окрестностях.

- Кто знает... может, еще на что-нибудь интересное наткнусь?

Но оставшийся путь оказался чистым на наличие странных надписей и кентавр дошел таким образом до высокого дерева среди поля, разыскивая новые стихи неизвестного поэта, так и не найдя ничего нового.

Найт уселся поудобнее на мягкой траве рядом с деревом, устремив ясный взор в сторону уходящего солнца.

Ни с того ни с сего, вдруг сотни светляков восстали из травы, нарядив поляну покрывалом из желтых огоньков на своих хвостиках.

Воробьи кружили возле верхушки дерева, напевая вечернюю песню.

А маленькие рыбки перепрыгивали друг друга в ближайшем озере.

Открылся поток сознания. Найт органично вписался в волшебную биосферу того самого мира, где таится счастье каждого живого существа.

Чирикающий, недавно научившийся летать, птенчик решил прекратить полет, приземлившись на шляпе кентавра.

Найт закрыл глаза, снял шляпу и продолжил принимать к себе энергию природы. Энергию всякого жучка в траве, энергию птиц, дерева, озера, неба, уходящей звезды и даже отсохшей травы.

Стая птиц совершила прощальный танец вокруг вершин деревьев. Пора улетать в теплые края!

Кентавр Найт получил то, что искал среди волшебной поляны, а именно - душевное исцеление и веру в то, что подобно улетающему в закат коллективному отряду птиц, все проблемы в его жизни так же соберутся воедино и в какой-то момент его покинут.

Все лягушки, одна за другой, устремились в озеро, сопровождая свой уход всплеском воды. За ними пошли улитки, а рыбы ушли в сон, прекратив водные пляски.

У Найта возникло ощущение брошенности. Словно он один единственный в этом бесконечном поле мертвой травы и мутных озер.

- Думаю, и мне пора идти. - решился Найт.

Особо не торопясь, он вышел из сидячего положения, потянулся и в последний раз оглядел горизонт. Солнце едва было видно вдали. На другой стороне небосклона уже начинают проявляться другие звезды, более далекие.

В момент, когда Найт только отправился по тропинке назад, к своему дому, где-то из кустов донесся загадочный шорох. Вот тут-то ощущение одиночества внезапно пропало. Но кентавр пошел дальше.

Шорохи участились и это даже напугало гостя поляны, что он чуть было не побежал.

Звуки присутствия кого-то в траве так и сопровождали дальше напуганного учителя. Он периодически оборачивался по сторонам, только и думая о своем преследователе. В какой-то момент ему это надоело и он пошел напрямую к источнику звука, прямо в траву. Целью его было - напугать неизвестного. Сам того не замечая, он ушел слишком далеко в травянистую глубь, где в последствии потерялся. Найт и некто из травы поменялись ролями - теперь кентавр преследует неизвестного. Заросли травы раскрылись руками кентавра и за ними была весьма забавная сцена. Знакомый нам бродяга Визл пытается поймать убегующую от него лягушку. В момент, когда Визлу удалось схватить квакающего зверька, Найт, дабы привлечь к себе внимание, прервал ликование охотника наигранным кашлем. Перепугавшийся Визл уставился в сторону кентавра, а бедная маленькая лягушка освободилась из его лап и прыгнула в заросли, издав прощальное: "Ква!".

Хорек был смущен неожиданным появлением гостя. Придав значение деловому виду кентавра в шляпе, Визлу взбрела в голову мысль, что перед ним стоит некто вроде из организации по защите лягушек. Ему стало неловко и он даже задумал было бежать прочь.

- Здрасьте! - выдавил из себя Визл, подпинывая камушки нижней лапой.

- Здрасьте-здрасьте! - ответил Найт. - Возможно, у меня паранойя, ведь мне только что показалось, что вы меня преследуете.

- Ах! Ну... вам просто померещилось. Преследовал я только лягушку.

- Неловко вышло. Ну что ж, извините, что отвлек вас от вашей охоты. Найт скрылся за травой и спокойно пошел в неизвестную сторону, лишь бы подальше скрыться от странного парня с длинными ушами, который своим внешним видом ему напомнил тех самых зверей из подземелья, лекцию о которых он проводил на прошлом своем занятии.

- Чересчур вежлив... - подумал Визл. - Таких стоит избегать, наверняка это преступник. Ибо чем прилично одетому и культурному гражданину здесь заниматься?

По прошествии минуты, взволнованный кентавр вновь пришел на место встречи, где подуставший от ловли лягушек Визл, острым камнем рисовал на песке лошадь.

- Извините еще раз! - говорит Найт. - не могли бы вы подсказать мне дорогу до Констант-рита? Я здесь впервые и, к несчастью, уже успел заблудиться.

С наступлением осени солнце уходит предательски внезапно. Во время продолжительного созерцания алого заката стоит лишь ненадолго отвлечься, чтобы утерять полностью из вида небесное светило. Ни тропинки, ни гор не видно. Найт решил не рисковать, зная, что надежда на удачу еще никогда не выручала его, поэтому он обратился к местному бродяге за помощью.

Хорек уловил ту беспомощность в глазах потерявшегося. Ту искренность в глазах, просочившуюся сквозь круглые и тонкие очки.

- Я бы с радостью помог. - начал он. - Но мои познания географии мира ограничиваются лишь этой поляной.

Кентавр отчаянно вздохнул.

- Эх... ну ладно... всего доброго! Он начал потихоньку скрываться из вида, пока Визл немного подумав не остановил его:

- Стойте! Могу предложить вам переночевать эту ночь у меня дома!

Найт довольно приятно удивился щедростью со стороны незнакомца. Выбор был невелик и поэтому оставалось идти на соглашение. Успел вызвать доверие этот странный парень, рисующий каракули на песке.

- Ну раз уж вы так любезны... я буду очень рад, если вы меня приютите к себе на одну ночь.

- Ладно-ладно, - сказал Визл, подбирая самую прочную ветку из всей кучи. - Идем, но только без этих культурных манер, мы же все-таки в лесу.

Глава 5: Песни подземелья

Вслед за Визлом как-то неуверенно шел задумавшийся кентавр Найт. Хорек не расставался со своей веткой на протяжении всей дороги. Этот, давно потерявший всю свою природную энергию кусок материи, оторванный от дерева, помогал бродяге в передвижении, преждевременно превращая его в старика.

Иногда Визл жаловался новому знакомому на периодические приступы боли в левой ноге, неистово радуясь возможности кому-то об этом рассказать, ведь Найт - единственный, кого волнуют проблемы Визла, не смотря на то, что знакомы они всего каких-то два часа. За это время они уже успели многое узнать о друг друге. Два несчастных существа рано или поздно, в один прекрасный момент соединятся. И кто бы мог подумать, что для наших героев этот момент произойдет накануне осенней ночи в центре поляны мертвой травы?

- Иногда, - говорит Визл, поднимая к верху ветку. - Казалось бы вымершие и беспомощные плоды природы все еще способны оказать помощь в трудную минуту.

Забавы ради, проходя мимо деревьев, Визл не забывал обязательно постучать по ним веткой, тем самым пробудив живущих в них летучих мышей, которых он недолюбливал с того момента, как он со своим братом Сноуберри подвергся нападению с их стороны.

В таких ситуациях, как прогулка в лесной чаще посреди ночи, ключевую роль играет воображение, действующее под влиянием сумрака, но нельзя сказать, что Найт был напуган обстановкой.

Хоть и выглядели окружающие его со всех сторон потерявшие все свои листья деревья весьма жутко, в компании с новым приятелем его нисколько не волновало окружение. Сияние глаз Визла из-под копюшона также вызвало удивление у Найта.

В раздумьях своих он подходил к умозаключению, что связался с самым настоящим представителем беженцев. В целях укрепить свои предположения, касательно расовой пренадлежности своего приятеля, он задал вопрос относительно стихотворений:

- Слушай, а не ты ли случайно автор тех самых стихов, которыми расписана вся поляна?

Ухмылка Визла в этот момент отдавала некоей загадочностью, словно он что-то коварное скрывал.

- Те, в которых слова рифмуются одинаковыми окончаниями - не мои. - соврал хорек.

Затем, немного подумав о том, что не очень хорошо врать новому знакомому, с которым уже успел подружиться, Визл исправился:

- Ладно, шутка, все стихи написаны мной, моей веткой.

- Ну что ж, - ответил Найт. - Не знаю , как сами стихи, но подача их весьма оригинальная. Кто на пергаменте, кто на бумаге, ты же пишешь прямо на земле.

- Я так сохранаю традиции наших предков из древности. Честно говоря, я и не думал, что кто-то наткнется на мое творчество, поэтому сочинял что попало.

- А как по мне, у тебя есть свой уникальный стиль, свое абстрактное видение того или иного природного явления.

- Ага. - подтвердил Визл, хотя мало что понял из его слов. - Если что, у меня есть стихи получше, дома покажу.

Пройдя еще немного, приятели наткнулись на сгусток зарослей. Пройдя через него, для их глаз показалась завораживающая картина: сотни светляков окружили лесное пространство. Сотни желтых огоньков пархали меж деревьев, вызывая у наших героев восторг. Лесные путешественники шли, окруженные толпами светлячков уже менее быстро, в желании как можно больше насладиться всей красотой.

Эстетика ночного леса со светлячками напомнила приятелям о ночном небе. Звезды - это те же светлячки. Такая ассоциация создает ощущение погружения в космос.

- Да-а... в городе такого нет. - сказал Найт.

- А будь в городе место светлячкам. - добавил Визл. - Наверняка у горожан бы не было проблем.

Так они и шли, ни о чем больше не разговаривая.

К середине ночи изрядно подуставшие герои добрались до пещеры, где жил народ беженцев. Благодаря сиянию глаз Визла, приятели ясно видели спуск к подземелью и спускались аккуратно, державшись за руки.

Холод гранитного коридора пробирал до костей не привыкшего быть в таких местах кентавра. Дрожь усиливало чувство страха перед неизвестностью. Проявлялось самое неприятное свойство воображения - навязывание и представление жутких образов. Сейчас Найта успокаивали довольно забавные монологи Визла о самых разных вещах, начиная с надоедливых комаров и заканчивая первыми впечатлениями от осени.