Сияй, Бореалис! Ученик Лиса

Глава 1. Пробуждение

Сознание медленно увязало в мириадах осколков воспоминаний. Все они вдруг измельчились в порошок и растворились в густой субстанции, будто это был какой-то кисель. Причём кисель лилового цвета с крапинками, кое-где похожими на звезды, а где-то – на парящие чайники. Лирет и сама не понимала, почему именно лиловый цвет заволок её взор. Лиловый и точка. И зачем там были чайники тоже неясно. Один из них проплыл так близко, что девушка смогла разглядеть на его донышке столетнюю накипь. Когда именно странствие по воспоминаниям оборвалось и сменилось этим бредом, Лирет тоже не знала. Но она точно знала, что прямо сейчас лучше всего прикрыть глаза, а сон сам развеется. Так она и поступила.

По щеке что-то скользнуло, оставив щекотливое, но не очень приятное чувство. Девушка поморщилась, сопротивляясь желанию открыть хотя бы один глаз. Затем щекотка почувствовалась уже на другой щеке, будто кто-то провёл по ней пушистым хвостом. Хвостом или…

– Про-сы-пай-ся, – тихонько пропел скрипучий голос почти над самым ухом. – Сеанс подходит к концу.

Лирет разомкнула веки и почувствовала, как что-то пугливо, с шорохом, ускользнуло прочь. Она уже забыть забыла, что находилась в Аетернуме. Девушка резко села прямо. Голова ещё кипела от лавины воспоминаний и шла кругом, как после бурного кутежа (хотя этому, скорее всего, поспособствовала стопочка коньяка, которую старик всучил перед странствием). Лирет обнаружила себя в шезлонге, в тени цветастого пляжного зонта. На соседнем шезлонге, прямо напротив неё, отдыхал Анфётр, а внизу хвостом извивалась его белоснежная длинная борода. На нём пестрели летняя рубашка и пляжные шорты, на нос старик зачем-то натянул солнечные очки, хотя во вневременном измерении не было солнца. Как, впрочем, и пляжа с морем. Шезлонги одиноко стояли посреди террасы, а зонт, видимо, был поставлен на случай внезапных осадков в виде чайников и мусора. Те плыли далеко в лиловом пространстве, рисовали созвездия (или сочайники?) и образовывали мусорные галактики. Анфётр, вытянув ноги в шлёпанцах, безмятежно потягивал через соломинку какой-то коктейль и, вероятно, чувствовал себя прекрасно на воображаемом курорте.

Лирет растирала виски. Ей было сложно прийти в себя. Пробуждение вернуло ей способность мыслить. Каждая новая мысль наслаивалась на лице девушки мрачной тенью.

– Ты будешь… – хотел сказать Анфётр.

– Шарлотку? – перебила Лирет, одарив его таким взглядом, какой даёт отчётливо понять неважное расположение духа.

– Нет, сегодня пицца, у меня праздник… не помню какой, но это неважно.

Лирет поднялась, окинув взглядом террасу. Вокруг замка не было ничего, кроме лилового и почти неподвижного неба.

– Почему я увидела так мало его воспоминаний? – девушка отпустила вопрос куда-то в пространство.

– Увы, не всё можно вынуть из круговерти вечности, не всё открыто для чужих глаз, – ответил старик. – Ты узнала что-то ужасное о себе?

– Просто отвратительное, – пробормотала та.

– А я говорил, что назад оборачиваться иногда больно, и это относится не только к перемещениям сквозь порталы.

Она почти не слушала его. Сейчас её больше всего волновало только одно.

– Где же мне теперь найти Киту? – думала девушка вслух.

– Не нужно его искать, – легкомысленно ответил Анфётр. – Ваши судьбы связаны нитью, которая сведёт вас снова… ну как-то так говорят в романах. Любишь романы?

Лирет в какой-то момент поняла, что старик слегка не в своём уме. От постоянного одиночества длиной в века такое, впрочем, неудивительно. Разговор не имел больше смысла. Придя с вопросами, девушка не ожидала, что их станет только больше. Давно её не охватывало такое вязкое чувство, тяжело накинувшееся на сердце.

– Мне нужно возвращаться, – сказала Лирет.

– Через пять минут тебя выбросит отсюда, – напомнил Анфётр.

– Тогда я пойду, – кивнула она в сторону замка, поняв, что обута в тапочки.

– Да-да, и это не забудь, – бросил вслед тот.

Лирет обернулась. На неё прямо из трещащего воздуха вывалился рюкзак, весь грязный и в каких-то разводах. Девушка, беря его, заметила, что карманы расстёгнуты.

– Я возьму это? – поинтересовался Анфётр. – Давно не получал сувениров.

Он вертел в руке баночку с лапшой быстрого приготовления по-соликански. Лирет равнодушно кивнула.

– Буду хранить на полочке, хотя обычно мне приносят часы, но это уже надоело, – сообщил старик.

Его борода затрепетала от радости. Девушка направилась к замку, слыша, как Анфётр шагает следом, и исполнилась такого чувства, какого не ожидала получить от странствия по воспоминаниям. Лирет уткнула взгляд под ноги, проследив за тем, как плитка террасы сменилась ковриком в холле замка. На самом деле никакой это не замок, а обычный просторный дом. Девушка отыскала берцы у двери, нашла шубу, которая висла на крючке, торчавшим штырём прямо из стены. Когда Лирет надела шубу, крючок уполз обратно в стену.

– У тебя, может, остались ещё вопросы? – поинтересовался Анфётр, пока та завязывала шнурки.

– Да, – подняла нос Лирет. – Почему у вас борода шевелится?

– Ах, как же я мог забыть? – старик стал поглаживать бороду. – Это Барбара, единственная моя спутница по жизни, спутница по вечности. Я оживил её, чтобы не чувствовать себя таким одиноким. Барбара, хочешь сухарик?

И он достал из кармана сухарик. Кончик бороды поднялся в воздух, и прямо внутри неё выросла самая настоящая пасть и сжевала угощение. Лирет изумлённо вскинула брови. Напоследок она окинула взглядом коридор и, пока Анфётр сюсюкался с бородой, заметила в самом конце полупрозрачную женскую фигуру. Лирет прищурилась, разглядев общие черты и взгляд. Очертания призрака обрели чёткость, незнакомая девушка с поразительно белыми волосами смотрела прямо на Лирет, её взгляд источал боль и просьбу. В чертах лица угадывалось что-то отдалённо знакомое, и, когда Лирет поняла, что глаза призрака похожи на глаза Киты, коридор Аетернума испарился в трещащей воронке. Тело оттолкнуло назад и потянуло в бездну. Лирет попыталась расслабиться, но рефлекс заставил её удержать равновесие там, где оно не играет роли. Девушка растопырила руки и ноги, попытавшись не крутиться, но в итоге закружилась ещё сильней. Тяжесть рюкзака этому поспособствовала. И только Лирет смогла замереть в пространстве, как в лоб ей, точно по расписанию, прилетела дух знает откуда взявшаяся сковородка.

***

Лирет почувствовала, как прислонилась щекой к чему-то твёрдому и холодному. Лоб пульсировал от боли, а под кожей вздувалась шишка. Девушка приподнялась, узнав знакомую лавочку, и зачерпнула горстку снега, приложив к ушибу. Свет фонаря дрожал, как от холода. Начинался ветер. Он поднимал снежную пыль, хлеща прямо по лицу. Дуновение усиливалось и начинало метать ледяные иглы. Оно не давало дыханию выбиться из ноздрей и рта, Лирет, натянув варежки, закрыла нос руками. Погода заметно портилась, и такая перемена пришлась как раз на тот момент, когда поблизости нигде не было ни одного населённого пункта. Девушка открыла рюкзак, зябко ёжась на ветру, и нашла печать мгновенной телепортации, которую перед поездкой успела выклянчить у Гарина.

Снежный шквал нарастал. Печать едва ли не вырвало из рук ветром, пока Лирет постаралась прочеканить слова активации, отстукивая ритм зубами. Она чувствовала, что делать это по непогоде плохая идея, но лучше уж переместиться куда-нибудь, чем морозиться прямо здесь, пока кому-нибудь не взбредёт по пути в Аетернум остановиться у лавочки. К тому же бореальские бури очевидно не питали жалости к неопытным туристам. Знаки на печати засветились, однако одна строка осталась не прочитанной – в лицо девушки хлестанул ветер, заткнув ей рот. Совершенно внезапно земля оторвалась от стоп.

Лирет ненавидела любые виды телепортации за то, что каждое перемещение несло за собой порой непредсказуемые последствия, начиная банальными ушибами и заканчивая перемещением не в то место. Хуже, когда эти два явления происходят одновременно.

Девушку воткнуло головой в какую-то прогнившую ржавую бочку, на дне которой лежало что-то, давно заморозившееся и наверняка сдохшее. Лирет застряла там на полтуловища. Она стала дёргаться и просить о помощи – уж кто-то из солдат должен был находиться поблизости. Прошли минуты, и тогда девушка поняла, что рядом никого нет. Она задвигалась, пока бочка не повалилась. Лирет осторожно выползла оттуда и нашла рядом рюкзак. Она обняла его, радуясь, что не потеряла, затем взгляд обогнул местность вокруг.

Её окружал пустой город. Невысокие дома казались приземлёнными и теснились друг с другом, рисуя узенькие улочки, над ними тяжело висло тёмное небо, по которому скользили поразительно необычные нити облаков. Какая-то странная полоса рассекала небо, и только присмотревшись внимательно, Лирет поняла, что город находится под треснутым стеклянным куполом, за пределами которого бушевала буря. Её ветра сюда не проникали, и, несмотря на мороз, здесь казалось намного теплее. Девушка догадалась, что переместилась не так далеко. Она посмотрела на печать, которая осталась в руке. Использованные печати мгновенно исчезали, а эта осталась целой, и знаки на ней всё ещё проявлялись. Стоило выждать время, пока они не восстановятся после неудачного применения. Лирет напряжённо замерла, осматриваясь. Она даже не знала, в какую сторону пойти. Пластина слабо вибрировала, намекая на то, что лучше не проявлять лишнее любопытство и спрятаться на месте. Но вибрация почти угасала, наверняка реагируя на следы демонических порталов. Лирет всё же решила осмотреться.

Что-то подобное всплывало в памяти из страниц, изучаемой ещё в школе на истории. Из-за географического расположения Бореаль был долгое время зависим от других стран. Земли льдов славились в основном рыбным изобилием, а, например, урожай овощей и фруктов северяне редко когда видели. Магия не могла сделать земли плодородными и изменить климат, зато удалось создать первый город под куполом, внутри которого удалось установить микроклимат. «Аквариумный» город был неким экспериментом. Кажется, его называли Бесконечный Май.

Вдоль улиц стояли сухие, невысокие деревья. Пожухлые клочки листвы до сих пор держались на ветвях, и казалось, что весна ещё сможет пробудить кроны. Лирет разглядывала серые выцветшие фасады домов, с живописными открытыми лоджиями, совершенно несвойственными северным городам, и пустыми окнами. На стенах виднелись следы узоров, похожие на рисунок мороза, однако архитектура однозначно была заимствована у южан. Здания почти везде выглядели одинаковыми, но придавали месту особый шарм, а дороги текли по улицам мощёными реками: транспортом здесь не пользовались. Даже спустя столько лет здесь казалось слишком чисто для заброшенного города.

Пройдя дальше, Лирет вышла в сквер. Там одиноко высилось дерево, распростерев безжизненные ветви. Девушка подошла ближе и заметила стоявший посреди сквера стул. Она настороженно приблизилась, отметив на земле угольный след от костра. Причем он был свежим и до сих пор источал легкий запах костра. Рядом со стулом валялись какие-то консервные банки, разбитые стёкла и рыбьи кости. На спинку стула кто-то повесил тонкую верёвку с сушёной рыбой. Причём в воздухе витал едва уловимый, замёрзший в морозе аромат недавнего чужого присутствия. Лирет осторожно сделала шаг назад, вслушиваясь в приглушённое завывание ветра. Чувствовать себя не одинокой в таком месте ей не понравилось. Пластина на это никак не реагировала, но если демонов нет, то здесь прекрасно могли ужиться сектанты. Девушка стала осторожно шагать вдоль дороги. Она подошла к дереву, рассмотрев потрескавшуюся кору. Здесь наверняка было очень красиво когда-то.

Что-то промелькнуло неподалёку. Лирет схватилась за карман с печатями, напряжённо втягивая ноздрями воздух. Сердце заколотилось в груди. Она успела заметить чей-то хвост. Животное… Но в таком месте? Из-за засохшего куста выглянула мордочка дикой кошки. Рысь тщательно присматривалась к девушке, шевеля носом. Шёрстка переливалась неестественным для животного серебристо-голубым цветом и источала слабый свет.

– Эй, иди сюда, – поманила её Лирет.

Рысь дружелюбно подбежала к ней, и девушка погладила пушистую макушку духа-питомца. Кошка замурлыкала и благоговейно потёрлась о ладонь.

Ну конечно же – духи ведь могут жить вечно, однако если не подпитывать праной, то ядро угаснет.

– Тебя тут бросили, да? – бормотала Лирет, глядя на светящиеся зрачки рыси.

Ядро кошки-духа горело слишком слабо. Говорят, духи могут испытывать прана-голод, прямо как настоящие животные. Рысь казалась истощённой и выжидающе жалобно смотрела на девушку.

– Прости, я не могу поделиться своей праной, она другой ветви и может тебе навредить, – огорчённо ответила Лирет.

Рысь понимающе посмотрела ей в глаза и как будто кивнула. Гладя её, девушку охватило знакомое ощущение, исходящее из угасающего ядра. Вначале Лирет решила, что ей показалось – в конце концов, путешествие по воспоминаниям вышло слишком эмоциональным – а потом она провела по шёрстке рукой и вдруг стала оглядываться так тщательно, будто знала, что не одна здесь. На её немой вопрос улицы ответили тишиной. За куполом выла буря.

– Покажи мне, где живёт твой хозяин, – попросила Лирет у духа.

Она чувствовала, как мороз медленно забирает у неё тепло. Рысь направилась вглубь города, и девушка поторопилась следом. Они петляли по узеньким, абсолютно пустым улочкам, минуя сквер. Затем кошка сбавила шаг и обернулась, убедившись, что спутница следует за ней. Они оказались на улочке. Лирет осмотрелась и слегка удивилась: это место было очень похоже на родную улицу в Намикане, где она выросла. Здесь дома точно так же тянулись вдоль улиц, балконами уставившись друг на друга. Будь это Намикакна, Лирет свернула бы направо и попала бы к себе домой. Рысь свернула налево, и тогда девушку охватила дрожь. Кошка просунулась в дверную щель и исчезла, Лирет несмело зашла следом.

В доме густела темнота, но девушка чувствовала носом, что здесь было прибрано. Она не ощутила здесь никого, а может, слабые сенсорные способности подводили её прямо сейчас. Лирет знала, куда идти. Дом был похож на тот, что запомнился ей из странствия. Девушка зажгла огонёк в ладони, и жёлтый цвет пролился на стены и пол. Под ногами скрипели прогнившие половицы. Девушка стала красться по лестнице вверх, дыхание дрожало вместе с клочками пара, растворяющимися в полутьме. Свет отразился в очертаниях закрытой двери. Лирет осторожно коснулась ручки, будто та могла оказаться горячей, и чуть приоткрыла дверь, осторожно заглянув внутрь. Во мраке комнаты не оказалось никого, кроме застывших теней мебели.

Девушка шагнула внутрь. Встревоженные лёгким дуновением рваные серые занавески качнулись. Повсюду были аккуратно собранные пучки трав, они рядами висели на стене, и в прохладе комнаты едва угадывался травяной аромат. Здесь не было много вещей: лишь шкаф с полочками, старая кровать, застеленная заштопанной постелью, стул и стол, у которого вместо одной ножки была стопка каких-то старых книг на бореальском. На стене громоздилась книжная полка, заваленная барахлом. Лирет подошла к столу. Там стоял старый чайник и кружка с отломленной ручкой. Причём в чайнике была давно остывшая вода. Всё, абсолютно всё здесь говорило о чужом присутствии.

Под столом лежала алюминиевая помятая коробочка. Лирет подобрала её, почувствовав вес. Внутри лежали старые, пожелтевшие и выцветшие фотографии, очевидно, сделанные когда-то в этом городе, да какая-то плотная карточка без надписей, но с цветочным узором по краям. Девушка пересмотрела все фотографии, сделанные с каких-то музыкальных выступлений, а потом откуда-то на пол упал портретный снимок белокурой девушки. Лирет подобрала его и охнула. Выразительное лицо, окаймлённое белоснежными волосами, светлые изумрудные глаза и разбавляющая эту прохладу улыбка.

Эта девушка была в Аетернуме.

Лирет часто заморгала глазами. На обороте выцветшими чернилами тянулась подпись на бореальском, и девушке понадобилось прочитать её несколько раз, чтобы разобрать.

Авик̀аль Альриккё-Хрустальная Песнь.

Авикаль?

Попытаться бы вспомнить, откуда знакомо это имя. Лирет искала ответ в линиях на фотографии. На заднем плане, пускай и размыто, виднелось что-то, напоминавшее ноты мелодии. Девушка интуитивно осмотрела комнату. Шаря взглядом по полке, она нашла покрытую пылью фоторамку. Там оказался ещё один снимок Авикали, но уже в полный рост: здесь она, тепло улыбаясь, изображала игру на своей белоснежной скрипке. Светлые линии вокруг рисовали узоры симфоники.

Хрустальная Песнь…

Лирет пыталась вспомнить, могла ли она где-то слышать о скрипачке с таким прозвищем. Минуло столько лет с момента падения Бореаля – возможно, имя Авикали не успело увековечиться на страницах музыкальной истории.

Внезапно полочка со скрипом накренилась. Сверху осыпались крошки, с полки соскользнуло что-то и рассыпалось по полу. Опять фотографии. Очень много фотографий всё той же девушки со скрипкой. Лирет наклонилась. Пришлось всё это подобрать и положить на место. Тем временем дух рыси выскользнул прямо из стены и сел рядом, пытливо наблюдая за девушкой. Лирет осмотрела комнату ещё раз, ей казалось, будто она видит всё больше мельчайших деталей. Затем она отодвинула шторку, приоткрыла дверцу балкона и осторожно шагнула вперёд.

Нахлынуло необычное чувство, будто пришлось увидеть мир от лица другого человека. А ведь Лирет никогда не задумывалась, каким этот мир был для Киты. Какой мир он видел со своего балкона. Девушка положила руки на перила, и рядом что-то зашуршало. К краю был прицеплен крючок, на котором висел пакет с логотипом «Боннюмея». Внутри лежали замороженные чебуреки.

Кита… кто бы здесь мог быть, как не он?

Тем временем желудок напомнил о себе. Лирет украдкой заглянула в пакет и выудила оттуда окаменевший чебурек. В комнате нашлась коробочка с чайными пакетиками. Воды в чайнике как раз хватало на кружку горячего чая, который сейчас был очень кстати. Лирет разожгла огонь из праны, нагрев на весу чайник. Из носика вскоре выбился пар. Следом на подогрев отправился чебурек. Девушка уселась за стол и принялась за обед. Чебуреки, оказывается, очень даже вкусные, если находить их в заброшенном городе в лютый мороз. Лирет задумчиво пробовала угощение, а сама думала о той беловласой девушке.

Авикаль…

Это имя почему-то ассоциировалось с какой-то надписью. Что-то вроде именной надписи на предмете. Девушка напрягла ум. Эта надпись… она была на пистолете, который носил с собой Кита!

Авикаль неподвижно улыбалась с фотографии в рамке. Её внешнее сходство с Китой было очевидным. Тогда, получается, здесь его настоящий дом. Был, по крайней мере. Только куда парня занесло теперь? Лирет решила подождать его. Она долго просидела за столом, теряя минуты, под ногами вился дух кошки. В какой-то момент девушка задремала сидя. Ей ничего не приснилось, будто странствие отняло возможность видеть сны. Затем вибрация в кармане заставила Лирет размокнуть веки и отложить ожидания на потом.

За окном стало как будто темнее, а воздух отяжелел. Под ногами дремала рысь, она, уловив тревогу гостьи, подняла голову и навострила уши-кисточки. Девушка тихонько поднялась, подбирая рюкзак. Совсем рядом был кто-то или что-то. Лирет постаралась не паниковать, пускай теперь у неё больше не было навыков барьерщицы. Она не очень полагалась на возможное возвращение Киты.

Лирет вышла из дома, судорожно вдохнув морозный воздух. Дух кошки высунулся следом и пошёл куда-то вперёд, затем обернулся, как бы приглашая девушку пойти следом. Та доверчиво пошла за рысью. Они шли дворами и улицами, приближаясь к выходу из города. Между тем Лирет заметила, что буря снаружи стихла.

Внезапно рысь остановилась и ощетинилась, зарычав. Девушка попятилась, с тревогой оглядываясь. Кошка выпустила когти, шипя на невидимого врага, а в нескольких метрах прозрачный воздух шевелился изгибами уродливого тела. Печать завибрировала и нагрелась – Лирет ошеломлённо метала взгляд из стороны в сторону, ощущая приближение демона. Рысь ловко кинулась вперёд. Её шёрстка замерцала цветом Бореалиса, а сама кошка увеличилась в размерах, став огромной. Она набросилась на то, что видел только её глаз. Невидимый демон взревел, и воздух на его месте зарябил, выдавая присутствие. Кошка намертво впилась ему в шею зубами, придавив лапой как букашку. Видать, демон попался не шибко сильный или что-то ослабило его мощь – в любом случае Лирет была благодарна духу. Она потрясённо наблюдала за тем, с какой грацией и ловкостью кошка изувечивает демона, разбрызгивая кровь по мёрзлой земле. Тело стало видимым и бездыханно осталось лежать под когтистой лапой. Рысь посмотрела на девушку, как бы давая понять, что больше ничего не угрожает. Они пошли дальше. По дороге Лирет заметила несколько скелетов демонов, лежащих в сторонке, на некоторых домах виднелись давно засохшие багровые следы.

Впереди возникла стеклянная стена, за которой продолжался морозный мир, ещё более холодный и суровый. В куполе был проделан проход, куда уходила дорога, оттуда дышало морозом. Там, по обеим сторонам, стояли деревянные тотемы рысей, подёрнутые инеем – похожие девушка видела в Друидовом Лесу. Дух рыси принял прежний размер. Лирет остановилась у тотемов, проведя рукой по деревянной, грубо вырезанной мордочке. Кошка напоследок переглянулась с девушкой, приняла внетелесную форму и слилась с тотемом. На лбу деревянной фигуры сверкнуло Друидово Око.

За пределами города расстилалось ровное, как свежая постель, полотно. Ветер прекратился, однако небо казалось тёмным настолько, что свет звёзд не мог пробиться сквозь густую синь. Пластина тревожно вибрировала. Лирет разглядывала небо, с ужасом замечая искажения, которые искривляли небосвод. Они становились чётче, и, стоило только присмотреться дальше, в глаза бросались тёмные дыры, за которыми виднелись земли демонов. Оттуда доносился приглушённый рокот тварей. Почувствовав, как всё внутри затягивается в узел, Лирет торопливо вытащила печать и поспешила активировать, с раздражением предвкушая перемещение.

Заснеженный пейзаж зашёлся круговертью, в которой утонул город под куполом. Лирет закрыла глаза, постаравшись не двигаться, но в последнюю секунду какая-то неведомая сила грубо швырнула девушку, и та кувырком прилетела прямо спиной в стол, за которым сидели барьерщики и играли в карты.

– Да сколько же можно… – процедила Лирет, потирая поясницу.

Она выпрямилась в листопаде карт и окинула взглядом опешивших солдат.

– Здрасте, – постаралась улыбнуться девушка, слезая со стола.

Никто ей ничего не сказал, только проводили оторопелым взглядом.

Вернувшись в госпиталь, Лирет собиралась попросить разрешение на побывку, чтобы съездить домой ненадолго, однако неожиданно получила отказ: недавний анализ зафиксировал новую, более мощную активность порталов – и это спустя столько времени! Гвальтзард напряжённо готовился к новому наступлению демонов, и всем, кто собирался отправиться домой, запретили покидать город. Любые поездки посоветовали отложить до лучших времён, и это как никогда огорчило Лирет.

Лучшие времена… они вообще когда-нибудь наступят?

Глава 2. Турнир

Шум толпы и сотни глаз казались намного непривычней, чем взгляд демонов. До турнира оставались считанные минуты, людей становилось больше и больше. Они осадили трибуны, с которых открывался вид на ограждённую барьером арену. С каждым пришедшим поглазеть Шинану всё меньше нравилась затея из отбора сделать зрелище для всех солдат. Он терпеть не мог любопытных людей. Сегодняшний день решит, останется ли он капитаном А-1 или отправится в команду на порядок слабее. Права на пилотирование новых големов получат те, кто останется крепко стоять на ногах до конца.

Ещё задолго до этого дня каждого предупредили, что придётся продемонстрировать весь арсенал способностей и не сдерживаться: специальные печати барьера поглотят смертоносный урон, однако не уберегут от физического ощущения боли. Здесь не стали заморачиваться о том, что не убивает.

– Капитан, вы не в настроении? – язвительно поинтересовалась Лессан, пока тот изучал список поединков.

Девушка делала разминку. Шинану не нравилось её настроение, её бодрость и готовность разбить кулаки.

– Ты должна перейти в А-2, – мрачно сообщил он.

– Почему вдруг? – нахмурилась та.

– Потому что ты не знаешь, куда ввязываешься.

– Я как раз знаю, куда ввязываюсь, и я уже не маленькая, смогу за себя постоять.

– Ты? – криво ухмыльнулся Шинан. – Ты всё ещё соплячка.

– Тогда зачем вы меня всему учили? Чтобы называть соплячкой? Я думала, вы хотели сделать меня сильнее.

– Я хочу, чтобы ты была сильная, а не мёртвая, – он подошёл ближе и смерил её твёрдым взглядом, взглядом капитана. – Ты не пойдёшь в новую команду. Тебе ясно?

Он почувствовал её злость, увидел, как вспыхнули краской щёки, но дал понять, что не станет выслушивать возражений. Лессан стукнула кулаком стену, но ничего не сказала в ответ. Почему капитан до сих пор не понимал, что она готова идти до конца, пока он рядом?

Поединки пройдут между «А-1» и «А-2», двух основных сильных команд. Каждый пилот сразится с пилотом своего же номера, и победитель либо останется, либо перейдёт в «А-1», которая после переформировки будет отправляться в наиболее опасные зоны. Точнее, самые опасные зоны, где обычный голем окажется бесполезен.

Новые прогнозы не радовали Шинана. Если демоны в последнее своё нападение показали растущую силу, то какая она была теперь? Об этом наверняка знал исследовательский отдел, который долго анализировал ситуацию на севере и разработал модель големов с улучшенными функциями.

Первый поединок должен решить, кто поведёт команду новых големов. Шинан закрыл глаза, внимая шуму на трибунах. Три, два, один. Он решительно посмотрел вперёд и сделал шаг, пройдя сквозь мембрану барьера. На истоптанном поле стадиона замерли две фигуры. Парень оценил взглядом своего соперника. Капитан Кри был на голову ниже и менее крепкого телосложения. Однако это не значило, что он так прост. Оба капитана почтительно кивнули друг другу.

Раздался сигнал начала поединка. Трибуны замерли. Шинан пошёл на соперника. Ему было непривычно всерьёз нападать на человека. Вначале парень разогрел кулаки, заодно изучив манеру боя. Стало быть, капитан Кри делал то же самое. Их поединок поначалу напоминал разминку на тренировке: ничего зрелищного и выдающегося. Затем Шинан дал понять, что он готов перейти к более серьёзной схватке, нанеся неслабый удар Кри. Тот прочитал мысль по движениям, и тогда они оба схлестнулись в беспечном бою, извергая нити молний. На поле засияли линии телепортации. Прыжки перемещали бойцов из угла в угол и вырисовывали в воздухе изгибы дуг.

Мерзлая земля давно растаяла, потемнев от глубоких следов. Шинан стиснул зубы, ощутив чужой кулак под ребром. Парень сделал несколько отвлекающих скачков, а затем возник прямо за спиной у Кри. Шинан сделал ему подсечку, опрокинув на спину, и следом влепил кулак, но вдарил по пустой земле, по которой бегали молнии. В следующую секунду он едва не поймал лицом чужие костяшки, однако успел захватить кулак, и лихо развернулся, подошвой пихнув соперника. Кри отлетел назад, но совершил прыжок, который не дал ему опрокинуться. Тот, кто упадёт и не встанет, будет считаться проигравшим.

Несколько ударов застали Шинана врасплох. Кри пользовался знанием болевых точек, его линии телепортации окутали парня, стянув его серией крайне неприятных ударов. Это разозлило Шинана, и тогда в его движениях появилась ярость. Он дал приблизиться Кри, затем совершил скачок, с которым отправил того в недолгий полёт, затем поймал момент его приземления, наградив градом ловких ударов. Кри не растерялся и попытался сбить парня с толку. Одно неаккуратное движение – и кулак Шинана в порыве ярости выбил ему челюсть. Раздался вопль: Кри, катаясь по земле, держался за подбородок и выплевывал кровь. Когда Шинан пришёл в себя, барьер переливался красным цветом, означающим конец поединка. В воздухе замерцало имя победителя.

Парню стало не по себе, когда он смотрел, как Кри уносят на носилках с кровавым лицом. Собственные кулаки дрожали от напряжения, а сам Шинан едва поверил, что смог навредить товарищу. Однако такая жестокость вызвала у зрителей только восторг. Это честный поединок. Трибуны оглушительно скандировали. Шинан покинул поле в мрачном расположении духа, совершенно не разделив триумфа. Он поспешил найти Лессан, ведь следующая очередь была за ней. Капитан положил вспотевшую грязную ладонь ей на плечо, и девушка обернулась.

– Лучше сдайся, – настойчиво посоветовал он.

Лессан только дёрнула плечом, стряхнув его ладонь. По взгляду было заметно замешательство, оставленное увиденным боем, и Шинан надеялся, что девушка не станет напрашиваться на травмы. Он знал, как Лессан ненавидела боль.

Девушку окинуло внимание чужих глаз. Бой будет интересным, потому что ещё никто не видел сражение между девчонкой и молодым человеком. Оно будет единственным на сегодняшнем турнире. Лессан стряхнула остатки неуверенности и смело шагнула на поле сквозь барьер. Пилот другой команды ехидно ухмыльнулся, как бы свысока посмотрев на ту. Юный противник вселил ему самоуверенность. Разумеется, приложить девчонку будет очень просто – дайте ему только две минуты, а лучше одну. Девушка нахмурилась, припомнив пилота, который запер её внутри голема.

– А тебе идёт эта стрижка, – съязвил парень.

Лессан смотрела на него в упор. Струнка улыбки туго натянулась на её лице.

– Я-то думал, противник посильней будет, но ладно.

– Не волнуйся, со мной ты не соскучишься, – пообещала девушка.

Она сжала кулаки и встала в боевую стойку. Едва раздался сигнал, Лессанподалась вперёд, схлестнувшись с пилотом. Ловкие кулаки шинковали воздух, который качался от ударов. Девушка двигалась уверенно. Она давно научилась использовать прыжки, которые когда-то давались с огромным трудом, и сейчас натренированное тело с лёгкостью повторяло те приёмы, которым учил её капитан.

Попутно вспомнив о Шинане, Лессан лихо уклонилась, лбом почувствовав чужую подошву в миллиметре от себя. Капитан смотрел этот бой очень внимательно, и, что бы он ни говорил, девушка не желала подводить команду и проигрывать. Этот бой стоил большего, гораздо большего.

Лессан легкой ладонью оттолкнула от себя противника. Прыжок перенёс её за его спину, но пилот уже был в другой точке. Его кулак рассёк воздух над ухом, когда девушка рефлекторно нагнулась. Следом она сшибла его с ног подсечкой и исчезла в воздухе. Парень тотчас подобрался с земли, и на то место прилетел кулак. Волна праны подбросила в воздух клочки земли, окутанные молниями. Отскочив от пробитой дыры, Лессан уловила шлейф прыжка. Блок. Девушка поморщилась. Она парировала, не дав себя снова задеть. Они снова закружились на поле. Их движения становились быстрыми и выплёскивали ярость.

Лессан сдержала стон, когда чужая нога лихо врезала по бедру. Плохо. Сбитая нога начала дрожать от напряжения и боли. Движения сделались неровными и резкими. Злясь ещё больше, девушка стала двигаться активней. Нет смысла защищаться блоком и выдавать осторожные удары. Лучше нападать первой. Лессан легко оторвалась от земли и в прыжке нанесла пилоту несколько обескураживающих ударов, достаточно сильных. Парень скорчился, ответив отбивом. Он был явно в недоумении от такой потрясающей атаки со стороны девчонки.

Шинан не выпускал Лессан из глаз. Ему хотелось бы вмешаться и остановить бой. Капитан следил не за движениями, а за поведением, которое сказывалось на каждом приёме. Девушка была беспечна. Да, годы тренировок сделали своё, у неё была хорошая координация, только совсем молодой ум ещё многого не понимал. За визуальной ловкостью крылась неопытность, которая вела к очевидному финалу. Впрочем, Лессан знала, на что идет. Пускай эти болезненные шишки дадут ей осознать, что она в первую очередь девушка, а не солдат.

Лессан прошипела, когда чужая рука больно хлопнула по плечу. Девушка преодолела боль и отбилась, не теряя напора. Она держалась на ногах, пускай была готова свалиться прямо сейчас. Этот поединок совсем не похож на тренировку.

– Какая прыть! Неплохая разминка, – между делом бросил парень. – Теперь пора бы тебя вышвырнуть отсюда, соплячка.

– Попытайся! – огрызнулась Лессан.

Они схлестнулись в быстрой схватке, рисуя на поле линии прыжков. Воздух нагрелся и трещал от молний. Девушка почувствовала, как удар противника стал напористей. Тонким рукам стало сложно поддерживать блок. Стоило ли так разгоняться вначале?

Один удар пришёлся по плечу. Другой – угодил по колену. Прежде чем Лессан поняла, что произошло, удар в грудную клетку с последующей подсечкой опрокинули её на спину. Холодная поверхность врезалась в лопатки, и воздух застрял камнем в глотке. Уши затопил звон. Перед глазами выросла пелена. Продираясь сквозь неё, девушка подобралась с земли, интуитивно отскочив от удара. Она сделала несколько произвольных скачков, вырисовав зигзаг. Соперник вырос прямо пред носом, и Лессан подпрыгнула вверх, спасая себя сальто. Этого не стоило делать: она не вовремя упустила его из виду.

Жёсткий кулак врезался в живот. Ловя губами воздух, Лессан почувствовала привкус крови. На мгновение тело онемело. Затем что-то грохнуло по щеке. По уху и в нос. В плечо. Девушка не видела, откуда ссыпаются удары, и теперь безуспешно пыталась защититься. Прыжки потеряли скорость настолько, что соперник запросто ловил её, награждая новыми ударами. Затем пилот ухватил Лессан за плечо, и она издала стон, трепыхаясь под воздействием разряда. Удар ногой в живот отправил девушку в полёт. Она перекувыркнулась несколько раз, ободрав локти и спину. С трудом дыша, девушка осталась лежать лицом к земле.

Трибуны подбросили в воздух волну возгласов.

Пилот победоносно взмахнул руками, предвкушая сигнал окончания боя, но так и не услышал его. Парень озадаченно обернулся, увидев, как Лессан поднимается на локти. Всё её тело подрагивало, отчаянно пытаясь встать. Лицо посерело от грязи, под носом и губой размазалась кровь. Девушка приподнялась, опершись на дрожащее колено. Её взгляд потемнел от ярости.

– Не нужно, не нужно, – с издёвкой сказал парень. – Тебя унесут на носилках.

– Заткнись, придурок! – прорычала Лессан, сплюнув кровь. – Бой ещё не окончен!

Тот расхохотался и вдруг оказался прямо перед ней. Его кулак метил в лицо девушки. Удар должен был определить победителя. Неожиданно кулак поймала рука и крепко сжала так, что хрустнула кость.

На мгновение глаза Лессан полностью почернели, сверкнув ярко-синими зрачками. На лбу сначала проступил перевёрнутый месяц, затем он стал чёрной точкой. Девушка держала кулак одной рукой, поглотив мощный разряд, и ввергла парня в недоумение. Он не успел ничего понять, как вдруг Лессан вцепилась ему в руку, сжав до боли. Пилота оторвало от земли. Раскрутившись и подняв пыль, девушка швырнула его как куклу, и тот болванчиком полетел на другой конец поля, надрывно вопя. В полёте пилот успел прыжком предотвратить неудачное падение, но упустил из виду девчонку. Её след прыжка обозначился полосой чёрных молний, совершенно необычных для эманата. Взгляд парня дёргался. Он успел блокировать удар и отскочить назад, но тут ему пришлось снова отступать от разряда странной энергии. Пилот метнулся в сторону, отследив поток чёрных молний. Горячая ладонь коснулась его живота. Вначале парня подкинуло вверх, затем резко перевернуло на спину. Рука Лессан впечатала его в землю, в воздух взмыли клубы пыли. Барьер зашёлся искажениями.

Девушка придавила противника к земле, но тот уже не двигался, потеряв сознание. Лессан выпрямилась, увидев знак окончания боя. Трибуны встретили её победу шквалом аплодисментов.

«Хорошо сработано».

«Знаю. Ты рада, что я про тебя не забыла?»

«Весьма. Не хочешь повторить это снова?»

«Не обольщайся».

Покинув окружение барьера, Лессан почувствовала боль во всём теле. Улыбка с её лица пропала. Девушка почувствовала, что не может идти. Вдруг больное предплечье схватила рука.

– Ты понимаешь, что ты делаешь? – прошипел Шинан.

Он дёрнул её за собой и отвёл в сторону. Лессан морщилась от боли.

– Я не собираюсь отступать, – она нашла силы на дерзость.

– Я видел всё, от начала и до конца. Это нечестная победа. В бою такую ты силу не сможешь использовать часто, глупая.

Он сжал её руку сильней, заставив оскалиться.

– Там не будет так легко, – напомнил капитан. – Если твоя смерть на руку врагу, то какого чёрта, Лессан?

– Кто сказал, что я собралась умирать? – та вырвалась. – Вы стали слишком мягким, капитан! – огрызнулась она. – Если я начну жалеть себя, если я начну трястись за свою жизнь, то никогда не стану сильней! Меня попытаются убить в любом случае, и только один из путей решит мою судьбу.

Она ушла прочь, потирая больную руку. Остальной бой Шинан почти не смотрел. После яркого выхода Лессан поединки казались мало захватывающими. В какой-то момент капитана одолел обратный синдром, и ему пришлось удалиться.

***

Поединок отсеял восемь слабаков. Переформированная команда отправилась на следующий же день на полигон, где им предстояло познакомиться с новыми големами. Гиганты, присланные Вечным прямиком с конвейера, вызвали у пилотов восторг. Однако Шинан не чувствовал такой радости. Он мрачно смотрел на товарищей и не понимал ни одного из них.

Это орудия смерти. Гробы для пилотов.

Големы заметно отличались от старой версии. Их броня была намного толще, а сами они – выше. Прочный гладкий металл блестел на свету. Инженер, работавший над созданием этих машин, объяснил, что новая версия отличается высокой прана-отдачей, а это означало, что теперь можно было использовать больше способностей. К тому же, обновлённые механизмы суставов и туловища позволяли двигаться намного быстрее. Однако это был ещё не весь функционал.

Специальная переносная система позволяла перемещаться в голем из любого места и осуществлять частичное управление, а это давало возможность выбираться далеко за пределы Гвальтзарда. Шинан был первым, кто продемонстрировал устройство. Плотные перчатки с проводками синхронизировались со спутником, через который можно было управлять големом вручную. Гигант повторял движение рук, а команда идти передавалась мысленно – точно игрушка на радиоуправлении. Специально встроенное в перчатки устройство работало в качестве переносчика прана-тела. Однако это изобретение предназначалось больше для полевых работ, так как тело нужно было оставлять в укрытии, а не в капсуле.

Шинан, привыкая к новому интерфейсу, смотрел через глаза голема на своё тело, оставленное лежать прямо на снегу. Двигаться стало заметно проще, и угол обзора расширился. Несколько пилотов попробовали использовать перчатки. Позже команда вернулась в штаб, чтобы протестировать големов уже в деле.

В новом теле ощущения были совсем другими. Обновлённые прана-модули вкупе с усовершенствованным механизмом давали гораздо больше свободы движению. Всё это нужно для того, чтобы суметь атаковать крупного врага. Насколько крупного – никто не знал. Тройной режим гиператаки намекал о том, что его придётся использовать против очень сильного тихохода.

Шинан чувствовал себя непривычно, однако ему понравились улучшения. Команда големов разбрелась по полигону, занявшись испытанием новых машин. Воздух помутнел от дыма. Капитан попробовал сделать телепортирующий прыжок. Гигант оторвался от земли и с рёвом переместился в другую точку. Хорошо. Механические суставы не скованы тяжестью металла. Попробовать гиперпрыжок?

– Капитан, я теперь тоже могу использовать гиперрежим, – отозвалась Лессан.

Её голем находился поблизости.

– Не стоит, – ответил Шинан.

– Это не вопрос. Мы работаем вместе. Разве не важно научиться взаимодействовать?

– Важно, но такой гиперрежим может лишить тебя сил на какое-то время.

– Проверим? Давайте до того холма? – рука голема указала вдаль. – Наперегонки.

– Только один раз, это не игры, Лессан.

У гигантов засияли глаза. Они встали рядом друг с другом и, как бегуны на соревновании, нагнулись чуть вперёд. Шинан почувствовал странные помехи в системе, но не придал им значения.

– Три, два, – проговорила Лессан. – Один!

Воздух зашёлся электрическим треском, и силуэты големов исчезли, оставив сияющую полосу. За секунду они преодолели расстояние, размером с футбольное поле – и это ещё только первый уровень гиперрежима. Для Лессан это был первый раз, когда она смогла им воспользоваться. Она не почувствовала никаких отклонений.

– Капитан, давайте ещё? – настаивала девушка. – Я хочу научиться драться в таком режиме.

Капитан немного задумался. Если он её не научит, то она всё равно сделает это сама.

– Хорошо, я покажу тебе несколько приёмов, – неожиданно согласился он. – Только ты мне кое-что пообещаешь.

– И что я должна пообещать?

– Использовать гиперрежим только в крайнем случае и никогда больше.

– Какой случай можно считать крайним?

– Тот, в котором только ты сможешь себе помочь.

– Ладно, что нужно делать?

– Для начала не спешить. Дай разогреться своему голему, прежде чем совершать гиператаку, иначе рискуешь выбить из строя прана-модуль. Включай первый уровень, пока остановимся на нём. Вспомни, как нужно передвигаться с помощью прыжков. Вспомнила? Хорошо. Прыжки в гиперрежиме ещё быстрей, так что, пользуясь им, двигайся так, будто ты уже нанесла удар, иначе опоздаешь. И прыжки – они должны быть непредсказуемыми. Давай попробуем драться так, как это было на тренировках.

Лессан попробовала сделать скачок в гиперрежиме. Голем с легкостью перемещался так, будто был её собственным телом. Девушка пошла на капитана. Первый удар вышел неудачным, и голем едва не завалился от неосторожного движения. Капитан успел поймать его и не дать упасть.

– Нужно привыкнуть, – объяснил Шинан.

– Я почти никогда не сражалась так, – сказала Лессан. – Как вы думаете, сколько мне понадобится времени на обучение?

– У нас не предусмотрены тренировки в големах, увы, – ответил тот. – Сегодняшний день отведён как раз на то, чтобы привыкнуть к новым големам.

– Тогда нечего терять время.

– Я сейчас кое-что покажу тебе. Это то, что тебе так нравится.

– Реально? Оно самое?

– Оно самое. Стой на месте и не двигайся.

Голем капитана исчез из поля зрения. В следующую секундну он совершил несколько быстрых прыжков, отчего Лессан показалось, будто она увидела пять одинаковых големов, несущихся на неё с разных сторон. Каждый голем отметил своё возникновение лёгким прикосновением, и девушка почувствовала, как её гигант пошатывается. Затем Шинан остановился рядом. Из труб его голема валил пар.

– Здорово, – сказала Лесссан.

– Это и есть гиперрежим. Как думаешь, сколько прыжков я сделал?

– Четыре? Или пять?

– Пятнадцать.

– Как? Я даже не видела.

– В этом суть гиперрежима. Если глазам голема не под силу увидеть все движения, то глазам демона и подавно. Но это не значит, что враг не видит движений вообще. У них хорошая интуиция.

– Я хочу попробовать так же.

– Попробуй, только без ударов.

Лессан много раз видела этот приём капитана. Он будто рисовал остроконечную звезду вокруг цели. Девушка решила повторить. Пускай неуклюже, она смогла вырисовать вокруг голема Шинана узор.

– Сколько прыжков вы увидели, капитан? – спросила Лессан.

– Десять. Пока ты не отработаешь прыжки, они будут заметны. Давай попробуем другое: я буду делать обычные скачки, а ты должна будешь меня догонять в гиперрежиме.

– Догонялки?

– Они самые.

Шинан вышел из гиперрежима и отскочил на расстояние. Лессан мигом оказалась рядом, почти опередив его. Они стали перемещаться по полигону, рисуя полосы телепортации. Рядом тренировались другие пилоты.

Внезапно интерфейс Шинана дрогнул, зарябил помехой. Капитан вывернул голема, который едва не налетел на одного из товарищей. Искажение сделало мир плавающим. Никаких сигналов системы не поступало. Парень сделал ещё скачок. Перед глазами появились какие-то пятна. В какой-то момент Шинан понял, что дело не в големе. Руки и ноги вдруг перестали его слушать. Заработала автоматическая система. Рядом затормозила Лессан и едва не врезалась в замершего голема.

– Капитан!

Шинан стал пытаться двигаться. Голем заревел, распахнув механический рот. Гигант стал бесконтрольно размахивать руками.

Обратный синдром!

– Капитан! Что с вами?

Шинан не смог даже ответить. Этот поганый приступ сковал его прана-тело, заставив голема чувствовать в себе что-то чужеродного. Машина вышла из-под контроля. Парня выбросило из металлического тела. На мгновение он увидел, как летит сквозь прокуренный воздух. Затем его, как от кошмара, вздёрнуло в капсуле. Крышка открылась. Шинан скривился от резкой тошноты и головокружения. Зубы стиснулись до скрипа. Видения заполонили голову чёрной субстанцией. Парень вцепился в волосы, подавляя приступ.

– Капитан, у вас что, обратный синдром?

Шинан судорожно поднял глаза. Он не заметил, как Лессан оказалась рядом. Парень весь вспотел. Дыхание дрожало.

– С чего ты взяла? – помрачнел он.

– Такое было с третьим пилотом, помните? Во время боя он…

– Я знаю, – зло отрезал он.

– Вам нужна та процедура, во время боя такое недопустимо.

– Не нужна мне никакая процедура, я в порядке, – капитан встал и посмотрел ей в глаза. – А ты никому ничего не будешь рассказывать, понятно?

– Я не собиралась стучать, – нахмурилась Лессан.

– Вот и замечательно.

Странный выброс Шинан постарался списать на непривычный интерфейс и несуществующую ошибку. Запудрить мозги удалось, однако парня не покидало ощущение, будто Лин Мо давно знал о его проблеме. Знал и ждал чего-то.

Глава 3. Ученик Лиса

Поезд постепенно сбавлял скорость. Он медленно подполз к платформе и замер, окнами уставившись на надпись «Намикана». Открылись двери, и люди стали выходить из вагонов, волоча чемоданы и сумки. Лёгкий мороз щекотал нос, но после севера погода совсем не казалась зимней. Соликанские зимы были совсем другими, не говоря о лете. Всё же рождённому на севере лютые холода намного роднее чужого тепла.

Кита натянул на голову шапку и поправил отросшие длинные волосы, спадавшие на плечи белыми прядями. Длинная чёлка, прижатая шапкой, прикрыла шрам на лбу. Парень замер тростинкой среди потока людей. Он вдохнул полной грудью, попробовав сотню разных запахов. Он так давно не был среди людей. Больше ничто не мешало чувствовать мир вокруг. Больше ничто не ранило других. Даже старичок, случайно задевший Киту, бросил извинение и даже не вздрогнул, не обернулся, не завопил.

Парень сделал робкий шаг вперёд, возвращая себя туда, откуда бежал отчаянным подростком, утонувшим в обидах и разочаровании. На самом деле, он не слишком хотел сюда возвращаться, но так было нужно. Здесь нужно было побывать хотя бы ещё один раз, и, быть может, старые чувства его наконец-то отпустят. Это одно из наставлений Аимо.

В привокзальном буфете Кита взял стаканчик горячего кофе. Не столько интересовал вкус напитка, сколько тепло, которое будто растекалось от стаканчика к пальцам и по всему телу. Уже было четыре года прошло, а парень всё никак не мог привыкнуть к тому, что наконец-то способен осязать тепло и холод. Кита шагал вдоль улицы, не видя прохожих, и нёс в руке стаканчик медленно остывающего тепла. На щёки, нос и ресницы липли снежинки. Парень морщился, но был рад чувствовать и их.

Забытые дороги однажды вспоминаются, стоит только пройтись по ним снова. Каждый шаг делал пласт воспоминаний тяжелее, но Кита знал цену последнего своего испытания. Он не спешил идти, его темп абсолютно не вписывался в поток торопящихся куда-то людей. Вспомнив о кофе, парень сделал глоток и тут же поперхнулся. Невыносимо горький и без сахара…

***

Четыре года назад

Гвальтзард, середина весны

В тот день Ките пришлось думать и думать очень много. Шевелить мозгами, которые и так разрывались от опухоли. Странно, что недавно парень был уверен, что чувствует себя замечательно, однако внезапный рецидив дал в этом резко усомниться. Стало хуже, чем обычно. А ещё ко всем существующим проблемам прибавилась просьба Мимозы, в чём Кита не смог отказать. В конце концов не каждый прохожий сможет уверенно заявить, что есть способ извлечь Лиса и вернуть его туда, где ему самое место.

Разумеется, просто так ничего не делалось в Силеноре, как и в других существующих мирах.

А сделать нужно было всего-то ничего: просто украсть из Либрариума незаконно присвоенную ими часть Книги Начал. В принципе, если убрать несколько препятствующих факторов, ничего сложного. Просто взять и проникнуть во всемирное хранилище знаний. В Либрариум. Элементарно, да.

Первое, что сделал Кита – отказался от компаньона для выполнения миссий. Точнее он уже и не собирался ничего выполнять: Вечный затмил небеса над Гвальтзардом. Парящий архипелаг не пришлось даже искать. Вот он – над макушкой, застыл там надолго. Оставалось только не навлечь на себя подозрения, и Кита не придумал ничего лучше, чем инсценировать смерть. Вышло, мягко говоря, неидеально и почти по-настоящему.

Парень собирался сделать так: во время битвы с демонами достаточно банально притвориться, что его смертельно ранили. Все трупы перед сожжением всё равно осматривают и ведут учёт погибших. В самый разгар, когда Кита отстреливал мелких тварей, он почувствовал неподалёку Лирет. Она была там наедине с нешуточно огромным монстром, с каким обычному барьерщику не справиться в одиночку. Парень ринулся туда. Он сам не знал, что его дёрнуло, и не особо об этом задумывался. Он знал только то, что один его друг в беде и что от его смерти наступит боль намного сильная, чем боль от опухоли в мозгу.

«Освободи меня. Освободи полностью!»

Лис в ярости рычал. Он видел, как человек пытается вполсилы закрыться от атаки. В тот момент Кита его даже не слышал. Он сосредоточил последние силы, чтобы обрушить под собой край крыши и упасть вместе с монстром. Чудовище сорвалось вниз вместе с ним и скрипкой. Футляр распахнулся в полёте, и драгоценный талисман стукнул обломок бетона, порвавший струны. Кита успел телепортироваться туда, он поймал и скрипку и футляр, вынул пространственный куб. Успел запомнить только то, что спрятал скрипку там. А потом удар в голову, треск черепа и темнота.

Смерть по-настоящему.

До сих пор Кита не задумывался о смерти, хотя и шагал с ней в ногу всю жизнь, а теперь вдруг лишился воистину уникальной возможности апатично размышлять о небытии.

Душа всё ещё томилась в теле, когда обездвиженный труп грузили в телегу к окоченелым телам.

«Глупый человек. Ты вздумал сдохнуть?» – шипел Лис.

«Извини, я не специально», – к собственному удивлению, Кита смог поддержать внутренний диалог.

«Ты сдохнешь только тогда, когда я высвобожусь!»

«Я тебе уже сотню раз говорил, что не знаю, как тебя высвободить, но если бы я умел, то не стал бы это делать».

«Врёшь, ты знаешь всё это!»

«Я могу только высвободить часть твоей силы и позволить тебе временно контролировать моё тело. Только, увы, это теперь недоступно. Я мёртв. Если только ты знаешь какой-то изысканный способ завести моё сердце, то я, возможно, сжалюсь и выпущу тебя. Да уж, а потом ты меня просто убьёшь – мне можно будет хотя бы выбрать нормальный способ умереть? И платна ли эта услуга? В конце концов, не каждому даровано умирать два раза, я стану уникальным случаем».

«Идиот…»

Кита понял, что он открыл глаза не по своей воле, точно так же забилось и сердце. Вытягивая онемевшую руку из-под трупа, парень коснулся трещины во лбу. Под засохшей кровью вырос кристаллоид – такой же, как и в груди. Боль в голове вначале резко разрослась, а затем внезапно погасла, будто голову погрузили в лёд. Снова темнота в глазах. Однако тело двигалось. Неуклюже, но само.

«Чтобы я спасал жизнь какому-то ничтожеству…!» – рычал Лис.

Он взял контроль над телом и вылез из-под горы трупов, которые покоились в яме. В тот момент барьерщики как раз собрались совершить сожжение. Кита видел, как его подкинуло высоко в небо, и языки огня едва лизнули подошвы ботинок. Затем всё снова растворилось в темноте – только брань Лиса доносилась откуда-то издалека.

Когда Кита открыл глаза, его ослепило ярко-синее небо. Было прохладно, хотя солнце припекало. Глаза слезились от яркого света, и между будничными размышлениями о собственной смерти парень пытался не закрывать глаза. Небесная синь разлилась по небосводу. Кита вначале решил, что застрял между мирами: возможно, духи не планировали в такой день переправлять души в предел вечности. Либо сегодня санитарный день.

Парень щупал покрытый коркой шрам на лбу. Он вдруг припомнил, как Аимо рассказывал, что у каждого Начала свои свойства исцеления. Кристаллоиды Бореалиса способны заменять костную ткань, если они, конечно, выращены чистой, неиспорченной магией. Бестелесное телепатическое проникновение Лумена лечит нездоровые души, а пламя Солиса греет кровь и мышцы. Сейчас бы не помешало комплексное лечение. Правда, Кита не смог порассуждать, насколько была больна его душа: вторая рука неожиданно нащупала под телом траву. Парень осторожно приподнялся, окинул местность взглядом и помрачнел оттого, что не может ни у кого спросить, что это за парящий остров, на котором он очутился.

«Разве не сюда ты хотел попасть, болван?» – было слышно, как Лис скалится от злобы.

«Давно у тебя приступы доброты начались?»

«Делай то, что тебе велели! Если друиды могут меня вытащить, то я воспользуюсь этим!»

«Думаешь, тебя оставят в таком состоянии?»

«Я прекрасно знаю их возможности, не забывай, что я такой же друид, как и они».

«Кстати, эта рана была несовместима с жизнью».

«Замолкни!»

Кита поднялся и сделал шаг вперёд, подойдя к краю островка. Ему понадобилось присмотреться, чтобы разглядеть в небесном тумане очертания Вечного. Со стороны выглядел намного безобидней, чем когда в него попадаешь через официальный портал. К тому же с того раза у парня осталась печать против гашения магии. Кита телепортировался на другой островок поближе к городу. Архипелаг неподвижно держался в воздухе.

«Странно, что меня ещё не заметили», – подумал Кита, когда подобрался к городу вплотную.

«Охранная система всё равно не выдержит этой мощи, так что можешь смело врываться туда», – ответил Лис.

«Одно дело попасть в город, другое – искать книгу. Как я найду книгу там, где их уйма? Я даже не знаю планировки Либрариума, и как книга выглядит тоже».

«Я знаю!»

Неожиданно руки задвигались по своей воле. Ките это очень не понравилось. Он пытался сопротивляться, но понял, что Лис упорно контролирует некоторые части тела. Руки выводили в воздухе какие-то черты, которые засветились зелёным светом, и парень разглядел какие-то знаки. Они закрутились кольцом, прорезая пространство. Возник портал, только он совсем не вызывал желание в него заглядывать. Но никто не задавал вопросов, и Кита по воле Лиса полетел туда носом так, будто его кто-то пнул под задницу.

Парень приземлился коленями на мраморный пол. Он поднял голову и стал судорожно осматриваться. Вокруг него простирался бесконечный зал, повсюду в воздухе парили книги с разными переплётами и уровнем желтизны страниц. Некоторые из книг лежали на подставках, окутанных светом защитных печатей. Ряды парящих фолиантов уходили далеко вверх, и казалось, что потолка здесь нет вообще. Кита замер, осматриваясь. Он шкурой чувствовал, как всё здесь пропитано магией, невидимая ткань оборачивала воздух, делая его тяжёлым для дыхания. И пускай всюду окружали книги, чей неуловимый шелест доносился изо всех сторон, место было затоплено звенящей тишиной. Парень побоялся шелохнуться, однако Лис решил, раз они уже пришли сюда, то нет смысла прятаться, причем с ними была мощь Бореалиса, превосходящая ту, что защищала Вечный и весь Либрариум.

Кита робко сделал шаг и неожиданно обнаружил, как звук из-под подошвы рассыпался по пространству так, будто кто-то разбил стекло. Двигаться после такого было рискованно. Если здесь есть охрана, то она вышвырнет гостя в считанные секунды. Внезапно ноги сами задвигались, и парень ринулся вперёд, углубившись в лабиринт книг. Стопы двигались самопроизвольно, да так, будто бежали по раскалённому углю. Тишина затвердела и разбилась на осколки шума. Пространство затопил оглушительный звон и треск. Кита почувствовал прилив боли.

– Прекрати! – крикнул он вслух и поднял ещё больше шума. – Ты так убьёшь меня!

«Заткнись, человек! У нас нет времени!» – рыкнул Лис.

Они мчались, лавируя между столбами книг. Воздух начинал трещать, порождая молнии. Они бились кнутами о Киту, но тут же рассыпались от разрядов зелёного цвета. Парень морщился от неприятных ощущений, Лис вёл его куда-то вперёд. Их присутствие заставило книги дрожать и шуршать страницами, будто кто-то неаккуратно их перелистывал.

«Уже близко!»

На мгновение Кита провалился в забытьё, до него доносились собственные шаги. Лис двигал его марионеткой вперёд. Когда парень открыл глаза, он увидел в своих руках увесистую книгу, в потёртом деревянном переплёте с друидовым Оком. Вокруг подставки, на которой она лежала, трещали взломанные печати. Кита оторопело раскрыл рот. Ему откровенно хотелось положить книгу на место и поскорее смыться. Последнее желание как раз поддержал Лис.

«Сваливаем!»

К шуму их шагов прибавился шум чужих. Кита предположил, что это могут быть охранные големы. Тем временем свободная рука вывела в воздухе знакомый узор. Затрещал портал, но из-за охранной магии он сильно искажался. Едва парень нырнул внутрь, ему в спину ударило что-то тяжёлое и расплескалось по телу вонзившимися стёклами. Кита вскрикнул. Книга едва не выскользнула из рук. Она могла потеряться в межпространстве, но Лис упорно сжал её в руках.

«Ч-чёрт!» – процедил он.

Его силы заметно иссякали, и парень ощутил это на себе.

«Они поглотили мою магию! Я…я..!» – он вдруг закричал и резко замолк.

Его молчание было самым худшим, что могло сейчас случиться.

Портал выбросил их из архипелага.

Кита смиренно закрыл глаза, обнимая книгу. Он рассекал воздух, летя вниз. Там простирались всё ещё покрытые снегом поля, где-то сугробы разъели широкие проталины, чуть дальше огромным пятном растянулся лес. Несколько раз парень перевернулся в полёте. Вначале он летел ногами вниз, потом головой вниз, почти задыхаясь. Глаза иссохли от бившего в лицо ветра. Паническая атака случилась где-то на полпути от поверхности. Кита стал трепыхаться, будто рассчитывая за что-то зацепиться, но не получилось даже закричать. От высоты он потерял сознание и был этому рад отчасти.

***

Кита поморщился, чувствуя, как в лицо колет что-то мокрое и пахнущее травой. Парень перевернулся, и мир вокруг него зашуршал. Лежать стало ещё неудобней. Он почти начал снова думать об очередной вариации загробной жизни, где душу искалывает что-то шуршащее и колючее, но эти мысли звучали уже слишком смешно. Это колючее назойливо вонзалось изо всех сторон, и когда Кита открыл глаза, он едва не вскрикнул, не сразу сообразив, в чём проблема. Подзатыльник удачи зашвырнул его в забытый посреди поля стог сена. Парень мигом вспомнил о книге и стал нащупывать её рядом, вовсе не надеясь, что обнаружит её рядом. Он руками ворошил мокрое сено, исколов замёрзшие пальцы. Кита почти отчаялся, когда его ладони наткнулись на переплёт с Оком. Парень выполз из стога, весь в сене и похожий на чучело. Он осмотрел книгу, с ужасом отметив, что многие страницы намокли и потемнели. Листы стали мягкими и изогнулись, пахла мокрая бумага. В тот момент Кита вспомнил, какой у Мимозы посох – тяжёлый и увесистый, можно выбивать им коврики и тех, кто безалаберно относится к редким вещам – и решил, что спихнёт это на Либрариум.

Парень сделал несколько шагов и вдруг согнулся пополам, кашляя. Только сейчас он почувствовал боль внутренних органов. Кита упал на колени и выплюнул кровь. Ему стало не по себе, но он должен был дойти хотя бы до Мимозы. Лис действительно разрушал его изнутри, но одновременно поддерживал в нём жизнь, заставлял испытывать боль. Его сила была противоречива сама себе. Пока Кита приходил в себя, он нащупал в пространственном кубе карту Лума. Там он когда-то отметил Дуидов Лес. Парень не был уверен, хватит ли у него сил на то, чтобы определить своё местоположение. Какая бы цена ни ждала за это, оно стоило того. Кита расстелил карту на мокром снегу и приложил ладонь, сосредоточившись. Голос Лиса ему пока не мешал: дух уснул, истратив большой запас праны. Её было ничтожно мало. Парень не отчаивался.

Поверхность под рукой завибрировала и нагрелась. Кита убрал ладонь и уставился на почерневшую отметину. Сложно было сказать, что ему повезло с приземлением, однако та чаща, находившаяся поблизости, оказалась частью Друидового Леса. Сложность лишь в том, что лес простирался на сотни километров, и карта не информировала о возможных препятствиях и местных обитателях. После той истории с демонами Кита не пылал желанием заглядывать туда без праны. Но он стал идти, наплевав на то, какой долгий путь его ждёт и чем это может закончиться.

Ноги немели. Кита уже привык, что не чувствует ни ступнями, ни пальцами рук холод и тепло. В последнее время он перестал чувствовать даже вкус пищи. Однако тело ещё не потеряло способность двигаться, разум не устал думать, а сердце продолжало биться. Неуклюже, парень шёл сквозь лес. Снег ещё лежал тут и неохотно расползался в проталинах. Где-то журчали ручейки. Ботинки промокли насквозь – худо будет, если внезапно стукнут морозы.

Кита упорно бороздил сугробы. Тело под пуховиком вспотело и намокло. Взгляд парня рыскал между стволами сосен и редких дубов. Он попытался найти друидово Око хотя бы на одном дереве, прежде чем понял, что забрёл далеко и совершенно не знал, куда. По следам, которые тянулись и обрывались только там, где он стоял, Кита определил, что прошёл достаточно много и даже не заметил этого. Лес обступил его изо всех сторон. Кита остановился и посмотрел вверх, где тёмный кроны почти смыкались, не пропуская бледный свет вглубь чащи.

В какой-то момент Кита утонул по колено в снегу и повалился. Он остался лежать так в обнимку с книгой и понял, что смертельно устал, хотя вполне ожидал, что воскрешение придаст ему бодрости. Веки сами опустились, навалившись на глазные яблоки тяжестью камня. Кита почувствовал, будто проваливается глубоко в сугроб, за которым тонет невесомость. Черная, бездонная невесомость.

Щеки коснулась тёплая ладонь. В полусне Кита дрогнул, побоявшись ранить эту руку. Он открыл глаза, увидев перед собой лицо молодой женщины. Её белые как снег волосы спадали с плеч, а в изумрудных глазах трепетал блеск весны.

– Просыпайся, – тихо и ласково прошептала женщина, улыбаясь. – Ещё не время засыпать.

Кита замер, уставившись на лицо матери. Он не смог пошевелиться, парализованный её образом, который был когда-то позабыт.

– Не закрывай глаза, – повторила она, её голос вдруг изменился, а силуэт дрогнул. – Ну?

Бледное лицо вдруг растаяло и превратилось в другое, более детское, но с похожим зелёным взглядом. Снопы-косички были растрёпаны, в чёлке запутались ремешки с перьями. Кита рассеянно мигнул.

– Можешь встать? – спросила Мимоза, подхватывая посох. – Выглядишь очень плохо.

Парень сухо ответил и приподнялся. Руки, сжимавшие книгу, окоченели от холода и не хотели разжиматься. Кита зябко поёжился. Лес утопал в весенних сумерках.

– Идём, тебе срочно нужно что-то горячее, – настояла Мимоза. – Я растоплю баню.

– Книга… – хрипло пробормотал парень. – Эта нужна была?

Девочка мимолётно взглянула на переплёт.

– Да, это она. Пошли скорее, тут неподалёку потайной портал.

Они молчаливо двигались невидимыми тропками, известными только Мимозе. Лес сгущался. Сосны сменялись крепкими столетними дубами, их обширные стволы делали лес непроглядными. На двух спутников безмолвно смотрели нарисованные на стволах глаза. Мимоза шагнула к одному из дубов. Его ствол не смогли бы обхватить и три человека. На коре отмечались черты чьего-то лица, во лбу которого виднелось Око. Сама кора имела странный узор волнистых линий, которые в центре, у самого основания, рисовали завихрение. Мимоза коснулась центра кончиком посоха, и кора зашевелилась.

– Как ты меня нашла? – поинтересовался Кита.

– Это Друидов Лес, – пожала плечами девочка. – Здешние птицы, да даже ветра предупреждают нас о гостях. Мы буквально связаны с каждым деревом здесь.

Кора дуба как будто потрескалась, из трещин повалил золотой свет, который пробил в стволе дыру, откуда дышало тепло. Оно мягко манило внутрь. К тому же парень впервые видел портал, который не исторгает электрический треск.

– Это дуб прапрапра…. прабабушки Пересвет, – сказала Мимоза. – Она помогает друидам нашего леса путешествовать в другие леса на сборы кланов.

– А как же они возвращаются обратно?

– Хм, – задумалась та. – Наверное, в каждом нашем лесу есть такой запорталенный дуб.

– Запорталенный?

– После смерти тоже можно приносить пользу, передав дереву свою силу.

Мимоза шагнула к порталу вплотную. Кита топтался позади неё.

– Бабушка Пересвет, верни меня к дому, – обратилась она к дубу, прежде чем войти. – Пожалуйста.

Свет портала выплеснулся из дуба и захватил обоих. Тело обволокло тепло, будто пришлось окунуться в горячую ванну. Когда перемещение завершилось, Кита уже сидел за столом у Мимозы дома, будто давно уже находился в гостях. В печи потрескивали поленья, запах глины смешался с запахом травяного чая. Девочка сидела напротив, листала книгу Начал и сосредоточенно искала что-то на страницах.

– Как ты смог её достать? – изумилась Мимоза.

– Это сделал Лис, – без выражения пробормотал Кита.

– Аимо? Почему же…

– Он хочет поскорее освободиться и разрушить всё. Я слишком долго держу его в своём теле. Боюсь, я скоро не выдержу его мощи. Может, будет лучше, если его мощь погаснет вместе с моей жизненной силой?

Его слова повисли в воздухе.

– Это не принесёт никому пользы, Кита, – объяснила Мимоза. – Ты сам знаешь, что только Бореалис может закрыть наш мир от демонов. Его нужно вернуть, пока демоны не стали устойчивыми к нашей магии.

– Если его высвободить, он начнёт убивать. Я вообще не представляю, как ты его собралась из меня вытащить, если он владеет мощью Бореалиса.

– Я его сама не смогу вытащить, – внезапно сказала девочка.

Парень недоумённо на неё уставился.

– Для меня язык книги Начал пока ещё недоступен, – продолжила та.

– Не понимаю, – пробормотал Кита. – Зачем тогда?..

– Её смогут прочесть верховные кланов – самые могущественные друиды нашего круга. Если они объединят силы, то смогут вытащить Аимо и сдержать его силу. Не забывай, что Аимо тоже друид, такой же, как и мы. Я созову верховных друидов, они не откажут в помощи.

– Как много времени это займёт?

– Я этого не могу сказать. Возможно, неделю. Это могут сказать только верховные, они должны оценить состояние Бореалиса и твоё тоже. Сейчас тебе лучше отдохнуть.

Кита неопределённо кивнул. Он действительно чувствовал себя уставшим и немного подавленным. Тело ныло, будто его избили кулаками и ногами, что и разговаривать, и размышлять о чём-либо было просто невозможно. Мимоза растопила баню и отправила гостя мыться, а сама занялась испачканной одеждой. Кита погрел кости в парилке, зачарованные веники легонько отшлёпали его, наполнив горячий воздух ароматом дубовых листьев. После бани парня стало клонить в сон. Он выпил какую-то травяную настойку, оставленную Мимозой, и улёгся спать, моментально провалившись в сон.

Кита проспал весь остальной день. Он не рассчитывал тратить на сон время, но этого требовал измождённый организм. Когда парень проснулся, Мимоза уже готовила обед. Она не стала его будить утром.

– Ты спал очень крепко, – заметила девочка. – Эти приключения тебя слишком измотали.

– Голова немного болит, – произнёс Кита, потирая засохшую рану на лбу. – Когда придут эти твои верховные старики?

– Не говори о них так пренебрежительно, – Мимоза вдруг нахмурилась. – Никогда.

Она сурово на него посмотрела взглядом мудрой женщины, и парень почувствовал себя нашкодившим мальчишкой.

– Прости, – пробормотал он. – Я просто тороплюсь.

– Я понимаю, но спешка не должна сметать такую вещь, как уважение к старшим. Ты пока не понял значимость верховных друидов, но когда увидишь их сам, – девочка сделала многозначительную паузу, – у тебя на теле каждый волосок дрогнет.

Кита приоткрыл рот, слегка опешив. В воздухе повисла тишина. Мимоза вдруг разошлась смехом, вся её серьёзность осыпалась прахом.

– Какое у тебя лицо было, ты видел?

Парень попытался улыбнуться ради вежливости, его рот изогнулся в какой-то неоднозначной блеклой гримасе.

– Сегодня в полночь пойдём к старейшине в лес, – сказала девочка. – Попрошу его созвать верховных.

– Почему в полночь?

– Особенность ритуала. Можно обратиться в любое время, но длинный диалог требует хорошей связи, к тому же сегодня удачное расположение звёзд.

Кита откровенно не знал, как положение небесных тел может влиять на эту самую связь, но не стал напрасно расспрашивать. Остаток дня ему пришлось помогать Мимозе с уборкой дома: она готовилась к прибытию верховных. Был выметен каждый уголок, протёрта пыль, развешаны свежие пучки трав, окутавших дом душистым ароматом луга и леса, и даже сменены занавески на окнах и выбиты половички. По-новому запахло дерево, из которого были стены. Дом дышал свежестью, будто его только что построили.

Ночью Кита и Мимоза отправились в лес. Безоблачное ночное небо изрешетили созвездия – хороший знак, как сказала девочка, а хорошие знаки сейчас были очень кстати. Парень шёл позади, полностью окунувшись в размышления, он почти не слушал болтовню Мимозы, хотя это было не слишком вежливо с его стороны. Их путь пролегал сквозь дубраву. Девочка освещала дорогу светом посоха. Его зелёный свет цеплялся за тени деревьев и кустарников.

– Я тебе ещё не показывала, чему недавно научилась? – обернулась Мимоза, притормозив.

– Нет, – мотнул головой Кита.

– Подержи, – та всучила ему посох.

Она отошла на несколько шагов назад и что-то прошептала, сложив руки. Её косы зашевелились, как от ветра, а затем фигуру девочки окутал яркий свет. Мимоза исчезла в сиянии, а когда оно погасло, на его месте стояла зеленоглазая рысь.

– Уже выходит лучше, – заговорила кошка. – Ну как?

– Необычно, – без выражения пробормотал Кита.

– Какой ты кислый! – рысь попыталась скорчить рожицу. – Это, между прочим, непростое умение, и научиться ему было сложно.

Она побрела дальше по тропинке, и парень зашагал следом, сжимая посох.

– Перевоплощение – одно из самых важных умений для друида, – пояснила Мимоза. – Каждый сам выбирает животное, в которое он хочет уметь превращаться. В форме животного можно защищаться и передвигаться намного ловчее.

Она приняла прежний облик и забрала посох.

– Аимо и другие духи Начал тоже так могут, – сказала девочка.

Они приблизились к небольшой полянке под огромным дубом, окружённым волчьими тотемами. Мимоза дала знак подождать на месте, и Кита остался стоять, прильнув к дереву. Девочка обошла по спирали выложенную необработанными камнями дорожку, затем остановилась посередине, куда вонзила посох в плиту с отверстием. Мимоза замерла, обхватив посох. Замолк ветер, и дубрава наполнилась безмолвием. Кита поёжился и отстранился от дуба, исполнившись чувства, будто коснулся скорее человека, чем дерева.

Девочка едва слышно прошептала слова. Ветви дубов качнулись, будто кивая в ответ. Меж стволов скользнул ветер, наполненный силой леса. Око на древнем дереве засветилось, и оттуда показалось лицо старца. Его силуэт выплыл прямо из ствола и замер в воздухе. Длинные седые волосы сплетались с густой бородой. На голове, казалось, было больше перьев, чем волос. Украшения вплетались в косы на бороде, лоб закрыла повязкой, по бокам которой свисали ремешки с пучками перьев. Призрак друида смотрел на Мимозу, но никто из них не произнёс ни слова.

Кита почувствовал, как его кожи под слоем одежды коснулась волна силы. Странное тепло, похоже на то, что возникает от присутствия человека рядом, стиснуло изо всех сторон. Парень повернул голову и дрогнул, завидев рядом призрачных друидов, которые, вероятно, выбрались из других деревьев. Они стояли, внимая немому диалогу. Среди них были и молодые женщины, и старухи, и совсем ещё юноши. Их головы украшали такие же повязки с ремешками. Присутствие мёртвых душ рождало ощущение, будто ритуал перенёс в потусторонний мир. Неожиданно призраки превратились в животных и птиц – оленей, рысей, волков, филинов и воронов – и разбежались по лесу. Огоньки их душ утонули в дубраве. Тем временем старец исчез, погрузившись обратно в сердце дуба.

Мимоза вернулась обратно и заметила смятение на лице Киты.

– В чём дело? – поинтересовалась она.

– Ты ведь тоже видела их?

– А, ты про души. Я разве не говорила, что друиды не исчезают после смерти? Их души становятся бессмертными и обретают разную форму. Обычно их видят только друиды.

– Но я ведь не друид.

– Возможно, это из-за Аимо внутри тебя. Часть его силы принадлежит тебе, вы связаны. Старейшина сказал, тебе, возможно, самому придётся освобождать Бореалис, потому что это может сделать лишь тот, у кого есть часть его силы. Те духи, которых ты видел, отправились по другим лесам созывать верховных. Они точно смогут сказать, как это сделать.

– Если это возможно, – скептично хмыкнул Кита.

– Если Аимо смог оказаться внутри тебя, значит, и вытащить его можно, – пожала плечами девочка.

– Не сомневаюсь, что он и сам из меня вылезет, – мрачно сказал тот.

– Именно этого допустить нельзя.

– И что дальше делать? Когда прибудут верховные?

– Нужно ждать. Они не станут медлить.

***

Ожидание затянулось на два дня, которые для Киты казались мучительными и бесконечными. Он был слишком измождён и уже перестал надеяться на то, что освобождение пройдёт для него бесследно. Вытащить то, что теснилось внутри разума с шести лет – мысль, которая непривычно забрела в голову, сжала кулаком другие мысли и никак не отпускала. Ни на секунду. Кита не мог представить себя без Лиса. Дух, пускай и осквернённый, стал его частью, и если эту часть вырвать, то какая пустота останется? А кем останется человек без Лиса в голове? Но Лис молчал, Кита чувствовал, что в следующий раз их диалог произойдёт лицом к лицу.

Кто стает собеседником: Лис или Аимо?

Кита смотрел на своё отражение в кружке с остывшим чаем. Лицо совсем осунулось, а синяки уродливо темнели под впалыми глазами. Из кружки смотрел какой-то страшный старик, которому давно пора было на покой. Мимоза сидела рядом на деревянном крыльце. Они оба молча проводили солнце, наблюдая, как над Друидовым Лесом меркнет закат и постепенно синеет. Когда достаточно стемнело, показалось, будто полянка парит отдельным островком межу созвездиями. Парень устало подпёр подбородок и начинал понемногу дремать, вздрагивая, а Мимоза безотрывно следила за неподвижным лесом и вслушивалась в дуновение ветра. Вдруг она встала и подхватила посох, замерев на месте. Её взгляд остался где-то в глубине чащи. Кита с немым вопросом посмотрел на неё, забыв про усталость.

– Они уже здесь, – прошептала Мимоза.

Парень встал, уловив направление её взгляда. Тени леса задвигались. Оттуда хлынул тёплый ветер, обдав лицо. Кита почувствовал волну невиданной силы, которая стремительно приливала к поляне. Люди. Очень много людей. Парню стало не по себе. К ним двигались звериные силуэты. Их возглавляли крупный олень, медведь, рысь, белая сова и ворон. Позади шли другие животные, но прежде чем Кита успел рассмотреть их, они вдруг обрели человеческий облик. Среди них оказалось очень много молодых друидов.

Олень шагнул вперёд, величественно вскинув голову. На его рогах качнулись ремешки с перьями. Магия рассеялась, и на месте оленя возник высокий силуэт в меховых шкурах – плотный мужчина с тёмно-каштановыми густыми волосами и длинной бородой. Его голову венчало украшение из массивных оленьих рогов, а крепкая рука сжимала посох, весь покрытый вырезанными знаками и камнями. Тёмно-зелёные глаза друида казались глубокими и проницательными. Один взгляд пронизывал насквозь и навевал судорожное ощущение. Кита почувствовал, как кожа под слоем одежды сжалась и онемела.

– Здравый вечер, молодые люди, – произнёс негромкий, но крепкий голос.

– Здравый вечер, Ярозар Дух Оленя, – почтительно ответила Мимоза.

Её голос подрагивал. К мужчине подошли ещё четверо: двое старцев и две пожилые женщины. У всех в руках были посохи, на голове – украшения из перьев. Кита сразу определил, что старики тоже есть верховные. Друиды поклонились друг другу. Парень молчаливо и нелепо повторил жест, ощутив прилив неловкости от незнания этикета друидов.

– Я пришёл не один, ученица леса, – сказал Ярозар. – С нами Волотор Медвежье Ухо, Адегор Око Ворона, Весея Клык Рыси, Милорика Совиный Клюв, да добрые ученики. Мы пришли вас выслушать и помочь. Как тебя называть, ученица леса? Какого ты клана?

– Мимоза Апрельский Ветерок, – пролепетала девочка, её щёки чуть покраснели. – Ученица Рыси из клана Лесной Кошки.

Она ещё раз поклонилась. Ярозар затем взглянул на Киту.

– А ты, сын севера, как зовёшься? Из какого рода? – спросил друид чуть холодно.

– Кита, – сухо ответил тот и почти неслышно.

Он почувствовал, как весь дрожит от озноба.

– Настоящее твоё имя, молодой сын, – доброжелательно потребовал Ярозар. – Услышав наши настоящие имена, которые нельзя слышать чужакам, будь готов сам представиться честно.

Его голос качал воздух неповторимой вибрацией, от которой не хотелось говорить ничего кроме правды. Поляна налилась тишиной – такой, чтобы имя услышал каждый пришедший друид. Язык окаменел, прежде чем Кита решился заговорить.

– Микитаиль фон Глори, – произнёс он предельно тихо, но голос разлился по поляне, словно вышедшая из берегов река.

Это имя сейчас уже почти никто не помнил, кроме него самого и тех, кто его дал ему.

Среди учеников прокатилась тихая молва. Кита догадывался, о чём они говорят.

Почему умерший в три года сын короля Зераиля стоял сейчас перед ними живой?

Как он смог выжить?

Зачем понадобилось скрывать его существование?

А как мальчик посмел вобрать в себя мощь Бореалиса и уничтожить королевство?

Парень чувствовал, что с произнесённым настоящим именем на него нахлынивает чувство вины, но глаза Ярозара смотрели на него без осуждения и злобы.

– Расскажешь нам всё, Микитаиль фон Глори, – сказал он. – Духи шепчут мне, что в твоих поступках не было злого умысла. Это ведь ты принес Книгу Начал? Та часть была нами утеряна когда-то.

– Это сделал Лис, – вполголоса ответил Кита. – Он хочет выбраться из меня, но это уже не тот дух, которого вы помнили.

– Знаю, Микитаиль.

– Мне бы хотелось, чтобы меня называли просто Кита, – проронил он. – Я не люблю то имя, мне его дал отец, которого я ещё не простил.

Ярозар понимающе кивнул. Ему было достаточно всего лишь знать настоящее имя.

– Ты ещё обратишься к прощению, сын севера, – пообещал друид.

– Верховный Ярозар, – обратилась к нему Мимоза. – Молодые люди и вы, почтительные старейшины, наверняка устали после дороги. Я готова предложить вам ужин.

Поляну затопил свет большого костра. Молодые ученики друидов после перекуса занялись возведением временных жилищ, и Кита понял, что они пришли сюда надолго. Тем временем верховные переговаривались между собой за ужином, сидя у костра. Они принесли с собой остальные две части Книги Начал. Кита преподнёс им третью часть. Не будь он слишком озадачен, то обязательно заглянул бы в неё. Ярозар долго разглядывал страницы, исчерченные чернилами. Для обычного человека там не было ни единого понятного слова.

– Многие знания, которыми пользуются люди по всему миру, были взяты из этой части, – сказал друид.

– Это всё проделки клана Семи Лун, – проскрипел голос Весеи.

– Нам нужно объединить разумы, чтобы проникнуть глубоко в язык книги, – сказал Волотор. – Так мы и найдём нужные чары.

– Объединение умов? – вскинул седые брови Адегор, стряхнув дремоту. – Как бы не пришлось создавать новые чары для такого делу. Ещё нигде не было такого, чтобы пришлось вытаскивать высшего духа из простого человека.

Повисла тяжёлая тишина.

– Адегор прав, – кивнул Ярозар, – возможно, придётся зайти дальше страниц Книги Начал.

Он повернул голову, отыскав взглядом Киту, который сидел на крыльце у дома.

– Молодой сын, – подозвал его друид, – подойди-ка сюда, сядь с нами.

Парень нерешительно шагнул к ним, усевшись рядом с Ярозаром на край бревна, и молчаливо потупился.

– Расскажи нам, верховным, что приключилось с тобой? – поинтересовался друид.

– Я не всё помню, у меня была временная потеря памяти, после того как погас Бореалис, – проговорил Кита. – Я знаю, что Аимо хотел вылечить меня от бесточеи по просьбе матери. У меня была тяжёлая форма и растущая опухоль в мозге, так что до пяти лет я не разговаривал почти и не мог нормально ходить.

– Так этот всплеск Бореалиса много лет назад был из-за пробуждения Аимо, – догадался Ярозар. – Нельзя духам надолго возвращаться в мир, нарушается баланс барьера.

– Королевским семьям доступен вход в святилище, – мрачно продолжил Кита. – Пока мама была с отцом, она имела права туда заходить. И пока отец пытался избавиться от неполноценного сына, мама прятала меня там и пыталась найти способ вылечить бесточею. Я должен был умереть в три года, как и писали в газетах. Я уже умирал, когда мама решилась на крайне отчаянный шаг – разбудить Снежного Лиса, самого духа Бореалиса – потому что никто в этом чёртовом мире не собирался хотя бы попытаться найти способ излечения от бесточеи.

– Аимо добрая душа, – кивнула Милорика. – Но ты ведь, мальчик, знаешь, откуда взялись бесточенники?

– Теперь знаю. Поэтому Аимо пытался очистить мою прану, вживив в меня кристаллоид с частью его силы, – тот коснулся груди. – Жизнь во мне с той секунды зависела от Аимо. По его предположениям, несколько лет такой «чистки» должны были меня полностью излечить. Я жил в святилище Бореалиса, там же научился говорить и ходить. Я почти вылечился…

Кита на мгновение замолк, заметив, что рядом присела Мимоза, внимательно слушая. Вокруг костра расселись и другие друиды.

– Я почти вылечился, – повторил парень, продолжив, – но произошло кое-что. Мой отец узнал, что моя мать прячет меня вместо того, чтобы сдать в интернат и не позорить королевскую семью. Этот псих пытался убить мою мать за ложь и неповиновение. В тот день я не дождался её и решил выйти из святилища. А потом увидел их, наставившими друг на друга дула пистолетов. Должен был умереть кто-то один в тот момент, но я хотел бы вышибить из их рук эти пистолеты и просто встать посередине. Я не успел бы, даже если бы мог очутиться рядом за секунду, поэтому дух Аимо прошёл через кристаллоид в моей груди, чтобы оказаться в тот момент там и остановить их. Это сделал он, не дав родителям убить друг друга. Он просто не хотел, чтобы эта трагедия омрачила моё детство, но… Лис внезапно спятил, и резкая волна его силы выплеснулась наружу, разрушив всё. Она могла бы распространиться дальше, если бы не я. Я пытался его остановить и каким-то образом запер его внутри этого кристаллоида вместе с мощью Бореалиса. Больше ничего не помню. Когда проснулся, люди в Ассейе уже были мертвы, а родителей больше не было.

Ярозар задумался, нахмурив брови.

– Это было опасно для Аимо с самого начала – связывать свою силу с бесточенником, – сказал он. – Сам знаешь, что прана любого бесточенника загрязнена демонической, и когда Аимо прошёл через тебя, его абсолютная прана загрязнилась и вышла из-под контроля. По сути, он забрал бесточею на себя, ведь запятнать чистую материю очень легко и гораздо тяжелей её отчистить. Этот кристаллоид не смог бы тебя полностью излечить.

– Мы можем потерять Бореалис навсегда, – тревожно сообщила Весея. – Если сам дух осквернён, то он уже утрачен.

Ученики неспокойно зашептались. Стало шумно, и Ярозар стукнул посохом, потребовав тишины.

– Ещё не наступило время признавать утрату Бореалиса, – строго сказал он. – Пока мы не попытаемся сделать всё возможное, я не хочу слышать таких слов. Ни от кого. Клан Снежного Лиса не одно столетие шёл к тому, чтобы создать безупречный источник силы и защиту, я не верю, что невозможно вернуть его. Предки подскажут нам верный путь, братья, не дайте отчаянию в этом усомниться.

Время давно перевалило за полночь, но на друидовой поляне никто не собирался спать. Специально для Киты здесь возвели деревянный стол, на который он лёг. Над ним нависла Весея с ученицами, их дар был связан с исцелением. Пока старушка прощупывала тело парня праной, она попутно давала наставления своим ученицам. Рядом стояла Мимоза, любопытно вытянув шею. Ещё год – и девочка сама пойдёт в ученицы, а пока ей только предстояло выбрать свой путь. Кажется, целительство Весеи её вдохновило.

– Очень много повреждений внутренних органов, – бормотала старушка. – Ритм сердца нарушен, молодой сын, но у тебя сильная воля к жизни. Вейгела, Абелия, займитесь его головой, – обратилась она к ученицам. – Там тоже повреждение и очень серьёзное.

Две девушки с длинными косами, одна рыжая, другая – белокурая, обогнули стол, осторожно прикоснувшись к вискам Киты. Он поморщился, стараясь подавить свою прану, затем почувствовал, как сквозь кожу внутрь проникает приятное тепло.

– Опухоль, – сказала одна из девушек, – и очень большая. Такую сложно убрать, наставница Весея.

– Но её рост прерван, – сказала вторая. – Вот этим кристаллоидом.

Её палец коснулся шрама на лбу Киты.

– Кристаллоид? – изумилась Весея. – Ещё один?

– Да, наставница. Он меньше того, что в груди, но в нём тоже сила.

– Выходит, без кристаллоида нельзя обойтись, – покачала головой Весея. – Он не даёт опухоли убить тебя, сын севера.

– Я в курсе, – пробормотал парень. – Но мы должны вытащить из меня Лиса в любом случае.

– Пока твой организм слаб, это делать опасно. Накажем Милорике и её ученикам заняться сбором трав, будем тебя лечить. А пока что тебе необходимы покой и лёгкая пища.

– Он может умереть? – вмешалась Мимоза. – Мы ведь его вылечим, верховная Весея?

– Всё будет так, как решит Вселенная, маленькая ученица.

Кита прикрыл глаза, чтобы не видеть тени отчаяния на их лицах, тем более – на лице Мимозы. Он услышал, как кто-то подошёл к столу.

– Не хороните живых, пока их дыхание слышно, – послышался голос Ярозара. – Я уже давно должен быть седым стариком, но я настолько отрицаю старость, что мои волосы и борода до сих пор цвета каштана, а мне ведь уже шестьдесят лет.

Парень посмотрел на него. Друид действительно выглядел молодо. Тот обратил взгляд вниз.

– Скажи, Кита, Лис тебе что-нибудь говорит? – спросил Ярозар.

– После того, как он выбрался из Либрариума, он замолк.

– Хорошо, – задумчиво протянул тот. – Аимо ослаблен, мы воспользуемся этим и начнём с очищения, чтобы загасить грязную прану. Если мы вытащим Лиса, то он попытается атаковать. Очищение должно ослабить его порыв.

Позже верховные сели в круг. Посередине лежали три части Книги Начал. Ярозар и остальные друиды собирались проникнуть в язык старых писаний и объединить разум для поиска необходимых заклинаний. Каждый друид снял повязку, закрывающую лоб, а точнее – знак в виде ока, который рисовался тонким шрамом на коже. Мимоза сказала, что этот знак оставляет сама природа, так она нарекает человека друидом. Открыть Око означает впустить озарение в мысль.

Верховные взялись за руки, замкнув круг. Каждый закрыл глаза, дав видеть вещи Оку. Шрамы побелели, затем в круг метнулся ветер, поднявший страницы книг. Написанные чернилами буквы засветились и будто отклеились от страниц, взметнувшись вихрем вокруг друидов: миллионы знаков и слов заклинаний, которые круговертью окутали верховных, проходя сквозь объединённый разум. Никто из друидов не пошевелился за это время. Их руки крепко держали круг.

– Чем они заняты? – спросил Кита у Мимозы.

– Объединили свои разумы, чтобы собрать нужные чары из книг, – ответила девочка. – И связаться с предками.

– Это похоже на систему пользования Либрариума.

– Нет, это Либрариум похож на систему пользования Книги Начал, – поправила та. – Способность проникать в источники знаний позаимствовали у друидов, но перед этим намного упростили. У нас не каждый может позволить себе проникнуть в такой источник. Это могут сделать только верховные и высшие.

– И долго они так будут сидеть?

– Пока не соберут все необходимые знания, – пожала плечами Мимоза. – Идём, тебе нужно выспаться. Завтра наверняка будет нелёгкий день.

Кита улёгся в постель, хотя чувствовал, что в сон его давно перестало клонить из-за навязчивых мыслей. Мимоза принесла ему травяной чай, пообещав, что после него сон сам опустится на голову. Парень ворочался долго, пока за окном не начало выцветать ночное небо.

Приснился короткий сон. Там был Аимо: он просто стоял поодаль и, с отчаянием во взгляде, протягивал руку, но Кита не мог до него дотянуться.

Парень проснулся оттого, что над его кроватью, как над гробом, столпились верховные. Их лица окинуло смятение. Кита привстал, одарив их немым вопросом. Всё же следовало задать его вслух.

– В чём дело? – сухо спросил парень.

– Стало быть, природа решила над нами подшутить, – потрясённо сказал Ярозар.

– И в чём заключается шутка? – мрачно поинтересовался Кита.

– Твой шрам на лбу.

Парень ощупал лоб. Рана затянулась давно, оставив след, но с ним было что-то не так. Пока Кита пытался разобраться, ответ возник сам собой. Не могло же быть, что это…

– Что это значит, Ярозар? – обеспокоенно спросила Весея.

– Я не знаю, – ответил друид чуть раздражённо.

Возможно, впервые случилось то, о чём не мог знать даже он.

– Мы видим то, что мы видим, – сказал он. – Это не иллюзия и не случайность.

– Простите, а что именно вы видите? – вклинился Кита. – Это ведь не то, о чём я думаю?

– Это как раз то, о чём ты мог подумать, – кивнул Ярозар. – Природа отметила тебя.

– Где такое видано? – возмутилась Милорика. – Чтобы человек из внешнего мира мог стать одним из нас.

– В любом случае, это хороший знак, – возразил тот.

– Но это немыслимо! Он не может стать друидом в таком возрасте, он дитя не нашего круга!

– Мы не можем спорить с природой, сестра.

Кита сам едва понимал, что происходит вокруг него. Его пальцы все ещё скользили по шраму в виде Ока. Друиды шумно покинули комнату, остался только Ярозар. Он нашел на прикроватном столике ветошь, которую Мимоза использовала в качестве компресса, и протянул её парню.

– Этот знак принято покрывать повязкой, – объяснил друид. – Пока ты не в нашем кругу, но отмечен природой, тебе нужно соблюдать обычаи.

– У меня появятся какие-то силы? – поинтересовался Кита, накладывая повязку.

– Око не дарует силу, это только знак, что ты можешь стать частью нашего круга, пройдя ряд испытаний.

– Я не совсем понимаю, зачем мне оставили этот знак. Я ведь бесточенник и не имею ни малейшего отношения даже к нормальной магии.

– Мне доступны не все ответы, молодой сын, и я озадачен не меньше тебя. Природа не оставит без ответа, скоро ты всё сам узнаешь.

На самом деле Кита не спешил узнавать ответы. Сама идея стать друидом в его голове проносилась в абсурдных картинках. Парень не знал, имеет ли он права отказаться от такой судьбы, но плотный шрам как бы намекал, что эта метка теперь здесь навсегда. Кита совсем не видел себя тем добрым старцем с посохом и копной перьев в волосах. Почему природа оставила выбор на нём, он тоже не знал. Насколько ему было понятно, её решения не обсуждались. Кита думал, стоит ли кричать в лес или шептать дереву о том, что этот выбор не слишком удачный, что стоит прислушаться к верховным и не делать друидом того, кто держится на волоске от смерти. Да и что собой представляло олицетворение природы? Была ли она отдельным божеством или огромным организмом в виде леса и всего, что там было?

С того самого дня для Киты начались испытания на прочность и силу духа. Ему предстояло пройти этапы очищения через пресную, но здоровую пищу и обряды, которые проводили верховные вместе с учениками. Они стали готовиться к ответственному дню – дню, когда Лис будет извлечён из тела парня. Этот обряд будет самым сложным и рискованным, поскольку Ярозару и остальным пришлось на основе полученных знаний создавать новую комбинацию заклинаний и ритуалов самостоятельно. Проводить опыты было не на ком, попытка только одна. В теории всё это должно сработать, однако Ярозар старался не предаваться сомнениям, дабы не притягивать неудачу.

Каждый верховный взял на себя разные обязанности. Весея с ученицами практиковала необходимые заклинания целительства и оперирования, которые помогут при извлечении кристаллоида. Старая знахарка пыталась разработать заклинание, чтобы избавить Киту от сложной опухоли. Проблема заключалась в кристаллоиде, оставшемся в черепе: одно неверное движение могло просто убить. Милорика взялась за травничество, она должна была вместе со своими учениками изготовить необходимые лекарства ко дню главного ритуала. Волотор и Адегор занялись изготовлением и зачарованием тотемов, которые послужат защитным механизмом, если Лис решит атаковать во время ритуалов. Поляна превратилась в рабочую деревушку, где жизнь не останавливалась ни на минуту.

Тем временем Ярозар разговаривал с Китой. Друид видел, что парень растерян и, пускай не подавал виду, боялся грядущего дня, держа все возможные картинки будущего у себя в голове. Парень наблюдал за друидами, а Ярозар сидел рядом с ним на крыльце как старый приятель. Кита отдал бы ему должное за такую проницательность. В отличие от других верховных этот старик не строил границы между своими и чужими. Он просто был рядом и делал то, до чего остальным не было дела: сидел и разговаривал. Вначале парень даже и не понял, почему друид тратит своё время здесь, сидя рядом с ним.

– Лис не сможет сам полностью выбраться оттуда, – объяснял Ярозар, – но сможет попытаться атаковать извне. То, что мы делаем сейчас, ослабит его ярость, поскольку очищение заглушает воздействие грязной праны. Чистый источник будет менее искажён.

– После извлечения кристаллоида что случится? – поинтересовался Кита. – Я стану снова бесточенником и не смогу ничего поделать?

– Тут ты ошибаешься, молодой сын, – покачал оленьими рогами тот. – В тебе останется ровно столько силы, чтобы хватило на освобождение Лиса – на то, чтобы Аимо выбрался из заточения и вернул барьер.

– Разве разум Аимо не будет помутнён?

– Поверь, он будет всё ещё слаб, чтобы убить тебя.

– Значит, моё предназначение заключается не только в одном лишь освобождении.

– Верно. Никто из нас не знает, как поведёт себя Аимо после этого, но ты должен быть готовым как к лучшему, так и к худшему.

– А что случится со мной? – Кита коснулся виска. – Бореалис будет освобождён, а потом что?

– Весея сделает всё возможное, чтобы освобождение не стало для тебя пагубным. Та частичка силы в тебе исчезнет, ведь она введена искусственно и живёт за счёт связи с Лисом. Кристаллоид в твоей голове рассыплется… – Ярозар не стал продолжать, заметив, как тот кивнул. – Но ты не должен отчаиваться. Мы, друиды, не оставим тебя одного, у нас не принято бросать товарищей в трудные времена. Твоя проблема – это одинаково наша проблема. Проблема всего мира.

Хотелось поверить, что его слова могли изменить всё. Повлиять на ход событий и сбыться. В них ощущались сила и надежда. И Кита почти поверил им.

***

День ритуала начался суетно. Поляну расчистили и разметили для расстановки тотемов. Деревянные фигуры разных зверей разместили строго по кругу. Центр отметили каменной плитой, расчерченной знаками. С утра Ките запретили есть в течение дня и велели пить только специальный отвар. Парень чувствовал себя взволнованно настолько, что почти не ощущал пустой желудок. День прошёл слишком быстро.

Казалось, небо было светлым, но стоило моргнуть, как оно уже окунулось в звёздную синь. Перед ритуалом Милорика дала выпить какой-то терпкий настой, от которого мигом онемел рот. Кита, одетый в длинную сорочку, улёгся на стол, над которым склонились Весея и её ученицы. На груди сорочка расходилась в разрезе, открывая вживлённый кристаллоид, внутри которого пульсировала прана. Кита не ощущал холода, несмотря на прохладную погоду.

– Ты готов? – спросил Ярозар.

– Д-да, – дрогнули губы парня.

Он почувствовал, как на виски легли чьи-то тёплые пальцы. Это была одна из девушек-учениц. Рядом стояли Весея и Мимоза.

– Ты будешь в сознании, – объяснила старушка, протирая руки настоем трав, – отвар, что ты выпил, обездвижит тело. Боли ты не почувствуешь. Не смотри, что я буду делать, и разговаривай с Мимозой.

Девочка старалась улыбаться, однако во взгляде дрожало беспокойство. Кита попытался шевельнуть пальцем, но заметил, что не может двигаться вообще. Его одолело чувство, будто тело наполнили чем-то холодным и тяжёлым. Весея велела другим ученицам поддерживать силу печатей, которые сохраняли стабильность кристаллоида внутри черепа – самое уязвимое место – а сама прикоснулась к наростам вокруг кристаллоида в груди. Руки знахарки защищала барьерная магия.Запахло кровью, и Кита захотел посмотреть на свою грудь.

– Не стоит, – сказала Мимоза. – Лучше поговори со мной.

– О чём же мне с тобой поговорить? – судорожно спросил Кита.

– О чём угодно.

– Почему у друидов такие странные имена?

– Молодым друидам дают имена-названия цветов и деревьев, – непринуждённо принялась объяснять та. – А когда друид завершает учёбу и становится старше, то ему дают другое имя.

Она принялась увлечённо рассказывать, в то время как Кита старался прислушиваться к ощущениям. Он знал, что Весея осторожно делает надрезы вокруг кристаллоида, но не чувствовал боли. В какой-то момент у него резко закружилась голова и в глазах заплыли мушки.

– Что чувствуешь, мальчик? – спросила Весея.

– Звенит в ушах, – сдавленно прохрипел Кита. – Кажется, я…

Его взгляд помутнел.

– Не закрывай глаза, Кита, – донёсся голос Мимозы. – Смотри на меня, не засыпай, слышишь?

Парень усиленно противостоял желанию сомкнуть веки. На него обрушилось утомление. Сон назойливо давил на глаза, и силуэты друидов стали двоиться и сливаться между собой как неудачно смешанные краски.

– Мы вытащили кристаллоид! – окликнула Мимоза.

Её слова заставили образы вернуться на свои места и обрести чёткость. Кита пытался повернуть голову, чтобы увидеть окровавленный кристаллоид. Он успел заметить только, как Ярозар осторожно поднёс его к центру тотемного круга, где стояли остальные верховные, приготовив посохи. Бледно-зелёный кристаллоид размером с половину кулака двигался в воздухе с помощью магии телекинеза. Ярозар делал осторожные шаги, замечая, как из кристаллоида стреляют маленькие молнии. Их оглушительный треск заставлял вздрагивать каждого. У тотемов замерли ученики. Никто не сводил взгляд с камня.

Чем больше Ярозар приближался к центру, тем сильнее раздражались молнии. Вспышки зелёного света становились яростней и настойчивей. Напряжение росло среди учеников друидов.

– Приготовьтесь! – воскликнул друид.

Треснула молния, и тогда он оттолкнул камень к центру. С гулким треском на поляну обрушился зелёный свет. Волна режущей праны подняла ветер и едва ли не сшибла с ног друидов. Те успели наставить посохи на камень, с губ начали срываться заклинания. Голоса друидов перешли в гулкое пение, которое затем подхватили ученики.

Кита широко раскрыл глаза, разглядывая ослепляющий свет. Оттуда показалась здоровая когтистая лапа Лиса. Затем высунулась длинная морда, и распахнутая зубастая пасть едва ли не клацнула у самого лица Ярозара. Друид продолжал непоколебимо читать заклинание. Рёв Лиса пронёсся по поляне оглушительной волной. Затем он перешёл в яростный крик, и тогда лисий силуэт обрёл человеческие черты. Кита смотрел, смотрел неподвижно и ошеломлённо на Аимо, который слепо тянул руки к Ярозару, желая сжать его шею. Глаза Лиса заволокла ярость, из глотки доносилось звериное рычание. Но хор друидов был несокрушим, и тогда Аимо стал отступать, в агонии хватаясь за голову. Из тотемов высвободились духи зверей и накинулись на него, ослабляя ещё больше. Снова вспыхнул свет, а затем Аимо исчез. Остался только кристаллоид, покрытый запечатывающими знаками.

Ярозар опасливо приблизился к кристаллоиду. Зелёный свет внутри него чуть померк, и тогда друид завернул его в лист грубой бумаги, поверх которой он наложил ещё одну печать. Ритуал был завершён.

Весея заживила рану в груди, затем переключилась на голову. В тот момент парень потерял сознание, стоило магии только пошевелить кристаллоид внутри мозга.

***

Кита проснулся ранним утром. В окно пробивалась заря, и лучи солнца растворяли ясное утреннее небо. Сквозь оконные щели пробивалось дыхание лёгкого утреннего мороза. Из леса доносился весенний щебет птиц. Парень привстал. На нём была новая чистая сорочка и больше ничего лишнего. Неожиданно он почувствовал прикосновение ткани на коже и дрогнул, ощупывая себя. Он чувствовал всё: тепло собственной кожи, складки сорочки и мягкость перины под собой. Запахи стали ярче. Пахло деревом и глиной. А во рту стояла сухость. Кита нашёл на тумбочке кружку с водой и осушил её залпом. Прохлада хлынула в глотку и провалилась глубоко в желудок. Кита глубоко вдохнул, впуская в лёгкие воздух, и впервые в жизни ощутил, что ему не больно дышать.

Парень поднялся. Босые ступни коснулись половичка. Ещё какое-то время Кита как дитя топтался по полу. Ему было интересно, какие на ощупь деревянные половицы и старенький коврик, затем поспешил одеться.

В доме стояла тишина: после бессонной ночи все крепко спали. Парень не стал никого будить и вышел на улицу. Он стал жадно дышать, пробуя запахи. Впервые ему стало прохладно, и Кита запахнул пуховик, дрожа на холоде. Он замер посреди тотемов, греясь на солнце. В какой-то момент всплеск радости покинул его. В голове ощущалась лёгкая тяжесть. Кита почувствовал, что кристаллоиды всё ещё внутри.

– С добрым утром, молодой сын, – отвлёк голос Ярозара.

Парень совсем не заметил, как он оказался рядом.

– Хорошо себя чувствуешь? – продолжил друид.

– Лучше, – признался Кита, не слыша радости в его голосе.

– Я должен тебе кое-что сказать.

Между ними возникла неприятная гнетущая пауза. Ярозар молчал, собираясь с мыслями, но по взгляду парня понял, что не стоит подбирать слова.

– Кристаллоид в твоей голове… в общем, его нельзя вытащить, – честно сказал друид. – Мы оставили его, чтобы ты смог освободить Аимо. Это сможешь сделать только ты, Кита. В тебе есть часть той силы, ведь ты был рождён под сводами Бореалиса. Но…

Он снова прервался.

– Как только Бореалис снова будет возведён, связь между тобой и Лисом разорвётся, сила исчезнет из кристаллоида, поскольку он был соткан из неустойчивой грязной праны. Если бы только можно было его заменить на чистый… и тогда бы… Но его опасно даже пошевелить.

Ярозар продолжал безнадёжно объясняться. На лице Киты застыла неподвижная маска, в которой не осталось ни грусти, ни радости, ни надежды. Он без огорчения посмотрел в глаза друида. Казалось, Ярозару было до отвращения стыдно за то, что он пытался вселить надежду ещё день назад.

– Мне очень жаль, Кита.

– Спасибо, – пробормотал парень.

Он не хотел больше об этом говорить.

– Просто спасибо, – повторил он и направился в сторону дубравы.

Он бродил по тропинкам, пока солнце не встало высоко. Набрёл на какой-то ручей и помочил в нём руки, пошёл дальше, пока не оказался на опушке, синей от выглянувших подснежников. Кита остался стоять там. Он нащупал в кармане помятую сигарету, сжал в губах и вынул спичечный коробок. Пламя спички лизнуло кончик сигареты. Парень нечаянно выронил спичку, и та погасла в талой лужице. Затем Кита вынул ещё одну спичку, зажёг и любовался, как пламя скоропостижно сжирает её, оставляя чёрный пепел. Парень вдохнул сигаретный дым и закашлял. Отвратительная горечь разодрала глотку, и он торопливо выбросил сигарету, сплёвывая копоть. Поблизости послышался хруст снега и веток: кто-то бежал сюда. Кита увидел Мимозу среди деревьев. Она, заметив его, бросилась навстречу. Девочка выглядела глубоко расстроенной, зелёные глаза блестели.

– Кита! Они мне сказали… – прохныкала она. – Но я не хочу им верить!

Мимоза держалась до последнего, пока глаза не задрожали и по щекам не скатились слёзы. Девочка сжала губы, стараясь плакать тихо, и только всхлипывала, вытираясь рукавом. Кита с глубоким сожалением смотрел на неё, размышляя о том, что со стороны друидов было жестоко говорить новость девочке. Но они сделали правильно.

– Я не хочу, чтобы было так, – пролепетала Мимоза. – Разве это справедливо? Тебе ещё рано уходить, это стариков уже не жалко, они пережили всё, что должны были пережить.

– Я пережил больше, чем должен был, – сказал Кита. – И не сожалею ни о чём. Это я забрал Бореалис, и только я должен вернуть его.

– Так не должно быть, ведь ты не виноват!

– Нет никакого смысла искать невиновных и винить кого-то. Просто одни люди – это толстые, медленно горящие свечи, другие – спички, мгновенно сгорающие.

Он замолчал и положил ладонь на макушку Мимозы. Она перестала плакать, посмотрев ему в глаза.

– И мало кто задумывается, какой пожар может оставить сгоревшая спичка и сколько свечей она способна зажечь.

***

Следующее путешествие должно было привести Киту в разрушенную столицу Ассей. Там, в Потайных Садах святилища ему предстояло высвободить Аимо из запечатанного кристаллоида, чтобы затем тот воздвиг барьер Бореалиса, как только придёт в себя. Ярозар настоял на том, чтобы он со своими учениками сопровождал Киту до самого конца. Парень не возражал, пока в последний момент не решил, что обязан сделать это в одиночку. Их споры с Ярозаром прекратились на том, что они договорились расстаться на границе Бореаля. Сложно было отказать в последней просьбе тому, чья жизнь вот-вот оборвётся. Однако Киту внезапно посетила мысль, что смерть пронесёт своё лезвие мимо него и в этот раз.

Ярозар объяснил, как поступить с кристаллоидом и как осторожно вытащить оттуда Лиса. Для этого нужно было расставить специальные ослабляющие ловушки по периметру святилища и снять печать с кристаллоида. Что должно произойти дальше, уже никто не знал.

Путешествие к северу заняло несколько дней, несмотря на то, что друиды использовали деревья-порталы. У Бореаля Ярозар помог пресечь защитный барьер и распрощался с Китой, пожелав ему счастливого пути. С той минуты начался долгий одинокий путь сквозь ледяные пустоши – путь на родину. Кита шёл по заброшенным городам. Когда начиналась снежная буря – приходилось укрываться в домах. Из еды только пресные лепёшки, орехи, кулёк чая и сушёные ягоды. В любом доме обязательно была кухня, где парень мог перевести дух и приготовить питьё, растопив снег. Самый большой страх – встретить демонов в такой глуши. Кита потерял способность ощущать их за километр, но чувствовал, что не один. Друиды оставили ему несколько оберегающих карманных тотемов, однако парень предпочёл не полагаться на деревяшки. Он держал кристаллоид за пазухой, который казался вторым сердцем. Прана Лиса больше не наносила никому вреда и утихомирилась под действием печатей. Её вибрация тихонько билась внутри.

Потеряв счёт времени, Кита прокладывал путь по занесённым брошенным трассам, по которым уже давно никто не ходил. С каждым шагом парень всё больше задумывался о том, что ему пришлось оставить позади и к чему он больше не сможет вернуться. Он дико жалел, что не смог рассказать всё Лирет, что простил её только сейчас, а для неё уже умер. Сожалел, что не смог вернуться в Намикану и навестить Герта, ведь этот старый скупердяй приютил его, забрав из мёрзлых земель в жаркую страну, вырастил и спокойно отпустил, так и не дождавшись извинений за потрёпанные нервы. Возможно, сожалением стоило заплатить, чтобы зажечь сияние Бореалиса.

Ассей оставался самым разрушенным городом Бореаля – здесь не осталось ни одного уцелевшего дома, и со временем запорошенные руины превратились в снежные холмы, так что Кита не сразу понял, что попал в город. Парень ориентировался по старым картам. Понадобилось приложить усилия, чтобы выискать руины святилища. Детские смутные воспоминания вели вглубь города. Святилище, которое почти провалилось под землю вместе с разрушенными нижними этажами, высилось накренившейся башней, тянувшейся из груды разваленных домов. Когда Кита приблизился, то увидел, что между городом и святилищем зияла ледяная расщелина, будто кто-то отрезал часть земли точно кусок торта.

В сумерках Кита не смог разобраться, как попасть внутрь башни. Ночь спрятала от его глаз верный путь, и тогда он стал ждать, найдя укрытие. Только спустя часы парень понял, что на Бореалем застыла полярная ночь. Кита заглянул в пространственный куб. Там нашёлся старый фонарик, который следовало зарядить. На это ушла маленькая порция праны. Кристаллоид в голове среагировал на это, и парень пошатнулся от головокружения.

Кита осторожно спустился вниз к ущелью, насколько позволял крутой спуск, и посветил фонарём. Бледный свет упал на обломки поваленных бетонных плит, ложившихся мостом к другой стороне. Парень шагнул на плиту, и та качнулась. Вниз упали камни и лёд, но звук удара проглотила высота. Кита стал медленно шагать к башне. Он перебрался на другую сторону, ища лазейку к Потайным Садам. Наружу должны были выходить какие-то ответвления коридоров, однако парень не был уверен, что их не завалило после катастрофы. Святилище за эти долгие годы частично ушло под землю.

Кита обошёл обвалы. Под ногами хрустел лёд, подошвы скользили. Он наткнулся на дыру, которая открывала коридор и вела под землю. Парень углубился внутрь, осторожно перешагивая через камни. Стены блестели от инея и льда, сквозь изморозь можно было разглядеть узоры старинных фресок. Коридор криво уходил в сторону, местами полы расходились от трещин. Ледяная тишина гуляла по проходам. Холод неприятно застревал в ноздрях. Кита спрятал нос в длинный ворот свитера. Испарина дыхания вырывалась бледными клочками. Он помнил, что здесь всегда стоял холод, но там, где жил Аимо, мороз не казался таким колючим.

Коридоры уводили глубоко в подземелье, куда не доносился ни один звук извне. Они вели вниз, однако магия, наложенная на стены, должна была перенести в место, куда мог попасть только представитель королевской семьи. Другой человек бродил бы по коридорам как по лабиринту.

Каждый шаг отражался эхом от стен, а дыхание вырывалось с шумом. Кита не мог припомнить, как далеко тянулись коридоры. Детские воспоминания, увы, имели свойство распыляться. В какой-то момент парень понял, что заблудился в этом хитросплетении ходов, а магия стен, вероятно, уже давно себя исчерпала. Назад вернуться нельзя, и тогда он уселся на мёрзлый пол, чтобы передохнуть. Кита вытащил из-за пазухи кристаллоид и повертел в руке.

– Хоть бы подсказал, куда идти, – буркнул парень. – Ты же здесь провёл несколько столетий.

Лис не отвечал. Он больше не был его частью и не мог навязывать свои мысли. Вряд ли он вообще сейчас что-то мог.

Кита прислушался к тишине и ощутил забытое ощущение полного одиночества. Он выключил фонарь и стал просто смотреть в темноту, окутавшую его большим прочным чёрным одеялом. Только дыхание, сердцебиение и мысли. Парень сомкнул веки и не заметил, как задремал. Его разбудил какой-то звук в глубине коридора – будто о пол стукнулся камень. Кита поспешил нащупать фонарь, жалея о своей глупости. Темнота легла пеленой на глаза. Он стал судорожно осматриваться, понимая, что не видит ничего вообще.

Стало вдруг немного светло. Кита посмотрел вглубь коридора, заметив точку бледного света. Она приближалась к нему, плывя в воздухе. Сгусток света застыл почти у самого носа парня, а затем стал возвращаться обратно, откуда явился. Кита направился следом. Светлячок вывел его в Потайные Сады. Парень замер, вдохнув воздух, которым дышал ещё ребёнком.

Это место Кита помнил очень хорошо, оно быстро навеяло воспоминания о беззаботном времени, когда ни он, ни кто-либо ещё не знал, к чему может привести такая крепкая материнская любовь. Потайные Сады, где трава и цветы были изо льда, а деревья росли из кристаллоидов, которые оставляло поле Бореалиса, и всюду летали светлячки – место, которое заменяло целый мир. До сих пор всё здесь цвело, несмотря на утраченную силу, и продолжало одиноко существовать, ожидая возвращения хозяина. Парень шагал по ледяной траве, и из-под ног взметались светлячки, рассыпаясь искрами в воздухе. В центре сада находился тотемный круг, где когда-то непробудно спал Лис. Тотемы давно покрылись инеем и кристаллами и стали похожи на каменные изваяния. Кита поднял голову. За плотным стеклянным куполом синело ночное небо – без зелёного сияния Бореалиса оно казалось пустым, как недорисованный пейзаж. Вспомнилось, как Аимо придумывал истории о мире за стеклом. Тогда маленький мальчик не умел ничего, кроме как наслаждаться детством, жить рядом со Снежным Лисом и не знать, что за пределами святилища не все люди одинаково милосердны.

Это родной дом, странный и не такой, как у всех дом. Но, тем не менее, здесь никто и никогда не причинял зла. Этот дом со своим постоянным морозом внутри, но тёплый, потому что всегда можно было прийти сюда, что бы ни случилось.

Кита расставил ловушки по всему саду, а затем положил кристаллоид в центр тотемного круга. Вибрация почти угасла внутри, и парень решил не медлить с освобождением Лиса. Нахлынуло волнение, но Кита не стал мешкать и решительно произнёс заклинание, почувствовав, как в голове снова дрогнул кристаллоид. Стало тихо, воздух будто потеплел. Кристаллоид Лиса задрожал, а затем вспыхнул яркий свет. Парень закрылся рукой, заметив только, как что-то метнулось в сторону. Камень был разбит на осколки, которые превратились в чёрный песок. Кита не был до конца уверен, что сделал всё правильно, но вдруг услышал, как в тенях деревьев кто-то шуршит.

На дрожащих ногах парень сделал шаг и заметил длинный лисий хвост, а дальше и самого зверя, размером с человеческий рост. Кита остановился, не спуская с него глаз. Лис сидел, угрюмо сгорбившись, и тихо рычал от злобы. Вся его шерсть была всклокочена, как после взбучки. Почуяв рядом человека, зверь обратил на него залитый яростью взгляд и оскалил зубы. Кита только прошептал его имя, Лис бросился к нему. Парень успел закрыться рукой, и туда мгновенно вонзились острые зубы. Они стиснули руку, медленно ломая кость. Кита сжал губы, морщась от боли. Он не думал убегать или драться с Аимо, отчаянно наблюдая за тем, как слабо и ничтожно он выплёскивает ярость. Ткань на куртке разорвалась, парень расслабил руку, стараясь смотреть в лисьи глаза, в которых светился злой огонь. Лис трепал руку, как ополоумевший пёс, а затем остановился, наконец-то посмотрев на Киту. Глаза зверя дрогнули, они на мгновение увидели перед собой маленького мальчика. Челюсти ослабли и разжались.

Лис отступил назад, прижав уши. Его окутала дымка бледно-зелёного света, и на месте зверя вырос человеческий силуэт с белыми ушами и хвостом. Взгляд Аимо дрожал, сам он держался за голову и дышал так, будто собирался закричать. Всё его тело трясло.

– Что же я наделал, Кита?

Но Ките было достаточно увидеть, что Аимо опомнился от безумия. Всё самое худшее закончилось для них обоих. Путь пройден. Наверное…

– Освободи Бореалис, Аимо, – сдавленно проговорил Кита, теряя почву под ногами.

Он слишком устал от дороги, мыслей и испытаний. Сказав последние слова, парень приготовился больше никогда не просыпаться и остался лежать в ледяной траве. Если Аимо всё сделает, то волноваться больше не о чем. Так и нужно было: принять свой конец со спокойной душой.

***

Когда Кита открыл глаза, то увидел звёзды за стеклом купола. Это вдруг напомнило ему о детстве, когда он вечерами сидел с Аимо и до головокружения задирал голову, лишь бы увидеть падающую комету. Под спиной хрустела ледяная трава. Парень задумался о том, что уже слишком много раз собирался умирать (и один раз даже на мгновение умер), но в итоге просыпался снова. Когда-нибудь шутка смерти закончится, решил Кита, а пока что самое время репетировать смиренный уход из жизни. В мыслях это, правда, звучало слишком глупо.

Над ним навис ушастый силуэт.

– Ты в порядке? – спросил Аимо.

Кита резко сел прямо, вытаращившись на него. Он раньше не замечал, насколько они с Аимо похоже внешне.

– Когда спишь столетиями, со временем забываешь свой настоящий облик, – грустно улыбнулся тот. – Это временное тело я создавал, частично копируя тебя. Я и правда совсем забыл, как выглядел раньше.

– Почему я всё ещё здесь? – нахмурился Кита. – Ты должен был вернуть Бореалис, разве нет?

Улыбка Аимо погасла.

– Я больше не смогу это сделать, – внезапно сообщил он. – Сила Бореалиса во мне, но я уже утратил себя как дух, Кита. Из-за того, что я унёс столько жизней, моя душа запятнана, и это необратимо. Я больше не имею права хранить Бореалис.

– И что теперь делать? Ты ведь знаешь, что случится, если не вернуть барьер на место.

– Знаю, Кита, и я каюсь за то, что совершил. Так не должно было случиться.

– Это из-за меня ты таким стал вообще-то, но уже поздно сожалеть о чём-то. Нет в этом толку.

– Ты прав. Нам нужно искать выход, – хвост Аимо шелохнулся.

– Может, пока я спал, ты придумал уже что-то? Потому что у меня идей нет совсем, – пробормотал Кита.

– Те, кто тебе помог, говорили, что означает знак на твоём лбу? – спросил тот.

– Да, для них это такое же недоразумение, как и для меня, – безрадостно ответил парень, нащупывая шрам под повязкой.

– Это знак того, что мир нуждается в тебе.

– Во мне? Это звучит глупо. Почему он не выбрал какого-нибудь друида, они ведь больше шарят в этих вещах. Нет уж, я не собираюсь спасать целый мир. Я скоро умру от опухоли – какой из меня герой?

– Ты не можешь так просто отказаться от этого, – запротестовал Аимо.

– Могу ещё как. Меня никто не спрашивал, и я тоже не буду. Я годен только на то, чтобы переводить через дорогу бабушек. Моё тело медленно умирает, Аимо. Почему вдруг я должен брать такую ответственность?

Аимо приблизился, схватив того за плечи, и твёрдо посмотрел в глаза.

– Потому что ты последний северянин, – процедил он. – Потому что твоя мать так сильно любила тебя и хотела, чтобы ты выжил.

– И в итоге из-за её решения умерли все, – холодно ответил Кита. – Возможно, отец был прав, что хотел избавиться от меня. Моя смерть не сыграла бы роли, а вот смерть Бореалиса – это уже куда масштабней.

– Не говори так, – злился тот. – Не обесценивай любовь близкого человека.

– Любовь должна быть здравой и осознанной.

– Не бывает осознанной и здравой любви, Кита. Она либо существует изначально, либо её просто нет. Ты до сих пор живешь только поэтому.

– Хочешь сказать, ничего бы не произошло, если бы отец не презирал бесточенников?

Аимо промолчал.

– Он просто боялся, – объяснил он.

Кита задрал голову, будто надеясь на благосклонность звёзд. Он старался успокоить себя мыслью, что Аимо стал прежним, что всё разрешится само собой и наконец-то закончится уже сегодня. Как же быстро рассыпалась надежда.

– Я утратил себя как дух, но всё ещё остаюсь высшим друидом, – отвлёк Аимо. – Ты станешь моим учеником, Кита.

– Что? – брови парня дрогнули от изумления.

– У нас ещё есть время, пока демоны отступили. Ты станешь моим учеником, я обучу тебя всему, что знаю сам, ты пройдёшь испытания, которые очистят твой дух, чтобы подготовить его к принятию Бореалиса. Ты будешь новым Снежным Лисом, – сказал Аимо.

– Верховные, похоже, повредили твои память и голову, – невесело усмехнулся Кита. – Я не могу принять мощь Бореалиса, я же бесточенник.

– Часть твоей бесточеи осталась во мне, но источник ещё можно очистить, если кто-то из нас сможет полностью забрать грязь на себя.

– И это будешь ты, – догадался тот.

– Мой дух запятнан и его уже не очистить. Твоя душа – это другое дело. Помимо этого, часть силы Бореалиса есть в тебе, несмотря на бесточею. Был бы только тот, кто смог бы забрать её на себя.

– Идея хорошая, но как быть с опухолью в моей голове? Становление друидом её разве уберёт?

– Не уберёт, – покачал головой Аимо. – Мы должны сделать это ради Бореалиса. Ты не умрёшь, пока он не будет возведён.

– Другого я и не ожидал.

– Однако если ты станешь духом, то обретёшь бессмертие, как я, вместо того чтобы стать деревом, как обычный друид. Но, как бы это странно ни звучало, бессмертие наступит только после смерти физической оболочки.

– Мне нужно радоваться или горевать?

– Ты должен гордиться, что имеешь такой шанс. На обучение уйдёт достаточно времени, но ты успеешь стать высшим друидом.

Кита окинул обречённым взглядом сад. Он вовсе не рассчитывал, что всё обернётся именно так. Честно говоря, парень уже был согласен на стандартную смерть с переселением в Вечность.

– Насколько я знаю, есть вещи, которые тебе хотелось бы завершить. У тебя будет возможность к ним вернуться.

– А стоит ли?

– Стоит.

Парень осторожно поднялся. Его рука была перевязана и ещё болела от укуса, ноги едва держали на земле. Кита чувствовал себя истощённым. Он долго думал.

– Стало быть, выбора у меня нет, – пробормотал Кита.

Потайные Сады были холодным местом, однако магия Аимо могла делать холод не таким ощутимым. Святилище ожило, как только он вернулся. Каждая травинка, каждый светлячок обрели яркость, в воздух взметнулись ожившие духи-птицы. Лис встал в центр тотемного круга и попросил Киту подойти. Тот шагнул вперёд, и тогда Аимо положил ладонь на его лоб, а затем прошептал заклинание. Кита почувствовал, как шрам запульсировал от притока праны. По телу пробежало щекотное покалывание, которое ещё недавно могло приносить только боль. Аимо убрал ладонь и посмотрел тому в глаза.

– Отныне ты один из нас, – сказал он. – Кита Ученик Лиса.

Наступила пауза.

– Я должен говорить что-то красивое или не стоит? – осторожно поинтересовался Кита, и уши Аимо шевельнулись.

– Нет, не нужно. Обстановка у нас не слишком формальная для такого, – тот обвёл взглядом пустующие сады. – Но если ты хочешь провести официальную церемонию посвящения, то мы можем позвать сюда друидов из ближайших селений.

– Нет-нет, – мотнул головой Кита. – Никаких официальных церемоний.

– Хорошо, – улыбнулся Аимо. – Тогда осталось сделать кое-что ещё.

Он махнул рукой. Из рощицы деревьев выпорхнули две птицы, несущие в клювах ремешки с перьями. Они подлетели к Лису, и он преподнёс украшение Ките, прикрепив к повязке. Парень без энтузиазма осмотрел ремешки: перьев там было не так уж и много.

– Знак отличия, – пожал плечами Аимо. – С каждым пройденным испытанием ты получаешь новое перо, но на самом деле нет необходимости носить все перья. Я, как видишь, оставил только украшение высшего друида, – он шевельнул лисьими ушами, и на них колыхнулись серьги с пёстрыми перьями. – Иначе бы моей головы не было видно из-за перьев.

– Что теперь? – спросил Кита. – Учёба начнётся сегодня? С чего мы начнём?

– Не так быстро, мой ученик. Ты должен набраться сил, за твоей спиной длинная дорога и ещё длиннее – впереди. Я должен связаться с верховными и доложить им всё, чтобы никто не сеял волнение, – Аимо шевельнул хвостом. – И ещё: нужно найти что-то съестное для тебя, ведь ты человек.

– Если неподалёку есть рабочий «Боннюмей», то тебе не о чем волноваться, – заметил тот.

– Увы, о той пище тебе придётся на время позабыть. Хм, – задумался Лис. – Придумаю что-нибудь.

Аимо уселся посреди тотемного круга и закрыл глаза, выпрямив спину. Его хвост улёгся воротником у ног. Лис сосредоточился, погрузившись в себя и налаживая связь с верховными. Кита наблюдал со стороны, но никаких всплесков праны не почувствовал. Он тихонько подошёл, наклонился и потрогал лисий хвост, затем стал щупать мех. Парень увлёкся, пока хвост не сам не выскользнул из рук, и Аимо не обратил на него взгляд. Кита неловко потупился, пряча руки.

– Что ты делаешь, Кита? – поинтересовался Лис.

– Прости, я думал, он ненастоящий, – ответил тот.

– Настоящий ещё как, – хвост шелохнулся. – Тебе он до сих пор нравится? Можешь трогать иногда, я не против.

– Не в этом дело, – смутился Кита. – Если я стану Лисом, у меня тоже будут уши и хвост?

На самом деле ему было непросто это представить, и наверняка иметь такой огромный хвост было попросту неудобно. Аимо посмотрел на его озадаченное хмурое лицо, а потом вдруг рассмеялся.

– Когда пройдёт больше ста лет, и ты потеряешь воспоминания о своём образе, твоя сущность духа будет выдавать себя в физическом воплощении, – ответил Лис. – Кстати, верховные о тебе очень волновались, но теперь всё в порядке.

– Ты сказал им про обучение? – поинтересовался парень.

– Я сказал им, что понадобится время, чтобы вернуть Бореалис, – шевельнул ушами тот. – Некоторые вещи им лучше не знать, иначе случится конфликт.

– Конечно, кому понравится, если силу Бореалиса придётся забрать кому-то вроде меня, – хмыкнул Кита.

– К тому времени, когда ты им полностью завладеешь, ты уже будешь полноправным друидом. Ты уже друид, Кита. Все высшие друиды достигали высот мастерства за короткие сроки – именно поэтому они и высшие. Я стал одним из них в двадцать пять лет. У тебя гораздо больше возможностей достичь тех же высот раньше и стать даже ещё сильней меня.

– Неплохие перспективы для того, кто и так умрёт.

– Друиды не умирают, мой ученик, – улыбнулся Лис.

***

Начало пути друида оказалось не таким, каким его представлял Кита. Новым днём, после завтрака из отварной рыбы и овощей, непонятно откуда взятых Аимо, парень рассчитывал узнать много нового о том, чем ему предстоит владеть, и наконец-то начать учиться использовать мощь Бореалиса так, как это положено духу. Лис намеренно не сказал, сколько времени займёт этот путь и какие трудности встанут на пути – и Кита потом понял почему.

Что ж, иногда приходится что-то делать с ожиданиями – например, не завышать их.

Впервые за долгое время парень почувствовал то, что называют воодушевлением. Он выспался, поел и чувствовал себя бодрым как никогда. Вредоносная прана больше не мучила его, и бессонницы прекратились. Внезапное ощущение новых возможностей порхало в груди вольной птицей. Аимо уже ждал у тотемного круга – места, которое теперь было отведено для обучения. Лис дремал, сидя замерев. Как только Кита явился, он шевельнул ушами и поднялся, взмахнув хвостом.

– Вначале мне хотелось бы оценить твоё состояние, – сказал Лис. – Это очень важно, чтобы физическое тело обладало выносливостью. Само по себе любое тело слишком слабое, чтобы выдерживать мощь чистой праны, но можно закалить его.

Он вдруг исчез и так же внезапно возник перед Китой, а затем ткнул того пальцем в грудь. Парень, кашлянув, повалился назад. Он схватился за грудь и сел ровно. Лёгкое прикосновение показалось ему ударом.

– Ты очень и очень слабый, Кита, – заметил Аимо. – Твоё тело истощено пока что. Вселять прану Бореалиса сейчас опасно, хотя ты держал меня внутри себя очень много лет, однако сила была подавлена кристаллоидом, в котором я был заточён. Те муки, которые ты испытывал, только половина истинных страданий.

– Хочешь сказать, мне придётся тренировать себя? – Кита приподнялся, отряхиваясь от снега.

– Это то, с чего мы начнём: приведём твоё тело в порядок. Физические тренировки укрепят мышцы и закалят дух. Тело – вещь временная для духа, но его состояние крайне значимо.

– А как же знания?

– Со временем они нарастут в твоей голове. Вначале поднимись на эту ступень, – хитро улыбнулся Аимо. – И не лети вперёд, иначе навернёшься.

– Я просто хочу поскорее всё закончить, – пробормотал тот.

Затем Лис влепил ему лёгкий подзатыльник.

– Забудь слова «поскорее», «закончить»! – посерьёзнел он. – Настоящий высший не идёт к цели ради одного лишь завершения. Ты должен почерпнуть для себя те вещи, которые скуют твоё окончательное мировоззрение, набраться мудрости и с интересом углубиться в познания. Не для того, чтобы просто закончить, а для того, чтобы по земле под светом Бореалиса снова ходили люди, чтобы твой близкий друг смог жить дальше и чтобы ты сам был искренне рад этому. Поверь мне, обязанностей у духа гораздо больше, чем у любого человека. Прежде чем обрести покой души и гармонию, тебе придётся понять, что для тебя главная цель, и огонь, который зажжёшь ты, не должен погаснуть. Надо найти что-то, что заставит его гореть вечно.

– Как я смогу это найти? – спросил Кита. – У меня нет ничего, кроме желания вернуть Бореалис.

– Всю жизнь ты шёл к тому, чтобы однажды снова заговорить с прежним мной, – напомнил Аимо. – Что-то заставило тебя поверить в это, ведь именно это тебя привело сюда, поэтому ты продолжал жить. В тебе уже есть часть большого огня.

– Ничего не понимаю, – буркнул Кита. – Ты говоришь слишком запутано.

– А тебе и не нужно внезапно понимать всё и вся сейчас. Ты обязательно поймёшь, но не сегодня и не завтра, и это поможет тебе принять свою судьбу. Просто знай, что каждый высший шёл вперёд не для того, чтобы просто закончить. Они все стремились к тому, чтобы продолжать. Подумай, для чего или для кого ты хотел бы зажечь сияние Бореалиса. И не говори мне ответ.

С этого длинного предисловия открывался долгий путь – тропа Снежного Лиса, порой чёткая и видимая в завтрашнем дне, а иногда – запорошённая и исчезающая в непогоде сомнений.

Жизнь друида Кита начал с нового тела. Жёсткие тренировки готовили его стать вместилищем Бореалиса. В еде тоже пришлось попридержать себя и взрастить силу воли, ведь здоровое тело требовало полезной и лёгкой пищи. Аимо не спускал со своего ученика глаз, молча следил за его развитием, а если чувствовал в его голосе и взгляде огорчение, то искал такие слова, которые выметали это чувство из сердца. Ведь Лис за сотни лет навиделся людей, изучил их слабости и понял, как можно обратить тень в свет.

Аимо объяснил, что будет отдавать прану Бореалиса постепенно, чтобы тело привыкало. Взамен Кита должен отдавать грязь бесточеи и очищаться. В самом конце произойдёт то, о чем он не хотел даже думать.

Когда прошло несколько недель, Кита впервые вышел из святилища, встретив тёплое солнце начинающегося лета. Сюда оно приходило неохотно, принося тёплые ветра. Снег давно сошёл, погребённый заброшенный Ассей – весь в лужах и грязи – показался наружу серым пятном, изъеденной бедной растительностью. Чувство болезни отступило, и парень был готов поверить, что больше нет никакой опухоли в голове. В теле трепетал здоровый дух, Кита глубоко вдыхал воздух, всё никак не привыкнув полностью ощущать мир вокруг себя, он был готов трогать каждый камень, ходить босиком по мху и умываться в ручье, лишь бы ощущение жизни никогда не покидало. Парень каждый гулял вокруг святилища, иногда забирался повыше и просто наблюдал, как меняются облака над головой.

А иногда он думал о покинутых местах, о Лирет и о том, что ещё нужно успеть сделать. В пространственном кубе лежала поломанная скрипка. Как-то раз Кита достал её и посчитал порванные струны, провёл пальцами по треснувшей поцарапанной деке и заглянул глазком внутрь. Там всё ещё теплился сгусток накопленной праны – то, что однажды маленькая девочка вложила внутрь и стала усердно растить. История одной скрипачки до сих пор жила, но медленно угасала. Кита помнил от начала и до конца этот странный невидимый путь, по которому они с Лирет шли каждый сам по себе, но почему-то вместе. Парень никогда не стремился стать ей близким человеком и наслаждался лишь тем, что просто мог наблюдать и быть поблизости. Её другая яркая история никак не писалась с его другой мрачной трагедией, не подходила даже для того, чтобы быть простыми друзьями с похожими проблемами, чтобы понимать взаимно. Они были всего лишь зрелищем друг для друга, противоположные стороны улиц – она в тени, другая окинутая светом.

Кита стал искать смычок, однако запоздало обнаружил его потерю. Он перетряхнул весь куб. Надежда рассыпалась в его руках крошками прошлогоднего печенья. Так возвращать скрипку нельзя.

– Авикаль очень любила скрипку, – отвлёк Аимо. – Я до сих пор помню её мелодии.

– Это не её скрипка, – на всякий случай сказал тот.

– Я знаю, от этой скрипки была другая мелодия. Ту девочку звали Лирет, кажется.

– Да, – кивнул Кита. – Что ты чувствовал, когда слышал её мелодию?

– Не могу точно вспомнить, я был слишком не в себе. Мне кажется, я просто засыпал.

– Ты замолкал и очень надолго. Мелодия Лирет делала тебя таким. Она как будто возвращала тебя.

Лис положил ладонь на скрипку.

– Какая необычная заряженная прана и очень сильная, друиды называют такую светлонаправленной, – заметил он. – Будет жалко, если хозяйка этого талисмана потеряет его навеки. С такой силой можно создавать редкие заклинания.

– Поэтому я хочу вернуть её, – сказал Кита. – Но теперь это скорее мусор, чем полезная вещь – не думаю, что это стоит видеть Лирет.

Он вернул скрипку обратно в куб.

– Бесконечный Май, – сказал вдруг Аимо.

Парень вопросительно на него посмотрел.

– Это город, где жила твоя мать. Навести её дом как-нибудь.

– Причем тут дом моей матери?

Но ответ нашёлся нескоро.

На самом деле Кита не всегда понимал своего наставника. Тот говорил странными загадками, ответы на которые, как ни странно, находились со временем. Желание посетить Бесконечный Май возникло само по себе, но до этого момента успело произойти много чего.

Когда Аимо впервые поделился частью силы чистого Бореалиса, Кита ощутил, насколько велика эта мощь и насколько она беспощадна к слабакам. Вначале тело сильно болело, точно его столкнули на камни, и даже забытая опухоль дала о себе знать. Затем парень почувствовал себя сильнее, как никогда. Но только ради этого чувства он отдал Аимо часть бесточеи, и спустя долгое время стало заметно, как наставник начал медленно увядать. Лис не отчаивался и посвящал оставшееся время тому, чтобы передать своему ученику знания.

– Научись чувствовать эту прану, – говорил он. – Пока что она для тебя чужеродна, а ты для неё – непривычный сосуд.

Кита усложнил свои тренировки, включив в них упражнения с праной. Небольшие её затраты помогали подчинить мощь, которая имела свойство давать сопротивление. Здесь пришлось запастись долей упрямства. Очень долго у парня это не получалось, но, заставляя себя снова и снова, он спустя несколько месяцев смог похвастаться результатом. Только тогда Аимо позволил ему взять ещё одну небольшую часть силы – и тогда же он решил, что настало время начать путь испытаний, которые должны будут привести к внутренней гармонии. Лис пообещал, что самые сложные испытания останутся напоследок. Правда, Кита не знал, радоваться этому или нет.

Первые задания должны были помочь ему справляться с нарастающей силой праны. Пытки голодом и непогодой учили питать и защищать тело с помощью праны, и Кита никак не мог приложить ума, в каком смысле эти испытания могли быть самыми простыми, если ему понадобилось заниматься этим целыми днями, раздражая упрямую силу, которая с нарастанием порой выходила из-под контроля. Но, со скрипом в зубах достигнув успеха, парень приготовился к новым издевательствам над собой. Аимо внушил ему, что судьба высшего друида – это изначально жертва – и стоит как можно скорее стереть в порошок всю жалость к себе. Вначале эта жалость въедалась в сердце, стояла комом в горле и застывала скупыми слезами, но то были слёзы ярости (или в глаз попадала песчинка). Постепенно это чувство усохло внутри и болело лишь тихонько, пока совсем не утихло. Только потом Лис признался, что это тоже было испытанием – испытание самоотверженностью. Пройдя эти первые ступени, забравшись на пару голов выше, Кита наконец-то приступил к изучению заклинаний, и Аимо с удовольствием преподал ему основы и научил делать простые охранные тотемы. Затем Кита узнал, как брать заклинания из Книги Начал.

Высшие и верховные друиды – единственные, кто имел доступ к ним. Парню пришлось несколько месяцев впитывать грамматику особого друидского языка, массу специальных приёмов мгновенного астрального чтения и тренировать расходовать на это прану, ведь книг всего несколько, а хранятся они очень далеко. Ученику выпало непростое задание – выучить каждую страницу и каждое заклинание всех трёх книг, чтобы суметь прочитать заклинание на расстоянии и воспроизвести его. Аимо помнил все страницы наизусть и диктовал их ему для заучивания, затем устраивал своеобразный экзамен. Столько всего предстояло вместить в голову. Кита забылся в терминах, новых словах и языке заклинаний, а когда вспомнил про время, то уже минуло полтора года.

– Прошло слишком много времени, а я освоил лишь основы, – насторожился он однажды.

– Обучение займёт столько времени, сколько потребуется, – ответил Аимо. – Будь рад, что уже сейчас ты имеешь часть опыта.

– Разве нам не нужно поспешить?

– Скажи мне, Кита, разве ты начал этот путь, чтобы задавать такие вопросы? Впитывай знания, поглощай их, как пищу, и пей, как воду. Выбрось этот дурацкий вопрос из головы, он только вынуждает тебя больше думать не о том, что действительно сейчас важно, – настаивал Лис.

– Порталы демонов всё ещё над Бореалем, – недовольно напомнил Кита. – Что будет, если они решат прорваться сюда завтра?

– Я предвижу это, можешь не сомневаться. Пока что забудь об этом на ближайшие несколько лет.

– Несколько лет? – изумился тот. – Хочешь сказать, я буду торчать здесь до поседения?

Хотя он и так считал себя седым.

– Я слышу слова мальчишки, а не друида, – похолодел голос Аимо. – Тебе уже нельзя сойти с этого пути.

– Да у меня никогда не было выбора, – сердито пробормотал парень. – С самого рождения и до сегодняшнего для.

Аимо сделал шаг к нему, схватил за плечи, тряхнул слегка и заставил посмотреть в глаза.

– Успокойся, ученик, – сказал он. – Я понимаю, какое отчаяние тебя охватывает сейчас и как тяжело брать на себя такую ответственность, но пойми, что кроме тебя во всем мире это никто не сможет сделать. А если сомневаешься в своём выборе, вспомни о тех, кто тебе дорог, и подумай о том, как сильно ты сможешь изменить их судьбу, сохранив этот мир.

Кита сжал губы, унимая порыв. Порой сложно думать масштабно, когда понимаешь, что придётся однажды исчезнуть, и ведь выбора действительно не было: любой из путей вёл к одному финалу. Страх рождался из маленького семени, но разрастался стремительно быстрой грибницей. Аимо знал, что однажды придётся с этим столкнуться.

– Ты боишься смерти, мой ученик, – сказал он. – Но позволь тебе сказать, что практики друидов делают их души бессмертными – это тебе наверняка говорили уже. Для нас понятия полного исчезновения не существует. Ты ведь боишься исчезнуть, я прав?

– Я просто ещё не готов, – признался Кита.

– Верно, я тебя ещё не готовил к этому. Друиды приходят к своему бессмертию путём особых практик, и об этом я тебе сейчас расскажу. На протяжении всего обучения мы учим душу не зависеть от тела, для этого нужно научиться выходить в бестелесную форму. Чем чаще это делаешь, тем меньше зависимость. Тело может и утратиться, но останется дух, через который ты сможешь воздействовать на мир.

– Значит, я стану призраком?

– Призрак и дух – совсем разные вещи, однако ты можешь превратиться в призрака, не завершив испытания до конца.

Практиковать внетелесную форму оказалось сложней. Специальное заклинание рассыпало по телу паралич, и тогда Кита должен был заставить себя выбраться. Он рассчитывал освоить практику сразу, но перед ним внезапно встала сложная задача – не запаниковать из-за паралича. Удача не спешила посещать молодого ученика. Кита начинал злиться на самого себя, но он не мог показывать это Аимо. Злоба и упорство толкали и заставляли повторять одно и тоже раз за разом. В награду парень получил возможность покидать тело частично. Внетелесная рука, высвободившаяся из клетки, тянулась вверх, только ухватиться было не за что. Остальная часть души прилипла к телу настолько, что засела там тяжёлым камнем. Тогда Аимо решил помочь и покинул своё временное тело. Кита вдруг увидел перед собой другого человека: с длинными белыми волосами, голубоглазого и с прямым носом. Он выглядел немного старше своей ушастой оболочки. Парень не смог заговорить, пока беловолосый друид не вытянул его за руку.

– В чём дело, мой ученик? – поинтересовался Аимо.

– Что с твоей внешностью? Ты выглядишь иначе.

– Я не могу себя увидеть, увы. Вероятно, это мой настоящий облик. Как ты себя чувствуешь?

– Не могу дышать и говорить тоже, но я ведь говорю, верно?

– Да, через мыслеголос.

Кита заметил, что их рты почти не шевелятся при разговоре и лишь подрагивают.

– Не волнуйся, скоро ты привыкнешь к этим ощущениям, – пообещал Аимо. – В этой форме живут духи.

– А нас могут видеть люди?

– Только по твоему желанию, а так мы для них воздух. Внетелесная форма позволяет проникать куда угодно.

Кита попробовал левитировать. Он не чувствовал ничего, кроме того, что может собой управлять.

– Теперь научись сам выходить из тела, – сказал Аимо. – У тебя не получится со мной заговорить, пока ты не сделаешь это.

Дух резко провалился вниз, и Кита очнулся в тяжёлом как кирпич теле. Следующие несколько дней он учился выходить дальше локтя правой руки. Дух Аимо всё это время безмолвно наблюдал за ним.

– Я вот что хотел узнать, а я могу проникнуть на кухню «Боннюмея» и узнать секретный ингредиент своих любимых чебуреков? – поинтересовался Кита, левитируя в воздухе.

– Ты можешь позволить себе любую шалость, как только станешь полноценным духом и вернёшь Бореаллис, – хитро ухмыльнулся Аимо.

– Это ты так пытаешься сказать, что подглядываешь за девушками?

– Компенсация за великий труд, – пожал плечами тот. – Всё, что может позволить себе дух, это просто наблюдать за прекрасным.

– Мне кажется, тебя бы уже уволили за такое, будь это какая-нибудь серьёзная работа.

Когда внетелесная форма наконец-то была освоена, Кита стал учиться создавать формы кристаллоидов. К тому времени он уже больше напоминал друида: его белые волосы отросли ниже плеч, тело окрепло, а взгляд стал твёрже и рассудительней. Всё меньше и меньше в собственных чертах он видел потерянного старого себя. В образе рождалось что-то новое и могущественное.

Аимо рассказывал, что у высшего духа должно быть оружие, с помощью которого он сможет защитить от зла, и подсказал, как можно использовать кристаллоиды для этого случая. Но материал для оружия должен был быть прочным, чем простой кристаллоид, и Ките понадобилось долго и упорно выращивать его – массивный меч с вкраплениями заряженных кристаллов. А как только он выковал его из концентрированной праны, Аимо стал учить его сражаться на мечах.

***

Рукоять твёрдо лежала в руке. Кита уже давно не чувствовал тяжести меча и держал его легко. Парень недобро смотрел исподлобья на своего учителя. Лис ехидно улыбался, сжимая рукоять похожего меча, и ждал удара. Стоит заметить, с недавних пор Киту стала раздражать эта улыбка, а точнее невозможно выбить меч из рук Аимо. Но улыбка… она будто заправляла злость, подстегала кнутом желание наконец-то превзойти учителя после стольких лет тренировок.

Под ногами хрустнула ледяная трава, Кита метнулся вперёд, заводя лезвие. Кончик почти задел макушку Лиса, едва не срезав ему уши, но ловкий меч опытного учителя живо остановил удар. Звон раскрошился по саду. Аимо мгновенно оказался позади, и Кита подловил его новым взмахом меча. Их движения становились быстрыми, как жаркий танец, клинки переливались металлическим светом и пронзительно пели. Тогда Кита почувствовал, что зол достаточно на свою слабость, на демонов, на несправедливый мир. Его меч затрещал от пульсации праны, и новый удар выбил из рук учителя меч. В воздухе пропела сталь. Аимо повалился на заснеженную землю и прикрылся рукой. В тот момент Кита понял, что слегка вышел из себя. Поднимаясь, учитель вдруг пошатнулся и зашёлся кашлем. Парень помог ему удержаться на ногах. В последнее время подобное начало происходить с Аимо слишком часто.

– Нужно передохнуть, – хрипло сказал Аимо и уселся на ледяную траву.

Его лицо было серым и измученным, но он старался улыбаться, чтобы не навлечь на своего ученика лишний страх.

– Ты тратишь на меня много сил, – сказал Кита. – Прости, мне нужно было сбавить обороты.

– Нет, не нужно, – покачал головой тот. – Это я становлюсь слабым. Ты почти готов, Кита. Осталось пройти несколько испытаний. С одним я тебе помогу, а другие ты закончишь уже сам.

– Уже? – спросил тот, догадываясь о чём речь.

– Да, Кита, мне придётся тебя скоро покинуть. Все испытания связаны между собой: ты должен закончить те вещи, которые тебя до сих пор тревожат, которые тебя не отпускают. Став высшим, ничто тебя не должно удерживать в этом мире, иначе появится соблазн вернуться и прожить обычную жизнь человека. Когда ты станешь духом, ты будешь века напролёт наблюдать за миром. Каждое десятилетие ты имеешь право создать временную оболочку, чтобы вернуться ненадолго в мир, но я бы не советовал этого делать.

– Почему же?

– Нет ничего печальней, чем увидеть своих друзей стареющими. Тоска, которая может на тебя напуститься, поколеблет силу барьера, а такого не следует допускать.

Кита промолчал. Он даже и не задумывался о том, что будет с ним после. Жизнь бессмертного – жизнь безмолвного наблюдателя. Сложно вообразить, что однажды захочется повидать друзей, а они уже будут стариками. Сложно вообразить, что однажды придётся положить цветы на их могилу.

– Испытание, которое я проведу, считается одним из самых сложных, – продолжил Аимо. – Тебе придётся наладить связь с предками.

– Предки? Родители, что ли?

– В твоём случае да. Ты должен создать союз предков и иметь тёплые связи с душами родителей – это придаст силы в трудный момент.

– Это невозможно, – холодно ответил Кита. – Между нами не может быть тёплых отношений. По крайней мере, это касается отца.

– В этом вся суть испытаний – ты должен прийти к примирению. Твои гены несут в себе память двух твоих родителей, и через них можно создать связь, которая позволит контактировать с их душами.

Кита задумчиво промолчал. Его лицо нахмурилось, стоило только вспомнить отца, его холодный взгляд и далеко не тёплый характер. Этот Человек настолько опасался дурных слухов, настолько был зажат обществом изо всех сторон, что был готов собственными руками убить близких, а ещё едва ли не начал войну с соседним королевством. Мрачный Король – такое имя он оставил на последних страницах истории Бореаля.

– Это невозможно, – сказал парень. – Нам не о чем говорить с ним.

– Ты уже прошёл больше половины пути, – напомнил Аимо. – Не пройдёшь это испытание – не станешь духом.

– Разве нет другого способа? И почему обязательно видеться с ним?

– Потому что он твой страх, и ты должен его перебороть.

– Мне необязательно видеться с отцом, – запротестовал тот.

– Ты ошибаешься, Кита. Это очень важно.

– Он пытался от меня избавиться! – разозлился Кита. – Ни о каких тёплых связях не может идти и речи.

– В твоих силах гораздо больше, чем ты думаешь. Тебе только кажется, что отец так жесток, но ты не знаешь, как сильно может страдать его душа.

– У него нет души.

Этой ночью Кита спал неспокойным сном. Навязчивые обрывки снов проходили через голову и испарялись, затем разум заволакивал чёрный туман. Парень ворочался во сне, пока пелена дремоты окончательно не разорвалась. Он сонно открыл глаза, не чувствуя желания спать. Ему не нравилась эта бессонница и странное состояние на душе, будто в грудь насыпали камней. Кита выбрался из небольшой хижины, которую построил когда-то сам, и вышел в сады. Над ледяной травой парили белые светлячки. Лёгкий мороз щекотал ноздри и тёк в лёгкие. Парень прошёлся вдоль садов, обогнул рощу кристальных деревьев и спустился к замёрзшему пруду, уставившись на сонно плавающих подо льдом снежных карпиков. Кита нагнулся, разглядывая своё отражение, за которым мелькали рыбьи хвосты. Этот пруд всегда помогал расслабить ум, поскольку нет ничего утомительней, чем наблюдать за полусонными карпами. Но вдруг рядом со своим отражением Кита увидел отражение другого лица – с чертами как у отца. Парень судорожно отшатнулся, и покой взметнулся в груди. Он обернулся.

– Ночь сегодня прохладная, – заметил Аимо, запахивая одежду посильнее.

– Я думал, ты спишь, – буркнул Кита.

– Нет, я могу обходиться без сна. Тебя что-то тревожит?

– Не спится. Наверное, слишком много праны израсходовал за один день.

– Я так и подумал, – сказал Лис и вдруг протянул какой-то пузырек с полупрозрачной жидкостью. – Выпей это, поможет.

Кита озадачено осмотрел пузырёк, откупорил пробку и сделал глоток. Вязкая жидкость с травянистым привкусом обволокла рот.

– Сладкое, – заметил парень. – Что это такое?

Он не успел услышать ответ, как ноги внезапно отнялись. Такие вопросы вообще следовало задавать вначале, но Кита оказался слишком доверчивым. Аимо не дал ему упасть и, подхватив за подмышки, потащил куда-то прямо по ледяной траве. Кита пытался говорить, но язык едва перекатывался, к тому же парень совершенно не понял, что произошло.

– Прости, Кита, – сказал только Лис, – но ты должен пройти то испытание, пока я всё ещё здесь.

Кита очутился в середине тотемного круга. Всё там было подготовлено для ритуала и, как видимо, уже давно. Парень не мог шевелиться и только смотрел, как Аимо произносит заклинания. Как он мог так поступить? Кита чувствовал, как растёт крик, который застрял комом в онемевшей глотке и вместо которого вырывался негромкий стон. Затем рука Лиса легла на его лоб.

– Прости, Кита, – извинился он ещё раз.

Поверхность из-под спины исчезла, и Кита провалился глубоко вниз в тёмную бездну, издали к нему прорывался собственный крик. Он упал камнем на твёрдую холодную поверхность, прилип к ней всем телом и прикоснулся щекой к грязному мокрому склизкому полу, похожему на кожу лягушки. Парень поднялся, выискивая выход, но его окружили высокие колонны, придерживающие своды, казалось бы, бесконечного зала. Один вид этого места заставил содрогнуться, и, будь это реальность, Киту бы стошнило, но он только мог чувствовать желчь омерзения внутри себя.

Дворцового зала, как в этом сне уже давно не было – разрушительная сила искрошила его стены в камни, но парень до сих пор помнил, что именно здесь видел своих родителей в последний раз. Картина того дня впивалась в память острыми когтями и не отпускала до сих пор, она оставалась отпечатком ночных кошмаров, а теперь пришла в явь.

Поблизости послышался шорох, эхом рассыпавшийся по стенам, и тогда Кита понял, что попал в тот самый день – в его самый мрачный вариант ночного кошмара. Парень медленно повернул голову, чужое присутствие скользнуло иголками мороза по коже. По ту сторону, в тени колонны, замерла фигура и будто бы боялась выскользнуть на свет. Этот Человек ждал, поникнув и опустив голову. Его черты не могли скрыть тени, Кита прекрасно видел его, своего отца – таким, каким запомним его в последний раз. Это неподвижное, равнодушное, слегка осунувшееся лицо, апатичный взгляд без блеска, полуприкрытые тяжёлыми веками серые глаза, безжизненные и будто из камня. Для парня было тяжело осознавать, что он внешне так походил на Этого Человека. Собственное лицо оставалось напоминанием об отце и о том дне.

Этот Человек почувствовал его присутствие, повернул голову и остановил взгляд на Ките. Тот врос в пол, не решаясь отступить назад, но так желая раствориться в тенях. Каменный взгляд дрогнул, налился злобой, лицо исказилось, словно по воде пошла рябь. Фигура вытянула руку, сжимавшую пистолет. Кита бросился в сторону, почувствовав, как пуля срикошетила совсем рядом и с визгом утонула в зале. Парень кинулся бежать прочь, однако чувствовал, что не может двигаться так быстро, как ему хотелось бы. Ноги увязали, словно он мчался по болоту, но под подошвами по-прежнему лежал гранит. Вдруг в плечи вцепились руки и силой развернули Киту назад. Он увидел бешеные глаза Этого Человека в сантиметре от себя. Всё его лицо было подёрнуто тенями, будто кожу испачкали углём. Взгляд казался куда темнее прежнего. Человек тряхнул парня, оскалив зубы.

– Перестань! – выкрикнул Кита, пытаясь высвободиться.

– Это всё из-за них! – прошипел Этот Человек.

Он поднял его за ворот и опрокинул в сторону. Кита полетел кувырком, ударяясь о холодный пол. Он тотчас вскочил, но отец мгновенно вырос перед ним и вцепился в снова. В тот момент Кита заметил, что его лицо мокрое от слёз.

– Они издевались надо мной! – рычал он. – Издевались! Я никогда не прощу ни одного из них!

– Пусти! – брыкнулся парень. – Хватит!

– Я ненавижу бесточенников! Этих отбросов! И ты такой же, как они!

Он набросился на Киту с кулаками. Парень прятался от ударов, чувствуя, сколько презрения Этот Человек вкладывает в свои кулаки. С каждым ударом Кита всё больше ощущал, что не может дать отпор. Он чувствовал себя беспомощным настолько, что чары сновидения превратили его в шестилетнего мальчишку. Этот Человек беспощадно пнул его в живот так, что хрупкое маленькое тельце отлетело в сторону, точно мячик. Казалось, это смерило пыл отца, и он остановился, но остановился только для того, чтобы навести пистолет. Кита поднял голову, чувствуя вполне реальную боль от удара. Сердце падало вниз и разрывалось, а взгляд в ожидании выстрела застыл на дуле. Кита мог только догадываться о причине ненависти, кипящей в глазах Того Человека.

– Что я тебе сделал? – дрогнул голос. – Я не виноват, я обычный человек.

– Молчи, отброс! – отрезал Тот Человек. – Ни один из вас не стоит того, чтобы жить.

– Неправда. Я никогда и никому не сделал бы ничего такого, чего нельзя простить. Неужели я был для тебя таким чужим?

– Замолкни, – прошипел тот, но его голос дрожал вместе с пистолетом в руке.

– Если с тобой кто-то плохо обошёлся, это не значит, что нужно убивать близкого человека!

Их взгляды столкнулись в какой-то момент. Кита ни разу не моргнул и будто пытался развеять тень на лице Того Человека. Что-то дрогнуло внутри него, заколебалось.

– Я не виноват, что таким родился, но это не определяет то, каким я должен быть, – продолжал Кита. – И настоящий отброс лишь тот, кто решает за людей, какие они и должны ли жить. А мне всё равно, бесточенник я или нет, и мне плевать, что ты отказался от меня, меня нисколько не испортило это. Я могу ненавидеть тебя за это решение и дальше, только от этого мне не будет лучше, наверное. Мне остаётся только принять это, потому что других родителей у меня нет. Но если бы ты только знал, как всю жизнь не хотелось иметь семью, быть обычным ребёнком… о чём я только говорю? Ты не такой, как мать, и ценности у тебя другие. Ты всего лишь призрак, который не справился с собственными страхом и ненавистью и застрял здесь. Ну давай, стреляй уже!

Этот Человек замер, не отрывая взгляда от его холодно-зелёных глаз. Они были далёким напоминанием о ком-то очень важном, и тёмный призрак вдруг опешил.

– Одно Хорошее Маленькое Воспоминание, – произнёс Этот Человек.

Пистолет дрогнул в его руке и выскользнул, звонко ударившись об пол. Пятна теней на лице призрака зашевелились, как тучи на небе. Он потерялся в размышлениях.

– Что за Воспоминание? – спросил Кита голосом ребёнка.

– Воспоминание с такими же глазами, как у тебя, – ответил тот. – Не могу вспомнить ничего… не могу… я забыл…

Этот Человек вдруг закрыл лицо руками, ссутулившись. Он разрывался изнутри и страдал. Тени снова начали пожирать его чёрным огнём. Такова была судьба души, которая не смогла обрести покой. Кита не решился подойти ближе.

– У меня больше нет этого Воспоминания, – почти простонал Этот Человек. – Я уже потерял его!

– Потому что ты не оставил себе ничего кроме ненависти.

– Нет… Нет! – запротестовал тот. – Я всегда помнил!

На долю секунды Кита проникся к нему жалостью, наблюдая за тем, как призрак отца пытается вспомнить о той жизни, которая оборвалась для него слишком рано.

– Я знаю, что ты хочешь вспомнить, – вдруг сказал Кита.

Этот Человек замер, и огонь теней стал гаснуть, опадая клоками вниз. Рядом с ним сверкнул светлячок, и его свет вытеснил полумрак, согрев тёплыми объятиями. Призрак закрыл глаза на мгновение, а затем увидел перед собой лицо с глазами из Одного Хорошего Маленького Воспоминания.

– Я нашла тебя, – сказала Авикаль.

Её призрак сиял в ореоле белого света, от которого в зале будто становилось тепло. Она стояла напротив Этого Человека и осторожно коснулась его щеки, прогоняя остатки тёмных пятен, а затем крепко обняла. Тени сошли с мрачного лица, и взгляд Этого Человека дрогнул по-особенному.

– Авикаль, – прошептал он.

Он стал повторять её имя как заколдованный, а Авикаль прижимала его к себе, будто успокаивая дитя.

– Теперь мы отправимся в Вечность вместе, Зера, – тихо и нежно сказала она.

– Ради всего светлого, прости меня, Авикаль, – судорожно говорил он. – Я не должен был так…

Его трясло, но светлый призрак прижимал его сильнее, словно пытаясь согреть, и в зале становилось светлее, пока лучи тёплого света не опрокинулись на покрытые инеем колонны и стены.

– Это я виноват, – сказал Зера, но Авикаль приложила к его губам палец.

– Теперь это уже не имеет значения, – прошептала она. – Там, куда мы отправимся, уже все прощены.

– Но я застрял здесь надолго.

– Ты должен отпустить ненависть, чтобы освободиться от мучений, и принять то, что ты не мог тогда.

– Мне тяжело. Очень. Отпустить такое…

– Всё будет хорошо, Зера. Возьми с собой то самое Одно Хорошее Маленькое Воспоминание.

Кита молчаливо наблюдал за ними. Он почувствовал себя снова сильным и взрослым, вернувшись в прежний облик. Парень, ощутив себя лишним, не захотел мешать мирному уединению и собирался тихонько их покинуть.

– Кита, – окликнул голос матери.

Тот обернулся. Она поманила его, лучезарно улыбаясь. Ей не нужны были слова, чтобы выразить радость этой встречи. Здесь никому не нужны были слова. Кита нерешительно подошёл к ним, посмотрел на мать, потом робко взглянул на отца. Его холодный взгляд, казалось, чуть оттаял, он попытался улыбнуться, и в этой бледной улыбке было не столько теплоты, сколько извинения за совершённое и за то, что уже нельзя было обратить, за то, что удалось понять только сейчас. Тогда Кита понял, что ему не хочется и не нужно больше его ненавидеть. То, что он сейчас чувствовал – это радость хотя бы на мгновение оказаться в родной семье.

– Мам, пап, – тихо произнёс он слова, которые никогда не говорил.

И обнял родителей крепко и сильно.

– У тебя сложный путь, сынок, – говорила мать. – Пройди его до конца и помни: ты не один.

Ките не хотелось так быстро расставаться с ними. Он был бы рад остаться хотя бы ещё на чуть-чуть, но вдруг резко проснулся, не успев насладиться теплом объятий. Парень распахнул глаза, когда лежал посреди тотемного круга. Сколько времени пришлось провести в этом сне, Кита не знал, но стал сразу искать Аимо. Лиса нигде не оказалось. Парень искал его долго и отчаянно, отметая опасения. Он пересек сады, прошёлся под каждым деревом и заглянул под каждый куст. Кита абсолютно был уверен, что Аимо не стал бы уходить, не закончив обучение. Звенящая тишина садов не оставляла ничего, кроме чувства тревожного одиночества.

Под одним из деревьев Кита увидел больше чёрное пятно, будто кто-то опрокинул ведро чернил. Оно было пригвождено деревянным ритуальным колом. В сторонке, в примятой ледяной траве, лежал свёрнутый вчетверо листок. Ни того, ни другого здесь не было раньше. Парень поднял записку, в которой Аимо скорбно прощался и извинялся за то, что вынужден исчезнуть так рано. Бесточея, которую он забрал на себя, начала пожирать его ещё давно, но в этот раз она ударила с полной силой, дав начало помутнению рассудка. Кита читал бегло, выхватывая только самые важные слова. Его глаза бегали по строкам и растерянно дрожали.

«Тебе предстоит идти вперёд уже без своего учителя. Закончи испытания, о которых я тебе говорил, и освободи Бореалис. Демоны скоро снова прорвутся в мир, но их сила возрастёт. Поторопись. Я говорил тебе, что буду давать силу частями, но на самом деле я уже давно отдал тебе её полностью – уж прости, я всё-таки Лис.

Однако это ещё не всё, что тебе предстоит сделать. Возвращение барьера – только полдела. Другое остаётся за кланом Семи Лун, из-за которых демоны и тянутся к нам. Их потомки связаны с одним из демонов контрактом, и, только убив этих людей, ты навсегда разорвёшь связь с миром демонов. Вам больше не придётся бояться новых войн, а в мире перестанут рождаться бесточенники, понимаешь? Увы, я выяснил это не сразу, но ты должен знать: сила, которая есть у тебя сейчас, с лёгкостью поможет тебе найти каждого представителя клана. Да, это будет тяжело для тебя, однако выбора нет. Прими это и заверши свой путь».

Кита очень долго теребил листок, утопая в размышлениях, за это время он пробежался по записке несколько раз, пока слова не стали смешиваться в голове. Медленно к нему подкралось осознание, что теперь он полностью один и совершенно не знает, куда брести дальше. Кол, который пронизывал чёрное пятно, был измазан засохшей кровью. Неужели Аимо пришлось убить себя? Его внезапный уход обрушил на душу отчаяние, с которым Ките пришлось бороться уже самому. Он не смог равнодушно принять этот факт, тихие тёплые слёзы сами умыли его щёки, и несколько дней парень провёл в тяжёлых размышлениях, выпав из действительности. Больше рядом не было никого, кто смог бы словами зажечь потухший фитиль души.

***

Когда Кита отправился в Бесконечный Май, зима уже давно бушевала в ледяных пустынях, насылая снежные бури и оставляя трескучие морозы, от которых воздухом было больно дышать. У парня оставалось много вопросов, на которые ему уже никто не ответит. Пускай это тоже станет испытанием. С собой у Киты был только пространственный куб и полное незнание того, какой сейчас год и месяц. Для него время тянулось долго и одновременно пролетело одним мгновением.

Где-то в далекой снежной пустыне под огромным, как опрокинутый аквариум, куполом прятались от бури заброшенные дома Бесконечного Мая. Это место показалось Ките знакомым, он смутно помнил, что заставило его прийти именно туда однажды, но знал, что собственные ноги привели его, шестилетнего ребёнка, в Бесконечный Май из разрушенного катастрофой Ассейя. Неконтролируемая на тот момент сила могла убить каждого, кто решит хотя бы приблизиться к мальчику, но он прятался от людей. Тогда бореальцы только-только оправились от шокирующей новости, но вымирание народа уже нельзя было предотвратить. Промежуток времени от момента смерти последнего жителя города до переезда в южную Намикану парень уже не помнил совсем.

Бесконечный Май на самом же деле располагался севернее Ассейи и не так далеко, как могло показаться на первый взгляд. Всего-то неделю пешего пути со всеми остановками и отдыхами, портальными скачками – меньше. Однако способность расходовала слишком много праны, так что пользоваться такой роскошью слишком часто не получилось бы. Чем дальше расстояние, тем больше энергии потратится, а слечь от истощения праны Кита не рекомендовал бы даже самому себе.

Ещё даже не оказавшись в городе, парень нашёл его несколько привлекательным. Накрытые под куполом дома вряд ли продувались ветрами, какие здесь были далеко не ласковыми. В конце концов, этот городок стал убежищем для тех, кому не хватало весеннего тепла в этих суровых краях.

Аимо когда-то дал примерные координаты дома, где жила мать. Кита плохо ориентировался среди покрытых инеем безжизненных улиц. Он опасливо оглядывался и смотрел в пустые окна, опасаясь увидеть в ответ такой же любопытный взгляд сектанта или кого-то менее человекообразного. Улицы пустовали, будто нарочно вскармливая доверие. Тем не менее, парень не смог почувствовать чужое присутствие. Возможно, по какой-то причине это место было не интересно ни сектантам, ни демонам. Однако следы чьего-то очень давнего визита здесь оставались.

Дом матери ютился в одном из узких переулков, и когда Кита свернул туда, то был немного ошеломлён сходством с домом в Намикане, где он жил. Парень подошёл к двери, и дёрнул ручку, дверь, иссохшая и потрескавшаяся со временем, поддалась не сразу и отварилась с ворчливым скрипом. Изнутри дыхнул холод, пропитанный лёгким запахом пыли и гнили. Никто не входил с тех давних пор, и все вещи остались на своих местах, подёрнутые слоями пыли. Сгнившие ковры дышали плесенью, обои скрутились в жёлтые рулоны, отойдя от потрескавшихся стен, изъеденные шторы висели на окнах клоками. Пол под ногами скрипел голосом старухи.

Кита осмотрел дом. Он не выглядел слишком обжитым из-за простора и небольшого количества мебели. Парень зашёл в гостиную и сразу же приметил загромождённые книжные шкафы. Среди книг и каких-то запылённых безделушек Кита вдруг отыскал совершенно новые струны для скрипки, ещё даже не распакованные и забытые на полке. Он торопливо вытащил куб, вызволил оттуда поломанную скрипку и не стал откладывать ремонт, расчистил место на полу, усевшись за дело. Трещины заживились кристаллоидами, и деку украсил бледно-зелёный вставной камень, который Кита постарался выточить так, чтобы он не нарушал гладкость материи. Когда-то мать рассказывала, что дека обязательно должна быть ровной, иначе звук будет искажаться. Парень бережно натянул струны и попробовал провести смычком. Звук вышел похожим на стон старого пса, однако Кита не решился настраивать инструмент сам. Он полюбовался своей работой, а потом вдруг понял, зачем Аимо просил прийти именно сюда.

В мыслях до сих пор проносился ураган и оставлял беспокойные размышления. Кита прекрасно знал, что многие из их потомков Семи Лун даже понятия не имеют о своём наследии. Придётся убить мирных людей. Парень не мог даже вообразить, что сможет с чистой совестью лишить жизни кого-то, но знал наверняка, что есть другой способ решить проблему. Аимо хотел избавить мир от бесточеи в первую очередь – избавить мир от искалеченных и озлобленных душ. Но разве счастье одних должно произрастать из жертв других? Кита бережно положил скрипку в исцарапанный футляр. Он ещё раз ощутил бьющуюся внутри деки силу. Эта та сила, которая вернула его однажды из беспамятства и уняла ярость Лиса…

К слову, молодой друид не стал возвращаться в своё святилище ни в тот день, ни неделей позже. Ему понравилось это место, будто оно всегда было домом. Кита изготовил несколько охранных тотемов, вселил в них духов и расставил у каждого входа в город. Деревянные тотемы в виде рысей теперь стояли на стороже и хранили покой Бесконечного Мая. Тем временем парень стал обживаться на новом месте. Несколько дней он потратил на то, чтобы в доме стало легче дышать, и вымыл каждый уголок. В комнате наверху, которая напоминала ту, что была в доме у Герта, Кита нашёл старые шкаф и полки, не тронутые и забитые разными вещами, покрытыми слоями пыли и паутины. Пока парень перебирал его, он нашел там много фотографий матери, её концертные снимки с выступлений. На каждом фото она была неразлучна со своей белой скрипкой. Кита собрал все фотографии в стопку и оставил их на полке. Ничего интересного кроме книг на бореальском там больше ничего не нашлось.

На полу валялась пожелтевшая и скрутившаяся от сырости фотография, и, когда Кита наклонился её подобрать, то заметил под шкафом уголок старого обшарпанного чемодана. Парень вытащил его оттуда, смахнул пыль и заглянул внутрь. Чемодан был забит распечатанными конвертами – разные письма от разных людей. Наверное, от поклонников. На родном бореальском Кита плохо умел читать, но понимал смысл слов. Он перебирал отсыревшие конверты, пока среди них не попалась плотная карточка из перламутрового картона, будто совершенно не тронутая временем. По уголкам сплетались узоры цветов, а посередине оставалось пустое поле, где, похоже, должны были что-то написать. Кита повертел карточку в руках, на обратной стороне он увидел маленькую печатную подпись – «Карточка воспоминания». Такие раньше использовали, чтобы визуализировать собственное воспоминание и поделиться им с кем-нибудь. Развлечение достаточно дорогое, если учесть сложность процесса преобразования памяти.

Парень не мог приложить ума, как это должно работать, он был уверен, что никаких воспоминаний там давно уже нет. Однако стоило ему сжать пальцами уголки карточки и слегка подать прану, как узоры вдруг зашевелились, и посередине проявилась красивая, выведенная со старанием надпись:

«Одно Хорошее Маленькое Воспоминание».

Кита опешил на секунду, он только моргнул, и надпись исчезла. Середина карточки потемнела пролитой тушью. Картинка зашевелилась, нарисовав сцену. Неожиданно парень услышал льющийся прямо оттуда звук мелодии, вначале он был будто вдалеке, а потом приблизился. Тот, от чьего лица записывалось воспоминание, глубоко скучал, потягивая вино из бокала, и почти не следил за концертом, стоя не то на балконе, не то на террасе. Он вдруг развернулся, собираясь тихонько покинуть концерт.

– Зря уходите, – сказал кто-то рядом. – Сейчас будет Авикаль Хрустальная Песнь.

– Не слышал о такой, – без выражения ответил человек.

Кита сразу догадался, что это был отец.

– Она ещё молода и совсем недавно вышла на большую сцену, – пояснили ему. – Но вам определённо стоит её послушать.

– Музыка меня не слишком цепляет, увы, – ответил тот. – Я немного устал.

Он покачал бокал, взболтнув остатки вина, и уже сделал шаг назад, но притормозил, будто пролившийся звук скрипки ухватил его за рукав. Молодой человек обернулся, и на открытке снова появилась сцена, по которой плыла тонкая фигура девушки со скрипкой. Не то чтобы в ней было что-то особенное, но то, как она двигалась, как била смычком по струнам, как бойко и живо увлекалась танцем, уцепило взгляд. Она создавала симфонику, которая рисовала разные картины от мирно плывущих рыб в океане, до беспечно несущегося табуна лошадей. И ни на секунду скрипачка не остановилась, её музыка будто рождалась из движения. Каждый взмах смычка, каждый всплеск белоснежных волос и низа атласного платья, блеск изумрудных глаз отпечатались на карточке так чётко, как могла бы отпечататься только фотография. Творения симфоники кружились вокруг танцующей девушки, а её музыка веяла жаром летнего солнца и вытесняла северный мрак.

В кратковременной паузе скрипачка вдруг обратила взгляд куда-то поверх сцены, и Кита увидел, как она посмотрела прямо в глаза и игриво подмигнула, её губы изогнулись в тёплой светлой улыбке. Вряд ли девушка видела и понимала, что удостоила этим жестом самого короля Бореаля, потому что до конца выступления она больше не посмотрела в ту сторону, а молодой король безотрывно наблюдал за ней, пока низ её платья и кончики волос не скрылись за кулисой.

«Наверное, это наследственное», – про себя усмехнулся Кита.

Он пересмотрел вскрытые конверты, ничем не отличающиеся друг от друга кроме имён на строках адреса. На самом дне чемодана лежал другой конверт из плотной бумаги, на котором не оказалось подписей вообще. Внутри пряталось письмо, очень длинное и написанное от руки чётким, каллиграфическим почерком.

«Дорогая Авикаль,

Я хотел бы выразить благодарность за ваше творчество и прекрасные концерты. Ваша музыка звучит очень живо, как будто так звучит ваша душа. Мне хочется рассказать кое-что очень откровенное, и, признаюсь, ещё никому мне не хотелось так раскрыться. Поэтому я попрошу по прочтении спрятать письмо или сжечь его. Я надеюсь, наша встреча была не последней, и мы сможем пообщаться ближе писем. Здесь я расскажу то, что вы наверняка знаете, но тут будет и то, что не знает ни один человек в Бореале.

Это случилось, когда мне от силы было восемь лет. Прохладный июнь, новости гудят о похищении юного принца – это знает и помнит каждый бореалец. Случилось это именно со мной, за мной приглядывала няня и мы гуляли в парке, как я помню. Няня заснула на лавочке, а убежал слишком далеко, за пределы своей территории. Там меня нашла шайка бесточенников и позвала играть с ними. Я был глуп и совсем не понимал ничего, мне хотелось просто играть, как и другому любому ребёнку. Сложно устоять, особенно когда целыми днями проводишь время один, а внешний мир остаётся неизведанным. Но кто знал, что эта банда полоумных тварей решит поизмываться над прилизанным ребёнком из королевской семьи.

К слову, «Иррайзер» не мог мне помочь, поскольку он не в силах стереть яркие воспоминания.

Меня силком затащили в подвал какие-то подростки. Они знали, кто я, знали, что в Бореале бесточенники – это такое же социальное дно, как и во всём мире. Поэтому они решили отыграться на мне. Начало было весьма безобидным. Представьте себе, что в таком возрасте можно одновременно лишиться всех молочных зубов и попробовать на вкус свою кровь. Потом я узнал, как пахнут палёные волосы и как быстро затекают руки, если их туго затянуть верёвкой. В тот момент это было неплохой идеей, потому что так я не сильно чувствовал иглы, которые мне вонзили под ногти. А потом они разрезали на моей спине рубашку и старательно выцарапали лезвием по коже: «Маленький принц дружит с бесточенниками». Некоторых моментов я не помню, потому что был без сознания.

Три дня пыток, но нашли меня быстро. Судьба тех беспризорников мне была известна: с этим мусором сделали то же самое, что они делали со мной. Никто из них не выжил. А по новостям сказали, что я всего лишь потерялся… Глупость.

Я потерялся внутри себя и не разговаривал два года. Постоянные лекарства, врачи – всё это вплоть до совершеннолетия. Моё психическое состояние оставляло желать лучшего, а сам я не мог справиться с той злобой, которую вселил в меня тот день. И никогда уже не смогу.

До сих пор я принимал специальные препараты, считайте, это были тяжёлые наркотики, которые помогали мне справляться с моими обязанностями и играть свою роль, выражать эмоции, которых у меня нет на самом деле, жить жизнью, которая меня не привлекает. Я не мог иначе.

Шрамы на спине мне убрали, но я до сих пор чувствую те слова, будто мне вырезают их каждую ночь. Снова и снова…

Снова и снова.

Я не мог всего этого рассказать кому-то ещё, Авикаль. Мне не с кем это разделить. Я знал, что сойду с ума однажды, и прятаться больше не получится. То, что остаётся внутри, остаётся там навсегда. Я очень медленно ломаюсь изнутри, потому что не могу не думать о пережитом даже спустя столько лет. Никто из тех, кто меня окружает, не знает, каково это – пережить такое унижение. И мне приходится делать вид, что всё в порядке.

Я живу с чувством, что хочу это рассказать кому-нибудь, но не могу. Однако мне становится легче сейчас, когда я пишу это письмо. Мне стало гораздо легче с того момента, как только я вас увидел. Ваш взгляд, ваша музыка, ваша улыбка – благодаря этому я впервые отвлёкся и перестал налегать на лекарства, я даже перестал думать о тех воспоминаниях. Вы можете быть обычной скрипачкой, не ведающей о таких проблемах, но мне это неважно. Я просто чувствую в вас свет, в котором я нуждался. Иначе я не могу объяснить. Я хотел бы пообщаться ближе, если вы, конечно, этого пожелаете. Никто не будет лезть в наше общение и никто не узнает. Дайте мне знать, но, пожалуйста, не игнорируйте это письмо.

Прошу прощения, если моя история вас напугала. Мне просто хочется верить, что у меня ещё есть шанс наладить свою жизнь.

С уважением,

Зераиль фон Глори».

И он исцелился, стал обычным человеком, способным быть счастливым. Ненадолго. Он мог бы жить счастливо до сих пор и иметь свою семью, если бы чуть позже, когда дружба зародилась и окрепла, став чем-то большим, Авикаль не побоялась отправить письмо, в котором призналась, что её родная бабушка была бесточенницей, однако недуг не передался ей. Но Авикаль спрятала письмо здесь, и запечатанный конверт пролежал десятилетия, так и не дойдя до адресата.

***

Оставалось всего лишь несколько испытаний до последнего шага. Кита позволил себе выбраться в лумейский городок недалеко от границы с Бореалем и таким образом узнал, что отсутствовал целых четыре года. Пришлось одеться в обычную городскую одежду, чтобы не привлекать внимание. Парень выбрался в город только ради одной цели – в последний раз объесться чебуреками. В «Боннюмее» на него смотрели, как на больного, но всё же сделали скидку. С двумя пакетами свежих чебуреков Кита вернулся в Бесконечный Май, где несколько дней объедался чебуреками, пока его откровенно не стало тошнить. Потом он навёл порядок в пространственном кубе, нашёл там брелок-игуану, которая с радостным «е-хе-хе» оплевала его светлячками, и решил взять его с собой. Перед своим отъездом Кита прибрался в доме, он оставил скрипку там и спрятал её на всякий случай. Когда выходил, запер дверь поплотнее, напоследок зарядил тотемы и сделал самый длинный телепортирующий прыжок, очутившись на вокзале Альбеоса, а там взял билеты до Намиканы, куда добрался за несколько дней.

Знакомые улицы почти не изменились за то время, пока его тут не было. Кита помнил все дороги этого города, по которым иногда бродил ночами. Кофе в картонном стакане медленно остывал. По пути парень заглянул в «Боннюмей» и купил тёплых блинчиков с клубничным джемом. Кита немного поторопился, чтобы не дать им остыть. До дома Герта оставалось совсем недалеко. Вряд ли старик был занят сейчас чем-то важным. По крайней мере, Кита надеялся, что ему не придётся его искать. С приближением парня всё больше охватывал какой-то трепет. Он не заметил, как оказался на крыльце перед обшарпанной дверью всё с тем же замком. Ничего не поменялось, только краска больше облупилась. Кита посмотрел вверх на балкон. Там на перилах стояла старая баночка из-под лапши, которая когда-то была пепельницей и из которой теперь свисал засохший стебель какого-то растения. Парень нерешительно приблизился к двери и громко постучал. Он помнил, что Герт не обладал отменным слухом, хотя, вероятно, он мог нарочно притворяться, лишь бы его не тревожили.

– Открыто, заходи, – прохрипел голос из-за двери.

Потом разразился тяжёлый нездоровый кашель. Кита шагнул внутрь.

– Арри, это ты? Ещё рано менять капельницу, – между кашлем пробулькал Герт.

Парень зашёл в комнату, где лежал старик. Тот уже совсем полысел и осунулся, его кожа пожелтела и покрылась пятнами, из руки торчала игла капельницы. Герт прищурился, уставившись на гостя. Запахло клубничным джемом и морозом. Старик растерянно моргал, а затем натянуто улыбнулся. Он хотел хохотнуть, но опять закашлял.

– Мелкий, ты ли это? – весело прохрипел Герт. – Откуда ты вылез?

– Хотел увидеть тебя, – ответил Кита, снимая шапку. – Давно не виделись, старик.

– Да, давно. Ты уже и не похож сам на себя. Ну рассказывай, как твои дела? Куда-то устроился? Слышал, молодых сейчас забирают на север в армию. Тебя тоже забрали?

– Можно сказать и так.

– Как твоё здоровье? Опухоль не беспокоит?

– Всё в порядке, я всё ещё жив, как видишь. А с тобой что? Выглядишь не очень.

– Ничего, слёг. Обычно быстро на ноги поднимался, а в этот раз надолго и хуже только становится. Лежу как бревно тут, гнию и сохну потихоньку, наверное, умираю уже, – усмехнулся тот. – Ничего уже не хочется от этих лекарств.

– Даже блинчиков? – парень протянул ему пакет.

– Блинчики? – глаза Герта заблестели. – Врачи мне запретили такое есть, но знаешь, я так счастлив, что ты мне их принёс.

Кита помог достать ему угощение. Руки старика тряслись и едва держали, но он охотно накинулся на блинчики, пачкая подбородок джемом. Казалось, его больное лицо посветлело.

– Я хотел поблагодарить тебя, – отвлек его Кита. – За то, что ты меня приютил и вырастил.

– Вырастил? – улыбнулся Герт. – Да ты у меня как домашний питомец был, по-моему. Дикий такой, противный питомец, но, я вижу, ты вырос славным парнем, несмотря ни на что. Если ребёнок пришёл только ради того, чтобы повидать своих старых родителей или опекунов, значит, он вырос небезразличным человеком. Я рад за тебя, Кита, и рад, что ты пришёл. Думал, забыл уже меня – так убежал из дома, ничего не сказав.

– Я не мог тебя просто так забыть.

– А помнишь, как я тебя нашел?

– На самом деле не очень.

– Ты спал в шубе под снегом, как лисёнок, а ещё я вначале решил из-за длинных волос, что ты девочка, – захохотал Герт.

– Не буду даже спрашивать, как ты выяснил, что это было не так. Я правда ничего из этого уже не помню.

– Это уже неважно, а вот блинчики очень вкусные, спасибо. Так давно их не ел, так давно… – зевнул тот.

Показалось, будто он вдруг задремал.

– Ну а что, подружку себе нашёл какую? – вздрогнул Герт, разомкнув веки. – Тебе бы пора об этом задуматься.

– Это уже как получится. Мне есть чем заняться на самом деле.

– Ну, что бы там у тебя ни случилось, я желаю тебе только всего самого хорошего. И друзей хороших, и подругу верную, и жизнь долгую. Главное, не облысей от тоски, как я.

– Не беспокойся об этом, – ответил Кита, блекло улыбнувшись.

Он проследил, как старик медленно уснул, затем заботливо накрыл его одеялом и тихо покинул дом. На крыльце парень остановился, увидев, как отворилась дверь соседнего дома. Тётя Сарена звенела ключами, она прикрыла дверь, торопливо засовывая ключ в замок, потом случайно посмотрела из-за плеча и забыла про ключи. Женщина обернулась, и Кита увидел её лицо, казавшееся печальным из-за морщинок.

– Кита, это ты? – удивлённо вскинула брови Сарена.

– Добрый день, – кивнул тот.

– Как же ты изменился! Давно приехал?

– Нет, только сегодня. Навещал своего старика.

– Герт в последнее время сильно болеет, – покачала головой женщина. – Чем ты занимаешься? Тебя не забрали в Гвальтзард?

– Я подрабатываю на севере, – неопределённо ответил Кита.

– Говорят, демоны отступили ненадолго, но я больше не верю новостям, – её взгляд потускнел. – Четыре года прошло, а я до сих пор не знаю, жива моя Лирет или нет. Нам ничего не говорят, уже был митинг по этому поводу, но толку-то. Помню, вы когда то общались, были почти друзьями… И вот я встречаю тебя спустя время, так неожиданно.

– Не волнуйтесь, тётя Сарена, Лирет жива.

– Ты думаешь?

– Я знаю, видел её, – ответил парень.

Лицо Сарены, казалось, помолодело в один миг, и она засияла в улыбке.

– Жива, значит. Я знала, знала, – пробормотала она, вдыхая слёзы.

– Она вернётся домой скоро.

– Правда?

– Да.

Они добрались до автобусной остановки. Сарена достала проездной билет, когда перед ней раскрылись двери автобуса, и оттуда лениво вышли люди.

– Тётя Сарена, – окликнул Кита её напоследок, и та обернулась, – спасибо вам.

– За что же? – растерялась женщина, забираясь в автобус.

– За то, что просто были добры.

Она не успела ничего ответить, двери сомкнулись перед самым носом, и автобус тронулся.

Тем же днём Кита сел в первый поезд, который отправлялся в Лум. Он устроился у окна, рассматривая людей на перроне, заказал чай. Поезд тронулся, и парень приготовился в полной мере насладиться поездкой на поезде. В воздухе гудело магическое радио и разливало по вагонам последние новости. Шум раздражал, и Кита хотел его выключить.

– …на данный момент Гвальтзард готовится к новой волне нападений, которая ожидается в ближайшие дни. Ведутся работы над укреплением барьеров, завезены големы нового поколения, благодаря которым пилоты должны будут сдержать натиск особо сильных тихоходов, – доложил голос. – По последним измерениям силы врага возросли в десятки раз. Смогут ли разработки учёных справиться с этим?

Парень обречённо вздохнул, поняв, что придётся поменять некоторые планы.

Глава 4. Явление Шеттанэ

Учёным в Гвальтзарде давно уже никто не был рад. И вроде бы их активная работа над новым оружием, наоборот, должна была привносить хоть каплю надежды, но пока что из уст учёных здесь лились только неутешительные прогнозы. Вряд ли кому-то понравится постоянно слышать о том, что големы могут не выдержать натиска и новые идеи уже давно перестали посещать светлые умы, особенно если те самые умы не принимали участия в боевых действиях. Проект по разработке нового барьера приостановили, и оптимисты среди учёных не водились, да и сами они воевать-то не очень умели, зато знали «как лучше». Но лучше не становилось от одних лишь знаний.

Снова Гвальтзард забил живой жилой на ледяном теле северных границ. Проснулись солдаты, големы грели свои механизмы так, что от жаркого металла снег не долетал до земли и таял прямо в воздухе. Улицы утонули в суете – барьерщики занялись барьерами, а за пределами города было видно, как воздвигается полупрозрачная стена, сотканная из праны. Из окна госпиталя эта муравьиная суета выглядела как на ладони, да и в самом госпитале творилась суматоха, от которой здесь даже стены казались подвижными.

– Хорошо нам, недалёким людям, не знать, что нас ждёт впереди, – бубнила Вэйли. – Не то что тем прилизанным очкарикам. Как же они меня бесят своим нудением. Представляешь, вчера пришёл один, вопит и ноет – палец порезал о бумагу. Говорит, обработайте, заклейте, забинтуйте, отрубите. А я только узнала, что бумагой пораниться можно!

Лирет сидела рядом и помогала делать целительные печати. Подготовка кипела полным ходом, что аж пальцы горели от пульсирующей праны. Девушка почти не слушала ворчание напарницы, руки сами работали и перебирали печати. В воздухе летали пилюли, ампулы и мотки бинтов. Пахло пластырем и лекарствами.

–…а я такая улыбаюсь ему и говорю, что первую помощь оказывают, когда вместо пальца уже раздробленные кости и мясо. Так этот ботаник покраснел и стал мне причитать о том, как опасно занести инфекцию. Зануда какой! Он пока нудил, чуть сознание не потерял – крови боится, хлюпик. Мы тут, знаешь ли, эту кровь смываем с ладоней чуть ли не каждый день, а он бумагой порезался!

– Послушай, – вставила слово Лирет. – Ты не знаешь, у нас тут кто-нибудь занимается поиском людей?

– Этим телепаты вроде как занимаются, но я оттуда никого не знаю. Кого это ты хочешь найти, интересно?

– Это неважно.

– Неважно так неважно, – обиженно проворчала та. – На «неважно» и суд неважный.

Работа протекала медленно и скучно, похищая день. Лирет не помнила уже, когда начались эти подготовки, но для неё они тянулись половину вечности. Руки работали сами по себе, будто отдельно от всего тела, но по воле разума. Позади внимания к составлению печатей текли обычные мысли. Эти два потока почти не соприкасались. Девушка грустно размышляла о том, что желанная встреча произойдёт очень нескоро.

– Кто придумал телепортирующие целительные печати? – взвыла Вэйли. – Как же это неудобно! Вначале печать активирует эманат, а потом её доделывают медики! Как ты думаешь, какой-нибудь эманат согласится ночью просыпаться ради этих печатей? А ведь мы должны доделать партию к утру.

– И что ты предлагаешь? – угрюмо посмотрела на неё Лирет.

– Я предлагаю тебе сходить к ним в штаб и растормошить кого-нибудь.

– Мне? – изогнула бровь та.

– Ну понимаешь, – Вэйли зарумянилась, – если я ворвусь к капитану Терресу, например, он сразу догадается, что я за ним бегаю. Я слышала, такие парни не любят назойливых девчонок.

– Это единственный повод?

– Ну почему – единственный? Их там десятки, – заулыбалась медсестра.

– Других отговорок я от тебя и не ожидала.

– Ну пожалуйста, – жалобно протянула Вэйли. – А я спрошу у телепатов, может, у них поисковики без работы скучают – ты знаешь, я умею забалтывать.

Лирет не стала протестовать на этот счёт. Гораздо проще для неё было просто встать и пройтись до штаба эманатов, да и пройтись после часов сидения за столом не так уж и плохо. Девушка набросила тёплую парку, запустила руки в карманы и, спрятав нос в опушке, побрела по заметённым дорогам.

В воздухе парила морозная пыль. Лирет всё сильнее углублялась в парку, ёжась от холода. Кварталы утонули в ледяной синеве – один снег виден, да и то кое-как. На замёрзших улицах почти никого не было, только кое-где тоскливо болтались барьерщики и грелись у костра на своих постах, разбросанных по кварталу. Из некоторых переулков тянулся аромат жареных сосисок и пива. Вспомнив о еде, девушка подумала, что неплохо бы взять себе какую-нибудь закуску, ведь им с Вэйли ещё сидеть и сидеть за клепанием печатей. Неподалёку работало что-то вроде круглосуточной закусочной, которую удосужились открыть здесь, когда прекратились нападения демонов, но на деле там за хорошую монету могли налить чего-нибудь горячительного.

Лирет приблизилась к штабу, который казался пустым и покинутым. На самом деле эманатам полагалось хорошо отдыхать, поэтому они в такое время уже давно видели седьмой сон. Иногда девушка им откровенно завидовала, даже зная, какие суровые подготовки переносят пилоты.

Тишина внутри штаба не вселяла уверенности, что кто-то здесь мог не спать, но то, что охрана отсутствовала в такое время, выглядело несколько подозрительно. В какой-то момент Лирет решила, что это попросту не её дело. Здесь она знала только одного человека, к которому могла бы обратиться наверняка. Девушка замерла у двери комнаты Шинана и прислушалась. Сквозь щели пробивался тусклый свет, и Лирет решила, что капитан ещё не спит. Она тихонько постучала, в ответ ей раздалось сонное мычание. Настолько сонное, что она не сразу поняла, что ей сказали. На всякий случай Лирет приоткрыла дверь и просунулась внтурь. Шинан лежал в кровати, обнимал скомканное одеяло и тихо посапывал. На столе осталась включенная лампа, там же зачем-то лежали разбитые очки. Девушка вдруг улыбнулась сама себе.

– Ну и что тебе понадобилось в такое время? – с закрытыми глазами пробормотал Шинан, утыкаясь носом в подушку.

– Мне нужно, чтобы ты активировал печати на телепортацию. Очень срочно надо, извини уж за такой поздний визит.

– Не извиняйся, – тот протёр глаза, затем с крайней неохотой привстал.

Лирет передала ему стопку печатей, и сонный капитан, зевая, принялся активировать их, не глядя и наверняка одним глазом видя остатки сна.

– Эти очки, – девушка обратила взгляд на тумбочку, – ты больше их вообще не носишь?

– Не-а, не нужны они мне, я теперь прекрасно всё вижу.

– Почему тогда не выкинешь их?

Шинан посмотрел на очки, но промолчал. Сам он не знал, зачем эти очки пылятся здесь до сих пор, и только разглядывал трещины каждый раз перед сном, думая о том, что был бы рад, если бы стекло его памяти разбилось точно также – без возможности восстановить его полностью.

– Это, наверное, прозвучит слишком дико для тебя, но я тебя знала раньше. Ну, до армии.

Шинан вдруг остановился.

– Ты был…

– Я знаю, кем я был, уже вспомнил давно, – отрезал парень. – Но, поверь, я уже не тот человек, которого ты знала.

– Почему же ты не сказал мне об этом?

– Потому что мне неинтересно моё прошлое и всё, что с ним связано, ясно?

– Старые друзья тебе тоже неинтересны?

– Моя новая жизнь меня устраивает, а старые друзья остаются старыми друзьями. Так оно проще иногда – избавляться от прошлого.

– Тебе не хочется домой разве? Там мама, папа.

– Маме и папе я не нужен, пока мои мозги не работают так, как им надо, – резко ответил капитан, в его ладони треснула молния. – Но зато я нашёл место, где чувствую себя нужным, и мне нравится моя работа.

– Неужели тебе нравится это всё? Нравится война?

– Не нравится, здесь я чувствую себя в своей тарелке. Я создан для такой работы, пускай она и безрадостная, но если я умру в бою, для меня это будет честь.

– Ты совсем неправ, Шинан, – покачала головой Лирет. – И действительно, я тебя не узнаю. Думаешь, после того, как нас всех забрали, родителям до сих пор важны те вещи?

– Я останусь при своём мнении, уж прости, – холодно ответил тот, протягивая готовую стопку печатей. – Ты меня можешь просто не понимать, поэтому так говоришь. У тебя не было того, что было в моей семье.

Лирет огорчённо посмотрела на печати, затем молчаливо покинула его. На улице разыгрался снегопад, и воздух казался тяжёлым. Девушка возвращалась с неохотой. Она вдруг остановилась, вскинув голову. Из неба, тёмного как пролитые чернила, сыпался снег. Странно, решила Лирет, что в снежную погоду не было видно ни облачка. Внезапно на неё нашло какое-то неприятное вязкое чувство не то отчаяния, не то тревоги. Девушка почувствовала, что хочет быть где угодно, но только не здесь. Внутри непокойно колотилось. Очень-очень глубокая тишина окутала дома и затопила слух.

«Похоже, переутомилась», – подумала Лирет.

Решение заскочить в столовую она ещё не отменила. Коротким путём она пошла узкими тропками переулков, поздоровалась с бывшими товарищами, которые приветливо зазывали на огонёк, но девушка не разделила их беззаботного настроения. Она брела по улицам, пока вдруг не поняла, что где-то свернула не туда и вышла в старый квартал, где почти никогда никого не было и где оставались разрушенные после нападений дома. Лирет недовольно ворчала под нос, топчась по снегу.Она посмотрела вперёд и заметила на припорошенной дорожке свежие следы, тянувшиеся в сторону ангаров. Следы закончились там, где чей-то силуэт скрылся за углом. Девушка остановилась, нерешительно потоптавшись, затем ей понадобилось пойти следом за тем человеком.

Следы привели её прямо к ангарам и заходили внутрь, но подходить впритык Лирет не стала и замерла за углом одного из домов. Кому понадобилось в такое позднее время приходить сюда? Тот человек там пробыл долго. Кто-то из пилотов?

Когда из дверей выплыла фигура человека, Лирет замерла так, чтобы тот не смог её заметить даже краем глаза. Человек брёл обратно, а следы за ним мгновенно исчезали. Зачем он заметал следы? Он подошёл ближе, и только тогда девушка разглядела кожаную маску на его лице. Лирет опешила, всё её тело остолбенело и примёрзло к земле. Она была готова поклясться, что этот человек, а точнее – майор Лин Мо – был тем, кто преследовал их с Китой и украл тогда камень из кулона. По крайней мере он был очень похож на того вора, который напал на них. С неуверенным чувством девушка пошла обратно.

Если это действительно он, тогда и проблемы с барьерами его рук дело, не говоря уже о краже камня. Лин Мо наверняка следил за ними всё время. Если это было так, то он мог быть заодно с сектантами.

Значит, он мог оказаться врагом.

А если он пришёл в ангар с големами…

Лирет бросилась бежать. Горячий пар выбивался изо рта, сердце зашевелилось в груди и било по ушам. Девушка уже видела здание штаба впереди, когда внезапно раздался оглушительный грохот, поднявший в воздух кирпичи, стёкла и камни. Улицы заволокло чёрным едким дымом. Лирет отбросило в сторону, затылок стукнулся обо что-то твёрдое, в ушах зажужжало и зазвенело. Перед глазами выросли пятна, которые разъели реальность, как черви.

***

Густой гул заполонил уши. С усилием открыв глаза, Лирет увидела над собой грязное лицо барьерщика. Тот тряс её и хлопал по лицу, затем ухватил за подмышки и потащил куда-то. Девушка невнятно промычала что-то, язык прилип к нёбу, а во рту держался вкус песка и крови.

– Жива! – бросил солдат кому-то.

Над ней нависло ещё несколько силуэтов. Пока Лирет пыталась сообразить, что происходит, её привели в себя с помощью печатей. Вокруг бегали солдаты, пахло дымом, витающая пыль неприятно застревала в глотке. Очертания домов терялись в оранжевом, подсвеченным огнём дыму.

– Что произошло? – Лирет потянула за рукав медика, который занимался её лечением.

– На нас обрушилось что-то, – судорожно пробормотал он. – Оно раскрошило половину города!

– Как?! – отталкивая его, та подскочила и побежала в дым.

Кашляя, она запиналась о камни и проваливалась в ямки. С приближением к тому месту дышать становилось труднее. Кто-то кричал в спину вернуться немедленно назад. Сквозь дым Лирет увидела на месте квартала огромный кратер, окаймлённый обломками домов. Ещё мгновение назад там стоял госпиталь, куда она должна была вернуться.

– Вэйли… – прошептала девушка, потрясенно прикрыв рот.

Кто-то из солдат подхватил её под руку и потащил назад, сказав, что здесь опасно находиться. Солдаты ушли в укрытия, там же медики раздавали комплекты первой помощи. Никакого предупреждения не поступало об атаке. Всё случилось в одно мгновение – жизни людей, которые даже не подозревали, чем эта ночь закончится, унеслись с дымом и снегом. А комплекты первой помощи, которые хранились в укрытиях, оказались последними во всём городе, но хуже этого – погибло много медиков. Все, кто был способен двигаться, занялись обыском руин. Там ещё могли быть люди.

Забыв обо всём на свете, Лирет отправилась с отрядом барьерщиков и пехотинцев к кратеру. Несколько полевых медиков уже были там, на помощь пришли эманаты-сенсоры. Их штаб едва задела убийственная волна, но такой грохот поднял на ноги каждого. Лирет приготовилась к работе, однако в последний момент оказалось, что здесь попросту уже некому оказывать помощь. Всех, кого удалось вытащить из-под обломков, уже нужно было хоронить. Отчаяние и страх тяжелели в воздухе.

– Посмотрите вверх! – воскликнул кто-то.

Все задрали головы, всматриваясь сквозь пелену дыма. Вначале никто не понял, в чём может быть дело, однако, разглядев небо как можно более тщательно, каждый увидел нечто странное. С небес медленно спускалось что-то тёмное и большое. Оно тяжёлым щитом стремилось вниз, погружая город в темень. Беспокойная молва солдат поднялась в воздух. Никто не знал, что это такое – впору звать учёных и тиранить их умы. Но и «умы» едва смогли дать внятное объяснение происходящему. Точнее объяснение было, но звучало оно несколько бредово для чего-то, что могут издать уста учёных.

Мир демонов прошёл сквозь Параллель и теперь падал прямо на Гвальтзард.

Доказательства были, и прямо сейчас они приближались к земле и изредка посылали предупреждения солдатам. Самое первое предупреждение в виде кратера мгновенно дало прогнозы на ближайшее будущее – нападение. Очень серьёзное и совсем неожиданное. Нешуточное. Безутешное. Почему не сработали защитные навороченные системы – здесь учёные предпочли смолчать. Это потому что учёные не являются всезнающими, как считают многие. Вероятно, тем они и раздражали, что не знали всех ответов на вопросы, но учёными продолжали называться.

Всех барьерщиков свистали к главному барьеру. Его возводили достаточно долго и сделали многослойным, чтобы обеспечить защиту. Над городом вырос полупрозрачный купол, закрывший небо. Солдаты приготовились держать оборону, за пределы барьера вышли команды големов, двигаясь к северу. На одну минуту вокруг стало так тихо, так невыносимо, что все нервные узлы в животе стянулись до окаменения и треска. Лирет с немым ожиданием следила за приближением чужого мира. Всё тело тряслось, но она старалась держать себя в руках, успокаиваясь тем, что рядом ещё есть товарищи, она не одна, и все обязательно справятся.

До сих пор было тихо. Узлы нервов начинали рваться. Замерло каждое живое сердце, внимая тишине. Ни ветра, ни шёпота падающего снега. Пахло пеплом – оттуда сверху пахло. Пеплом и кровью. Девушке казалось, будто она видит мир, облитый кровью. Всё горит, и воздух содрогается от предсмертных криков. По щеке скользнула не то слеза, не то растаявшая снежинка.

«Сколько ещё ждать? Нападайте!» – думала Лирет.

Но мир становился всё тише и тише.

***

Шёл мелкий снег, осыпался с неба и оседал на замерзших ветках. Снежную тюльку пронзил полёт духа-филина. Он беспокойно взмахивал крыльями, ловко огибая стволы деревьев и углубляясь в лес. Миновав чащу, филин выпорхнул к поляне, пронзительно ухнув. К нему на встречу вышла девушка с длинными золотыми косами, она будто давно стояла здесь и ждала гостя. Её лицо терялось в украшении из множества перьев. Девушка протянула руку, и филин ухватился коготками за запястье, сложив крылья. Птица проницательно посмотрела в её зелёные глаза.

– Всё ещё нет? – спросила Мимоза у филина, вскинув брови. – Как же так? Кита ведь должен был уже всё сделать.

Филин огорчённо ухнул. Он не мог ничего сказать, ровно как и повлиять на ход неминуемых событий. Девушка покачала головой и вскинула руку, дав филину вспорхнуть. Тот улетел дальше по лесам нести тревожную весть. Мимоза проводила взглядом его полёт и осталась стоять посреди разыгравшегося снегопада, наблюдая за тем, как небо продолжает хмуриться. К коже начинал пробираться колючий мороз, необычный и похожий на когти зверя. Девушка сжалась, подрагивая.

– Шеттанэ уже явилась в наш мир, – прошептала она с ужасом.

***

Минуты тишины истекли, и её медленно вытеснил нарастающий рокот, доносившийся с того мира. Сердце застывало от осознания, что это всё взаправду, это вовсе не сон и придётся приглушить все наивные надежды о будущем и по возможности отпустить свои мечты прямо сейчас, упокоиться сразу здесь душевно, чтобы ни о чём не сожалеть. Вот он пришёл, твой настоящий враг, смотрит сверху и злорадно посмеиваться. Лицо Лирет побледнело от ощущения силы, которая струилась оттуда. Энергия на мгновение накинула темноту на город. В непроглядной мгле слышались ошеломлённые голоса – только тогда воздух завибрировал от сигнала тревоги, рёв которого раскатился по улицам, сгоняя темноту.

Послышалось шевеление. Тревожный и быстрый, мелкий топот солдатских ботинок приминал скрипучий снег. Силуэты метались из стороны в сторону. Были видны лишь очертания людей, слышались голоса, но перед глазами будто твердела пелена. Барьерщики и другие пехотинцы разбрелись по городу, кто-то немедленно отправился к северной стене, сторожить главный барьер. Защитный купол над городом внушал надежду на полную защиту, но где-то в глубине души каждый осознавал, что он не поможет в этот раз, как бы надёжно он ни выглядел.

Группа солдат принялась развеивать чёрный туман. Поблизости раздался грохот, и в лицо ударил клубок дыма и пыли, запахло едкой гарью. Затем грохот повторился, но уже с другой стороны – кто-то закричал то ли от страха, то ли от полученного ранения. Поднялся шум, навевающий неминуемую панику. Лирет бросилась туда, всюду наталкиваясь на солдат. Она развязала ремешки на медицинской сумке, подбегая к раненому, рядом с которым лежал разбитый, ещё плавящийся и дымящийся метеорит. Солдату досталось по ноге. Открытый перелом, от боли и шока молодой парень стонал, впадая в истерию, его лицо исказилось и вытянулось. Лирет оттащила его к укрытию, затем упала рядом на колени и немедленно принялась оказывать помощь. Её руки дрожали, а взгляд блестел, на покусанных губах высохла кровь. Эта ночь будет самой беспокойно из всех ночей, которые когда-либо переживал Гвальтзард.

Грохоты раздавались из разных уголков города: мир демонов исторгал из себя раскалённые метеориты, сокрушая дома и улицы. Когда с одним раненым, казалось, было покончено, его место поочерёдно быстро сменяли другие солдаты, которые нуждались в помощи. И когда руки Лирет уже достаточно пропитались кровью, а душа устала содрогаться от вида каждой раны, девушка наконец-то поняла, что прямо сейчас она должна быть инструментом войны, как и каждый здесь – как нитка с иголкой, как молот с гвоздём, как оружие или лекарство. Нет у инструмента ни страха, ни других чувств. Есть предназначение, которое он должен беспрекословно выполнять, даже когда вокруг рушится мир.

Все чувства попросту исчерпываются и отключаются в какой-то момент, руки начинают работать поршнями машины. Глаза перестают запоминать искажённые от боли лица, и лишь где-то глубоко в сердце тихонько покалывает маленькая иголочка, которая очень быстро гнётся и ломается.

Сильно грохнуло неподалёку, даже тряхнуло землю, что задребезжала душа в груди. Шум и паника на мгновение ударили по натянутым струнам нервов, и Лирет вскрикнула, прижимаясь к земле. Рядом лежал солдат – не то уже мёртвый, не то без сознания. Посеревшее лицо стало холодным и твёрдым. Девушка помчалась дальше. Она почти не чувствовала ног, её лицо горело от мороза.

Нападение отняло часы и продолжало отнимать до сих пор, изматывая каждого солдата и всё больше накаливая страх и ужас. Лирет не знала, сколько прошло часов, но была уверена, что уже видела отголоски далекого рассвета, которого затмила чёрная демоническая земля. Очень скоро на девушку обрушилась усталость, голова отяжелела от мыслей и шума, но сейчас нельзя смыкать веки! К тому же, в городе почти ничего не говорили о том, что происходит снаружи за барьером, но туда всё чаще направлялись медики и безвозвратно исчезали. Грохотало и дымило изо всех сторон так, что в горле застревала горькая копоть.

Однако это была лишь затянувшаяся прелюдия.

То, что надвигалось, желало довести до изнеможения каждого, прежде чем случится что-то по-настоящему ужасное. Этот промежуток был будто выдран из памяти Лирет. Она сбилась со счёта, вся действительность предстала перед ней вся затуманенная дымом. Хотелось упасть, но страх не позволял даже подумать о секунде отдыха.

«Когда это закончится?»

Она закрыла глаза на секунду и увидела прекрасное видение о том, как скоро вернётся домой.

«Когда всё прекратится?»

Она снова закрыла глаза, видя мрачную картину собственной гибели.

И Лирет не знала, какой из этих путей для неё уже предопределён, она вообще не хотела думать, что некто всевышний уже всё решил за неё, всё расписал, как в сценарии, и теперь сидел и смотрел, как мир крутится по его правилам.

Поток солдат сосредоточился у барьера, туда же направили и девушку. Глазами не сосчитать, сколько изнеможённых тел лежало у городской стены – Лирет даже не могла определить, кому помощь нужна, а кому уже нет. Девушка замешкалась, теряясь среди снующих солдат.

– Оставь их и лезь на стену! – крикнул ей кто-то.

Поборов ступор, Лирет побежала за одним из барьерщиков. Далеко за стеной гремел грохот големных пушек. Солдат карабкался вверх по стене, он остановился и крикнул пригнуться – следом в метре от них проревел пламенем очередной метеорит. Грохнулся куда-то вниз и чёрт с ним – полезли дальше. Лирет вскарабкалась на стену, окинула границу защитного поля, сквозь которое телепортировались раненые пехотинцы, а затем онемела от того, что открылось её глазам. Далеко за пределом барьера горевшее пурпуром небо особенно чётко перекрывалось чёрной землёй, которая почти уже соприкоснулась с поверхностью. У подножия крепости бились с мелкими демонами пехотинцы, а там, куда пытались прорваться големы, клубилась непонятная гигантская тень, к которой уже никто не мог подобраться. Гиганты быстро выходили из строя, стоило только приблизиться к ней. Крупные твари, которые шли на них прямо из порталов, легко корёжили металл.

Лирет огорчённо отвела глаза. Она сосредоточилась на своей работе, лишь бы не размышлять о масштабе потерь. Наступление не прекращалось ни на секунду, и первые сутки подходили к концу. Измождённые солдаты из последних сил продолжали держать оборону, но демонов становилось только больше. Они гурьбой вваливались из порталов и неслись на крепость, не страшась ни големов, ни барьера. Пехотинцы, которые бились снаружи, получали сильные ранения и не могли вернуться, а медикам запрещали туда выбираться. Стало очевидно, что демоны окончательно адаптировались ко всем видам магии, и теперь идти против них было бесполезно. Сила духа скоропостижно рушилась. Сердца нескольких солдат остановились от переутомления и нехватки отдыха, другие попадали под метеориты, третьи имели честь погибнуть в сражении. Вся эта картина рисовалась перед глазами Лирет чёрно-красными грязными чернилами и отпечатывалась в памяти.

В голове девушки смешались действительность и желание заснуть. Туман в голове, гудящие виски и тяжесть в ногах – стоило этому радоваться, в самом деле, ведь выжить до сих пор было подвигом. Однако Лирет чувствовала, как рвутся внутри струны души, как нечто кричит внутри неё, но самой кричать уже не было сил. Руки и ноги работали сами по себе, уши уже не слышали ни грохота, ни воплей, ни собственного дыхания. Снег и дым били в лицо пощёчинами, отнимая последнее тепло.

Всё, что волновало до сих пор, рассыпалось в прах.

Долгая тишина не пошла на пользу никому из эманатов. Когда происходит внезапное нападение, внезапно осознаёшь, как быстро отвык от битв и надвигающейся опасности, как непривычно подрываться среди ночи под шум и резко стряхивать с себя сон. Команда «А-1» наконец-то получила приказ на выход за пределы Гвальтзарда. Там, куда им нужно было попасть, происходило нечто странное, нарушающее работу пограничного барьера. Лин Мо предупредил, что дело придётся иметь с достаточно крупным тихоходом. Шинан поспешил собрать команду, кидаясь распоряжениями. Ему не нравилось то, что система оповещения не могла определить точно, что за демон двигался на северо-западе. Так намного сложнее выбрать тактику. Возможно, этому имело место быть, поскольку из-за надвигающегося мира сбои давала почти вся техника.

Пилоты заняли свои кабины. Мгновением позже они уже прорывались сквозь поле битвы к месту назначения. Зрелище, рисовавшееся за пределами Гвальтзарда, внушало мрачное настроение. Никто здесь уже не верил в конец этого безумия.

– Лессан, – обратился капитан к пилоту «02», года они, рассекая снегопад, приближались к точке у северо-западного барьера, – ты займёшь позицию сзади, будешь атаковать на расстоянии.

– Что? Это почему? – возразила девушка. – Капитан, вы же…

– Делай то, что я тебе сказал!!! – рявкнул тот так, что связь зашлась помехами.

Ничего не ответив, Лессан повела голема на заднюю позицию. Шинан наплевал на её досаду в тот момент, приковав объективы голема к месту, где находился демон. С приближением системы големов начинали сбоить. Это уже не нравилось никому. Впереди клубился чёрный туман, он начинал густеть, застилая обзор. С похожим демоном, закутанным в чёрный туман, сейчас сражались другие команды у границы Бореаля.Шинан подобрался ближе, на сообщения пилотов о том, что ничего не видно, он просил заткнуться и сосредоточиться. Нечто находилось прямо по курсу, и когда клубы тумана рассеялись, Шинан успел разглядеть внушительный силуэт огромной твари и запоздало понять, что это далеко не тихоход.

– Что это такое? – потрясённо произнёс капитан.

Команду охватил ступор.

Лирет дышала на замёрзшие грязные руки. Пока выпала возможность хотя бы на мгновение остановиться и дать себе отдохнуть, она позволила себе закрыть глаза и не смотреть ни на что, не видеть ничего кроме темноты. Девушка глубоко вздохнула, представляя, что всего лишь спит и не может проснуться от кошмара. Она сидела у стены и не видела пробегавших мимо людей. Когда сверху раздался голос, тело само подорвалось. Наверху требовалась помощь, и Лирет, увидев раненых солдат, бросилась на помощь, обгоняя солдат. На ходу она вдруг почувствовала слабость и рухнула на колени. Больная нога резко отнялась. В следующую же секунду в метрах от Лирет – именно там, где она должна была оказаться прямо сейчас – грохнул метеорит.

В лицо хлынул горячий пыльный ветер, который будто подкинул в воздух книгу жизни, заставив страницы беспокойно перелистывать картинки самых драгоценных моментов. Детство, мама, папа, брат, скрипка – громким шорохом страниц пронеслось перед глазами. И показалось, словно истлевают листы, разъедаются пеплом лица и цвета, а в груди сердце, осыпаясь, всё ещё грохочет в ушах упавшим метеоритом. И где-то далеко от сумасшествия и больной суеты играла тоскливая мелодия потерянной скрипки.

Лирет вскинула голову, её налитые отчаянием и ужасом глаза широко смотрели вверх сквозь бурый дым. Страницы с картинками сожрало пламя демонов – и тогда девушка закричала во всё горло, бросая копьём крик туда, откуда на их беззащитный мир ссыпались метеориты и демоны. Только когда дым рассеялся, Лирет смогла разглядеть вдалеке, как к крепости медленно приближается силуэт, постепенно обретая очертания. Огромная рогатая тварь, с шестью руками и в броне, щерилась, бесстрашно раскидывая шедших на неё големов длинным змеиным хвостом – до сих пор она была всего лишь сгустком чёрного тумана, к которому невозможно подобраться. Она выглядела в разы больше машин. В двух руках демоница сжимала зазубренные кинжалы, пропитанные черной жидкостью, остальные четыре ладони концентрировали комки тёмной энергии. Стоило только одному такому комку попасть в голема – и тот разлетелся на раскалённые куски, подбросив в небо столб дыма. Команда бросилась отступать, не найдя способа одолеть врага, машины пошли как зря врассыпную, спасаясь от атаки. Раздалось ещё несколько взрывов и скрежет падающего металла.

Лирет, охваченная ступором, наблюдала за тем, как демоны легко пробиваются вперёд, не щадя никого, и как быстро растёт их количество. Раздалась красная тревога, и барьеры загорелись ярким светом, перечеркнувшим землю. Плотная стена из праны отделила Бореаль от остального континента. Солдаты, которые не успели вернуться, остались снаружи у стен. Лирет отдала бы всё, чтобы не слышать душераздирающие вопли оттуда. Она закрыла уши ладонями, зажмурилась, припав лицом к земле, и стала тихо ронять слёзы.

Всё сломалось внутри за секунду, надтреснул и раскрошился инструмент и проснулся живой человек – со всеми своими слабостями, эмоциями и чувствами.

Глава 5. Пилот 02

– Капитан, что будем делать? – вопрос повторился несколько раз и разными голосами.

Шинан не отвечал. Его взгляд был прикован к твари, которая, казалось, ещё не успела заметить их. Демон был больше тихохода на две головы точно, его мощные рога росли прямо изо лба, роняя тень на глазницы, в которых горели жёлтые зрачки. Его крупное тело частично покрывала броня, а сам он выглядел как минимум разумным и кардинально отличался от тех особей, с которыми приходилось бороться раньше. Тварь принюхивалась, ползая на четырёх лапах. В десятках метрах от него притаились големы, замершие в тумане. Демон выпрямился и встал на задние лапы, и только тогда в голову капитана закралась неприятная мысль, что Лин Мо очень даже знал об этом демоне, но специально ничего не сказал. Сюда их отправили в спешке и не дали времени проверить големов. Шинану это не нравилось. Ни действия майора, ни то, что их ожидало впереди.

– У Гвальтзарда потери, наши отступают, – доложил кто-то. – Остались только мы. Нам придётся завалить и ту змеиную тварь. Так что же нам делать, капитан?

Впервые в жизни голову капитана охватило отчаяние. Он прекрасно знал, что такого демона будет сложно завалить. А если кинуться всем големам на него? Где-то в мыслях Шинан прикусил губу. Никто из его товарищей и он сам не знал, на что способен такой враг, который действует в одиночку. Тогда капитан решил прибегнуть к классической схеме, которая работала почти всегда. В конце концов их же двадцать големов. Гиганты зашевелились, захватывая демона в кольцо. Тот насторожился и повернул голову. Крупный здоровяк. Шинан остановил своего голема, видя сквозь туман демонические зрачки. Система зашлась искажениями, голем шатнулся. Капитан дал знак всем замереть. Панели на руках его голема разъехались, выпустив дула пушек. За ним повторили и остальные. В какой-то момент Шинан почувствовал себя уверенно, он подумал, что напрасно тревожился, ведь демон всего лишь один.

– Стреляйте! – и парень был убеждён, что это изрешетит демона с костями.

Воздух засверкал и загрохотал, помутнев от дыма. Ни крика ни рёва демона никто не услышал. Его силуэт растаял во вспышках, и капитан решил, что тварь повалилась замертво. Так решили все и, радуясь, заулюлюкали, затопив связь шумом. Ещё мгновение глаза големов были устремлены на землю, изрешеченную выстрелами. Нити тумана расползлись, и тогда Шинан заметил, что на земле остались только следы выстрелов. Ни крови, ни самого трупа. Его голем пошатнулся назад.

– Всем назад!!! – проорал капитан, перекрикивая гомон.

Сообразили не все и не сразу. Сверху обрушился тяжёлый туман. Система голема зашлась помехами, и Шинан не смог заставить его уклониться от летевшего кулака. Гигант со скрежетом отлетел в сторону и рухнул на землю. Глаза на мгновение перестали видеть, автоматический перезапуск зрительного модуля быстро вернул картинку перед носом. Всё заволок туман. Капитан попытался поднять тяжёлое тело, но его будто пригвоздило к земле, причем ни о каких повреждениях двигательного модуля не поступало сообщений. Даже ползти не вышло. Связь барахлила, едва давая расслышать обрывки слов и фраз:

– Кап…ан! Наши големы не двигаются!

– Капитан, мы не можем пошеве…иться!

– Система принуждённого выброса не ра…отает!

Шинан изо всех сил стал шевелить руками, но те безвольно дрожали от его попыток. Тело по-прежнему оставалось обездвиженным. Только окуляры глаз двигались в глазницах железного черепа. Под собой капитан заметил следы каких-то начертательных символов, горящих на стоптанном снегу чёрным пламенем. Дух его знает, что это могло быть. Тем временем неподалёку раздался рёв, от которого завибрировал воздух. Шинану оставалось только связаться со штабом, чтобы уже там запустили аварийный выброс. Что станет с големами, уже не было важно, души людей, заключенные внутри, должны вернуться в свои тела. Связь со штабом оказалась недоступной. Капитан проклял всё, что можно было проклясть.

Рядом с упавшим големом от тяжёлого шага дрогнула земля. Шинан вначале решил, что это демон настиг его врасплох.

– Капитан, – по персональной связи отчётливо раздался голос Лессан, будто она говорила ему на ухо.

Капитан увидел, как тень оказалась близко. Голем с пометкой «02» на спине перешагнул гиганта, тяжело ступая вперёд.

– Это будет мой бой, – сказала девушка. – Ловушка не действует на меня.

– Лессан, возвращайся в штаб! Скажи всем, чтобы немедленно запускали аварийный выброс! – велел Шинан.

– Я никуда не уйду, пока каждый голем не станет двигаться, пока эта тварь не сдохнет! – запротестовала та. – У меня чувство, что нас подставили, капитан. Кому-то понадобилось, чтобы мы застряли здесь, в этих телах. Все кроме меня.

– Лессан, уходи! Делай, что велено!

– Вы не понимаете! Вас самих всех убьют!

– Да откуда тебе это знать?!

– Моя сила подсказывает мне и не даёт ловушке воздействовать на меня.

– Ты сейчас ставишь под риск всю команду!

– Да как вы не понимаете! Даже если я смогу вернуться одна, вас отсюда не вытащат! Ловушка, в которую мы попали, прерывает связь со штабом, аварийный выброс прана-тела не сработает, пока ловушка в действии! А чтобы она разбилась, демона нужно убить!

Её голем сделал ещё один шаг вперёд. Было видно, что ему тяжело сопротивляться воздействию демонической силы, но она явно влияла на него меньше.

– Выбора нет, капитан, – сказала Лессан. – Мне придётся прибегнуть к самым крайним мерам.

– Нет, Лессан, стой! – окрикнул её Шинан. – Зря ты доверяешь демону!

– Я не готова увидеть вашу гибель, да и вы столько сил и времени вложили в меня – разве только для того, чтобы я отступила в такой момент как сейчас? Да, я не так сильна, как хотелось бы, но разве я не могу остаться благодарной? Никому кроме вас в этой дыре не было дела до той напуганной девочки. Здесь у меня есть и всегда был только один близкий человек.

Шинан замолчал, глядя, как её голем смело шагает вперёд. Да кто сейчас посмеет этой девчонке что-то запрещать? Капитан почувствовал, будто умом упал так же низко, как и собственный голем – сильно пришпилило его к земле. Он был бесполезен сейчас для всех, оставалось только наблюдать через глаза машины, как за их жизни решила побороться едва окрепшая духом девочка. У неё хватило смелости не сбежать от страха и хватит смелости выстоять до конца.

– Просто верьте в меня, – произнесла Лессан. – Я пошла, и я вернусь. Эта тварь сдохнет. Сдохнут все, кто мне хотел навредить, – процедила она.

У капитана духу не хватило пожелать ей удачи, но где-то в глубине сердца он держал за неё кулаки, молил всех духов за успешный бой. На самом же деле ему было не по себе от её слов.

Лессан остановила голема. Тёмно-серый туман нитями окутывал гиганта, свет его глаз пронзал бледными лучами туманную завесь. Тварь бродила где-то рядом, прячась в тенях. Девушка попыталась почувствовать его, но в теле машины многие ощущения заметно притуплялись. Лессан злилась, догадываясь, что весь этот спектакль был разыгран в честь её грядущей гибели: довести голема до неисправности ловушкой, а потом отправить к твари, которая разобьёт машину и не даст прана-телу вернуться в свою оболочку. Тем людям до сих пор нужен был тот проклятый кулон. Девушка приготовилась сделать то, о чём наверняка пожалеет потом. Голем встал в стойку, и стальные ладони сошлись вместе. Металл загудел от потока хлынувшей праны. Поверх его глади с треском пробежались чёрные молнии.

«Это обойдётся тебе достаточно дорого, детка», – предупредил голос внутри разума.

«Это не истощит меня полностью, так что плевать».

И Лессан действительно было плевать. С неё достаточно издёвок судьбы, достаточно подстав и нападений со спины. Зло порой заставляет человека совершать чистое безумие, но, тем не менее, это безумие рвёт цельнометаллические оковы страха как картон. С этим злым безумием пульсирует по венам кровь, оно зажигает огонь, который сжигает всю боль и пробуждает дух отмщения.

«С меня хватит», – злилась девушка внутри себя.

Все эти годы она жила в страхе погибнуть, так и не увидев мать снова. Пока за спиной враг замышлял сегодняшний день, она боролась с собой.

Её голем заметил подвижный силуэт, именно тогда Лессан почувствовала, насколько ей чужд страх, когда больше никто не может помочь. Туман вокруг них разрывался, будто некое поле не давало ему коснуться машины. Демоническое чутьё, которое теперь было доступно и Лессан, прекрасно улавливало это незаметное механическому глазу движение. Она ощутила, насколько сильна сейчас, и это вселило в неё какой-то дикий восторг. Голем метнулся на демона, и заряженный силой кулак отправил тварь в полёт. Лессан успела заметить, что демон был в броне. Удар не навредил ему сильно, но дал ощутить силу. Демон яростно взревел. Его глаза запылали как будто от бешеной радости. Девушка знала, что он чувствует сущность Де’Воранты. Она для них была манком в кромешной тьме. Бронированная тварь бросилась на них. Земля задрожала, колыхнулся туман со снегопадом. Голем задвигался неестественно быстро. Лессан испугалась, почувствовав, что сущность демоницы конфликтует с искусственным интеллектом механизма. Гигант ревел как от боли.

Стальные руки схлестнулись с когтистыми лапами, затем голема едва ли не опрокинуло назад. Запал у демона что надо, однако именно сейчас в памяти Лессан всплывало всё то, чему она научилась. Она представила, будто дерётся с человеком. Раз за разом, удар за ударом, девушка напирала с атакой, отражая удары. Тяжелое тело голема ощущалось иначе, но она чувствовала, насколько ей легко удаётся двигаться благодаря силе.

Когда страх отступил, девушка стала драться с демоном так, будто тот был человеком на тренировочном поле. Не слыша за пеленой ярости тревожный предостерегающий голос капитана, она неслась на тварь, била наотмашь, оставляя на металле горячие царапины. Несколько раз демон опрокинул гиганта. Удар головой о землю приводил Лессан в чувства, заставляя задуматься о беспечности, но раз за разом неведомая мгла затмевала её разум, заставляя двигаться инстинктивно, как зверь. Девушка потеряла чувство страха. В ней будто истлело ощущение, словно она может погибнуть, если голем повредится.

Демон чувствовал нарастание чужой силы. Он бил лапами по металлу, нанося вмятины. Грохот и рев дрогнули в воздухе. Затем он отступил, прячась в тумане, и Лессан бросилась за ним, выпустив несколько выстрелов. Мимо. Она накинулась со спины. Демон лихо увернулся, треснув по челюсти голема. На секунду картинка в механических глазах зарябила. А в следующую – пара массивных рогов стукнула в грудь. Голема повалило назад. Лессан растерялась, от страха потеряв управление. Сущность демоницы едва спасла её от гибели. Голем встал на ноги, оттолкнув демона силой. Этого оказалось мало – тварь мгновенно возникла близко и треснула прямо по голове гиганта. Тот отлетел в сторону, ударяясь головой о камни и лёд. Один глаз разбился, другой треснул. Вмятины исказили метал, сделав его похожим на старую жестянку. Система отказала, и всё пропало из виду в одну секунду.

– Лессан!!! – крик капитана раздражил связь. – Беги отсюда!

– Никуда я не уйду, – девушка едва понимала, говорит ли она по-настоящему или всего лишь думает про себя.

– Ты скоро разобьёшь голема полностью и вообще не сможешь вернуться!

– Как будто вы что-то сможете сделать! – огрызнулась та.

Её голем с трудом перезапустил систему и стал подниматься – сначала на локти, потом на колени. Лессан почувствовала себя обманутой: она ожидала, что с демонической силой ей будет под силу всё. Как же девочка ошибалась, положившись только на это. Мысли вернулись в голову, спустили окрылённое ложной надеждой дитя на холодную землю, заставили почувствовать внезапную горечь. Лессан поняла, что наделала. Нет никакой силы, которая в один миг сделает тебя непобедимым перед настоящим врагом. Во всяком случае, такую силу не нужно просить у других, чтобы что-то преодолеть. Обман.

Если бы девушка не была бы душой в механическом теле, она бы измозолила лицо, вытирая слёзы. Страх вернулся и обрушился на неё как ни в чем не бывало, будто до этого она была не человеком. Теперь Лессан стало понятно, почему до сих пор капитан берёг её от всех этих жестких битв с демонами. Но какой толк жалеть об этом теперь, когда демон был рядом, готовясь сокрушить своего единственного противника?

Страшно, страшно, страшно…

Подумалось о маме, о далёких тёплых временах, когда и в мыслях не было, что когда-нибудь придётся ощутить всё это.

Где-то внутри плакала та маленькая напуганная девочка.

Страшно!

Глаза демона сверкнули неподалёку: кажется, он решил, что справился с помехой.

Всё ещё страшно…

Подумалось о том дне, когда она заговорила с капитаном в карцере. Он позволил ей поделиться страхом, чтобы затем освободиться и пойти дальше. Ей так хотелось снова уткнуться в грудь капитана и просто отпустить страх как тогда.

Голос капитана продирался к ней сквозь облака отчаяния и страха. Лессан почти не слышала его. Она уже никого не слышала. Минута неподвижности привела её дух в спокойствие. Страх притупился, но не исчез. Снова злоба – на себя и на весь мир.

– Тройной гиперрежим, – произнесла девушка.

В этот раз всё будет зависеть от её собственных сил.

Механизмы зашелестели внутри. Из труб пыхнул горячий пар. Начал запускаться гиперрежим. Гул ожившего реактора заставил демона обернуться. Он увидел, как у голема загорелся единственный уцелевший глаз. Тварь ощерилась и стала осторожно приближаться.

Шинан видел и понимал, что она собирается сделать, но его голос как будто не доходил до неё. Он слабо представлял, что сейчас творилось в голове девушки. Она не станет его слушать даже сейчас, когда исход печально очевиден. Она останется упряма до последнего. Всё, что мог сделать капитан, это просто смотреть и безнадёжно пытаться её остановить.

Демон ускорил шаг, свирепо разрывая собой туман. Лессан видела, как быстро его очертания обретают чёткость. Запуск гиперрежима завершился в ту секунду, когда тяжелая лапа уже поднялась над головой голема. И тут гигант испарился. Затем тварь отшвырнуло в сторону. Туман расчертился светлыми полосами. Демон яростно зарычал, его злость нарастала из-за того, что он не мог увидеть голема, который двигался так близко, но так неуловимо. Затем – удар с одной стороны, потом с другой. Треснула броня. Демон взревел. Следующий удар уже прилетел с другой стороны.

– Получи урод!!! – рычала Лессан.

Чувство меры покинуло её. Без отчаяния, она лупила демона изо всех сторон, как тренирововчный манекен. Девушка помнила этот стиль атаки, которым часто пользовался капитан и после которого от мощных демонов оставалась горячая отбивная. Даже глаз демона не мог уловить скачки голема в гиперрежиме. Ещё один скачок – и подошвы гиганта оторвались от земли. В прыжке он лихо крутанулся, тяжёлой ногой обломив ударом толстый рог, – Лессан не заметила, куда попала. Демон качнулся назад, затем резко подался вперёд. Тяжелая ладонь со всей дури грохнула по металлической голове, затем в грудь. Отлетела крышка корпуса и затерялась в тумане, оголив внутренности гиганта. Лессан отскочила назад. Но демон живо настиг её, едва не раскромсав механизмы. Девушка стала удирать. Страх догнал её попятам. Дальше она не знала, как биться с поломанным големом. В запасе оставалось немного прыжков – только они сейчас спасали её от злой участи.

Вдруг голем развернулся назад, он метнулся на тварь и сразу же совершил скачок куда-то мимо него. Демон затормозил, снова потеряв того из виду, груда металла, промелькнув мимо, едва коснулась его. Тень выросла уже позади него, и пара мощных металлических рук обхватила пояс и крепко сжалась. Оба вмиг исчезли.

Шинан ошеломлённо смотрел, как полоса прыжка кометой взмыла вверх, высоко в небо. Сцепившиеся фигуры исчезли за облаками. Туман побледнел.

– Капитан, – внезапно раздался голос Лессан, как будто из другого мира, – сделайте кое-что для меня.

– Лессан, что же ты… – тот осёкся, поняв, что больше нет смысла говорить.

– Простите, – её голос внутренней связи был наполнен горечью и раскаянием. – Я… такая глупая. Вы были правы во многом, а я… Капитан, сделайте кое-что важное: заберите мой кулон и спрячьте подальше, а лучше уничтожьте. Он разрешён для вас с этой минуты. А если я выживу и приду в себя, то обнимите меня, пожалуйста.

Связь оборвалась.

Голем сделал скачок ещё выше, не выпуская барахтающегося демона. Затем они оба устремились головами вниз и пронзили собой облака. Свой последний скачок Лессан сделала вниз.

Земля качнулась от взрыва. Небо побагровело, и туман смело взрывной волной. Руны ловушки постепенно рассеялись, и тогда големы стали поочередно подниматься. По общей связи гудел сигнал об отступлении, который уже подали давно. Всем приказали немедленно возвращаться специальным безопасным путём. Шинан бросился туда, откуда валил дым. Он затормозил у края большого кратера. В груде земли и камней, грязных от крови демона, был разбросан искорёженный металл. Капитан потрясённо смотрел на неподвижную металлическую руку, которая торчала прямо из-под камней, будто мертвец тянулся из земли, но застыл и засох в какой-то момент.

Шинан поставил голема на автопилот и поспешил вернуться. Он проснулся в капсуле и вырвался наружу, пока сюда не пришли остальные пилоты. Парень бросился к капсуле Лессан и открыл крышку. Девушка вывалилась оттуда, и Шинан удержал её, осторожно опустив на пол. Лессан всё ещё дышала, но была без сознания. На её лбу проявился знак полной луны. Послышав рядом голоса, капитан нашарил в карманах Лессан цепочку с кулоном и торопливо спрятал у себя. Он попытался привести её в чувства, но был безуспешен. Вернулись остальные пилоты и, выйдя из своих капсул, окружили из обоих, без умолку бормоча. Никто не мог ей помочь: госпиталь разрушен, а выжившая кучка врачей измотана битвой.

– Позовём майора, – сказал кто-то.

– Нет! – резко вырвалось у Шинана, будто одно его упоминание вывело его из ступора.

– Капитан, выбора нет.

Его и в правду не было. Позже майор сам пришёл. С ним было несколько человек, которых ни капитан, ни кто-либо ещё не видел раньше. Они разогнали всех, велев заняться големами, а сами нависли над девушкой в опустевшем отсеке. Шинан больше всех не спешил уходить. Лин Мо с пренебрежительным подозрением посмотрел на него сквозь прорези в маске, и тогда капитан сделал нерешительный шаг назад. Он покинул капсульный отсек, отыскал рядом небольшую нишу и замер там. Ещё одна незнакомая персона промелькнула мимо, даже не заметив его, и принесла в отсек носилки. Что-то затрещало, затем стало ненадолго тихо. Спустя мгновение люди вынесли девушку на носилках и исчезли в коридоре. Майор вышел последним, что-то бормоча. Из отрывков слов Шинан понял, что он озадачен отсутствием кулона. Подождав, пока Лин Мо удалится, парень пошёл следом. Он выглянул в окно, увидев, как носилки исчезают среди шныряющих солдат и дыма. Куда они её несли? Шинан окончательно убедился, что майор ввязан в эти тёмные дела куда больше, чем казалось. Из-за суеты мало у кого это вызывало подозрение. Парень ринулся на улицу, наталкиваясь на солдат. Он ругался, упуская цель из виду. Люди с носилками стремительно растворялись в тумане дыма, будто они были невидимы для остальных. Шинан сделал телепортирующий прыжок, но цель всё не приближалась. По дороге кто-то из товарищей окликнул его. Капитан не услышал его слов. Он остановился у въезда в Гвальтзард. Там стояла грузовая машина, и парень успел заметить только, как один из тех людей запрыгнул в машину, которая сразу же тронулась и, набрав скорость, исчезла за холмами. Шинан долго стоял на месте, не зная, что делать дальше.

Позади, в городе, рос шум, небо продолжало чернеть. Парень опомнился. У него возникло твёрдое ощущение, что с Лессан не произойдёт ничего плохого. По крайней мере она останется жива. Шинан сжал в кармане кулон. Пульсация энергии заставляла его поверить в это и успокоиться. Капитан поспешил вернуться в ангар. Там уже кипела работа. Пилоты ремонтировали големов и осматривали механизмы. Пока это было возможно.

– А кто сражается с той змеиной тварью? – бросил вопрос Шинан куда-то в толпу.

– Мы отступили. Все, – ответил один из пилотов. – Наши силы исчерпаны.

У капитана слов не нашлось. Он недоумевал и хотел было спросить, почему никто больше не сражается, однако смысла не было. Причина одна: враг превзошёл их силы. И сейчас кучка солдат ждала момента, когда полчища демонов прорвутся сквозь барьер и нахлынут в Лум, наводняя собой континенты. Шинан видел лица солдат: напуганные, уставшие и померкшие. Ему стало противно ощущение неминуемой участи: он не верил в то, что нельзя ничем взять демонов. Нужен был хороший план и мозги и…силы. Силы, которых сейчас ни у кого не осталось.

Парень поднялся по технической лестнице и стал осматривать голема. Несколько вмятин темнели тенями на металле. Шинан открыл корпус, проверяя механизмы, у него была привычка проверять машину досконально, каждый проводок, каждый шарнир. Он, забравшись с головой внутрь, вдруг заметил странность: один из элементов был плохо прикручен. Что-то расшатало его так, что он едва ли болтался на проводках. То, что в принципе нельзя довести до такого состояния даже сражениями, сейчас почти отваливалось. Шинан нахмурился, рассматривая деталь так, будто бы она была лишней. В процессе скрупулёзного осмотра он заметил маленькую свежую царапинку на гладком металле. Выглядело так, будто кому-то не сразу удалось поддеть её отвёрткой или чем-то ещё. Магия могла оставить следы конкретного человека, а механический след оставляет гораздо больше вопросов. Капитан запустил систему голема и просмотрел записи в спящем режиме, которые велись круглосуточно. Шинан опешил: кто-то стёр ночные записи незадолго до боя. Он слез вниз, подзывая пилотов. Вокруг роился гомон.

– Немедленно проверьте все детали внутри, – велел капитан.

Пилоты разбрелись каждый к своему голему. Послышался звук открывающихся корпусов. Сначала стало тихо, потом ангар затопил гулкий говор. Абсолютно у каждого нашлась какая-то поломка внутри, на которую по какой-то причине не среагировали системы, и у всех поломки нашлись разные. Пускай это не повлияло на минувший бой, но могло повлиять на будущий. Никто бы и не заметил такой мелочи.

– Не кажется ли вам, что это дело рук майора? – неожиданно задал вопрос Шинан.

– С чего бы ему это делать? Он же наш майор, – ответил кто-то.

– С того, что он четыре года назад привёл сюда маленькую девочку и оставил здесь, чтобы дать ей умереть, а теперь он вывел из строя наших големов. Лин Мо имеет какое-то отношение к демонам.

Шинан настроился говорить долго и серьёзно, но неожиданно увидел в лицах пилотах скепсис и насмешку. Капитан замолчал.

– Та девочка совершила преступление, – ответили ему. – Об этом уже давно знают. Мол, она зарезала своего отчима. В Луме за убийство строго наказывают, но из-за нехватки пилотов её сослали сюда – разве не так?

– Это бред! Её отчим жив.

– Она вам лапши на уши навешала, а вы купились на её слёзы, капитан.

Все как один не верили ему, и это бесило Шинана. Все они были убеждены, что девочка сама связана с тёмными делами. Этому, однако, способствовали некоторые факты.

– У ребёнка не могли быть такие силы, а её способности? Вы видели черные молнии? Эта девчонка вовсе не такая безобидная малышка.

– Тогда кто залез в ваших големов посреди ночи?

– Капитан, после боя это неудивительно. Удары могли вполне этому способствовать.

Переубеждать их было не в силах капитана. Эта тупорылая толпа верила во всё, что говорили им слухи. Шинан хотел рассказать им про кулон и показать его, но вовремя понял, что лучше заткнуться и дать делам идти так, как им велит их течение. Опасно распространяться о кулоне, когда вокруг водилось столько болтунов. Шинану не терпелось разоблачить майора. И однажды эта кожаная маска, что бы под ней ни было, будет содрана с лица.

Глава 6. Горячий лёд и лисьи когти

Тьма накрыла небо непроницаемой мантией. В воздухе дрожал рокот тварей, пробивающихся сквозь барьер под командованием своей змеехвостой предводительницы. Мерцающая стена, сотканная из праны, всё ещё выдерживала натиск, но каждый солдат знал, что рано или поздно она потеряет свет, и полчище нахлынет потоком прямо в Гвальтзард, где как раз находилась самая уязвимая часть барьера, которую было проще всего разрушить.

Лирет не могла вытрясти из головы кошмарное видение, как тысяча демонов вскарабкиваются по стене в верх и несутся на город и людей, разрывая их на части. Возможно, смерть будет самым замечательным исходом – именно в такой момент начинаешь задумываться, каково это ощущение смерти, насколько оно внезапно и безболезненно. Хуже, когда мысль посещает впервые именно в такой момент, и паника стремительно давит комом в горле, не позволяя вытолкнуть крик. Лирет широко открытыми глазами наблюдала со стены за тем, как огромное чёрное пятно из множества демонов затопило белоснежное поле и стремительно подтекало к барьеру. Ногой до сих пор не пошевелить: от усталости и бега она онемела надолго. Девушка безнадёжно пыталась идти, с ужасом понимая, что страх завладел людьми настолько, что они забыли забрать её отсюда, со стены, как только раздался сигнал отступления. Солдаты ушли в укрытия. Для них конец наступит чуточку позже – на минуту или даже на десять. Лирет вдруг поскользнулась и упала на землю. Внезапно нахлынуло равнодушие и смирение – от усталости и недомогания.

Раз так случилось, то пускай всё будет так, как будет.

А разве весь этот тернистый путь был только ради того, чтобы всё закончилось именно так?

Лирет почувствовала, как слёзы обожгли щёки: встать не получается, чёрт подери! Она стала елозить по снегу, ползя к лестнице. Окоченевшие руки не слушались, и девушке казалось, что она вот-вот рухнет без сил. Злость сменялась отчаянием и наоборот. Лестница была слишком далеко. Лирет вскоре выбилась из сил. Она едва вскарабкалась, ухватившись за борт, и повисла на нём, беспомощно уставившись на барьер. В лицо хлынул ледяной ветер. Зловещий рокот доносился отовсюду и отвратительно жужжал в ушах. Девушка не заметила, как начала тихо рыдать. Слёзы стекали по щекам в рот, в стиснутые зубы. Тело колотилось от холода, но Лирет продолжала стоять. Будь у неё возможность, она бы бежала отсюда со всех ног, но сейчас она могла только стоять и замерзать, не сводя глаз с демонов, пускай это и не самое лучшее зрелище, которое хотелось бы увидеть перед концом.

Твари забились о барьер, который стонал вибрацией и дрожал от сотни ударов. Удар за ударом – Лирет каждый раз тихонько вздрагивала и мигала. Она так крепко вцепилась в борт, что ей в какой-то миг казалось, будто на холодном ветру она примёрзла к нему. Долго демоны ломились сквозь барьер, но всё никак не могли пробить его. Их удары и рокот уже казались неслышными для девушки. Она сомкнула веки, как будто задремав. Сколько она не спала? Наверное, больше суток. Тело уже переставало дрожать, а уши закладывало вязким звоном.

Внезапно мир вокруг вспыхнул ярким светом. Лирет, дрогнув, смогла заметить это сквозь закрытые веки. Она с усилием распахнула глаза, сомкнутые замерзшими ресницами. Прямо по линии барьера – почти у самого её носа – воздух пропитался пылающей ярко-зелёной дымкой. От изумления девушка могла бы раскрыть рот, если бы он не задубел на холоде. Волна зелёного света прокатилась далеко за барьер, она устремилась в чёрное пятно кишащих демонов и внезапно разбросала их в разные стороны. Сила удара была поразительна: с высоты стены это выглядело так, будто кто-то попросту сметал чёрные силуэты тварей, как сор веником. Там, куда попадал зелёный свет, земля снова становилась белой. Лирет потрясённо следила за полосой зелёного света, которая бежала змейкой между разъярёнными демонами, заставляя их падать замертво. Присмотревшись, девушка разглядела силуэт человека с огромным мечом, однако он взмахивал им так, будто оружие было легче воздуха. Лирет часто замигала глазами, её брови вскинулись, а усталость сгорела во вспышке зелёного света. Человек с мечом остановился, переводя дух. Свет вокруг него чуть потускнел, и тогда он посмотрел через плечо прямо на застывшую Лирет. Молодой человек с длинными белыми волосами носил повязку и украшение как у друидов. Девушка не сразу поняла, кто это был, а когда сообразила, то парень уже раскидывал демонов в разные стороны, прорываясь к змеехвостой твари и исчезая среди силуэтов.

Шинан один из первых заметил зеленый всполох неба. Когда команды направлялись к укрытию, он остановился, задрав голову, и просто слушал звуки, которые доносились со стороны стены. За ним остановились и другие пилоты, их напуганные лица ошеломлённо вытянулись. Капитан окинул их хмурым взглядом. Как же его коробило от этих телячьих глаз, полных отчаяния. Пока стена дрожала от надвигающейся армии демонов, им неожиданно приказали отступать и прятаться по укрытиям. Что они должны были здесь ждать? Солдаты устали, в глазах каждого читалось острое желание просто лечь и уснуть, не заботясь о дальнейшем исходе. И Шинан слышал утомлённые голоса отовсюду, будто они призывали смириться с ходом событий.

– Если хотите заснуть и выспаться, мы должны сражаться сейчас, – повысил голос капитан.

Так он привлёк к себе внимание, однако чувствовал, что его не все жаждут выслушать.

– Поэтому я предлагаю пойти против приказа и взять големов, чтобы отразить атаку хотя бы у основания барьера, силы противника такие же не бесконечные, как и наши. Мы будем сражаться, и это мой личный приказ.

– Капитан, штаб отключил систему передач прана-тел и у нас не будет связи.

– А как мы узнаем о возможных угрозах без компьютеров?

– Вы, болваны, стало быть, забыли о своих глазах и ногах, – злобно ухмыльнулся Шинан. – Нам не нужны капсулы, исследовательский инженерный институт предоставил нам специальные портативные системы переноса, забыли? В хранилищах ангара мы найдём всё, что нам понадобится.

– В этом нет смысла, – вставил кто-то.

Капитан удостоил его острым взглядом.

– Зато в бегстве есть смысл, и во всём, что происходит сейчас, смысл ровно такой же. А попытаться обратить это почему-то никто не хочет, – процедил он. – Я умру под обвалами или же разорванный в клочья демонами, но никак не спрятавшимся в домике трусом. Кто идёт со мной?

Он не увидел ответ на свой вопрос. Пилоты смотрели на Шинана искоса и с недоверием. Поразительно, как быстро сникает доверие в чужих глазах, как только начинаешь думать без чьих-либо распоряжений свыше. Капитан понимал, что все они на самом деле никогда не были его подчиненными. Они слушались майора, а капитан сейчас казался им безумцем, который от отчаяния решился на самоубийство.

Шинан ничего не сказал им, лишь разочарованно очертил взглядом толпу и пошёл назад, больше не рассчитывая ни на кого. Он неожиданно услышал позади шаги догонявших его пилотов – пятёрка смелых людей.

– Я знал, что хоть у кого-то здесь присутствуют мозги, – пробормотал капитан, не оборачиваясь.

Они устремились к стене, из-за которой полыхало странное сияние. Шинан почувствовал в нём мощный поток силы. И, к своему искреннему удивлению, далеко не демонический. Капитан взобрался наверх, его товарищи – следом. Они взгромоздились на стену и прильнули к бортам, пытаясь увидеть сквозь полыхающий свет и снегопад тварей. Выл колючий северный ветер в унисон с воплями. Происходило нечто странное и с барьером и с демонами за ним. Змеехвостая, их предводительница, до сих пор оставалась вдалеке. Было похоже, будто она поддерживает какое-то заклинательное поле и оттого держится на расстоянии. Шинан приметил на другом конце стены фигуру, опершуюся на борт. Он, щурясь, нерешительно пошагал навстречу, закрываясь от порывов ветра.

– Лирет? – прикрикнул он. – Что ты здесь делаешь?

Девушка дрогнула, услышав его, и повернула красное от холода лицо. Её губы окоченело подрагивали, но она совершенно не могла связать слов. Шинан подошёл ближе. Ему и самому было холодно в одной армейской лёгкой куртке. Лирет едва держалась на ногах, повиснув на борте. Она вся дрожала, а одежду облепил снег. Капитан осторожно отцепил её руки и не дал свалиться. У одного из пилотов с собой был термос с горячим сладким чаем, и парень осторожно приставил к замёрзшим губам Лирет чашку, дав ей немного отпить.

– Он пришёл, – с дрожащим стуком зубов буровила девушка, как будто никого перед собой не видела. – Он правда вернулся.

– Ты совсем головой тронулась, – пробормотал Шинан.

– Сам ты тронулся! – неожиданно ожила Лирет и разозлилась. – Смотри! Да посмотри ты туда!

Капитан повернул голову. Ему понадобилось время, чтобы увидеть странную белую точку, расталкивающую демонов вокруг себя. Что это было, он и вправду не знал. Но ему это определённо нравилось.

– Кита пришёл, – Лирет заулыбалась.

– Кита? – Шинан снова посмотрел сквозь барьер.

Он помнил его, того странного мальчишку, который одержимо жил своими идеями, однако не ожидал увидеть его здесь, сражающимся в одиночку.

– Духи, он и вправду отмороженный, – проворчал капитан. – Мы должны ему помочь в любом случае, – бросил он пилотам. – Лирет, уходи отсюда, найди тёплое место и прячься там.

– Я останусь здесь, я в порядке, – настояла та, её взгляд был прикован к битве за барьером.

Шинан кивнул и повёл свою небольшую команду к ангару. Их было не так уж и много, чтобы противостоять такому полчищу демонов, но когда уже сражался один человек, мысль пойти против приказа больше не казалась такой бездумной. Капитан вошёл в техническое помещение и сразу же отыскал железные ящики с комплектами портативных систем. Они были накрепко заперты. Точнее кем-то запаяны и, видать, намеренно. Кто это мог сделать, не было времени размышлять. Товарищи растерянно окружили ящики. Ругаясь под нос, Шинан стал усердно думать. Его способ вскрыть ящики был весьма сомнительным: оставался риск повредить часть комплектов. Прочный металл был на то и рассчитан, чтобы при любых обстоятельствах, в огне и воде, с техникой ничего не произошло. Помимо прочего, ящик защищала специальная печать.

– Вы двое, – обратился капитан к пилотам, – зажмите печать в этих точках и поддайте немного праны, сейчас мы её разобьём.

Двое молодых людей прижали пальцами печать. Воздух вокруг них затрещал и нагрелся, затем Шинан вырастил в ладони клубок электрических нитей и резким движением расплющил его об центр печати. Пилоты отпрянули. Громко бахнуло, в лицо нахлынул дым с крапинками искр. Капитан развеял его рукой. От печати остался чёрный след. Дальше оставалось придумать, как можно аккуратно вскрыть ящик. Шинан злобно стиснул зубы: ему ни черта не приходило в голову в такой ответственный момент. Он спиной чувствовал, как его пилоты ждут дальнейших распоряжений. Они пошли за ним, потому что разделили его мысли и оставались преданными до сих пор. Никто из них не передумал, даже когда увидели, с чем придётся столкнуться. И все они будут ждать, пока их капитан не заговорит. Шинан отчаялся – не впервые, но сильнее всего.

Небольшой гараж, который был отведён под техническую лабораторию, хранил в себе невероятную уйму хлама, назначение которого Шинан никогда точно не знал. Иногда старшая сестра торчала там до полуночи, полностью погружённая в работу и ведомая массой идей. Это было странное увлечение для девушки, из-за чего ему самому было непривычно и стыдно понимать, что он меньше сообразителен в таких вещах, которые были родным океаном для Ашаме. В какой-то момент он просто перестал пытаться разобраться во всём гениальном и стал наблюдать за её достижениями с тихой белой завистью. Но Ашаме всё тешилась идеей завлечь младшего брата в глубины науки и научить его плавать в самых потаённых её гротах. И Шинан терпеливо поддавался её порывам. Возможно, он где-то теплил надежду засиять в глазах отца.

– Давай покажу один классный фокус, – как-то раз сказала Ашаме. – Смотри внимательно.

Мальчик поправил очки на носу и стал следить за руками сестры. Она сложила ладони вместе, а потом стала медленно их разводить врозь. Между ними растянулась тонкая электрическая ниточка, она тихонько потрескивала, но почти не колебалась. Ашаме подошла к небольшому листу металла и неторопливо провела руками так, чтобы металл прошёл между ладонями. Там, куда коснулась электрическая ниточка, металл расплавил надрез. Отрезанный кусочек со звоном упал на пол. Шинан даже не успел спросить, как такое возможно, как сестра сразу же принялась объяснять.

– Концентрация праны создаёт высокую температуру и передает её по нити, но чем больше расстояние между точками концентрации, то есть ладонями, тем слабее нить и передача температуры.

– То есть резать можно небольшие предметы?

– Но есть способ усилить точки концентрации, – с умным видом добавила Ашаме. – Всего лишь нужны два более мощных источника праны, то есть два человека. У всех эманатов выход электрической энергии одинаковый по свойству, поэтому такой трюк можно проводить с любым из них. Попробуем?

Они коснулись ладонями: его длинные и тонкие и её совсем уж миниатюрные как у куклы.

– Сосредоточь прану в обеих ладонях. Ты должен почувствовать тепло, но не спеши. Тебе нужно подавить колебания. Наши потоки соединятся в нити.

Тепло быстро образовалось, Шинан дрогнул, предвкушая волнующий момент.

– Не торопись, – напомнила сестра.

Она стала медленно отходить назад, и между ними выросла двойная плотная нить. Пришлось чуть сложить ладони, чтобы нити стали как можно ближе друг к другу. Ашаме кивнула в сторону, и они оба осторожно стали шагать к большому листу металла, который нужно было разрезать. Трещащая нить с лёгкостью полоснула его как лезвие бумагу, оставив при этом поразительно ровный и гладкий срез. Шинан потрясённо хлопал глазами, любуясь идеально проделанной работой.

– Только никому не рассказывай, это мой секрет, – настояла Аша. – Такое могут делать только специальные настроенные праной машины на заводах, но я научилась по этому принципу создавать электрическое лезвие самостоятельно.

К слову, повторить это самостоятельно Шинану так и не удалось ни разу. Его потоки сильно колебались и теряли из-за этого температуру, а посему фокус был вскоре благополучно забыт.

Шинан моргнул, вынырнув из воспоминания. Пилоты до сих пор ожидали его, за стенами выла буря. Парень обернулся и бросил взгляд на стоявшего поблизости.

– Ты, подойди сюда, – подозвал того капитан. – Нужна твоя помощь.

Он торопливо объяснил, что понадобится сделать. Пилот охотно кивал в ответ, но было видно, что он нервничает. Создать ровный поток получилось не сразу, и на это ушло время. Шинан слишком спешил, он старался успокоить себя и выровнять потоки. Нить прерывалась раз за разом. Так капитан пробовал создавать лезвие со всеми по очереди. В какой-то момент он прекратил попытки и дал себе успокоиться. Все сейчас были слишком взвинчены, чтобы делать работу, требующую спокойствия и внимания. Переведя дух, они снова попробовали создать нить. Металл был слишком плотным, чтобы его можно было так просто разрезать, да и сама нить не отличалась устойчивостью. Сохраняя стабильность энергии, Шинан с товарищем осторожно и медленно вели нить поверх крышки. Металл неохотно плавился, а края среза почти сразу же застывали. Ладони обжигала прана, Шинан морщился, стиснув зубы. Он был готов стерпеть ожоги, удары, порезы, да хоть отсечение ног, лишь бы вскрыть этот чёртов ящик.

Заскрежетал металл, и крышка грохнулась, едва ли не придавив ноги. Пилоты окружили ящик, Шинан поспешил выдать им комплекты – перчатки с проводками. Кто-то спрашивал его о странной прана-нити, но парень ничего не ответил. Он озадачился тем, что портативное устройство нужно было вначале настроить. Так уж вышло, что за всё время оно ни разу не испытало себя в настоящем бою. Что ж, ситуация поправима. Пока самовольный отряд разбирался с устройствами, по линии связи раздался сигнал срочного сообщения. Пилоты отвлеклись, подняв головы.

– Дорогие солдаты! – послышался неприятно знакомый голос. – Все эти годы мы достойно вели борьбу с демонами. Угроза, увы, неминуемая, подкрадывалась к нам ещё очень давно. Мы сделали всё, что в наших силах, друзья. Однако… – он сделал паузу. – Однако не из всех битв человечеству суждено выйти победителем. Мы не всесильны и не всемогущи. Мы всего лишь одна из разумных форм существования, коих много во вселенной. Есть интеллект куда выше и точней человеческого, и этот интеллект принадлежит нашим врагам, которые яро пробивают барьер. Спустя минуты сюда ворвутся демоны. Умрут люди – ваши товарищи, а затем и ваши родственники с друзьями, которые и вовсе не будут ожидать такой смерти. Но решение, которые приняли мы, позволит избежать смерти. Тайное подразделение нашло способ создавать контакт с демонами. Мы сдадимся и примем поражение с достоинством, ведь жизнь ценна для каждого из нас.

– Что? – судорожно прошептала Лирет.

Голос едва доходил до неё сквозь бушевавшую пургу.

Шинан в глубоком недоумении нахмурился. Лица его товарищей померкли одно за другим, будто одни эти слова выбили из-под стоп землю. Как легко на них воздействовала речь этого кретина.

Возникла длинная, раздражающая пауза бездействия.

– Ну? – посмотрел Шинан на каждого. – Либо действуйте, либо валите отсюда, раз на то пошло. Я на вас сердиться не собираюсь, ни к чему это, но не стойте здесь с такими лицами, как чёртовы окаменелости. Вы слышали, что нам сейчас сказали? Судьбу нашу выбрали и никого не спросили. Вы всё ещё свободны, друзья, не забывайте. Прячьтесь, сражайтесь, разбивайтесь в лепёшку – с вас не убудет. Там, куда мы все отправимся, никто не виноват, не храбр, не грешен и не труслив.

Глаза его голема зажглись фонарями. Он пошевелился, делая шаг вперёд. Шинан, надев перчатки, осторожно направлял его рукой к выходу из ангара, который в свою очередь оказался запертым. Голем ощупал руками двери, затем сделал шаг назад, выпуская пушку из руки. Выстрел вытолкнул дверь, отшвырнув наружу. В лицо хлынул дым. Позади себя капитан слышал, как просыпаются големы товарищей.

Шинан направился к стене, пока големы неторопливо шли к барьеру. Пилотам следовало находиться как можно ближе к големам, насколько это позволял диапазон передачи устройства. Парень торопливо взобрался наверх, встретил снова Лирет, которая безотрывно следила за боем одиночки, с волнением замерев на месте. Она даже не сразу заметила Шинана. Тот напоследок окликнул её:

– Мы будем в этом квартале, в одной из засад барьерщиков. Это рядом.

– Хорошо, я найду вас потом, – ответила та.

– Ты слышала, что сказал тот урод? – бросил Шинан.

– Это идиотизм, разве нет?

– Вот именно, – улыбнулся парень. – Пойду, исправлю это.

Девушка только кивнула ему, и тогда капитан спустился вниз. Их големы уже стояли у барьера, готовые выйти в бой. Пилоты нашли закуток, где ещё недавно прятались солдаты. Там они сели в углу, рядом друг к другу, чтобы не замёрзнуть, Шинан нашёл три потрёпанных анорака, обложил ими и себя, и товарищей. Напоследок они переглянулись между собой, желая взглядом друг другу удачи и счастливого возвращения, затем по очереди перенесли свои прана-тела в стальные скелеты.

***

Бывало, Аимо нарочно погружал в реалистичные кошмары, чтобы научить не бояться противника, и, к своему стыду, Кита прекрасно осознавал, как ему было страшно и страшно до сих пор. Друид, будущий хранитель Бореалиса, колотился от ужаса, даже имея в голове сотни заклинаний, даже с умением держать массивный меч и прекрасно им владеть. Раньше страх перед врагом казался чем-то эфемерным. Казалось бы, возымев силу, ты станешь самым бесстрашным воином на всём белом свете – героем, который спасёт мир. Будешь браво взмахивать мечом, раскидывая расчлененные трупы в стороны, танцуя в дожде из крови, а с губ будут срываться такие заклинания, который не каждый выговорит.

Конечно, всё будет именно так.

Но даже сейчас, умело взмахивая мечом и судорожно произнося заклинания, Кита ни на секунду не подумал о себе как о герое. Не думал он и о будущем, ответственность за которое была вещью не самой приятно. Меч всегда тяжёл во время боя, даже если и сделан из лёгкого материала, а заклинания всегда отнимают много сил, даже если и наносят внушительный урон. Хуже всего этого ощущать себя одним среди врагов.

Их чертовски много – демонов.

Столько демонов не было даже в кошмарах. Вначале Кита почувствовал странный порыв, который толкнул его вперёд, вытеснив страх. Он достойно вышел на эту сцену войны и отыграл первый акт. Скорее, Кита хотел оправдать ожидания Аимо, в конце концов, они оба знали, что придётся сражаться.

Кита поискал бы кого-нибудь другого, кто не прочь помахать мечом, он даже с огромным удовольствием пригласил бы ту толпу людей, которые больше всего кричат о геройстве. Интересно было бы посмотреть на них, много говорящих, много обещающих и много чего из себя строящих. Подошвы заискрятся и загорятся бежать во все тяжкие. Тогда бы многие заткнулись.

Одно только понимание того, что ты единственный, чья сила может убивать демонов, заставляло танцевать дальше и не останавливаться. Ты должен. Твой меч. Твоя сила. Твой мир. Твой человек, которого ты хочешь уберечь от смерти.

Ты, ты, ты…

Кита не позволял им приближаться к себе ближе, чем на два метра – всё, на что он был способен сейчас. Эта невообразимая гигантская тень из тел, бушующая густота сплетённых между собой криков, воплей и рокота закладывала до звона уши. Так не подобраться к Шеттанэ. Её следовало убить в первую очередь, чтобы развеять поле тумана, которое, гася человеческую магию, притягивало демонический мир всё ближе и ближе. Твари, несущиеся напролом, только отнимали силы. Вот тебе и хранитель Бореалиса. Снежный Лис. Дух, который защищает мир.

И только потеряв на секунду бдительность, Кита почувствовал, что никакие силы не спасают от того, что ты до сих пор всего лишь человек. Парень упал, перекувыркнувшись, меч едва ли не выскользнул из рук. Сверху на него падала чья-то массивная стопа, и тогда Кита успел вонзить в неё остриё, а затем вскочил и отсёк демону ноги. Он прошептал заклинание астрального чтения. Губы ссохлись и потрескались на морозе. Зелёный свет Бореалиса окутал парня, обжёг когтистую лапу, которая норовила прибить его в ту же секунду. Кита воссоздал вокруг себя поле, всё так же не давая приблизиться к себе. Они не позволяли сдвинуться с места. Парню хотелось стонать от отчаяния. Сил на Шеттанэ просто не хватит, и он так же умрёт тут, никак не повлияв на ход событий. Не вернув Лирет скрипку. Зато умрёт уже по-настоящему и не будет никому обязан.

Нужно было только произнести сложное заклинание и сконцентрироваться, но для начала – приблизиться к Шеттанэ, а она находилась далеко. Кита даже не видел её за силуэтами демонов. Они яростно защищали свою предводительницу, и их становилось больше и больше, будто сами тени демонов порождали себе двойников. Шеттанэ открывала порталы, давая своим войскам войти в мир людей. Сколько там было этих тварей, не знал даже сам Кита. Ему бы знать, не прорвались ли они сквозь барьер, но, похоже, всё их внимание он приковал к себе. Совсем неплохо, если это так, есть время отвлечь демонов, чтобы… А в чём был смысл? Никто из солдат больше не сражался здесь. Гвальтзард испещрён кратерами и почти лежит в руинах. Все выжившие ушли в укрытие. Кому вообще взбредёт сражаться, не имея сил?

Обрывая отчаяние внутри себя и продолжая бороться с ним так же, как и с демонами, Кита прорывался к Шеттанэ. Язык болел произносить заклинания, зубы ныли болью на холоде. Лезвие меча умывалось кровью, чёрной, смоляной и липкой. Свет камней очищал его, и багровые остатки иссыхали, обращаясь в пыль.

Насколько его хватит?

Пульс Бореалиса бился внутри, но тело пленило его. Оно не могло высвободить полную его мощь прямо сейчас.

Кишмя кишат, заразы.

Кита взмахнул мечом, лезвие оставило в воздухе бледно-зелёный свет, в котором сгорали тела демонов. Не дать им приблизиться. Не подпускать. Кита хотел обернуться, чтобы увидеть Лирет, но раз за разом вместо этого он, гневно шепча заклинания, отталкивал от себя очередного демона. Парня спасали барьеры, сотканные из праны, но они не спасали от ударов. Что-то толкнуло назад. Упав снова, внезапно оказавшись под лапой демона, Кита потерял меч. Его лезвие блеснуло под ногами и копытами тварей. В этот раз парень едва не поверил в свою смерть. Он успел произнести заклинание, не дал размозжить себе череп. Киту бросило в сторону телепортирующим прыжком, он стал искать меч. Снова прилетел удар, и парень едва не прокусил себе язык. Он поднялся, предупреждая приближавшихся демонов огоньками Бореалиса в руках. Те окружили его, как бы изучая. Парень обвёл их всех прожигающим взглядом. Его пылающие зрачки стали похожи на звериные. Сущность Лиса внутри него медленно просыпалась.

Краем глаза Кита заметил меч: блеск его камней будто окликнул его сквозь гам. Демон, который втаптывал рукоять в снег, тупорыло посмотрел вниз и не заметил, как парень, с проворством Лиса, метнулся вперёд на него. Голова твари загорелась как бумага. Кита схватил меч и не глядя взмахнул им, резанув кого-то рядом с собой.

Прана истощалась. Даже если это была сила целого Начала, в пределах тела она была так же ограничена, но всё ещё оставалась надежда воспользоваться сложным заклинанием, которое позволит использовать Бореалис более эффективно.

Парень отвлёкся.

Он ударился лопатками о землю, упорно держа меч в пасти демона и не давая ему разорвать лицо. Кита с усилием надавил на рукоять и разрезал ему рот. Кровь хлынула прямо вниз. Парень спихнул с себя труп и ловко перевернулся. Всё лицо и волосы испачкались липкой кровью – её омерзительный вкус чувствовался даже во рту. Кита злобно хлестанул силуэты демонов взглядом. Меньше их однозначно не становилось. Будь телепортирующий прыжок не таким истощающим прану, парень давно бы вонзил этот меч в глотку Шеттанэ, но тяжёлое энергетическое поле вокруг неё ощущалось даже здесь. Именно оно гасило слабую магию, которой и обладали все люди в мире. С медленным приближением Кита чувствовал, как нечто высасывает из него силу.

Сотрясающий грохот растворил в себе вопли. Дрогнула земля, и совсем рядом в воздух взрывом подбросило тела демонов, а точнее то, что от них осталось. Внимание тварей переключилось. Кита обернулся. Поднявшийся дым прорезал свет глаз големов. Их было не так уж и много, что само по себе выглядело подозрительно. Их внезапное появление стало сюрпризом. Только был ли от этого толк? Големы перенимали силу праны от своих пилотов, а под воздействием туманного поля она теряла свойства. Однако парень быстро сообразил, что это его шанс. Стальные гиганты пускай и не обладали необходимой мощью, были крупнее и двигались быстрее. Их тяжёлые стопы легко сминали тела демонов под собой. Особо прыткие твари карабкались прямо по ногам, но усилием механизма их так же успешно оттуда стряхивало. Барахтающиеся в воздухе тела падали вниз, а затем их сверху накрывало ногой и раздавливало, как тараканов.

Кита сделал стремительный прыжок вверх и оказался на плече одного из големов. Парень наложил на него защитное заклинание, чтобы ослабить воздействие поля, затем ментально связался с пилотом с просьбой оставаться вблизи стены и не дать демонам пробить барьер. Големы помогли приблизиться к Шеттанэ, они пушками громили тварей, которые возникали будто из воздуха. Конца им не находилось. Гигант, на котором сидел Кита, опрометью направился в гущу кишащих демонов. Парень не отрывал взгляда от облака чёрного тумана, за которым пряталась Шеттанэ. Небольшая передышка позволила накопить достаточно сил для длинного телепортирующего прыжка. Голем вытянул руку вперёд, и Кита ринулся вперёд по предплечью и по ладони, а затем, оттолкнувшись от механических пальцев, исчез в воздухе в клубке трещащих молний. Шум и рокот остался позади.

Кита приземлился коленями в полотно чистого не истоптанного снега. Вокруг клубился туман. Он не имел запаха, но неприятно застревал в лёгких, даже снежная буря не могла прогнать его прочь. Парень пошатнулся от головокружения. Что-то вынырнуло прямо из тумана, и тот моментально взмахнул мечом. Бесформенная тень распалась на клочки и исчезла. Воздух дрожал. Кита судорожно оглядывался, слыша зловещий шёпот вокруг. Он начинал сводить его с ума и проникал глубоко в разум, как паразит. Быстро идти не получалось, будто пришлось шагать под водой. Туман делал тело тяжелее и тяжелее с каждым шагом. На плечи навалилась слабость, но Кита знал, что если позволит себе остановиться, то попросту не сдержит слово.

Ему казалось, будто он идёт уже вечность. Парень вдруг рухнул на колени и, вонзив в снег меч, тяжело оперся на него. Так и застыл. Ему дико хотелось уснуть прямо сейчас. Холодный ветер бил в лицо колючими снежинками, Кита часто моргал и морщился от ледяного жара на щеках. Пелена чёрного тумана сама сомкнула ему веки, как трупу.

Слабость соблазняла. Миру, возможно, больше не нужно спасение. А может, просто не было смысла? Уснуть сейчас и больше никогда, никогда не быть. Не существовать. Это ли смерть? Прекрасное исчезновение. Без боли, без чувства сожаления, без мыслей, без волнения о том, что пришлось оставить.

Тьма медленно растворяла сознание.

Так приятно, так безболезненно…

Лирет смотрела вдаль, её глаза слезились от ветра и усталости, но она безотрывно смотрела на битву, на танцующих в буре големов, на облако тумана вдалеке. Ничего не происходило там даже спустя минуты, будто чёрные клубы тумана проглотили Киту. Душа у девушки камнем провалилась. Она мысленно звала его, но не видела отклика. Она почувствовала: что-то не так. Будто их немая связь оборвалась в один миг. Это чувство комом встало в груди, но Лирет нашла силы выпрямиться и закричать, срывая голос:

– Кита!!!

Её крик казался ей ничтожно тихим в воющей буре, в шуме рокота и выстрелов. Она кричала ещё и ещё что есть силы. Горло обожгло морозом и болью. Лирет начинала плакать, чувствуя себя беспомощной и бесполезной. Она плакала, как маленькая девочка, потерявшаяся в снегах.

Далёкий голос пронзил копьём чёрный туман. Нет, не копьём, а маленькой иголкой, но такой острой. Голос звал по имени. Парень едва ли не забыл его. Голос звал именно его и казался почти неслышным, но был наполнен желанием видеть его, Киту, живым. Кита, вздрогнув, раскрыл глаза. Он вдруг почувствовал, что тьма больше не властна над ним, что он теперь не один. Чувство растеклось светом внутри и вытравило отчаяние. Что-то снова хлынуло из тумана, и тогда впереди возник светлый силуэт. Одной рукой он разбил эту призрачную тварь. Кита вдруг узнал в силуэте отца.

– Нужно подниматься, сынок, – другой призрак, призрак матери, коснулся руки, помогая встать.

Кита не почувствовал её прикосновения, но заставил себя двигаться. Он ощущал волю Лиса и чувствовал его присутствие тоже. Сегодня им предстояло наконец-то стать одним целым. Парень сжал меч и с новыми силами бросился вперёд. Призраки родителей превратились в частички света, которые впитались в лезвие меча. Разрезая им туман, Кита бежал на Шеттанэ. Его сердце колотилось от предвкушения. Лис бежал рядом с ним, но парень его не видел. Он только ощущал. И тогда Кита произнёс заклинание.

Облако тумана разодрал вспыхнувший свет. Мощная волна разогнала чёрные клоки в стороны, будто обрывки порвавшейся салфетки. Оттуда выпрыгнул комок зелёного света – гигантский Снежный Лис. Он кинулся на Шеттанэ. Та яростно зашипела, её скользкий чёшуйчатый хвост зашелестел по снегу. Она изрыгнула облако ядовитого тумана, но Лис оказался проворен перед её выходками. Он возник позади и накинулся на хвост, вонзая острые лисьи когти. Над ухом просвистело лезвие, и тогда Лису пришлось отскочить назад. Из его оскалившейся пасти вырывался лисий смех. Даже с шестью руками Шеттанэ не смогла задеть его, но и Лису было непросто сражаться: вооружившись одними лишь когтями и зубами, ему нужно было изрядно изловчиться, чтобы смертельно ранить её. Он бросался на её хвост, отскакивал в сторону волной зелёного света, его пасть клацнула. Лис полоснул демоницу прямо по плечу, и та выронила один из отравленных своих ножей. Шеттанэ яростно зашипела, с её губ сорвались слова на неизвестном языке. Она едва задела лисий хвост, когда Лис попытался атаковать снова. Он видел, как энергия Бореалиса обжигает и слепит её.

Полчища демонов гурьбой атаковали големов, но команда выдерживала напор. Шинан мельком посмотрел вдаль, где в свете Бореалиса бились два существа: Лис и змеехвостая тварь. Будь капитан не на поле боя, он с удовольствием полюбовался бы зрелищем, которое наверняка дано увидеть только раз в столетие. Явление Духа Бореалиса было хорошим знаком, однако Шинан чувствовал, что это ещё не всё. Нельзя полагаться только на одних духов.

Из пушек валил дым. Новый выстрел подбросил в воздух разорванные тела. Ребята хорошо держали оборону, даже не имея достаточно сил. Мелкие демоны продолжали карабкаться по ногам гигантов, а затем срывались и падали прямо под стальные ступни. У основания барьера земля заметно опустела, искажения прекратились, да и демонов вроде как становилось меньше – значит, атака Лиса подействовала на порталы. Мелкие демоны не могли так запросто сразить машин, им приходилось теперь думать, прежде чем напасть. Стоило радоваться, что сюда не привели крупных тихоходов. Шинан взбодрился. Прана медленно исчерпывалась, но это нисколько не огорчало. Капитану хотелось смеяться от радости, от предвкушения победы. Пушки голема выплёвывали выстрел за выстрелом, изничтожая тварей, окруживших его муравьиной кучей.

По связи внезапно разразился крик. Шинан повернул голову, отвлёкся. Один из пилотов не удержал голема в равновесии. Каким-то невероятным образом демоны накинулись на него и опрокинули в тот момент, когда в пушке зародилось заряженное ядро. Оно выпрыгнуло из дула и метнулось прямо в барьер. Мощная волна исказила его, но не разрушила. Гладь защитной стены исчертили глубокие трещины. Нехороший знак. Напарнику удалось стряхнуть с себя демонов. Он поднялся и со злости пальнул вокруг себя, сотрясая землю топотом тяжёлых ног. Снег под гигантом раскрасился грязно-красными пятнами.

От големов к Лису – усталый взгляд не переставал скользить по истоптанному кровавому полю. Лирет могла бы давно уйти в укрытие, где тепло и не слышно воплей демонов, но её не отпускало чувство, будто её уход может повлечь за собой нечто необратимое и ужасное. Она хотела дождаться конца битвы, чтобы увидеть товарищей снова. Живыми. Девушка с тревогой наблюдала за тем, как слабнет барьер. Повреждение напоминало о себе, и трещина провоцировала утечку праны, которой подпитывался сам барьер. Стена меркла, а между тем несколько проныр незаметно обошли големов стороной и бросились к трещинам. Для демонов не составит труда обрушить ослабший барьер.

В груди зашевелилось сердце. Лирет беспомощно смотрела вдаль и попыталась докричаться до кого-нибудь из пилотов. Её голос полностью охрип и стал неслышным. Девушка отчаялась. К облепившей барьер кучке демонов присоединились ещё несколько. Они как паразиты проели в пелене из праны дыру, и, когда големы их наконец-то заметили, те уже нырнули внутрь и бросились к каменной стене. Лирет сорвалась с места, превозмогая боль в ногах. Девушка спустилась в город. Она бежала сломя голову, спотыкаясь об обломки домов и деревянных ящиков. Бежала с поганым чувством, что не знает, куда бежать и как быть дальше. По пути, в одном из закутков, она нашла пилотов, лежавших вместе под анораками. Сейчас их тела крепко спали и не чувствовали опасности. А что сделают демоны со спящими пилотами, было весьма очевидно.

Лирет попыталась потащить с собой тело Шинана, потянула его за руку и едва не повалилась сама. Она отчаянно сокрушалась над ним, едва сдвигаясь с места, но только больше слабла. Шинан сказал бы бежать и не думать ни о чём, а она не могла оставить его здесь. Девушка бессильно рухнула на колени. Рык демонов уже отражался эхом от городских стен. Мохнатые тени плыли по земле и домам, будто отдельно от своих хозяев. Они уже рядом, бегут на запах человечины, на запах страха, на звук колотящегося сердца. Лирет прижала замерзшие грязные ладони к земле. Она хотела вырастить вокруг стену из огня, как это делали барьерщики, и пытала память, вспоминая забытые заклинания. Под ладонями забился слабый тёплый комок и тут же исчез с дымком.

Девушка судорожно повторяла заклинания, слыша топот надвигавшихся демонов. Истощение праны могло убить её быстрее, но она не останавливалась. Сила не могла возникнуть из ничего, и слова скоро превратились в молитву, наполненную желанием жить. Воздух вспыхнул огненно-красным заревом, мороз обратился в приятное тепло, обернувшее тело, словно нагретым одеялом. Лирет распахнула глаза, в которых отразился свет ревущей как лев пламенной стены. Огонь взмыл пиками языков, в которых затанцевали вопящие силуэты демонов, а впереди, прямо перед ошеломлённой девушкой, выросла мужская фигура, от которой сила исходила бушующими волнами. Человек поддерживал огненную завесу, пока тела демонов не обратились в пепел, затем повернулся к девушке и протянул руку, выпуская на неё поток пламени. Лирет растерянно поёжилась, разглядывая друида. Это был плотный мужчина в традиционных узорчатых пончо, свободных штанах и рубашке. Густые длинные рыжие волосы, в которые были вплетены украшения из перьев, и борода не давали точно понять, сколько ему могло быть лет на вид. Тепло огня напитало каждую клеточку тела энергией. Раны быстро затянулись, ушибы и мышцы перестали болеть. Дыхание стало легче, и только тогда к Лирет вернулся дар речи. Она не успела проронить и слова, когда дух Солиса растворился в языках жаркого пламени.

А где-то над вершинами домов, в пыли танцующего снега, левитировала тонкая призрачная фигура женщины в белых одеждах. Её подёрнутые пеленой глаза были слепы, в длинных светло-русых волосах запутались ремешки с перьями, а рядом парили духи филинов, которые были её глазами и ушами. Чувствуя демонов, женщина-друид прошептала заклинание, которое обрушило на тварей дождь обжигающих лунных стрел. Она не останавливалась, пока не истребила каждого.

Они пришли.

На самом деле Кита не ждал их помощи, но был рад почувствовать поддержку, пускай и малую. Он не решился обратиться к ним ещё во время испытаний, побоявшись, что они не примут его как нового Лиса. Теперь же он понял, что это изначально не имело значения – кем родиться и быть теперь. Явившиеся в форме устойчивых проекций, духи Солиса и Лумена позволили себе ненадолго спуститься в этот мир. Они не могли выступить в форме духов-покровителей, иначе бы им пришлось вобрать в себя мощь барьеров, которые сейчас служили миру последней защитой от демонов. Тем не менее, сил у проекций оказалось достаточно, чтобы не дать прорваться вторгнувшимся демонам. Дух Солиса заштопал дыры в барьере, пуская по пелене праны свою энергию. Его яркий огонь выплеснул в ночное небо краски зари. Демоны, которые попытались проникнуть внутрь, обожглись и сгорели заживо.

Лис отвлёкся на мгновение. Хвост демоницы хлестанул его в бок, и он, скуля, кувырком покатился вниз к замёрзшему заливу. Голова ударилась о лёд. Сверху обрушился едкий туман, из которого метнулась рука с кинжалом. Лис ловко перевернулся, вскакивая на лапы. Лезвие вонзилось в лёд и застряло там. Цепкие руки попытались вытащить его, но тотчас исчезли в тумане, когда лисья пасть едва ли не вцепилась в них. Туман разрастался в воздухе. Шеттанэ спряталась в нём, как за занавесом.

Лис слышал исчезающий шорох её хвоста. Она притаилась совсем рядом. Стало тихо, но лисьи уши прекрасно улавливали звуки. Он не мог точно почувствовать, где пряталась демоница – туман был полностью её средой, как тёмный омут, в котором могла ориентироваться только хищная рыба. Лис прижался ко льду. Его нос шевелился, пробуя запахи. Пахло дымом и морозом. Где-то поблизости тихонько заскрежетал лёд, и Лис навострил уши. Его тело напряглось. Звуки вдруг утонули в тумане так, что он не смог услышать собственного дыхания, но сердце было спокойно.

По льду скользнула слабая вибрация. Туман мог поглотить любые звуки, но не мог притупить осязание. Лис лихо метнулся вперед, прорезая собой туман. Он увидел горящие глаза Шеттанэ, её искаженное яростью лицо и полоснул когтями, лишив глаза. В ответ демоница ухватилась за серьгу с перьями и порвала Лису ухо. Боль не сбила его с толку, и он накинулся на змеехвостую, вцепившись пастью в незащищенную шею. Дикий вопль едва не оглушил его и зазвенел в ушах. Брызнула горячая кровь и потекла струёй по доспехам. Демоница яростно вцепилась в шкуру Лиса и отшвырнула его прочь, но тот вскочил и кинулся на неё, повалив на землю. Он зубами сорвал с неё доспех, но не заметил, как змеиный хвост обвил его тело удавкой, которая затем резко сжалась. Лис заскулил, трепыхаясь. Мощные мышцы хвоста медленно ломали его кости. Он высвободил прану, чтобы укрепить кости кристаллоидами, а затем его окутала оболочка света. Шеттанэ заверещала от ожогов. Её тело забилось в агонии. Хвост ослаб. Лис выскользнул из ловушки, направив мощный обжигающий поток. Когда тело твари перестало дёргаться и истлело, туман исчез вместе с её последним дыханием.

Лис обнюхал остатки тела, которые медленно укрывал снег, затем взмахнул хвостом и кротким лисьим бегом ринулся туда, откуда до сих пор доносились выстрелы големов. Он побежал вдоль истоптанного поля, а за его хвостом разгорались пятна бледно-зелёного света. Они сжигало демонов, как мух. Когда их стало значительно меньше, Лис смог заметить порталы, прорезающие пространство чёрными воронками. Он шёл на них и прикосновением Бореалиса закрывал навсегда. Испещрённая кратерами мёртвая планета демонов стала исчезать за невидимой границей Параллели. Небеса вскоре прояснились, и в прорванные дыры облаков наконец-то посмотрели звёзды.

Чернота над крышами домов исчезла. Затихла буря, и далёкие мерзкие вопли замерли. Лирет медленно поднялась, не переставая смотреть в небо.

Неужели всё закончилось?

Девушка бросилась к стене, к лестнице, к выходу наружу и за барьер, где замерли ещё не остывшие големы. Поле подёрнулось мягким светом. В том свете бежал Лис. В один миг он оторвался от земли и помчался прямо по воздуху, запуская в небо бледно-зелёное полотно. Сияние, забытое всеми, казалось бы, теперь навсегда, очертило ночное небо, нежно разбавило его темноту, как акварельными красками. Блеск северных огней отражался в безжизненных глазах големов, в их тяжёлых доспехах, в тёплых слезах радости на щеках Лирет. Она побежала за Лисом, мчавшимся по небу.

Лис бежал высоко. Ему казалось, он видит целый мир и слышит далёкие голоса, смех детей. Этими звуками была пропитана сама вечность звёзд и далёких миров. Последний портал был запаян, и зверь замедлился, окутанный сиянием. Он увидел проекции Солиса и Лумена, которые парили неподалёку. Они неожиданно заговорили с Лисом на разных языках голосами в голове. Он не понимал слов, но уловил их смысл. Духи поймут друг друга, какая бы вечность их ни разделяла. Лис кивнул в ответ, и духи друидов подплыли к нему и коснулись, произнеся в унисон одно слово, которое означало «новый брат». Затем их силуэты рассыпались на сотни светлячков и распылились в свете Бореалиса.

Уши Лиса дрогнули, он посмотрел вниз, где маленькая фигура девушки стремительно нагоняла его, протаптывая полоску следов. Лирет остановилась, запыхавшись. Когда она снова подняла голову, Лис возник перед ней. Девушка оторопело замерла. Гигантский зверь источал мощь Начала, от которой дрожало в груди и коленях. Он сделал шаг, и ослепительное сияние на мгновение сделало его невидимым. Лирет зажмурилась, потом открыла глаза.

Они смотрели друг на друга молча. Его взгляд как всегда нечитаемый и прохладный – почти не изменился за столько лет, разве что стал каким-то непривычно взрослым. Лицо в царапинах, одежда в прожжённых дырах и грязи, белые длинные волосы растрёпаны. То ли он незаметно улыбался, то ли нет, но в этом молчании читалась радость этой встречи, что ли. Скажет ли он своё первое слово? Станет ли объясняться в своих поступках? Он устал точно так же, как все, кто до сих пор не сомкнул глаз. Он взял на себя слишком много ради этого мира, ради…

Губы Лирет дрогнули, только слова застряли глубоко в разуме. У неё было достаточно времени, чтобы придумать, что сказать, но этот нелепый ступор парализовал её язык и мысли. Если из них обоих кто-то и должен был заговорить, так это она. Но вдруг Кита пошатнулся, его тело ослабло и рухнуло в снег. Девушка бросилась к нему. Она опасливо протянула руку. Колющего ощущения больше не было, и тогда Лирет осторожно тряхнула парня. Он не открывал глаз. Испугавшись, она прижалась ухом к его груди. Сердце билось так тихо, будто было зарыто глубоко под землёй. Девушка запустила руку в карман, где осталось несколько целительных печатей, и наложила их на Киту. Толку было мало, когда прана истощена, но Лирет хотелось сделать для него хоть что-нибудь. Она беспомощно посмотрела в сторону Гвальтзарда. До крепости далековато, самой не дотащить. Девушка стала думать, бежать ли ей за помощью или подождать здесь, пока кто-нибудь не придёт. У неё сильно кружилась голова и болело от усталости тело.

Послышался скрип снега. Лирет подняла голову, на её лице была усталая радость, которая тотчас выцвела, как только она увидела Лина Мо. Майор приволок с собой горстку учёных. Один из них, дрожа на холоде, подскочил к Ките с каким-то прибором. Все они будто намеренно не замечали девушку. Её взгляд скользил от одного другому, излучая вопрос.

– Изумительно, – произнёс ученый. – Какая сила, майор! Мы должны изучить его.

– Несите его в лабораторию, – чёрство сказал Лин Мо, – заприте в надёжной камере, и чтобы никто из посторонних не совал туда свой нос.

Лирет вскочила, пошатнувшись, её лицо покраснело от злости.

– Какая лаборатория? Он вам что, подопытная крыса? – наконец-то она обратила на себя внимание. – Ему нужна помощь!

Взгляд майора стрельнул в неё из прорезей маски. Это было неприятно так же, как если бы в лоб вонзилась острая игла. Он подошёл к девушке, поравнявшись с ней, и стал как будто в два раза выше. Лирет попятилась. От него исходило что-то неприятное, отталкивающее, как холод из склепа.

– Этот человек подозревается в краже одной древней книги Либрариума, – сказал Лин Мо. – Если вы не знали, за незаконное проникновение в Либрариум положено строгое наказание – арест. То, что было украдено, содержало секретные знания друидов.

– Какой арест?! – вспыхнула Лирет. – Вы свихнулись? Да он только спас ваши задницы! А вы собирались сдаться! Вы предатель!

Рука майора вцепилась в её ворот и дёрнула вверх, скрипнув кожаной перчаткой. Пятки девушки едва оторвались от земли, и Лирет разглядела злые глаза в тени маски.

– Закрой свой рот, дрянь, иначе ты очень пожалеешь о своей дерзости.

Он разжал пальцы, и Лирет повалилась на снег. Майор замахнулся на неё ногой, но не пнул. Развернулся. По его распоряжению учёные забрали Киту с собой.

Шинан открыл глаза, пробуждаясь от искусственного сна. Его товарищи уже радостно пожимали друг другу руки, смеялись и шутили. Отчаяние улетучилось. Капитан молча наблюдал за ними и блекло улыбался. Усталость и радость – самый дорогой подарок, награда за смелость, за не страх бороться до конца. Никаких почестей и громких слов им не было нужно. Только тянущая боль приятной усталости и возможность наконец-то не думать о каждом следующем шаге.

Воздух в лёгких ощущался по-другому. Стал вкусней, что ли.

Шинан тихонько выбрался из укрытия. Улицы ожили, наполнились движением и голосами людей. Работы будет много после такого погрома, но наверняка каждый был рад разгребать обломки, а не лежать мёртвым. Капитан хотел сделать шаг, но тут сзади к нему подступили два человека и беспардонно заломили ему руки. Шинан в недоумении попытался вырваться, но тут же оказался парализован током. Его куда-то потащили. Два эманата из секретного отдела. Наверняка посланные майором.

Чтоб его демоны разодрали.

– Капитан Террес, – проговорил один из молодых людей, – вы лишаетесь своего звания.

– Куда вы меня тащите? – злобно прошипел тот, поскольку тащили его как какого-ту пьянчугу.

– В карцер, вам положен арест за несанкционированный выход. Дальше с вами уже будет разбираться сам майор.

– Я ничего плохого не сделал! – прорычал Шинан. – Мы держали оборону! Остановили демонов!

– Приказ есть приказ. Нам очень жаль, – чёрство ответили ему.

Глава 7. Аквариум с тёплой зимой

К утру все уснули – повалились, где было удобней и теплей, и забыли обо всём. Казалось, будто все вымерли. А кто не спал, тот молчаливо сидел у окна, либо пил остывающий чай, либо любовался северным рассветом, который неохотно потягивался из-за горизонта бледным светом зимнего солнца, не нарушая тишины.

И только у одного человека оставалась едкая тревога, что настоящий враг всё ещё рядом.

Казарму наполняло сопение, такое сонное и сладкое, что впору самому под него вздремнуть и точно так же засопеть. Только Лирет не спалось. Ни под сопение, ни под тишину, и даже если бы её пристрелили, ей казалось, что она всё равно бы не сомкнула век. Иногда мозг был настоящим проклятием оттого, что впитывал губкой последние силы организма лишь бы не прекращать думать. И думать, и думать, и думать.

Думать всего лишь о том, а стоит ли кому-то говорить о майоре, о его странном поведении. В самом деле, там ничего не было странного для обычного солдата, которого можно было бы отловить под руку и изложить ему все свои подозрения. Никого не смущало, что Лин Мо собирался сдаться демонам и арестовал того, кто спас всех людей. Действительно, кому до этого было дело, когда война уже закончена?

Девушка не переставала ворочаться, будто в одеяле были воткнуты иголки. В конце концов, голова у неё устала думать, и мысли медленно перетекали в картинки сна. Лирет закрыла глаза, и тело размякло в койке, растворилось, как сахар в чае. Пока она дремала, ей грезилось, будто она до сих пор стоит на стене и наблюдает за битвой с демонами. В какой-то момент девушка сонно приоткрыла глаза. Ей привиделось лицо Киты, будто он стоял перед ней. Вернее, висел в воздухе прямо над койкой. Сонно чмокнув губами, Лирет зарылась обратно в одеяло. Ощущение пристального внимания вдруг прилипло к ней, как мокрая тряпка.

– Ну? – раздалось прямо над девушкой. – Ты не хочешь открыть глаза?

Та неохотно разлепила глаз, потом другой, затем вытаращилась в оба. Лирет оторопело зашевелила губами, но не успела ничего сказать.

– Не разговаривай, иначе наделаешь шума, – велел ей Кита. – Только ты меня можешь видеть.

Его проекция парила наверху, как привидение, прилипшее к потолку. Девушка села прямо, задрав голову, и неопределённо кивнула.

– Я дико извиняюсь за столь ранний визит, – между тем сказала проекция, – но мне нужно выбраться из места, где заперли моё тело. Поэтому я подумал, что лучше попросить содействия у тебя, поскольку другой солдат вряд ли в здравом уме станет слушать привидение. И вправду: зачем слушать какого-то духа, втащит в какое-нибудь нелёгкое дело, придётся расхлёбывать всё потом.

Кита бесшумно приземлился на пол. Лирет тем временем уже завязывала шнурки на ботинках.

– Иди за мной, – сказал парень.

И они побрели сквозь симфонию храпа, сопения и сонного бормотания.

На улице было так холодно, что Лирет стало тяжело дышать на мгновение. Она спрятала нос в воротник, следуя за Китой. На улицах было пусто в это время, и вряд ли кому-нибудь придёт в голову выйти сейчас наружу. Девушка огляделась, а затем обратила взгляд на Киту.

– Когда ты успел стать друидом? – спросила она. – И тот Лис – это ведь дух Бореалиса, верно?

– Ты сама уже давно всё поняла, мне кажется.

– Раз это твоя сила, но зачем тебе прибегать к моей помощи?

– Есть кое-какие незаконченные дела, в которых только ты мне сможешь помочь. Я тебе всё расскажу немного позже, когда мы выберемся из этого города.

– Куда ты собираешься пойти?

Ответа не последовало.

Они остановились у здания лаборатории. Как ни странно, в окнах горел холодный белый свет, но ощущение подсказывало, что людей там было немного. Лирет спряталась за забором и осторожно высунулась на полголовы.

– Вокруг здания и внутри расставлены ловушки и печати, – объяснил Кита. – Моя проекция может их обходить, но я не уверен, что смогу подействовать на них.

– Внутри есть люди?

– Да, охрана, но они сейчас сладко спят.

– Если я полезу напролом, то наделаю много шуму. Есть какой-нибудь план?

– Есть один план. Я вижу поля печатей, поэтому буду подсказывать, куда идти.

Он повёл девушку за собой. Она шагала точно вслед за Китой. Так они обогнули здание, незаметно приблизившись к чёрному входу. Парень направился к лестнице, которая вела на крышу и кивнул на неё головой, мол, полезай. Лирет тихонько вскарабкалась наверх, обламывая сосульки. Здание было невысокое: всего лишь три этажа. Девушка взобралась на застланную снегом крышу. Тело до сих пор ломило, и движения были неуклюжими, словно вместо ног и рук были мешки с камнями. Кита подождал, пока та не поднимется и не отряхнётся, затем повёл её дальше. Вначале Лирет решила, что они пройдут через чердак, но неожиданно парень указал взглядом на вентиляционную шахту. Девушка подошла ближе, посмотрела внутрь и тихонько недовольно просопела.

– Знаю, ничего не говори, – опередил её Кита. – Способ такой себе, но мне реально некого попросить, но ты сможешь тут пролезть.

Лирет вдруг улыбнулась.

– Да мне и не жалко это сделать для тебя, – сказала она. – Я просто до сих пор чувствую себя уставшей, боюсь, сил не хватит.

– У нас ещё будет время отдохнуть, мне бы выбраться – это главное.

Девушка осторожно спустилась по вентиляционной шахте, которая внутри расходилась узкими путями, где нужно было ползти в пыли и темноте. Кита исчез на какое-то время, но Лирет чувствовала его присутствие. Он между делом подсказывал, куда ползти, пока они наконец-то не нашли нужную решётку. Девушка постаралась осторожно её отвинтить и тихонько положила внутри вентиляционного тоннеля, а сама осторожно спрыгнула вниз, отбив пятки. Лирет выпрямилась, разглядывая комнату без окон. Прямо на другой её стороне стояла ширма, за которой виднелась койка. Напротив – стеклянная дверь в лабораторию, освещённую приглушенным светом ламп.

– Здесь осторожней, – предупредил Кита. – Тут целая паутина печатей, может сработать совершенно незаметно для тебя, давай за мной.

Они шли извилистыми путями, словно играли в какую-то танцевальную игру. До койки было не так далеко идти. Девушка слегка отодвинула ширму. Тело парня было окутано проводами, лицо закрывала маска, а рядом стоял штатив с капельницей.

– Тело под наркозом, – сказал Кита-проекция. – Поэтому я не могу сам проснуться. Это всё-таки обычная физическая оболочка.

– Как же я тебя отсюда выведу в таком состоянии? – спросила Лирет, осторожно стянув с его лица маску и вытащив затем иглу.

– Ничего, я быстро приду в себя, только растормоши меня.

Пришлось немного подождать. Девушка боялась наделать шум, поскольку быстрый выход отсюда шёл через только дверь. Мало ли кому могло взбрести сунуться сюда в такое время.

– Там на столе, – сказал Кита, указав взглядом на лабораторный стол за дверью, – лежит ампула.

Лирет посмотрела туда. В ворохе каких-то бумаг и хлама она едва заметила эту ампулу.

– Через полтора часа сюда по приказу майора придёт человек и введёт мне этот препарат.

– Зачем? – нахмурилась девушка, подозревая, что ответ на вопрос весьма очевиден, чтобы спрашивать.

– Чтобы убить меня.

– Этот Лин Мо никогда мне не нравился, – пробормотала Лирет. – Что он замышляет?

– У меня накопилось достаточно подозрений, но мне хватило проследить за ним в форме проекции, чтобы окончательно убедиться в его причастности ко всему происходящему. Он имеет дело с демонами, да ещё какое, и в этом ему помог камень из кулона Семи Лун, который он выкрал у нас тогда. Эта вещь является нитью между нашим миром и миром демонов. Я с самого начала подозревал, что Лин Мо использовал нас для поиска этих камней, и он знал, кто я. Он может снова призвать сюда демонов, только одного камня ему недостаточно. У этого парня достаточно интересные мотивы: он всего лишь хочет достичь признания людей, стать нужным этому миру, строя из себя благодетеля. Стать тем, без кого народ не сможет представить своего существования.

– Он просто ненормальный. Почему никто его не подозревает в чём-то подобном?

– Потому что недооценённых людей очень много, и все они, как правило, объединяются. Лин Мо завладел доверием многих здесь и способен помыкать даже теми, кем, казалось бы, помыкать невозможно.

– Тогда нам нужно разобраться вначале с ним.

– Мне сейчас нельзя тратить много сил, поэтому это ты сделаешь уже без меня.

– В каком смысле без тебя? – вытаращилась на него Лирет. – Кита, я не справлюсь, даже если попрошу Шинана тоже. Это безумие, нас просто убьют.

– Ты делала невероятные вещи, на которые мало кто способен. Отбрось свой страх и просто поверь, что майор всего лишь трусливый подлый червяк.

Девушка прикусила губу.

– Разве у тебя настолько мало сил? – спросила она. – Ты же владеешь мощью Начала, а это выше моего уровня. В стократ.

– Эта сила мне понадобится, чтобы вернуть барьер Бореалиса, – объяснил Кита. – Северные земли до сих пор уязвимы, и прямо сейчас им нужна защита, иначе демоны вернутся. Поверь, то, что я сделал, это даже меньше половины дела. Я заштопал порталы, но не сделал ничего, чтобы сюда больше никто не проникал. Я должен возвести барьер как можно скорей.

– Но после этого ты ведь вернёшься обратно?

Парень промолчал. Его проекция на мгновение исказилась и дрогнула.

– У меня не будет достаточно сил какое-то время, – нехотя пробормотал он. – Возможно, я их даже утрачу.

– В любом случае, я не хочу делать всё это без тебя.

– Даже если от меня не будет толку?

– Даже если не будет толку.

Проекция померкла, растворившись в воздухе.

Девушка приблизилась к его телу и осторожно тряхнула, затем похлопала по щекам. Кита с усилием открыл глаза. Пока он не мог ловко двигаться. Лирет приподняла его, заставив сесть. Кита покачивался, его голова сонно падала, но он вздрагивал снова, заставляя себя пробудиться. Он невнятно пробормотал что-то, прося осторожно содрать провода с тела. Ему хотелось пить, но он не стал просить, поскольку девушке тогда придётся наугад брести в паутине ловушек, чтобы добраться до стакана с водой. Даже магией здесь было опасно пользоваться.

Кита осторожно приподнялся и сел, спустив ноги на пол. Одежду, в которой он был, не стали с него снимать и бросили сюда прямо так, грязного и исцарапанного. Парень пошевелил губам и языком, убедившись, что может говорить, затем поднялся, разминая затёкшую спину.

– Сейчас создам портал, – хрипло произнёс он. – Я нырну в него сразу и закрою за собой, а ты схватись за мою руку или за одежду, только держись крепко. Магия поднимет здесь много шуму.

Он приготовился к астральному чтению, а Лирет осторожно подхватила под руку, стараясь не отвлекать. Кита неторопливо прошептал заклинание, воздух вокруг них нагрелся и заискрился, играя вихрем горящих знаков. Девушка взялась покрепче. Она до сих пор ненавидела проходить через порталы. Перед ними распахнулась пастью воронка. Кита тотчас запрыгнул в неё и уволок с собой Лирет. Та зажмурилась, будто прыгала в воду. Вначале они провалились в дышащую теплом пропасть, а затем их выплюнуло на мороз, в глубокий сугроб.

Девушка вынырнула из снега, стряхивая с себя снег. Их забросило в какой-то полуразрушенный сарай без крыши, посреди которого был воткнут деревянный тотем в виде лиса. Кита осторожно поднялся, поправляя одежду на себе, затем подошёл к тотему и бережно стряхнул с него налипшие снег и сосульки.

– Дальше придётся идти пешком, – парень обратил взгляд к Лирет.

– Долго? – спросила та.

– Достаточно, – не стал врать Кита. – Порталы на большое расстояние отнимают силы. Мне ещё нужно будет восстановиться после всего этого. Когда я возведу барьер, демоны не смогут больше проникать в наш мир так легко, но это ещё не конец. Нужно разобраться с Лином Мо. Он связан не только с демонами, но и с бесточенниками, а кто такие бесточенники и то, что они гонимы обществом, ты знаешь.

– Клан Семи Лун, – утвердительно кивнула девушка. – Из-за них появились бесточенники, да и вообще демоны в нашем мире.

– Этот прихвостень Лин Мо наобещал бесточенникам излечение. В кои-то веки это реально, да. Только излечение заключается в убийстве всех, кто так или иначе причастен к клану. Помимо этого, уничтожение артефактов, то есть кулонов, также позволит навсегда закрыть мир от демонов, и только тогда следующие поколения забудут о бесточее.

– Но мы ведь даже не знаем, сколько у клана потомков, и опять же, придётся тогда убить невинных людей.

– Именно поэтому я не стал этим заниматься.

Кита посмотрел на Лирет.

– Нет, – мотнула головой та, нервно улыбнувшись. – Ты же не станешь просить об этом меня?

– Стану, потому что это можешь сделать только ты.

– Каким, чёрт дери, образом? – простонала та. – Ты не того человека просишь, пойми.

– Я прошу именного того человека, потому что есть другой способ, исключающий жертвы.

– Какой?

– Расскажу позже, сейчас нам нужно идти.

Они двигались в снегах, углубляясь в земли Бореаля. Изредка останавливались передохнуть и перекусить. Вдалеке где-то виднелись брошенные города и редкие леса. Ноги утопали в снегу, и каждый шаг давался с двойным трудом. К вечеру мороз окреп и проникал в лёгкие жгучим холодом, а потом небо затянулось тяжёлыми облаками. Повалил снег. В спину ударил ледяной ветер. Лирет закуталась поплотнее, натянув капюшон. Одежда едва защищала её от мороза, и ноги начинали заметно мёрзнуть. Девушка испугалась получить обморожение. Ей хватало видеть солдат с ампутированными ногами. Кита шагал впереди и почти не оборачивался, следуя каким-то своим ориентирам. Когда началась пурга, Лирет стала идти медленней. Один раз она от бессилия даже повалилась в снег. Горло сдавило от боли, и начинала кружиться голова. Ломило кости. Девушка поняла, что этот поход не обойдётся ей даром.

После недолгого отдыха они снова двинулись в путь, двигаясь наперекор снежной буре. Лирет, провалившись по колено в снег, осталась сидеть прямо там, отставая от парня. Тот незамедлительно вернулся обратно, как только заметил её далеко позади.

– Нам осталось немного, нужно потерпеть, – сказал он. – Поднимайся.

Ничего не ответив, девушка тяжело поднялась. Ноги едва её держали.

– Двигайся рядом со мной, – велел Кита.

Он произнёс какое-то заклинание, и вокруг них возникло поле, которое колпаком закрыло их от ветра и снега. Внутри было ощутимо тепло. Лирет подняла взгляд, разглядывая спину парня. Он держал барьер и стойко шагал против ветра, защищая их обоих от холода. В тот момент девушке в голову навязался личный разговор, который она решила завести только тогда, когда весь этот кошмар прекратится, и они оба возвратятся домой. Мир вернётся к прежней безмятежности – тогда и появится время спокойно поговорить. Сказать всё то, что нужно было сказать к месту и времени.

Буря унялась, и тогда у горизонта показался силуэт города под куполом. Лирет узнала его – Бесконечный Май, где она уже бывала не так давно. У неё даже не осталось сил, чтобы сказать об этом Ките. На полпути к городу её одолел тяжёлый кашель.

– Наверное, не стоило нам спешить, – заметил парень. – Ты торчала на той стене под ледяным ветром, и ещё я повел тебя прямо через бурю.

– Всё в порядке, – хрипло ответила Лирет.

– Лучше сделать скачок, город в пределах видимости. Энергии у меня хватит.

Он подхватил девушку под руку, и они оба мгновенно испарились в воздухе. Прыжок приземлил их у самого города, где в куполе был проделан вход. Понадобилось немного времени, чтобы добраться до дома, который Кита когда-то обустроил для себя. Лирет плохо запомнила, как они дошли до дверей дома и вошли внутрь, поскольку всё перед глазами плыло туманом. Девушка рухнула на стул и едва ли не уткнулась носом в стол. Состояние было сравнимо с разбитым стеклом, разлетающимся на осколки прямо в голове. На лоб легла ладонь, но Лирет почти не почувствовала прикосновения.

– Так и думал, – сказал Кита. – Похоже, в спешке был какой-то смысл, потому что придётся задержаться здесь.

Девушка хотела возразить, но её горло сдавило болью, словно в глотку запихнули репейник. По телу шёл неприятный жар. Девушка прикрыла отяжелевшие веки, а когда очнулась, уже лежала в кровати – в парке и ещё под тёплым одеялом сверху. За окном белел день. Лирет вяло обвела пустую комнату взглядом. Рядом на столе стояла кружка с ещё горячим чаем и банка, из которой торчала ложка. Девушка приподнялась, со лба соскользнул компресс, пропитанный каким-то травяным настоем. Она сделала несколько жадных глотков травяного чая с ягодами, а затем заглянула в банку. Внутри был мёд, смешанный с порошком из трав, и Лирет охотно попробовала ложку, запив чаем.

Скоро вернулся Кита. Он зашёл в дом, принеся с собой запах мороза, весь в снегу и замученный. В руках у него были связки кореньев и каких-то веток с замёрзшими ягодами. Парень заглянул в комнату, застав Лирет с кружкой чая, и убедился, что с ней всё в порядке.

– Где ты был? – спросила девушка.

– В лесу неподалёку, искал кое-какие растения, – ответил тот. – Нужно сделать лекарство. С такой болезнью не стоит затягивать лечение.

– Ты умеешь делать лекарства?

– Друид не был бы друидом без такого нужного навыка, – пожал плечами Кита.

Он отправился туда, где у него расположилась маленькая кухонька. Парень нашёл среди бардака ступку, просил веник с ягодами на стол, а сам принялся чистить коренья. Лирет выползла из-под одеяла и заглянула к нему. Села рядом и стала разглядывать ягоды на ветках.

– Ты мне не расскажешь, как ты стал друидом? – шмыгнула носом Лирет и зябко поёжилась, её всё ещё знобило. – Знаешь, я думала, что ты погиб тогда. В тот день я потеряла свой талисман, и мне сделали повторный «Иррайзер», чтобы я стала медиком. А потом выяснилось, что его эффект не длителен, и ко многим вернулись воспоминания. Кроме меня. Я потеряла эту возможность.

Кита внимательно её слушал и не перебивал, занимаясь своим делом.

– Но у меня всегда было ощущение, будто ты меня знал всю жизнь, – продолжала девушка. – Поэтому я отправилась в Аетернум, чтобы связаться с тобой.

– Этими услугами до сих пор кто-то пользуется? – хмыкнул парень.

– Старик Анфётр погрузил меня в сон Странствий. Я увидела в нём малую часть своих воспоминаний и какие-то воспоминания моих знакомых и близких. Твои воспоминания тоже были.

Кита остановился и посмотрел на девушку. Его взгляд показался ей неспокойным.

– И что же ты там видела? – осведомился он.

– Самую их малость, но этого было достаточно.

Лирет запнулась. Язык во рту не вязался с мыслями. Она мусолила рукав парки и смотрела куда-то под ноги.

– Такие вещи обычно оставляют в прошлом и радуются, что о них никто до сих пор не знает, – проговорил Кита. – Но я обещал рассказать тебе о моей жизни и прошлом. Мне, впрочем, больше некому о нём рассказывать. Просто хочу, чтобы ты знала, потому что обещал.

Он начал с истории своих родителей и своего детства. Несколько раз замечал, как Лирет часто моргает, опуская голову, и её чёлка прятала дрожащие глаза в тени. Затем Кита рассказал, как избавился от Лиса внутри и стал его учеником-друидом. История была очень длинная, и, когда парень закончил рассказ, снаружи уже стемнело, а лекарство в ступке было готово.

Он рассказал всё, кроме одной вещи.

Её он не будет говорить, пообещал он себе.

– Почему ты мне не рассказал это всё ещё тогда? – наконец-то спросила Лирет. – Неужели я была настолько жестокой, чтобы не понять всего?

– Я сам так захотел. Знаешь, людей в таком возрасте обычно сближают общие проблемы, но у тебя не было таких проблем, как у меня. Ни у кого не было таких проблем. Поэтому я решил никого не втягивать в это и попробовать справиться самостоятельно. Меня не понимали попросту. Ты и сама помнишь это. И ты бы мне тоже не поверила. Твоё детство было нормальным и беззаботным, чтобы вообразить, какой кошмар мог пережить я. А таким как я не доверяют, их избегают и боятся, чувствуя, какая тьма таится в душе. После такого ребёнок умирает в тебе очень быстро, и ты смотришь на мир, который лично для тебя стал выглядеть иначе, и теряешь взаимопонимание с теми, для кого он по-прежнему яркий и беззаботный. Всё, что было у меня, это возможность наблюдать за чужим счастливым детством, за твоим безоблачным детством, Лирет, и попытаться незаметно сделать всё, чтобы ничто его не испортило. Я был настолько травмирован, что больше не хотел видеть ничего подобного, что мне пришлось пережить. Я хотел избавить мир вокруг меня от опасности. Это давало моему существованию некий смысл. Была ещё одна причина, которая напрочно связала мою жизнь с твоей.

Кита поднялся с места, Лирет проследила за тем, как он ушёл в комнату и ненадолго там задержался, что-то ища. Девушка разглядывала вещи на столе, пучки трав, ступки и другую посуду. Парень вернулся незаметно, и, когда она обернулась, то увидела его с открытым скрипичным футляром в руках. Лирет медленно привстала, часто моргая глазами. Её лицо переливалось эмоциями, самыми разнообразными. Она подбежала к нему, дотронувшись до исцарапанной крышки, затем бережно вытащила скрипку, будто боялась, что она может рассыпаться. Все трещины были аккуратно заделаны изумрудными кристаллоидами, которые превратили повреждение в украшение.

– Это же… – пробормотала девушка.

– Ви-Ви, – сказал Кита.

– Ви-Ви, – Лирет улыбнулась шире и засмеялась, затем посмотрела ему в глаза. – Ты починил её. Ты не представляешь, как она мне дорога, Кита, спасибо.

Парень немного смутился. Он попытался своим видом показать, что нет в этом ничего особенного на самом деле.

– Струны нужно настроить, – сухо сказал он.

Лирет охотно занялась этим. Она и не надеялась когда-нибудь снова увидеть свою драгоценную скрипку-талисман. Закончив с настройкой, девушка с нетерпеньем взялась за смычок и наиграла несложный мотив. Внутри деки завибрировал клубочек энергии. По струнам потёк золотой свет.

– Она всё ещё жива, – убедилась Лирет.

– В этом вся причина, – сказал Кита, продолжив разговор. – В твоей музыке. Это сложно объяснить, но она обладает необычными свойствами.

– Свойствами?

– Её воздействие на мозг подавляет симптомы бесточеи. Если бесточея не сильно выраженная, человек исцеляется полностью.

– Как это возможно? – изумилась девушка.

– Это было моё предположение, – объяснил Кита. – Но потом я понял, что могу нормально ходить и говорить только благодаря тому, что слушал твою музыку. Это благодаря тебе я стал говорить тогда, много лет назад. Ты понимаешь, что это значит?

Лирет неопределённо кивнула, с удивлением разглядывая скрипку.

– Ты не должна воевать, Лирет, – сказал парень. – Если бесточенников станет меньше, у них больше не будет нужды страдать от чувства унижения и идти на сомнительные аферы ради исцеления, собираться в секты под предводительством лидера и мстить миру за то, что их отвергли и не попытались даже помочь. Знаешь, много вещей можно изменить, если помочь хотя бы одному человеку. Я хочу тебе доверить эту непростую задачу. Люди отворачиваются от бесточенников, боятся их и отвергают, но ведь ты не такая, я знаю.

– Я очень давно не играла, – неуверенно ответила Лирет. – А что, если я не смогу вернуться на сцену? Что, если я не смогу играть так, как прежде? Моя музыка окажется никому ненужной и бесполезной.

– Руки не могут забыть талант, я уже говорил. Даже после «Иррайзера» твои руки всё ещё помнят, как это – зажимать струны и водить смычком. Ты вложила в свое дело всю душу, ничто уже не разорвёт эту связь. Никогда. Не думай о том, что ты чего-то боишься – как ты всегда делала.

– Сейчас я сомневаюсь в своих силах. Годы отсутствия практики… это очень влияет. Мне страшно брать такую ответственность на себя.

– Ты любила своё занятие больше всего на свете – как ты можешь отказываться от него теперь? Подумай о том, что твоя музыка станет толчком для разработки средств от бесточеи.

Лирет попыталась улыбнуться. В глубине сердца она боялась.

– Ты должна будешь вернуться обратно, – продолжил Кита. – Как только тебе станет лучше, я создам портал для тебя, а дальше тебе нужно будет найти помощь, чтобы разобраться с майором.

– А ты? Ты же вернёшься? Мы должны сделать это вместе, – настояла Лирет.

Парень сжал губы.

– Я должен возвести барьер. Это займёт много времени, а сейчас тянуть время нельзя, – ответил он. – Мне, возможно, придётся задержаться. Святилище находится в Ассей, туда я пойду.

–Тогда я тоже пойду, – настаивала та. – С тобой.

– Нет, Лирет, – холодно ответил он. – Ты будешь заниматься другими делами.

– Я хочу убедиться, что всё будет хорошо, и ты вернёшься. Не нужно меня отговаривать, ты прекрасно знаешь, какая я упрямая. Ничего не произойдёт, пока мы будем здесь. А ты – не смей незаметно сбегать, иначе я не прощу тебе этого, – её охрипший голос напоминал рычание дикой кошки.

Кита не стал возражать. В тот же момент он вдруг подумал, что сделал что-то неправильное, недопустимое и невероятно глупое.

Лирет приняла лекарство, которое приготовил Кита. К ночи она снова забралась в постель. Парень всю ночь просидел рядом на полу, листая какие-то книги. Он готовил печати для ритуала высвобождения. Для Лирет это выглядело непонятно, поэтому ей скоро наскучило наблюдать за ним, и она, устроившись поудобней, быстро провалилась в сон.

Девушка проснулась рано. Ощущение слабости полностью исчезло, и она почувствовала прилив сил. Кита спал рядом, сидя на полу и упершись спиной в кровать. Вокруг него были разбросаны открытые книги и какие-то обрывки бумаг. Лирет боялась, что он может тайком уйти, поэтому была рада застать его спящим. Он бесшумно сползла с кровати, не нарушая тишины, и прокралась на кухню. Там она нашла старый чайник с водой, две чистые кружки и последний пакетик чая на двоих. Зажгла магический огонёк и поставила воду кипятиться. На столе лежал пакет чуть подсохших тостов, не свежих, но по-прежнему вкусных, если намазать мёдом.

Лирет вернулась на цыпочках обратно в комнату. Кита ещё спал. Она тихо села рядом с ним на пол, разглядывая пожелтевшие страницы книг. Парень вдруг привалился к её плечу, поворочался так во сне, а потом опустился и улёгся головой на её колени как на подушку. Лирет растерялась. Она не шелохнулась с места, разглядывая его белые волосы. Девушка осторожно коснулась их и провела дрожащими пальцами по мягким прядям.

Она не знала, что он на самом деле уже давно не спит.

Парень позволил себе отбросить лишние мысли и просто насладиться теплом, мягкими скользящими, слегка щекотливыми прикосновениями её пальцев. Он впервые узнал как это – чувствовать касания, никого не раня в ответ. Кита неосознанно вжался щекой в колени девушки и не открывал глаза. Он даже не задумывался о том, насколько натурально сейчас выглядело его притворство.

Из кухни пронзительно просвистел чайник, и тогда вздрогнули оба. Кита сел ровно, изобразив максимально сонный растерянный вид. Он потёр глаз и зевнул, затем посмотрел на Лирет, будто заметив её только сейчас.

– А ты крепко спишь, – заметила девушка.

– Наверное, сильно устал.

– Твоё лекарство помогло, спасибо.

– Да? Это хорошо, – ответил тот, поднимаясь.

– Идём, я сделала бутерброды с мёдом, – Лирет повела его на кухню.

Кита собирался сам себе налить чай, но она вдруг настойчиво усадила его за стол, а сама шагнула к плите. Парень себя чувствовал неудобно. Он косо наблюдал за тем, как она в приподнятом настроении дёргает ниточку чайного пакетика, сдувая пар кипятка. Казалось, сейчас девушка запоёт. Кита помрачнел, узнавая это поведение.

– Лирет, – отвлёк он, и та обернулась, – если ты хочешь поблагодарить меня, то мне достаточно сказать простое «спасибо».

– Я разве делаю что-то не так? – растерялась Лирет.

– Весь этот непонятный спектакль – поверь, это лишнее. Это всего лишь притворство. Оно мне неинтересно.

Радость погасла на лице девушки. Её щеки медленно покраснели, глаза налились блеском.

– Притворство? – пробормотала она. – Ты дурак, Кита, вот кто!

Она вдруг швырнула в него кухонной тряпкой, а сама выметнулась из кухни, выбежала на улицу и замерла на крыльце, поняв, что бежать-то ей и не куда. Она вскинула голову, всхлипывая и пытаясь втянуть в себя сердитые слёзы. Мороз прилип к мокрым полосам на щеках.

Кита неподвижно сидел за столом, с вонючей тряпкой на макушке, наедине с бутербродами на тарелке. Он сдёрнул тряпку с себя, а сам подумал, что он самый натуральнейший в мире дурак – дурак дураков, дурак в кубе – раз до сих пор не научился понимать чужие чувства. Парень незаметно выглянул на балкон, наблюдая за тем, как та стоит посреди улочки и глубоко вздыхает.

Девушка дрогнула, услышав шорох. Она посмотрела наверх.

– Долго будешь торчать на холоде? Нужно доесть чебуреки, – непринуждённо сказал Кита и потряс пакетиком, который снял с крючка.

Лирет обиженно поглядела на него, как он трясёт этим дурацким пакетиком с чебуреками, а потом вдруг поняла, что обижаться-то и не на что, в самом деле. Она вернулась в дом. Они выпили чай, пожарили чебуреков на магическом костре и ещё долго ни о чём не разговаривали.

– Скажи, – вдруг заговорил Кита, – если я не смогу вернуться после высвобождения барьера, ты… ты справишься без меня?

Он и сам не понимал, зачем это спрашивает.

– Почему это ты не вернёшься? – нахмурилась Лирет.

– Не знаю, – пробормотал он.

Он всё прекрасно знал, только не хотел говорить.

– Но если что-то произойдёт со мной, это сильно тебя огорчит? – продолжил парень.

– К чему ты клонишь?

– Ни к чему.

– Тогда зачем думать о том, что может не произойти?

– Незачем.

Зря он затеял эту глупость, поскольку ему теперь нужно было придумать идеальную ложь, чтобы заставить Лирет вернуться в Гвальтзард до того, как он проведёт последний свой ритуал.

На следующий день, когда девушке стало намного лучше, они стали собираться в путь. Кита дал ей целый комплект печатей, которые изготовил сам, а для себя приберёг отдельный комплект для ритуала. Парень, выходя из дома, окинул взглядом тёмный коридор и прикрыл плотно дверь. Где-то за пределами купола стоял ясный морозный день. Солнце роняло лучи на пустые дома и покрытые инеем дороги, пронизывая плотное стекло. Лирет посмотрела наверх, разглядывая трещины на куполе.

– Похоже на аквариум, – заметил парень, щурясь от света.

– С тёплой зимой внутри, – добавила девушка, поправляя лямку скрипичного футляра на плече.

Она сделала ещё шаг и вдруг повалилась. Кита успел подхватить её под руку и не дал упасть.

– Нога, – сказала Лирет, морщась, – она иногда отнимается.

– Тогда не будем спешить.

– Ерунда, нужно двигаться, а то это надолго затянется.

– Ты уверена, что хочешь идти со мной? – в который раз спросил парень.

– Я ведь уже говорила, не нужно больше спрашивать, – настырно ответила она, ухватившись под его руку.

Парень помог ей идти и не спешил. Корочки льда под ногами подтаяли на солнце. Воздух был холодный, но здесь он пах совсем не так, как за пределами купола: здесь в нём как будто до сих пор дышало прошлого этого города. Застоявшийся здесь воздух, чуть прогретый солнцем, был свежим и пропитался запахами кирпича, дерева и какими-то неизвестными, едва уловимыми нотками чего-то давно минувшего. Эти запахи порождали в глубине души некую тоску, а где-то напоминали о когда-то случившейся трагедии. Никто не смотрит из окон, никто не проходит мимо, и не слышны звуки городской суеты.

– Когда всё закончится, чем ты думаешь заниматься? – поинтересовалась Лирет.

– Не знаю даже, – без выражения ответил Кита.

– Вернёшься домой?

– Мой дом здесь, а не там.

– Здесь ничего нет, хотя ты можешь объявить себя законным владельцем этих земель, ведь ты же всё-таки сын короля, и восстановить королевство. Как-нибудь.

– Я больше не имею на это права, поскольку вступил в круг друидов.

– Знаешь, а я ведь даже и представить себе не могла, что рядом со мной, оказывается, был принц Бореаля всё это время.

– Это слово совсем не сочетается с тем, что я представляю из себя на самом деле.

– Так ты останешься здесь?

– Я вернулся туда, откуда пришёл, моё место здесь.

Лирет опустила погрустневший взгляд, сжав губы.

Миновав узкие улочки, они оказались на центральной площади, где стояло одинокое дерево. Растаявший иней блестел на ветвях каплями. Солнце падало сюда, обливая светом белые плиты заброшенных дорог. Девушка подняла голову, и вдруг откуда-то из тенистых переулков на них с Китой хлынуло облако светлячков, бабочек и птиц. Воздух наполнился живым щебетом и летним стрекотанием.

– Это духи? – спросила Лирет, любуясь птицами и бабочками.

Они с Китой замерли посреди подвижного облака, которое роилось вокруг них как живой снегопад.

– Раньше я их не видел здесь, – заметил парень. – Наверное, они всегда тут были, а выброс волны Бореалиса оживил их.

Он вдруг почувствовал, что Лирет больше не держит его под локоть. Её рука осторожно сжимала его ладонь, пока её взгляд был прикован к парящим в воздухе духам. Как же сильно Кита не хотел, чтобы всё это происходило прямо сейчас, когда для него уже всё было предрешено и неизбежно.

Почему именно сейчас?

За что?

Зачем?

Впрочем, он сам был в этом виноват, потому что в глубине сердца до сих пор желал быть рядом, быть немного ближе. И только сейчас наконец-то получил на это ответ.

Хранителю Бореалиса нельзя оставаться привязанным к физическому миру, к какому-то определённому времени, к людям, которые его окружали.

Кита тихонько отдёрнул руку и постарался не смотреть на Лирет, но он-то прекрасно чувствовал, как она проницательно на него смотрит, и только представлял, какой мог быть сейчас её взгляд.

«Какой же ты трус», – думал он про себя.

Глава 8. Зажигая вечный свет

Кита не разговаривал с тех пор, как они покинули Бесконечный Май. Лирет шла рядом с ним, но ей казалось, будто они далеко друг от друга. Непонятное молчание тянулось между ними пропастью, в которую провалилось что-то недосказанное. Это вселяло неспокойное предчувствие. Они останавливались несколько раз, но никто из них так и не произнёс ни слова. Лирет решила, что разговоры лучше оставить до лучших времён и не мусолить личные вопросы, пока голова занята совершенно другими проблемами. Девушка могла себя только успокаивать.

Они оба вернутся. Да. Пускай он и говорит, что останется здесь, но она была уверена, что они вернутся вместе.

Кита даже не хотел знать, о чём она думает. Лучше бы он действительно убежал незаметно, тогда бы ему не пришлось прятать взгляд и чувствовать её присутствие рядом. Нужно, чтобы Лирет ушла. Как заставить её уйти, парень не мог себе представить.

– Что-то случилось? – наконец-то поинтересовалась девушка.

Они брели в бескрайней снежной степи, озарённой белым полуденным солнцем. Ветра сегодня не было.

– Ритуал, который я должен буду провести, очень сложный, – неохотно ответил Кита.

– И в чём же сложность?

– Непросто объяснить, но он займёт много времени. Я собираюсь высвободить Бореалис полностью.

– Это ты уже говорил.

– Просто не хочу, чтобы ты была там тоже.

– Но я уже пошла, и мне не сложно подождать, – нахмурилась Лирет. – Что с тобой не так? Ты волнуешься, что Лин Мо может что-то выкинуть?

– Я всё-таки сбежал из лаборатории и подорвал его планы. У тебя тоже могут быть проблемы из-за меня.

– Поэтому мы и должны вернуться вместе.

– Меня уже наверняка ищут. Майору крайне невыгодно, чтобы я оставался живым, а если он узнает, что ты мне помогаешь, тебе тоже достанется.

– Разве нельзя ничего придумать? Мы же и не из таких неприятных ситуаций выкарабкивались.

– Нам просто везло. Здесь же всё по-другому. Я для него серьёзная угроза сейчас.

– Когда ты вернёшь Бореалис, нам уже ничего не будет угрожать – разве нет?

– Почти так, но барьер защитит мир, а не нас. Поверь, Лин Мо не успокоится, пока я сам не умру, ему нужно будет отомстить мне. После ритуала я буду сильно ослаблен, придётся остаться там, а майор может узнать, где я.

– Тогда я должна остаться с тобой.

– А вот этого я тебе не позволю. Там я себя ещё смогу защитить себя сам, но мне не хочется тебя втягивать. Сам майор не станет лезть в это и отправит кого-то из своих подручных псов. Он будет спокоен, если узнает, что они меня нашли, а ты тем временем сделаешь своё дело. Лина Мо нужно разоблачить.

Лирет не стала возражать. Поступить так действительно будет благоразумно. Она проводит его до святилища, чтобы только знать, что он добрался дотуда. Кита решил, что ему удалось её убедить, и успокоился. Ему не придётся делать одну тяжёлую вещь – объяснять то, что неизбежно произойдёт. Лирет просто уйдёт, будто ничего не страшного не будет. Будто он действительно вернётся потом. Таков был её предел мечтаний, но парень оборвал его для себя уже сейчас. А то, что станет с девушкой, его уже не будет волновать так сильно, как сейчас.

Руины Ассейя тонули в холодных зимних сумерках. Кита направлялся к башне святилища, которая росла из руин на краю пропасти. Нужно было спуститься далеко вниз, чтобы войти внутрь. Парень шёл первым и осторожно прокладывал путь, Лирет спускалась строго за ним. Они ступали по обломкам стен и камней, кое-где покрытых ледяной корочкой. Один раз девушка поскользнулась. Кита успел поймать её за руку, и они оба услышали, как далеко и почти неслышно рассыпалось внизу каменное крошево.

– Лучше бы ты не шла дальше, – пробормотал парень.

Остальной путь он не выпускал её руки, и они шли вместе как прикованные.

Это было одним из последних его желаний – хоть раз в жизни сжать именно эту ладонь и почувствовать её тепло.

– Святилище под землёй? – поинтересовалась Лирет, когда они остановились у зияющего прохода.

– Не совсем, – ответил Кита. – И тут, похоже, никого пока не было.

– Думаешь, они знают, что мы здесь?

– Не исключено.

Они углубились в темноту подземного коридора. Внутри стоял холод. Звук шагов отскакивал от стен эхом, которое убегало далеко вперёд. Пути закручивались в хитросплетения, и Лирет не была уверена, что способна с лёгкостью запомнить дорогу. В одном из поворотов Кита шагнул вперёд, всё так же держа её за руку, и они оба будто прорвали тонкую, едва ощутимую плёнку. Воздух изменился и стал немного теплее. Так они вышли в Потайные Сады.

– Здесь я вырос, – сказал Кита, пока девушка любовалась садами. – С этого места, впрочем, и началась вся история.

Трава и деревья здесь были не настоящими, а будто высеченными изо льда и снега. Ледяные стволы деревьев покрывали наросты кристаллов, а белоснежная трава казалась пушистой от налипшего инея. Лирет подняла голову и увидела купол, за которым синело ночное небо.

– Разве мы не шли под землю? – спросила она.

– В одном из поворотов был портал наверх.

– Я смогу вернуться обратно сама?

– Да, портал вернёт тебя сразу наружу.

– Здесь очень красиво, – заметила девушка. – Даже не верится, что я оказалась в самом святилище.

– После освобождения Бореалиса сюда уже никто не сможет так запросто пройти.

Парень вышел на узенькую тропинку, уводящую глубоко в сад. Он ещё давно подготовил место для ритуала в тенистом уголке под сводом ледяных деревьев. Там стояло нечто на подобии трона из плотных наростов кристаллов, которые напоминали крепкий зеленоватый чистый лёд. Кита и сам не знал, почему сделал именно трон, но эта форма выглядела намного презентабельней, ежели какой-нибудь саркофаг или ложе. И это не вызывало лишних вопросов у Лирет. Девушка обошла трон вокруг.

– Сделал сам, – сказал парень в ответ на её взгляд.

– Скажи, а после освобождения Бореалиса кто-то кроме тебя будет обладать частью его силы?

– Этого я не могу уже сказать. Мой народ вымер, а посему этой силой попросту некому владеть. Возможно, в будущем эти земли снова населят люди, и тогда следующие поколения обретут эту силу под воздействием барьера.

Он вытащил пачку заготовленных печатей и пересчитал. Теперь ему было нужно разложить их в определённой последовательности вокруг трона. Лирет топталась рядом и наблюдала за тем, как Кита раскладывает печати. Она с нетерпеньем ждала момента, когда Бореалис высвободится, и за куполом святилища наконец-то засияют зелёные переливы барьера. Сегодня хорошая безоблачная погода для такого явления. Однако такой охоты и ожидания в глазах Киты не наблюдалось, и чем дольше девушка присматривалась к нему, тем больше её одолевало чувство, будто что-то не так. Лирет не осмелилась его отвлечь от дела и продолжала просто смотреть, теша себя тем, что она наверняка волнуется напрасно.

Кита неслышно поднялся и шагнул к трону. Его взгляд блуждал где-то далеко на этот момент. Парень умел изображать невозмутимость, когда внутри него ломалось, крушилось и разбивалось всё вдребезги. Он сел на трон и наконец-то удостоил взглядом девушку. Замер на мгновение. А Лирет заметила, как что-то отчаянно дрогнуло в его глазах. Стало не по себе.

– Лирет, – донёсся до неё его голос, – сыграй мне что-нибудь короткое на скрипке. Пожалуйста.

Он волновался.

Девушка вначале растерялась, а затем сняла с плеча футляр. У неё отчего-то тряслись руки. Она судорожно расстегнула застёжки и вытащила скрипку со смычком.

– Сыграй и уходи, – сухо добавил Кита. – Волна будет очень сильной, можешь пострадать.

Лирет закивала. У неё дрожало и билось в груди, но она нашла силы сжать смычок и прижалась подбородком к деке. Из-под струн раздалась нежная мелодия, разлившаяся по садам. Она звучала немного тоскливо, но Кита и не просил весёлую музыку. Ему достаточно было услышать её звучание. Парень сосредоточился и начал неторопливо произносить заклинание. У него пересохло во рту. Закончив, Кита стал ждать, пока не сработают печати, которые вырвут из него Бореалис и направят в небеса сквозь купол святилища. Должно было пройти несколько минут, но вдруг парень почувствовал, как потекла из носа кровь. Глухо треснул кристаллоид в голове. В ушах зазвенело. Кита отчаянно поднял взгляд. Его зрение едва фокусировалось. Лирет изобразила что-то вроде танца, покружившись, а потом вдруг замерла к нему спиной. Течение мелодии оборвалось.

«Только не сейчас. Уходи».

Он увидел по её неподвижной спине, как ей что-то не понравилось в этих последних минутах. Девушка медленно повернула голову, и Кита успел заметить только её замерший, наполненный ужасом и слезами взгляд. Он уже не мог больше слышать, когда Лирет бросилась к нему, крича его имя. Она почти оказалась рядом. Вспышка яркого света разорвала её образ.

Девушку отбросило назад волной энергии. Ослепительный свет разъел очертания сада. Лирет смогла ухватиться за ледяную траву и поползла вперёд, наперекор отталкивающей силе, которая давила, душила и пыталась смести с места. Чем ближе она подбиралась, тем сильнее и яростней волна била в лицо. Лирет неумолимо двигалась вперёд, каждой клеткой тела ощущая, как волна испытывает её на прочность. Девушка была уверена, что Кита рядом, прямо впереди. Она протянула руку и в следующий же момент будто провалилась.

Лирет очнулась, стоя на льду. Мимо неё проносились безликие фигуры на коньках, но вдруг среди них она заметила себя, подростка. Двойник пронёсся мимо, а затем ухватил кого-то за руки и закружился посреди катка. На другой стороне неподвижно стоял Кита и точно так же с тоской наблюдал за тем, как его молодая копия кружится вместе с девочкой. Лирет хотела окликнуть его и шагнула навстречу, но пейзаж тотчас сменился, и теперь это был не каток, а сцена. Девушка замерла рядом с собой, отчаянной скрипачкой, которая в самый ответственный момент предалась страху, роняя слёзы на скрипку. Лирет посмотрела куда-то вперёд, где злые силуэты зрителей чернели стаей диких зверей. Там среди них, очень далеко, сиял светлячок – паренёк в белой одежде и с белыми волосами, который показывал палец вверх, будто бы скрипачка видела его. Кита стоял за его спиной и всё так же неподвижно смотрел. Лирет бросилась к нему, желая вырваться из этого поля воспоминаний.

Сцена сменилась дорогой в парке. Девушка замерла за спиной паренька в чёрном балахоне, а сама смотрела на себя, красную от ярости. Лицо, искажённое гневом, слова, которые вырывались жгучими искрами, заставляли воздух дрожать. Позади той Лирет стоял взрослый Кита и смотрел не то на себя молодого, не то на девушку, которая замерла по ту сторону.

– Отмороженный!!! – повторилось оглушительно громко.

Но пощёчина была громче.

Лирет зажмурилась, будто бы ударили её.

Она разомкнула веки, замерев на зеркальной глади среди синего ночного неба, продырявленного вкраплениями созвездий. Кита стоял поодаль, он задумчиво дотронулся до щеки, но его лицо по-прежнему было невозмутимым.

– Кита, – проронила Лирет, делая шаг вперёд, но вдруг замерла.

Зеркало под ногами начинало заходиться трещинами от движения.

– В тот момент я пожелал разрушения, – пробормотал парень. – Я бросил этот мир, этот аквариум с беспомощными рыбками, и позволил ему надтреснуть.

– Кита, я не хотела, – в её голосе дрожали слёзы.

– Больше нет причин сожалеть, – ответил тот. – Порой отношения между людьми похожи на свет далёких звезд. Они никогда не будут рядом. Они просто знают, что они существуют и светят друг другу издалека. Но если вдруг кому-то из них захочется стать ближе хотя бы на мгновение, одной звезде придётся сгореть, а жизнь это всего лишь одна попытка. Нельзя её пережить снова.

– Пожалуйста, не надо, – шептала девушка, роняя слёзы. – Вернись, прошу.

– Умрёт только тело, – безнадежно сказал Кита. – Но для тебя я всегда буду здесь. Я хочу, чтобы ты жила в этом мире и жила долго, пока столетия не вымоют измоей памяти эти воспоминания.

Лирет сжала до боли губы, но даже это не помогло ей унять слёзы, которые струились непрерывным потоком. Кита бесшумно, поступью духа, шагнул к ней, остановился рядом и тихонько прижал девушку к себе. Она обхватила его руками, уткнувшись носом в грудь. Ей захотелось плакать ещё сильней.

– Не нужно слёз, Лирет, – тихо сказал Кита.

– Я не хотела, чтобы всё случилось именно так, – проговорила та, тихо рыдая.

– Никто из нас не хотел, я уверен. Но теперь всё будет хорошо, и ты всегда сможешь найти меня здесь, ведь я никуда не исчезну.

– Я всего лишь хотела, чтобы ты меня простил, Кита, за то, что я, так ничего и не поняв, причинила тебе боль тогда. Мы могли бы стать очень близкими и хорошими друзьями.

– Тогда наша долгая дружба начнётся прямо сейчас.

– Ты ведь простишь меня, Кита? Прости, пожалуйста.

– Всегда прощаю, Лирет.

Их окружили вспыхнувшие переливы изумрудных огней. Свет объял их, закутал в тёплое полотно. Лирет прижималась к парню так сильно, насколько это было возможно, боялась и не хотела его отпускать. Его тело медленно рассыпалось на мириады ярких светлячков, превратившись в пустоту.

Девушка вяло открыла глаза. Она лежала прямо на траве, со скрипкой и смычком в руках. Лирет быстро пришла в себя и подскочила, метнувшись к трону. Его кристаллы медленно разрастались, покрывая неподвижное тело Киты. Одежда на нём была разорвана, лицо покрыли царапины, а под носом засох след от крови. Кристаллы обернули ему руки и ноги, затем медленно выросли на туловище. Голова свесилась вниз.

Он как будто крепко уснул.

Лирет подошла к нему на дрожащих ногах. Её ресницы слиплись от слёз. Она поднесла ладонь к холодной щеке парня и коснулась, затем нашла в кармане свёрнутую ветошь и заботливо протёрла ему лицо от крови, пока кристаллы не спрятали его под собой полностью.

Далеко за куполом сияли ярко-зелёные огни, разбавившие ночную черноту.

Лирет уложила скрипку в футляр и закинула его за спину. Она собралась с духом, обронив последние слёзы. Ещё не время унывать, когда мир до сих пор под угрозой. Девушка обернулась и в последний раз взглянула на затвердевшие кристаллоиды, внутри которых навсегда замер силуэт.

Глава 9. Разоблачение

Лирет шла в снегах всю ночь. Ей повезло, что погода оказалась безветренной и ясной, а весь путь ей освещали изумрудные огни Бореалиса, которые расползались по небу поясом и проливали бледный свет на снег. Его сияние было самым ярким из барьеров Начал, как посчитала девушка.

Она старалась меньше думать о том, что случилось в святилище, и выкинуть это из головы. Предстояло сделать ещё очень много, прежде чем вернуться домой, к прежней жизни. Станет ли она прежней только? И Лирет не знала, что ей делать дальше, куда идти, кого просить о помощи. Ей казалось, что на её хрупкие плечи возложено слишком много надежд. Сложно хранить такие мысли в голове, когда она должна думать за двоих, а то и за десятерых. Для начала следовало хотя бы вернуться в Гвальтзард.

Девушка воспользовалась печатями, которые ей оставил Кита. Их следовало экономить, поэтому Лирет рассчитала путь так, чтобы какую-то его часть пройти пешком. Это отняло у неё весь остальной день, а к вечеру Лирет должна была воспользоваться печатью в последний раз, чтобы затем пройти небольшой путь до Гвальтзарда.

Её приземлило на заснеженный холм. Оттуда можно было заметить на горизонте огни башен пограничного барьера. Осталось идти недалеко, но прежде чем идти дальше, Лирет развела небольшой костёр под елью, достала перекус и чай. Пригревшись, она не заметила, как задремала. Разбудил какой-то далекий непонятный звук. Девушка вздрогнула, разомкнув веки. От костра остались ещё не остывшие угольки. Лирет зарыла его снегом, затем шагнула вперёд на край склона, медленно обвела взглядом заснеженный простор. Её взгляд зацепился за странный холм посреди снега – по крайней мере, это было похоже на холм в ночной темноте. Он неторопливо и как будто сонно двигался в сторону границы.

Тихоход!

Лирет растеряно метала взгляд от него и к барьеру, пытаясь понять, насколько он уже приблизился. Откуда взялся этот демон? Почему система не срабатывает? На таком расстоянии башни уже давно должны были зажечься красным светом, чтобы оповестить големные команды. Затем девушка заметила, что одна из западных башен не работает и вовсе. Её привычные оранжево-жёлтые огни не горели, как это должно быть. Туда и двигался тихоход – в место, где из-за неисправности башни сквозила пробоина в барьере.

Быстро выдернув из кармана оставшиеся печати, Лирет незамедлительно совершила несколько изнурительных скачков, пока её ноги не приземлились на брусчатку городской дороги. Там девушка уже побежала сломя голову и, натыкаясь на солдат, старалась быстро обо всём предупредить, цепляясь за каждого подвернувшегося. Их реакция выглядела неоднозначной: никто даже при явном беспокойстве не спешил что-то предпринимать. Даже пилоты. Им нужно было официальное оповещение, чтобы получить приказ на выход за барьер.Лирет отчаялась. В конце концов, она обратилась к барьерщикам. Там она разыскала Гарина и тотчас поставила их всех на уши.

– Командир не давал распоряжений, – пожал плечами парень. – У нас тут штиль. А откуда ты знаешь про тихохода?

– Это сейчас не столь важно! – нервничала девушка. – Майор тоже не даёт указаний?

– Майор? Его вообще тут нет со вчерашнего дня. Говорят, уехал куда-то со своими этими учёными.

– Гарин! Прошу, хоть ты помоги! Найди ребят, – лепетала та, чуть ли не плача. – Никто не слушает меня.

– Хорошо, хорошо, я соберу нам команду, – согласился Гарин. – Будь тоже готова.

– Я пока расспрошу пилотов, нужно найти Шинана, он сможет нам помочь.

Но про Шинана никто ничего не знал. Капитан, оказывается, куда-то исчез ещё в тот день, когда закончилась битва, и больше о нём никто ничего не слышал. Кто-то проговорился, что его посадили в карцер и лишили звания за самовольство. Эта информация подбила настрой. Освобождение отнимет время, а оно сейчас было катастрофически ограничено.

Гарин нашёл четырёх человек, которые согласились в самоволку отправиться к башне. Другие же побоялись иметь дело с майором. Однако Лирет была рада и тому, что она уже не одна. Девушка повела барьерщиков за собой. Они поспешно телепортировались к башне. Дыра в барьере оказалась внушительной, будто её пробили гигантским кулаком. Солдаты забрались наверх, чтобы посмотреть, как далеко двигается тихоход. У них ещё было время что-то предпринять.

– Внутри кто-то всё разворошил, если починим, то можем подать сигнал нашим ребятам из технического подразделения, они телепортируются сюда немедленно и залатают дыру, – доложил Гарин. – Будем отвлекать тихохода или копошиться в проводах?

– Кто займётся почином? – Лирет обвела взглядом солдат.

Вместо ответа те растерянно переглянулись. Ну разумеется, техников среди них не было.

– Тогда идём за барьер, – велела девушка.

Они быстро очутились на склоне и наблюдали уже оттуда, как демон приближается к барьеру. Ребята стали думать, как отвлечь его и не дать приблизиться. Они решили заманить тихохода в ловушку из печатей. Конечно, демон был крупноват для таких трюков, но другого выхода не было. Солдаты разбрелись по полю, обступая демона. Вблизи он казался ещё крупнее – размером с голема, которые, собственно, и были созданы, чтобы сражаться с таким противником. Расставив ловушку, барьерщики стали ждать, пока демон не шагнёт внутрь кольца. Полусонно двигаясь, тихоход даже не заметил маленькие фигуры людей, которые промелькнули совсем близко. Лирет стояла на краю склона и с содроганием дожидалась взрыва ловушки. В её глазах отразился вспыхнувший огонь, по полю раскатился грохот. Разразился дикий рёв. Девушка, вздрогнув, увидела, как из облака дыма разбегаются в стороны барьерщики, а их пытается ухватить лапа демона. Ловушка только разозлила его, даже не ранив. Лирет рухнула коленями в снег.

Что она могла сейчас сделать?

– Лирет! Так его не остановить! – кричал откуда-то снизу Гарин. – Этого только голем проймёт!

– Сделайте что-нибудь! – крикнула девушка. – Ещё ловушку!

Она чувствовала себя глупой и беспомощной. Голова разрывалась от безнадёжных мыслей. Пришлось действовать слишком поспешно, толком не продумав дальнейшие шаги, и это потому что никому больше не было дела до опасности. Барьерщики, маленькие блохи в глазах тихохода, разбегались из-под гигантских лап, подрывая за собой ловушки. Шум отвлекал демона и заставлял двигаться на его источник. Долго это не могло длиться.

***

Шинан прильнул к маленькому зарешёченному окошку карцера, откуда тянуло морозным сквозняком. Не видно ни черта. Парень был зол и голоден: за все эти несколько дней его покормили всего-то четыре раза, и если бы он знал, то приберёг бы запас еды. Майор не приходил до сих пор. Наверное, дело было в том, что после того, как бывшего капитана обыскали с головы до пят, вытряхнув каждый кармашек, Лин Мо отправился на поиски, как только узнал, что нужный ему предмет находится где-то в другом месте. А в каком именно, знал только сам Шинан. Телепатические процедуры не помогли вынуть из его разума какие-то зацепки, и парень попросту оказался склонен к ментальному сопротивлению. Теперь Шинану нужно было только выбраться из-за решётки, чем он и занимался последние часы, когда вдруг понял, что про него забыли, оставив умирать от голода.

Тонкой нитью из праны парень усердно пилил прутья решётки, но получалось у него слабо и плохо даже с применением талисмана. Когда организм истощён, он потребляет какое-то количество праны, чтобы не дать умереть. Если удастся выбраться, решил Шинан, он первым делом поест как следует. Праны у него пока было ещё достаточно, чтобы стерпеть всё. Недаром он был пилотом, чтобы выдерживать такие нагрузки на прана-тело. Прошло несколько часов, прежде чем парень смог осторожно снять спиленную дверь и тихонько выскользнуть наружу.

В коридорах никого не было сейчас. Да и кто здесь мог быть, когда забот оставалось выше крыши? Сейчас Шинану было нужно не привлекать к себе внимания и одновременно разузнать обо всём, что произошло за эти несколько дней. Парень прошмыгнул на улицу через окно, и тело тут же обдало колючим морозом. Когда организм ослаблен, холод намного легче проникает под шкурку. Шинан стал искать, куда можно было бы спрятаться. В одном из переулков дрожал свет костра – барьерщики сидели там. Оттуда раздавались голоса и хохот, пахло чем-то жареным. С ними парень никогда не общался близко, но откуда-то знал, что эти парни не станут лезть не в свои дела, к тому же, Шинан до сих пор считал их самыми ленивыми в армии, а ленивым людям зачастую неохота совать нос куда не надо. Одним словом, бояться их не стоило.

Ёжась от холода, парень шагнул навстречу огненному свету. На него тут же пахнул запах алкоголя, и стало сразу понятно, что построение диалога будет самым лёгким пунктом. Шинан непринуждённо улыбнулся, как только несколько пар поддатых глаз обратилось в его сторону, и присел на один из деревянных ящиков, которые полумесяцем окружали костёр. Рядом стоял ящик, на котором лежали хлеб, колбаса, сардельки, сушеная рыба и какой-то помятый поцарапанный термос. Парень спросил у кого-то, указав взглядом на еду, и ему безукоризненно кивнули, мол, бери не стесняйся. Шинан незамедлительно вцепился в еду, с жадностью проглатывая всё, до чего могла дотянуться рука. В термосе оказался горячий чай, который, однако, здесь никто не пил. Забыв про прибившегося к ним големного пилота, барьерщики продолжили разговор, воссоздав полупьяное гудение.

– Та девчонка, которая была с нами когда-то – да как её там…

– Лирет.

– Да она, она, точно. Буквально полчаса назад прилетела сюда и такая вопит, что какой-то тихоход там идёт. Да какие тихоходы уже? Откуда? Всё с ними покончено уже. Совсем деваха свихнулась.

– Да я тоже слышал, она Гарина за собой потащила и других ребят.

– И куда же они ушли? – непринуждённо вставил вопрос Шинан, отхлебнув чай.

– Чёрт её знает, говорила, что в башню на северо-западе, якобы что-то там сломалось. Да, чёрт возьми, если бы сломалось, давно бы на ушах все стояли. Зря воду мутит только или чего задумала она.

– Полчаса назад ушли, говоришь? – поинтересовался парень.

– Да, примерно так, и до сих пор не видно их. У нас тут после этой битвы все будто с ума посходили.

– Да чёрт с ними, лучше скажите мне, когда мы домой уже вернёмся?..

Шинан тихонько встал и ушёл, как только разговор потёк в другое русло. Парень по переулкам украдкой двигался к ангару. Ему повезло оказаться там и ни на кого не наткнуться. В этот раз придётся делать всё самостоятельно без поддержки за плечами. Шинан не верил слухам так, как верил Лирет. Если бы они там хотя бы ещё немного продержались…

Парень взобрался по технической лестнице к голове своего голема и провёл ладонью по холодному грязному металлу, пуская лёгкий поток праны. Хорошо. Никто ещё не проводил перенастройку после его понижения. Наверняка майор посчитал, что это лишняя предосторожность. Конечно, что мог сделать бывший капитан за решёткой? Шинан самодовольно ухмыльнулся. Он прикоснулся к корпусу, проведя по специальным стыкам, и панели туловища разъехались, открыв реактор голема. Парень осторожно спустился на плечи голема, опуская ноги куда-то внутрь. Там, под одной из крышек был прикреплён коробок. Шинан дотянулся до него, оторвав клейкую ленту. На случай внезапной гибели он был готов к тому, что его голем взорвётся вместе с содержимым коробка. Никто не заметил, как парень его там спрятал, и ведь даже сам Лин Мо не догадался бы туда залезть. Парень открыл коробок, удостоверившись, что его тёмное содержимое на месте. Звякнула цепочка кулона внутри.

– Ты мне ещё пригодишься, – пробормотал Шинан, пряча коробок в надёжный карман.

Парень спустился вниз, метнувшись к ящику с портативными устройствами-перчатками. Половина ящика была пуста, но он всё смог найти кое-что. Придётся немного попотеть, чтобы заново настроить устройство. То, что Шинан нашёл, было от другого голема, рассчитанного на дальние атаки. Парень прикусил губу. Могут возникнуть серьёзные сбои из-за несовместимости мощи, но главное, чтобы машина могла двигаться. Не мешкая, Шинан стал действовать, попутно размышляя над тем, как выгнать голема так, чтобы этого никто не заметил.

Он не считал минуты и вдумчиво корпел над проводками, затем наскоро проверил синхронизацию, и его голем ответил. Работает. Дело оставалось за малым. Пока голем медленным тяжёлым шагом выбирался из ангара, Шинан, нацепив перчатки, телепортировался на крышу. В руках у него была самодельная хлопушка, которую парень немедленно поджёг и, воспользовавшись одним хитрым приёмом, с помощью магии запустил её так, чтобы она взорвалась аж на другом конце города. Взрыв раскатился глухим эхом, и внизу в переулках тотчас зашевелились фигуры солдат, бросившихся в сторону шума. Шинан, подбежав к краю крыши, ловко сиганул на плечо голема, и гигант направил стопы на северо-запад.

***

Лирет ругала и ненавидела себя. Она напрасно поспешила, подвергнув опасности товарищей, и теперь отчаянно следила со склона за тем, как те далеко внизу рассыпаются в стороны от лап разъярённого тихохода. Им удалось отвлечь его, но… Что дальше? Девушка шарила по карманам, у неё оставалось много печатей, вот только как их использовать сейчас, чтобы помочь, она не могла приложить ума.

– Вы его только разозлили, – раздался голос позади.

Лирет высвободилась от оцепенения. Рядом возник Шинан, весь взъерошенный и хмурый, и сперва она решила, что от страха и усталости видит галлюцинацию. Поблизости раздался шелест металла, и массивная тень голема выплыла на белое снежное поле как клякса на бумаге. Барьерщики, приметив гиганта, стали шарахаться от тихохода в стороны.

– Шинан… а как ты…– не могла вымолвить слов девушка.

Она часто моргала и безотрывно глядела на голема. Стоило ли говорить, как она была рада сейчас его присутствию.

– Лучше присмотри за моим телом, – бросил Шинан и уселся прямо на снег. – Сейчас тут будет небольшой огонёк.

Он запустил устройство и тут же погрузился в глубокий сон. Лирет, встав на колени позади него, удержала его от падения, положив руки на его широкие плечи, а сама стала следить за големом. Тот зашевелился немного иначе, как только прана-тело Шинана оказалось внутри него. Гигант посмотрел в её сторону и кивнул, а затем, расшевелив механические руки, направился на тихохода и тотчас сцепился с ним. Демон был достаточно крупным, но Шинана успокаивало только то, что тот здесь был один, а не с целой стаей. Мешало одно: тихоход уже разозлён, когда как обычно они спокойные и полусонные. Голем влепил ему по челюсти, выбив клык, затем уже кулак тихохода с грохотом оставил вмятину на панели, заставив изображение перед глазами дрогнуть помехами. Уровень праны был понижен из-за истощения, и сейчас это ощущалось как никогда. Движения недостаточно быстрые, даже на выстрел из пушки не хватило запаса. Громадина могла только помешать тихоходу двигаться вперёд, но чтобы серьёзно его ранить, придётся постараться, а тут ещё неподходящее устройство для переноса прана-тела напоминало о себе. Голем навалился на демона, грохнул его кулаком, сбив с толку, затем треснул ещё раз. Внезапно гиганта отбросило назад так, что тот едва ли не повалился. Потом раздался оглушительный грохот и скрежет – лапа демона пробила грудь голема прямо насквозь.

Шинан вздрогнул, резко разлепив глаза. Его дыхание сбилось. Он подскочил и, вытянув руку в перчатке, заставил голема на расстоянии вцепиться в шкуру демона, чтобы не дать тому вытащить лапу.

– Лирет! Барьерные печати! – скомандовал парень.

Девушка замешкалась, выдирая из карманов всё, что у неё осталось от комплектов. Печати защитные, печати исцеления – печати всего, что только можно было представить – зашуршали в её пальцах как живые.

– Накладывай всё, что у тебя есть! – крикнул Шинан.

Ему явно было сложно управлять големом на расстоянии.

– И от поноса тоже?!

– Я сказал, всё!!!

Как только последняя печать сгорела в руках Лирет, парень испарился, оставив след трещащих молний, и она увидела его уже внизу, бегущего прямо под ноги сцепившихся голема и тихохода. Шинан несся по снегу, утопая по колено, в руке у него рос клубок из молний. Затем парень снова исчез, прочертив в воздухе ярко-белую полосу, а потом очутился на плече голема. Шинан приложился ладонями к металлу и подал самый мощный ток, на который только был способен. Тихоход затрепыхался от напряжения, не в силах выбраться из ловушки. Голем распахнул пасть, заревев, и его грудь разорвало взрывом. В воздух взметнулись раскалённые металлические обломки.

Бахнуло очень сильно, и бугрящийся огонь озарил ночное небо. Грохот взрыва ещё какое-то время гулял эхом по полю. Лирет замерла, ища взглядом Шинана. Спасся он или нет, но девушка была уверена, что проблем с пищеварением у него точно не было в тот момент. Вдруг под ногами дрогнула земля, Лирет провалилась вниз с обвалившимся под ней камнем и нырнула спиной прямо в сугробы. Её мгновенно засыпало, снег забился за шиворот, в рот и в ботинки, замуровал её без возможности выбраться. На грудь надавило, и девушка на мгновение потеряла сознание.

Очнулась она только когда стало легче дышать. Кто-то копал снег, Лирет почувствовала, как в нос ей ударил морозный запах с нотками дыма. Её ухватили за руку и вытянули из сугроба как редьку из земли, затем тряхнули, пока взгляд не прояснился. Девушка едва держалась на ногах. Перед ней стоял Шинан, весь потрёпанный, одежда в пропаленных дырах, бровь рассечена. Позади горела груда металла.

– Жива? – поинтересовался парень.

Лирет кивнула. Она пришла в себя только когда посмотрела на него внимательно и заметила кровь. Девушка собиралась помочь.

– Не надо, ерунда, – отмахнулся Шинан.

Он рухнул спиной в снег и глубоко вздохнул. Лирет легла рядом. С неба на них ссыпались маленькие снежные хлопья.

– А где Кита? – спросил между делом Шинан.

Девушка сжала губы. Она не хотела вспоминать о нём прямо сейчас и только подняла руку, указав куда-то вперёд. Парень сел ровно и пригляделся, разглядев вдалеке бледно-зелёные огни. Он, казалось, всё понял и без слов.

– Скоро всё закончится, – пообещал Шинан. – Нужно только потерпеть немного.

Он поднялся, отряхнувшись от снега, и помог Лирет встать. Дым от огня тянулся к небу столбом.

– Никто не заметил дым, – задумчиво пробормотал парень. – Идём.

Они направились к пограничному барьеру. По пути к ним присоединились барьерщики, и маленькой командой они пробирались по сугробам, пока не достигли башни. Шинан заметил, что там не заперта дверь, а снег у входа стоптан, однако сложно было различить следы. Парень вошёл внутрь первым. Его одолело чувство, будто они здесь не одни. Прохладный воздух пах не остывшей аппаратурой, было что-то ещё, едва уловимое, но достаточно знакомое.

– Как будто тут дети были, – хмыкнул Гарин.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Шинан.

– Ну, во-первых, смотри, как всё перевёрнуто тут вверх дном, а, во-вторых, пахнет чем-то сладким. Конфетами, что ли.

– Конфеты, – пробормотала Лирет.

– Это точно Лин Мо, – сказал Шинан. – Он был здесь, точно был. Разберёмся с техникой вначале и нужно будет искать его, гада.

Шинан обошёл вокруг аппаратный стол. Некоторые кнопки на нём были вдавлены, мониторы треснуты или разбиты. Должен быть хотя бы аварийный источник питания, однако его парень нашёл в таком же плачевном состоянии, как и всё здесь. На полу валялись обрезанные кабели, ещё недавно бывшие частью запасного источника питания, который был безнадёжно разбит, точно по нему прошлись молотом. Шинан задумчиво вертел кабели в руках.

– Что будем делать? – отвлекла его Лирет. – Мы сможем здесь что-нибудь починить?

– Нужно зажечь свет, – ответил тот. – И найти все поломки.

– Что нужно делать? Где искать?

– Это сможет почувствовать только эманат, я буду подсказывать. Отойди.

Лирет сделала шаг назад. Шинан плотно сжал в ладонях кончики кабелей и сосредоточился. Сейчас ему предстояло ненадолго стать элементом питания для целой башни – то, чему учили всех эманатов для поддержания специальных станций. К слову, сам парень ненавидел быть элементом, это заставляло чувствовать себя какой-то вещью, а не человеком. Правда, сейчас такая возможность для них всех была едва ли не судьбоносной.

Между пальцами стало тепло. Парень сосредоточил ровный поток, подавая его по кабелям. Это высосет из него приличное количество праны, медлить нельзя. Над головой дрогнула лампа, а затем зажглась. Послышалось, как запустилась уцелевшая аппаратура. Оборудование вытягивало прану как сок – ощущение, сравнимое с потерей крови. Шинан сильно сжал кулаки и закрыл глаза, прислушиваясь к потокам праны. Для него это было похоже на прогулку по сложному лабиринту, но только так можно было вычислить абсолютно любую поломку. Там, где прана «протекала», и находилась проблема. Парень подсказывал, куда пойти и что именно сделать. Барьерщики подсуетились и стали возвращать на место все выдранные провода и платы. Тот, кто всё здесь разрушил, определённо знал, как сделать это максимально неподлежащим восстановлению.

Ощущение потери потоков заметно снизилось, однако оставалась одна «протечка» – и её Шинан всё никак не мог уловить, точно она пыталась от него ускользнуть. Он блуждал разумом где-то глубоко, но ощущения как будто обманывали, и он только больше углублялся в лабиринт, не видя пути. Шинан понимал, что теряется, и чем больше тратилась прана, тем сложнее ему становилось находить поломки. В конце концов, он запутался в потоках, как в нитях, которые сплелись в узлы. Он уже почти застрял в невесомости отчаяния, когда ему вдруг почудилось, будто кто-то взял его за руку как ребёнка, потянув за собой по одному из потоков.

«Ашаме, ты помогаешь мне?»

В тот момент Шинан попытался вспомнить её лицо.

Это было похоже на далёкое воспоминание из детства: на улицах города проходил фестиваль, где ребёнку очень легко заблудиться среди толпы, но тут спасительная рука сестры хватает за запястье, развеивает оторопь, а потом они будто летят сквозь силуэты людей. Ашаме бежала впереди, не оборачиваясь.

Вот протечка – будто на неё указали пальцем.

Шинан очнулся.

– Лирет, – сухо подозвал он, – нужно, чтобы ты поднялась наверх, там есть небольшой люк. Внутри очень много плат и проводов, но нужен только один маленький. Найди его и подсоедини, а потом опусти рубильник, который там увидишь.

Лирет кивнула и бросилась наверх по лестнице, отыскала люк и отодвинула крышку. Внутри было узко как в кроличьей норе, но девушке не составило труда проползти внутрь, осторожно огибая провода. По-кошачьи двигаясь в паутине проводов, Лирет приметила плату, где не хватало проводка. Она беспомощно окинула взглядом бесконечный клубок, раскинувшийся вокруг неё. Всё равно что искать иглу в стоге сена. Девушка стала осторожно ворошить провода. Все они к чему-то подсоединялись и куда-то вели. Тут Лирет на что-то опустила ладонь, и её слегка, совсем щекотливо, ударило током.

Вот же он, проводок.

Девушка поднесла его к плате и подсоединила, а затем стала ползти обратно, пока не вылезла из люка. Дальше Лирет нашла большой рубильник и всеми силами навалилась на него, но тот будто заклинил навечно. Она долго сокрушалась над ним, пока не подбежал Гарин и они вместе не заставили рубильник со скрежетом сместиться вниз. Раздался гул, и что-то будто взметнулось вверх, прямо из сердца башни. Лирет задрала голову и увидела белый столб света, растущий из прожектора. То и был сигнал, который предупреждал о поломке. Его должны вот-вот заметить.

Шинан не переставал подавать прану, пока не услышал голоса прибывшего отряда ремонтников. Парень выпустил кабеля из рук, измождено опустившись на колени, и половина аппаратуры сразу же погасла обратно. Этим уже пускай займутся они. Зал внутри башни наполнился гулом и топотом. Командующий отрядом расспросил обо всём самовольников. То, что ему пришлось узнать, отпечатало на его лице изумление и непонимание. Впрочем, каждый здесь, и Лирет, и Шинан, был готов к вопросам. Из них обоих никто не стал пока что уверенно утверждать, что этим промышляет сам майор. Без доказательств толку от этого мало. Это дело отправят на рассмотрение вышестоящим инстанциям, и тогда они уже сами возьмут след, а Лин Мо не сможет скрывать свой промыслы вечно. Откуда выбрался тихоход, кто разворошил всю аппаратуру в башне и почему никто этого не знал – вопрос, навевающий разнообразные догадки. Отряд, озадачившись, организовал немедленную проверку всех башен и барьера в целом.

Лирет, накинув капюшон, вышла на свежий воздух. Здесь и в других башнях уже работали отряды, и совсем скоро по линии границы разбились небольшие мастерские лагеря. Девушка не спеша шагала вдоль барьера, в разгар размышлений не заметив, как ушла далеко от остальных. Она услышала, как кто-то за ней неторопливо идёт. Краем глаза ей показалось, что это Шинан.

– Знаешь, я так рада, что ты нашёл нас, – сказала Лирет, топча подошвами снег. – Мы бы пропали без тебя, правда. Ты всегда приходишь вовремя. Неужели весь этот кошмар скоро и впрямь закончится?

– Для тебя он может закончиться ещё быстрей, – раздался позади неё неприятный, чужой голос.

Девушка вздрогнула и пугливо обернулась. Прямо перед ней вырос силуэт в плаще, и она даже не успела отпрянуть, как вдруг ошеломляющий удар под рёбра вышиб из груди воздух и заставил мир вокруг утонуть в чёрных пятнах. Лирет чувствовала, как её грубо хватают и быстро куда-то волокут, а затем услышала крик Шинана, который, увы, стремительно отдалялся от неё.

– Лирет!!!

Парень бросился в погоню, как только фигура в плаще исчезла, забрав с собой девушку. Он успел отследить похитителя по линиям телепортации, которые оставляли его прыжки, и неумолимо гнался за ним длинными прыжками сквозь снега, всем телом ощущая истощение праны. Человек быстро ускользал вперёд, и чем дальше, тем сложнее было нащупать исчезающий след. Шинан не выпускал его из поля зрения, пока в какой-то удачный момент не смог оказаться настолько близко, чтобы суметь ухватиться за край плаща. Похититель, не выпуская девушку, сделал длинный прыжок, перенеся с собой и парня. Шинан вцепился в ткань так, что даже резкий рывок не смог оторвать его от человека, но так он едва ли не содрал этот чёртов плащ с его тела. Балласт нарушил траекторию прыжка, и их троих лихо швырнуло в снег, в заросли кустарников и деревьев. Силуэт, подбросив собой комья снега, сразу же метнулся в сторону, захватив с собой девушку. Шинан, морщась, приподнялся. Их выкинуло к невзрачной постройке, невысокой, но очень широкой, похожей больше на какой-то лагерь в лесу – место, куда, по всей вероятности, и направлялся похититель. Теперь-то у Шинана не осталось сомнений, кто это мог быть.

– Отпусти её, Лин Мо! – крикнул он, поднимаясь со снега.

Человек в плаще прижимал обескураженную девушку к себе, плотно обхватив её шею, и медленно пятился.

– Я знаю, что это ты! – рявкнул Шинан, сделав шаг вперёд.

В руке похитителя блеснул нож, который мгновенно оказался у горла Лирет и обжёг ей кожу металлическим холодом. Девушка поморщилась, ощущая, как под самым лезвием неприятно пульсирует артерия.

– Вначале ты мне кое-что отдашь, – наконец-то заговорил тот, его знакомый гнусный голос не вызвал у Шинана сомнений. – Ты прекрасно знаешь, что это за вещь, раз смог её хорошо спрятать. Я знал. Как если не у тебя она могла быть всё это время?

Шинан шелохнулся, невозмутимо запустив руку в карман. Глаза майора безотрывно следили из-за прорезей маски за каждым его движением. Он был готов в любую секунду надавить на нож и полоснуть шею своей заложницы. Его руки дрожали. Та не шевелилась, боясь порезаться. Ей становилось трудно дышать. Шинан открыл коробок и медленно вытащил цепочку. Лин Мо вытянул шею вперёд. Между ними было не меньше десяти шагов, но ему хватило даже такого расстояния, чтобы разглядеть кулон в виде филина. Лирет вскинула брови, приоткрыв рот.

– Положи на снег и отойди, – велел майор, его голос казался приглушённым из-за маски.

Шинан беспрекословно повиновался. Он вернул кулон в коробок и положил его на отпечатанный в снегу след ботинка.

– Нет, Шин! – сипло простонала Лирет. – Не делай этого!

Она почувствовала, как лезвие впилось в кожу ещё сильней, и замолчала, сжимая губы. Шинан посмотрел ей прямо в глаза, спокойно и ровно, будто пытаясь сказать, что всё будет хорошо. Он оставил коробок, а сам сделал несколько шагов назад, оставив между собой и коробком почтительное расстояние. Лин Мо медленно стал шагать к коробку, не выпуская Лирет. Он напряжённо следил за Шинаном, за его неподвижностью, за выражением его лица, а тот пытался читать его эмоции по движениям. Только бы майор не усомнился в последнюю секунду в чём-либо. Он остановился у коробка, ещё раз убедившись, что он не пустой.

– Вытаскивай кулон, но не прикасайся к камню, – прошипел он девушке, заставив давлением лезвия вздрогнуть.

Они наклонились вместе, и Лирет дрожащими пальцами аккуратно вытащила кулон за цепочку. Ей так не хотелось этого делать, когда она уже знала, к чему это может привести.

– Медленно и осторожно положи в карман сумки, – чётко продиктовал голос над ухом. – И не коснись им моего тела. Его владелица ещё жива и защищает кулон даже на расстоянии. Даже в нынешнем своём состоянии.

– Ты один себе уже забрал, – процедила Лирет, нащупывая под плащом майора сумку.

– Его мощи хватило только на большой демонический портал, – послышалось, как он злобно ухмыльнулся. – Но твой седовласый друг мне малость помешал.

– Да, но теперь-то тебе будет непросто звать сюда демонов, – колко ответила Лирет. – Бореалис снова возведён.

– Камень кулона можно зарядить так, что никакой барьер не спасёт ни изнутри, ни снаружи, – посмеялся тот. – Как только я убью ту девчонку, я займусь всеми вами, людьми. Я ненавижу вас.

Как только майор почувствовал, что кулон упал в карман его сумки, он отпихнул девушку и толкнул ногой в спину. Лирет повалилась вперёд, впечатавшись подбородком в снег. Она приподнялась, видя, как Лин Мо ретируется в сторону построек.

– Пригнись, Лирет! – крикнул Шинан, и та прижалась к снегу.

Он, перескочив через неё, прыжком телепортировалася к майору, который уже скрылся в стенах здания, а затем следом за ним исчез внутри.

– Стой, урод, мы ещё не закончили! – проорал Шинан и услышал только исчезающий в коридорах мерзкий смех.

Парень преследовал ускользающие звуки, углубляясь в здание. То, что он успел заметить внутри, заставило его сбавить шаг и насторожиться, умерить пыл. Стены здесь кто-то разрисовал отметинами, значение которых Шинан не очень-то и хотел знать. Он только мог предположить, что это не просто так, и где-то может оказаться ловушка. Парень прислушался к внутренним ощущениям. Его силы были на исходе, но он поклялся себе, что не выберется отсюда без Лина Мо. Свою маску он уже снял, выплеснув истинную сущность.

Впереди оказалась лестница вниз, некоторые её ступеньки были раскрошены от старости. На бетонном полу виднелись мокрые следы. Шинан осторожно спустился. Оттуда шёл явственный запах огня, чей тусклый свет падал оранжевыми мазками на тёмные стены, однако парень не мог разглядеть, что там впереди. С приближением на него нахлынул поток вони и затхлости. Прикрывая нос рукой, Шинан завернул внутрь, куда его вела подземная дорога, а затем обомлел на месте посреди широкого зала без окон. Повсюду стояли столы, и на каждом обязательно что-то было – то, чем, впрочем, здесь и пахло – трупы. Демонов, каких-то животных и даже людей. Бесшумно плывя между столами, Шинан немигающим взглядом скользил по изуродованным телам. Некоторые из них были сшиты из разных существ, и, видимо, эксперименты оказались не столь удачными. На другом столе лежали маленькие, детские тела, полностью истыканные какими-то трубками, забившимися кровью. Парень подавил тошноту, брезгливо рассматривая всё это безобразие.

На другом конце зала стояли клетки. Был там кто или нет, Шинан не знал и не слышал. Это зловонное место было пропитано смертью. Парень на цыпочках прокрался мимо решёток, нехотя покосив взгляд в тень клетки. То, что там сидело, было ещё живым и тяжело дышало, не подавая никаких признаков своей осведомлённости. Демон был слишком истощён, чтобы разлепить хотя бы один глаз. Направляясь дальше, Шинан нашёл выход в ещё один коридор и прокрался туда. Под ногами шуршала каменная крошка. Парень напряг все свои чувства, чтобы дать себе ощутить чьё-либо присутствие. Ему ответило слабой волной, которая будто нахлынула из коридора. По телу пошёл неприятный озноб – первый тревожный знак, который предупреждал о чрезмерном истощении праны. Резкий упадок сил сейчас может сыграть злую шутку.

За углом забрезжил свет, когда Шинан подобрался близко. Там оказалась небольшая лаборатория. Он едва высунулся из-за угла, как вдруг на него накинулись с ножом, повалив на спину. Парень не растерялся и вывернулся из-под рук противника, выбил нож, пихнув того коленом в живот. Шинан сразу же набросился, не дав майору снова ускользнуть. Они оба схлестнулись в рукопашном бою, переворачивая вокруг себя столы и стулья под звон бьющихся склянок. От вспышек молний стены дрожали танцующими тенями. Лин Мо исчез, затем появился близко, ударив ногой по колену, затем всадив кулак под рёбра Шинану. Тот согнулся пополам, мгновенно схватив ошеломляющий удар прямо по носу. Брызнула кровь. Затем сотрясающий толчок праной в грудь – и тело отлетело в сторону с такой силой, что разбило собой шкаф. В спину вонзились щепки и битое стекло. Парень сдавленно простонал, пытаясь подняться.

– Ты слишком ослаб, капитан Террес, – навис над ним силуэт. – Ты мог бы просто уйти, и тебе бы не пришлось сейчас умирать от моих рук.

– Не дождёшься, урод! – парень накинулся на него.

Он вложил в этот удар максимум, что осталось от праны, но оказался безуспешен – майор уже успел уклониться. Шинан настиг его сиюминутно, всадил по маске кулаком, затем вцепился в его плечи, пытаясь пустить ток. Затрещали молнии, и майор затрясся. Сначала от напряжения, а потом – от злобного смеха, который вдруг разразился из-под маски. Шинан не разжимал пальцы, хотя сам понимал, что его прана уже исчерпана для такого трюка. Он почувствовал слабость и то, как Лин Мо делает шаг вперёд, и что этот шаг вот-вот опрокинет его назад как кеглю. В последний момент парень одной рукой ухватился за ремешок маски и сдёрнул её с головы майора, и тогда увидел перед собой безобразное, покрытое шрамами, но очень знакомое лицо. Знакомое до такой степени, что заставило обессиленное тело трястись.

– Холин Могута… – потрясённо произнёс Шинан, привалившись спиной к стене.

Он ничего не смог сделать, когда плотная рука майора обхватила ему шею и сжала, рассеивая по коже нарастающие уколы тока. Шинан сопротивлялся, сжав его запястье, но с каждой секундой воздуха в лёгких становилось меньше.

– Твоя сестрёнка была очень славной, – раздалось сквозь помутнённое сознание. – Но она мне так мешала. Вечная выскочка, которая норовила быть всегда и везде первой. Ашаме Террес… Всё, над чем я работал всю жизнь, всё, к чему я так стремился, она забрала себе. Она опередила меня, чёртова девчонка. И знаешь, что? – его шёпот пронёсся над самым ухом. – Я смог убить её, представляешь? Это оказалось так легко, так просто и гениально. И тебя я тоже легко убью прямо сейчас. Ты бессилен – что тогда, что сейчас.

Он засмеялся так громко и так мерзко, что, казалось, унизительней всего было умереть именно от его рук.

Шинан медленно терял сознание. Перед ним мелькали образы, нечёткие и размытые, будто проезжавшие мимо на трамвае. И тогда он вдруг вспомнил лица родителей в тот день, когда Ашаме погибла. Особенно лицо отца, такое отчаянное и немое, беспомощное. Как будто разбили живого человека, нанесли ему удары, но трещин не видно. Они только блестели во взгляде.

– Шинан, братик, – призрачно донеслось издалека, – вставай, ещё нельзя останавливаться.

Он не видел, но ощущал, как что-то вытягивает его из забытья. Потянуло вдруг за руку вперёд, заставив распахнуть глаза. Шинан увидел свою ладонь на лице Холина, пока тот пытался его душить. Парень яростно зарычал, и по его запястьям поползли такие яркие молнии, что в лаборатории стало светло. Он оттолкнул майора, повалил на пол, наскочив сверху и припечатав к полу. В пелене ярости Шинан почти не видел, куда бьёт. Один раз по лицу, в нос, в чёлюсть – и вот улыбки со смехом больше нет. Его выбитые зубы затерялись в мусоре на полу. Парень сжал окровавленный кулак, возвёл его, желая окончательно размозжить Холину голову, но остановился. Горячий воздух свистел в ноздрях, в голове гудела кровь. Шинан опустил руку и прислушался. Майор ещё дышал. Тогда парень отыскал в хламе длинную бечевку и крепко связал его по рукам и ногам, затем нашарил под его одеждой сумку и вытащил кулон, спрятав его у себя.

По коридору рассыпались чьи-то шаги. Парень повернул голову.

– Шинан! – из тени выскочила женская фигура.

Лирет замерла посреди хаоса, окинув неподвижным взглядом лабораторию. Шинан сидел у стены, весь в крови и ссадинах, а рядом в осколках и грязи лежало обездвиженное связанное тело майора. Девушка подскочила к парню.

– Он пойман, Лирет, – сухо и вяло проговорил тот. – Скорей зови сюда ребят, кого угодно…

Его вдруг охватили судороги, он повалился, затем глаза его закатились, и Шинан перестал двигаться. Лирет рухнула на колени рядом, пытаясь нащупать его пульс, потом приложилась ухом к груди. Она вся дрожала, не слыша биения сердца. Девушка судорожно вытаскивала из карманов всё, что осталось от целительных печатей, и накладывала их по очереди поверх неподвижной груди.

– Нет, Шинан, только не ты, пожалуйста, только не ты, – тихо рыдала Лирет. – Ну хоть ты не оставляй меня!

Печати не срабатывали, и энергия уходила напрасно, даже не достигнув сердца. Лирет нащупала в кармане последнюю печать, которую изготовил Кита.

– Помоги мне, Кита, – прошептала Лирет. – Прошу…

Она вложила максимум силы, чтобы активировать печать. Письмена на ней загорелись изумрудным светом, который паутинкой обволок тело Шинана. Магические линии пробрались под одежду и коснулись каждой царапинки, озарив неподвижное лицо. Свет мягко погас, впитавшись в тело. Стало темно и оглушительно тихо. Лирет замерла, и все эмоции, все чувства окаменели в ней на мгновение. Шинан вздрогнул, его грудь высоко поднялась. Он жадно втянул в себя в воздух и закашлялся, осторожно приподнявшись на локти, затем медленно сел, рассеянно уставившись на девушку. Та вдруг накинулась на него, крепко обняв за шею, и неумолимо зарыдала во весь голос. Она ещё долго не выпускала его, прижимаясь так, словно боялась, что всё это коварное видение, которое могло рассыпаться в любую секунду.

– Ты жив, – тихо всхлипнула она, уткнувшись носом ему в плечо.

– Благодаря тебе, Лирет, – мягко ответил Шинан, обняв её в ответ. – Теперь всё будет хорошо, слышишь? Всё будет хорошо, и кулон у меня. Нужно выбираться отсюда.

Холина выволокли солдаты, запихнули в фургон, который приехал сюда вслед за отрядом, и заперли мощными печатями. Тогда уже забрезжил рассвет нового дня, и, глядя на безоблачное небо, Шинан впервые задумался о том, как здорово было бы сейчас наслаждаться этим моментом дома, в тепле южных ветров. Лирет не отходила от него ни на секунду. Они разговаривали о всякой ерунде, утомлённо шутили и смеялись, развеивая тревогу последних часов ужаса, которые наконец-то остались позади. Обоих осмотрели прибывшие медики, велев как можно скорее возвращаться в город, где они могли бы хорошо отдохнуть и поесть.

Лагерь обошли вдоль и поперёк, обнаружив в нём много интересных находок. Скрытая лаборатория, которую некогда заселяли сектанты, помимо кучи трупов хранила в себе целый питомник демонов, среди которых были и тихоходы. Все улики, которые удалось там найти, полностью выдали майора. Однако его история брала своё начало ещё задолго до войны, и это удалось узнать только телепатам, которые после изнурительных ментальных пыток выудили из разума Холина всё, что он так сильно хранил в тайне.

Его всё-таки объявили в розыск, когда подозрение в смерти Ашаме всё же пало на него. Однако было поздно, и бывший учёный уже успел замести следы и скрыться, покинув Соликану. В одной из поездок на поезде произошёл несчастный случай, напали демоны. Холин Могута получил множество травм, из-за которых ему пришлось потом носить маску. Он воспользовался случаем, чтобы стереть в своём паспорте несколько букв и стать Лином Мо, а затем добровольно вступил в армию, дослужился до звания майора. Никто, кстати, не стал выяснять, настоящий ли его паспорт или нет, поскольку в то время никому не было до этого дела.

Случайное знакомство во время посиделок в одном из столичных баров свело Холина с человеком по имени Росс, который в разгар дружеской беседы поведал ему о необычном даре своей новой жены и о том, что она рассказала, когда доверяла ему гораздо больше. История клана Семи Лун показалась Холину столь заманчивой и любопытной, что он стал тщательно изучать всё, что ему было доступно про сам клан. Росс часто негодовал по поводу неудач в компании, где работал на тот момент, и то, как тяжело порой справиться с конкурентами, а как бы здорово было, имея силу клана, взять себе хоть чуточку власти. Только супруга, почувствовав тёмные намерения, внезапно отказалась ему помочь, а посему он стал постепенно отыгрываться на её дочери, надеясь таким способом заполучить дар. Холин великодушно изобразил понимание, поделившись в ответ своей историей, в которой, разумеется, показал себя жертвой. Оба они прониклись чувством несправедливости, которую на них обрушила судьба, что и послужило основой их дружбы.

Холин тайно искал на стороне сектантов-бесточенников таких же обречённых людей, которые так и не нашли поддержки, разгневались на мир и были готовы повиноваться только тем, кто их защитит. Сам майор не был бесточенником, но обещал обрушить на мир такой хаос, который станет отдушиной каждому из них. А для этого им всего лишь были нужны кулон Семи Лун и много людей, которые будут готовы беспрекословно выполнять приказы.

Пока Росс пытался заполучить кулон Семи Лун, который буквально был у него перед носом, Холин занялся экспериментами над демонами, которых заманивали к нему сектанты, поскольку они имели с ними связь гораздо тесную, чем другие люди. В захолустье на севере, в небольшом лесу, для них отыскалась заброшенная база, где и развернулась лаборатория, в которой майор и его новые подчинённые разрабатывали разные препараты, в числе которых были специально выведенные паразиты для заражения здоровых людей, а ещё наркотические препараты в виде леденцов, влияющие на сознание. Холин употреблял их, когда стал учиться налаживать контакт с демонами, которые страстно рвались в этот мир, и майор готовился впустить их. Он был готов с ними сотрудничать. Нужно было только добыть кулон, но здесь оставалась проблема.

Девчонка.

Её мать передала кулон ей и наложила на дочь защиту, пожертвовав собой, а без добровольного согласия эту вещь нельзя было забрать, если только их владельцев не настигнет смерть. Росс не придумал ничего лучше, чем отправить Лессан в армию. Холин уладил все моменты с документами, и девчонку взяли без лишних вопросов. Оставалось только истощить её морально, а если станет сопротивляться, сделать так, чтобы она погибла в бою. Однако даже здесь оказалось не всё так просто, поэтому майору пришлось изощриться, чтобы капнуть глубже и узнать, что кулон Семи Лун, оказывается, существует в нескольких экземплярах, а наблюдения за Лессан показали, что демоны чувствуют то, что содержит в себе кулон, и по какой-то причине он манил их. Холин долго искал связь между ними и кланом, переворошив горы исторических справочников, которые только смог найти. Когда демонический язык стал более доступным для майора, он наконец-то узнал правду. Но планы резко стали идти под откос, когда в армию призвали наёмников, один из которых оказался чуть более смышленым и любопытным. Здесь-то Холину и пришлось выкручиваться, поскольку данное обещание у него не вышло выполнить сразу, и сектанты в нём усомнились в какой-то момент.

Холин скончался во время ментальной пытки. Ни духом, ни телом он не вынес такой нагрузки, и его сердце разорвалось в груди. Он упорно сопротивлялся до самого конца, даже зная, что для него уже всё предрешено.

Шинан сжимал в руках кулон. Он чувствовал тонкий поток энергии, бьющийся внутри, хотя и был уверен, что ему это уже попросту кажется. Парень сосредоточился. Никто не знал, куда увезли Лессан, и только кулон мог послужить своеобразным проводником. На самом деле Шинан опасался этой вещицы. Его ладони вспотели, и в пальцах вдруг закололо. Парень увидел видение, будто летит над дорогой, над городом, между переулками. Он увидел что-то, что заставило его вдруг очнуться и немедленно бежать, несмотря на позднюю ночь. Несмотря даже на то, что он едва оправился после истощения.

Глава 10. Цена отмщения

Девушка приоткрыла глаз, украдкой скользнув взглядом по тёмной комнате, в которой её держали. Это было похоже больше на тюремную одиночную камеру, очень тесную, с одними лишь койкой и покрытым ржавчиной умывальником, из крана которого непрерывно капала вода. Уже прошло два дня, как Лессан пришла в себя, но до сих пор притворялась, что до сих пор погружена в глубокий сон. Она боялась вставать лишний раз. Иногда кто-то заходил в комнату и проверял девушку, а она старалась лежать неподвижно, чувствуя на себе чужой взгляд. Она знала, кто её здесь держит, и, пока была возможность, исподтишка изучала посетителей. Лессан запомнила точное время, когда сюда приходил отчим, и была уверена, что он не стал бы заходить сюда ночью.

Девушка решалась очень долго. Один лишь выход за дверь уже станет шагом, после которого назад пути не будет. Лессан вела внутренний счёт. Вначале она пообещала себе встать, как только досчитает до ста, но внутренний голос уже подсчитывал к тысяче. Девушка сжимала зубы. Она обязана подняться. Прямо сейчас.

«За мной ведь и правда никто не придёт».

«Люди жестоки, девочка, и даже твоя мать не сможет тебя скоро защищать так, как прежде. Наш с ней контракт подходит к концу. Она просто умрёт, если защита сработает ещё раз».

«Тогда окажи мне услугу. Помоги мне убить отчима. Забери всю мою силу, но помоги и оставь мою маму в покое. Я заплачу за всё, а потом ты оставишь всех нас, понятно?»

«Хорошо подумай, девочка. Я демон, но даю на это время».

Спина оторвалась от подушки. Лессан, сдёрнув с себя одеяло, медленно села, чувствуя головокружение, затем опустила босые ноги на холодный пол и осторожно встала, пошатываясь. Всё её тело было ослаблено настолько, что она едва могла устойчиво стоять на ногах. Несмотря на это, девушка шагнула к двери и прислушалась. Она тихонько пошевелила ручку. Заперто и наложены печати. Если дверь открыть, то об этом немедленно узнают, но Лессан взялась за ручку обеими руками.

«Я приняла своё решение».

Она сжала ручку сильней, и по двери поползли трещины. Замок выпал. Девушка скользнула в коридор, судорожно осматриваясь. Она бесшумно бежала на цыпочках вперёд, в полном отсутствии уверенности, что двигается в правильном направлении. Лессан остановилась, когда ей показалось, что кто-то идёт. Она стала искать, куда можно спрятаться, но в этих стенах не было ни одной ниши, только двери, за которые девушка даже не собиралась заглядывать. Тёмно-серый коридор утопал в ночной темноте и тянулся далеко вперёд, заканчиваясь дверью. Она вела к лестничной клетке, и Лессан направилась туда, но вдруг остановилась, как только явственно почувствовала человека поблизости. Всё её тело сжалось и задрожало. Она не была уверена в своих силах. Шаги приблизились к двери и затихли. Девушка замерла, боясь пошевелиться. Эта минута для неё оказалась самой длинной и напряжённой. За дверью стоял он. И он точно так же знал, что она выбралась из комнаты. Их разделяли всего несколько шагов и прикрытая дверь.

Почему он остановился?

Почему не спешит ворваться в коридор?

Сердце грохотало в груди. Руки и ноги оцепенели, как скованные льдом.

Чего он ждёт?

Лессан сжала губы, перебарывая бьющуюся в груди панику. Тело не хотело шевелиться, не хотело оно рвануть вперёд, выбив ногой дверь, и напасть. Не могло. Мысли о мести рассыпались пеплом. Коварная память поднимала из глубин самые страшные воспоминания, какие только были связаны с этим человеком. Он был сильнее, пускай и не мог убить. Он был намного хуже.

Дверь медленно открывалась. Невыносимо медленно.

Лессан дрожала, не в силах даже сделать шаг назад. В памяти отпечатался страх той маленькой беспомощной девочки, которая всегда с ужасом понимала, что от этого человека бесполезно убегать. Побег злил его ещё больше, а сильный гнев – это то, что он обожал вымещать на ней. Страх, с которым она так долго боролась, никуда не исчез на самом деле. Он затих старой болью где-то в глубине, но точно никуда не исчез, а теперь вылез наружу, как монстр из тени. Как силуэт, который медленно выплыл из-за двери, скользнул навстречу и замер в метре от девушки. В нос ударил запах его одеколона, которым он пользовался всегда. Лессан помнила этот отвратительный запах, как много было связано с ним. Желудок сжался комком, и её бы тотчас стошнило, если бы она не была голодна. Высокий мужчина, с уложенными назад каштановыми волосами и зелёными глазами, замер перед ней, надменно глядя свысока. На нём был дорогой костюм, как и всегда. Дорогая кожаная обувь, золотая печатка на правой руке. Эти элементы никогда не менялись.

Его холодная ладонь властно опустилась на её плечо. Девушка вздрогнула, и сердце рухнуло вниз. Оцепенение сковывало её ещё сильней, и если в мыслях она давно бежала сломя голову, то в действительности ноги вросли в пол и окаменели. Это безобидное прикосновение заставило дыхание стать густым и застрять в глотке, будто рука сжимала горло. Тело лихорадило, подталкивая тошноту вверх. Лессан моргнула, почувствовав соскользнувшую по щеке слезу. Она снова была маленькой девочкой, которой никто не мог помочь. Даже она сама.

– Далеко собралась идти? – издевательски прошелестел неприятный шёпот.

Его рука напряглась, сжав хрупкое плечо до боли. Девушка поморщилась, сдержав стон. С каждой секундой ей всё больше и больше хотелось кричать. Она забыла, как ещё недавно собиралась уничтожить этого человека, а теперь дрожала перед ним. Своим видом он вернул ей те кошмарные воспоминания, словно больно капнул глубоко в сознание и вырыл этот страх, вытащил его, как грязное бельё, и будто заставил примерить.

Рука оторвалась от плеча, а затем внезапно влепила неслабую пощёчину. В глазах рассыпались искры. Лессан повалилась на пол, не удержавшись на ногах. Она была слишком истощена и слаба. Девушка опасливо отползла к стене, тихо хныкая. Щека горела от удара.

– Отвечай, когда с тобой разговаривают, мелкая дрянь! – рявкнул Росс.

Его громкий голос пронёсся по коридору, эхом отскочил от стен. Лессан поджала ноги, закрывая голову. Она знала, как он поступит дальше. Она уже видела надвигающийся его силуэт, звук шагов и злобное дыхание. Затем беспощадный удар ногой в бок. Очень сильный и ошеломляющий. Сдавленный крик вырвался из лёгких. Девушка припала к холодному полу, не в силах выпрямиться. Ей было тяжело дышать. Росс вцепился рукой в её отросшие волосы и с силой дёрнул вверх, заставив смотреть в глаза. Лессан сжимала губы, чувствуя солёный вкус крови и слёз. Ей было отвратительно от чувства, что она не может их остановить.

– Что, больше ты не такая крутая и дерзкая, какая была там, в Гвальтзарде? – ухмыльнулся отчим. – Даже не ответишь мне? – его рука крепко и до боли сжимала волосы, вырывая волоски. – Хотя, это даже хорошо. Мне ведь тебе не нужно напоминать, на что я способен? Ты прекрасно это знаешь, – прошептал он, наклонившись.

– Прекрати, – судорожно выдавила из себя Лессан.

Её голос нервно дрожал.

– Хочешь, чтобы я тебя отпустил, детка? – улыбался Росс. – У тебя два варианта: либо ты отдаёшь кулон мне, либо я сделаю с тобой такое, что ты добровольно захочешь расстаться со своей жизнью. Твоя мать скоро совсем иссякнет, чтобы тебя защищать, и я это знаю.

– У меня здесь нет кулона, – измождено простонала девушка. – Он не у меня. Я отдала его.

– Отдала? То есть, дала разрешение на использование? – тот начинал злиться.

Он вдруг дёрнул её за руку вверх, заставив встать, а затем со всей дури пихнул коленом в живот. Он не спешил применять силу праны, опасаясь, что может сработать демоническая защита. Девушка, опрокинувшись на пол, ударилась губой. Рана загорелась теплом крови. Вкус металла во рту вдруг напомнил о турнире, о победе, которая стоила таких болезненных ударов. Лессан жадно проглотила кровь, пробуя на вкус. Она сделала несколько глотков, затем поднялась с пола, пошатываясь. Новый удар мог отправить её в полёт, но слабые руки поймали кулак, который целился в лицо. Лессан пошатнулась, но не дала себя ударить. Её тонкие дрожащие руки сдержали кулак, будто он был тяжёлым камнем. Тогда Росс снова хлестанул её свободной рукой по щеке, да так сильно, что девушка привалилась к стене, но удержалась на ногах. Повисла тишина. А потом послышался тихий сдавленный смех. Лессан подняла голову, широко и свирепо улыбаясь. Из разбитой губы текла красная струйка, зубы порозовели от крови. Девушка безумно рассмеялась, заставив отчима растеряться на мгновение.

– А мне не больно, – с вызовом процедила она, перестав улыбаться. – Мне больше не больно, ясно? Ты бил меня так много и часто, бил в самое мягкое и больное. То, что было мягким, уже давно затвердело. Давай бей! Бей! Ещё бей! – проорала она, заставив воздух дрогнуть.

Росс разъярённо метнулся к ней. Он почти был уверен, что прямо сейчас пришибёт спятившую девчонку, но та внезапно сама яро накинулась на него. Оба, высокий крупный мужчина и хрупая девушка, схлестнулись в неравном поединке. Лессан в порыве гнева вспомнила, на что способна. Она нападала сама, не давая себя задеть, била беспощадно и яро. Тело немного потеряло сноровку от истощения, однако, получая удары, девушка не чувствовала боли, будто заставила себя отключить это чувство. Это напустило на неё какое-то безумное чувство, смесь ярости и эйфории. Ошеломляющий удар в живот на мгновение спустил на землю и напомнил о боли, заставил согнуться пополам. В глазах поплыло, но Лессан интуитивно уклонилась, и над макушкой пронеслась тень ноги. Затем девушка набросилась, как хищник, оказалась очень близко к Россу. Неслабым хлопком по ушам она смогла оглушить отчима, затем вцепилась в его волосы, растрепав укладку, заставила пошатнуться и наклониться вперёд. Острой худой коленкой девушка зарядила ему по челюсти, что он наверняка прокусил себе язык. Всё это произошло быстро, что Росс не смог сразу среагировать. Ошеломлённый серией ударов, он привалился к стене, чувствуя сильные головокружение и боль. Затем девчонка свирепа налетела на него с новым нещадным ударом, на этот раз ногой в голову, и он потерял сознание.

Лессан испугалась, увидев, что Росс больше не двигается, оставшись лежать в кровавых разводах на полу, и бросилась бежать прочь. Она на онемевших ногах метнулась на лестничную клетку. Её босые пятки зашлёпали по холодным ступенькам. Девушка не была уверена, что находится в этом здании одна. Она даже не знала, куда ей бежать. На улице стоял крепкий мороз, куда не выскочишь в одной только рубашке. Лессан не останавливалась. Это было лучше, чем остаться в том коридоре. Сверху послышался грохот распахнувшейся двери, и девушка заметила в пролёте мелькнувший силуэт. Она поспешила вниз. Её растерянный взгляд метался из стороны в сторону. Это здание ей было незнакомо. Лестница вела вниз, где нужно было как можно скоро решить, бежать на улицу или в коридор на первом этаже. Лессан остановилась, нервно дёргая головой. Росс приближался. Девушка бросилась к двери, навалившись на неё, и выскочила наружу. Её тотчас обдало морозом. Лессан сжалась от холода. Ей нужно было бежать прочь и поскорее найти тёплое укромное место.

Ноги окоченели от холода очень скоро, из-за чего девушка не смогла больше быстро бежать. В ночной мгле она пыталась понять, что это за место. Было похоже на какую-то частную огороженную территорию с какими-то хозяйственными постройками вокруг. Лессан бежала по заснеженной дороге, начиная жалеть, что не осталась в здании. Всё её тело охватило морозом, который дышал сквозь тонкую рубашку и вызывал неприятную дрожь. Пятки потеряли чувствительность, и девушка вдруг повалилась, ударившись коленями о лёд. Сзади выросла тень и схватила её за ворот. Девушка вскрикнула и попыталась отбиться. Она наотмашь ударила Росса, но тот даже не вздумал упустить девчонку на этот раз.

– Что, осмелела, дрянь? – прорычал тот, сплюнув кровь. – Никуда ты отсюда не сбежишь, пока я тебя не уничтожу!

Он опять ударил её по лицу с силой, на которую только был способен. Потерявшись на мгновение, Лессан качнулась. Ей было плохо на холоде. Руки и ноги не слушались. Она почувствовала, как снова летит и падает, бьется обо что-то головой и очень сильно, что в глазах заплыла темнота. Когда она рассеялась, Росс уже стоял над ней. Он резко нагнулся, и его горячая рука оказалась на её шее. Лессан стала хватать губами воздух, впившись пальцами в его запястье. Она теряла силы так же быстро, как и мёрзла на морозе.

«Уверена, что я не должна использовать защиту?»

«Ты убьёшь мою маму, я так не хочу».

«Тогда чего ты ждёшь? Твой капитан не придёт, я говорила».

«Я не хочу в это верить».

Лессан, замерев духом в воздухе, видела себя и то, как Росс продолжал её душить, улыбаясь в предвкушении. Рядом висела тень демоницы, с которой она разговаривала.

«Ты умираешь, девочка, разве не видишь?»

Девушка почувствовала себя до ужаса беспомощной и одинокой. Её бестелесное тело не чувствовало ни холода, ни боли.

«Время идёт, – поторапливала демоница. – Твоё сердце сейчас остановится, и ты больше никогда не увидишь этот свет. Ты просто исчезнешь – разве для этого ты жила?»

Лессан хотела разрыдаться, но сейчас она была бестелесным призраком, который мог только наблюдать и у которого попросту не могло быть слёз. Она не хотела больше смотреть на то, как над ней издевается этот гнусный человек.

Росс растерялся, когда внезапно рука девчонки, которая, как он считал, уже перестала дышать, впилась в его запястье до боли. Мужчина, вскрикнув, услышал хруст собственной кости, его пальцы сами разжались, а потом он посмотрел в лицо девчонки. Она неподвижно смотрела на него свирепым взглядом демона. Белки её глаз почернели, а зрачки зажглись ярко-синим пламенем. Росс почувствовал, как его отрывает от земли резким рывком. Его отшвырнуло в сторону, в небольшой деревянный заборчик, который проломился от силы удара, подбросив в воздух грохот с щепками. Мужчина вскочил на ноги, но не успел он даже опомниться, как Лессан оказалась рядом. Её глаза горели на фоне силуэта. Она безжалостно схватила Росса за одежду и отбросила уже в другую сторону. Сейчас он для неё был лёгким, и сила, которая бушевала внутри девушки, могла запросто разрушить всё, что находилось вокруг.

Росс стал ползти прочь. Он вскочил и, спотыкаясь, бросился трусливо бежать. Лессан, наслаждаясь его страхом, шагала за ним вначале не спеша. Прекрасное ощущение того, что она может в любую секунду нагнать и прикончить его, заставило девушку повременить и насладиться этим моментом. Она ждала этого всю жизнь и мечтала однажды увидеть отчима таким: отчаянным и переполненным глубинным страхом. Сейчас он был в её глазах ничтожным червяком, который напрасно бежал от своей участи. Лессан дала Россу поверить в то, что он смог спастись и ушёл достаточно далеко, а затем молниеносно возникла перед ним, всё ещё несущимся сломя голову по дороге. Из груди девушки вырвался пронизанный яростью не то крик, не то самый настоящий рык демона. Она накинулась на него. Мужчина закричал, в порыве паники пытаясь оттолкнуть ту от себя. Он умоляюще выкрикивал обрывки фраз, но для Лессан это был всего лишь неразборчивый вопль животного. Девушка не знала пощады в те минуты. Она вспомнила всё, что он творил с ней, и выместила на нём. Росс не мог сопротивляться её ударам, его сковала энергетика демона, которая исходила от девчонки тяжёлыми волнами.

Лессан избивала его настолько изощрённо, насколько могла себе позволить. Ударами ног и выплесками тёмной праны она вернула ему всю ту боль, пока на нем не осталось живого места. Мужчина беспомощно пытался ползти по земле, оставляя за собой пятна крови на снегу. У него был разбит нос, сломаны руки и ноги. Взгляд демона высокомерно следил за его поползновениями, наслаждаясь чужим страданием. Пора было заканчивать с этим.

Девушка вознесла руку, сосредотачивая вокруг себя силу. Воздух стал тяжёлым на мгновение, затем под ногами дрогнула и разошлась трещинами земля. Огромный кусок земли оторвался и взмыл вверх, роняя крошки камней и снега. Лессан удерживала его так, напоследок любуясь обречённым взглядом Росса, взглядом загнанной жертвы.

Какое же это наслаждение – иметь власть над жизнью врага.

Он умрёт, он наконец-то умрёт. Он просто сдохнет, как насекомое – эта мысль так согревала.

– Остановись, Лессан! – крик выдернул разум из тьмы.

Рука, что удерживала кусок земли в воздухе, почти швырнула его в Росса. Кто-то обхватил девушку сзади, заставив остановиться. Лессан замерла, и восторг мести разбился внутри неё на осколки, сменившись каким-то непонятным ей чувством, будто минуту назад то были вовсе не её мысли. Кусок земли, который предназначался для Росса, рухнул наземь, раскрошившись у самых его ног. На девушку вдруг обрушилась слабость.

– Ты же не убийца, Лессан, – услышала она голос капитана.

«Слишком поздно, капитан…» – подумала Лессан, теряя сознание.

***

Девушка провалилась в сон, густой, вязкий и тёмный. Там не было ничего, кроме тьмы и далёкого зловещего шёпота, но он не пугал Лессан. Она не чувствовала пространства вокруг себя и даже не ощущала, лежит ли она или парит в воздухе. Она совсем не задумывалась, осталась ли жива вообще и что с ней будет потом. Знакомое чувство чужого присутствия окружило девушку. Она вдруг услышала чужое дыхание над самым ухом, что-то прикоснулось к её плечу. Лессан поморщилась, едва понимая, на что было похоже это неприятное прикосновение.

– Я исполнила свою часть контракта, – почти неслышно пронесся шёпот над ухом. – Позволь же мне забрать плату.

Сердце девушки сжалось тугим узлом, и сотни невидимых ядовитых жал впились в кожу, не давая пошевелиться.

– Нет… – прошептала Лессан.

– Это твой выбор, девочка, – безразлично ответили ей. – По счетам нужно платить.

– Но ведь я даже… мы даже не убили его, – судорожно пробормотала та.

– У тебя была прекрасная возможность воспользоваться моей силой, чтобы прикончить его. Увы, ты потратила её впустую. Я забираю всю твою прану и освобождаю от контракта твою мать, как мы и договаривались.

– Не хочу…– тихо прохныкала девушка. – Я так не хочу!

– Демона не волнуют твои «хочу»! – грозно раздалось в ответ. – Ты думала, что твои проблемы решатся так запросто?! Нет и нет! За всё нужно платить, абсолютно за всё!

Тело сдавило изо всех сторон, будто его смяла огромная рука. Лессан пыталась кричать, но её голос замер в лёгких, даже не превратившись в звук. Немыслимая боль схватила её в плен и продолжала безжалостно стискивать. Что-то шевелилось прямо под кожей, пронзало мышцы, подбираясь к сердцу. Девушка хотела дёрнуться с места, но эта пытка полностью парализовала тело. Казалось, всё изнутри пожирают черви, заставляя кости крошиться. Волна боли стремительно нахлынула, а затем так же внезапно исчезла, смыв и боль, и поганое ощущение, и скованность. Тело стало лёгким, но это чувство было наполнено холодом и пустотой.

Лессан открыла глаза. Она чувствовала, как дышит, как воздух скользит сквозь приоткрытые, сухие потрескавшиеся губы. На щеках остались мокрые полосы от слёз. Вяло приподняв голову, девушка осмотрела себя и то, что её окружало. Она лежала в больничной койке, на стерильно белые стены палаты сквозь шторы падал бледный дневной свет, а за окном приглушённо шумела оживлённая улица. Девушка испугалась, решив вначале, что её снова захватили в плен. Она плохо помнила, что с ней происходило той ночью, некоторые моменты будто выдрали из памяти. Лессан осторожно села, корчась от боли, которая осталась после побоев. Ноги и руки покрыли глубокие синяки, однако все ссадины и ранки были обработаны, а изодранную грязную рубашку заменили на новую, чистую и пахнущую чем-то душистым. Девушка, облизнув припухшую разбитую губу, медленно перевела взгляд на прикрытую дверь. Оттуда послышались шаги, и Лессан, занервничав, стала ёрзать на месте. Сейчас она была слишком слаба, что бежать.

Дверь медленно приоткрылась. Девушка сжала одеяло, вжимаясь в спинку койки, но вдруг тревога сменилась радостью.

– Как самочувствие? – поинтересовался Шинан, заходя в палату.

Он выглядел, как и обычно: серьёзный и чуть хмурый, только теперь бровь рассекал свежий шрам, придавая капитану особенный вид.

– Капитан! – хрипло воскликнула Лессан.

Она подскочила с койки, не обращая внимания на боль, и бросилась к нему, крепко обняв. Она уткнулась носом в его грудь, горько стиснув зубы. По щекам скатилась пара невидимых слезинок.

– Я совершила большую ошибку, капитан, – проговорила она, глубоко вздыхая. – Я поддалась этой демонице ещё тогда. Это всё было ловушкой. Она всю дорогу твердила мне, что вам нет никакого дела до меня, и никто не придёт мне на помощь. Она заставила меня поверить в единственный выход…Теперь же я бесточенница. Меня обманули… обманули, капитан.

– И какой я капитан после такого? – ответил Шинан. – Я должен был не допустить это – разве я не обещал? Это больше моя вина, я был в ответе за каждого пилота, – он положил ладони на плечи девушки и чуть отстранил, заглянув ей в глаза.

– Я не виню вас, честно-честно. Я сама виновата во всём. Мне пришлось расплатиться слишком дорого, чтобы освободить и маму тоже, и я приму бесточею как наказание.

– Ты пожертвовала многим.

– Я знаю, я как-нибудь справлюсь с этим, обещаю. Я до сих пор могу сражаться, капитан, я больше не подведу вас!

– Лессан, тебе больше не нужно сражаться, да и я уже не капитан, – бледно улыбнулся Шинан. – Война окончена.

Лессан в недоумении на него посмотрела.

– Но…как?

– Тебе лучше пока прилечь и меньше двигаться, – тот указал взглядом на койку.

Девушка послушно вернулась в постель, однако лежать ей совсем не хотелось. Она спрятала ноги под одеялом и, удобно усевшись, стала слушать Шинана дальше.

– Твой отчим и те, кто ему помогал, арестованы и теперь будут иметь дело с профессиональными телепатами, – продолжил тот. – Пока тебя не было, много чего произошло.

– А кулон? – часто моргала глазами Лессан. – Вы ведь уничтожили его?

– Знаешь что, Лессан? – парень вынул из кармана цепочку с серебряным филином и, взяв девушку за руку, положил его в её ладонь. – Этот вопрос должна будешь решить уже ты сама.

Лессан вертела кулон в руке, разглядывая грани чёрного камня. Сила по-прежнему источала из него, но теперь она вызывала не восторг, а только неприязнь.

– Что же будет дальше? – пробормотала девушка.

– Скоро мы разъедемся по домам, как и положено, – ответил Шинан. – Всё худшее позади.

– И вы ведь тоже уедете домой? – огорчённо спросила Лессан.

– Все мы вернёмся домой, Лессан. Кстати, об этом. Кое-кто должен прибыть к тебе с минуты на минуту, – парень взглянул на настенные часы.

Лессан даже не успела задать вопрос, как вдруг дверь палаты распахнулась, и внутрь скользнула девушка в изящной шубке. Её длинные светло-русые волосы растрепал ветер, синие глаза сделались большими и круглыми от изумления. Позади стоял пожилой мужчина, который, по всей видимости, сопровождал молодую гостью. Та ничего не сказала и, неожиданно заплакав, метнулась к Лессан. Она прижала её к себе, как ребёнка, не переставая тихо рыдать. Лессан почувствовала запах мороза, который исходил от меха шубки.

– Кто так с тобой поступил, Лессан? – прошептала девушка, не выпуская её из объятий. – Как они могли такое сотворить? Изверги.

– Кто ты? – Лессан, нахмурившись, неловко поёжилась.

Девушка отстранилась, и две пары абсолютно одинаковых глаз замерли друг перед другом.

– Ты меня, наверное, совсем не помнишь, – горько улыбнулась девушка. – Я Аисан, твоя сестра, мы с тобой близняшки.

– Сестра? – Лессан в недоумении откинулась на спинку, не отрывая от девушки глаз. – Но у меня ведь нет сестры.

Она ещё какое-то время изучала девушку взглядом, находя в её чертах лица нечто до ужаса схожее со своим. Не состриги она тогда волосы, Лессан вполне могла бы выглядеть сейчас точно так же – мило и обворожительно.

– Я тоже так думала, – ответила Аисан. – Мне всё рассказали, и про кулон, и про тебя. А мама… папа говорил, что она умерла.

– Папа? – Лессан вытаращилась на неё. – Он жив? У меня есть папа?

– Его убили демоны четыре года, – огорчённо сказала та. – О духи, я так рада, что нашла тебя!

– Ты сказала про маму, она ведь в порядке? Ты видела её? Я ведь даже не знаю, что с ней.

– Мне сказали, что она скоро придёт в себя, – улыбнулась Аисан. – Мы все вместе поедем домой скоро. А вы, – она обратила взгляд на Шинана, – я попрошу, чтобы вас обязательно наградили за вашу доброту и неравнодушие, ведь вы всё это время заботились о моей сестрёнке. А где, кстати, Лирет? Это ведь она мне рассказала про Лессан – как она только смогла выйти с нами на связь спустя столько времени? Мы до сих пор так и не встретились. Я позабочусь о том, чтобы и она была вознаграждена.

– Она сейчас очень занята, – ответил Шинан. – В Гвальтзарде до сих пор есть раненые – Лирет хочет, чтобы каждый вернулся домой здоровым.

– А тот наёмник с седыми волосами?

– У него появилось задание куда важнее погони за демонами, – улыбнулся тот, шагнув к двери. – Я уже должен идти. Лессан, – обратил он взгляд на девушку, – поправляйся скорей и возвращайся домой. Я желаю тебе всего самого наилучшего.

– Капитан, – в глазах Лессан блеснуло огорчение, – разве мы никогда не увидимся больше?

Она сжала губы. Ей было бы очень стыдно расплакаться сейчас перед всеми, тем более, что она пообещала этого больше не делать перед капитаном. Шинан подошёл к койке и протянул ладонь для рукопожатия. Девушка несмело ответила на жест.

– Шинан Террес, – поправил парень, пожимая ей руку. – Не капитан. И приезжай как-нибудь к нам в Намикану с семьёй, – подмигнул он.

Лессан попыталась улыбнуться, ей было до глубины души грустно сжимать его ладонь, зная, что сейчас это тепло выскользнет из её руки.

– Спасибо вам за всё, – сказала девушка.

– Я тоже хотел бы тебя поблагодарить за твою смелость, ты спасла целую команду и меня в том числе. Уверен, даже не имея больше праны, ты обязательно найдёшь свой путь, будь смелой, – ответил тот, делая шаг назад. – Ну пока, Лессан.

– До свидания…

И он исчез за дверью, оставив за собой только затихающий звук шагов в коридоре. Увидятся ли когда-нибудь снова? Лессан смяла одеяло, сжимая губы ещё сильней и думая о том, что их встреча была всё-таки последней. Она даже не заметила, как слёзы снова полились из покрасневших глаз, и ресницы обронили капли на рубашку и одеяло. Аисан обняла сестру, шепча что-то утешительное. Лессан не слышала её слов, крепко сжимая в кулаке кулон.

Глава 11. Дорога домой

Солнце выглянуло из-за лёгких облаков, и рельсы засияли полосами, уходящими вдаль. Снег ещё не начал сходить, а в воздухе ощущался лёгкий мороз, но этот первый весенний день казался самым тёплым. Сюда уже давно не приходили поезда, солдаты, запряжённые рюкзаками, замерли на платформе в волнительном ожидании далёкого сигнального гудка. Он наконец-то раздался вдалеке, разнёсся раскатистым эхом, и все вытянули шеи, слушая приближающийся стук колес, как мелодию.

Лирет крепко сжимала лямку скрипичного футляра. Она всё сильней начинала дрожать с приближением поезда, будто бы через подошвы ботинок ей передавалась вся вибрация тяжёлых колес. Шинан стоял рядом. Он казался невозмутимым, но девушка знала наверняка, что он точно так же взволнован. Никто из них не знал, что их ждёт там, в родном краю, и как сложится дальнейшая жизнь. Это будет уже другая, но определённо менее трагичная и жуткая история.

– Мы снова стоим на платформе вместе, – заговорил вдруг парень. – Вместе приехали, вместе же и уедем.

– Мне правда не верится, – постаралась улыбнуться Лирет. – Всё кончено. Может, я всё-таки сплю?

– Тогда это очень хороший сон, – ответил Шинан, поправляя медали на груди. – Как думаешь, нас кто-нибудь встретит?

– Наши родные уже наверняка знают, что мы едем домой. Мы едем домой, Шин! – девушка радостно запрыгала на месте.

– Да, но мои, наверное, даже про меня и не вспомнили ни разу. Я не удивлюсь, если не увижу их, – усмехнулся тот.

Он и сам до сих пор не знал, почему всё-таки решил вернуться. Наверное, следовало сделать это, чтобы навестить хотя бы могилку Ашаме.

Поезд замедлился, приближаясь к вокзалу, и медленно подполз к платформе, принеся с собой запах нагретого металла и масла. Двери распахнулись, и пассажиры, столпившись у поезда, стали по очереди проходить в вагоны. Лирет и Шинан заняли места рядом друг с другом. Им, как и всем соликанцам, предстояло ехать дольше всех. Когда платформа опустела и люди расселись по местам, поезд издал протяжный гудок, прощаясь с Гвальтзардом. Солдаты радостно заулюлюкали, свистя и крича, по вагонам прошёлся весёлый шум, из-за которого у Лирет зазвенело в ушах. Под эти радостные вопли поезд тронулся с места. Девушка в последний раз взглянула на платформу Гвальтзарда, медленно уплывающую назад. Внутри смешались грусть и радость. Что-то навсегда останется здесь, в северных землях, и так больно было отрывать это от сердца сейчас. Очень скоро Гвальтзард оказался позади и исчез за редкими лесами. За окном мчались столбы, деревья и заснеженные поля. Изредка поезд останавливался в крупных городах, и там высаживались солдаты, которых встречали близкие.

– Кажется, я забыл свой пакет с едой, – сказал Шинан, копошась в рюкзаке.

– Это не проблема, – Лирет потянулась за своим.

Она достала оттуда бумажный пакет, набитый свежими чебуреками, и несколько баночек лапши быстрого приготовления.

– О нет, это же вредная гадость, – скривился парень.

– Поверь мне, эта гадость создана как раз для таких моментов, как сейчас, – широко улыбнулась Лирет.

С этим Шинану всё-таки пришлось смириться.

Дорога была долгой, но нескучной, пока в поезде ехало много народу. Солдаты шумно разговаривали, пели песни, играли в карты и делились выпивкой. Никто даже и не думал спать, несмотря на усталость. Целые ночи в пути в вагонах, наполненных праздничным шумом – это была самая замечательная поездка на поезде. А потом праздник на колесах стал понемногу стихать и заканчиваться. Вагоны пустели, люди возвращались по домам, к родным, которых не видели слишком давно, к жизни, которую пришлось внезапно оставить.

Лирет дремала, положив голову на плечо Шинана, он тоже дремал, когда они ехали в полупустом вагоне, давно миновав границу Лума и Солики. В окно робко заглянули рассветные лучи южного солнца и тепло коснулись щеки девушки. Она разомкнула веки, сонно уставившись на океан вдалеке. Высоко над ним играли золотые переливы барьера Солиса. Лирет протерла заспанные глаза и прильнула к окну. На её лице расцвела улыбка. Девушка тотчас растолкала Шинана.

– Там океан, Шин, мы почти дома! – воскликнула Лирет, разбудив его.

Парень ещё был слишком сонный, он лениво потянулся, щурясь на свету. Водыокеана омывали берега Намиканы. Это могло означать только то, что скоро они наконец-то окажутся в городе.

– И правда, – взбодрился он, – мы вот-вот приедем.

Оба замерли у окна, не отрывая взгляда от пейзажа. Солнце искрилось бликами поверх воды. Казалось, что уже наступило лето, а море звало к своему побережью. Лирет от волнения потеряла аппетит и не находила себе места, проверяя свой рюкзак. В вагоне, окутанном полусонной тишиной, с ними ехали ещё несколько солдат. Никто уже давно не спал. Девушка закрывала глаза и открывала снова, как будто пытаясь пробудиться. Шинан сидел неподвижно и думал о чём-то своём. Не было понятно, рад ли он вернуться домой или о чём-то глубоко сожалеет. Эта капитанская манера держаться останется с ним теперь на всю жизнь, как и тот шрам.

Поезд начинал сбавлять скорость, углубляясь в город. Вот уже показались первые редкие домишки на окраине, а впереди исполином вырастала Намикана, замершая в рассветном мареве силуэтами городских домов. Лирет сжала похолодевшими пальцами лямки футляра, она чувствовала, как поезд останавливается и замирает, а вместе с ним замирает и сердце.

– Пора выходить, Лирет, – Шинан положил ей руку на плечо, выдернув из оцепенения.

Он уже закинул свой рюкзак через плечо, разминая шею. Девушка суетливо подхватила свои вещи, осмотрев своё место на всякий случай, затем они оба стали двигаться к выходу. Лирет трепетно посмотрела в окно, на перрон, заполоненный людьми, которые пришли встретить близких. Много лиц, переполненных радостью, родители со слезами на глазах обнимали взрослых детей. И среди них девушка заметила своих, беспокойно проталкивающихся сквозь толпу и ещё не знающих, жива ли их дочь.

– Они здесь, Шин! – воскликнула Лирет. – Они пришли!

Она прошмыгнула вперёд парня, задевая рюкзаком сиденья и стены, затем выскочила из поезда, нырнув в толпу. Лирет лавировала между людьми, смеясь и плача, случайно задевая людей, и чувствовала себя какой-то маленькой девочкой, за которой пришли родители. Она увидела их первая, пока они озадаченно бродили взглядом вдоль поезда и ещё не заметили несущуюся на них девушку. Она так давно их не видела, что теперь они казались какими-то постаревшими.

– Мам, пап!!! – прокричала Лирет во весь голос.

Их лица в одно мгновение посветлели. Девушка накинулась на родителей с крепкими горячими объятиями и обнимала так, как не делала это никогда. Мама не переставала что-то лепетать сквозь слёзы, а папа смеялся над тем, как это дочурка всю дорогу прошла со скрипкой за спиной. С той самой скрипкой, которую он сам для неё смастерил в подарок.

– Барислан куда-то отошёл, – сказала мама, подтирая уголки глаз платком. – Бари!

На самом деле он уже давно был рядом и хотел подкрасться к сестре. Лирет обернулась, удивлённо осмотрела его с головы до пят. Он изменился и повзрослел за это время, но его любовь к необычным стрижкам никуда не делась, а ещё он сделал себе разноцветные татуировки на руках и проколол уши. Лирет бросилась к нему с объятиями.

– Бари, ты что с собой сделал? – рассмеялась она. – Это у тебя новый образ такой?

– Полегче с рок звездой, – ухмыльнулся он. – Мне ещё выступать сегодня. А теперь отвечай, ты ведь не пускала там сопли всю дорогу? Нет?

– Я старалась, честно, но иногда не получалось.

– А Шинана куда дела?

Шинан вышел из вагона последним. С огромной неохотой он спустился на перрон, остановившись посреди незнакомых людей. Он с тоской смотрел на то, как семьи снова воссоединяются, и совершенно не мог разделить ту радость, которой был овеян изо всех сторон. Парень грустно улыбнулся: он всегда в глубине души завидовал тем, чьи родители были одним целым, одной семьёй, а не существующими по отдельности организмами. И пускай он уже давно не был ребёнком, которому так было нужно родительское внимание, было до глубины души больно и обидно за то, что после всего пережитого никто из них не пришёл сюда, чтобы просто увидеть сына.

Его окликнула Лирет. Она, светясь счастьем, стояла в окружении брата и родителей, веселых и добродушных, как и всегда. Девушка подозвала его, и Шинан робко подошёл. Он должен был хотя бы поздороваться со старым другом, который всегда был рядом. Они по-братски крепко обнялись, стукнулись плечами, как это делали раньше в знак приветствия. Барислан признался, что ни за что бы его не узнал сейчас, если бы не Лирет. Он продолжал о чём-то без умолку болтать, но Шинан в тот момент существовал за пределами этой празднично-радужной реальности.

– А твои где? – между делом спросил Барислан.

– Не знаю, – сухо ответил парень. – Им, видимо, не до меня.

– Может, они тебя просто не узнали? Ты правда сильно изменился, Шин.

Шинан совершенно не желал показывать то, что чувствовал сейчас внутри. Его лицо оставалось неподвижным, и только рот натягивался в некое подобие улыбки, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов.

Люди стали постепенно расходиться, и вскоре перрон опустел. Семья Лирет тоже собиралась уходить, и девушка любезно позвала Шинана на семейный обед. Тот неохотно согласился, хотя меньше всего сейчас хотел кого-то видеть. Он плёлся далеко позади них, затем наклонился, делая вид, что завязывает шнурки. Лирет обернулась с просьбой поскорее догонять, и парень бросил, что присоединится к ним немного позже. Он так хотел прямо сейчас взять билеты куда-нибудь и просто навсегда отсюда уехать. Лучше уж они забудут про него и вернутся в свой праздник.

Шинан выпрямился, поправляя лямку рюкзака, и вдруг почувствовал на себе чужой пристальный взгляд. Парень повернул голову. Поодаль от него замер старик с тростью, поседевший и осунувшийся, похожий больше на засохшее старое дерево. Он смотрел на Шинана как незнакомец, его глаза были наполнены каменной тоской. Парень узнал этот взгляд. Ещё минуту назад он был до глубины души зол на этого старика, беспомощного слабого старика, а сейчас эта злоба и все наслоившиеся обиды неожиданно рассыпались внутри него, и он почувствовал, как его сердце пронизывает жалость. Старик вдруг улыбнулся, его лицо, давно отвыкшее так улыбаться, избороздили морщинки. Он подхватил трость и хромым бегом бросился к Шинану, а тот в свою очередь сорвался ему навстречу с места, не дал добежать. Они столкнулись в крепких объятиях, как старые товарищи.

– Шинан, сынок… – дрожал голос отца. – Прости меня. Прости… Прости…

Шинан до боли сжимал губы и старался не дать слезе скатиться по щеке, маленькая капелька повисла на реснице и незаметно соскользнула на землю. Он был готов признаться, что вот-вот разрыдается как ребёнок, но с большим усилием сдержался.

– А где мама? – спросил Шинан.

Они шли к выходу из вокзала. Парень шагал неторопливо, подстраиваясь под темп отца.

– Её сердце не выдержало, – сухо ответил тот. – Три года назад, зимой. Я мог быть рядом в тот момент, но не сделал этого, слишком был занят своими делами, как и всегда, да и она не жаловалась до последнего. Привыкла, что я не люблю, когда меня отвлекают и тревожат понапрасну. Я отвратительный человек, Шин. Я же мог… я всегда мог быть рядом со всеми вами. И с Ашаме, и с тобой тоже. Я потерял почти всех, это наказание за всё. Мне хотелось хотя бы дожить до сегодняшнего дня, чтобы сказать это тебе. Честно, я уже и не надеялся тебя увидеть. Я не прошу прощать меня за всё.

Шинан слушал его молча, поджимая губы. Он не чувствовал ничего, кроме скорби.

– Я слышал, что это благодаря тебе поймали того гада, который погубил Ашаме, – сказал отец, разглядывая медали на груди сына. – И очень горжусь тобой за этот поступок, но куда более важно, что ты вернулся живым.

– Ну а ты сам как? – робко спросил Шинан. – До сих пор работаешь на станции?

Он не привык вот так непринуждённо разговаривать с отцом.

– Нет, ушёл на пенсию, силы не те уже. Теперь пытаюсь найти себе место, торчу в парке у пруда, когда солнечно, а по выходным выпиваю. Тоска смертная, хотел однажды повеситься… Удивительно, что, даже имея за плечами не одну научную работу, можно однажды почувствовать себя глупейшим человеком. Это тебе не придёт в голову по молодости, когда все рядом и кажется, что ничего подобного не произойдёт.

Из-под тающих снегов торчали ряды похожих друг на друга надгробий, но место, где покоилась Ашаме, было несложно найти. Шинан с отцом купили свежих гвоздик, направляясь к замершему, покрытому ржавыми пятнами спортивному голему, который остался сидеть у могилы с того самого дня и больше не сдвинулся с места с тех пор.

– Ленон, – вспомнил его имя Шинан, укладывая цветы на могилку. – Это мы с Ашаме его чинили и собирали. Я так ненавидел, что она занималась таким опасным спортом.

С надгробия на него смотрела улыбающаяся Ашаме, её маленькое белое личико было именно таким, каким его запомнил Шинан. Рядом была могила матери, Амиши Террес. Парень помнил, что она всегда носила маленькие строгие очки и любила короткие волосы. Характер спокойный и сдержанный, она умела решать споры мирно и не доходить до конфликта и всегда выглядела замечательно для своих лет, но на надгробье вдруг оказалось лицо постаревшей женщины и, судя по потухшему взгляду, глубоко несчастной (по традиции на надгробье оставляли изображение человека, каким он выглядел незадолго до смерти). Шинан тяжело вздохнул, укладывая алые цветы на мокрый снег.

– Амиша… Ами, – пробормотал отец. – Из всех девушек, которыми я когда-либо был окружен, она оказалась единственной, кто мог выдержать мой характер. Ей не нужно было столько моего внимания, а я не любил излишества чувств. В любой кризисный для меня момент она просто оказывалась рядом, когда мне, казалось, никто не был нужен. Она чувствовала это и просто была рядом, чтобы поддержать такого как я. Ну а я… А я отдал свою любовь и время бессмертному и бездушному существу – науке.

– Разве это не было твоей целью жизни? – холодно спросил Шинан.

– Сделать для человечества что-то полезное, но не сделать ничего для близких, – тот коснулся груди. – У меня вот тут теперь пусто, Шинан. Я пытаюсь научиться жить в своём персональном мире, в котором больше нет их. Я не смог бы выжить в том мире, где могло бы не оказаться тебя. Это разные миры, один невыносимее другого.

Парень промолчал. Он смахивал с Ленона налипшие комки мокрого снега, проводя пальцами по исцарапанному корпусу.

– Знаешь, я ведь дрался с Холином, – продолжил Шинан. – Он едва не прикончил меня, но я будто услышал голос Ашаме. Она не хотела, чтобы я умирал, но я не знал, хотела ли она, чтобы я вернулся домой, ведь я вначале и не собирался приезжать. Я думал, меня здесь никто больше не ждёт, ведь я был… – он вдруг запнулся. – Уже и неважно это.

– Отец из меня паршивый вышел, вот что.

– Нет больше смысла сожалеть о чём-то, – сказал парень. – Мы с тобой живём в одном мире, в котором больше нет мамы и Ашаме. Старое нужно позабыть, оставить его там, где зарывают кости, и просто двигаться дальше.

– Ты говоришь, прямо как Амиша, – горько улыбнулся отец.

***

Неделя, насыщенная праздниками, быстро пролетела, и скоро наступила пора, когда нужно было задуматься, какой дорогой брести дальше. А возвращаться к привычной жизни оказалось для Лирет крайне непросто. По крайней мере, она не ожидала, что её настигнут такие трудности. Её до сих пор помнили здесь, и поэтому на концерте в честь возвращения солдат попросили что-нибудь сыграть на скрипке на глазах у целого города. Это было не столько выступление, сколько приветствие спустя годы отсутствия. Вот только в тот момент девушка внезапно обнаружила, как сильно её одолевает страх перед публикой, а худшим дополнением к этому стало то, что мелодия из-под струн играла уже не так живо, как раньше, словно руки огрубели и забыли, как правильно обращаться с инструментом.

Лирет сидела в комнате на полу, наигрывая несложные этюды. Мелодия резко обрывалась, а затем начиналась заново. Девушка злилась, шипя под нос, и вместе с ней будто злились струны. Звук скрипки казался совсем другим, а голову совершенно перестали посещать новые идеи. Но девушку охватила знакомая ей одержимость – непременно достичь результата, ведь скоро ещё один концерт, где она должна будет не просто напомнить о себе.

– Лирет, – в дверь постучалась мама, заглядывая в комнату, – там Шинан пришёл, я сказала, чтобы приходил с отцом. Папа и Барислан уже развели костёр, колбаски скоро будут готовы. Ты идёшь?

– Я пока не хочу, мама, – грустно ответила Лирет. – Аппетита совсем нет. Скажи им, что я, может, потом приду.

– Хватит торчать в своей комнате, ты отсюда почти не выходишь. Это всё из-за того выступления?

– Да, это всё из-за того выступления. Я хочу восстановиться как можно скорей. У меня не получается.

– Потому что ты не даёшь себе отдыхать, глупышка.

– Мне, наверное, лучше пока побыть одной. Скажи Шинану, чтобы не обижался на меня.

– Хорошо, Лирет, – ответила мама, уходя.

Ещё каких-то четыре года назад она бы ни за что не ушла так запросто и заставила бы выйти к гостям.

Лирет вернулась к репетиции. Пальцы начинали дрожать, соскальзывая со струн, а на смычке лопнули волоски. Мелодия вырывалась стонущим скрипом, однако девушка пыталась играть так, будто не замечала помех, пока свет внутри скрипки не перестал ей отвечать окончательно. Без него она была мёртвым инструментом. Девушка сжала губы, сдерживая злые слёзы. Она бросила скрипку на застеленную кровать.

– Ви-Ви, почему ты… – процедила она, но осеклась.

Бледно-зелёные кристаллоиды на деке блестели, как живые глаза.

Глубоко вздохнув, Лирет вышла на балкон и понуро повисла на перилах, рассматривая брусчатку внизу. Она чувствовала себя как никогда ужасно. Девушка, подняв взгляд, посмотрела на окно напротив, за которым ничего не было, кроме голых мрачных стен, а на перилах того балкона до сих пор стояла баночка для окурков. Герт умер от болезни незадолго до окончания войны, и в этом доме больше никто не жил. Лирет не могла себе представить за теми окнами другую жизнь, с другими людьми и их историями. Там просто не могло быть другой жизни. Ей показалось, будто она видит мальчика в чёрном балахоне, точно он стоял там, опёршись на перила, и апатично покуривал сигарету, пуская дым и размышляя о том, что не пришло бы в голову его сверстникам. В душе болезненно защемила тоска, и Лирет больше не смогла туда смотреть. Она, отводя взгляд, шагнула обратно в комнату, уселась на пол, прижавшись спиной к кровати, и обняла колени. По щекам заскользили горячие слёзы.

Всё здесь настойчиво напоминало о нём: начиная от починенной скрипки и заканчивая видом из окна. Воспоминания, как угли после костра, который уже не разжечь, больно обжигали. Лирет показалось, будто она потеряла какой-то важный элемент, который незримо придавал ей силы всё это время, пока она была и скрипачкой, и солдатом.

«Я больше не смогу так играть, Кита».

Она услышала чьи-то шаги за дверью и торопливо вытерлась рукавом. Не хотелось кого-то огорчать своим мрачным настроением, поэтому девушка поспешила сделать вид, что настраивает скрипку. В дверь постучали.

– Можно войти? – послышался голос Шинана.

– Да, конечно, – ответила Лирет.

Она не ожидала, что он решит подняться к ней.

Парень вошёл в комнату и осмотрелся, пока та вертела скрипку в руках, явно не находя себе места.

– Совсем непривычно видеть тебя не в военной форме, – заметил Шинан. – Ты готовишься к концерту?

– Пытаюсь, – девушка старалась говорить непринуждённо, невзрачно улыбаясь.

– У тебя получается?

– Да, всё нормально.

Поникший подрагивающий голос, который будто выжимал из себя иссякшую радость, полностью выдавал её. Лирет отложила скрипку и уставилась в пол, стараясь отвлечься от нарывающих слёз. Шинан, будто ничего не замечая, сел рядом, взял инструмент со смычком и попытался вообразить себя скрипачом. Скрипка в его руках выглядела совсем маленькой.

– Ты врать не умеешь, Лирет, – сказал вдруг парень, положив инструмент на место. – Я прекрасно вижу, что что-то не так. Может, расскажешь?

– Я не хочу тревожить кого-то своими проблемами, – пробормотала девушка.

– Ну, ко мне ты можешь обращаться с любыми проблемами, мы через столько прошли, и ты спасла мне жизнь. После такого я просто обязан принимать тебя в любом расположении духа.

Лирет промолчала немного, чувствуя, как в горле встал ком.

– Я тебе многое не рассказала, – начала она. – Всё это сложно, и я должна предложить этому миру кое-что важное и особенное. Ты ведь знаешь теперь, почему появились бесточенники и кто за этим стоял. Кита рассказал мне, как избавиться от бесточеи, для этого нужно истребить потомков клана Семи Лун, и эту задачу он оставил мне. Но есть другой способ избавиться от бесточеи, – девушка коснулась скрипки. – Моя музыка, Шин. Я не знаю, почему именно моя музыка, но она смогла однажды помочь Ките. Что-то в звучании моих мелодий очищает нечистую энергию, которая блокирует естественное проявление праны, и человек исцеляется. Я очень хочу помочь этим людям, к бесточенникам относятся слишком холодно и настолько, что многие из них примкнули к демонам, и к чему это привело в итоге? Если я могу помочь, то я должна попытаться. Кита доверил это мне. Я люблю играть на скрипке, очень сильно люблю, но я так давно не играла, и теперь у меня выходит не так, как было раньше. Совсем не так. Я теперь сомневаюсь в своих силах. А вдруг это всего лишь теория или вовсе неправда? Может, какое-то нелепое совпадение? Знаешь, Кита ведь всегда был рядом. Он защищал меня и пытался сказать, на что способна моя музыка. Я никогда не замечала этого, а ведь он просто хотел, чтобы со мной ничего не произошло, потому что увидел во мне спасение. Кита знал всё наперёд, он всё знал, он в меня всегда верил, – говорила девушка, не замечая, как текут по щекам слёзы.

– И ты собиралась таскать это в себе? Лирет, – Шинан утешительно обнял её, прижав к себе, – такие вещи не делаются одним человеком. Даже Кита, который по натуре одиночка, не смог бы. Парнем он был непростым, и его сторонились, но когда-то я просто спросил его по-человечески, зачем он всё это делал, и тогда оказалось, что на самом деле он добрый и светлый человек. Мы с Ашаме пытались ему помогать, когда он первый заметил угрозу, потому что один бы он не смог. Только нас, детей, всё равно никто не послушал. А ты прямо сейчас говоришь мне, что собираешься сама просто взять и излечить всех бесточенников. Какой в этом будет толк, если тебя разъедают такие мысли?

– Шинан, вот почему когда я вся раскисшая от слёз, рядом оказываешься именно ты? – всхлипнула Лирет.

– Потому что ты… – парень вдруг неловко запнулся, зардевшись. – Ну, знаешь, близких друзей как-то некрасиво оставлять в такие моменты.

– Я пережила сражения с демонами, потеряла друга и вернулась домой, а теперь сижу здесь и глотаю слезы. Мне за это так стыдно.

– Ничего не стыдно, ты же не железная, – сказал Шинан, поднимаясь. – И вообще рано ты раскисла. Мы только недавно вернулись, а ты требуешь от себя высоких результатов. Твоя мама правильно говорит: тебе нужно отдохнуть. Так что идём, нечего сидеть здесь и копаться в себе, – он остановился у двери.

– Я присоединюсь позже, – ответила девушка. – Хочу ещё порепетировать.

Шинан изогнул бровь:

– Знаешь, Киты больше нет с нами, но он наверняка бы сделал так же.

Он вдруг шагнул к Лирет и подхватил её подмышку, как ребёнка. С его силами и ростом это было несложно сделать. Та от неожиданности охнула, тормоша в воздухе руками и ногами. Шинан понёс её из комнаты вон.

– Какая ты мелкая и лёгкая, – заметил он. – Ты вообще ешь что-нибудь?

– Шин, пусти! – пропищала Лирет и вдруг рассмеялась. – Ну я же не мешок с картошкой, пусти!

– Верно, ты – сопля, – усмехнулся парень, спускаясь по лестнице. – Мелкая беспомощная сопелька.

На заднем дворе родители Лирет жарили колбаски на костре и болтали о новостях, в который раз удивляясь внезапному возвращению Бореалиса: из всех барьеров его активность была самая высокая сейчас. В термосе уже настоялся ягодный чай. Барислан вынес складные стулья и притащил с собой две гитары. Погода стояла ещё прохладная, но такой солнечный и безветренный день непременно хотелось провести с приятной компанией на свежем воздухе. Накинув теплую куртку, Лирет вышла за Шинаном. Его отец расположился на одном из стульев и наслаждался горячим чаем.

– Эй, Шин, – окликнул Барислан. – Твоя гитара, не забыл про неё? Я берёг её, как ты и просил.

Шинан подошёл к нему и осторожно вытащил инструмент из сумки. Он до сих пор помнил те нелепые выступления на площади и то, как любил когда-то играть. Парень наиграл несложный мотив и улыбнулся сам себе.

– Это та самая гитара? – спросил его отец. – Можно взглянуть?

– Да, конечно, – Шинан, слегка растерявшись, протянул ему гитару.

Старик изучил её вдоль и поперёк, что-то бормоча под нос, затем попытался играть, неуклюже перебирая струны.

– Ан нет, не там зажимаете, – заметил Барислан, подсев рядом. – Давайте покажу самое простое.

И он стал учить старика играть.

Лирет наблюдала за ними с чувством радостного умиротворения и грела руки горячим дыханием. Шинан заметил, как она улыбается.

– Вот видишь, нужно было просто выйти на воздух, – сказал он, протягивая ей кружку с горячим чаем. – У тебя всё получится. Обязательно.

«Верь, у тебя получится».

***

Шум и галдёж пробирался за кулисы. Лирет сильно волновалась, ожидая свой выход. На большом празднике уже выступило много музыкантов и певцов, даже Барислан пригласил Шинана выступить с группой. Они неплохо сыграли. Очередь медленно подходила к номеру со скрипкой. Девушка старалась погасить волнение. Она прижимала к себе скрипку, топчась на месте. Платье нежно-лилового цвета, которое ей сшили на заказ для этого выступления, неприятно облегало тело. Лирет отвыкла от таких нарядов, но сейчас она должна была выкинуть из головы всё и сосредоточиться на музыке, которую собиралась сыграть. Сердце трепетало в груди. Девушка продолжала себя успокаивать, но душа не переставала черпать это волнение неведомо откуда.

Лирет вышла на сцену на немеющих ногах. Свет софитов выхватил её фигурку из тени. Она замерла, окидывая взглядом многочисленных зрителей. Огромное количество взглядов охватило девушку волной, сдавило до тяжёлого дыхания. Из толпы доносились свист и подбадривающие выкрики. Лирет проблеяла слова приветствия, которые заучила за несколько дней до выступления. Она практически не слышала собственного голоса и чувствовала себя так, словно вышла на сцену впервые. Девушка сделала глубокий вдох и так же глубоко выдохнула, понимая, что цепкий страх всё-таки остался в лёгких. Привыкать к сцене придётся заново, даже если позади смертельные битвы с демонами. Лирет усердно готовилась к этому дню, пускай Ви-Ви до сих пор не источала много света для яркой симфоники. Скрипка была серьёзно повреждена до того, как её починили, а заменить такой талисман на новый, увы, было невозможно.

Лирет возвела смычок над скрипкой. Его плотно натянутые волоски скользнули по струнам, издав протяжный звук. Скрипку следовало хорошо разыграть, прежде чем создавать иллюзию симфоники. Девушка играла мелодию, всё ещё ощущая дрожь в онемевших пальцах. Она старалась не всматриваться в лица зрителей и не видеть их эмоции. Мелодия звучала интересно, но была лишена живости. Лирет это с досадой понимала, но не переставала играть. Внутри неё рушился целый мир. Но вдруг смычок сорвался со струн, подбросив отвратительный визг, и девушка остановила игру. Она, белея, замерла посреди сцены, готовая испариться. Зрители замерли вместе с ней, дав волю невыносимо звенящей тишине.

– Прошу прощения! Опоздал, – раздался вдруг голос, выхвативший девушку из ступора.

На сцену выбежал Шинан с гитарой. Он улыбался, изображая неловкость, а Лирет тем временем с недоумением вылупилась на него. Она пыталась заговорить, но слова вырывались с её губ невнятными обрывками. Девушку не отпускало смятение, пока парень не бросил в её сторону решительный взгляд.

– Давай играй, – едва слышно бросил он.

Что задумал Шинан, Лирет не знала, но сейчас у неё не было другого выхода. Она взволнованно продолжила играть. К скрипке присоединилась гитара. Шинан удачно подбирал аккорды и ритм, идеально подстраиваясь под её мелодию. Девушка почувствовала, насколько легче ей стало играть под аккомпанемент. Музыка зазвучала иначе, звук ожил и теперь срывался со струн не бесформенным скрипом, а будто лепестками цветущего дерева. И с каждым взмахом смычка к Лирет возвращалось то чувство, которое, как ей казалось, она потеряла навсегда: самый разгар игры, когда мир исчезает, и остаётся только скрипка в руках. Она перестаёт быть инструментом, и кажется, будто это танец с едва осязаемым существом, которое излучает свет, материализуя мелодию. Симфоника выплеснулась из-под струн весенним ручьём, выпорхнула миллионами птиц и возросла бесконечными побегами деревьев, которые потянулись к зрителям. В диалоге двух инструментов скрипка говорила громче и ярче, как живой человек.

Вернувшись обратно в этот мир, Лирет замерла, закончив мелодию. Опустилась кратковременная тишина, а затем нахлынули оглушительные аплодисменты. Девушка обвела зрителей горящим взглядом, пока в груди до сих пор волнительно колотилось сердце. Шинан стоял рядом и улыбался ей. Он вышел сюда далеко не ради того, чтобы заполучить свою порцию внимания, и был всецело рад видеть в глазах Лирет вспыхнувший живой огонёк. Они оба поклонились и покинули сцену под гвалт оваций.

– Ну вы и перфоманс устроили! – изумился Барислан. – Это что, было так задумано?

– Импровизация, – ответила Лирет.

– Ну, знаешь, это было… – тот пытался подобрать слово.

– Феерично, – вставил Шинан.

Все трое вдруг рассмеялись.

– Сочетание звучало и правда необычно, – заметил Бари.

– Скрипка и гитара разные по звучанию и форме, но у них есть кое-что общее – струны, – ответил Шинан.

Когда закончилось последнее выступление, Лирет попросилась выйти на сцену, чтобы сделать волнительно важное объявление. Она ещё раз оказалась перед глазами зрителями, и теперь её обуяло совсем другое чувство – страх. Девушка не могла предположить, сколько людей до сих пор испытывало ненависть к бесточенникам, а сколько людей просто боялось их. Было невозможно прочитать это в атмосфере праздника точно так же, как и невозможно заглянуть каждому в душу. Лирет видела только то, что её появлению рады. Это разогнало смятение мыслей.

Девушка сделала знак рукой, прежде чем заговорить. Шум унялся.

– Друзья, – начала она, услышав, как собственный голос разлетается эхом, – я хочу сказать кое-что в качестве завершения нашего концерта. Мне непросто об этом говорить, поэтому простите за мою сумбурную речь. Это импровизация, как и обычно, – Лирет неловко улыбалась. – Я знаю, многие помнят меня и любят мою музыку. Это была моя мечта, пускай настоящая вершина до сих пор ещё высоко. Война разделила меня с вами, это было непростое время, но оно дало кое-что мне понять. Понять, например, причину, по которой много бесточенников объединились в опасные секты. Я знаю, многие отвергают их, но поймите, что нет ничего страшней нашего безразличия к ним. Они нуждались в нашей помощи и нуждаются до сих пор, поэтому я собираюсь основать фонд поддержки бесточенников и буду рада тем, кто меня поддержит в этом.

Эхо последних её слов ускользнуло далеко вперёд. Лирет едва верила, что смогла сказать это. Повисла тишина, которая слегка её напугала и заставила покраснеть. В конце концов, это было слишком смелое объявление.

– Вы разве не слышали? – громко спросил Шинан.

Девушка вздрогнула. Она не заметила, как он оказался рядом. Снова.

– Нас уже двое, – добавил парень.

– Вообще-то, трое, – бросил Барислан, выходя следом на сцену.

Лирет удивлённо улыбнулась. Сейчас она почувствовала себя так, будто позади неё возникла надёжная крепкая стена. Среди людей пронёсся шёпот. Над публикой нависла нерешительность, но Лирет была готова к тому, что не каждый поддержит идею. Ей было уже достаточно того, что самые близкие люди с ней, а это уже многое значило.

Кто-то захлопал в ладоши первым, и девушка с трепетом попыталась найти этого человека в толпе. Захлопал второй, с другого конца, затем третий и четвёртый, пока в тишину не выплеснулись аплодисменты.

– Мы поможем всем, – обнадёживающе сказал Шинан девушке. – Всем, кому только сможем, и Лессан тоже. Мы справимся.

С той минуты начался длинный долгий путь, насыщенный путешествиями по городам и благотворительными концертами. Всё случилось, но не сразу: лишь усердно распутывая узлы сомнений, падая в пропасть отчаяния и обретая чувство полёта снова, Лирет дотянулась до той далёкой ступени, чтобы однажды её имя зазвучало для каждого, как родное, а музыка была узнаваема во всех уголках света.

И чтобы спустя годы закрылся последний интернат для бесточенников.

Эпилог, в котором никогда не угаснет сияние

Над городом замерли ночные снежные тучи, сеявшие лёгкий мелкий снег. Он танцевал мошкарой в цветных новогодних огнях города и ложился на крыши, фонари и дороги. Высоко над улицами летел филин, взмахивая широкими крыльями и скользя сквозь снежную завесу. Он пронёсся мимо афиши, на изображении которой замерла девушка со скрипкой, тихонько ухнул, будто поздоровавшись мимоходом. Никто не замечал полёт птицы, мерно огибавшей фонарные столбы и углы домов. Дух безмятежно странствовал по городу, наблюдая за вечерней городской суетой, а затем, вспорхнув как можно выше, отправился дальше, навещать другие города.

Он летел бесконечно долго, и лишь бессмертие с нескончаемой силой позволяли ему не останавливаться. Он видел спокойное течение жизни, слышал голоса людей и стук колес поезда, который направлялся в Бореаль, где железная дорога пока что заканчивалась только в одном отстроенном заново городе. Скоро города остались позади, и филин нырнул в объятия морозной загородной темноты. Там далеко простирался лес, где его вестей ждала хозяйка. Филин чувствовал, что она уже ожидает его, стоя на склоне, и заметил её высокую тонкую фигуру, замершую с посохом на островке белого снега. Птица спикировала и, осторожно цепляясь коготками, уселась на руку девушке, чьи золотые пышные косы были увиты украшениями из перьев. Филин мигнул большими лунными глазами, заглядывая девушке в лицо. В тишине паузы между ними шёл немой диалог.

– Всё хорошо, – улыбнулась Мимоза. – Теперь всё хорошо.

Филин ухнул, будто соглашаясь. Девушка вскинула руку, дав ему легко вспорхнуть, и тот полетел дальше, исчезая в снежном тумане.

Поезд пересёк северную границу, пронзая суровую стужу. В подёрнутых морозным узорами окнах замерли силуэты людей, любовавшихся бледно-зелёным светом в ночном небе. Кто-то видел сияние Бореалиса впервые в жизни и неподдельно удивлялся, насколько оно яркое и завораживающее, насколько далеко расползались по небосводу его широкие длинные полотна. Поезд двигался почти туда, откуда они росли. Новый Ассей уже мерцал вдалеке: небольшой городок, в котором только-только начинали обживаться люди.

Поезд, издав сигнал, пронёсся мимо старых руин, заставив землю дрожать. Лирет остановилась, проводив его взглядом, и поправила капюшон.

– Мама! – позади её догоняла девочка лет пяти. – Долго ещё?

Она неуклюже бороздила сугробы, которые казались ей застывшим белым морем. Шапка с помпоном съехала набекрень, нос и щеки порозовели от мороза.

– Совсем немного осталось, Элвет, – ответила Лирет, заботливо поправив ей шапку.

Девочка поморщилась, щуря тёмные глазки. На ресницах у неё таяли снежинки. Лирет вынула из рюкзака термос и налила ей горячий чай. Элвет обхватила кружку озябшими руками в варежках и осторожно отпила, в носу стало щекотно от пара.

– Мам, а тот снежный волшебник из твоей сказки правда тут живет? – любознательно спросила девочка.

– Да, и, возможно, мы сможем его увидеть.

– Но здесь всё разрушено, и нет даже магазинов с игрушками. Может, этот волшебник ушёл в город? Поищем его там, а?

– О нет, этот волшебник не любит города, его святилище здесь.

– Мам, а он злой?

– Нет, конечно.

– А красивый? Пусть будет красивый, мам!

– Ну ладно, тогда красивый.

– И выше папы?

– Ты же сама говорила, что выше папы никого нет.

– Точно! Тогда волшебник – карлик, – засмеялась Элвет.

Они шли далеко к руинам, пока впереди не показалась накренившаяся башня, вершина которой источала бледно-зелёный свет, выпуская его в небо широкими лентами. Лирет остановилась на краю пропасти, а Элвет замерла рядом, огрочившись, что между ними и башней зияет непреодолимая бездна.

– Как мы найдём волшебника, если туда не попасть? – невесело спросила девочка. – Мам, в сказке не было пропасти.

– А мы позовём его, – сказала Лирет, подмигнув.

Она приставила ладони к губам:

– Э-э-эй!!!

Эхо ускользнуло в руины и замерло. Никто не показался на крик и не подал даже никаких знаков. Девочка обиженно надула губы.

– Видно, меня он не услышал, – пожала плечами Лирет.

Тогда Элвет, храбро шагнув чуть ближе к краю, закричала настолько громко и пронзительно, насколько позволял её детский голосок:

– Эй-эй-эй-эй!!!

Девочка вздрогнула, вылупив глаза. Ей почудилось, будто на вершине той башни замер светлый дух. Его черты почти терялись в танцубющем свете Бореалиса и казались прозрачными. Это был молодой человек с длинными белыми волосами, с глазами, цвета морозной бирюзы – именно такой, каким его представляла Элвет. Он с любопытством изучал две маленькие замершие фигурки далеко внизу и будто улыбался, и девочка вдруг невольно заулыбалась в ответ.

– Он там, мам, я его вижу! – потрясённо воскликнула Элвет. – Он существует!

– Конечно, существует, ведь это дух Бореалиса.

Лирет смотрела вверх, где замер дух. Казалось, он не сразу её узнал спустя столько лет. Она спустила капюшон. Стоило ему внимательнее рассмотреть гостей, он вдруг шелохнулся и на мгновение исчез в облаке вспыхнувшего света, а затем вынырнул оттуда, приняв облик огромного Лиса. Элвет засмеялась и запрыгала от восторга, когда он вдруг побежал им навстречу прямо по воздуху, а за его пушистым хвостом выросли яркие полотна Бореалиса. Лис ловко промчался рядом и вокруг, подбросив за собой снежную пыльцу. Лирет, смеясь, обняла дочку сзади,и их окутал мягкий зелёный свет. Снежный Лис растворился в нём и исчез. Девушка обернулась. Кита стоял рядом, изучая её так, будто видел впервые. Прошло не так много лет, но время едва-едва сказалось на её лице и только отчётливо блестело в мудром взгляде немного иначе. Сам Кита был по-прежнему молод: для него время навсегда остановилось. Оно было настолько незаметным и скоротечным, что он и подумать не мог, как быстро старые друзья могут повзрослеть и измениться. Эта мысль наводила и радость и грусть. В вечности духа для Лирет был отведён всего лишь крохотный отрезок, настолько крохотный, какой может быть одна человеческая жизнь, затерявшаяся песчинкой в бесконечности звёзд.

– Привет, – сказала Лирет, пока Элвет застенчиво пряталась за ней.

Дух не мог разговаривать, как живой человек, поэтому только молча улыбнулся в ответ.

– У меня получилось, Кита, – продолжила она. – У меня всё получилось, пускай и было страшно. Ты ведь не прекращал в меня верить, да?

Тот кивнул. В его взгляде горело столько слов, которые он так хотел сказать, но мог только молчаливо радоваться гостям и тому, что не был так быстро забыт.

– Тебе не одиноко? – поинтересовалась Лирет. – Ты остался здесь совсем один.

Кита мотнул головой, затем указал на себя, а потом высоко в небо, где ярко разгорелось сияние. Наверное, хотел сказать, что может быть в любом месте, куда только способен упасть свет сияния. Он вытянул шею, пытаясь посмотреть за спину девушки.

– Эй, Элвет, – обернулась Лирет, – не нужно бояться.

Девочка сначала осторожно выглянула на полголовы, потом робко шагнула вперёд, зачарованно уставившись на духа, так и замерла, хлопая ресницами. Тот слегка щёлкнул её по лбу, и, пускай он был неосязаем, Элвет вдруг почувствовала прикосновение.

– Щекотно! – взвизгнула она.

Элвет попыталась в шутку накинуться на духа. Тот ловко шагнул назад, а когда девочка почти поймала его, то вдруг прошла сквозь бестелесное тело и бухнулась в сугроб. Она тотчас вынырнула из снега и ещё какое-то время с диким смехом гонялась за неуловимым духом, пока не выбилась из сил. Напоследок Кита с лёгкой улыбкой взглянул на Лирет, на её маленькую дочь, запомнил это мгновение – частичку его вечности – а затем превратился обратно в Лиса. Он промчался по небосводу, рисуя длинную зелёную дугу, пока полностью не исчез в её бессмертном сиянии.

– Сияй, Бореалис, – прошептала Лирет. – Сияй вечно.