Ситуст-Ра: тропа откровения (5 том)

Глава 1

I ГЛАВА

Луч теплого света пробежал по ветвям кустарника, лизнул матовую поверхность листьев и отскочил на ствол соседней секвойи. Над вершинами деревьев пронеслось грозное рычание голодного хищника, заставив заволноваться всю мелкую живность в округе. Самое время искать надежное убежище, зарыться глубже, либо бежать без оглядки. Ящер, притаился в тени могучего дерева, пристально наблюдая за жертвой Сам-Ру. Слюна, мутным маятником, повисла на нижней челюсти свирепого хищника. Он отчаянно боролся с непреодолимым желанием, ответить на призыв сородича, чтобы обозначить ему свое присутствие. Однако в такой ситуации даже приглушенный рык мог все испортить, вспугнуть жертву и лишить его пиршества.

Маленький кут, отставший от стаи, увлеченно обнюхивал ещё свежий след. Совсем недавно здесь прошел воин. В общем-то, ничего необычного, если не считать того, что за ним тянулась тонкая нить слизи, запах которой и привлек внимание малыша. Кут принюхался, облизнулся. Желание догнать пришельца, а заодно разузнать что, там, да как, боролось в нем со страхом быть пойманным притаившимся в кустах топориском. Когда многочисленная стая взрослых особей разбегается во всем стороны при появлении хищника - шансы на спасение значительно выше, чем одиночное перемещение по тропе. Однако природное любопытство кута не давало ему покоя. Сам-Ру закинул приманку, раскрыв кровавые силки, и приготовился собирать кровавую жатву: интересно - что на этот раз выберет потенциальная жертва?

Наконец зов крови одержал победу - топориск грозно зарычал, расправил когти и бросился в атаку.

Айк а-Ту-аси потомственный оилот из жителей-оцтоков Каб-Анадры решил, на свой страх и риск, пересечь Долину Кинори. Дело предстояло не шуточное, учитывая, что территория считалась нейтральной - а значит правда на стороне сильных, но у юноши не осталось иного варианта. Он рассчитывал, что на этот раз ему повезет больше и все обойдётся без происшествий. Воин был в прекрасном расположении духа, так как только что чудом унес ноги от полчищ хвостатых ящеров. А это не так-то просто сделать, когда за плечами ценный груз! Очень ценный!

Айк уже собирался поздравить себя с удачной вылазкой за Гребень Наги, когда на горе показался караван бродячих аморитов.

Пройти незамеченным, чтобы доставить груз до места назначения - главная цель любого оилота, а с появлением бродяг и соглядатаев Иту-Иоланды это становиться не так-то просто. Дорога жизни, как её называли про себя оилоты, идущая через Долину Кинори единственный доступный вариант, позволяющий быстро добраться с кочевой Периферии до Скал Раздора. Время поджимало воина. Протяни он ещё хоть один рассвет и груз потеряет свою ценность, а значит, на получение порции румы можно будет больше не рассчитывать. Да и наставник Коцу-су-Иоси за такую вылазку точно не похвалит. Испорченный товар, не доставленный до места назначения, не прибавит Айку славы. Пострадает репутация. Ну и о хорошей надбавке, как лучшему оилоту, наверняка можно забыть, причем надолго.

Каждый провал подопечных очень болезненно воспринимался наставником. То, что произошло с внешним миром Периферии, отчасти вина оцтоков. Гибель проекта Иту-Иоланды, в том числе, напрямую связывали с отсутствием компетенции ордена оилотов. Подобные обвинения некоторых «горячих» голов из Совета сильно расстраивали старого Коцу-су-Иоси. Айк не столько опасался остаться без порции румы, это ещё, как-то, можно было пережить, сколько не хотел расстраивать наставника, ведь старику опять придется держать за Айка ответ перед Советом. Причем, который уже раз.

Воин расчехлил копье. Крайняя мера, но он пойдет даже на это, если понадобится. Оилот прижал сверток к груди, засучил рукав и посмотрел на сюрикен – синий свет стал голубым и едва светился, передавая теплые волны пульсации по всему телу.

Великие руты, только этого не хватало! Почему сейчас? Неужели все старания напрасны?

Нужно срочно что-то придумать и попробовать просочиться через караван, не привлекая внимания. Да риск велик, но иного варианта нет. Потерять груз, значит обесценить вылазку, расстроить наставника Коцу и остаться вовсе ни с чем.

Айк вернул копье в кожух и туго перетянул лентами.

Нет – идея не удачная!

Одинокий воин, бредущий по Дороге Жизни с тисом наперевес, сразу привлечет внимание. Начнутся расспросы, догадки, предположения. Выдавать тропу аморитам нельзя ни в коем случае, а они наверняка захотят это узнать. Оилоты обязаны защищать тропы ценой собственной жизни - аморитам это прекрасно известно. Уже через пару рассветов её наводнят полчища поверенных Иту-Иоланды, и пиши - пропало – проход для оилотов навсегда закрыт. Можно сразу лишиться всего запаса румы, податься в бега, ну а какой смысл - организм очень быстро придет в негодность, а там и Саркофаг Скорби не за горами.

Да и разведка с розыском нового прохода, после реабилитации - то ещё удовольствие! Такой уж народец эти погонщики: порой торговля ценной информацией им приносит намного больше румы, чем тот же перегон скота или же ремесленные побрякушки, вроде тех которыми торгуют хизы внешнего мира.

Воин негромко выругался, проклиная собственную нерасторопность. Придется оставить копье здесь, прикопав за ближайшей секвойей. Вернуться и забрать тис он сможет и позже – без поклажи дело-то не хитрое. Сейчас главное просочиться к Скалам Раздора. Айк ещё раз посмотрел на сюрикен. Времени действительно не осталось, ещё немного и товар будет окончательно испорчен.

Спрятав копье, оилот закутался в походный плащ, скрыв лицо за накидкой-нади. Оставил на обозрение лишь большие желтые глаза оцтока, и пошел навстречу каравану. Риск быть раскрытым велик, как никогда, но потеря груза слишком дорого ему обойдется. А тут максимум, что грозит это арест и отправка в Иту-Иоланду, да и то не факт. Удар по репутации оилота, вот, что смущало Айка ещё больше, чем вероятный конфликт с наставником. Наверняка, Тихо Гуар-а-наси уже вернулся. К тому же, скорее всего, его груз окажется цел и невредим. Но кто виноват, что на этот раз Айку выпал такой маршрут?! Высокий статус Тихо с успешными секретными миссиями, давали ему определенное преимущество при жеребьевке, чего нельзя сказать про а-Туаси. Айк признавал собственную неопытность.

Тут одну-то вылазку не знаешь, как завершить, а про вмешательство в дела законсервированного проекта Ситуст-Ры и речи нет.

Оцток интуитивно опустил голову, ещё немного ускорился при приближении большой группы аморитов, которые пёстрой вереницей пересекали Долину Кинори. Ворчание гураму с шипением и рычанием топорисков заполнили пространство вокруг воина. Цветные ткани, ремни с бляхами, бряцание монист из ракушек, позвякивание походной утвари, запах костра, перемешенный с легким ароматом лугового разнотравья – все как любят погонщики. Оилота, слегка передёрнуло внутри растревоженной аруту – оцтоки, по большей части - интроверты. Весь этот маскарад по нраву разве, что самим аморитам, Айк предпочитал одиночество, именно поэтому он так стремился попасть в послушники к Коцу-су-Иоси. Погонщики - ортодоксы соблюдали заветы предков, а та часть из них, что отказалась жить в границах сектора, чтила древние наставления с особым рвением.

Прозвучал пронзительный звук сиронзу, от которого у Айка все сжалось внутри – не хватало ещё, чтобы амориты сейчас остановились, намереваясь разбить лагерь! Хотя рев рога погонщиков мог сообщать, также о внезапном нападении врага, либо, скорее всего, о предстоящем привале. Атаковать аморитов, да ещё на нейтральных землях точно никто не собирался.

Айк выругался про себя.

Прозвучал ещё один протяжный стон сиронзу. Шествие сразу замедлилось.

Вот же, проклятие великой руты!

Что ж, назад пути нет.

Главное не привлекать внимание. Шаг, ещё один, ещё и ещё! Сердце молодого оилота барабанило о мощную грудную клетку, заглушая рычание ящеров. Шаг, ещё один и ещё парочка! Хель за хелем, нужно постараться проскочить до того момента, когда караван встанет!

Айк, немного снизил скорость. Стоило успокоиться и взять себя в руки. Такое быстрое передвижение может привлечь внимание любопытных. Ещё с десяток шагов! Пыль от мощных стоп ящеров окружила воина. Кинжал, скрытый под балахоном, обжигал бедро, заставляя аруту воина нервно вибрировать. Айк отсчитывал про себя хели, не поднимая глаз ни на животных, ни на самих аморитов. Главное проскочить, смешавшись с пестрой шумной толпой. Шаг, ещё один! Затем ещё пара. Рев ящеров, разговоры погонщиков, плач и смех детей, песни и ругань женщин. Шаг, ещё один, а затем ещё и ещё! О, великие руты!

Амориты громко кричали друг на друга, сидя в плетеных корзинах, располагавшихся по бокам огромных ящеров. Они переговаривались и что-то шумно обсуждали на своем наречии, активно жестикулировали, помогая себе руками. Это ужасно раздражало и тревожило. Айк чувствовал нервную вибрацию при каждом выкрике. Любой из этих громких возгласов мог означать для оилота начало его конца.

Так хель за хелем воин двигался через караван погонщиков.

- Эй, куда держишь путь, оцток?

Грубый голос погонщика ледяной иглой кольнул воина самое сердце.

Аж, ты ж, темные руты! Вот оно!

Айк застыл на месте, судорожно перебирая в голове подходящие варианты ответа. Рука коснулась рукояти кинжала. Ну же, Айк! Соберись! Теперь главное не выдать себя. Интересно: как бы в такой ситуации поступил Коцу?

- Скинь балахон, к чему такая скрытность, я своих знаю на пересчет.

Толстый, до безобразия, погонщик, закутанный в аляповатый походный плащ, преградил путь воину, развернув своего гураму поперек дороги. Пыль рыжим облаком обдала Айка с ног до головы. Ящер привычно заворчал, не желая покидать колонну, но после небольшой оплеухи все же подчинился стрекалу наездника. Теплый свет, как назло, усилился и Айк почувствовал, что становиться чересчур, жарко, а без воды он долго так не выдержит. Нужно торопиться.

Надменное с толикой презрения, выражение застыло на лице аморита. Не часто выпадает возможность унизить оцтока расспросами. Эти длинношеи, считающие себя лучшими воинами водного мира, вполне заслуживают подобного отношения. Погонщик пристально посмотрел на незнакомца: то, что воин явно желает оставаться не замеченным, конечно, не ускользнуло от внимательных глаз аморита. На этот раз ему посчастливилось повстречать юного и, судя по всему, малоопытного охотника.

Пытаться пройти через караван – безумец не иначе!

Игу Мантинойю не раз приходилось сталкиваться с отцтоками на продолжительных перегонах – длинную шею никак не спрячешь. Кутайся, не кутайся. Казалось бы, обычное явление – заплутавший воин Каб-Анадры, но этот показался ему каким-то подозрительным. Как можно вообще пройти мимо пестрого каравана аморитов и не замедлить шаг, чтобы рассмотреть всю эту пищу для глаз? Игу считал, что у него лучшие погонщики сектора, а тут такое неуважение. Уж слишком сильное желание преодолеть путь. Довольно нелепая попытка укрыться в тени, проходящих мимо него гураму, намекали на некую тайну, а такого подарка судьбы Игу, естественно, лишаться не хотел. Особенно когда за твоей спиной столько аморитов, изголодавшихся по зрелищным поединкам, на которых можно неплохо нажиться.

Если только юнец окажется из сообразительных и сможет что-то ему предложить взамен на разрешение продолжить путь?

Долина Кинори считалась нейтральной территорией, не подпадая ни под власть Каб-Анадры, ни под влияние Иту-Иоланды, а потому на этой земле погонщики Талато-Ла имели такие же права, как те же отцтоки, агупеты или отамасы. Мантиной проявил интерес к путнику, не столько корысти ради, сколько из простого любопытства, присущего всем аморитам Талато-Ла. Опять же возможность размять конечности, упражняясь в фехтовании на мечах. Да и старые обиды не давали покоя. У Игу были свои счеты к народу Каб-Анадры: «Сал-Ихимскую резню» и крах таганата Ойкой, под правлением Румы Гая, после которых они до сих пор не оправились, он им не простит и никогда не забудет.

И пусть Иту-Иоланда тысячу раз озвучит скрижали заповедей, пытаясь урегулировать конфликт дипломатично. Не один аморит переживший подобное не признает навязанный им позорный мир. Никогда не простит обиду ненавистным оцтокам. Да, погонщики далеко не лучшие воины водного мира, но это не дает право Каб-Анадре диктовать им свои правила, тем более на нейтральной территории. Очередная добытая порция румы, раз за разом будет продлевать жизнь Игу Мантиноя, и он ещё доживет до того момента, когда оцтоки ответят за каждую загубленную аруту в каньоне «диких сердец» – Сал-Ихим!

Игу отпил из поясной фляги, заметив в глазах незнакомца сильное беспокойство. Эти несколько глотков, судя по всему, сильно растревожили незнакомца – он в пути и очень давно. Оцток не имеющий с собой достаточного запаса воды! Вот оно! Что делать воину Каб-Андры там, где практически нет воды? А без хвостатых раби Изу-Урмина оцтока представить довольно трудно. Длинношеи редко оставляли надолго своих ластоногих спутников, если, конечно, они не являлись, к примеру, оилотами. А значит, тут есть над чем задуматься. Только сильная нужда заставит простого гражданина Каб-Анадры проделать такой длинный путь пешком. К тому же, погонщик прекрасно знал, что при удачном стечении обстоятельств, на подобных случайностях можно неплохо подзаработать, а румы, как известно, никогда не бывает много.

Просто уличить во лжи, а затем пробить ему череп будет недостаточно.

- Ну, так куда держишь путь, уважаемый?

Игу Мантиной ещё сильнее наклонился вперед, чтобы лучше рассмотреть оцтока. Ядовито-желтые глаза впились в незнакомца, не желая упустить не одной мелкой детали. Он внимательно изучал собеседника, заставляя сильно нервничать.

Айк сразу сообразил, что, на этот раз, видимо перестарался с маскировкой, но откуда же ему было знать, что среди каравана окажется ненавистный всем оилотам Мантиной. Ишрам Каюк-аси, наставник второго плитона Сама, не раз предупреждал молодых охотников о коварстве и жадности таких как Игу Мантиной или подобных ему. Погонщик славился тем, что не раз выдавал оилотов Совету Иту-Иоланды и тем самым рушил планы правящей верхушки Каб-Анадры. Стоило ему разговорить оцтока и про дальнейшую карьеру оилота можно забыть. Давняя вражда Талато-Ла с Каб-Анадрой «кровоточила» ранами и смердела так, что никакие старания Иту-Иоланды по реанимации нормальных взаимоотношений не помогали. Да и как тут можно помочь, когда все аргументы за хрупкий мир рассыпались при одном упоминании о Сал-Ихиме.

Придется выбираться, используя все знания, полученные когда-то в плитоне от Коцу и того же Ишрам Каюк-аси.

Воин откинул нади на плечо, широко улыбнулся, желая усыпить бдительность погонщика. Одутловатое лицо Игу с роговыми выступами на скулах и массивным подбородком гураму никак не отреагировало на жалкую попытку пришельца скрыть волнение. Не так прост был Мантиной, чтобы после одной улыбки незнакомца отбросить все сомнения. Погонщик демонстративно погладил ладонью рукоять рага, как бы намекая собеседнику на предстоящую откровенность в беседе. Айк легко считал «дипломатичный» сигнал аморита. Кинори нейтральная территория, а значит, погонщику не придется искать причины, чтобы напасть на воина. Давняя ненависть аморитов к оцтокам известно в каждом секторе Изу-Урмина. Нужно внимательно следить за языком.

- Рад встречи с детьми Талато-Ла. Я свитл из первого плитона Хаду-оси Каб-Анадры, возвращаюсь из очередного обхода.

Игу, прищурился, так сильно, что глаз практически не стало видно из-за многочисленных складок на лице. Погонщик в силу своего почтенного возраста не мог похвастать упругой кожей, хотя и вливал в себя не малую порцию румы. Благо дела у Игу шли неплохо и недостатка в лекарственной дозе он не испытывал. Оцток явно врет! Желваки заиграли под слоем жира на мощных челюстях погонщика, как же он тонко чувствует ложь! Ах, ты поганец!

Словно голодный топориск Мантиной «взял след».

Ха, свитл первого плитона, один, да ещё в Долине Кинори! Конечно! Почему бы нет. Появление аморитов застало оцтока врасплох, нет даже правдоподобной легенды. Ну, ему же хуже!

Мантиной издал свистящий звук и к ним тут же подъехало еще несколько аморитов. Они были не столько крупными как предводитель, но это не делало их менее опасными противниками, скорее наоборот – голод и жажда наживы только усугубляли непростое положение оцтока.

Айк начинал серьезно нервничать. Воин ощущал тепло, исходившее от сюрикена. Он нагревался сильнее обычного, а значит, содержимое свертка очень скоро придет в негодность.

Тем временем остальные амориты продолжали свой путь, не обращая внимания на собеседников. Несмотря на то, что темп существенно снизился, караван все ещё двигался по инерции. Среди погонщиков не в чести вмешиваться в дела собрата, особенно когда у того наклевывается не плохая «сделка». Не было ничего кроме праздного любопытства, да и того хватало буквально на пару хелей, преодолев которые, они тут же забывали про незнакомого путника. Остановленный Игу он для них уже больше не представлял особого интереса. Если что-то и получиться выручить, то это достанется лично Мантиною, так зачем лишний раз беспокоиться. Шумный поток каравана из ревущих ящеров и голосящих погонщиков проползал мимо Айка, до того места, где таган, старший предводитель племени, обозначил привал.

- А где же твой сподручный? Что-то не припомню, чтобы молодые свиты ходили поодиночке. Если только …

Откровенный намек заставил нервничал воина Каб-Анадры ещё больше - аморит явно не желал расставаться с ним по-хорошему, учиняя допрос с пристрастием. А тем временем сюрикен все сильнее напоминал о себе повышением температурного режима. Айк бросил взгляд за спину гураму, желая разглядеть «хвост» каравана. Погонщики, которых призвал Мантиной, глухо переговаривались между собой, ничего не предпринимая и не вступая в разговор. Они не спешили примкнуть к остальным, видимо ожидали дальнейших распоряжении, либо просто из любопытства. Игу мгновенно догадался, что замыслил собеседник. Посмотрел через плечо. Приятная дрожь пробежала по телу, забряцали кольца с монистами на его толстой шее. Хитрый погонщик сразу уловил сильный всплеск тревожности внутри аруту воина.

Этот оцток не такой уж простачек, каким хочет казаться.

От волнения пересохло в горле. Айк и так рисковал, предприняв такой не простой путь для любого оцтока, а тут ещё этот разжиревший ловец удачи.

Чтоб рума встала ему поперёк горла!

Воин стянул с пояса флягу, сделал глоток. Внутри емкости практически ничего не осталось. Внимательный взгляд аморита выхватил тусклое сияние сюрикена, сочившееся из-под полы плаща. Ну, то-то же! Игу довольно улыбнулся.

Охотник! Какая удача!

Больше сомнений не осталось. В очередной раз предчувствие не подвело его.

Айк безошибочно считал это по лицу собеседника. Назад пути нет, а значит теперь только вперед, а там – будь что будет!

- Как мне кажется, ты слишком любопытен. С каких пор свит Каб-Анадры должен держать отчет перед аморитом?

А-ту-Аси устал, зачем терпеть все это? Тем более, что избежать конфликта точно не удастся. Прошагав не один десяток сикелей, измученный жаждой, он не желал больше выслушивать и отвечать на неудобные вопросы погонщика. А тут уже показались последние телеги каравана. Оилот прекрасно знал, что погоня верхом на гураму ещё то удовольствие. Конечно, существовал риск, что кто-то из аморитов попробует преследовать его на топорисках. Но проворные хищники использовались таганатом в основном для охраны, поэтому вряд ли они пожелают гоняться по непроходимым джунглям за сбежавшим оцтоком. Тем более, что награда за поимку беглеца все равно достанется только Мантиною.

Игу насупился. Аморит тонко чувствовал негативную вибрацию, исходившую от собеседника. Стоит ли обострять, создавая конфликтную ситуацию и тем самым раскрывая намерения? Оцток имевший навыки оилота не простой противник. Риск преждевременно вспугнуть жертву, очень высок. А перепуганный охотник Каб-Анадры, сложная добыча для карателей Иту-Иоланды. К тому же и того, что ему уже удалось подметить вполне достаточно. Перед ним точно оилот, а не заплутавший оцток сектора, следовательно, остается лишь сообщить об этом, тому кому положено, и спокойно ждать очередную порцию румы. Все прошло как нельзя лучше, жертва запугана и раскрыта, осталось совсем немного, а потом можно подставлять флягу для румы.

Погонщики с большим удовольствием пользовались подковерными играми Каб-Анадры, особенно те из них, кто обладал влиянием и связями, а этого у Мантиноя было предостаточно. Разрушить один из крупнейших проектов Изу-Урмина изнутри — это ли не главная цель каждого аморита? А простое убийство, ради очередной возможности потешить собственное эго слишком просто и не интересно. Пусть дети кута перегрызут друг другу глотки.

- Ты слишком дерзок для простого свита. Долина Кинори, конечно, нейтральна, но …

Игу многозначительно посмотрел на рукоять собственного рага. Нельзя вызвать подозрения у отцтока. Пусть думает, что его жалкая «конспирация» осталась не раскрытой, а погонщик всего лишь развлекается, запугивая юнца.

Айк прекрасно понимал, на что намекал Игу. С одной стороны власть Талато-Ла не распространяется на оцтока, с другой и Каб-Анадра не способна его защитить. Все нейтральные территории представляли опасность для любого, кто решиться ступить на них в одиночку. Поэтому амориты перемещались только единым караваном в составе таганата и никак иначе. Если сейчас дойдет до драки, никто про Айка не вспомнит, будь он на самом деле свитом, а про охотника-авантюриста и речи быть не могло. Каб-Анадра никогда не признает перед Советом Иту-Иоланды причастность к таким разовым акциям, как частные вылазки ордена оилотов за пределы Изу-Урмина. Погонщик это знал точно, поэтому и вел себя откровенно вызывающе. Однако выбора у а-Ту-Аси не оставалось, или ему повезет ещё раз увидеть сияние Каб-Анадры и воды родного плитона, или его распнут на колесе прямо здесь.

Тем временем сюрикен продолжал нагреваться, информируя воина о критическом состоянии поклажи. Температура свертка упала, а период доставки превысил допустимые показатели, тут и без замеров все понятно – быть беде! Срочно необходима вода и чем больше и прохладней, тем лучше.

Наконец, весь караван до последней кибитки, прошел мимо.

Резким движением руки оцток откинул полу плаща, обнажил кинжал. Страха перед аморитами он больше не испытывал, а вот боязнь провалить вылазку и, как следствие, потерять груз, толкала на радикальные меры. Конечно, риск столкновения велик, тем более что при желании одного выстрела из данака будет достаточно, чтобы отправить Айка к праотцам, но амориты все же не воины, а больше погонщики, торговцы и ремесленники, поэтому у него оставался небольшой шанс на везение. Захочет ли мерзкий погонщик с друзьями перейти от угроз к действию или аруту торгаша все же возьмет над ним верх?!

Игу Мантиной, хищно оскалился. Какой наивный юноша! Неужели он серьёзно полагает, что погонщикам так нужна его никчемная голова. С этим прекрасно справятся каратели Иту-Иоланды, а за высушенную черепушку оцтока не дадут и пузыря румы, так к чему понапрасну тратить стрелы? Пока оилот жив - он ценен для службы контроля Иту-Иоланды, с мертвого нет спроса, а значит нельзя проследить всю цепочку поставок. Да и выручки с такой информации никакой. Свита можно убить развлечения ради, а вот оилота все же выгодней продать. Если ты не глупец, конечно. Тут тебе и поддержка корпуса, да и рума опять же.

Игу бросил взгляд на удаляющийся хвост каравана. Решение принято!

- Что ж, свит, желаю легкого пути.

Погонщик кивнул аморитам, мирно стоявшим все это время позади него, резко ударил стрекалом ящера, не говоря больше ни слова, направился следом за ушедшими собратьями. Теперь главное найти ловкого посыльного, чтобы тот выследил оилота и сообщил, куда следует о его местопребывании. Отрядить топориска будет не так-то просто, однако Игу имел свой подход к тагану племени, тем более, когда речь заходит о приличной порции румы, которую, в виде исключения, вполне можно разделить между доверенными лицами таганата.

Айк убрал кинжал в ножны, снял поклажу, устало опустился на колени и расчехлил походную сумку. Внутри оказалось крупное яйцо кисару.

Маленький кут, наблюдавший из кустов за оцтоком, сделал несколько робких шагов вперед. Любопытство снедало ящера, но выглянуть из укрытия и приблизиться к охотнику он так и не решался. Слишком велик риск стать обедом или наживкой для более крупного хищника. Какое-то время малыш ещё потоптался на месте, затем сообразив, что больше ничего интересного он здесь не увидит, скрылся в темноте непроходимых джунглей Изу-Урмина.

Глава 2

II ГЛАВА

Похолодало.

Огромный черный жук-рогач пролетел над кустарником, потревожив покой задремавшего ящера – пришлось подниматься. Кут протиснулся между стеблей папоротника и застыл на месте. Перед ним лежало большое копьё, заваленное сверху ветками и свежесрезанной зеленью. Ящер издал предостерегающее стрекотание, на тот случай если от предмета будет исходить угроза. В ответ – ничего, его по-прежнему окружала всего лишь привычная «тишина» джунглей. Только назойливые мухи продолжали мелькать перед мордой, отвлекая внимание. Принюхиваясь после каждого шага, кут осторожно подошёл к оружию. Он не спускал глаз с копья, но при этом вслушивался в малейший шорох, идущий со стороны. Мало ли кто мог, притаился за соседним кустом палисомы!

Когтистые лапы ящера начали активно работать, откапывая тис оцтока. Наконец практически все копье оказалось на свету. Кут покрутился вокруг необычного предмета, попробовал погрызть зубами чехол. Ничего. Поскреб когтями по гладкой поверхности древка, укусил, раз – другой - никакой реакции. Где-то совсем рядом, треснула ветка. Ящер прислушался, позади вновь что-то хрустнуло, а затем раздался отчетливый шелест листвы. Вот оно - кто-то двигался через заросли, направляясь как раз к тому месту, где остановился любопытный кут. Через пару мгновений из кустов показалась массивная фигура воина, закутанного в разноцветные лохмотья. Пришелец поправил походный плащ, брезгливо смахнул паутину с прилипшей листвой, громко чихнул. Забряцали монисты раковин, украшавшие могучую грудь. Ящер издал стрекочущий возглас негодования, перепрыгнул через тис и помчался в объятия спасительной зелени леса.

Пришелец подошел к разрытому крутом схрону оцтока. Присел, поправляя огромный живот, туго перетянутый ремнями, и расстегнул чехол тиса. Так и есть – оилот! Больше никаких сомнений не осталось. Полированная поверхность древка, навершие инкрустированное недорогими камнями, клеймо плитона, сбитый угол режущей кромки наконечника. Игу брезгливо фыркнул, вытянул оружие из кучи веток и, прихватив с собой, не спеша пошел к становищу. Погонщику изрядно пришлось попотеть, прежде чем он смог обнаружить тис, однако награда не заставит себя ждать и возместит с лихвой приложенные старания. Игу на это очень надеялся. Соглядатаи Каб-Анадры бывают на удивление строптивы.

Ну а пока есть повод порадоваться удачной находке.

Чутье не подвело Игу Мантиноя. Встреченный им отцток действительно оказался оилотом. Теперь дело за малым. Погонщик почувствовал, как потянуло нежным ароматом свежей прохладной румы. Не тем делом он занят! Эх, не тем! Ему самое место в Совете Талато-Ла, природное чутьё Игу редко его подводило. Жаль, что аморитам тагана Антин-Ояна путь в Совет воспрещен. И это уже вряд ли удастся оспорить. А жаль! Вот где он мог развернуться «по полной» и показать на что способен. Аморит прикрыл веки от наслаждения, представляя себя в качестве кандидата на каменных ступенях главной башни Совета Иту-Иоланды.

- Рин-Аюк! Ах, ты ж! Рин-Аюк, поглоти вас всех руны! Агусу, тебе не попадался этот несносный мальчишка? - погонщик обратился к старику, сидевшему рядом с гураму, которому несколько подростков старательно очищали подошвы колоннообразных ног. Ящер медленно вращал маленькими глазками, разглядывая пришельца. Животное пыталось сообразить, представляет ли тот для него какую-либо угрозу. Потревоженный громким криком погонщика гураму, недовольно заворчал.

Старый Агусу Рупян-оси похлопал по пыльному боку животного, стараясь успокоить и недовольно посмотрел на Игу. Несмотря на подслеповатые глаза, погонщик сразу заметил тис, который Мантиной старался спрятать от него за своей огромной фигурой.

- Чего так голосить-то, глухих тут нет. Все никак не угомонишься, Игу?

- Рин-Аюк! – снова прокричал погонщик, бросив надменный взгляд на старого аморита.

Гураму заревел, дернув ногой. Юные помощники разбежались по сторонам. Старик замахнулся на ящера стрекалом, призывая к покорности.

Агусу отвечал за воспитание молодого поколения и под его присмотром находились все посыльные, включая даже тех, кто был на особом положении у тагана. Только этот факт мешал Игу, расправится со стариком, и заставлял, раз за разом, обращаться к его услугам, - Хм, а как, по-твоему? Ты-то вот со своими бреднями о бренности бытия скоро и вовсе развалишься, давно ли баловал себя румой, а? Вот то-то и оно!

Старик недовольно хмыкнул и отвернулся, махнув рукой в сторону большой повозки, накрытой тентом из крашенной кожи гураму.

- Так бы сразу!

С видом победителя, Игу направился к повозке, не удостоив погонщика даже взгляда.

- А ты, как я погляжу, готовишься прожить вечность, молодея рассвет за рассветом? – прозвучало в спину аморита.

Мантиной остановился, словно пораженный стрелой данака.

Ах, ты ж, старая развалина!

Желание развернуться и отвесить своенравному ворчуну хорошую оплеуху снедало аморита изнутри, но, несмотря на это, ему удалось усмирить пыл. Разговор с таганом сейчас ни к чему, да и не стоит эта поросшая мхом рухлядь, таких жертв. Рано или поздно, без румы он так и так сдохнет, так к чему лишний раз растрачивать силы?

- Когда-нибудь, Агусу, я воздам тебе по заслугам и поверь, это будет совсем не те почести, на которые ты привык, рассчитываешь, – процедил сквозь зубы Игу и ускорил шаг.

Агусу усмехнулся про себя.

Этот Игу – глупец, чего с него взять!

Аморит попробовал выбросить из головы перепалку с Мантиноем, словно её и не было, погрузившись в воспоминания. Как же давно он топчет земли водного мира?! Сколько сикелей пройдено и во имя чего, спрашивается? Старый погонщик поправлял сбрую, принесенную для починки одним из мальчишек. Грубые натруженные кисти играли жилами, вытягивая нити, обрезая и заправляя ремни новыми. Он не должен был этим заниматься, но, руки тосковали по работе, и Агусу не мог себе отказать в удовольствии. Когда-то он, как и Мантиной, сломя голову, гонялся за румой, но после того, как все, кто его окружал, оставили этот мир Агусу потерял интерес к вечной жизни. На глазах старика поколения сменяли поколения, а в его обыденной жизни погонщика Талато-Ла так ничего интересного и не происходило. Перемещения с караваном по Изу-Урмину, торговля, махинации с ценным товаром, сделки, обман и грабеж, в конце концов, приелись ему, и Агусу Рупян-оси принял решение, отказаться от борьбы за руму, уступив место молодым. Таган Антин-Ояна прислушался к пожеланию старого погонщика, определив на место наставника к юным аморитам.

Однако, как Агусу не старался отвлечь себя, мысли о хамстве Игу ворошили его сознание. Мантиной известный своей жадностью среди собратьев больше всех возбуждал недовольство в аруту старого погонщика. Высокомерие, с которым каждый раз Игу обращался к нему, толкало старика на ответные действия, и на этот раз Агусу решил изменить себе и своим, поросшим мхом забвения, принципам. Он не будет прощать Игу его чрезмерную заносчивость, а постарается сделать всевозможное, чтобы испортить ему планы. Что бы Мантиной не задумал, он не получит румы.

Старик отложил сбрую не сторону, поднялся, неторопливо пошел следом за Игу, который к тому времени уже разбудил дремавшего Рин-Аюка и давал строгие наставления. Агусу предусмотрительно свернул за ближайшую повозку, чтобы не попасться на глаза амориту. Подойдя с другой стороны, погонщик прислонился к колесу кочевой кибитки и напряг слух, стараясь не пропустить ничего, что скажет мальчишке Игу.

От Рин-Аюка ничего не добьешься, он тоже не прочь получить порцию румы, а потому Агусе придется рассчитывать лишь на собственные силы. Но старый аморит еще, когда шел за Игу разгадал его план, поэтому нисколько не удивился, услышав, как Мантиной разъясняет Рин-Аюку, куда тому следует обратиться после того, как тот выследит оилота и зафиксирует маршрут.

Рин-Аюк запряг топориска, вывел за становище под покровом темноты и скрылся в зелени джунглей, обрадованный выпавшей на его долю удачей.

Айк устало опустился на кожаный продолговатый мешок, лежавший у чашеобразного стола. Устал ужасно! Сил нет даже на то, чтобы приготовить себе еды. В горле першило. Как же хочется румы! Капли воды стекали по телу и растекались темными пятнами на гладком полу помещения. Глаза пробежали по пустому пространству хиота, остановились на прозрачной колбе, свисавшей над столом – пусто. Больше ничего не осталось, ни капли румы. Айк запрокинул голову и уставился в сферический потолок, через который практически не проникал свет надводных ламп плитона. Как же везет тем, кто все же смог преодолеть барьер и разместился над поверхностью!

Воин окинул взглядом сферический потолок помещения. Водоросли практически полностью затянули хиот, ему срочно требуется чистка, но как это организовать на что, а главное когда? Да, очистной службе придется серьезно потрудиться, если они вообще когда-нибудь доберутся до него.

С этой беготней по приграничным мирам, жилище пришло в негодность. Ужасное зрелище - мрак и безысходность! Стенки конструкции совсем истощились, помутнели и практически не пропускали свет. Если так пойдет дальше, в конце концов, пузырь лопнет, и вода хлынет внутрь. Однако Айк сильно не переживал, к тому времени он наверняка покинет хиот. Ведь не может же быть так, что ему вновь не повезет?

Оилот надеялся, что яйцо все-таки пройдет проверку, а значит, у него будет достаточно румы, чтобы перебраться в нормальный район букити Каб-Анадры. Воин размял плечи, устало откинулся на костяную спинку мешка, который оцтоки использовали в качестве кресла, и стянул с руки сюрикен. Камень перестал светиться. Поблескивая серым глянцем, он лежал на зеленой поверхности чаши-стола и не представлял больше ничего примечательного. Айк переложил сюрикен под стол в специальную нишу, которую даже опытные «ищейки» из башни карателей вряд ли смогут когда-нибудь отыскать.

Улыбка застыла на лице Айка.

Воин опустил голову на грудь и забылся крепким сном. Медленно хиот покачивался из стороны в сторону, из-за подводных течений. Оилот не придавал этому особого значения, просто ещё один минус жизни его плитона. Он не зажёг лампу при входе, отчего помещение огромного пузыря очень быстро погрузилось в темноту. Холод пробирал до костей, но Айк не мог заставить себя подняться и запустить обогрев. К тому же из этого наверняка ничего и не выйдет. Он вообще не помнил, когда последний раз обогревал хиот. Система - сато которой, по умолчанию, комплектовались все жилища оцтоков, находящиеся ниже среднего уровня, запитывалась на общую сеть, связанную с Каб-Анадрой, именно в его плитоне всегда работала с перебоями.

Так чего ради, сейчас с ней возиться? К тому же теперь это не так и важно, долго ему все равно здесь находиться не придется.

Конструкция жилища оцтоков представляла собой большой пузырь, растительного происхождения, который при помощи костяных вставок, а также траверс, различной длинны и плотности, укрепляли и, цепляя к массивным стеблям, фиксировали к самому дну водоема. Обогрев передавался через сложную систему тонких стеблей, плотной сетью оплетавших весь плитон. Потребляя специальную смесь, поставляемую службами Каб-Анадры в виде небольших брикетов, растение вырабатывало тепло достаточное для поддержания комфортной температуры внутри хиота. За поставку всегда рассчитывались румой, которой у Айка больше не осталось, а последние несколько брикетов делу точно не помогут, так, что не стоило и пытаться.

Заводь букити Ёта, в которой проживал Айк а-Ту-аси, считалась самой не благоприятной для существования оцтоков. Среди всех букити подконтрольных плитону Каб-Анадры, она представляла наихудший вариант. Однако выбирать особенно не приходилось - средств на достойное существование у Айка не было, что и послужило одной из причин податься к оилотам. Поэтому воин поставил целью достать столько румы, чтобы хватило не только на восстановление пошатнувшегося здоровья, но и на скорый переезд. Он присмотрел для себя букити Яман – просторную чистую заводь с многочисленными островками-оазисами, обильной подводной живностью, а самое главное большими светлыми хиотами, расположенными на пять, а то и десять уровней выше. А там и до спутницы не далеко.

Не жизнь – а сказка!

Айк осмотрелся вокруг. Да-а! Тут и плок себя будет не уютно чувствовать, не то, что девушка из верхних плитонов. Какой уважающий себя гражданин согласится перевести дочь в статус спутницы для оцтока букити Ета?!

Пф-ф! Даже не смешно.

Воин тяжело вздохнул.

Правление Каб-Анадры в лице карателей ревностно охраняла законы, контролируя размещение хиотов под водой. Чем выше твой социальный статус, тем выше разрешалось поднять пузырь. Самые обеспеченные румой оцтоки проживали практически над поверхностью, имея выход из хиота сразу на чистый воздух, и оборудованный помост с припаркованными плоками. Владеть собственным плоком давняя мечта Айка. Первое, что он непременно сделает, когда, наконец, переберётся в новое букити, это приобретет себе ластоногого ящера для быстро передвижения по секторам. Его вечный соперник - Тихо Гуар-а-наси уже давно имел своего породистого плота, хотя и проживал в букити Яман совсем ничего, по мерками Изу-Урмина.

Айк почувствовал небольшую вибрацию. Движение усилилось. Сознание мгновенно вернулось к воину, большие глаза оцтока расширились, пытаясь разглядеть через мутную толщу пузыря того, кто наведался к нему в гости. Темные силуэты едва различимые через входное отверстие хиота не оставляли сомнения.

Так, так!

Долго ждать не пришлось – они здесь! Оцток вскочил на ноги, осмотрелся по сторонам и только сейчас вспомнил, что копье осталось лежать среди валежника на обочине одной из дорог Долины Кинори.

Ах, ты ж, никчемные руты!

Но это даже и лучше, тис оилота найденный в его хиоте, мог существенно осложнить и без того не простую ситуацию.

Воин передвинул кинжал на ремне, так, чтобы он сразу не бросался в глаза, откинул накидку на плечо. Все лучше, чем ничего! Он так и не снял её после прибытия, усевшись сразу на мешок прямо в мокром плаще. Да и ладно!

Времени не осталось даже на то, чтобы совершить нормальное погружение. Ему нужно было как можно быстрее оказаться внутри хиота. Айк, быстро скинул плащ, кое-как скомкав, забросив подальше за стол, расстегнул ремни ножен. Схватка с карателями Каб-Анадры не входила в его планы, но кто знает, что может означать их визит. Лучше быть готовым к любому повороту событий. Только что-то очень серьёзное могло заставить «ищеек» монтитаха опуститься в такую глушь. И один из очевидных вариантов напрашивался сам собой, хотя и оставлял некоторый простор для фантазии.

Вибрация хиота вновь напомнила Айку, что гости теряют терпение. Сделав шаг к выходу, воин почувствовал неприятную дрожь внутри аруту. Что-то подсказывало оилоту, что столь поздний визит карателей, скорее всего, связан с доставкой груза и последующей встречей с наставником. Когда рука Айка опустилась на рычаг открывавший отсек к входному клапану, не позволявшему проникать воде внутрь помещения, в груди что-то ёкнуло. Сколько себя не готовь к встрече с патрульными Каб-Анадры, все равно волнуешься, так, словно виноват в самых тяжких преступлениях перед законом.

С булькающим звуком опускавшихся створок за спинами патруля, все мечты Айка о скором переезде растаяли. Он ещё лелеял надежду внутри аруту, что на этот раз ему повезет и это всего лишь очередная проверка. Но нет – синяя форма патрульных Каб-Анадры с позолоченными бляхами и бирюзовыми риклонами явно намекала на серьезные проблемы для Айка. От этих просто так не отделаться. Значит все пошло по худшему варианту. Наверняка каратели прибыли по доносу погонщика, а значит наставник, скорее всего, пойман с поличным, груз не доставлен до адресата, а на его карьере хорошего охотника можно поставить крест. После такой неудачи легко от «грязи» не отмыться, а её будет предостаточно.

В памяти тут же всплыл последний случай с Кито-а-оки. Оилот, успешно завершавший все порученные ему миссии, попался непосредственно при передаче груза, был рассекречен и предан суду Иту-Иоланды. И тогда, да и сейчас не обошлось без помощи аморитов. Айк прекрасно знал, кому стоило сказать спасибо за провал – Игу Мантиной!

Оцтока ужасно раздражали все эти нелепые «заигрывания» Совета, а также самой Иту-Иоланды с кланами оилотов. Но иного способа заработать румы у них не было. Преступая закон, охотники прекрасно знали, что рискуют головой, если рассекретят себя и будут пойманы с поличным. Изнеженное общество Изу-Урмина отказывалось воспринимать свою природную сущность такой, какая она естьина самом деле. Никто не мог найти в себе смелости признать и озвучить то, что так долго скрывалось под пеленой нелепых и пафосных речей Совета. Айк не раз слышал о том, что только благодаря оилотам и сектору Ахи-Атава население водного мира способно продлевать себе жизнь на неопределенный срок. Почему не признать вылазки охотников легальными и сообщить, наконец, всем жителям секторов, что главным компонентом румы является не пресловутая «выжимка» из стеблей палисомы, как их всех убеждали. А пресловутый биоматериал, добываемый из качественного сырья, поставляемого Ситуст-Рой?

Вот же, мерзкие лицемеры!

- Айк а-Ту-Аси?

Оцток молча кивнул головой, подтверждая свою личность. Да и какой смысл отпираться. Эта процедура - формальность. Они наверняка все несколько раз проверили, послали соглядатаев, прежде чем отправлять к нему карателей.

Патрульный, удовлетворившись ответом, продолжил:

Монтитах Каб-Анадры требует вашего безотлагательного присутствия. Срочно! - чеканно проговорил старший патруля и многозначительно посмотрел на рукоять кинжала, предательски торчащую из-за пояса молодого воина.Вот уж нет, этого вы не дождетесь!

Оилот не собирался давать повод к обыску хиота, пусть все пройдет по их протоколам. Охотник расстегнул портупею и скинул у входа. Кинжал издал глухой звук, упав к его ногам.

Гладкий шлем, обтекаемой формы, карателя тускло поблескивал в свете мерцавшей лампы, которую за его плечом зажег один из патрульных. Айк вгляделся в собственное отражение, словно пытался запечатлеть этот последний момент своей свободной жизни. О том, что его ожидает дальше, приходилось только догадываться. Но, если вспомнить Кито-а-оки, то после ареста, никто больше ничего не слышал.

Оилот бросил взгляд на портупею и сделал уверенный шаг навстречу неизвестности. Она так и осталась лежать у входа в отсек, поблескивая матовой поверхностью бляхи, до тех пор, пока дежурная лампа окончательно не прогорела, и хиот Айка а-Ту-Аси не погрузился в кромешную темноту заводи букити Ёта.

Правую ногу Айка окольцевали, закрепив другой конец веревки на поясе патрульного. Её длина позволит подняться на поверхность, но о побеге не стоило и мечтать. К тому же, этим воин только ещё больше навредит себе. Каждый охотник проходил инструктаж на случай такой ситуации, и Айк не был исключением. Главное не волноваться и держать себя в руках. Что при таких ставках, ой, как не просто! Но по-другому уже не получиться. Да, а что, в принципе, у этих синибрюхих есть против него? Донос лживого аморита? А как ему верить? Поимка наставника? А при чем здесь Айк, мало ли откуда Тихо мог принять груз? Сотни тревожных вопросов бомбардировали мозг оцтока, нагнетая чрезмерную тревожность внутри аруту, вопреки внутренним установкам и правилам оилотов.

Патруль карателей конвоировавших оилота, воспользовавшись люком, быстро преодолел малый тоннель в виде укороченной скобы и поднялся к поверхности. Проплывая среди многочисленных хиотов, затуманенных и таких же невзрачных, как и их хозяева, каратели не спускали глаз с пленного. Мало ли чего можно ожидать от местного населения?! Это букити патрульные Каб-Анадры старались обходить стороной - слишком высока вероятность, остаться, без головы, поэтому действовали быстро и слаженно. Оседлав спины боевых плотов, они направились к помосту, где их дожидались запряженные охносы с парой дежурных патрульных. Операцию можно будет считать завершенной, только когда крылатые ящеры поднимутся в небо и покинут границы бикити.

Старший патруля оглянулся назад. Все спокойно, если не считать двух трех оцтоков мирно беседовавших на небольших островках для встреч. Но они не в счет. Кое-где, часто мерцая, ещё светились лампы, подвешенные на толстых стеблях прибрежных растений. Привычно шумели заросли кустарников и гигантские камышовые рощи, но ничего подозрительного каратель не заметил.

Ха! Никому и дела нет до этого ничтожества! Патрульный сплюнул, отпустил поводья плока и, спрыгнув на помост из толстых стеблей огромной кувшинки, побежал к своему охносу. Чем быстрее они уберутся отсюда, тем лучше. Остальные последовали его примеру.

Над водной гладью букити Ёту занималась заря. Пять огромных охносов взмыли вверх, унося на себе патрульных Каб-Анадры и бывшего оилота Айка а-Ту-аси.

Глава 3

III ГЛАВА

Темно и очень холодно.

Где-то за овальным окном камеры завывали ветры. Отдаленный шум волн ласкал слух, отчего внутри аруту становилось намного спокойней. На прозрачную пленку попадали мелкие капли влаги, принесенные с побережья. Стены сочились сыростью, напитывая помещение дыханием моря. Капля скатилась по гладкой поверхности отсека камеры. Ее тут же догнала другая, они слились в одно целое и поспешили за той, что успела их опередить. И так по всей пленке из водорослей, которой был, перетянут вход отсека для временного содержания заключенных Каб-Анадры.

Через нее все хорошо просматривалось, проникал звук, но вот выбраться, без специальных инструментов было просто невозможно. Что именно Иту-Иоланда использовала, в качестве компонентов для получения такого материала Айк не знал, но ее прочности могла позавидовать любая решетка внешнего мира. Руфиты позаботились о том, чтобы все карательные заведения Изу-Урмина соответствовали самым высоким требованиям безопасности по содержанию неблагонадежного элемента. Изучая физические и химические свойства растений известного им мира, носители крепких панцирей каждый раз изобретали что-то новое, однако не всегда это «новое и особенно ценное» шло на благо всего общества водного мира. Хотя на данный момент оцтоку это казалось совершенно не интересным, он не собирался бежать, тем более теперь, когда для него все так удачно сложилось.

Айк а-Ту-аси перевернулся и лег на спину. Воин закрыл глаза, пробуя забыться и уйти от тревожных мыслей. Порыв ветра ударил в пленку окна с новой силой, забрызгав её прохладным дыханием моря. Наблюдение за входом в отсек, на прозрачной стене которого скапливался конденсат, оилота порядком утомило и наскучило.

Сколько ещё ждать этих карателей?

Мало по маслу, больше от скуки, охотник погрузился в воспоминания. Тусклый свет масляной лампы, проникавший сквозь овальный иллюминатор камеры, падал на небольшую кушетку для сна и отдыха, на которой удобно расположился заключенный.

Вокруг кромешная тьма. Сегодня холодной, чем обычно, а на нем лишь накидка. Привычные лампы, то ли прогорели, то ли их просто не стали включать, боясь внезапных пожаров. Порывы ветра продолжали лохматить верхушки деревьев, прибрежной полосы букити. Айк прибыл вовремя, однако посыльного не оказалось на месте. Воин откинул полу мокрого плаща – сюрикен практически потух.

Вот же тёмные руны!

Ещё немного и сверток можно топить в воде, он сгодиться разве что на корм тахору. Где же этот никчемный посыльный?! Темная заводь с зарослями гигантского камыша осталась позади, ничем не примечательный мост, подобных которому сотни на территории Каб-Анадры сейчас стал для Айка самым важным местом на всем Изу-Урмине. С противоположной стороны должен появиться посыльный от заказчика и принять наконец груз.

Конечно, лафет, возможно, мог спасти положение, но где его сейчас раздобыть? Транспортировка лафетом большая редкость для оилота. Не каждый вольный охотник мог себе это позволить. Сложно представить, сколько румы нужно, чтобы оплатить такое приспособление, заполучив в личное пользование. Их применяли, за редким исключением, только исследовательские группы Иту-Иоланды из Ято-о-Ра. Между матёрых оилотов ходили подержанные экземпляры, добытые тайком на «черном рынке» Каб-Анадры. Да и те, достать было не так-то просто – товар штучный и очень, очень дорогой. Среди знакомых Айку охотников собственным лафетом мог похвастать разве что Тихо Гуар-а-наси.

Мерзкий пожиратель падали!

Айк напряг зрение, всматриваясь в темноту противоположного берега. Ветер рвал полы плаща, словно пытался задвинуть оилота в камыши. Ну, где же он? Где? Охотник нервничал, больше, чем следовало, перебирая возможные варианты развития событий. Что будет, если он все-таки не появиться? Мечты о красивом прибрежном хиоте и собственном плоке стремительно таяли, взывая в аруту оцтока бурю негодования.

Неожиданно за спиной Айка раздался свист и в следующее мгновение воин ощутил холодное прикосновение кинжала к своему длинному горлу.

Ах, ты ж темные руны!

Рука незнакомца, когтями охноса, вцепилась в плечо оцтока и с силой потянула его, назад, да так, что Айку пришлось покорно подчиниться и уйти в тень. Теперь даже, если посыльный появиться он не увидит охотника, а значит не пойдет на мост. Рисковать головой из-за него, учитывая не лётную погоду для карательных отрядов Каб-Анадры, никто не собирался.

- Не делай глупостей, - раздался глухой голос из-за спины воина, - Тебя выследили, оилот, и тот, кому ты должен передать сверток, здесь уже не появиться.

- Откуда ты знаешь, и, какого кута, здесь вообще происходит? – Айк нервничал, рука дернулась к рукояти кинжала, но холодное лезвие, впившись в кожу шеи, явно намекало на то, что от этой идеи лучше пока отказаться. По крайней мере до того момента, когда ситуация проясниться и станет понятно куда двигаться дальше.

- Ты, хуже детеныша кута, диву даёшься от такой беспечности, а ещё - оилот. Кто же идет на встречу и при этом, не убедиться есть ли за ним хвост? А он есть и тот, кого ты так ждешь, это прекрасно видит. Буквально в десяти, или может малость больше, хелей от нас сидит мальчишка-аморит и не спускает с тебя глаз. Сорванец свое дело знает, уж поверь мне. Нас он пока не видит, хоть и очень старается, но, можешь не сомневаться, как только ты пойдешь на мост и передашь сверток посыльному, для тебя все будет кончено. Патруль карателей ждать себя не заставит.

По голосу Айк понял, что его осведомитель далеко не молод. Данный факт не мало, удивил оцтока. Это какая-то странная архаика, для Каб-Анадры? Там по ее периферии, где размещались букити с маргинальным населением водного мира подобное не редкость, но встретить старика, да ещё в шторм в одном из самых престижных районов Каб-Анадры, большая редкость. Он настолько древний, что забыл о действии румы на организм или просто ужасно беден?

- Почему я должен тебе верить и в чем собственно твой интерес?

- Не должен. Но посыльного, как видишь, нет, и одно это уже идет в пользу моей версии. Скажем так: на данном этапе мы можем оказаться полезными друг другу. Тебе нужно как можно скорее передать груз, учитывая, сколько раз ты уже посмотрел на сюрикен, вариантов у тебя, парень, осталось не так уж много. Мне же просто нужно свести счеты с одним зазнавшимся аморитом. Все просто.

- И для этого погонщик покинул караван, чтобы найти незнакомого оцтока в самом сердце Каб-Андары? Пф-ф! Как ты, вообще, сюда проник? Даже мне, имея связи, не так-то легко перемещаться после объявления ограничении. Интересно, куда смотрели патрульные?

Айк передернул плечами, выказывая возмущение.

- Ну, начнем с того, что этот оцток является, ко всему ещё и оилотом, да и аморит не простой погонщик средней руки, и разобраться с ним на месте не так-то просто, как тебе может показаться, юноша. Да и случай представился, чего бы не воспользоваться. А каратели слепы, так же, как и ты. Было только бы желание.

— Вот именно, я оилот, а не мург внешнего мира. Хочешь моими руками сделать грязную работу?

Старик осторожно приподнял полу плаща Айка, сюрикен тускло светился, красноречиво намекая владельцу на то, что все сроки окончены, и пора что-то решать, не вдаваясь в подробности.

- Я не настаиваю, выбор, конечно, за тобой, но…

Аморит сделал паузу, чем вывел охотника из себя.

- Да, говори ты уже!

Лезвие клинка ещё сильнее впилось в кожу, заставив оцтока зашипеть о боли.

- Ты со своей спешкой успел наворотить столько, что твоему клану не один рассвет придется отмываться. Успокойся. Чему вас только учат? Лучше не перебивай, просто заткнись и слушай меня.

- Ну, так выкладывай, какого кута, мы тут жмемся по кустам?

- Ты сейчас вон той тропой, что идет по берегу, спешно, отправляешься к себе и ждешь прибытия карателей.

- А …

- Тихо, я сказал! – зашипел старик, налегая на клинок, - Как ты объяснишь им свое поведение не мое дело. Сверток немедленно отдашь мне. Как только мальчишка скроется следом за тобой, я передам ее посыльному. Думаю, патрульные уже подняты по тревоге и только ждут сообщения о совершенной передаче. И наверняка они уже на полпути сюда. Но, учти, парень, попасть домой тебе нужно раньше, чем они доберутся до тебя, это понятно?

- Как складно получается. С чего мне тебе верить? И в чем, вообще, мои интерес?

- Хм-м! Опять, за своё? Для того, кто совершает вылазки за пределы Изу-Урмина, ты на удивление туп, как я погляжу. Ты ещё не понял, парень, что можешь из-за своей глупости потерять все? У тебя просто не осталось иных вариантов, кроме того, как довериться мне. Положение твоё прямо скажем не завидное, или до сих пор не сообразил? Интерес! Ха! Спасти сейчас свою шкуру твой интерес.

- Сложно довериться тому, кого и в глаза-то и не видел.

- Вот же, темные руты! Какой упертый попался! А это и не обязательно, нам с тобой на одном плоке не кататься. Так, что, оилот? Договорились? Или …

Айк, сглотнул комок досады. Как ник крути, а старик прав. И тут ничего сделать уже нельзя.

Это надо же было так попасть!

Мало того, что не доставил груз, оказался под прицелом карателей, так ещё остался в долгу у неизвестно кого!

Вот же, темные руты!

- Хорошо. Что я за эту услугу тебе должен? Каков твой план, кому, и что я должен сделать? Но учти, румы у меня больше нет. Ни капли.

Незнакомец презрительно фыркнул, ослабив давление клинка на горло оцтока.

- Так у тебя дела и вовсе плохи, как я погляжу. На что ты, вообще, рассчитывал? Кто идет на такое дело без румы в запаснике? Думаешь, отвага перекроет все риски? Удача благоволит не рискованным, а предусмотрительным. Всегда нужно иметь при себе пару тройку вариантов обходных путей. Интересно, не подвернись я тебе, как бы ты стал выкручиваться, а?

- Довольно с меня твоих наставлений! Судя по бряцанью монист на шее и медным кольцам на запястьях, ты аморит. Старый аморит. Слишком долго объяснять погонщику рогатых, какова жизнь оцтока букити Ёта, учитывая, что выше третьего яруса мой хиот и не поднимался никогда. Так к чему сейчас эти разговоры?

- Что верно, то верно, языками чесать нам с тобой некогда, да и ветер стихает. Пора. Так что, договорились?

- Ты так и не сказал, как я буду с тобой рассчитываться.

- Ах, да, гнилые руты! Как только понадобишься, тебя сам найдут. Появиться посыльный и передаст вот этот риклон, - аморит вытащил на сумеречный свет серебряный риклон, шестигранной формы, с большой жемчужиной в красивой оправе. – Возьмешь его, инструкция будет устной. Как справишься, за ним придут, после этого будем считать, что мы с тобой, друг другу больше ничего не должны. А теперь живее давай мне сверток, да бегом домой и, смотри не испорти все окончательно.

Айк снял походную сумку с плеча и, не поворачиваясь к собеседнику, передал сверток. Как только влажная ткань выскользнула из рук оцтока, незнакомец с силой оттолкнула от себя воина, после чего исчез в зарослях. Порывы ветра стихли, буря практически прекратилась, чем оилот незамедлительно воспользовался. Быстрыми перебежками по мощеным улицам плитона, прячась от света масляных ламп и преодолев два подводных тоннеля, он оказался в заводи Ёта. Добежав до причала, Айк не делая передышки, погрузился в воду.

Рин-Аюк все это время неотступно следовавший за ним по пятам, пропал за ближайшим поворотом, как только ноги Айка очутились в воде.

Старик оказался прав - охотнику нужно было приготовиться к приходу гостей. Иту-Иоланда доведет дело до конца, чего бы это им не стоило.

Оставив позади с десяток сикелей, Айк, наконец, оказался в границах своего букити. Шторм разогнал оцтоков по хиотам, поэтому по пути ему никто не попался.

Воин зашел по пояс в воду, осмотрелся. Где-то на востоке, за темными башнями Каб-Анадры занимался рассвет. Хиоты высокопоставленных оцтоков букити Ёта, из тех, кто ещё был способен себя прокормить без риска для жизни, плавно покачивались на волнах. Кое-где, на помостах для плоков, мерцали масляные лампы, разгоняя тьму. Буря окончательно стихла, и стражи плитона поднимали заслоны, открывая букити Ёта для водных масс могучего Ни-у-Тура. Огромное море омывающие все плитоны известного Айку мира хлынуло в заводь, значительно подняв её уровень. Пока все не успокоится, и вода у приграничного столба не достигнет предельной отметки, у него будет время добраться до дома. Каратели не рискнут приземлить охносов при таком волнений на поверхности, а Айку большего и не надо.

Охотник выждал очередную волну, предусмотрительно подвязав, свёрнутый плащ вокруг талии и, как только вода пошла, погрузился под воду. Могучий Ни-У-Тур принял оцтока в свои холодные объятия.

- Айк а-Ту-Аси?

Охотник открыл глаза, поднялся, не спеша, подошёл к входной двери отсека. Через перламутровую пленку камеры на него смотрел высокий воин в синей форме судебного карателя Каб-Анадры. Айк оценивающе пробежал взглядом по статной фигуре говорившего с ним оцтока. Отар первого ранга. Не самое высокое звание для блюстителя порядка, но тоже неплохо. Служба у них здесь не пыльная - все лучше, чем бегать патрульным по букити плитона, летать на охносах, отлавливая оилотов с погонщиками или усмирять вечно бунтующих грумов на островах Хата-у-ной.

- Выходи, тебя ожидают.

Воин нажал на рычаг, и прозрачная пластина из костяной основы отъехала на сторону, выпуская задержанного на свободу. Начищенный до блеска шлем карателя с узорчатым гребнем, уходившим за спину и крепившимся к сатунгасу, на мгновение приковал к себе взгляд оцтока. Синяя форма с белыми и лиловыми поперечными вставками, прочная портупея из кожи гураму, облегченные доспехи сатунгасу – как же все это превосходно сидит на нем! Костяная рукоять рага, на поясе, туесок в который изящно заправлен мешающий при ходьбе хвост. Айк поймал себя на мысли, что сам не прочь облачиться в такие доспехи.

Но кто ему теперь позволит? Его тропа больше никогда не свернёт на эту сторону закона.

Пока они шли по длинным освещенным коридорам крепости Ра-и-Цу, охотника не покидала мысль о том, что его тропа жизни пошла совершенно не туда, и на месте этого отара должен был оказаться он. Сколько пришлось учиться и как много румы потратить, чтобы попасть на службу к Совету? Почему яйцо Айка, по итогу, не прошло проверку? Чего не хватило: веса, окрас оказался не тот, или может брак выявлен на стадии овоскопирования трибитами, отвечавшими за сортировку молодняка Изу-Урмина? Почему его распределили именно в данный хитон, худшего букити? Он поменял после этого ещё кучу хитонов, но букити оставался прежним. И вот очередная попытка выбраться потерпела фиаско. Ему придется извести всю руму Каб-Анадры, но поменять букити Ета на что-то пригодное для нормальной жизни так и не удастся.

Старик - прав!

Они поднимались по каменной лестнице, покидая подвальные помещения для преступивших закон монтитаха, а в голове Айка вопросы множились, словно бесчисленные пузыри морской пены во время прибоя. Он вспомнил свое тяжелое детство, прошедшее на берегах букити Ёта и те обстоятельства, которые вынудили, впоследствии, пойти на службу к оилотам. Да риск, при такой «работе», потерять все и сразу, очень высок, но это единственный шанс для него повысить социальный статус и получить то, что некоторые собратья имели по факту появления на свет.

Вот чем этот каратель лучше него? Та же шея, тот же хвост, рост, вес! Охотник посмотрел на свои тренированные руки, увитые мышцами, мощную грудь, крепкие, закаленные вылазками ноги, а потом перевел взгляд на сопровождавшего его отара. Так и есть - физически, он нисколько не уступал служителю Ра-и-Цу, но видимо, этого недостаточно.

Они пересекли огромный светлый Зал Встреч, с большими аквариумами по всему периметру. Яркие морские обитатели занимались привычными для себя делами, изредка обращая внимание на проходившие мимо фигуры. Пахло прибрежными цветами, стоящими в больших глиняных вазонах. Из репродуктора, напоминавшего формой огромную раковину, доносилась красивая мелодия. Ничего не напоминало входящему снаружи внутрь помещения о реальном назначении данного заведения монтитаха. По обе стороны зала располагались стойки для регистрации прибывших. Персонал отделения молча проводил охотника равнодушным взглядом. Они смотрели на него, как на что-то привычное и довольно примитивное. Подумаешь, очередной маргинальный субъект, поднятый наверх со дна какого-то букити. В этих лицах не было заметно даже элементарной брезгливости, что задевало ещё больше.

Безразличие.

Так смотрели на пролетавшую мимо вопру. Она не хуже и не лучше, она просто из другого мира. И эти миры не пересекаются. Никогда.

Оцток, каждый новый рассвет, балансирующий на грани жизни и смерти, где-то там далеко - на границе известного им мира, не вызвал в этих обитателях букити Яман никакого интереса.

Да ездовой плот способен на большее! Откуда в них это? Айк ощутил себя блеклым планктоном в социальной цепочке Изу-Урмина. Как такое, вообще, можно объяснить – отмирание аруту или полная деградация чувства социальной идентичности? Кем они себя возомнили? Не удивительно, что оцтоки периферийных букити Каб-Андары редко наведаются в Яман. Кому хочется чувствовать себя второсортным субъектом общины, занимающим место на один пункт выше тех же грумов.

Ненависть ко всему, что его окружало, вспыхнуло в молодом охотнике с новой силой. Когда-нибудь все измениться и тогда он, непременно, наверстает упущенное. Вопрос в том, хватит ли румы у руфитов Иту-Иоланды, чтобы Айк смог этого достичь?

Они проследовали под аркой Ра-и-Цу. Патрульные, стоящие рядом с группой запряженных охносов, проводили охотника таким же безразличным взглядом. Нет, сюда он больше точно не вернётся, по крайней мере, по собственной воле. Никогда ещё до этого рассвета ему не приходилось испытывать ничего подобного. А ведь он всего лишь посетил крепость для преступивших закон, чего можно ждать от обитателей Ямана, оказавшись, к примеру, на одном из торжественных приемов в честь какого-либо знаменательного события?

Они подошли к просторной, увешанной флагами многочисленных букити монтитаха, набережной. Сотни и сотни причаливших к помостам плоков, встретили их привычным слуху утробным урчанием.

«Ну, тут, уже намного лучше», - утешил себя охотник.

Воин выдохнул, затем набрал воздуха в легкие. Им, предстояло погрузиться на дно, пройти по нескольким тоннелям до нужной станции, а затем проплыть к растительной капсуле. Она заполнялась воздухом, который очень быстро вытолкнет ее на поверхность, как только они, достигнут локации, где их встретит конвой. Транспортировка заключенных карателями не предусматривала перемещение по поверхности, как в целях безопасности, так и по этическим соображениям. Нарушитель закона должен понимать, что, преступая черту дозволенного, он автоматически лишается социального статуса, опускаясь на уровень диких обитателей моря. Восстановить положение, конечно, можно, но не так просто, особенно если вина подсудимого будет доказана, и он понесет заслуженное наказание.

Оказавшись в тоннеле, оилот вдохнул приятный цветочный аромат полной грудью – система вентиляции работает, как надо. Тут к Каб-Анадре не подкопаешься!

Айк посмотрел наверх: над куполом прозрачного тоннеля, где они находились, плавали рыбы, различных размеров и окраса. Стражи Ра-и-Цу тщательно следили за морской фауной, «фильтруя» и оставляя внутри плитона лишь безопасные организмы, не допуская попадания в гавань хищных и наиболее агрессивных представителей Ни-у-Тура.

Каратель легким движением руки подтолкнул Айка к люку. Оцток сдвинул крышку при помощи ножной педали и опустился в воду. На этом его посещение букити Яман можно считать законченным.

Он надеялся, что груз доставлен и порция румы тоже. Однако избежать ответственности на этот раз не получится. Как оказалось за ним довольно давно вели слежку и эпизодов набралось на довольно приличный срок. Хотя, что скрывать, Айк и такому повороту все равно остался рад. Его арестовали чистым, груза на руках не оказалось, а значит шанс есть. Пусть и весьма призрачный.

Дальше Айка ждет приговор Совета монтитаха, этапирование на какой-нибудь дикий остров Ни-у-Тура, согласно постановлению, а после лишь неизвестность, пугающая и таинственная.

Глава 4

IV ГЛАВА

Подвальная сырость поступательно захватывала здание башни, расползаясь темными щупальцами по стенам Твердыни Умра. Звуки шлепающих ног, обутых в сандалии с медными бляшками на ремнях, разносились по пустым коридорам крепости.

Сыро и темно!

Вокруг только пугающая тишина мертвых стен. Ещё не так давно извилистые тоннели и лестничные марши Твердыни Умра были переполнены кирувитами, которые сновали вдоль овальных дверей, старательно организуя работу огромной государственной системы Ситуст-Ры. И вот на эти стены навалилась глухая, непроницаемая тишина - последствие череды кровопролитных событий, как явное свидетельство краха некогда могучего государственного образования - великой Ситуст-Ры.

Ситих-Май-ока торопливо семенил по сырым ступеням, поднимаясь из полуподвального помещения Твердыни Умра. Этот неказистый с виду руфит являлся младшим послушником исследовательского корпуса Иту-Иоланды по делам внешнего мира (Дэл-Ор).

Ситих очень торопился. Буквально бежал. Сумки, которыми он обвешался со всех сторон, сильно затрудняли передвижение по узким коридорам крепости, но он очень старался. Все, что удалось собрать – очень ценно и подлежит немедленной архивации.

Незамедлительно!

- Все здесь, все здесь! Вроде ничего не забыл. Главное не растерять по пути! Нет, нет, я ничего не потеряю. Это невозможно, я все прихватил. Уф-ф! Все здесь.

Услышав призывный звук сиронзу, означавший всеобщий сбор, он заторопился, походные сумки качнуло в сторону на повороте, и руфит упал, выронив драгоценные свитки из рук.

- Ах, ты ж, темные руты! Ах, ты ж, ах, ты ж! Тьфу! Как же так-то?!

Послушник начал быстро собирать свитки, хаотично распихивая их по походным сумкам. Теперь уж точно не до порядка, придется разбираться с наследием таронгов на месте. Ремни от сумок сползли с панциря, скрытого под плащом. Портупея расстегнулась в самый неподходящий момент, и все что на ней крепилось, с грохотом рухнуло на сырой пол. Кристалл в серебряной оправе слетел на пол и, падая, Ситих чуть не раздавил его. Маленькие пальчики, схватили прибор и вернули на место, прикрепив к кожаному колпаку на голове, какие обычно носили послушники Дель-Ора.

- Ах, ты ж! Вот же, неприятность какая!

Ситих, поправил кристалл внутри оправы, сползший на один глаз, и принялся застегивать портупею. Пришлось вынуть сюрикен, чтобы, хоть немного, осветить коридор. Нужно все тщательно осмотреть. Могут возникнуть серьёзные проблемы, если даже случайно забыть какой-нибудь инструмент.

Прозвучал третий сигнал. Все!

-Ух, ты ж! Ах, ты ж! Ну вот, опять! Ух ты ж!

Послушник застегнул последний ремень, ещё раз осмотрелся вокруг, после чего бросился, сломя голову в соседний коридор, впопыхах, закинув сюрикен в одну из сумок. С этим можно и на месте разобраться, а вот если ворота закроют, придется очень долго ждать следующего пришествия. А на подобный эксперимент Ситих пойти не готов, слишком много его ожидало за стенами Твердыни Умра.

Руфит, быстро перебирая маленькими колоннообразными ножками, на ходу поправляя свитки, торчащие во все стороны, несся по коридорам. Поворот, поворот, ещё один.

Ах ты ж! Быстрее - ещё быстрее!

Вверх, по ступеням, теперь вниз, ещё поворот. Поворот, поворот, ступени. Он тонко чувствовал маршрут. Благодаря превосходной памяти легко его воспроизводил, но вот физическая подготовка невысокого от природы руфита оставляла желать лучшего. Эти властители Изу-Урмина не были подготовлены для таких длительных переходов, скачкам по лестничным маршам Твердыни Умра или переправам через реки пещерных лабиринтов. Однако тяга к знаниям и открытиям вселенского масштаба заставляла Ситиха–Май-ока идти и не на такие жертвы. Тем более, когда это все подкреплялось изрядной порцией румы.

Послушник на мгновение задержался напротив круглого оконного переплета. В дали межу токами показались всадники верхом на топорисках.

-Ах, ты ж, темные руты! Только этого мне не хватало! Вот же, несчастье какое! Не везет, так не везет!

Руфит ускорился из последних сил, пробежал с десяток хелей, повернул в следующий коридор и, наконец, оказался перед заветной дверью. Быстро открыл, затворил за собой. Опустил засов и опрометью помчался вниз по лестнице. Настолько быстро насколько ему позволяло его грузное тело и огромный панцирь, который совершенно не располагал к столь затяжному марш-броску с разгрузкой из свитков наперевес.

- Ах, ты ж! Ух, ты ж! – разлеталось по коридорам Твердыни Умра.

Прибыл! Уф-ф! Наконец-то! Теперь все позади.

В темном коридоре, освещенном факельной чашей, показался стройный силуэт оцтока.

Да, выправке карателей можно только позавидовать!

-Уф-ф! – едва держась на ногах, выдавил из себя Ситих, забежав в освещенное помещение, где столпились каратели и несколько послушников-руфитов.

Отар, все это время ожидавший только появления Ситиха, быстро затворил за ним дверь.

- Очень неосмотрительно с вашей стороны так рисковать, Ситих-Май-ока, - с недовольным тоном проговорил старший каратель группы. - Ратха-Ми-ока будет вами весьма недоволен.

Ситих поправил синий колпак на голове, в форме усеченного конуса с белыми вставками по бокам. От щелкнул крепление кристалла сиреневого цвета, надвинул его на левый глаз. Именно так он любил носить кристалл, чтобы придавать себе большей важности. Выдохнул и с важным видом большого ученого, ответил:

— Это, некоторым образом, не должно вас беспокоить, уважаемый, отар. Вы, насколько мне помниться, откомандированы обеспечить безопасность лично мне и остальным послушникам, так и займитесь своими прямыми обязанностями. Почему прозвучал третий сигнал, а дверь до сих пор не открыта. Чего ждем? Появления сиронгов? Хотите всю операцию поставить под угрозу? Чего молчите, отар? Вот то-то и оно. Начните с себя.

Оцток презрительно фыркнул, не удостоив маленького руфита ответом. По-военному, развернулся на месте и пошел к двери, чтобы помочь открыть проход в поземный лабиринт Твердыни Умра.

- Вот-вот! Знаю я вас. – самодовольно хмыкнул Ситих, а затем с важным видом победителя, посмотрел на товарищей, через сиреневый цвет кристалла, закреплённого в серебряной оправе.

Пусть видят, как нужно ставить на место этих синебрюхих!

Руфит выждал паузу, наслаждаясь, заслуженной славой. После чего поднял кристалл вверх, так как сейчас в нем больше не было особой необходимости, и провел осмотр того, что принесли младшие послушники, пока оцтоки возились с дверью, вводя правильную комбинацию камней.

- Ну, вы там скоро? - поинтересовался Ситих, когда тщательный осмотр был окончен, и руфиты начали скучать.

- Если бы кое-кто не сдвинул камни и не перепутал комбинацию, мы бы уже были на полпути к Изу-Урмину, - зло рявкнул каратель, выведенный из себя назойливостью послушника. Сколько лишней напыщенности в этих умниках Иту-Иоланды!

-Ах, ты ж!

Май-ока попятился назад, не желая связываться с разгневанным оцтоком. Ситих тонко чувствовал, когда ему угрожала опасность: выведенный из себя каратель вполне мог применить физическую силу, а это недопустимо по отношению к нему. Голова и то, что он в ней носил, не должно подвергаться внешнему воздействию, а учитывая, как сыны Каб-Анадры любят размахивать руками, подобного эксцесса не избежать. И тут не поможет даже способность ловко прятать голову в панцирь.

Наконец дверь подалась усилиям карателей, оборвав тираду недовольства готовую сорваться с языка Ситиха-Май-оки. Руфит надеялся на «реванш», когда понял, что приступ бешенства прошел и отар готов адекватно воспринимать информацию. Но разговор пришлось на время отложить.

Послушники быстро проскочили в проем и только когда помещение полностью освободилось, Ситих заметил лежащего за одной из лавочек кирувита. Сиронг едва дышал. С пробитой грудью и большой гематомой на пол лица, он все ещё оставался жив.

- Так-так, а это что, отар?

- Кирувит нас видел, пришлось притащить с собой. До вашего прямого распоряжения. Заметили его, когда вскрыли склеп, прятался за ширмой.

Вот оно! Пора! Ситих набрал воздуха в легкие.

- А почему сразу с ним было не разобраться? К чему он мне? Отар, вы совсем выжили из ума? Вы бы его ещё в Изу-Урмин отвели, на экскурсию, так сказать! Ну, это уж, слишком. Хочу, чтобы вы знали, уважаемый, разговора с начальством Каб-Анадры вам теперь точно не избежать. Ответите и за это, и за то, что тут устроили при остальных членах группы. Совсем распустились, как я погляжу! Забыли устав карателя или это так воздух внешнего мира на вас повлиял. А ну, уберите его с глаз моих!

Каратель нагнулся над стонавшим от боли и ран кирувитом, с кинжалом в руке.

- Хотя, подождите, отар. Стоп! Ну, ка, ну, ка.

Ситих, присел на колени, накинул на глаз кристалл и стал увлечённо наблюдать. Затем достал из поясного подсумка табличку и принялся что-то выводить на ней костяным стилусом.

- Ну, ка! Подождите-подождите. Так-так! Очень-очень.

Отар едва сдерживал себя, чтобы не дать волю рукам, и не положить рядом этот говорящий панцирь.

- Можно.

Каратель нагнулся, однако руфит не поднялся, как предполагалось, а наоборот придвинулся ещё ближе, и стал с любопытством наблюдать за кирувитом бившимся в предсмертной агонии.

Вот же, паразит!

Отар, вытер кинжал об одежду сиронга, презрительно фыркнув, пошел к двери. Ситих-Май-ока стоял на коленях, продолжая что-то торопливо записывать. В коридоре послышался гул голосов.

- Может пора уже? – резко спросил каратель. Он терпеть не мог походы в эти скучные научные экспедиции, возглавляемые послушниками Дэл-Ора. Воин искренне считал, что начальство специально каждый раз отправляет его во внешний мир в качестве наказания. Так как, имея весьма крутой нрав, даже для оцтока, он то и дело с ними конфликтовал. И вот опять его ждет непростой разговор с руководством по вине этого нерасторопного маленького руфита.

Ситих дописал, убрал в подсумок дощечку с закрепленным на нем свитком, снял оправу с кристаллом и, посмотрев на карателя, виновато улыбаясь.

— Вот теперь все. Можем отправляться. Только не забудьте прихватить и его. У местных могут возникнуть вопросы. Впрочем, не мне вам объяснять.

Послушник поднялся, перешагнул через тело мертвого кирувита, ещё раз осмотрелся вокруг, чтобы убедиться, что они не оставили после себя никаких следов и прошмыгнул в дверной проем. Отар вышел следом, жестом приказал двум воинам зачистить помещение, после чего набрал комбинацию камней, приложил сюрикен, стена со скрипом встала на свое место. Воин опустил рычаг, зафиксировав ее положение, и направился вслед за семенившим по коридору руфитом.

Ситих-май-ока младший послушник исследовательского корпуса Иту-Иоланды по делам внешнего мира, поднимался по винтовой лестнице, крепко сжимая под мышкой необходимые для доклада свитки. Когда до подиума оставалось буквально несколько ступеней, Ситих замер на месте, желая успокоить дыхание, и настроится на предстоящую речь.

- Ситих! – нетерпеливо прошипел сверху наставник Ратха-Ми-ока.

Руфит спешно поднялся. Они оказались на просторном подиуме для публичных выступлений перед Советом трех монтитахов. Высший «свет» Изу-Урмина, лучшие умы и просветленные деятели подводного мира собрались заслушать доклад руководителей главного корпуса по научным исследованиям - Дель-Ор.

Ситих испуганно осмотрелся. Он пока еще не мог чувствовать себя достаточно комфортно, выступая перед столь почтенной и многочисленной публикой, поэтому ужасно нервничал. Послушник посмотрел на Ратху-Ми-оку. Всем своим видом, он излучал уверенность. Серебряная диадема наставника, колпак руфита, красная мантия в пол, с ослепительно белыми вставками и отворотами на рукавах, риклон члена совета – все подчёркивало высокий статус Ратхи. Да, и что, в принципе, ему особенно волноваться? Вся ответственность, если что-то пойдет не так, ляжет на Ситиха. Руфит вспомнил контрольную комиссию Иту-Иоланды и ощутил, как мерзкий холодок пробежал по телу, засев где-то в глубине мощного панциря.

Что б, тебя! Только этого не хватало!

- Ну же, смелей или может мне за тебя выступить?

Наставник подтолкнул топтавшегося на месте послушника к трибуне. Ситих оперся на выступ из белого мрамора. Выдохнул. Пора, сейчас или никогда. Он прекрасно понимал, что от того как он себя проявит и насколько уверенно выступит, будет зависеть его дальнейшая карьера, а также будущее в корпусе Дель-Ор. Это его первый поход и первое выступление, как кандидата на наставничество и руководство корпусом, по результатам которого ему, возможно, будет дозволено управлять собственным исследовательским отделом, с множеством сотрудников, охраной и местом в малом Совете монтитаха.

Просто - не жизнь, а сказка!

Ситих разложил перед собой свитки, дрожащими руками закрепил кристалл и начал доклад. Подробно рассказав обо всех перипетиях похода, схватке с муравьями и свирепым скорпионом, он перешел к результатам экспедиции и конечным выводам. Очень быстро неуверенность отступила, особенно когда дело дошло до самого основного аспекта его исследований. Послушник активно жестикулировал, размахивая руками, он старался передать в красках все опасности экспедиции, не забыв упомянуть о собственном вкладе в её благополучное завершение.

Сколько себя помнил, Ситих всегда занимался изучением био-структуры живых организмов населявших Изу-Урмин. И вот теперь, после долгого обучения, ему, наконец, доверили проведение исследований на биоматериале, поставляемом проектом Ситутс-Ра. Выведенный отделом Ситиха экстракт активно использовался для получения сыворотки на основе, которой разрабатывалась рума – единственное, что имело ценность на просторах водного мира. И этот важный сейчас для всей цивилизации вопрос доверили курировать именно ему – Ситиху-Май-оки.

Рума в первую очередь оказывала влияние на кровеносную и лимфатическую систему организма, замедляя его естественное старение. Прием начинали после достижения определённого возраста, когда все органы оказывались на этапе своего максимального развития, и требовалась лишь их «фиксация» в данном состоянии. Сам по себе разовый прием румы никак не мог повлиять на течение физиологических процессов - чтобы замедлить старение клеток требовалось систематическое вливание концентрированного экстракта. Поэтому общество Изу-Урмина было довольно не однородным по возрастным показателям. Обеспеченное население, имевшее хороший доход, выглядело намного моложе своих сверстников, перебивавшихся случайными заработками. Особенно тех из них, кто уже достиг преклонного возраста и не являлся трудоспособным.

Однако только узкий круг посвящённых лиц знал истинное происхождение румы. Для остальных членов Совета трех монтитахов и тем более для населения Изу-Урмина, проект Ситуст-Ра был всего лишь социальным экспериментом, никак не связанным с их долголетием и процветанием. Поэтому перед Ситихом стояла не простая задача – решить вопрос по Ситуст-Ре, но при этом не выдать истинного положения вещей.

- По завершении моих исследований готов вам сообщить, уважаемые члены Совета трех монтитахов, что проект Ситуст-Ра очень скоро будет само ликвидирован. Он как раз сейчас на этой стадии, как не прискорбно мне вам это сообщить. В результате последних социальных потрясении кирувиты Твердыни Умра, именуемые исурамбу-таронгами, не смогли разрешить накопившихся противоречий. Причем ни на одном уровне, что довольно печально. Мной лично было принято решение изъять все свитки с техническим описанием устройства их пресловутого Ока-Ра. Увы, наши с вами ожидания не оправдались, данная модель не работает, скорее она убыточна и не реализуема.

Ситих прервал доклад, так как по залу прошел ропот неодобрения. Он посмотрел на присутствующих поверх кристалла. Шум усилился, полетели возгласы недоумения и вопросы. Обстановка напряжена, как никогда. О катастрофическом положении сложившимся на просторах внешнего мира члены Совета мало, что знали, а потому эффект речи Май-оки был феноменальным. Никогда ещё зал съезда Советов не испытывал такого сильного внутреннего напряжения.

- Так вот. По моим наблюдениям и регулярным докладам групп карательного корпуса: Социально-ориентированная модель построенной нами системы не смогла разрешить психологических противоречий внутри себя. Проще говоря – наш эксперимент, уважаемый Совет, не удался. Природный эгоизм присущий, как оказалось, каждому живому существу, искоренить не удалось, несмотря на все старания вышеназванных мною таронгов. Полный провал, уважаемые члены Совета. Полный! Это конец Ситуст-Ры. Прискорбно, конечно, но это факт - проект окончательно и бесповоротно провалился! Модель построения развитого общества требует серьезной доработки, а значит значительного вливания средств, как физических, так и материальных, а на это у Иту-Иоланды нет ни сил, ни возможностей. Даже, если подключить ресурсы всего Изу-Урмина. Слишком ресурсно - затратно! Очень затратно, скажу я вам! Таких мощностей у нас просто нет, их не откуда взять. Проект проще закрыть, к чему я вас, уважаемый Совет, сейчас и призываю.

Зал охватил небывалый для его стен шум. Члены Совета трех монтитахов переглядывались.

- Я предлагаю … Мне кажется …

- Ну же, Ситих – подбадривал послушника Ратха-Ми-ока, - Смелее!

- Мне кажется, есть надежда на то, что удастся справиться с этим недугом, если можно так выразиться, на этапе формирования эмбриона, ещё до поступления его в цобо. Мы сможем избавиться от подобных «противоречии», если будем отбраковывать биоматериал при сортировке и закладке на сохранение.Так как корпус формирования потомства - Квит-Ор, уже давно занимается контролем над популяцией, есть предложение об употреблении специальной выжимки румы будущими родителями, для снижения «брака», если можно так выразиться. Я…Я заявляю с полной уверенностью, что одной, даже идеально сформированной, социальной средой мы никогда не выведем общество из тупика и не избавим от пороков. Требуется экстренное операционное вмешательство, и чем раньше мы с вами к этому придем, тем лучше для нас и светлого будущего всего Изу-Урмина.

- Возражаю! – раздался громкий голос из зала. – Чушь! Я возражаю! Нет, вы подумайте, что он тут нам наговорил!

Ратха-Ми-ока поднял вверх руку.

- Ара-Кед-оси, у вас ещё будет возможность высказаться. Призываю Совет к тишине! Не нарушайте регламент. Тишина!

Руфит крупного телосложения, в оранжевом одеянии и тремя риклонами на груди вскочил со своего места.

- Чушь и вздор! Хватит с нас этих бредней! Я не могу больше слушать ересь старшего послушника и не собираюсь вам потакать, уважаемый Ратху-Ми-ока! Требую от членов Совета трех монтитахов прервать выступление Ситих-Май-оки и перенести прения на другой рассвет.

Ситих открыл рот от неожиданности. Кристалл съехал ему на нос, а в глазах стоял первобытный ужас.

Это провал! Полный и оглушительный! Провал!

Сам Ару-Кед-оси выразил ему недоверие, чего ещё ждать? Он не успел изложить и третьей части заготовленного, а его так грубо прервали, да ещё заткнули рот наставнику.

Ах, ты ж, темные руты!

- Мы принимаем возражение, уважаемого Ара-Кед-оси. Съезд Совета трех монтитахов состоится с наступлением следующего рассвета. Во избежание недопонимания. А вам, уважаемый Ратха-Ми-ока, я бы порекомендовал впредь интересоваться, с какой информацией выходит к нам ваш послушник. На этом все, расходимся! – закончил заседание председатель Совета и поднялся со своего места.

Следом поднялись все члены Совета и покинули зал, продолжая на ходу бурно обсуждать услышанное. Очень скоро в помещении остался один Ситих. Руфит продолжал стоять на помосте, вцепившись в мраморную трибуну, не в силах сдвинуться с места. А он-то, наивный, ожидал всеобщего призвания, поздравлений и оваций, а тут такое фиаско. Видимо действительно, стоило лучше готовиться, что-то он сказал не то. Речь явно требует серьезной доработки. Сухой констатацией факта тут не обойдешься.

Неожиданно улыбка выступила на лице Ситиха.

А ведь он прав! Вот оно! То самое.

Даже здесь, в святая -святых Изу-Урмина, нельзя обойти стороной психологический момент! Эмоции превалируют над разумом: ущемленное самолюбие Ара-Кед-оси, до последнего момента, курировавшего проект Ситуст-Ра, оказалось не настолько гибким, чтобы принять факт поражения и пересмотреть свое отношение к происходящему.

Ещё очень много работы, очень много!

Довольный собой, руфит схватил свитки. Грубо сунул их за отворот накидки члена Совета трех монтитахов, и поспешил вниз вслед за наставником.

Как только Ситих покинул зал, дежурный отар опустил рычаг и очень быстро все лампы, расположенные по периметру овального зала съезда Советов, потухли, оставшись без доступа кислорода.

Заседание окончено.

Глава 5

V ГЛАВА

Легкое дуновение ветерка сменил сильный порыв с россыпью радужных капель, рваными лохмотьями пены и брызгами выше головы. Скорость движения значительно возросла. Но так продолжалось не долго. Массивное тело алрока с торчащим над водой огромным спинным гребнем, наконец, выровняло маршрут и пошло ровным курсом. Животное изредка поднимало голову, жадно хватая пастью воздух, пропитанный солью.

Спинной гребень, насквозь пробитый костяными вставками, на которых крепились камеры осужденных разрезал морскую плоть, медленно удаляясь от сторожевого причала Каб-Анадры. Шарообразные камеры, в которых размещались пассажиры, располагались на несколько хелей над морскими волнами, но, несмотря на это, невысокая скорость животного позволяла влажному воздуху долетать до ног, чем и воспользовался Айк.

Оцток, расстегнул подколенные ремни, скинул сандалии и вытянул стопы, наслаждаясь прохладным ветерком.

Как же здесь здорово!

Вот бы сейчас оказаться на этом алроке, но идущим не к острову грумов, а например, в оазис Норпа или, на худой конец, Кицуми. Воин сомкнул веки, представляя, себя на одном из самых живописных островов Изу-Урмина. Но так просто туда не попасть, разве что по специальному разрешению. Норпа, как и Кицуми острова редкой природной красоты, где проводили время семьи высокопоставленных лиц, а также обеспеченные граждане Каб-Анадры, поэтому посещение их строго регламентировалось.

Отдых на Норпа с Кицуми, дело конечно хорошее, но где взять столько румы, вот в чем вопрос? Этот факт весьма серьезно заботил оцтока. Жаль, что вместо Норпы ему приходится «путешествовать» на спине алрока не по своей воле, а в качестве осужденного. Воин с печалью в глазах посмотрел на руки, перетянутые медными скобами, с замками в форме головы охноса. Возможно, у этих широких ладоней с непропорционально длинными тонкими пальцами изначально было совсем иное предназначение, но волны семи морей Изу-Урмина привели его туда, куда привели, и сетовать на это уже бесполезно.

Камеры алроков предназначенные для перевозки осужденных, всегда были одиночными, так что поговорить, не повышая голос и не привлекая при этом внимания карателей, Айк, ни с кем из заключенных не мог.

Да не очень-то и хотелось!

Образ жизни, к которому охотник постепенно стал привыкать, не подразумевал большой вербальной активности. Поэтому оилот развлекал себя тем, что подставлял длинные ноги и не менее длинный хвост долетавшим до него брызгам волн. Воин, по-детски улыбаясь, щурился на свет, исходивший из-за каменной тверди голубого купола Изу-Урмина – великое технологическое детище носителей панцирей Иту-Иоланды и первопроходцев – затуратов от метрополии Ана-Ту.

Алрок медленно развернулся, направляясь к одному из многочисленных островов. Интересно, что на этот раз ему приготовила Каб-Анадра? Оцтока нельзя причислить к опытным «рецидивистам» монтитаха, но и новичком на островах грумов он не был – на его бурном прошлом сказалось детство, проведённое на берегах букити Ёта.

Айк с неподдельным интересом вглядывался вдаль. Неожиданно зоркие глаза охотника зацепились за что-то острое на самом горизонте – плавники! Огромные серые, с голубым отливом, плавники самых опасных хищников семи морей Изу-Урмина, перемещались к ним навстречу.

Ах, ты ж, темные руты! Сейчас начнётся!

Рогладонты!

Или роглы, как их нарекли оцтоки. Худшее, что могло повстречаться путешественнику на просторах водного мира.

Айк подтянул ноги под себя и посмотрел на карателей. На двух смотровых башнях, расположенных спереди гребня алрока и сзади, практически у самого хвоста, уже засуетились. Мощные пушки, с длинными стрелами способными пробить кирпичную стену толщиной в локоть, направили в сторону приближавшейся стаи роглов.

Вот это уже интересно!

Айк переводил взгляд с карателей на группу хищников и обратно, в то время как внутри аруту зарождался росток первобытного страха. Он не сомневался в профессионализме оцтоков, но вдруг все же на этот раз роглы окажутся на высоте и безжалостно расправятся с алроком.

Кто понесет за это ответственность?

В отличие от транспортного животного, перевозившего высокопоставленных лиц, их ящер не комплектовался сопровождением из патрульных карателей на боевых охносах. Получается, если арестантам суждено погибнуть, ну так тому и быть? Даже здесь, эти высоколобые любители заумных речей и красивой жизни под куполом монтитаха, пренебрегали безопасностью, отдавая выходцев из низовой прослойки Изу-Урмина на милость проведения.

Гнев закипал внутри воина, и чем быстрее приближались плавники хищников, тем сильнее росло негодование внутри аруту.

Чего они тянут-то?

Алрок грозно зарычал, набирая скорость. До острова не так далеко, а там встречают прибрежные корпуса карателей, но вот успеют ли они добраться? Хель за хелем, роглы прокладывали себе путь, вспенивая волны и загоняя аруту заключенных в мерзкие капсулы страха. Скованные внутри камер, они являлись просто идеальной закуской для этих зубастых хищников. Перекусить роговую конструкцию им не составит особого труда, а там дело за малым.

Оилот просчитал все наперед. Он прекрасно понимал, что, если карателям не удастся сбить пыл нападавших, они пойдут на крайние меры – камеры с заключенными будут сброшены в воду для отвлечения внимания роглов, а алрок, налегке, возьмет курс к ближайшему порту. Сброшенный балласт позволит ему существенно увеличить скорость и даст возможность маневрировать.

Конечно, отару придется держать ответ перед руководством, но что такое выговор, когда на кону стоит твоя жизнь?

Айк громко выругался, вспоминая всех, кто, так или иначе, был причастен к тому, что он оказался среди неспокойных волн Изу-Урмина. Насколько оправдан его выбор? Поиск легких путей, порой, способен завести в тупик, из которого уже не выбраться. А возможно и вовсе привести к гибели соискателя. Колесо фортуны далеко не всегда позволяет насладиться удачей, особенно, если изначально тебе уготована судьба изгоя и не благонадежного элемента чуждого общепринятой системе.

Первый залп.

Ящера слегка повело, и тех, кто, находился в камерах нижнего яруса, обдало водой с головы до ног. Плавники, идущие на алрока ровным косяком, практически никак не отреагировали, продолжая приближаться.

Вот же, великий руты! Какого кута они опять тянут?

Айк не находил себе места. Его камера располагалась на самом нижнем ярусе, да ещё с той стороны, где их должны были атаковать хищники. Несколько осужденных, осознавших всю опасность ситуации, начали проклинать карателей и грубо высказываться в их адрес, обещая отомстить, если те срочно не предпримут ничего, что обеспечит им безопасность.

Один из роглов показался из воды, демонстрируя зубастую пасть.

Ах, ты, ж темные руты!

Айк ощутил холодное прикосновение к аруту. Ещё залп! Алрока повело, на этот раз намного сильнее. Рулевой в передней кабине, едва справлялся с управлением. Каратели, своими тщетными попытками отбиться от наседавших акул, серьезно осложняли ему задачу. Управлять таким массивным ящером, при этом ведя меткую стрельбу, не самая простая задача. Тем временем опасность неотвратимо приближалась. Ещё буквально пол сикеля и свирепые рогладонты Изу-Урмина атакуют жертву.

- Ну, же, синебрюхие, какого кута вы тянете? – раздалось позади Айка, - Смотри, смотри, парниша. Сейчас начнется, веселуха! Дайте мне григер, криворукие, я покажу вам, темные руты, как надо расправляться с роглами. Надолго отобью у них желание угрожать Клату-ми-оки!

Щуплый на вид оцток, небольшого роста, вцепился в костяные переплетения камеры.С горящими от возбуждения глазами он наблюдал за приближением неминуемой смерти. Его потрепанное в заплатах нади, сандалии старого образца, тростниковая сатунгасу, которые давно уже никто не носил даже в букити Ёта, явно намекали на низкое социальное положение. Таких «сидельцев», кочевавших с острова на остров, пойманных в основном за мелкое правонарушение, называли эхлотами. Их практически не встретишь на берегу монтитаха, так как основная масса распределялась карателями по островам грумов и редко задерживалась в каком-либо из букити Каб-Анадры. Не так-то просто найти желающих пустить к себе эхлота. Поэтому Айк нисколько не удивился, обнаружив одного из них у себя в соседях, хотя раньше с оцтоками, живущими по принципам чрезмерной вольности и полному неприятию власти, он сталкивался довольно редко.

Намеренно укороченный хвост, красноречиво намекал на принадлежность нового знакомого к бродягам водного мира. Так они, ещё издалека, опознавали друг друга. С этим Айк угадал точно. Выставляя куцый обрубок на всеобщее обозрение, что являлось непристойным даже среди жителей маргинальных секторов, эхлоты демонстрировали окружающим полное пренебрежение существующим порядком вещей. Туесок имелся у каждого жителя Каб-Анадры. Хвост для оцтока, что панцирь для руфита, или спинной гребень погонщика-аморита - прямая связь с предками. Его нужно носить с достоинством, несмотря на социальный статус и жизненные принципы, тем более что и то другое можно изменить, чего нельзя сказать о хвосте. Им гордились. Для него обеспеченные «модники» шили чехлы-зуты, изготавливали кольца с красивым декором, подвески монист.

А тут такое! Тьфу!

Открытое пренебрежение нормами морали, принятыми в обществе Изу-Урмина не лучший вариант на пути социализации. Но, вопреки здравому смыслу, эхлоты предпочитали упорно игнорировать установки системы. Отсутствие постоянного поступления румы в организм существенно снижало их продолжительность жизни и, зная это, они предпочитали проживать ее быстро, но, как им казалось, необычайно красиво. Несмотря на то, что получалось не очень – эхлотов либо убивали свои же за порцию румы, либо же они умирали из-за чрезмерного износа организма, так и не получив заветной порции. Оцтоки, чья тропа пошла не по тому вектору, то и дело пополняли их ряды.

Невозможно существовать в системе, но при этом категорически игнорировать ее законы – меняешь среду обитания или меняешься сам, третьего не дано!

- Видал я эти «теплые встречи», парниша! Это им, поганцам, кара такая – нечего почем зря достойных оцтоков по островам распихивать! Чего мне, спрашивается делать среди грумов? Вот-вот, то-то и оно! Хорошей рубкой все заканчивалось, скажу тебе. У-ух, жуть! Ну, синебрюхие, поднажми! Эй! Давай, хвостатые, чего пригорюнились? – эхлот громко свистнул, размахивая руками для привлечения внимания стражей порядка, - Смотри, парниша! Смотри, сейчас нас накроет волной, а потом и роглы подтянуться! Я как-то раз видел, что сделали эти голодные плавники с патрульными приплывшими к нам на остров верхом на плоках. У-ух, как вспомню! Аж, дрожь берет! Но вот не думал, что сам окажусь в качестве приманки. Какого кута ждете, там? Эй! Синебрихие! Пора бы уже и что-то посущественней применить, али нет ничего? Эй! Тьфу ты, нашла наглотался водицы!

Оцток кричал во всё лиловое горло, дергая на себя гибкие прутья клетки.

- Ну, же, синебрюхие! Поднажми! Эге-гей!Не готов Клат пойти на корм роглам, малость рановато! Ну! Не горюй, парниша, давай споем лучше!

Раздался залп! Ещё один и ещё! Рука отара методично отдавала приказы.

Стрелы прошли сквозь водную толщу, расплескав на поверхности моря кровавые лужи.

- Так их, кутий хвост! Давно пора! Поднажми, синебрюхие!

Заключенный вновь запрыгал по камере, а затем запел во все горло, что-то из репертуара вольных разбойников Изу-Урмина. Голос у эхлота был отвратительный и, казалось бы, неплохая песня, превратилась во что-то совсем непотребное, резавшее слух и выводившая из себя, даже такого не искушенного слушателя как Айк.

- Прекрати! – рявкнул неожиданно оилот, - Да заткнись ты уже, великие руты!

Оцток на мгновение замер, а затем, тараща на соседа глаза, завопил, перекрикивая голоса карателей, утробное рычание алрока и шум моря:

- Ты, чего это, парниша? А? Обижаешь! Мне такое обращение не по нраву, скажу тебе сразу, без утайки!

- Оглянись! Неужели не понятно: чем больше ты создаешь вокруг себя ненужной суеты, тем тяжелее им управлять. Не думаю, что карателю сейчас до веселья. Что, если он потеряет контроль? А? Готов к жаркой встрече с роглами?

Айк чувствовал, как его затаенный, на несправедливость судьбы, гнев нашел, наконец, выход, выбрав в качестве жертвы «товарища по несчастью». Охотник никогда не испытывал особого уважения к этим любителям вольной жизни.

Паразиты, не более того!

Общество Изу-Урмина не было справедливым и попытка эксперимента с населением внешнего мира, несчастной Ситуст-Рой, прямое тому подтверждение. Совету трех монтитахов ещё было к чему стремиться и над чем поломать голову. Но вот кто, уж точно не делал существующий мир лучше так это эхлоты - ржа, которая поедала систему изнутри и мешала ей развиваться.

Да, конечно, с ними боролись, как могли. Однако, чем хуже функционировала система, тем больше их становилось. Паразитизм на всех достижениях общества в угоду себе любимому. Арест и расселение по островам существенного результата не давали. Лишь временное послабление и все начиналось сначала.

Оилот ощутил внутри аруту лютую ненависть к заключенному.

Каков смысл его существования? Для чего? А самое главное, кто виноват, что он именно такой? Почему руфиты допускают подобное? Злой умысел или обыкновенная халатность, не чуждая даже высоколобым носителям панциря? Жизненные принципы эхлотов шли в разрез с внутренними идеалистическими установками Айка и заставляли ненавидеть того, кто по социальному статусу оказывался ему намного ближе тех граждан, что занимали превосходные хиоты верхнего яруса Изу-Урмина.

Оцток смотрел на заключенного, который продолжал творить безрассудство, даже когда им угрожала гибель. Он в очередной раз пришел к выводу, что рассуждал абсолютно правильно. Если обществу грозит опасность, способная навредить или уничтожить систему, можно пойти на крайние меры – избавиться от чужеродного элемента и чем раньше получится это сделать, тем лучше!

Кровь закипела в жилах оцтока, а рука непроизвольно коснулась бедра в поисках рукояти рага. Дай ему сейчас волю, и он голыми руками вырвет сердце эхлота, а затем заставит проглотить, лишь бы не слышать этот гортанный вой и не видеть огромные глаза, навыкат, полные безумства.

- Клянусь чистыми водами Изу-Урмина, ты сильно пожалеешь, если не прекратишь!

Собеседник задумался. Бросил несколько оскорблений в адрес воина и пообещал, при случае непременно разоберется с обидчиком, но позже. Трясти камеру, докучая алроку эхлот все-таки перестал. Отвернулся, уселся, так же как и Айк, подобрав под себя ноги, на тот случай, если роглы все же доберутся до цели, и принялся с интересом наблюдать за происходящим.

Тем временем, каратели растратили практически весь запас снарядов. И вот, наконец, к всеобщей радости, стая хищных роглов, повернула назад, посчитав видимо, что вооруженный и опасный агрок, пока, все же не лучший вариант. Тем более, когда огромные окровавленные туши товарищей находяться совсем рядом и не представляют для них никакой опасности.

Ешь – не хочу!

Уже через пару сикелей, ящер окончательно выровнял ход. Он продолжил плыть по маршруту, оставив позади диких акул Изу-Урмина, терзающих плоть погибших собратьев.

Айк перевел дух. Теперь можно расслабиться и успокоить аруту. Да убежать отсюда будет не так-то просто, особенно когда тебя окружают такие, как вот этот эхлот! Но попытаться все же стоит, если к тому возникнут предпосылки.

Тем временем вдалеке показался их остров, место, где Айку предстояло провести какое-то время в окружении карателей, ненавистных эхлотов и бестолковых грумов, которых разводили стадами, как кочевых гураму. Высокие сторожевые башни, на которых располагались многочисленные бойницы с платформами для боевых дозорных охносов, приветливо встречали заключенных разноцветными флагами и штандартами корпусов Каб-Анадры. Платформы у причала, с многочисленными плоками, готовыми к боевой вылазке по первому сигналу коменданта крепости.

Мощь Изу-Урмина! Где же вы были, когда на алрока напала стая роглов?

Напускная бравада, рассчитанная на обывателя, не более того! Ещё одна «болячка» характерная для современного общества водного мира.

Заключенных высадили на одном из свободных причалов, сразу разбив на небольшие партии для сопровождения к месту пребывания. Когда эхлот проходил мимо Айка, то бросил ему через плечо:

- Ну, что, парниша, держись! Теперь ты на моей территории. Таких как я здесь много. Можешь не сомневаться - ты надолго запомнишь имя Клата Ми-оки, если конечно досидишь до отправки назад! – оцток хищно оскалился, проведя пальцем поперек длинной, морщинистой шеи.

Айк не удостоил незнакомца ответом. Этот Клат – ничтожество! Типичный мелкий правонарушитель, который, конечно, может доставить некоторое неудобство во время пребывания на острове, но не более того. Оилота, имевшего такой большой опыт вылазок во внешний мир, не раз рисковавшего аруту в схватках, с куда более опасным противником, не напугаешь угрозами, хотя …

Айк поймал себя на мысли, что порой, грозный и сильный противник может оказаться, менее опасен, чем тот, кто с виду физически немощен, но имеет гнилое нутро, аппетит агато и коварство топориска.

Остров Кати-а-Майя, один из десятка, подобных островов, разбросанных по семи морям Изу-Урмина, принадлежавших Каб-Анадре, где располагались научно-исследовательские комплексы Иту-Иоланды с грумами. А также корпуса осужденных, за незначительные проступки перед обществом, оцтоков. Основной задачей отбывающих наказание являлось строительство новых комплексов грумов, подземных коммуникаций для разведения наимитов и добыча полезных ископаемых, необходимых для благоустройства монтитахов Изу-Урмина.

Со всех сторон остров был окружен зубчатой стеной с башнями, наследие воинственных предков времен Великих потрясений, где на постоянном дежурстве находились откомандированные каратели. Причал с боевыми плоками, снаряженными дальнобойными стрелами, патрульные охносы, свирепые алроки, делали остров практически непреступным, как для хищных обитателей морей, так и для внешних атак недоброжелателя. Хотя о подобном уже никто давно не слышал, после окончания последних распрей трех монтитахов и заключения вечного мирного договора.

Глава 6

VI ГЛАВА

Свет едва проникал через небольшое овальное окно, расположенное практически под самым потолком камеры. Приступ тошноты, никак не проходил. Для того, кто привык к открытым просторам Изу-Урмина, весьма сложное испытание. Этот распределительный отсек представлял собой жуткое зрелище, даже для привычных к таким помещениям "сидельцев". Грязь, смрад от немытых тел, запекшаяся кровь по углам, присохшие к половицам, остатки пищи, вездесущие мухи, тучами вьющиеся под потолком и ужасная, неимоверная духота. Но приходилось мириться с подобным положением, так как со слов бывалых оцтоков — это всё временно, а сами камеры для содержания, где им предстояло провести большую часть срока, намного лучше и комфортней во всех отношениях.

И вот, уже буквально через пару рассветов, их развели по отдельным водным капсулам – жалкое подобие хиота, но все же куда лучше, чем каменная крепость с отсеками набитыми до отказа сидельцами. Небольшая искусственная заводь, теперь казалась просто райским оазисом по сравнению с темными камерами предварительного содержания.

А возможность находиться в воде, так и вовсе божественная благодать! Айк даже подумал, что это намеренно сделано администрацией комплекса, чтобы после нахождения в жутких условиях по прибытии на остров, оцтоки легче переносили стресс изоляции. Тем более, что у некоторых заключенных сроки были довольно затяжные, а без румы, это легко могло стать для них приговором на пожизненное содержание.

Печальная статистика по островам грумов, находившихся под попечительством со стороны Каб-Анадры, говорила о довольно мрачных перспективах для тех, кто имел яркие проявления рецидивистских наклонностей и активно противостоял администрации. А таких «заслуженных сидельцев», как успел отметить про себя Айк, среди заключенных оказалось на удивление не мало. Что-то явно «хромало на обе ноги» в системе перевоспитания выстроенной Иту-Иоландой. И это «что-то» высоколобые панцири не учли или вовсе не хотели учитывать.

Как бы там, ни было, а из десяти лояльных к власти оцтоков, больше половины придерживались оппозиционных взглядов уже после первого заключения. На что и намекал ему эхлот, на пути к острову. Безумец знал, о чем говорил. А значит Айку должно сильно повести, иначе риск пополнить ряды таких же маргинальных сущностей для него возрастает в разы.

Реальные проблемы системы, на поверку, были намного серьезней, чем могло показаться на первый взгляд. И возможно не удавшийся проект Ситуст-Ры не такая уж глупость, как принято считать среди оилотов. Проблемы кланов, всего лишь вершина айсберга. Концентрация нежелательного для системы элемента, раскиданного по островам настолько сильна, что, если возникнет благоприятная среда, для их проникновения на территорию монтитахов, одним испугом Совету точно не отделаться. Дело близиться к большому кровопролитию, о чем можно прочесть на любом лице, стоит только покинуть свою камеру.

Ненависть читается в каждом втором оцтоке, хладнокровно выброшенном системой за пределы монтитахов. Высокомерие, желание выставить на всеобщее обозрение собственную исключительность - завело систему на тропу социальной деградации. У общества, построенного на подобных принципах нет, и не может быть никакого будущего. О чем Айк не раз уже размышлял, оставаясь наедине с самим собой. Оно буквально гниет изнутри, сочась обильными выделениями и острова Каб-Анадры один из явно выраженных симптомов этих процессов, происходящих внутри системы.

Но можно ли избавиться от недуга, если просто отвернуться и постараться не обращать на него внимания? Как долго это вообще продлиться? Сколько ещё нужно провести итераций, чтобы найти то, что требуется? И какова цена? Да пока они режут друг друга, но как много им понадобиться времени, чтобы осознать, кто виноват в их бедах, консолидироваться, наконец, и произвести перераспределение благ? И кому стоит задать соответствующие вопросы? Система в глубоком цикличном кризисе, а поиск путей выхода из него - первостепенная задача высоколобых панцирей иначе их ждет незавидная судьба кирувитов, внутренности которых сиронги до сих пор собирают по секторам Ситуст-Ры.

Айк вдохнул полной грудью, направляясь, в цепи таких же заключенных, на общественно-полезные работы, после окончания развода.

Как же хорошо!

Теплый свет нежно ласкал загрубевшую кожу, а приятный аромат цветов щекотал носовые отверстия. За этим здесь следили очень строго. У заключенного должно формироваться устойчивое желание оставаться на острове как можно дольше. Хотя сладкой жизнью это вряд ли можно назвать. Но кто бы, что ни говорил, а после пребывания в общих камерах, для него, как для оилота - интроверта, небольшая капсула-пузырь оказалась просто спасением. Постоянные разговоры, бытовавшие среди заключенных, о непростой судьбе и отсутствии перспектив на светлое будущее, угнетали аруту и утомляли куда больше, чем физический труд.

Их провели практически по всему комплексу, ознакомив с местными «достопримечательностями». Группу, к которой относился Айк, разместили, под присмотром конвоя, у скульптурной композиции, выполненной в белом мраморе - «Вестникам первого Прибытия». Он видел ее уже не раз, перемещаясь по секторам своего монтитаха. Такие копии расставлены по всему Изу-Урмину и в том числе на островах, где содержались правонарушители. Однако охотнику всегда не хватало времени, просто остановиться и, как следует, с ней ознакомиться.

Воин присмотрелся к фигурам. Суровые воины прошлого, облаченные в боевую, не менее суровую, экипировку. Все как один статные, с натренированными телами и правильными чертами лица, по меркам оцтоков, конечно. Они смотрели куда-то вдаль, словно пытались разглядеть прекрасное будущее их потомков, ради которых им пришлось пожертвовать собственной жизнью. Вестники излучали какую-то внутреннюю мощь, несмотря на свои небольшие размеры в сравнении с оригиналом, стоящим напротив корпуса Совета трех монтитахов. Семь оцтоков: пять мужчин в остроконечных шлемах и полном боевом облачении и две женщины, так же одетых в пластинчатые доспехи с массивными копьями наперевес. Подобное сейчас не часто встретишь, разве что в закрытых клубах с историческим уклоном, да и то вряд ли. Хотя на просторах Ситуст-Ры ему уже попадались похожие экземпляры. Правда, как правило, больше среди мургов. Они облачались, во что придётся, включая доспехи давно почивших предков. Современницы же Айка практически разучились пользоваться оружием – служба охраны граждан монтитаха работала как надо, тут им ничего не скажешь. Безопасность обеспечивалась многочисленными островами Каб-Анадры. И все эти измученные, обветренные многочисленными проблемами лица, столпившиеся вокруг него прямое тому подтверждение.

Айк всматривался в образы древних оцтоков, гадая, о чем они тогда могли думать, осознав, что идут на верную гибель. Бунт против метрополии, карался немедленной казнью по «Табели Э-Гирота», первого поселенца и основателя колонии Изу-Урмина. Скульптор постарался передать отвагу и смелость вестников и, по мнению Айка, у него это отлично получилось: ни одного, даже небольшого, намека на страх перед неминуемой катастрофой, ни тени сомнения.

Именно так, ещё совсем юным подростком, он и представлял себе героев-первооткрывателей.

Хочешь или нет, а желание сравнить себя с великими представителями прошлого возникает в аруту само собой. Смог бы он, вот также, пойти на верную смерть во благо Изу-Урмина?

Возможно, за те великие цели, ради которых вестники отправились в экспедицию, он рискнул бы хвостом и даже головой, но не за эту власть, тем более что, в свете последних событий, у него появилось к ней много вопросов. Мог ли кто-нибудь из этих отважный оцтоков предположить, что их начинание и борьба против агрессивной политики метрополии приведет вот к этому?

Позор!

Воин оглянулся и с интересом посмотрел по сторонам. Изможденные лица товарищей по несчастью, красноречиво отвечали на его вопрос. Система сделала сильный крен в сторону от выбранного «вестниками» ориентира и, находясь в затяжном кризисе, грозит Айку, да, впрочем, и всему Изу-Урмину, серьезными потрясениями, о которых «вестники» не могли даже догадываться. А узнай они о том, к чему все это приведет, возможно, и не стояли бы сейчас перед ним, знаменуя своим немым существованием величие былых рассветов.

О которых современникам оилота приходилось только мечтать.

«Да, эти оцтоки, ни чета нынешним. Тут и гадать-то не надо! Они боролись против тирании метрополии, чтобы построить великое, равное и свободное общество Изу-Урмина. Кто же тогда мог предполагать, что система, на которую сделают упор члены Совета трех монтитахов, погубит все их начинания на корню?! Кучка высоколобых панцирей, попыталась провести некий «эксперимент», выстроив убогую модель управления, но она оказалась не жизнеспособна и, как видно, с треском провалилась. И что теперь? Куда идти дальше? Так и будут плодить проекты на вроде той же несчастной Ситуст-Ры, по своему образцу и подобию? И сколько их ещё потребуется? Пока вся рума не кончиться? Так она и не иссякнет, тем более, когда обустроили столько островов под выпас грумов! Поэтому и охотников, как запрещённый теневой клан, по выполнению секретных поручений государственной важности, «пустили под нож», без зазрения совести. Из семи самых больших кланов оилотов, осталось не больше четырех и те, держатся на одном голом энтузиазме. А ведь когда-то скрытые члены клана входили даже в Совет трех монтитахов!»

Прозвучал протяжный звук сиронзу. Айк обернулся. Прибыли гураму с раздачей питания. Сегодня, в виде исключения, их кормят прямо на площади. В дальнейшем, каждый заключенный будет принимать порцию, непосредственно по месту закрепления. Айк принял плетеную корзинку из крупных листьев монстеры. Вскрыл пробковую крышку, и принялся руками, с жадностью голодного топориска, поглощать содержимое, изредка бросая косые взгляды на немых «вестников».

Все они, как один, были добровольцами Каб-Анадры, входившими в большую группу поселенцев посланную сообщить Совету о прибытии затуратов. И только эти семеро вызвались вернуться к представителям метрополии, чтобы ответить отказом на выдвинутые Изу-Урмину требования. Смелость, граничащая с безрассудством. Погибли все, кроме одного - старшего группы знаменитого отара Игун-та-окими. Именно он рассказал, по возвращении, как прошла встреча, почему погибла вся группа, и по какой причине затураты так и не появились больше на границах Изу-Урмина.

Затураты или, как их чаще именовали - первопроходцы, основали колонию Изу-Урмин, сочтя, что в случае глобальной катастрофы или неблагоприятных климатических условий, которые легко могут изменяться на поверхности планеты, подземная колония поможет им выжить. Во главе поставили Э-Гирота. Они всячески помогали молодому государственному образованию в технологическом развитии, чтобы поддерживать оптимальные условия не только для развития новых форм жизни, но и для существования уже имевшихся на поверхности. Кто знал, каким путем пойдет социальная эволюция?

И насколько пригодна данная экосистема окажется для их обитания.

Именно затураты председательствовали на Совете трех монтитахов. И легендарный Э-Гиром был одним из них. Так продолжалось пока, жадное до власти, правление Каб-Анадры, желая править самолично, не сговорилось с панцирями Иту-Иоланды и не совершило крупный переворот, убив всех затуратов. Всех до единого!

В историю Изу-Урмина это событие вошло, как «Великое Освобождение».

Затуратов уничтожили, не оставив потомкам даже слабого упоминания о них. Никто из современников Айка понятия не имел, как выглядели первопроходцы. Одно они знали точно, что жители метрополии совершенно не похожи ни на один из видов разумных существ, населявших подземные миры. Сколько ещё было подобных Изу-Урмину колоний, и на каких из них развилась разумная жизнь, никто не знал. Но так, как Иту-Иоланда смогла успешно создать проект Ситуст-Ра, используя лишь малую часть технологии затуратов, возможно, что где-то ещё существовала разумная жизнь, о которой они пока ничего не знают. О волосатых чудовищах, захвативших Твердыню Умра не могло быть и речи – слишком велики различия. Это просто какая-то глупая шутка эволюции или побочный продукт опытов затуратов. Между ними существовала огромная пропасть эволюционного развития, перескочить которую, так просто не удастся. По крайней мере, именно это заявляли высоколобые руфиты Иту-Иоланды.

Тем более, что, если произошло первое прибытие, скорее всего, будет и второе. Где-то в глубине аруту, Айк очень хотел, чтобы именно при его жизни свершилось это знаменательное событие. К тому же появлялся ещё довод в пользу пополнения запасов румы. Но даже большие запасы целебного экстракта, не могли гарантировать этого оцтоку. Слишком долгий процесс – как не омолаживай клетки организма, однако, рано или поздно, он изнашивался и переставал реагировать на любую дозировку румы. Население Изу-Урмина, при желании, могло прожить очень долго, но и для них не существовало понятия вечности.

Если справиться с естественными процессами старения им как-то ещё удавалось, то вот психологический аспект, оставался сильно недоработанным. Они просто элементарно уставали от жизни и уходили из нее по собственному желанию, потеряв к ней всякий интерес. Даже нежным нектаром райского цветка можно отравиться, когда принимаешь его без меры. И в свете этого, жизненные ориентиры эхлотов не выглядят такой уж глупостью, о чем Айк всё чаще стал задумываться. Возможно, и такой абсурдный, по своей сути, подход имел право на существование. Как бы там ни было, но на просторах Изу-Урмина не осталось никого, кто бы мог похвастать личным знакомством с кем-либо из семёрки вестников. Прах последнего старца, видевшего живым, Игун-та-окими развеяли задолго до появления на свет современных Айку правителей.

Точно сказать, что могло произойти с группой вестников, при встрече с затуратами никто не мог, но когда вернулся Игун, раненый, измученный долгим переходом и готовый обглодать собственные кости, то сообщил, что ждать остальных не имеет смысла – они все погибли. Однако оцток принес и хорошую весть – затураты также больше не вернуться. Мести с их стороны можно не опасаться и жить спокойно, отстраивая новое счастливое общество Изу-Урмина. Он, наконец-то, получил независимость, перестав считать себя колонией, а значит, руфиты могут развернуться в полную силу своих возможностей.

Вестники стали почитаться как освободители территории трех монтитахов. Игун-та-окими возглавил Совет. Никто не придал значения, что бывший юный вестник, внешне сильно изменился и стал выглядеть, как оцток средних лет, что не могло не вызывать озабоченность. Однако опьянённое победой над метрополией общество Изу-Урмина не обратило на это никакого внимания, списав все на отсутствие румы и нервные потрясения.

Однако, несмотря на уверения Игуна, Изу-Урмин всегда жил опасением, что рано или поздно представители метрополии все-таки вернуться, поэтому группе присвоили статус первого пришествия, предполагая, что может возникнуть необходимость сформировать новую группу, в преддверии второго появления затуратов. Вот эти добровольцы и будут обязаны окончательно разобраться с посягательствами на свободу Изу-Урмина. Дать отпор, если не при помощи дипломатии, то посредством вооруженного столкновения точно. Что объясняло ведущую роль военизированной Каб-Анадры в Совете трех монтитахов и вынуждало руфитов Иту-Иоланды идти им на встречу.

Айк повернулся на рев гураму.

Наконец-то подошла его очередь отправляться к месту работы. Массивные животные вышагивали по площади, неся на себе некое подобие кибиток погонщиков - сооружение с крепким костяным каркасом и несколькими григерами по бокам. Наверху восседал каратель, контролировавший периметр.

Оцток аккуратно сложил лист и скормил рогатому ящеру, когда проходил мимо, направляясь в одну из телег. На этих нехитрых приспособлениях перевозили заключенных по территории комплекса. Никаких цепей, скруток на руках или скоб - бежать некуда, да и незачем. Зоркий оцток, с григером наперевес, не двусмысленно намекал на серьезные последствия от подобных действий. Возможно все эти манипуляции со стаями роглов не больше, чем демонстрация и своеобразная акция устрашения для потенциальных «бегунков», а среди эхлотов таких не мало. Поэтому никто не считал необходимым, как-то ограничивать движения заключенных во время нахождения на территории островного комплекса Каб-Анадры.

Рассвет сменялся рассветом.

Постепенно Айк стал привыкать к новому ритму жизни. Как оказалось условия пребывания на острове были вполне сносными для того, кто большую часть своего существования провел в букити Ёта. Трехразовое питания, не отличавшееся, правда особым разнообразием, хороший сон, а в его случае ещё и отдельная камера, что не могло не радовать, не позволяли отчаиваться и впадать в уныние. Единственное, что вызывало некоторый дискомфорт это местное окружение: находиться рядом с таким как Клат-ми-оки для Айка испытание не из легких. Он все-таки оилот, имевший, какое-никакое жилье, пусть и не на поверхности.

В конце концов, Айк-а-Ту-аси гражданин Каб-Анадры, чего нельзя сказать про этот разношёрстный сброд, не способный к элементарной самоидентификации.

Новый «знакомый» периодически докучал оцтоку, но ничего серьезного не происходило пока однажды, их вместе не отправили на ферму по разведению наимитов, представлявших особый интерес для высоколобых руфитов Иту-Иоланды. Наимитов то и дело увозили небольшими партиями из комплекса в неизвестном направлении, нагружая алрока так, что ящер едва держался наплаву. Дальнейшая судьба этих червей-переростков оставалась, покрыта мраком. Да и никого из «островитян» они особо не интересовали, подумаешь ещё одна из сотни затей высоколобых панцирей. На то они и руфиты! Никто же не удивляется, что гураму поглощают траву тоннами, а топориски на них при этом охотятся?!

Стадо молодых червей - наимитов, требовалось перегнать через сложную систему подземных коммуникации в новый комплекс, а заключенных привлекали в качестве погонщиков, способных при необходимости оказать им защиту. Подземелье островной части Изу-Урмина переполняли гигантские муравьи- тикуты, с колониями которых оцтокам удалось покончить на территориях трех монтитахов, но вот на островах дело обстояло намного хуже. Иногда на борьбу с тикутами даже приходилось вызывать подкрепление из Каб-Анадры, так как насекомые-переростки становились, через-чур агрессивны и осуществляли набеги на стада беззащитных наимитов.

Айк втянул носовыми отверстиями сырой воздух подземелья. Точно также пахло в пещерах Ситуст-Ры. Оцтока направили вместе с хамру карателей и несколькими заключенными на один из ярусов старого комплекса. Стены тоннеля 2Рт-У выполнены из качественного материала и, судя по всему, имели довольно прочный каркас. Однако тому, кто привык большую часть жизни находиться на открытом пространстве или внутри безопасного хиота, коридоры комплекса, проходившие глубоко под землей, не внушали особого доверия.

Оилот осмотрелся вокруг: факельные лампы в виде раковин рапана, глухие двери овальной формы с громоздкими затворами-замками, напоминавшими двойные колеса, вентиляционные отверстия, декорированные теми же раковинами, люки на потолке и полу – это все, что можно было встретить, продвигаясь вдоль яруса.

Особо не разгуляешься!

Ничего лишнего, только самое необходимое для транспортировки наимитов. Эти тоннели использовали в основном с целью переброски крупных партий червеобразных существ на другой конец острова, так как они, практически не переносили дневной свет – быстро обгорали, а могли и вовсе погибнуть. Чего нельзя сказать о тех же муки внешнего мира, которые были не прочь погреться в теплых лучах светила. Айк вспомнил, как однажды, на какой-то из очередных вылазок клана, повстречал, двух желеобразных муки решивших порезвится за пределами пещеры – весьма неприглядное и жутковатое зрелище, даже для бывалого охотника!

Стадо наимитов, медленно двигалось по коридору, издавая урчащие звуки, отдаленно напоминавшее журчание родниковой воды. Маленькие черные бусины глаз, расположенных по бокам шарообразной головы, тускло поблескивали в лучах ламп. Каждый из наимитов имел по две пары глаз и довольно большой рот, наполненный зубами так, что им мог позавидовать любой раглодонт семи морей Изу-Урмина. Три кольца зубов обрамляли темно-лиловую пасть. Айк, ни единожды, обращал на это внимание, когда черви «зевали», а делали они это очень часто. Низкий уровень кислорода, вынуждал наимитов то и дело заполнять воздухом объемное тело. Противные усы, списавшие по уголкам большой пасти, все время находились в движении - с их помощью наимиты осязали окружающую обстановку, оценивая возможные риски для жизни. Эти червеобразные существа двигались за счет сокращения мощных брюшных мышц, не имея при этом, в привычном понимании, полноценных конечностей. Однако, несмотря на внешнюю неуклюжесть, преодолевать сикель за сикелем, у наимитов получалось довольно быстро, так, что сопровождавшие стадо оцтоки едва успевали открывать двери на их пути.

Айк почувствовал что-то влажное под ногами, громко выругался и провел рукой по сандалии. На лице застыла гримаса отвращения.

Откуда она только в них берётся?!

Он уже не единожды наступал на слизь, оставленную после себя раздутыми телами червей. Однако на это раз это оказалась всего лишь вода. И охотник мог бы пойти дальше, не обратив на досадный инцидент никакого внимания, если бы не то факт, что они находились на десяток хелей под землёй, и воде здесь просто было не откуда взяться. Просочиться сквозь несколько колец обшивки, без посторонней помощи у нее точно не получиться!

- Отар! – обратился воин к впереди идущему карателю.

Тот развернул длинную шею оцтока и посмотрел на Айка, при этом продолжая идти, не сбавляя скорости. Как это им удаться? Обучение в военном корпусе или природные данные? Оилот поймал себя на мысли, что неплохо бы овладеть данным навыком.

Мало ли, может и пригодиться!

- Тут, явно что-то не так.

- Рут-ми-оноси, мы задержимся, не теряйте темп, нам ещё за второй партией возвращаться.

Шедший на несколько хелей впереди отара, каратель коснулся кончиком хвоста собственного плеча. После чего прокричал команду тем, кто оказался в авангарде стада и ускорил шаг, подгоняя урчащих наимитов громким свистом, похожим на тот, который издают кочевники, пытаясь «приободрить» задремавших гураму.

- Что тут, ЭТ308?

Айк почувствовал, как внутри арату что-то противно заскрежетало - он никак не мог привыкнуть, что к нему обращаются по присвоенному номеру. Намеренное обезличивание, ещё один из пунктов по исправлению заключенного. Отбывший срок и получивший назад свою изъятую идентичность обязан был радоваться второму шансу, включая возможность вновь носить собственное имя. Так ли это на самом деле и насколько оправдано, Айку ещё предстояло выяснить на собственном опыте. Но то, что порядковый номер вызывал в нем бурю негодования, с диким желанием, как можно быстрее покинуть это проклятое место, не подлежало никакому сомнению.

- Вода. Разве здесь может быть вода? Где-то поблизости резервуары или что-то вроде этого? Но для чего? Поить наимитов, так из них и так льется, будь здоров? Что скажите, отар?

Жесткие черты лица офицера охраны в одно мгновение изменились, линии, словно разгладились, создав на нем выражение детской растерянности. Он снял со стены ближайшую к ним лампу, припал на одно колено и осветил всю площадь до ближайшей двери, рядом с которой остановился Айк. Тонкая водяная линия темной змейкой уходила под дверной порог отсека.

Глаза карателя округлились, он поднялся и посмотрел на заключенного. Страх читался в них настолько явно, что оилот без слов понял, что дело-дрянь.

- Какого кута здесь происходит, отар?

- Так, ЭТ308, срочно беги к Руту-ми-оноси, пусть срочно подает сигнал тревоги, а я попробую вернуться назад и предупредить остальных. Если не поторопимся жить нам осталось не так долго и тут уж никакая рума не поможет. Ну, живее, 308-ой!

Айк бросился догонять наимитов, в то время как отар, быстрым шагом, направился к основному распред-отсеку, чтобы предупредить главный комплекс острова о грозящей им катастрофе.

Глава 7

VII ГЛАВА

Свет яркими бляшками падал на поверхность реки, пробегал от берега до берега, обрисовывая неровный контур, а затем прятался среди густых зарослей. На мгновение он практически полностью перестал поступать через каменную твердь купола, а затем вспыхнул с новой силой. Стало гораздо ярче. Жар сменился холодом, после чего все вернулось к прежнему уровню. Температура приблизилась к комфортной, фауна кочевых земель ненадолго оживилась. Периферия задышала полной грудью, наполняя зеленые легкие чистым кислородом.

Аглакайя широко зевнула. Тепло лучей Око-Ра приятно щекотало кожу. Все бы нечего, да только тяжесть копья стала ощущаться намного сильнее, чем хотелось бы. Пальцы затекли, а на кончике копья можно заметить небольшую, едва ощутимую вибрацию. Но, несмотря на дикую усталость, кисару не сводила глаз с ребристой поверхности реки. Стоит хоть на мгновение отвлечься и шанс будет упущен!

Ещё один рассвет без сна она точно не выдержит.

Приходилось вести про себя счет, чтобы, хоть как-то, отвлечься и ничего не пропустить. На этот раз все слишком затянулось. Крепкие, закаленные в боях мускулы напряжены до предела и готовы по первому сигналу включиться в работу. Глубокие шрамы, словно паучьи сети, опутывали предплечье, напоминая о былых сражениях и понесенных утратах.

Сколько всего с ней произошло, с тех пор как пришлось покинуть стены Ситуст-Ры?!

Схватка с тасаритами, затем с топорисками, шайками мургов, поход за Перевал и обратно, плен, из которого её чудом вытащила верховная жрица, а после долгие скитания по умирающим долинам Периферии в поисках, хоть каких-то, следов Митху, но все напрасно. Мальчик словно испарился.

Маленький кут, которому на этот раз выпала честь выступить в качестве приманки, громко вопил, прося о помощи. Крепко связанный лианами, он лежал на деревянном плоту и безуспешно пытался освободиться от пут, чтобы избежать смерти в лапах бессердечного Сам-Ру. В нескольких хелях от кута, выше по реке, пошла рябь, очень быстро сменившаяся волнами.

Вот он! Сейчас! Сейчас-сейчас! Ну же, мерзкий прислужник темного божества. Давай! Ну! Хвала, Великой Ра-Аам! Ну, наконец-то!

Рука дернулась и массивное копьё, изготовленное хизами специально для этой цели, полетело в зубастую пасть жертвы. Огромный тахор, длинной в несколько хелей, едва успел задрать вверх голову, как в него тут же, по сигналу Аглакайи, полетели стрелы данака, выпущенные тога. Не дожидаясь ответной реакции прислужника Сам-Ру, девушка вскочила на ноги. Как следует, разбежалась и прыгнула на плот, а с него на хищника с торчащим из алой пасти копьем. Быстрым движением выхватила из-за спины два ржавых крюка, сжала до боли в костяшках пальцев, и с силой загнала их в твердые бока хищника.

Так-то!

Получай, фокуру!

Аллигатор дернулся всем телом, рванул вперед, затем назад – ничего не вышло!

Теперь уж, никуда не денется!

Его огромную тушу потащило к берегу – подключились тога, которые напрягая все силы, тянули за концы веревок, привязанных к ушкам крюков.

Тем временем Аглакайя, обхватила твердое тело хищника ногами, прижалась к тахору так, словно хотела стать с ним единым целым. Замахнулась и точным ударом вогнала кинжал в глаз. Гортанный рев пресмыкающегося, с клубами алой крови, окрасившей реку, огласил округу. Кисару изо всех сил вцепилась в жертву Сам-Ру, пытаясь удержаться и не попасть под удары когтистых лап. Тем временем хищник начал активно извиваться, намереваясь скинуть с себя наездника. Однако все это представление продолжалось недолго: следующий удар Аглакайи, завершил охоту – клинок проник глубоко в мозг огромного чудовища, а два ржавых крюка, обильно смазанных свежей махру, довели дело до конца.

Сам-Ру получил причитавшуюся ему жертву!

Столько рассветов подготовки, тщательной проработки плана, исследование акватории и вот оно – дело сделано! Аглакайя поздравила себя с победой, не забыв поблагодарить Ра-Аам и пообещав обязательно принести ей жертву. Девушка скинула с себя водоросли, выбралась на берег. Мокрая с головы до хвоста и покрытая бурыми пятнами свежей крови, она напоминала вестника Сам-Ру и ничего кроме ужаса не могла вызвать в аруту любого кочевника Периферии. Грудь кисару, скрытая под пластинчатой сатунгасу, ритмично вздымалась, активно насыщая легкие кислородом. Она очень устала, израсходовала практически всю жизненную энергию, за эти рассветы, проведенные на охоте. Это сразу бросалось в глаза. Одной Ра-Аам известно, сколько ей пришлось потратить сил, чтобы выследить этого монстра. Не каждый тога на такое способен, не говоря уже о девушке.

Отрешенный взгляд Аглакайи, наконец, перестал блуждать по воде и вернулся к реальности, что ее окружала. Наполненный холодным презрением, он застыл на желтом, чешуйчатом брюхе тахора.

Какое мерзкое существо!

Сам-Ру покинул аруту девушки и очистил разум, насытившись кровью жертвы.

- Забирайте! «Он ваш!» —прокричала она группе тога во главе со жрецом стоящим на берегу у зарослей кустарника.

Как же, все-таки, трусливы эти служители культа!

Аглакайя сплюнула остатки крови аллигатора на сторону, то ли от досады, то ли больше от открытого презрения к жреческой братии Периферии.

Выдернув копье из раскрытой пасти хищника, она не спешно направилась к тога, идущим ей на встречу. Впереди с важным видом вышагивал один из самых ревностных приверженцев культа Великой Ра-Аам по эту сторону от Перевала – Ракха Сутон.

Мерзкий сын вопры и откета! Кровопийца, каких ещё поискать по бескрайним просторам Периферии. Любитель массового кровопускания при проведении празднеств в честь богини и убежденный сторонник религиозного каннибализма во славу Великой Ра-Аам.

- Ты не перестаешь меня удивлять, Аглакайя. Я честно сказать не верил, что у тебя получиться, ведь Томко был самым опасным тахором из когда-либо обитавших в водах Исты. Сколько кисару погибло, от его зубастой пасти, даже вспомнить страшно!

Аглакайю немного передернуло при этих словах жреца, на руках которого крови бесчисленных жертв нисколько не меньше, чем на клыках несчастного тахора, а может даже больше. Но ведь это все совершалось во имя богини, а значит совсем другое.

Жрец хищно улыбнулся, демонстрируя окружающим звериный оскал и Аглакайе опять стало не по себе. Мерзкое, противное животное, способное вызвать симпатию разве что у откета.

Гореть тебе на ладонях Сам-Ру!

- Ну, теперь-то мы можем спать спокойно? По крайней мере, пока? Верно?

Сухая, костлявая рука потянулась к Аглакайе, намереваясь похлопать девушку по плечу, однако шаг в строну, предупредил намерения жреца. Он предпочел убрать руку за отворот плаща. Мало ли что, может прийти этой несносной девчонке в голову. Слава о героических подвигах Аглакайи расходилась кругами по всей Периферии. Мало, кто из кисару обладал такой смелостью и отвагой. Ракха боялся ее настолько же сильно, насколько и ненавидел, но пока ему выгодно, он будет поддерживать этот хрупкий, тяготивший и его и ее союз.

Как Аглакайя не старалась, а все же незавидная тропа брошенной спутницы великого героя Периферии, ставшего впоследствии самым безумным мургом за всю историю существования кланов Беглой Сойки, далеко опережала ее. И спасибо за эти слухи она должна была сказать ненавистному Асам Ги-Рапиду. Презренный торговец, после неудачного покушения на него, при помощи верных ему хизов, распространил слухи по всей Периферии. О непростой судьбе Аглакайи говорили от самых ворот Ситуст-Ры, до земель Цабиру Кривого когтя.

Её бесил не сам факт того, что потерявший память Мирт предпочел ей молодую и красивую Литулу, а то, что Периферия обсуждала это событие, смакуя каждую подробность и добавляя то, чего никогда не было и быть не могло.

Чем больше поднимался её авторитет, как боевой воинственной кисару, не уступавшей доблестью тога, тем сильнее это обсуждалось кочевниками. Да до неё, не сомненно, дошли слухи, посредством тех же хизов, о трагической гибели несчастной Литулу, но о возвращении к Мирту не могло быть и речи. Единственное, что ее сейчас интересовало так, это пропавший Митху, которому не повезло оказаться в руках коварного, беспринципного торгаша и первого лгуна Периферии – Асам Ги-Рапида.

Девушка никак не отреагировала на слова жреца. Может хоть, сколько её умасливать, старая развалина. Его мысли всегда грязны так же, как стопы Сам-Ру.

- Пустое. Не забудь рассчитаться, Ракха. С рассветом я покину твое кочевье.

- У-ух! Конечно-конечно, – услужливо, раскланялся перед девушкой жрец, - Я все помню, дорогая, – два гураму, походные тюки, набитые припасами, провизия, все это будет ждать тебя с рассветом. Все, как просила, Аглакайя. Данак и полный комплект новеньких стрел, смаханных лучшим махру по эту сторону от Перевала. Все, уже собрано. Можешь не переживать. Ракха, держит слово.

Аглакайя устало кивнула и прошла мимо, направляясь к своему гураму. После долгих рассветов опасной охоты, ей требовался основательный отдых. Думать о чем-то другом сейчас хотелось меньше всего. Только сон! Хороший крепкий сон, да ещё, пожалуй, вкусная еда, так как впереди встреча с ненавистным Ги-Рапидом, а это намного серьёзней, чем тот же тахор.

Сил ей потребуется ничуть не меньше.

Жрец повернулся и, не говоря больше ни слова, засеменил к хищнику, которому тога уже вскрыли брюхо. Вгоняя посох в мягкий ковер мха, служитель культа ощущал, как внутри аруту, с каждым шагом, растет негодование.

Что эта девчонка себе позволяет?

С тех пор как Сиена, при поддержке общего сумпу, а также тога, заняла место верховного жреца, с ними и вовсе перестали считаться. Даже это жалкое подобие харуту и то вообразила о себе не весть, что! Нет, так долго продолжаться не может!

- Глупое, своенравное дитя! Тьфу! Если бы не Томко, висеть бы ей сейчас на Столбе Позора, а не угрозами сыпать.

Крупный тога, наклонился к служителю культа и начал заговорщицки нашептывать.

— Это никогда не поздно исправить, что нам мешает устранить столь досадную оплошность, тем более, когда Томко очень скоро будет разделан на куски и съеден во славу богини? Зачем делиться с харуту последним? Самим скоро нечего будет жрать. Воды Исты чисты, так чего тянуть, жрец? Да и оплату не придётся отдавать. Мало ли, что с этой девкой могло случиться по пути. Нынче не спокойно, а Периферия огромна. Сейчас сам знаешь, что ни рассвет, то прикорм для Сам-Ру. Куда уж без этого? Ну, так, что думаешь на этот счет? Даю слово, тога: о ней уже через пару рассветов никто и не вспомнит. Подумаешь, воин-герой, видели и не таких, не велика потеря.

Ракха Сутон задумчиво посмотрел на стоящего рядом молодого тога. Уверенность, с какой его убеждал кисару, нравилась жрецу.

А ведь он, как ни крути, прав!

Сколько им пришлось натерпеться от этой своенравной девчонки, пока она не истребила всех тахоров, наводнивших Исту и облюбовавших берега реки для проживания? Да не один жрец этого не вытерпит! Будь жив уважаемый Рату, светлая ему память, он приказал бы спустить с неё шкуру живьем и не один тога не пикнул бы! А тут! Э-эх! И все из-за этого фокуру – Мирта, или как там его? Все из-за безумца! Через него, поганца, все беды Периферии. Одно слово – отступник, харуту, как бы он там теперь себя не называл! Тьфу!

Выходки Аглакайи буквально выводи жреца из себя.

«Своенравная и высокомерная выскочка! То ей это не так, то другое. Хуже этой девицы мог быть только Сам-Ру со всей своей свитой. Да и то ещё не факт!»

Сутон считал рассветы, когда, наконец, последний тахор покинет воды священной, для племени, реки. И вот, наконец, это случилось! Иста свободна, а несносная девчонка оставляет его кочевье. Правда, прихватив с собой немалый барыш, что очень сильно смущало жреца. Жадность, взращенная в сердце, рано или поздно проявит себя в той или иной ипостаси. А Ракха никогда не отличался чистотой помыслов, даже оставаясь наедине с богиней.

При этом жрец прекрасно понимал, почему Ной так сильно хочет навредить Аглакайе. С тех пор как она появилась в их землях, тога испытывал к ней сильное влечение, как к спутнице, однако подступиться к кисару не так-то просто. Она не из тех, кого можно схватить за хвост и отвести в ближайшее кочали. Девчонка просто Сам-Ру в доспехах, не иначе! Ходили слухи меду племенами, что одному из особо навязчивых ухажеров она отрубила хвост, а другой лишился половины зубов, но это всего лишь слухи.

Хотя девушка способная так виртуозно, с улыбкой на губах, убивать тахора, не каждому тога по зубам. Уж с этим не поспоришь!

Все попытки Ноя привлечь к себе Аглакайю оканчивались сокрушительным провалом. Причем, все это, как правило, происходило на виду у соплеменников. Данный факт не мог не злить кочевника, вызывая внутри аруту жуткую неприязнь, а также жгучее желание отомстить. В конце концов, тога смирился с положением дел, но простить обиду так и не смог. Поэтому решив, что девушка не должна достаться никому, Ной вознамерился разобраться с ней костлявыми руками жреца. О чем тот, конечно, догадывался.

Тога отличный воин, но интриган и уж тем более дипломат из него был просто ужасный. В этом жрец в очередной раз лично убедился, когда Ной чуть было не втянул их в войну с одной из шаек Беглой Сойки. Хвала Великой Ра-Аам, что его племя не тяготит к вождизму, принятому в некоторых племенах кисару и особенно среди ртупов. Эти и несколько рассветов не могут прожить, без вождя во главе племени. Не зря с ними так враждовал последний верховный жрец Периферии - Рату. Ракха, не признавал верховенство Сиены, даже оставаясь наедине с собой.

«Жрец мужского пола – вот гарантия крепкого, монолитного племенного союза, а вожди нужны лишь для того, чтобы красиво умирать, становясь героями в памяти потомков. Жреческая каста – та самая основа, на которой покоится благосостояние и процветание всего племени! Те, кто ладно облекают мысли в слова, всегда будут управлять теми, кто слушает или горланит пустые речи, лишенные основы. Пока Рату держал бразды правления в своих руках, Периферия росла и множилась, а на служителей культа смотрели с трепетом и почитанием, и стоило ему отдать власть в руки бестолковым воякам, как все рухнуло и превратилось в пепел в буквальном смысле. Одна Ситуст-Ра чего стоит! Её постигла та же участь.»

«Долго же ты носил в себе это зло Ной!»

Ракха задумался. Глаза кисару хаотично бегали по внутренностям аллигатора, в то время как острый ум лихорадочно соображал, как лучше поступить, чтобы не попасть в ловушку и не нанести вред репутации. Марать руки кровью Аглакайи он естественно не хотел, слишком высок риск нежелательных последствий. А планы у Ракхи были далеко идущими, несмотря на преклонный возраст. Тут может и верховная жрица вмешаться, а рисковать теплым местом жреца, пусть и небольшого племени, Ракха, конечно, не собирался. Тем более о походах Аглакайи за Перевал и участии в событиях с мургами, а также падении Ситуст-Ры складывали легенды, не лишенные под собой некоторого основания. Что бы там, не говорил про нее Ной.

Сама она про себя, естественно, ничего не рассказывала, Аглакайя вообще мало, что говорила на этот счет. Однако, по добытым сведениям, через тех же хизов, Ракха кое-что выяснил, поэтому не желал идти на поводу у Ноя, который не был до конца осведомлён, а значит, не мог прогнозировать масштабы последствий. А они могли вполне серьезно усложнить им жизнь в случае насильственной смерти девчонки в землях Сутона, да ещё при его непосредственном содействии.

Нет!

Кто бы что ни говорил, и как бы Сам-Ру не искушал старое сердце жреца – от прямого участия в убийстве девчонки сейчас стоило воздержаться. По крайней мере, пока.

Аглакайя весьма опасный противник, как живая, так и мертвая и с этим ему приходилось считаться.

- Я вот, что думаю, тога: она все ходит дальними тропками и высматривает караваны хизов, словно ищет кого. А сейчас, когда девчонка заторопилась в путь, за рекой, как раз разбили шатры торговцы Рапида. Ты, Ной, наведайся-ка до них. Ну, мол, посмотреть товар. А сам гляди в оба, да слушай. Потом можешь и к Рапиду заглянуть, только смотри языком сильно не ворочай, зазря-то. Асам, ещё тот, кут! Походи, посмотри. Послушай. Да постарайся вызнать, что там, да как? Ну, мало ли, может у кого, язык развяжется! Хизы жадны до разговора, а ты слушай. Авось у нас получиться, не только от несносной девки избавиться, а ещё и барышом разживемся. Хорошая информация, чего-то да стоит. И здесь и за Перевалом – нужное слово всегда в цене. Всё племени будет, какая-никакая, а польза. А то так-то, что? От неё одни убытки. Ги-Рапид богат, как никто из хизов, что по эту, что по ту сторону от Перевала.

Ишь, сколько шатров понаставил, грязь со стоп Сам-Ру! Грех не разжиться, коли барыш, что булу в Исте - сам в руки к нам идет!

- Сделаем – коротко ответил тога.

Он ловко повернулся на пятках, издал, боевой кличь, племени и отсек мечом лапу тахора. На толстых выпирающих губах кисару заиграла довольная ухмылка.

Ну, Аглакайя, вот и настал момент нам с тобой посчитаться!

Глава 8

VⅠⅠI ГЛАВА

Ранний рассвет.

Теплый луч едва коснулся вершины секвойи и вновь потух. Никто от земель кровососов Периферии до самых лабиринтов Ситуст-Ры не мог сказать точно, наступит очередной рассвет или нет. Кирувиты поздравляли друг друга с тем, что Око Ра все ещё не потухло, тщетно пытаясь устранить неисправность. Ничего хорошего у них не вышло!

Жрецы воздавали хвалу Великой Ра-Аам, благодаря за оказанную милость, а мурги открывали походные фляги до верху, наполненные ругу. Кочевой мир медленно и мучительно погибал на глазах его обитателей, и ничто уже не могло его спасти.

Топориск замер на месте: буквально только что он видел фигуру воина на висячем мосту и вот после того, как свет вспыхнул с новой силой, пришелец исчез. Испарился, не оставив после себя даже запаха. Ящер недовольно фыркнул в сторону ускользнувшей жертвы, развернулся на месте и бросился в джунгли. Поголовье диких кутов значительно сократилось, но на его долю пока ещё хватит, хотя не исключено, что за прыткими ящерами придется изрядно побегать.

Обитатели Периферии, обречённые на голодное вымирание, пытались выжить, кто как мог и топориски не стали исключением.

Последние песчинки пепла скатились по руке. Гухта втянул носовыми отверстиями холодный воздух, расправил затекшие плечи и потянулся.

Как же хорошо!

Воин сорвал немного травы, вытер ладонь, размазав по ней остатки пепла – последнее воспоминание о Литулу. Больше у него ничего нет. Остались только болезненные воспоминания, от которых временами хотелось отдать аруту Сам-Ру.

Река Ра-Итрит шумно отрыгнула пеной, после того как проглотила погребальный пепел. Она приняла девушку, не побрезговав даже глиняным горшком. Воин бросил прощальный взгляд на бурлящий поток, оседал гураму и направился вверх по тропе. Ящер недовольно заворчал, так как с утра толком ещё ничего не ел, однако несколько увесистых ударов стрекала, заставили его успокоиться и сменить гнев на милость. Рано или поздно всадник захочет сделать привал, и вот тогда он отведет душу. Благо за землями кровососов, травы и зелени для гураму пока ещё хватает. Чего нельзя сказать о территории за Перевалом и на границе с песками Ситуст-Ры.

Не стабильный свет, исходящий от погибающего Ока Ра медленно, но, верно, превращал Долину Диких голубых озер в безжизненную пустыню. Спираль миграционных процессов разворачивалась, и остановить ее было уже никому не под силу. Голод, вел за собой смерть, которая гнала племена за Перевал, где по неизвестной пока никому причине все ещё сохранялась растительность, и свет Ра-Аам прогревал почву немного лучше. Сокращение пастбищ для выпаса гураму и большая концентрация кочевников на один сикель приводили к постоянным вооруженным столкновениям, как между племенами кисару с ртупами, так и между кланами мургов. Смерть, кровь и страх наполнили, некогда относительно спокойную Периферию. Выросло молодое поколение тога, не знавшее мирной жизни.

Кто бы мог подумать, что о временах правления верховного жреца Рату, кисару будут вспоминать с теплотой внутри аруту. Тирания жреца блекла рядом с «тучными» рассветами былой жизни. Ситуст-Ра принесла долгожданную свободу на бескрайние просторы кочевого мира, но счастья для них от этого больше не стало. Напротив, рухнувшая система управления погребла под обломками громоздкой политической конструкции сильные личности, оставив после себя только разруху и пустоту в сердцах и головах выживших. В наследие им не досталось ничего кроме страха, а также осознания мучительной безысходности. Смирение, наконец, вернулось, но слишком поздно. Растратив весь запал на разрушение былых конструкции, они не создали ничего нового и уже не могли собрать сил на очередной эволюционный рывок, способный консолидировать массы, чтобы вывести систему из затяжного ступора. Единственное на, что она ещё была способна, так это само поедание посредством кровавых междоусобных конфликтов и ограбления себе подобных.

Только смерть и страдания!

Эта кровавая карусель погребла остатки надежды на какое-либо будущее. Кисару появлялся на свет с кинжалом в руке и с ним же уходил, тропой Сам-Ру, даже не получив клейма-тух.

Некогда, презираемые по всей Периферии, кланы кочевых наемников предстали для разрозненных племен «достойной» альтернативой, заменив кодекс тога. Власть Беглой Сойки с каждым рассветом возрастала, опутывая сетями «воровской романтики» не окрепшие умы молодого поколения кочевников. Ряды наёмников ширились, укрепляя положение кланов на всей территории Периферии. Доходило до того, что распадались не только кочевые союзы, но и отдельные племена. Близкие друг другу соплеменники порой оказывались в двух враждовавших между собой шайках. И с удовольствием пускали кровь собратьев во славу своего предводителя.

Теперь уже вся Периферия осознала, что находится на самом краю тропы, сойти с которой у нее вряд ли получиться.

Гухта сделал глоток ругу. Обжигая горло, приложил усилие, чтобы протолкнуть жидкость внутрь себя, намереваясь заглушить боль невосполнимой утраты.

Какая всё-таки дрянь! Хизы совершенно разучились его варить! Хуже только вода из следа оставленного топориском. Наемник поморщился и зацепил флягу на кожаную портупею.

После того как Сам-Ру самым циничным образом, прибрал к себе Литулу, воин потерял всякий интерес к жизни и к тому, что происходило вокруг. Каждый раз он прокручивал в голове события последнего для них с Литулу рассвета. Не долгое прощание со спутницей, возвращение и поиски девушки. Он нашел ее у резных каменных ворот, скрытых густыми зарослями. Тех самых, за которыми когда-то исчез незнакомый ему, странного вида, воин. По следам рядом с разграбленным цобо, кисару догадался, что Литуту сопротивлялась до последнего. Она и после того, как ее всю истыкали копьем, словно загнанного кута, продолжала преследовать похитителя. Кровавые следы, оставленные девушкой, привели мурга к стене. Возможно, Литулу прошла бы и дальше, но привлеченные запахом крови топориски помешали этому.

Раненная вражеским копьем девушка не смогла справиться с голодным ящером. Желание Сам-Ру заполучить эту жертву оказалось сильнее намерений Великой Ра-Аам. Загнанная на отвесный выступ каменной стены, дочь Цабиру Кривого когтя так и умерла в окружении стрекота беспокойных кутов и яростного рычания разгневанных хищников. Тропа Литулу оборвалась, а с ней и надежда Гухты на спокойную и счастливую жизнь.

Отчаяние толкает на не обдуманные поступки, заставляя «закрывать глаза» на более рациональное решение в преодолении трудностей. А они, как правило, всегда имеют временные границы.

Сам-Ру целиком и полностью поглотил аруту воина.

Гухта потерял разум, впал в затяжное безумие. Внезапная гибель спутницы вкупе с последними событиями серьезно пошатнули здоровье мурга. Он убил всех ящеров в радиусе десяти сикелей от того места, где они напали на Литулу, однако делу это не помогло. Кровь, неповинных в смерти Литулу, топорисков не смогла заглушить ту боль, что Сам-Ру вложил ему в сердце. Слишком сильна была скорбь по утрате. Темное божество, завладевшее аруту воина, требовало крови, и чем больше, тем лучше.

Гухта вышел на «тропу войны» бросив вызов установленному порядку по всей Периферии.

Воин попробовал мумифицировать Литулу, по древней рецептуре кровососов. Однако, после того как он пробыл с ней внутри кочали несколько рассветов подряд, результат оказался ещё хуже. Аруту воина не только не успокоилась, а скорее наоборот. Тоска выедала мозг, заставляя страдать сердце. Литулу оставалась последней, в ком он ещё не успел разочароваться и ради кого шел по тропе Ра-Аам, но Сам-Ру решил все по-своему. Он ловко переиграл мурга. Кисару пытался забыться, осушая фляги ругу, но из этого также ничего хорошего не получалось. Однажды он едва не утонул, когда, перебрав крепкого напитка, отправился освежиться к реке Ра-Итрит. Если бы не подоспевший вовремя Тур, крокодил не оставил бы от Гухты даже кончика хвоста.

Никакие беседы и, тем более, уговоры с угрозами, не могли успокоить воина и заставить вернуться к реальности. Единственное с чем он согласился, так это с тем, что мумия Литулу не принесет в его аруту долгожданный покой, а значит, от нее стоит избавиться. Высохшее до костей тело девушки, рядом с которой кисару проводил все свое время, заставляло страдать его сердце от рассвета до заката, вызывая спонтанные приступы безумия и бешенства. Но, несмотря на это, воину удавалось сдерживать себя в границах дозволенного.

Все резко изменилось после того, как убили Тайка. Крупицу, которую он оберегал больше себя.

Молодой гураму, которого подарил ему Тур, желая скрасить одиночество мурга, случайно забрел на территорию одного крупного клана мургов, под рукой Таны. Наемники отловили и умертвили животное, а после съели на пиршестве в честь удачного налета на молодое кочевье кисару. Однако эта жертва, буквально на следующий рассвет, обернулась для них кошмаром и большими потерями. Разгневанный Гухта приходил в стан клана после наступления темноты, забирал по одному воину, возвращая к рассвету лишь голову и куцый огрызок хвоста. Мурги попытались скрыться, перебравшись на другие земли, жаловались новому Совету Беглой Сойки, но ничего не помогало. Поймать Гухту не удавалось никому.

Он, словно посланник Сам-Ру, внезапно появлялся перед жертвой, и так же внезапно исчезал, прихватив с собой ее жизнь. Жажда крови окончательно вытравила из мурга последние остатки какого-либо сострадания. Каждый рассвет Гухта продолжал приходить за аруту мургов Тана и методично убивал.

Кровавые набеги продолжались до тех пор, пока однажды Гухта случайно не столкнулся с юным ртупом прибившимся с мургам, по нелепой случайности. Из-за сложной ситуации с пастбищами для ящеров по всей Периферии, молодое поколение кочевников нередко оказывалось втянуто в межплеменные конфликты и уходило к мургам, если племя распадалось.

Ртуп остался один в занятом мургами кочали и уже собирался ложиться спать, когда вспоротый саяком полог пропустил внутрь высокого незнакомого ему воина. Кто вообще мог подумать о таком вопиющем неуважении?!

Крепкая рука мурга схватила ребенка, перекрыв доступ кислорода в легкие. Налитые кровью глаза убийцы прошлись холодным взглядом по внутреннему убранству помещения, в то время как пальцы продолжали выдавливать из тела юного наемника остатки жизни. Бытовая утварь, затертые до дыр циновки, несколько тюфяков, набитых соломой, и маленькая кукла из мешковины, украшенная когтями кутов. Ничего не обычного. Только когда взгляд воина задержался на стеклянных глазах жертвы, внутри аруту что-то надломилось, впрыснув в сердце Гухты сильное противоядие, которое тут же запустило механизмы естественной «детоксикации».

Сколько ещё невинных созданий Великой Ра-Аам ему нужно принести в жертву, чтобы заполнить пустоту утраты? Могут ли страдания этого мальчишки, как и его смерть, вернуть к жизни Литулу или хотя бы Тайка? Когда чаша весов Сам-Ру будет, наконец, уравновешена?

Взбешенный собственным поступком Гухта, зарычал, оттолкнул едва живого ртупа на циновку и бросился прочь из кочевья. Больше он к ним не возвращался. Великая Ра-Аам остановила бессмысленные убийства, помешав Сам-Ру окончательно завладеть сердцем мурга. Однако это не означало, что наемник примет обет отшельника, пообещав богине оставить саяк и уйти далеко в горы.

О, нет! Кто угодно только не Гухта!

«Защитный механизм» аруту аккумулировал скрытые силы и помог ему найти выход. У мурга появилась реальная цель, которая исключала невинные и бессмысленные жертвы, но не гарантировала сохранность жизней тем, кто встанет у него на пути при ее достижении. Компромисс между Великой Ра-Аам и кровожадным Сам-Ру был, наконец, найден.

О безумствах потерявшего рассудок Гухты, среди мургов, ходили легенды, приукрашенные, как принято, в несколько раз. Поветрие страха не обошло и кочевые племена кисару. Где-то говорили, что он питается сердцами своих жертв, кто-то уверял, что лично видел, как мург охотиться на девушек, заплутавших в лесу, а кто-то и вовсе уверял, что сам пострадал от рук безумца и требовал от вождей, жрецов и совета кланов, как «особой защиты», так и особого покровительства.

Периферия кипела недовольством, призывая к расправе над мургом, однако пойти на этот шаг никто не решался. Страх повторить печальную судьбу клана Таны оказывался всегда сильнее, как только речь заходила о мобилизации карательного хамру из наемников или тога. Сам-Ру любил заигрывать со смертью, искушая своих жертв и толкая на отчаянные поступки.

Время шло.

Гухта упорно совершенствовал своё тело, изнуряя долгими переходами, скачками на ящерах и силовыми упражнениями с оружием. Рассвет за рассветом, кисару приумножал природную силу, данную Ра-Аам, готовясь к тому, на что в тайне подталкивал его Сам-Ру. Он стал наказанием для всех, кто решался перебраться за Перевал, начиная от кочевых племен, мургов с хизами и заканчивая кровососами. Его присутствие ощущалось перепуганными до ужаса кочевниками, даже тогда, когда воин уходил довольно далеко и надолго в горы за земли кровососов.

На контакт с Гухтой отваживался только Тур, да и у того, находить с ним общий язык, каждый раз получалось все хуже и хуже. Въезжая на территорию, которую облюбовал под себя кисару, тога ощущал постоянный страх внутри аруту. Это ужасно бесило и выводило кочевника из себя. Кто знает, что могло прийти безумцу в голову? Гухта сильно изменился и это, если не пугало опытного тога, то точно очень сильно настораживало. Поэтому постепенно кисару перестал навещать бывшего соплеменника, каждый раз находя причины для того, чтобы отложить поездку.

Вера и надежда на то, что, рано или поздно, все измениться сохранялась только в аруту верховной жрицы. Но и Сиена порой отчаивалась, когда до нее доходили очередные слухи о бесчинствах Гухты. Совет жрецов продавил решение о поимке наемника, вопреки отчаянному сопротивлению Сиены, однако это только усугубило их положение. После нескольких неудачных попыток устроить засаду на Гухту, последовали «ответные меры», из-за которых племенам пришлось оставить свои пастбища. Мург выжег их кочевья дотла, при этом не пролив ни капли крови тога.

Сам-Ру получил такую жертву, о которой и мечтать не мог. Однако рано или поздно все подходит к своему логическому завершению. Ситуация с юным ртупом, преследовавшая сознание мурга, все-таки заставила Гухту задуматься о том безумстве, на которое его подталкивало темное божество и кисару, мало-помалу, немного успокоился. На какое-то время набеги прекратились. Гухта завел нового гураму, выкрав в одном из племен. А главное он, наконец-то, сжег тело спутницы и решил вернуться к мургам. Поврежденный разум воина, вопреки стараниям Сам-Ру, подсказывал ему путь к «выздоровлению». Жажда смерти привела к «интоксикации» аруту и она требовала экстренного вмешательства. Иного выхода для себя он просто не видел. Статус местного безумца, встречи, с которым избегали даже топориски, в конце концов, перестал устраивать наемника.

Внутри него на этот раз сформировалась иная цель.

Мург решил отыскать убийцу, изловить и предать его самой изощренной пытке, а после умертвить, распылив прах над безжизненными песками Пояса Сам-Ру. Ничего другого, по его мнению, этот презренный хищник, отнявший аруту невинной девушки и младенца не заслуживал.

Мург вдруг увидел перед собой тропу, по которой хотелось пройти, не сворачивая. Да, по ее окончанию, его также будет ожидать обитель темного божества, но этот путь намного опасней, а значит им непременно нужно воспользоваться. Сам-Ру бросил воину вызов и Гухта его охотно принял. Держаться за тропу он больше явно не собирался.

Месть, как и жизнь ради мести, а больше наемника ничего не интересовало. И не важно, на что придется пойти, чтобы осуществить задуманное, пока бьется сердце прислужника темного божества, Гухта не найдет себе покоя.

Запах костров, рев вечно недовольных гураму и пьяные крики захмелевших наемников заполняли пространство. Факельные столбы, хаотично расставленные по территории, выхватывали из темноты силуэты, мечущихся среди кочали. Жизнь здесь никогда не утихала. Одни мурги сменяли других, но Беглая Сойка не изменяла себе. Единственное место на всей Периферии, где каждый «заплутавший» мог найти временное пристанище, тропу Ра-Аам, а возможно и новых друзей.

Хотя, как на это посмотреть: не один отчаянный головорез оставил здесь свою аруту. Этим их привлекала Беглая Сойка, азарт от игры со смертью, будоражил сознание, заставляя вскипать кровь. Мургам нравилась Беглая Сойка, только на ее территории они могли, наконец, по-настоящему расслабиться и почувствовать себя как дома, пусть даже ненадолго.

Проезжая по тропе, идущей вдоль многочисленных кочали, воин ощущал на себе недружественные взгляды наемников. Они застывали на месте, когда его ящер, раскрашенный белой краской, с массивным рогатым налобником и двумя большими колчанами стрел по бокам, проходил мимо. Какой нелепый каприз Сам-Ру - его не желают видеть даже те, кто сам живет насилием от рассвета до заката. Однако Гухту это мало интересовало. Он вырвет сердце любому, кто попробует вмешаться и пожелает испортить ему планы.

Темный пожиратель аруту давно ходил за ним по пятам. А когда ты живешь под постоянной угрозой смерти, рано или поздно она перестает тебя беспокоить. Воин давно уже ничего не боялся, тем более мести наемников, у которых поджилки трясли при одном его появление. Есть четкая цель, и он пойдет на все, чтобы ее достичь, а тропа жизни все равно закончиться у врат обители, как от нее не бегай.

- Мы не рады тебе, Гухта, - спокойно проговорил один из вожаков, когда кисару, под охраной двух рослых ртупов, провели внутрь кочали, - Ты, словно прокаженный несешь за собой большие проблемы, а у Сойки и без тебя их хоть отбавляй. Зачем пожаловал на этот раз? Не хватает пары голов на сбруе твоего гураму? Решил этим разжиться у нас?

Трой Риз, хотел казаться уверенным, но Гухта тонко чувствовал фальшь. Гнилое отребье Периферии, незаслуженно занявшее почетное место! Этот зарвавшийся мург боялся его, и это сразу бросалось в глаза. Впрочем, как и все, кто присутствовал сейчас на Совете.

Огромного роста ртуп, наклонился вперед, взял с подставки кусочек валеного кута и закинул в рот. Громко, чавкая, он внимательно изучал стоящего перед ним мурга. Отхлебнул ругу. Капля рубинного цвета скатилась по выступавшему вперед подбородку. Маленькие свирепые глазки наемника сверлили пришельца, желая проникнуть в глубины аруту, но натыкались на холодную стену безразличия, замешанного на чрезмерном призрении. Падаль, которая возомнила из себя великого вершителя судеб и думает, что чего-то стоит!

Да и какого отношения может заслуживать тот, кто оказался во главе Совета благодаря счастливому случаю, а не доблести мурга. «Большой передел», включая внезапную смерть смотрителя, на беду, Гухте, серьезно изменили расклад среди предводителей кланов.

Гухта сильно поменялся после последней их встречи. Это уже не тот сломленный горем кисару, который запомнился Трою. Воин окреп физически, в глазах исчез безумный блеск, сменившийся твердой уверенностью и жаждой смерти. Жаждой, которую не утолить, даже если убить прямо сейчас всех мургов Сойки разом. И это Трой отчетливо прочел во взгляде пришельца. Голод Сам-Ру, исходивший от непрошеного гостя, серьезно напугал мурга и заставил задуматься. Рука ртупа опустилась на рукоять саяка. Мало кто решится обнажать клинок в кочали главарей клана, но кто знает, чего ждать от этого безумца. Тем более, что снимать саяк при входе с портупеи Гухта наотрез отказался. Им пришлось его впустить, чтобы избежать напрасного кровопролития. Остановить Гухту следовало ещё на подходе к Сойке, но с этим Трой обязательно разберётся, правда немного позже.

Аруту наемников напряглась, словно пружина, готовая распрямиться в любой момент и тогда их никто не остановит. Трой должен был проявить чудеса дипломатии, чтобы не допустить массовой поножовщины. А Гухта, судя по вызывающему поведению, именно за этим к ним и явился.

Гухта обвел присутствующих равнодушным взглядом.

Да, Совет кланов уже не тот!

Прежний состав полностью поменялся после «Большого передела». Нет никого, кто был при его правлении. Тропа мурга коротка, тем более у того, кто решился подняться на самый верх. Трой Риз, Мит Погромщик, Якуза Бах и Топи Коротконог, остальных он видел вообще впервые и даже не знал их имен.

«Большой передел» внёс серьезные изменения,но толи ещё будет!

Кто знает, на, что можно рассчитывать при таком правлении?! Верховодил у них Трой, а значит говорить нужно только с ним.

К ртупу Гухта и обратился.

- Мне нужно встретиться с …

- Ха! Можешь не продолжать. Так ты пришел за аудиенцией?- ртуп подмигнул товарищам, - Посмотрите, он думает можно просто так заявиться на Совет, и без проблем попасть к смотрителю. Тот, кто тебе нужен, мертв, да ты и без меня это знаешь. Уже не новость. Верно? А новый … - Трой сделал многозначительную паузу, - Гухта, тебе наверняка известны наши правила, так? На встречу с ним приглашены только главари кланов, если он сам не решит по-другому. Насколько я осведомлен, ты таковым не являешь, и он тебя, поверь мне, точно не желает видеть. Так, о чем речь? Стоило ли проделывать такой длинный путь?

Трой с трудом сдерживал себя, чтобы не нагрубить собеседнику. Подобное заявление со стороны пришельца вызывало в нем бурю негодования и желание как можно больнее «укусить» наглеца. Каков наглец?! Фокуру! Все, что ассоциировалось у ртупа с прежним правлением Сойки, формировало в аруту дикое неприятие. А стоящий перед ним Гухта олицетворял живое воплощение прежнего Совета, следовательно, угроза его доминированию сохранялась. От нежелательного конкурента стоило избавиться и чем раньше, тем лучше.

Гухта посмотрел исподлобья на ртупа. Могучий мург, словно краб, облаченный в доспехи, всем своим видом показывал, какое удовольствие ему доставляет прилюдное унижение кисару.

Вот же, недальновидное, тупое скопление мускулов!

Да, тут нет ни капли того остроумия, каким обладал тот же Растик Пройдоха, с его изощренными схемами и способностью к манипуляциям интересами противоборствующих сторон. Трой мерзкая пародия на главаря, а такие, как он, долго «наверху» не задерживаются. Одного физического превосходства недостаточно, чтобы управлять таким огромным необузданным «организмом», как Беглая Сойка.

Мощная челюсть мурга вызывала внутри аруту кисару дикое желание проломить ее.

- Не заставляйте идти на крайние меры. Боюсь, другой вариант, к которому вы меня сейчас подталкиваете, вас устроит ещё меньше. Достаточно будет всего лишь одной встречи. Одна встреча и мой гураму больше не переступить границы Беглой Сойки. К чему все намеренно осложнять?

Мит Погромщик пренебрежительно фыркнул и оттолкнул от себя девушку, которая, с отстранённым видом, все это время разминала ему плечи. Она отбежала в сторону, а затем и вовсе скрылась за пологом кочали. Девушки, которых всегда держали для услады при себе мурги, теперь проникли в «святая - святых» Беглой Сойки и это не могло не настораживать. Нравы верхушки Совета деградировали вместе с теми, кто входил в него.

- Намекаешь на ещё один «передел» или мне сейчас показалось? Так знай - ничего у тебя не выйдет. К тому же, ты забываешь, Гухта, мы наслышаны о твоих многочисленных бесчинствах. Нужно признать - у тебя и среди мургов, пока ещё, имеются скрытые «почитатели», но только не здесь. Даже для наемника ты слишком безумен, а потому никто не желает иметь с тобой никаких дел. Уж очень высок риск, оказаться мертвым. Как мы теперь все знаем ты всего лишь никчемный хамру Периферии и отмыться, уже не получиться, как ни старайся. Мы до сих пор не знаем, кто совершил убийство смотрителя Совета. Где гарантии, что это не твоих рук дело? А?

Они явно решили заклеймить Гухту, так, чтобы лишить его любой возможности получить хоть какую-то поддержку даже среди отпетых мерзавцев и негодяев. Одно дело прослыть кровожадным безумцем, каких немало и среди завсегдатаев Беглой Сойки, а совсем другое – убийство смотрителя.

Трой Риз одобрительно закивал. Благодарность Погромщику скрыть было сложно. Они явно заодно, и чаша весов ртупа на этот раз перевесила.

- Вот-вот. Уважаемый, Мит - прав. Стоило все хорошо обдумать, Гухта, прежде чем заявляться, к нам, да и ещё выдвигать такое требование с угрозами. Вижу, слухи о твоём помешательстве не лишены под собой основания.

- Трой, радость в этих словах сложно скрыть, но возможно ещё слишком рано праздновать победу? Какая глупость, то, что ты сейчас говоришь, вы все прекрасно знаете, где я находился, когда это произошло. Погромщик, зачем сейчас все мешать в одной ступе? За убийством вожаков кланов, торчат и ваши куцые хвосты, или может шайка Игу не из твоих ребят, Топи Коротконог? «Большой передел» произошел и к моему появлению здесь, он не имеет никакого отношения! Не в ваших интересах, сейчас, поднимать данный вопрос. Так, я могу рассчитывать на встречу?

— Вот же, упрямый сын Кута! Нет, вы только гляньте на него! Я спрашиваю: чего ты здесь забыл, Гухта? – неожиданно взревел ртуп, окончательно потерявший самообладание, - Сказано проваливай. Путь на Совет для тебя закрыт и никакие уловки, уговоры и тем более угрозы - не помогут. Мурги тебе не тога, понял, меня? Проваливай! Уходи говорю. Пока по-хорошему. Или может, думаешь, смог запугать пастухов гураму то и с нами справишься?

- Ну, со всеми, конечно, нет. Но вот кое-кому намять бока думаю у меня получиться, - с улыбкой на губах ответил кисару. Внутри аруту сразу потеплело, и Гухта почувствовал, что ему это ощущение грозящей опасности начинает даже нравиться. Да именно за этим он и пришел к ним – за кровью и болью.

Сам-Ру оскалился, в предвкушении очередной жертвы.

Выведенный из себя Трой Риз выхватил кинжал. Но тут вмешался Якуза Бах, жестом руки останавливая вожака.

- Не стоит так горячиться, уважаемый Трой. Мне кажется, Гухта нас услышал. И не станет больше упрямиться. Тебе лучше покинуть земли Беглой Сойки, Гухта. Не искушай.

Маленький Якуза из племени питонгу, никогда не жаловал бессмысленного кровопролития, особенно среди руководящей верхушки кланов. Ничем хорошим для них это точно не закончиться. Ещё не смолкли отзвуки прежней резни. Так и до очередного «передела» дело дойдет, а рисковать аруту за чужие интересы ему не больно-то хотелось. Желая находиться как можно дольше у «кормушки», мург всегда выступал за мирное решение, любой конфликтной ситуации.

Гухта проигнорировал замечание Баха, чем оттолкнул от себя последнего, кто хоть как-то радел за мирное разрешение ситуации.

- Раз я не могу увидеться со смотрителем в качестве мурга, значит, придется занять ваше место. Трой, ты согласен выйти в круг или может осыпанный ласками прелестниц, предпочитаешь отсидеться, пока твои головорезы попытаются скрутить мне руки?

Ртуп откинулся спиной на набитые соломой мешки из крашенной кожи гураму.

- Ха, ты больше не мург. Мы не считаем тебя за своего. Да и, чего скрывать, ты им и не был-то никогда. Ты просто никчемный, гнилой харуту, Гухта! Не более того.

Кисару зарычал, едва сдерживая гнев. Он ещё, когда отправлялся в путь, предполагал, чем эта встреча может закончиться, но надеялся, что все же получиться договориться с мургами без кровопролития. Однако, судя по всему, у Сам-Ру иные планы на этот счет. И они совпали с внутренним желанием кисару.

Что ж, видно, так тому и быть!

- Когда-то данный факт не помешал мне войти в Совет, а значит и сейчас не помешает. Не стоит увиливать. Итак, Трой Риз, ты принимаешь вызов или станешь прятаться за жалкое подобие «кодекса честного наемника»? Страх не к лицу тому, кто держит под своей рукой добрую половину Периферии. Или я ошибаюсь и мне нужно вести разговор с Бахом?

Ртуп вскочил со своего места. Он не обратил внимания на реплику несогласия со стороны Коротконого Топи и сбивчивую речь затараторившего, с перепугу, Якузы Баха. Сколько можно терпеть этого наглеца?! Пора поставить выскочку на место и покончить с этим.

- Разводите костры! – рявкнул Риз одному из мургов, стоявшему у входа в кочали. – Да живее! Я не намерен больше терпеть эту гниющую падаль на своей территории! Развести костры, я сказал!

Наемник схватил с подставки глиняную чашу наполненную ругу и швырнул в сторону нерасторопного мурга-стража. Черепки разлетелись по сторонам, ударившись о столб. Темная жидкость залила потертые временем циновки, проведя невидимую параллель с появлением Гухты на землях Беглой Сойки. Якуза Бах, задумчиво посмотрел на ртупа. Чем сильнее слабость, тем больше желание замаскировать ее под отвагу. Трой Риз был в не себя от ярости сжигавшей изнутри его аруту и скорее всего, собирается убить чужака, но так ли слаб и безрассуден Гухта, как может показаться на первый взгляд?

Что ни говори, но этот мург все ещё имел сильное влияние на лидеров Беглой Сойки.

На лице кисару застыла довольная ухмылка. Это тропа не так извилиста, как та, что считается более дипломатичной, но она существенно короче, а значит точно, придется ему по вкусу. Нудные разговоры по спорным вопросам, больше подходят головастым приверженцам Ситуст-Ры, но никак не ему. К тому же опыт показал, что такой способ решения конфликта срабатывает не во всех случаях и разросшиеся кланы Беглой Сойки прямое тому доказательство. Кирувиты, после гибели Ашат-Рара, сидят по рампа и носа не показывая за Перевалом, фактически отдав под власть мургов всю территорию Периферии. Опустевшая ниша, всегда заполняется новым содержимым, даже если это содержимое, весьма сомнительного качества и может легко уничтожить ее изнутри.

Главари кланов переглянулись. В воздухе повис запах будущей войны, кто знает, чем могла обернуться для «верхушки» Сойки победа над Троем. Хотя никто из них не сомневался в силе могучего ртупа, но сам факт, того, что ему бросили вызов, наводил на аруту наемников страх. Тем более, что этот кто-то сам Гухта.

Мнимая безопасность могла раствориться, словно речная пена, как только на горизонте появлялась значительная фигура. А Гухта оставался весомым игроком, кто бы, что сейчас не говорил, и как бы себя не убеждал в обратном.

Трой Риз опытный боец и не раз доказывал это на деле, однако слава, ходившая, буквально по пятам за Гухтой, заставляла их сомневаться. Этот изуродованный шрамами кисару появившийся не откуда и непомнящий ничего из своей прошлой жизни, сразу вызвал интерес, а те поступки, которые он уже успел совершить, будучи наемником, пробуждали среди мургов оторопь и уважение. На какое-то время после того, как он «отошел от дел» и потерял голову, наемники стали о нем забывать, но стоило его гураму появиться на тропе, ведущей к самому сердцу Беглой Сойки, как о Гухте заговорили на каждом углу. И ярость Троя понятна – он до ужаса боится этого кисару, который так легко смог пошатнуть его авторитет, ещё до того, как вступил с ним в бой.

Что, если Гухта все же одержит верх? Им придется принять требования? Кому следующему он бросит вызов, желая сместить с правления? Что скажет на все это новый смотритель? У каждого члена правления Совета эти мысли беспрестанно крутились в голове.

Пока Трой снимал портупею и нервно расстёгивал ремни сатунгасу, предводители кланов продумывали вектор дальнейшей «политики». Раньше всех с выводами определился острожный Якуза Бах. Питонгу тонко чувствовал, куда дует «ветер перемен», а потому решил подстраховаться. Как только все покинули кочали, Якуза Бах, подозвал к себе одного из наемников. О чем-то быстро переговорил, эмоционально жестикулируя. Буквально сразу после разговора, говоривший с ним, мург оседлал топориска и покинул Беглую Сойку, направив ящера к горам. Ситуация могла выйти из-под контроля, к тому времени, когда между ними определиться победитель, они должны будут знать, что на этот счет думает смотритель. Как ни крути, а за ним остаётся последнее слово.

Якуза Бах посмотрел в след убежавшему топориску и тяжело вздохнул. Нагруженный мрачными мыслями он, не спеша направился к площади, на которой уже вовсю дымили костры. Слышался гомон голосов, разгоряченных предстоящей схваткой, мургов и звонкие повизгивания девушек, которых наемники бесцеремонно хватали за изящные кончики хвостов.

Беглая Сойка, как её не называй, всегда оставалась и будет оставаться Беглой Сойкой!

Гухта объявился, а значит их всех ожидали очередные перемены, и они уж точно не сулили Баху ничего хорошего.

Глава 9

IX ГЛАВА

Розовые лампы в форме морских раковин, симметрично расставленные по всему периметру главного зала заседаний, тускло мерцали, медленно набирая силу. Гомон голосов заполнял все пространство над головами собравшихся. Сложные вербальные конструкции могли сломать слух любого непосвященного, случайно забредшего на огонёк.

Что и говорить - «самый концентрат» ученого мира!

Ещё слишком рано, но зал уже практически забит до отказа высоколобыми деятелями всех мастей. От желающих присутствовать на Съезде, где возможно будет решаться вопрос о будущем всего Изу-Урмина, не было отбоя.

Аншлаг не иначе!

Отказать себе в таком удовольствий не смогли даже амориты, кто вопреки заветам предков выбрал тропу великой учености, но редко посещал подобные мероприятия.

Ситих-Май-ока вновь стоял за трибуной и нервно теребил ворот парадного плаща. Руфит сделал скромный глоток воды. Затем ещё один, ещё, ещё, а потом и вовсе осушил графин до дна. Маленькие пальчики не смогли удержать емкость. Она выпала из рук, но, к счастью, не развилась. Нервозное состояние послушника передавало вибрацию на поверхность жидкости.

Он ощущал ясное желание спрятать голову внутрь панциря несмотря на то, что руфиты, по воле эволюционных процессов, фактически разучились это делать. Способность скрываться за стенкой панциря, являлась отклонением, но никак не нормой. Подобные вольности допускались разве что в отношении младенцев, да и то до определенного возраста. Хотя сейчас Ситих очевидно, был совсем не прочь на время стать младенцем. Ему предстояло выступить в качестве оппонента одного из самых мощных фигур в научном сообществе Иту-Иоланды. Ара-Кед-оси – весьма непростой собеседник даже для опытного докладчика, чего уж говорить о нём. Но вызов брошен, а отступать Ситих не привык, тем более, когда за ним, правда. А в своей правоте юный амогарик нисколько не сомневался.

Кед-оси достиг благосостояния лишь к среднему возрасту, когда, наконец, стал получать дозу румы достаточную для того, чтобы остановить естественный процесс старения. Выглядел он всегда бодро, несмотря на свой преклонный возраст. Не посвящённые легко могли принять Кед-оси за послушника, и лишь скрипучий голос выдавал в нем глубокого старика. На голосовые связки экстракт влиял в последнюю очередь. Если бы не целебные свойства румы, покоиться бы ученому руфиту в резном кувшине на одной из мраморных полок корпуса усопших - Квид-Ото.

Ара являлся одним из немногих наставников, кто рискнул на увеличение дозы, когда по всем показателям надлежало прием прекратить. Организм отторгал руму в таком количестве, какое он упорно продолжал принимать, выворачивая амогарика буквально наизнанку, однако руфит не сдавался. Как показали исследования, чем раньше подопытный начинал принимать экстракт в качестве омолаживающего средства, естественно, только после достижение половой зрелости, тем легче проходило привыкание и адаптация всего организма.

Кед-оси, вполне мог поддерживать себя небольшими дозами, но он поставил цель не просто продлить жизнь, а остановить процессы, именно поэтому пошел на осознанный риск. Он увеличивал дозу при этом постоянно менял ее состав, в надежде найти идеальное соотношение. И кое-что ему все-таки удалось. Хотя проблемы с голосовыми связками указывали на то, что им есть над чем работать. Именно за этот вклад в науку Ситих всегда отзывался о Кед-оси, как о великом амагарике-новаторе. О случаях, когда испытуемый просто «выгорал» от превышения дозировки предпочитали умалчивать, однако все прекрасно всё понимали. Рума явно нуждалась в серьезной доработке. Именно на этом в дальнейшем и сосредоточился Ара, упустив из вида юркого Ситих-Май-оку с его разгромным заявлением о полной несостоятельности проекта Ситуст-Ра.

Главный управитель корпуса углубленных исследований внутренних материй биосистемы Изу-Урмина являлся убежденным сторонником умеренного потребления экстракта, несмотря на собственный печальный опыт. Ару горячо поддерживал учение Ра-Брада, выступавшего за искоренение социального неравенства среди общества, равные права для всех категории граждан, уничтожение монтитахов, как административных единиц, с их унизительной социальной градацией, считая все это пережитком давно ушедшего прошлого.

Чего только стоят одни хиоты с их расположением в несколько ярусов!

Проект Ситуст-Ра был изначально детищем Ра-Брада, пока амогарика не нашли бездыханным прямо на рабочем месте. Обстоятельства смерти так и не смогли выяснить, сославшись на пресловутую передозировку румой. У тех категорий граждан, которым экстракт был доступен в неограниченном количестве, подобные эксцессы случались часто. Но оповещать об этом общественность, конечно, никто не спешил. В «идеальном» обществе Изу-Урмина рума стал мерилом всего, а потому, это средство омоложения не могло иметь никаких отрицательных характеристик.

Отсутствие чувства меры, тесно связано с психологическими проблемами, о которых Ситих-Май-ока говорил уже не однократно. Прежде чем разливать руму всем подряд и без ограничений, нужно правильно к этому подготовить общество, иначе можно просто совершить массовое убийство.

А во имя чего, спрашивается?

Путь к совершенству общественного устройства лежит через воздержание и умеренность, о которых следует помнить не только руфитам, но и простым гражданам монтитахов Изу-Урмина. А с этим, как раз, у высоколобых панцирей Иту-Иоланды большие проблемы! Зарывшись в сотнях свитков и погрузившись с головой в исследования, они забывали о простом народе, представители которого легко отказывались от румы и, проживая свою короткую, по меркам общества, жизнь, спокойно уходили в иной мир, не оставив после себя ничего.

То, что произошло умышленное убийство Ра-Брада, никто из членов Совета не сомневался. Однако во избежание конфликтов и возможной смуты, сухо объявили о кончине великого руфита Иту-Иоланды в результате неудачного эксперимента над собственным организмом, забыв, конечно, упоминать о руме. Массы не должны сомневаться в ее целебных свойствах. Рума не может нанести вред – это благо и гарантия долгой и счастливой жизни, а те, кто не согласен, всего лишь ничтожная погрешность о которой не стоит и вспоминать.

«Запасайтесь румой, и ваша жизнь заиграет новыми красками!», «Вперед за румой!», «Как прожить счастливую жизнь – рума, вот ответ!» - надписи, которые сопровождали гражданина монтитаха повсюду. И с этими высказываниями сложно было поспорить. Стараниями Иту-Иоланды общество действительно получило шанс жить намного дольше, чем отмерено природой, вопрос лишь в том.

Какой ценой, им это достается?!

С великим старцем простились, как подобает, а руководство проектом перешло к Ара-Кед-оси, горевшим желанием довести дело до конца и построить наконец-то общество «социальной справедливости», о котором так много говорили и мечтали жители Изу-Урмина, ещё со времен «Вестников первого Прибытия».

— Это бред! Безосновательный трёп, несмышленого мальчишки, не более того! Подобные проблемы невозможно устранить никаким вмешательством в биосистему, тут задействованы совершенно иные материй! Глубинные! С которыми нам только ещё предстоит столкнуться и о которых, мы с вами, к сожалению, пока очень мало что знаем! Кто бы сейчас что мне не говорил. Это исследования другого порядка, а мощностей у нас для таких экспериментов на данный момент просто нет. Только проекты. Ещё раз повторюсь - бред! – возвысил голос Ара-Кед-оси.

Руфит стоял за трибуной напротив Ситиха, и злобно сверкал глазами на молодого оппонента. Тот, кто позволил себе подвергнуть критике учение великого Ра-Брада, заслуживал немедленного публичного распятия, со всеми вытекающими последствиями. А Кед-оси был мастером проведения подобных процедур. Войдя в состав так называемого «ближнего кольца» Совета, он не раз безжалостно публично разбирался с оппонентами, ставя крупную точку в их карьере амогарика Иту-Иоланды.

Ещё только взойдя на постамент для выступлений, руфит пообещал себе, что юный Ситих-Май-ока сойдет с него разжалованным послушником, лишенным права преподавать и вести, вообще, какую-либо научную деятельность. Необдуманная дерзость, призванная поколебать столпы учености Изу-Урмина, должна быть наказана, причем, чем жестче, тем лучше!

Кед-оси продолжал выступление, разбивая зал на невидимые сектора потенциальных оппонентов, своим зычным голосом:

- К тому же, уважаемый Совет, этот процесс очень долгий. Даже по меркам Изу-Урмина. Не обосновано долгий! Многие ли из вас помнят, как начинался проект Ра-Брада - Ситуст-Ра, как проходил процесс посева, расселения, сколько пришлось положить на это сил и ресурсов. Думаю, таких амогариков мы насчитаем единицы. Вы представляете, уважаемый послушник, что значит создать совершенно новое государственное образование? Проследить все периоды становления? А их, юноша, скажу вам, не так-то мало, как вам может показаться. Я уж молчу про огромное количество вводных, которые тоже не следует игнорировать, особенно на начальном этапе. О-ох! О чем мы, вообще, спорим?! А самое главное, уважаемые коллеги: где гарантии, что этот «эксперимент», о котором нам столько говорит, послушник окажется удачным?

Ситих жадно облизнул губы. Земля буквально начинала «гореть у него под ногами». Нужно было срочно что-то делать! Он поднял вверх руку, требуя слова и не дожидаясь одобрения прокричал:

- Не стоит преувеличивать, уважаемый Ара-Кед-оси! Наука не стоит на месте, и с того рассвета, когда к нам вернулся Игун-та-окими, многое изменилось, - Ситих, не смог удержаться, чтобы больно не уколоть оппонента, напомнив ему про возраст, - Запасы румы позволят это. Уверяю вас, уважаемые члены Совета, производственных мощностей Иту-Иоланды вполне достаточно для совершения данного перехода. Мы справимся! Нужно только решиться. Ну, не проводить же все исследования на себе, в конце-то концов? Кто из вас сейчас может поручиться, что все окончиться благополучно? Может вы, уважаемый Кед-оси? Лучше поздно, чем никогда. Предлагаю зачистить территории, и ускоренным темпом, повторить проект с учетом новых вводных. Однако вынужден признать, что до настоящего момента, пока все, что нам удалось провести на островах закончилось весьма печально. Но не по нашей вине. Не торопитесь махать руками! Не нужно этого. Если мы получим разрешение Совета и направим силы всех корпусов на проведение эксперимента, уже очень скоро вы сможете выступить перед обществом Изу-Урмина с заявлением, которое потомки выбьют на мраморных табличках! Мы с вами! Мы, а не они, заложим основание нового процветающего общества, которое уважаемому Кед-оси и не снилось, как и самому Ра-Браду, в принципе!

Зал взорвался негодованием, начались ожесточенные споры и на глазах Ситиха самая образованная, просвещенная часть Иту-Иоланды начала стремительно скатываться до банальных оскорблений с переходом на личности. Как ни крути, а все же в глубине аруту они остаются просто животными, и чтобы что-то кардинально поменять одной румы, увы, будет недостаточно. Хорошо хоть, что нет рукоприкладства, хотя, учитывая настрой Кед-оси и его сторонников, рано или поздно, дойдет и до этого. А пока послушник торжествовал на трибуне, празднуя свою маленькую победу. Семена раздора упали на благодатную почву, осталось запастись терпением и ждать входов.

Ситих посмотрел в ту, часть зала, где сидела группа его сторонников во главе с наставником. Ратха-ми-оки, как всегда, излучал уверенность. Широко улыбаясь, руфит, закутавшись в золоченый плащ ближнего кольца, наблюдал за разгоравшимися научными баталиями сквозь полуопущенные веки. Его молодой и голодный до славы послушник, словно огромный алрок-волнорез пробивал ему путь к месту, которое так долго занимал ненавистный его аруту Кед-оси. Ратха едва заметно кивнул Ситиху, давая понять, что тот делает все абсолютно правильно и нужно продолжать следовать выбранным маршрутом.

Прозвучал протяжный звуку сиронзу, призывая зал к тишине, для продолжения научной дискуссии.

- Прекратите нести чушь! Сколько можно? Рума к этому не имеет никакого отношения, это я вам ответственно заявлю, как действующий руководитель проекта! Очередной вздор! – возмутился Кед-оси. – Может, стоило меньше вмешиваться в развитие проекта? У корпуса Дель-Ор, под руководством уважаемого Ратхи-ми-оки, практически повсеместно свои агенты, не говоря уже про нелегальные кланы тех же, небезызвестных вам всем, оилотов, на которых, по глупости, возложили контроль за Периферией! И что? Я скажу больше – это целенаправленная диверсия! Под благовидным предлогом небольшой корректировки вы специально свели проект к самоуничтожению! Надавливая на точки управления внешнего мира, вы изменяли их поведение и привели в итоге к глобальной катастрофе. И, кстати, играли в основном на психологическом аспекте, о котором так любит говорить, уважаемый послушник. Воспользовавшись ещё не окрепшими умами, вы фактически довели их до коллективного суицида! А теперь осмеливаетесь заявлять мне, что проект не удачен, убыточен, а идеи Ра-Брада подлежат пересмотру. Что дальше? Чего еще нам от вас ждать?

Ара глазами метнул молнии в сторону наставника, с лица которого тут же исчезла ухмылка. Слишком рано Кед-оси сменил мишень для нападок и Ракхе это не нравилось. Смотреть, как твой послушник бьётся, не на жизнь, а на смерть, с противником это одно, а получать тумаки самому совсем другое!

- И что с того, уважаемый Ракха? Каков на сегодня результат? Все верно! Оглянитесь, вокруг! Наша собственная конструкция не прочна, и обладает абсолютно такими же пороками, за некоторым исключением. Ситуст-Ра была призвана решить эту проблему, помочь осмыслить выбранный Изу-Урмином путь, не навредив обществу. И что мы теперь имеем – мрачное будущее без малейшей надежды на лучшее. Тот ли путь закладывал для потомков великий Игун-та-окими? Предположим, что социальный проект неудачен, как пытается нам сейчас показать послушник, что дальше? Ваши предложения? Просто разлить сверху на монтитахи руму? Позволить им беспорядочно размножаться? А как же «Статут материнства»? Как все эти ступени необходимые для получения разрешения на воспроизводство потомства?

Или теперь нет нужны в отборе и пусть плодятся, как угодно, их аруту? А, что мы скажем тем, матерям, которые из-за своей несдержанности к зову плоти теперь отбывают срок? И хочу заметить - не малый срок. А те, кто столько раз сдавал случайно выведенное яйцо в регрудэры, чтобы избежать наказания и получить заветную порцию румы? Эта идея, между прочим, ваша, уважаемый Ракха! Вывозить на острова матерей, не получивших разрешение, и пожелавших оставить потомство при себе! Я уже, молчу о принудительной публичной стерилизации виновных! Как мы будем смотреть в глаза им, тем, чьи отбракованные яйца оказались просто «субстратом» для той же румы? Не отворачивайтесь, уважаемый Совет, вот сейчас не нужно этого делать. Поздно! Настал момент разобрать это открыто! Раз уж решили говорить, так будем говорить начистоту. Или только мне одному известно, из каких «секретных» компонентов получается более чистый экстракт и кому он потом, по распределению свыше, отходит! Может нам пора смириться уже и принять все как есть? Посмотрите во что превратилась некогда перспективная теория, имевшая под собой научную базу обоснования. Вы извратили ее, превратив в аттракцион, который играя на эмоциональной составляющей быстро привлек совсем не тот заряд, который требовалось. И теперь вместо того, чтобы провести работу по исправлении ситуации, вы предлагаете развалить до основания и возвести заново? А где гарантии? Где гарантии, я вас спрашиваю?

Зал взвыл от негодования. Некоторым стало плохо, а иные просто отказывались верить сказанному, списав на помешательство докладчика. Ну не может справедливое общество Изу-Урмина строиться на таких жертвах!

Не может и всё!

От отчаяния, Кед-оси явно перешел черту дозволенного и этому уже не рады были даже члены ближнего кольца. Ситих невольно вскрыл нарыв, который стал сочиться «нагноением», распространяющими вокруг себя невыносимый смрад.

Послушник поправил кристалл, который он всегда надевал на публичных выступлениях, считая, что этот атрибут учености придает ему большей важности и позволяет настроиться на грамотную понятную речь.

Май-ока с жаром выпалил:

- Нет! Нет, уважаемый Совет! Я категорически против, и возражаю Ара-Кед-оси. Нет, ни в коем случае, мы не должны так поступать! Но, ведь, если у вас не получилось блюдо, вы не пытаетесь его «реанимировать» сочетанием специи, такой подход вряд ли сильно поможет. Вкус, конечно, измениться, но если посмотреть на состав, то тут все очень печально. Вы просто выбросите брак и приметесь за приготовление нового, ну не ходить же голодными, верно? Правда, на этот раз, постараетесь приготовить следующее блюдо с учетом прежних ошибок. Тут я, возможно, привел не очень удачное сравнение, но суть, мне кажется, вы уловили.

По рядам руфитов пробежал ропот одобрения, несколько снизив накал от выступления старого амогарика. Ситих начал медленно, но верно перетягивать мнение аудитории не свою сторону и это тонко чувствовал Ара, внутри которого полыхал пожар негодования. Он решил биться до конца за проект и не уступит молодому оппоненту без боя.

- Очень красочно все описали, послушник. Сравнение на сложнейшего государственного образования, находящегося в затяжном кризисе с кулинарным блюдом? О-о, вне всяких похвал. Моё уважение! Так вот я вас и спрашиваю: может, не стоило нарушать рецептуру, а готовить по утверждённому плану. Что ж вы бросились «накидывать» все в одну кучу? Выражаясь вашей же аллегорией, а, Ситих-Май-ока? Иту-Иоланда прекрасно контролировала вы се процессы, проходящие на уровне внешнего мира. Конечно, нельзя исключить банальной халатности со стороны послушников, но так ведь это поправимо. Зачем же выкидывать рецепт, сразу после первой попытки? Придумать новый будет намного сложнее, с какой стороны на это не посмотри и как не назови. Глупо и недальновидно! Рецепт верен, ингредиенты, подобранные не те и не в том количестве. Как вы собираетесь готовить, уважаемый, когда у вас ничего не осталось?

- Я бы хотел на это возразить …

- Позже, я ещё не закончил! – грубо оборвал Ситиха, Кед-оси, - Так вот, возвращаясь ко второму вопросу. Вы хоть понимаете, уважаемый Ракха, к чему склоняете Совет? Это не просто ингредиенты, как выразился ваш послушник, это вполне живые организмы, появившиеся на свет благодаря нашему, между прочим, с вами вмешательству. И технологии тех, о ком теперь у нас не принято вспоминать. Но мы-то, с вами, знаем правду! У обитателей внешнего мира точно такие же аруту как у многих из нас с вами и уж с данным фактом думаю, вы согласитесь. А это, с позволения сказать весьма сложная материя! Материя высшего порядка, рассуждать о которой нужно с большой осторожностью. Нельзя подходить к проекту Ситуст-Ра с точки зрения погонщика, не в обиду будет сказано присутствующим на съезде аморитам. Но ведь это правда. Они не гураму, которых по причине буйного нрава решили пустить на заклание богам. Там есть разум и побольше чем у некоторых присутствующих здесь. Одумайтесь, уважаемый Ракха! К чему, а ещё важнее, зачем, вы призываете Совет отринуть идеи Ра-Брада!

- Я попросил бы вас, уважаемый Ара-Кед-оси, обращаться непосредственно к оппоненту, выступающему с докладом, во избежание недопонимания между членами Совета – вклинился в дискуссию председатель Кван-май. Ближнее кольцо, осталось явно недовольно тем, что произошло на площадке съезда. Как правило, вопросы подобного уровня, с грифом повышенной секретности, рассматривались ограниченным числом посвящённых амогариков, а не выносились на публичное обсуждение, пусть и среди высоколобых панцирей Иту-Иоланды.

Кед-оси кивнул в знак согласия и продолжил:

— Это противоречит всем законам и делает из нас палачей похлеще тех, что когда-то управляли народами Ситуст-Ры. Чему мы можем их научить, если поступаем точно так же, а в какой-то степени ещё и хуже. Ведь изначально эксперимент состоял совершенно в другом. А мы свели все старания на нет! Они должны были помочь нам разрешить внутренние противоречия, а не усугубить их. Где - то, самое светлое будущее, о котором столько говорил великий вестник? Давай те же обложимся бочонками с румой, сядем каждый в своему благоустроенном, в несколько ярусов, хиоте и станем наблюдать как мир, созданный ради великих целей, гибнет и невыносимо смердит на весь Изу-Урмин. Так, будет правильно, по-вашему?

- А кто об этом им расскажет? Тем более, как вы говорите, ради их благополучия все и затевалось, уважаемый Ара-Кед-оси. И не обязательно, все должно погибнуть. Мы же не просто критикуем учение и проект Ра-Брада, мы предлагаем вам альтернативный путь развития. Да, возможны некоторые сбои на начальном этапе, не без этого, но определенная погрешность всегда существует, что ж такого?

- Ха-а, вы только послушаете, этого юного палача! – возмутился Ара. Его трясло от переизбытка эмоции и дикого желания пробить тисом выпуклый панцирь оппонента.

Зал взорвался негодованием. Поднялся такой шум, что нельзя было расслышать даже рядом сидящего амогарика. Раздался звук сиронзу и председатель, резко поднявшись со своего места, обратился к выступавшим докладчикам:

- Ара-Кед-оси, вынужден вам сделать строгое предупреждение, еще одно замечание и вам придётся освободить трибуну, предоставив послушнику возможность закончить доклад в одиночестве. Не стоит переходить на личности, особенно когда дело касается таких важных для всего Изу-Урмина вопросов.

- Я против, – сухо сказал Ара-Кед-оси.

По залу разнесли крики в поддержку амогарика. Убежденные сторонники проекта Ра-Брада не хотели уступать оппонентам, не под каким предлогом.

Ситих расплылся в улыбке и, глядя на зал поверх оправы кристалла, спокойно заявил:

- Ну, в таком случае. Уважаемые члены Совета трех монтитахов, хороших новостей у меня для вас больше нет. Как не сопротивляйтесь очевидному факту, нам придётся пройти тропой несчастной Ситуст-Ры, и боюсь, печальная судьба кирувитов ожидает каждого из вас.

Зал взорвался новой волной негодования, на это раз не удержался и сам председатель. Ведь так можно договориться до полного истребления всего Изу-Урмина, как несостоявшегося проекта вестников и бракованного продукта затуратов метрополии Ана-Ту.

Вновь прозвучал призывный вой сиронзу. Со своего места вскочил Кван-Май, поднял обе руки вверх, а затем грозно прогремел:

- Объявляется технический перерыв, мы должны провести небольшое совещание и решить, стоит ли продолжать прения, учитывая накал страстей и острые вопросы, которые поднимаются на этом съезде.

Председатель спешно удалился вслед за группой ученых руфитов, состоящих в ближнем кольце объединённого Совета трех монтитахов.

Ситих-Май-ока посмотрел на оппонента, который едва держался на ногах. Ара никак не мог справиться с гневом. Нестерпимое желание наброситься на послушника и выбить его из панциря, раз и навсегда, снедало «учёного мужа». До какой степени Ракха готов его распалить, чтобы добиться результата? Ара-Кед-оси, снял с пояса небольшой рыбий пузырь с синей жидкостью внутри и пока все были заняты обсуждением произошедшего, незаметно проглотил.

Это видел только Ситих. Старый амогарик в шаге от ошибки и с этим сложно поспорить. А сколько не заедай проблему румой, решить противоречие с ее помощью все равно не удастся. Май-ока скрестил на груди пухлые ручки и, с самодовольной ухмылкой на лице, стал дожидаться возвращения членов ближнего кольца. От былой неуверенности и страха перед, некогда могучим, Ара-Кед-оси не осталось и следа. Старик проиграл, а попытка залить проблему румой прямое тому доказательство.

Проект Ситуст-Ра можно считать закрытым, теперь уже окончательно и бесповоротно.

Глава 10

X ГЛАВА

Потянуло запахом горелой древесины.

Пламя костра жадно кусало натренированные тела соперников. Назойливые комары кружили вокруг собравшейся толпы, насвистывая свои писклявые трели. По окраинам ставки - темнота хоть глаз выколи. Беспокойные куты, привычно, копошились по кустам, негодуя на необычное оживление для этого времени. Бой бубна возвестил о начале поединка. Наступила относительная «тишина», прекратили принимать ставки, а главы кланов придвинулись ближе к краю помоста, не желая пропустить ничего интересного. Как оказалось, именно такого поединка требовали их изголодавшиеся по жертвенной крови сердца. Наёмники взвыли в голос, подбадривая соперников. Клубы дыма, перемежавшиеся скоплениями искр, взметнулись к куполу.

Гухта снял шлем, обнажив перед зрителями безобразное лицо. Некоторые девицы, кому пришлось первый раз видеть его, ахнули, невольно прикрыв рты руками.

Вот же, сын вопры и откета! То ещё зрелище!

Мург демонстративно отказался от любой защиты, оставшись в одной набедренной повязке, чем ещё больше разозлил Троя, которому, также пришлось оголиться. Иначе это просто сочтут за слабость, а для его статуса подобное поведение не приемлемо, хотя и довольно глупо. Мало ли как поведет себя Цоронг?!

- Чего ждешь, поганец? Особого приглашения? Нападай, раз вызвался! – проревел Трой, распаляя гнев внутри аруту. Нужно было сразу показать, кто здесь хозяин и кто будет вести бой. Он провоцировал соперника, чтобы вскипеть до такого состояния, при котором, его уже никто не остановит даже агато. – Ну, чего пялишься, уродливая помесь кута с вопрой?! Нападай!

- Зря рычишь. Ты играешь по моим правилам, Трой, а значит не тебе решать, - спокойно ответил Гухта, проворачивая саяк в руке так, чтобы размять кисть перед боем. Он прекрасно понимал, чего добивается Риз и не желал ему помогать с самого начала.

Они медленно двигались по кругу, мягко переступая, в ожидании атаки противника. Постепенно толпа стала уставать от через, чур, затянутого вступления. Послышались недовольные возгласы самых нетерпеливых зрителей. Не обращая внимания на оскорбления, сыпавшиеся в его адрес, Гухта внимательно следил за соперником, и как только стало понятно, что все старания Троя - завести себя, окончились провалом, неожиданно атаковал.

Первый же удар пришелся точно в цель, кровь брызнула из предплечья мурга, окропив орущую толпу. Ритм бубна ускорился. В костер ещё подбросили дров, так что стоящим поблизости даже стало жарко. Кровь закипела в жилах присутствующих. Наемники не могли стоять на месте, ощущая зов природы, толкающий хищника на убийство. Ничто так не пробуждает животные инстинкты, как вид крови беззащитной жертвы. Переступая с ноги на ногу, они размахивали руками и сыпали угрозами, готовые сами кинуться в драку и утолить жажду крови, напоив аруту силой врага. Беглая Сойка, наконец, пришла в движение: толпа требовала крови и зрелищ. Никто не сомневался, что она их непременно получит! Оставалось только набраться терпения и ждать, а его как раз не хватало.

Трой, конечно, не остался в долгу, и вот уже кровь Гухты алым бисером рассыпалась по мягкому мху площадки. Удар, выпад, уклон, удар! Смена позиции, выпад, уклон! Взаимные обмены ударами участились, приводя толпу разгоряченных наемников в неистовое исступление. Они горели жаждой крови и желали заполучить ее немедленно. Требовали, угрожали, просили, а затем вновь требовали и так по кругу!

Словно уступая давлению толпы, Гухта атаковал. Удар! Еще один, выпад, удар! Уклон, выпад, Удар! Трой взревел, словно гураму, когда саяк Гухты распорол ему щеку, от слухового отверстия до верхней губы.

Вот же, немытая скорлупа Цоронга! Ртуп набросился на соперника готовый разорвать мерзавца голыми руками. Острый меч Риза, описывал причудливые фигуры в воздухе, выбивая из Гухты жизненные силы. Применяя в атаке не только саяк, но и мощные от природы ноги, которыми ртуп на удивление ловко орудовал. Трой достиг превосходных результатов, не один ртуп, на памяти кисару, не мог так обращаться со своими нижними конечностями. Не окажись у Риза меча, он, пожалуй, мог легко измотать жертву одними ногами, даже без помощи рук. За короткий промежуток времени Гухта несколько раз оказывался на земле, приобрел пару новых глубоких пореза на спине и сломанное ребро. Кулак Троя, словно молот Сам-Ру, проделал брешь в обороне противника, заставив взвыть Гухту от невыносимой боли, а широкие ступни завершили начатое, выбив из кисару последнюю надежду на победу.

Трой знал, о чем говорил, когда угрожал Гухте!

Толпа бесновалась от удовольствия. Зрелище оправдало их ожидание – крови, как и боли, было хоть отбавляй. Надрывные крики захмелевших наёмников, девичий визг, громкий смех, бой бубна с ревом беспокойных гураму заполнили все пространство над Беглой Сойкой.

Вожаки кланов, все как один застыли в ожидании скорой развязки. Если Трой будет поддерживать этот темп, Гухте очень скоро приодеться предстать перед вратами в обитель Сам-Ру. А в том, что этот поединок закончиться смертельным исходом, можно было не сомневаться. Ни тот ни другой не отличались особой гуманностью и прослыли отъявленными мерзавцами даже среди мургов.

Трой Риз, молодой ртуп, по меркам Периферии, как раз вошел в период расцвета своей физической силы. Именно это преимущество вместе с безрассудной отвагой воина позволило ему закрепить за собой позиции лидера, после того как произошел «Большой передел» и про Тикитуна с его соратниками быстро забыли. Трой уже успел освоиться на месте старшего, а потому не собирался никому отдавать нагретое местечко. Тем более тому, кто его явно не достоин.

Гухта же не мог считаться кандидатом даже по «гибким» критериям наёмников. Слишком кровавый след тянулся по всей Периферии за бывшим харуту. И любой, даже горбоносый Якуза Бах, мог при помощи не слишком сложных дипломатических приемов отвести от себя угрозу, не потеряв при этом лица, но только не Риз. Ртуп всегда шел напролом, предпочитая доказывать свое превосходство грубой силой, поэтому сейчас воин не на шутку рассвирепел, когда осознал собственный промах и то, что вполне может лишиться места, если ближайшее окружение, в лице главарей кланов, получит подтверждение его слабости. Победа, конечно, не позволит Гухте вновь стать главарем одного из кланов, но позицию Роя среди вожаков, случись его поражение, существенно пошатнет. Это обстоятельство заставляло ртупа буквально рвать себе жилы, во имя желанной победы. Он готов был рискнуть аруту ради возможности ещё раз публично унизить Гухту.

Воин наносил удар за ударом, словно хотел забить противника в землю. Звериный оскал не сходил с лица ртупа. Массивные роговые выступы на голове, угрожающе направлены в сторону противника. Он точно знает, что, если не убьет Гухту, то уж наверняка сильно покалечит.

Удар! Ещё удар! Уклон выпад, снова удар! Выпад, уклон!

Прыжок и хлесткий удар ногой. На этот раз точно в челюсть – превосходно! Перед глазами кисару побежали темные пятна. Ему с большим трудом удалось удержаться на ногах, чтобы не упасть и не распластаться прямо перед ртупом.

Ах, ты ж, мерзкое охвостье кута!

Меч порхал в руках мурга, сверкая бликами. Риз не жалел саяк. Несмотря на то, что сору был ему намного привычней, он решил воспользоваться все-таки мечем, тем более что тот оказался идеально подогнан под его широкую кисть опытными хизами Ги-Рапида.

Удар! Ещё один! Стремительный проход под руку противника и удар наотмашь!

Вот оно!

Держи, мерзкий прислужник Цоронга! Удар! Уклон, выпад! Удар, ещё и ещё!

Алый бисер полумесяцем накрыл зрителей. Толпа взвыла от восторга. Риз так умело провел атаку, что оставалось только аплодировать. Послышались крики девиц, обещавших, как следует вознаградить Риза после победы жаркими объятиями.

Гухта чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Мотивация Троя оказалась куда сильнее, чем он рассчитывал. Тикитун ему и в подметки не годиться, нечего даже сравнивать! Ликование масс после каждого удачного выпала Троя, вносило свои коррективы в настрой кисару, ужасно раздражало и де-мотивировало. Необходимо брать ситуацию под контроль иначе заигрывание с темным божеством может обернуться поражением, от которого мург уже вряд ли сможет оправиться.

Удар, выпад, удар! Нет, стоит ещё потерпеть, рано или поздно, фокуру выдохнется и тогда …

Однако Трой вопреки ожиданиям кисару, оказался не таким уж простачком как ему представлялось. Он быстро разгадал уловку соперника, так как не раз видел, как может биться Гухта и стал действовать куда как осмотрительней, экономя силы для решающей атаки. Воины кружили, не отрывая глаз, друг от друга. Бой продолжился с переменным успехом. Так они двигались по кругу, время от времени обмениваясь мощными ударами и собирая силы для решающей схватки.

Неожиданно Риз пропустил удар, клинок Гухты прошел под рукой соперника и на обратном пути рассек ему живот. Рана оказалась не смертельной, однако этого вполне хватило, чтобы вывести Троя из равновесия. Ртуп впал в бешенство, взревел и кинулся на соперника, намереваясь выбиться из него аруту раз и навсегда. Хлесткое комбо воина опрокинуло противника на землю, но окончательно не сломило. От вида крови толпа буквально сходила с ума, наслаждаясь ходом схватки и мускулистыми телами, осыпанными алыми порезами Сам-Ру.

Однако, несмотря на все старания Риза, разобраться с жертвой нахрапом, посредством бешеной атаки у него пока не получилось. При том, что ртуп был намного крупнее кисару, Гухта нисколько не уступал ему ни в смелости, ни в силе, ни в рвении отправить противника к праотцам. Как Риз не старался, мастерство кисару не позволяло ртупу взять верх.

Риз получил локтем по лицу, сплюнул сгусток крови и прорычал:

- Ну, что, поганец, все ещё настаиваешь на своем? Или все-таки готов преклонить колено?

На лице кисару появилось выражение презрительного пренебрежения.

- У-уф! А ты, как погляжу, подумываешь сдаться, раз решил открыть свою мерзкую пасть?

Ртуп взревел и набросился на Гухту с новой силой, от неожиданности кисару сделал шаг назад, запнулся и в этот самый момент ртуп ловко выбил из его руки саяк. Меч отлетел в толпу раздался истошный крик – клинок все-таки нашел жертву на радость кровожадному Сам-Ру.

- Молись своей богине, кусок падали!

Риз начал наступать, активно нанося удары. Он решил больше не затягивать, тем более что силы действительно заканчивалась. Кто бы что ни говорил, а Гухта молодой, сильный и тренированный воин, а значит, довольно опасный противник, с которым лучше лишний раз не церемониться Тем более, когда победа так близко. Изрядно потрепанный вид соперника внушал ртупу уверенность. Гухта крутился, как мог, пытаясь сообразить, каким способом лишить противника очевидного преимущества. Однако выбить меч из могучих рук Риза никак не удавалось. Трой ухватился за выпавший ему шанс и уж точно не собирался его упускать.

Удар, уклон, ещё удар, выпад!

Тело кисару сочилось десятком смертельных ран. Толпа ликовала, поздравляя друг друга с победой Риза.

Мурги всегда остаются мургами!

Главари кланов, наконец, смогли расслабиться и сели удобней, откинувшись на расшитые узорами, пестрые тюки, набитые соломой. Якуза, как и все остальные вцепился в глиняную чашу с ругу и сделал несколько глотков, не отводя маленьких глаз-горошин от дерущихся воинов. Во рту все пересохло, питонгу не мог поверить, что на это раз удача не обошла его стороной. Слишком близко он оказался к самому краю тропы. Бах бросил взгляд на разгорячённых схваткой наемников и заметил одного из посыльных посланных, им ранее к горам.

Сеть работает превосходно!

Идея передавать сообщения посредством сигналов, находясь при этом на значительном расстоянии, друг от друга, позволяет оперативно связываться с кем угодно. Смотритель был прав! Недовольный тем, что придётся отвлечься от поединка, Якуза грубо оттолкнул сидевшую рядом девушку и, резко поднявшись, поплелся с помоста, намереваясь переговорить с посыльным.

Тем временем Риз настолько загонял Гухту, что тот стал походить на выжатый окровавленный кусок мяса, по воле богов каким-то чудом все ещё стоящий на ногах.

Удар, выпад, удар! Уклон, выпад, удар! Трой не желал останавливаться, вкладывая в каждый замах все силы и злость. Он заставит пожалеть Гухту о том рассвете, когда ему пришла в голову глупая мысль о том, чтобы вернуться к землям Беглой Сойки.

Удар, выпад, удар! Ещё, ещё и ещё!

Ритм бубна доводил толпу до исступления. Сам-Ру оскалился, принимая долгожданную жертву.

Зловещая улыбка заиграла на толстых губах ртупа.

Вот оно, наконец-то! Как же он ждал этого момента.

Именно Трой проведет публичное унижение ненавистного выскочки, который так долго держал всю Периферию в страхе, особенно земли за Перевалом. И не так-то он опасен, как это преподносили глупые почитатели! Мерзкие лизоблюды, боящиеся собственной тени! Разъяренная схваткой толпа взвыла от удовольствия, когда очередное удачное попадание ртупа, заставило Гухту присесть на одно колено.

Вот оно!

Заплывшее уродливое лицо кисару представляло собой кровавое месиво. Трой окончательно изуродовал воина. Взмах клика и глубокая борозда прошла от лба до подбородка, вскрыв старые зарубцевавшиеся шрамы. Совсем близко еще чуть-чуть и поганцу придется предстать перед темным божеством.

Склонившись на дрожащих ногах, над соперником, словно охнос над пойманной жертвой, ртуп с трудом выдавил из себя:

- Ну, как тебе на вкус собственная кровь, а? Давно пора было тебя выкинуть за Перевал, никчемная ты падаль, да все руки никак не доходили!

Риз расправил широкую грудь, тяжело дыша, он попытался восстановить дыхание. Воин и сам едва держался на ногах, но не желал это признавать, а потому старался вести себя так, словно эта победа досталась ему довольно легко.

Гухта посмотрел на возвышавшегося над ним ртупа.

Одни точный удар! Всего один удар саяком и тропа кисару станет намного короче. Как ни крути, а сейчас он все же оказался в руках Риза. Кисару провел ладонью по животу, рана была куда серьёзней, чем могло показаться сначала, кровь бежала по лицу, по бедрам, вытягивая из мурга жалкие остатки жизненной силы.

Сейчас или никогда!

Наемник резко подпрыгнул, и нанес удар в открытую челюсть противника. Ртуп пошатнулся, однако, не потерял равновесия, вопреки ожиданиям, кисару.

Ах, ты ж, охвостье кута!

Перехватив руку мурга, Риз подтянул его к себе рывком и прошипел:

- Молись своей богине, падаль!

- Нет, Трой!

Голос из толпы, заставил ртупа остановить острие меча от проникновения в тело жертвы.

- Нет! – повторил Бах уже громче, - он должен жить! Он не умрет сейчас, Трой! Не здесь!

Сказав это Якуза сам не мог, поверит, что именно он такое произнес. Толпа замерла. Никто не ожидал, что один из главарей клана вступиться за мурга.

Кто осмелился бы перечить Ризу, после такого?

- Какого кута ты вмешиваешься, Бах, раздери тебя Цоронг? – прорычал ртуп, все ещё держа окровавленное тело Гухты.

Наемник никогда не был так близок к победе, после которой его власть над Беглой Сойкой значительно возрастет, а потому не желал уступать питонгу. Мало ли что тому вдруг взбрело в голову.

Как он вообще осмелился его останавливать?!

Якуза быстрым шагом, на какой только были способные его маленькие ножки, подошел к ртупу. Тот наклонился вперед, чтобы лучше слышать, при этом, не выпуская из рук жертву.

- Смотритель запретил, - прошипел Бах, стараясь сказать как можно тише, но так, чтобы ртуп все расслышал. – Он должен жить! Слышишь меня? Ты уже победил, отпусти его, Трой. Отпусти. Пусть сдохнет, но не здесь и точно не сейчас. Я не меньше твоего хочу, перерезать ему глотку. Отпусти, Трой.

Вот же, немытая скорлупа Цоронга! Риз потемнел от гнева.

- Ах, ты ж, мелкое охвостье кута, успел-таки напеть, да?!

Ртуп резко ударил локтем по голове невысокого Якузы, после чего, не выпуская из рук Гухты, так лягнул питонгу, что тот отлетел на несколько хелей. Толпа взревела, послышался призывный свист мургов и скрежет мечей. Клан Баха обнажил клинки. Добром это уже не закончиться. Снова прозвучал свист, а затем началась схватка.

- Ну, что, падаль, отбегался?!

Трой Риз вогнал саяк в тело мурга.

Смутно понимавший, что происходит вокруг, Гухта остановил взгляд на каменном куполе, черным панцирем, накрывшим просторы Периферии. Под крики толпы, которая начала с особым рвением резать друг друга, кисару ступил на тропу, ведущую к обители Сам-Ру. Рев гураму, дикие вопли перепуганных девиц, отчаянная ругань мургов, сопровождали уход кисару к праотцам.

Трой брезгливо откинул жертву. Развернулся на пятках и, подняв над головой окровавленный меч, кинулся за убегавшим от него Бахом. Маленькие ножки вожака старались изо всех сил, однако ярость ртупа оказалась намного сильнее усталости. Риз очень быстро нагнал питонгу. Без лишних слов воин обезглавил главаря клана. Поднял истекающую кровью голову Баха над собой, издал боевой клич, и забросил ее в толпу. Наемники взревели с новой силой. Вокруг царила жуткая неразбериха, в полутьме становища сложно было разобрать кто-кого резал, но то, что Сам-Ру, на пару с Цоронгом, не успевали принимать жертвы было очевидно. Кровавая бойня набирала обороты, и никто на всей Периферии не способен был ее сейчас остановить.

Начался очередной передел «сфер влияния»!

С этого момента Беглая Сойка превращалась в территорию кровавых разборок и массовых убийств. Трой Риз будет истреблять не согласных с ним до тех пор, пока не останется никого, кто сможет ему перечить. Союз кланов, в очередной раз, распался.

Оставался один вопрос: что на все это скажет смотритель и как поведет себя Риз, понимая, что преступил черту, совершив поступок, на который не решался даже сам Тикитун.

Впервые в истории существования Беглой Сойки нарушен приказ смотрителя. Не успев отойти от нашествия сиронгов и «Большого передела», земли Периферии вновь погрузились в кровавые разборки. Цивилизация кочевников гибла. С каждым новым рассветом становилось все хуже, а межплеменные и меж клановые стычки только усугубляли их положение, указывая на очевидное – Изу-Урмин окончательно потерял контроль над собственным детищем. Не разрешимые противоречия внутри Иту-Иоланды, моли стоять внешнему миру огромного количества жизней, ещё больше усугубив и без того патовую ситуацию на просторах Периферии.

Охнос сидящий на скалистом обрыве, внимательно следил за тем, что происходило на поляне Беглой Сойки. Полыхающий пожар, охвативший шатры и кочали наёмников осветил территорию настолько, что ящер прекрасно различал все, что там происходило, даже с расстояния в несколько сикелей. Жадные глаза хищника внимательно следили за перемещением мургов. Как только все успокоиться и дерущиеся разойдутся по землям кланов, он обязательно наведается к ним. Судя по накалу битвы, там будет, чем поживиться и из чего выбрать, главное успеть первым, опередив голодных собратьев.

Над Периферией, медленно, но верно, занимался рассвет.

Глава 11

XI ГЛАВА

Свет ламп медленно таял, погружая во тьму все коридоры яруса. Один за другим отсеки наполнялись водой. Она очень быстро распространилась по тоннелям, вызвав сильное недовольство наимитов. Айк передал все, как ему приказал старший отар. Глаза Рута-ми-оноси округлились от ужаса, точно так же, как и у его начальника. Оказаться в западне и потопить все стадо для них очень плохой вариант развития событий. Это могло повлечь за собой большие проблемы, если, конечно повезет выбраться самим.

Нужно было срочно, что-то предпринимать, не дожидаясь возвращения старшего хамру.

Рут-ми-оноси, снял с пояса небольшой сиронзу и протрубил на весь ярус. Наимиты переполошились ещё больше, начали толкаться, громко урча, но на такие мелочи уже никто не обращал внимания. Нужно торопиться. Каратели и остальные заключённые стали подгонять червей, делая все возможное, чтобы заставить их успокоиться, но при этом не сбавлять темп. Вода прибывала и вынуждала оцтоков применять физическую силу. Стадо нужно перегнать, даже ценой жизни сопровождающих — это приказ!

Рут шел, рассуждая вслух:

- Здесь нам делать нечего, вода идёт по следу, значит, скорее всего, старший отар не вернётся, а попытается пройти другим ярусом, если возможно. Хочешь-не хочешь, а нужно идти в обход основного маршрута, по заброшенным ярусам. Вероятней всего там, где-то прорыв, не поспешим, погубим весь молодняк. Наверняка тикуты прогрызли сеть коммуникации по ветке П4к, не исключено, что и П5к тоже затоплен, тогда дело совсем плохо – разочарованно вслух констатировал каратель.

Айк следовавший по пятам за оцтоком внимательно слушал, что говорил воин.

- За этих, - Клат пнул ползущего впереди наимита, - вас по голове точно не погладят. Впору мою форму примерить. Махнемся, отар? А чего тянуть-то, глядишь и сойдешь за своего, а? Давай! Не жмоться, хоть перед смертью похожу гражданином.

Каратель угрюмо посмотрел на эхлота, но ничего не сказал, продолжив проговаривать план на ходу.

- Да, другого варианта нет. Поворачивай! - он приложил к губам сиронзу и прогремел на весь тоннель, - Поворачивай, говорю! Идем к отсеку Р2к, — прокричал отар, обращаясь к впереди идущему оцтоку.

Тот коснулся хвостом плеча и передал остальным по цепочке распоряжение старшего хамру.

Вода уже поднялась выше щиколотки, когда проскрипели засовы замка и Айк переступил через невысокий порожек отсека Р2к. Там было относительно сухо, свет ракушек расползался ровным бело-голубым оттенком по всем отсекам яруса. Черви с довольным бурлением поползли вперед, оставляя после себя полосы слизи. Однако уже через пару сикелей полы и стены стали влажными, а ещё через сикель вода закрыла застежки сандалий, вновь переполошив стадо наимитов. На это раз каратели заволновались не на шутку. Им все меньше и меньше оставалось путей к отступлению, а помощи ждать неоткуда, так как старший отар, как и предполагал до этого Рут, не вернулся.

- Что, нервишки шалят, парниша? Не дергайся, недолго терпеть осталось, - ехидно прошипел Клат-ми-оки, обращаясь к Айку. - Не больно-то видать хочется подыхать в обнимку с наимитами, да? А ведь продеться. Видишь, как наши тропки-то сошлись. Кто бы мог подумать, да? А оно вон как обернулось.

- Нашел повод скалиться! – недовольно буркнул Айк.

Он предпочитал игнорировать все выпады эхлота, но иногда совладать с собой получалось с большим трудом. Находясь рядом с Клатом, Айк ловил себя на том, что старается держать все чувства в тонусе, словно идет по джунглям. Как же хотелось дать ему сейчас по зубам, чтобы мерзкая улыбка, наконец, слетела с распухших губ эхлота. Словно прочитав мысли Айка, Клат перестал улыбаться, но глаза заключённого по-прежнему оставались веселыми. Рано или поздно их тропы, скорее всего, действительно, пересекутся и оилот это прекрасно понимал. Перед ним хищник в обличии дряхлого оцтока, но намного опаснее того же агато Периферии. Когда-нибудь животное естество этого асоциального элемента возьмет над ним верх, вот только когда и будет ли к этому готов сам Айк?

- Этого не может быть! - воскликнул отар Рут-ми-оноси, остановившись у люка с маркировкой Д4-5т.

Через порожек овальной двери пробивалась вода. Не нужно быть экспертом, чтобы догадаться, что тоннель, на который так рассчитывал каратель, уже заполнен до отказа.

- Неужели это диверсия? Но кто и какую цель преследует?

Рут не раз слышал от патрульных занимавшихся транспортировкой капсул с эмбрионами наимитов из Иту-Иоланды, про разногласия между высокопоставленными руфитами на этот счет. Не все, кто причастен к исследованиям, поддерживали проект. Зачем эти безобразные существа нужны панцирям, для чего их содержат на островах и куда увозят потом, он, конечно, ничего этого не знал. Но вот то, что за гибель стада их непременно накажут, можно было не сомневаться.

Ладно, если просто разжалуют, а то и статуса гражданина можно легко лишиться, со всеми вытекающими последствиями. Причем расформируют весь корпус. И тут эхлот прав. Иту-Иоланда трясётся за каждую капсулу, отправляя к островам, при транспортировке эмбрионов, усиленный патруль, как минимум, из трех боевых алроков, да шесть охносов сопровождения. А тут целое стадо, около двадцати голов! Каратель нахмурился, доверенные ему наимиты, скорее всего, погибнут, ведь эти черви совершенно не умели плавать, а перебросить их на другой ярус просто не посильная задача для одного хамру. Весили наимиты ничуть не меньше взрослого топориска.

- Что ж, придется пройти до конца яруса, проникнуть в распред-отсек, открыть люк и попробовать слить воду, сброс есть в каждом распред-отсеке, на случай подтопления. Это даст нам небольшой шанс, хотя я сомневаюсь, что корпусу удастся так быстро освободить тоннели. Вот не думал, что придётся, когда-нибудь, ими воспользоваться. Но до него не меньше двух сикелей, да ещё с поворотами. Пока доберемся наимиты захлебнуться.

Рут нервно теребил отворот нади, поверх которого висел объёмный риклон. Защитные щитки прекрасно сидели на тренированных плечах, а небольшой шлем, обтекаемой формы гармонично дополнял образ.

Да, корпус подготовки карателей знает своё дело!

По какой причине Рут оказался на острове? Таких, как он, обычно оставляют при корпусе. Или это банальная попытка получить повышение? Тяготы службы значительно облегчали продвижение по социальной лестнице.

Айк поймал себя на мысли, что он должно быть тоже мог неплохо смотреться в этой темно-синей форме карателя. Она, конечно, не такая парадная, как форма служителей монтитаха, но тоже вполне достойно выглядит. А щитки на плечах, натертые до блеска, или портупея, с глубокой гравировкой и позолоченным клеймом корпуса - так вообще загляденье! Рут поймал на себе взгляд оцтока и мягко улыбнулся, он и сам все прекрасно про себя знал. И то, что новая форма ему к лицу, и то, что сложен он на зависть любому оцтоку. Здесь корпус Каб-Анадры по распределению карателей совместно с Дель-Ор Иту-Иоланды потрудились на славу.

Рут совсем недавно получил новое назначение, готовился к переводу на пост старшего отара корпуса, и надо же было такому случиться именно в его дежурство.

- Этор-ми-оки, возьмите двух помощников и отправляйтесь к сливу. Мы погоним стадо окружным путем, выбирая отсеки, где меньше всего воды, насколько это возможно, конечно, учитывая их скорость передвижения. А вам стоит поспешить. Выйти из Р2к у вас теперь точно не получиться, думаю там уже по пояс, если не больше. Надеюсь, вы справитесь. Как только уровень воды спадет, мы вернемся. Выполняйте!

Молодой каратель, стоявший до этого неподвижно рядом с Рутом, коснулся хвостом плеча, давая понять, что распоряжение принято к сведению.

- Отар ми-оноси, а эти двое прошли полную регистрацию по прибытии? – воин кивнул в сторону Айка и эхлота. Первичную маркировку вижу, но довольствие они получали, как новоприбывшие, насколько мне известно.

Этор-ми-оки, явно не хотел, чтобы на него переваливали ответственность за двух неблагонадежных заключенных, хотя отар вполне мог отправить с ним других сидельцев. Подобные ситуации далеко не редкость и прежде, чем браться за выполнение приказа, не лишним было бы, ознакомиться с рисками. Как правило, новоприбывшие проходили полную регистрацию и постановку на довольствие, уже после того, как активно включались в общественные работы.

Администрация не спешила регистрировать поступавших, так как списать побег или гибель заключенного на «трудности в пути» намного проще, чем объяснить исчезновение оцтока уже принятого в корпус. Тут их «выручали» вездесущие роглы. Это, конечно, тоже волокита, но совершенно другого масштаба. Мир за пределами монтитаха, как мог, приспосабливался к условиям, и небольшое отступление от правил, являлось всего лишь попыткой себя обезопасить. Поэтому каратели очень боялись внештатных ситуации, из-за которых могли последовать многочисленные проверки, а после них, как правило, начинались гигантские волны сокращений, переформирование и другие непопулярные должностные перестановки.

- Общую, точно должны были пройти, а вот по корпусам не знаю, а что? Возможно, пока на обработке.

- Так мне их куда приписывать, когда выберемся? Не таскать же повсюду за собой.

- Ну, ЭТ308 точно числиться за нашим корпусом, а ЭК13, видимо соседей, так?

Клат пожал плечами, делая вид, что не понимает, о чем его спрашивают.

- С него не спускайте глаз, других у меня нет. Этор, выполняйте приказ, позже разберемся, - нервно выпалил Рут, когда наимиты начали через-чур бурно реагировать на значительное повышение уровня воды.

Этор-ми-оки, вновь коснулся хвостом плеча, и, показав рукой по направлению ближайшего к ним отсека, быстрым шагом направился вдоль тоннеля, грубо расталкивая булькающих от негодования червей.

Распределительный отсек с порядковым номером ТП4 оказался на удивление старым и практически не пригодным для эксплуатации, поэтому и не имел даже нормальных ламп, установленных по нормам, через каждые пять хелей.

Здесь царил полумрак. От старых ракушек, никакого толка. Древняя конструкция раковины, практически не давала света, да и то им пришлось изрядно повозиться с рубильником, прежде чем система ожила. Внутри отсека пахло сыростью с примесью ржавчины, железо настолько пропитало воздух, что оно практически ощущалось на языке.

Айк посмотрел на эхлота, тот шел рядом, все время, оглядываясь, словно опасался преследования или чего-то похуже. Но кто мог находиться на такой глубине под землей, да ещё в тоннелях, переполненных водой? Однако ощущение, что Клату известно намного больше, чем всем остальным, не покидало охотника.

- На месте – коротко констатировал каратель и посмотрел на заключенных, оценивая их положение.

Воин явно перебирал возможные варианты исполнения приказа. Необходимо добиться результата, при этом не пострадать самому.

– ЭК13 пойдет со мной, а тебе, 308-ой, придётся дожидаться нас здесь. Только смотри - без выкрутасов тут! Если что, Шат-Гала в десяти сикелях! В один миг на алроке доставим, понятно? - пригрозил каратель, намекая Айку на соседний остров, на котором только что началось строительство, а значит условия пребывания для заключенных на порядок ниже местных.

Стоящий рядом Клат подмигнул Айку, демонстрируя дикий оскал неровных зубов.

Вот же, никчёмный прохвост!

Охотнику пришлось держать на плечах карателя, так как проржавевшие поручни с костяными вставками, казались не надежным, и ему понадобилось повиснуть на прутьях каркаса, проложенных практически под самым потолком тоннеля. Крышка люка подалась, но не сразу, не смотря могучие руки карателя и отличные силовые показатели. Воин выбрался на верхний ярус, а затем втянул за собой Клата. Айк выдохнул. Наконец-то он хоть немного побудет в тишине и сможет расслабиться. Требовалось привести мысли в порядок. Ноги дрожали от усталости, а внутри аруту что-то противно скребло, нагоняя на оилота тоску.

Время шло, уровень воды становился выше, однако ни карателя, ни эхлота по-прежнему не было. Очень скоро Айку пришлось подняться на ноги, а затем и на пару ржавых перекладин вверх, так как вода успела добраться до распред-отсека. Постоянный скрежет, глухие звуки далеких ударов о стены тоннеля и плеск воды, не добавляли спокойствия в аруту воина. Свет ракушки стал все чаще моргать, затрудняя и без того плохой обзор.

Только этого не хватало!

Видимо вода добралась до вентиляционной шахты, а значит, скоро с воздухом станет совсем плохо.

Что они там вообще наверху думают? Их кто-нибудь собирается спасать?

Внезапно люк над головой Айка со скрипом открылся, и в круглом потолочном отверстии тоннеля показалась неприятная физиономия эхлота. Смеющиеся глаза Клата быстро пробежали по отсеку, оценивая ситуацию.

- Да, дело-дрянь, парниша. А ты, как погляжу, и соскучиться-то не успел. Чего уставился как не свой, али не рад нас видеть?

Эхлот противно захихикал, чем вывел оцтока из себя.

- Где отар? Чего тянешь? Есть там проход?

- Ну-ну полегче, я тут к тебе с подарочком, между прочим, а ты рот раззявил!

Клат исчез. Над головой Айка затрещало, послышался тонкий скрип, а затем громыхнуло. Оцток отскочил в сторону, так как сверху в воду упало что-то явно тяжелое.

Бледный свет ракушки не позволял рассмотреть предмет, и Айк наклонился, так чтобы понять, что ему скинул Клат.

Ах, ты ж, темные руты!

- Ты чего сделал-то? – возмутился охотник.

От увиденного Айк не смог сразу подобрать слова. Убийство отара, худшее, что могло произойти на острове.

- Испугался? А чего не так-то? Подходи ближе, он нынче смирненький.

- Знаешь, что с тобой будет после этого? За убийство карателя …

Клат не дал оцтоку договорить.

- Кхе-кхе! Не трать воздух. Не со мной, а с тобой, парниша! С то-о-бой! Так-то! Знай наших - Клат-ми-оки слов на ветер не бросает.

Айк почувствовал, как гнев закипает в нем, и стремиться вырваться наружу.

- Мерзкий слизняк! Сам готовишься здесь сдохнуть и хочешь затянуть за собой всех остальных? Что дальше? Тебе же, наивный ты босяк, все равно не выбраться с острова!

Ехидная ухмылка на лице Клата сменилась искреннем недоумением.

- Думаешь, живя по правилам панцирей, станешь им ровней? Ха! Как бы, не так! У тебя скорее хвост отсохнет, чем они позволят, таким как мы, приблизиться к их уровню. Понял?

- А резать, значит, глотки всем подряд без причины, конечно, лучший вариант решения проблемы. Ну, так, что теперь полегчало?

- Зря-то горло, не дери, парниша. Может и не лучший, но я-то хоть что-то делаю. А ты глянь на себя. Тьфу! Плюнуть и растереть! В погоне за румой, вы забываете нормально проживать собственную жизнь, которой так дорожите. А много ли ты ее накопил, на сколь хватит, а? Ну, поделись мыслями. Вот то-то и оно! Все равно сдохнешь, как и я - как все мы, ну может малость попозже. Что ж, с того? Только я вот, парниша, счастливым уйду к праотцам, хоть и дряблым. А ты молодым, но страдающим от собственной головы. От нее все беды, поверь. А там мусора у тебя, как погляжу, не перелопатить! В ней-то у вас вся проблема, парнища – даже не сомневайся. Мне выпал шанс, грех им не воспользоваться, а там поглядим, авось пронесет.

- Глупец! Пронесет? Есть и другие способы. Зачем так-то?

Айк посмотрел в застывшее лицо карателя, на которое мертвой маской легла печать безмятежности, затем вновь перевел взгляд на заключенного. Глаза эхлота налились кровь, он стал похож на безумца. Надрывая горло, Клат прокричал в люк:

- Жалко тебе? Жалко их?! Нет никаких способов. Нет, и не будет! Понял меня? Из-за таких правильных, как ты, живущих по порядку панцирей, мы и погибнем. Не сейчас, не так скоро, но точно погибнем. Эхлоты, единственная надежда этого мерзкого, прогнившего до самого основания мира. Что ты сделал, чтобы ему помочь, а? Что? Ответь мне. Как предлагаешь существовать в этом мире, таким как я? У меня было все, о чем ты можешь только мечтать, парниша, но они пришли и все отняли, лишили всего. И теперь я должен думать о том, как их не обидеть ненароком и принести кому-то пользу? Да, парниша? Не он первый, не он последний.

- Не знаю твой путь, но этот каратель-то здесь причем? – не унимался Айк.

Ему было искренне жаль оцтока ставшего мишенью для «праведного» гнева эхлота.

- Он один из тех, на ком держится отравляющая Изу-Урмином мерзкая жижа, которая питает их и управляет вами. Хватит мне завязывать язык! Да и вода, прибывает. Бывай, парниша! Если когда-нибудь свидимся, что вряд ли, отведу тебя к Мако, у него на многое есть ответы. Иногда, парниша, полезно отрывать их щупальца от своей головы. Понял? Хотя куда тебе! Беги, спасай своих палачей, а я посмотрю, как у тебя получиться. Только смотри не растеряй остатки аруту по пути. Так-то!

Люк со скрипом опустился, оставив Айка наедине с мертвецом в распред-отсеке, наполовину заполненном водой. Оилот не боялся утонуть, тем более что оцтоки довольно неплохо переносили длительное отсутствие кислорода, погружаясь на большие глубины. Но вот кто, сейчас, мог сказать, насколько затянется это «погружение».

Глава 12

Освещение зала стало намного ярче.

Обслуживающий персонал суетился, при этом стараясь не мешать руфитам, обсуждать услышанное. Внесли освежающие напитки из выжимки морских водорослей с добавлением сока солота. Зажгли голубые ракушки, расположенные, в шахматном порядке, вдоль главного помещения. Увеличили число ламп над сценой, предназначенной для выступления ораторов. Подняли штандарт Иту-Иоланды, закрепив на куполе здания Совета. Каратели из числа охраны, одетые в ярко-оранжевую форму с золотистыми вставками по бокам, прошли, чеканя шаг, по верхнему ярусу и открыли все окна, подняв задвижки-шторки. В зале повеяло морской прохладой. Воздух наполнился едва ощутимым ароматом цветов из сада разбитого, как раз напротив главного корпуса. Обстановка немного разрядилась, но все ещё оставалась волнительной. Такое не каждый рассвет можно услышать, тем более среди руфитов.

После выступления Ситиха-Май-оки самочувствие многих амогариков серьезно ухудшилось. Подумать только до чего додумался Ракха?! Обыденность присущая совещаниям Совета была нарушена громкими заявлениями послушника и это нужно теперь, как-то переосмыслить, чтобы пережить в дальнейшим. Не все амогарики съезда трех монтитахов готовы с энтузиазмом принять новость о том, что они на грани глобальных реформ, после проведения, которых их жизнь может круто измениться. И возможно не в самую лучшую сторону. Ведь каждому руфиту известно - нет ничего хуже, чем жить в системе накануне серьезных трансформаций. А они грядут. Именно сейчас Ситих-Май-оки стоит за трибуной и, громко вещая на всю аудиторию, пытается донести до них всю необходимую информацию.

Особо впечатлительные члены съезда ненадолго покидали зал, чтобы прогуляться по зеленым рекреациям корпуса, заглянуть в сад с фонтаном в виде статуй одного из «Вестников первого Прибытия» или просто подышать полной грудью, а если повезет - ещё и обсудить новость с коллегами. Конечно, многие были в курсе - идея переформирования системы, а заодно крутого изменения вектора внутренней политики не один рассвет витала под куполом Иту-Иоланды.

Давно пора поставить вопросы ребром, но не так же в лоб!

У консервативно настроенных руфитов ещё оставалась небольшая надежда на то, что упертый и принципиальный, до скрежета зубов, Ара-Кед-оси сможет остановить неизбежное. Сгладит углы и хоть как-то выправит неверно заданный курс. Но таких, среди амогариков меньшинство. Молодёжь, все, как один, выступали за реформирование, что не могло не настораживать научное сообщество Иту-Иоланды. К тому же последние слова руфита не обещали им ничего хорошего, он явно проигрывал напористому послушнику, и это сразу бросалось в глаза. Ситих застал Кед-оси врасплох, впрочем, как и весь Совет в целом. Оставалось дожидаться возвращения членов ближнего кольца и постараться принять их решение с открытым сердцем, каким бы оно не было.

Прозвучал протяжный звук сиронзу, оповещавший всех, кто находился внутри здания корпуса о возобновлении совещания. Напитки унесли, притушили голубые раковины. Амогарики, зашелестели своими пестрыми парадными нади, накинутыми на плечи, поверх халатов для заседаний. Двигаясь цепочкой, друг за другом, бряцали риклонами монтитахов, быстро рассаживаясь по местам. И вот, наконец, под возгласы одобрения, вернулись члены ближнего кольца.

Кван-Май поднял обе руки вверх и торжественно объявил трубным голосом:

- Уважаемые, члены съезда Совета трех монтитахов, мы все подробно обсудили и приняли решение, что, несмотря на довольно щекотливую тему, необходимо продолжить прения сторон, чтобы разрешить столь щепетильный вопрос раз и навсегда. Так как на данный момент, мы, да и вы, как нам кажется, находимся в некотором замешательстве. До сих пор амогарики трех монтитахов в своих исследованиях шли точно согласно заданному вектору, который направлял отдел уважаемого Ара-Кед-оси. Однако в свете последних событий, может возникнуть ситуация, когда на важных научных объектах начнутся сбои в работе из-за расхождений во взглядах на будущее Изу-Урмина, что существенно снизит производительность. Поэтому …– председатель обвел зал взглядом, выждав, когда все успокоятся, - Повторяю - поэтому, мы считаем необходимым принять за вектор позицию одной из сторон и покинуть стены этого зала с точным пониманием, куда мы все с вами вместе движемся. Никакие недомолвки в таком деле не допустимы. Думаю, не мне вам объяснять. Так, что продолжим. Послушник Ситих-Май-оки, слово предоставляется вам, с концепцией, уважаемого Ара-Кед-оси, мы все прекрасно знакомы. Прошу говорить точно и по существу дела, избегая перехода на личности. Приступайте.

Ситих нервно поправил нади, мельком взглянул на оппонента и, упершись руками в трибуну, продолжил с важным видом знатока своего дела:

- Благодарю за предоставленную мне возможность. Надеюсь, по завершении доклада, между нами, больше не останется недопонимания. Так, вот, уважаемые амогарики, возвращаемся к обсуждению проекта Ситуст-Ра. Я сам не раз бывал там и лично видел, что происходит на ее территории, в отличие от моего оппонента, кстати. Жуть, по-другому и не скажешь! Кровь, боль, страдания и отчасти это по нашей с вами вине.

Ситих ощутил на себе испепеляющий взгляд Кед-оси, но не обратил на это никакого внимания. К чему-то подобному он готовился сразу, прекрасно понимая, что просто так старик ему точно не уступит.

- Именно мной было принято решение, о демонтаже конструкции, а также извлечении питающих Око-Ра компонентов.

Зал зашумел, Кван-Май подал знак дежурному отару и тот при помощи сиронзу призвал собравшихся к тишине. Когда все немного успокоились, послушник продолжил.

- Мы не повредили конструкцию, это, к сожалению, сделали до нас. Тут хотелось бы особо обратить внимание на работу агентов корпуса углубленных исследований. Потеря контроля над Оком — это ваш просчет, уважаемый Ара-Кед-оси. Они практически загубили его после того, как смотритель Тамонтса-Ра ушел тропою предков. А он, между прочим, ваш подопечный, ведь так? Отлично. Так почему же, спрашивается, никто не позаботился о приемнике. Сколько нам было сказано слов, обещаний и что? Где все ваши хваленые агенты обязанные контролировать их действия? Анархия? Вот то-то и оно! – торжествуя, выпалил Ситих, довольный тем, как отреагировал оппонент.

Самое время принять ещё пару капсул!

- Поэтому, уважаемые амогарики, прежде чем так бурно реагировать на мои слова, подождите и хорошенько подумайте, как бы вы поступили, окажись вы на моем месте. Да я проявил личную инициативу, но возможности другой у нас могло и не быть. Кочевники прорвались за стены Твердыни Умра. Кто знает, чем все это могло закончиться. Если сами кирувиты, под контролем Ара-Кед-оси, не смогли выправить ситуацию и допустили захват Ока сахигарлами, что могло произойти, доберись до него уранга? Довольно примитивный, ничем не примечательный, кстати, народец.

- Да, что вы несете, послушник. Народец? Вам всем не хуже меня известно, что у кочевого мира нет письменности, чтобы они могли получить от ваших свитков? Разжечь костер и приготовить очередного кута? Бред! Да если бы и была, язык-то использован затуратов. Кроме руфитов Иту-Иоланды с ним практически никто не знаком. Ещё раз – бред, не достойный внимания!

Кван-Май поднял правую руку, показывая, что Кед-оси получил первое предупреждение.

- Хм-м! Бред? Возможно. Но моей задачей было сохранение Ока и сопутствующих ему технологий, а не проведение «экспериментов». Согласен с вами, что они легко могли пустить свитки на растопку тех же костров, суть дела не меняет. Кирувиты потеряли контроль над Твердыней, а это ваш просчет, уважаемый Кед-оси. Как бы там ни было, Око пока работает, однако починить дикари его конечно не смогут. То, что сейчас питает систему, очень быстро выработает весь потенциал и приведет к затуханию. Медленно, но Око потухнет.

- И что же дальше? – с хитрой ухмылкой, уже спокойно поинтересовался Ара, - Нам Ситуст-Ра просто необходима для существования. Или может, кто-то готов избрать путь эхлотов? Ваших мощностей, как вы нам заявляете пока недостаточно, чтобы полностью покрыть потребности Изу-Урмина, так каков выход? Или может, предложите провести и здесь что-то подобное? Вы подхватили неведомую нам заразу дикости, побывав там, послушник? Вы проверялись по прибытии? Что это – «мягкий» бунт?

Зал вспыхнул с новой силой, возмущениям не было конца, карателям пришлось призывать амогариков к спокойствию при помощи звука сиронзу.

- Не перегибайте с упорством, уважаемый Ара-Кед-оси, не очень-то честный прием с вашей стороны. Лучше послушайте – Ситих повернулся лицом к залу и продолжил — Вот об этом мне и хотелось бы сейчас вам рассказать, предложив свое видение Совету и уважаемым амогарикам на обсуждение. На данный момент резервуары Иту-Иоланды заполнены практически полностью, плюс к этому, мы постоянно воспроизводим руму, два корпуса на островах работают в полную силу. И это только начало. Если проект будет одобрен, мы сможем перейти на сырье собственного производства. Что скажите?

Амогарики воздержались от резких высказываний. На этот раз, они очень насторожено приняли заявления послушника. Каждому кто, так или иначе, работал над исследованием, было прекрасно известно насколько рума «капризна», при ее производстве, а собственное сырье звучало из уст Ситиха довольно пугающе.

- Да, я согласен, в это трудно поверить! Но, уверяю вас, на данный момент, мы смогли добиться просто превосходных результатов. Несомненно, качество уступает исходному продукту, тут вынужден признать - имеются кое-какие недоработки, но они не критичны. Вопрос по устранению дефекта голосовых связок пока остаётся открытым, однако, хочу обратить ваше внимание, мы работаем над этим, причем успешно и рано или поздно решим проблему.

Послушник бросил взгляд на сидящего напротив наставника. Ратха-ми-оки едва заметно кивнул, давая понять, что тот действует абсолютно правильно и нужно продолжать «дожимать» старика аргументами до полной капитуляции последнего.

Ситих сделал глоток воды из большого графина-ракушки, стоящего на трибуне, так как от волнения язык стал прилипать к небу, а жажда беспощадно сжимала горло.

Слово взял Ара-Кед-оси.

— Это все очень хорошо, но давайте на чистоту, Май-ока. Изу-Урмин с его высокой влажностью не позволяет вам выращивать грумов надлежащих показателей, не стоит лукавить. То, что вы и ваши подопечные проделываете с ними в лабораториях, пытаясь улучшить показатели, может вызывать лишь недоумение и оторопь. Я настаиваю, что нет ничего лучше, чем то, что взращивается в естественных условиях. Ра-Брад отнюдь не был глуп. А от ваших экспериментов можно ждать только болезней. Ситуст-Ре необходимо дать шанс! Проект Ра-Брада должен благополучно завершиться, он затянулся, но это поправимо. Без него вы обречены, прислушайтесь к моим словам.

Зал зашумел, поддерживая высказывание амогарика.

«А ты, не так прост, как может показаться, Ара-Кед-оси!» - мелькнуло в голове послушника.

- Как по мне, Ситих-Май-ока упустил, что-то важное в погоне за достижениями. Желание превратить грумов в тихое и послушное животное, значительно снизило качество румы. Изменяя биологическую структуру их мозга, вы меняете исходное сырье. Это, брак! Откровенный суррогат, который никогда не достигнет нужных показателей. Подопытный ощущает легкость, боль проходит, однако с рассветом все симптомы возвращаются снова, причем, в некоторых случаях становится еще хуже. Я заявляю в очередной раз – без Периферии, дающей нам приемлемое качество румы, выжить будет очень не просто. Подумайте, уважаемые амогарики, прежде чем слепо верить Ситих-Май-оки на слово. Их нужно спасать, жёстко и как можно скорее. Подумайте!

По залу прошел ропот одобрения, что не ускользнуло ни от Ситиха, ни от его наставника. Старик продолжал упорно сопротивляться, и это достойно уважения. Ара-Кед-оси оставался верным своим принципам, несмотря на очевидный провал.

- Что ж, говорите - качество. Позвольте поспорить. Последние исследования показали, что уровень агрессии…

Кед-оси сорвался на крик:

- А не вашими ли стараниями, он повысился. А, уважаемый? Бред. Какой бред, я слышу?! Вот только не надо махать на меня рукой! Я и так вижу, куда вы клоните, послушник! Легко загнать проект в тупик, а потом раскидываться обвинения. Вам известно, что не все кланы оилотов вели деятельность, согласовывая вылазки со мной, так? Кто направлял остальных, а ведь, например, представителей клана Ати-Ру, не раз замечали над землями кочевников. Их боевые охносы постоянно патрулируют Периферию. С какой целью, а главное - по чьей наводке, а?

- Что ж, вы их не допросили, как у вас принято? – съязвил Ситих, - не я отвечаю за кланы, к чему этот вопрос? Это совершенно другой отдел с другими полномочиями.

Ара вскипел ещё больше:

- Не говори глупостей, мальчишка! Ты не хуже меня знаешь, что оилот не имеет права сдаться в плен, когда находиться во внешнем мире.

Кван-Май опять поднял руку, призывая Кед-Соси к порядку.

- Судьба Эджин-от-иоки известна всем на просторах Изу-Урмина! Когда он попытался вмешаться в очередной конфликт между сиронгами, то был раскрыт. Загнал всех, кто его видел в пещеру и держал там, пока не умер последний свидетель, а только после этого ушел сам тропой предков. Его остов до сих пор стережет покой мертвых, как прямое доказательство непоколебимости духа клана. Он навсегда остался примером для всех поколений оилотов, кто бы, что про него не говорил. Каждый «новоприбывший» в клане посещает Эджина, там весь путь отполирован ступнями их босых ног. Великий оцток, не в обиду остальным монтитахам. Преданный сын Каб-Анадры. Случайных оцтоков туда не набирают, так о каком плене идет речь? Как вы вообще додумались до такого? Как вы себе это представляете - завершить проект? Внешний мир это вам не остров грумов!

Послушник сдержанно улыбнулся, опустил на глаз кристалл и со спокойным видом продолжил:

- Так вот, о чем я? Ах, да - уровень агрессии повысился. Высокое содержание биологически активных веществ в составе крови, отвечающих за распределение кровотока, привело к тому, что «сырье» начало, мягко говоря, быстро портиться, а, следовательно, и качество румы значительно снизилось. Невозможность контролировать процессы посредством агентов стало одной из главных причин. Ещё никогда за всю историю проекта там не было столько воин. Только представьте себе, что все части системы находятся в состоянии перманентной воины друг с другом, и этому нет ни конца, ни края. Какого, а?

- Ха, так это очевидно! Отключение Ока и последовавшее за этим сокращение пригодных для обитания территорий и будет приводить к воинам, а по-другому они, простите, просто не умеют. У них ещё слишком низкий уровень развития, не подходите к народам Периферии со своим мерилом, послушник, и не ожидайте, что они вдруг начнут мыслить вашими категориями. Как бы, не так! Проще всего взять и отобрать, а вы попробуйте плавно, без катаклизмов в системе, вывести их на правильный путь развития. То-то и оно! Подумайте, прежде чем раскидываться обвинениями, – сдержано, насколько мог, возразил Ситиху Ара-Кед-оси.

- Я вижу здесь два варианта развития событий. Либо мы наводим порядок, но для этого придётся раскрыть себя и вступить в прямое столкновение, либо позволяем им погибнуть, проводим тотальную зачистку, и, смирившись с утратой, бросаем все мощности Иту-Иоланды на разработку приемлемого состава румы, используя сырье собственного производства.

Зал взорвался диким возмущением. Ничего подобного до сих пор не осмеливались предлагать. Прямое столкновение! Война с миром варваров? Это же сокрушительный удар по целостности и стабильности Изу-Урмина! А какие мощности придётся задействовать?! Председатель позволил амогарикам выплеснуть негодование, а потом призвал к тишине посредством сиронзу.

- Хотелось бы внести некоторую ясность. По свежим данным. Совсем недавно, буквально накануне съезда. Произошел бунт мургов. Один из главарей отказался выполнять приказ и развязал кровавую бойню с сотнями жертв. Начался очередной, так называемый, передел. Это наглядно доказывает, что агенты не справляются. Авторитет смотрителей падает – их прямое распоряжение было полностью проигнорировано. Что вы теперь на это скажите, уважаемый Ара-Кед-оси? Если ситуацию не выправить она окончательно выйдет из-под контроля. Поэтому я и не видел смысла в том, чтобы спасать Око. Проект явно потерпел неудачу, и только наивные слепцы не хотят этого видеть и признавать.

Из-за постоянных стрессов и жизни в условиях воины кровь быстро окисляется. Её качества недостаточно хороши, чтобы восполнить потребности организма. Поэтому прошу направить все усилия на совершенствование собственного продукта и доведение его до нормы. Это проще, чем прибегать к услугам кланов охотников, с последующей транспортировкой, связанной с риском оказаться раскрытыми. К тому же, качество исходного продукта тоже стало существенно снижаться. Мне бы хотелось пригласить подняться к нам моего наставника Ратху-ми-оки и продемонстрировать результат.

Кван-Май одобрительно кивнул.

Наставник поднялся на подиум, снял синие мокасины из кожи кутов и, приподняв полы парадной нади, показал залу пораженные участки, которые появились у него после приема последней партий румы.

- Как вам, уважаемые амогарики?

- Бред! – резко высказался Ара, - Очередной бред! Ратха, заинтересованное лицо, нет никакой гарантии, что он не принимал руму произведенную на ваших же островах, уважаемый Ситих-май-оки. Я отказываюсь в это верить.

Послушник улыбнулся и повернулся к залу.

Часть присутствующих согласилась с мнением руфита, однако ещё одно семя недоверия было заложено послушником, и очень быстро стало приносить плоды. Даже среди членов ближнего кольца мнения разделились. Для тех, кто привык видеть себя всегда молодым и полным сил, дряблые ноги наставника с заскорузлыми свернутыми когтями произвели сильное впечатление.

- Довольно глупо проводит подобные опыты на себе, так как процессы могут зайти слишком далеко и стать практически не обратимыми, - прокомментировал послушник.

Позиции Ара-Кед-оси, в очередной раз, сильно пошатнулись.

Когда Ратха спустился и сел на свое место Ситих продолжил:

- Так вот. Мы предлагаем дать погибнуть проекту естественным образом, провести зачистку посредством новейшей технологии, основы которой заложены ещё сами знаете кем. А после заселить территории выведенным на островах молодняком.

- Но ведь погибнет вся флора и фауна. Представляете масштабы катастрофы, послушник? Одумайтесь. Да о чем мы, вообще, говорим, коллеги? Знаю я про эту технологию. Думаете задействовать излучение, силу которого так до конца никто никогда не исследовал? Умно! Достойно послушника. – вмешался Кед-оси.

На это раз председатель не стал возражать.

- Несомненно, есть более радикальные меры, но лично мне хотелось бы их избежать. А на что вы рассчитываете, уважаемый Кед-оси? Кочевой мир больше не поддаётся контролю через институт жрецов, агентов или совета кирувитов. Всё! Рычагов воздействия у нас с вами больше не осталось, авторитет полностью утерян, а значит, система не жизнеспособна. Оставив ее в таком плачевном состоянии, мы обрекаем их на страдания. И лишаем себя полноценной румы, что, кстати, немаловажно! Сколько ещё будет литься кровь, а главное ради чего? Ведь очевидно, что ваш с Ра-Брадом «эксперимент» не удался. Чего ждать? Когда качество румы упадет настолько, что от нее будет столько же толку, что от воды в ручье? Вышли из-под контроля племена, сиронги, а теперь вот и мурги? Какие ещё рычаги у вас остались, уважаемый Ара-Кед-оси? Межплеменные конфликты так и будут продолжаться, воины и нескончаемый стресс – тот ещё субстрат для выращивания высококачественного сырья, к которому мы так стремимся. Я не говорю о постоянном риске для оцтоков. Ведь ему будут подвергаться оилоты, пытаясь добыть для нас исходный продукт. Кто за это станет нести ответственность? Вы? И какой ценой интересно?

Мы сможем использовать имеющиеся запасы для переходного периода, совершенствовать собственный продукт и всячески способствовать ускоренному прохождению всех этапов эволюции. Да период не простой и тут не стоит обманываться в ожиданиях. Но нам нужно его пройти. Ах, да, чуть не забыл – значительно сократилось поголовье всех видов животных, включай различные мелкие вариации, а, следовательно, очень скоро вам, уважаемые амогарики, нечего будет предъявить народу Изу-Урмина. Румы достойного качества у нас и раньше для всех не хватало. Думаю, это уже ни для кого не секрет. Жители монтитахов проживающие на первых трех ярусах ниже поверхности, перестанут получать даже те крохи, что им причитаются и что тогда? Кто станет контролировать воды семи морей? Эхлоты? Что произойдет, если они, с этим новоиспечённым лже-провидцем Мако захватят алрогов с плоками? Очередной виток пиратства? А ведь все идет именно к этому. Тревожные вести поступают от карателей прибрежных букити.

Мако активировал своих приспешников. Рядом с островами уже были замечены боевые алроги эхлотов. Что вы на это мне скажите, уважаемый Ара-Кед-оси? С нас и роглов достаточно! Как будем решать внутренние проблемы, в случае нехватки румы? Гражданские массы монтитахов, в большинстве своем, не понимают, как устроена система изнутри, да им и не надо, но вы-то все в курсе. Вот именно на это я намекал, говоря, что у меня нет для вас хороших новостей. Можно ещё тянуть, угождая, уважаемому Кен-оси, но рано или поздно вопрос придется решать. А кроме радикальных мер мне нечего вам предложить, к сожалению. Момент давно упущен, и вы куда лучше меня знаете, кто за этим всем стоит. Если отказываетесь ждать естественной гибели проекта, тогда я выступаю за проведение зачистки всей территории, причем тотальной! Не должно остаться ни одного цобо, но, в таком случае, нам понадобятся силы всех трех монтитахов – мера радикальная, хотя вполне действенная.

Зал взорвался негодованием и Кван-Май опять вынужден был призвать всех к спокойствию.

- Какая чушь! – громко возразил оппоненту Ара, - вы представляете, послушник, сколько будет жертв. Я понимаю, уважаемый Ратха, что в силу болезни вам совсем не просто выступать, но может, подниметесь уже, и мы начнем действительно серьезный разговор. Это же за гранью разумного и совершенно не смешно, ваш послушник перешел черту! Что это за доводы? Детский лепет! Кем он себя возомнил, уважаемые амогарики? А кому передать руководство над операцией, не вам ли, Ситих-Май-оки? Так вот ваша истинная цель! Вот зачем вам нужно было добиться провала проекта, полномочий тирана захотелось, юноша? Я требую проверки! Перепроверки! Пере-перепроверки! И немедленно!

Собравшиеся амогарики вновь зашумели, негодуя на дерзкий выпад послушника.

Председатель поднялся:

- Успокойтесь! Я обращаюсь как к залу, так и к вам, уважаемый Ара-Кед-оси. Никто сейчас не говорит о захвате власти. Вам не хуже меня известно, что эта процедура невозможна, как бы молодому послушнику этого не хотелось. Тирания отжившая примитивная форма управления, которой больше нет места на просторах Изу-Урмина. Предлагаю перевести предложение послушника в плоскость экспериментальную, исследовательскую, так сказать. И ответственно заявляю, что если предложение Ситиха-Май-оки и будет принято, то лично он этим вопросом заниматься не будет. У нас есть Каб-Анадра, граждане которой проверенные специалисты в подобных вопросах, чего нельзя сказать о руфитах. Так что давайте не будем, скатываться в пустую демагогию и нелепые обвинения. Не стоит идти на поводу у эмоции. Ещё раз призываю собравшихся к порядку. Успокойтесь! Мне бы хотелось уточнить, уважаемый послушник, а какими конкретно средствами вы планирует проводить данную операцию, ведь народы Ситуст-Ры, это не пещерные тикуты, и разрушить их гнезда, обрекая на гибель, будет не так-то просто?

— Вот тут мы, как раз полагаемся на помощь упомянутой вами только что Каб-Анадры. Понадобиться не так много, как вам может показаться. Достаточное кол-во румы, для поддержания боеспособности личного состава карателей, и несколько кристаллов луча, так называемого тиотродона, над которым мы как раз сейчас работаем. Очень перспективная технология, хочу вам сказать. За основу взяты разработки, как я уже упоминал, тех кого не принято называть. Не все нам удалось разобрать, конечно, но мы над этим трудимся. Тиотродон не оставит Ситуст-Ре шансов. Ничего подобного вам ещё не приходилось видеть. При надлежащей настройке, луч способен раздробить скальную породу на кусочки мелкой фракции, превратить практически в песок. К тому же несколько уменьшенных моделей Ока почти готовы к эксплуатации. При правильном монтаже, в нужном квадрате, они способны переработать джунгли в пустыню всего за один рассвет, ну или чуть больше. Но это погрешность не столь значительна. Ну и конечно, не следует забывать о штучном вооружении уже находящимся на военном довольствии Каб-Анадры. Так что, уважаемые амогарики, не нужно беспокоиться, остаётся только назначить рассвет.

- Лихо, нечего сказать! Хорошо подготовились, и кто тут считает появление тирании глупостью? – пробурчал куда-то в трибуну Ара-Кед-оси.

Руфит прекрасно понимал, что раз у Радхи имелось разрешение на разработку столь мощного вооружения, значит, где-то в кулуарах ближнего кольца все давно обсудили. Решение принято, осталось только придать ему легитимности в глазах гражданских масс и оповестить об этом ученую публику. Ара незаметно вытянул из потайного карман пояса очередную капсулу румы и быстро проглотил, запив большим количеством воды. Зал все также бурлил, обсуждая услышанное, но на это Кед-оси никак не реагировал. Он должен принять решение, иначе все усилия будут напрасными.

Руфит поднял руку, прося слова. Получив согласие председателя, он громко, так чтобы его слышали даже на дальних рядах среди присутствующих, сказал:

- Я возражаю! И хочу, чтобы это осталось у вас в головах. В тот момент, когда с вашего молчаливого согласия принималось такое варварское решение, я, Ара-Кед-оси, главный управитель корпуса углубленных исследований, оказался единственным кто подал голос против! Так вот, обращаюсь к Совету, а также к членам ближнего кольца, прошу отсрочить ужасно вопиюще неверное решение по проекту Ситуст-Ра.

Зал взорвался новой волной негодования.

- Дайте! Дайте мне, наконец, договорить! Прошу без лишних эмоций, это последнее, что я скажу на сегодня. Потерпите, уважаемые амогарики. Сейчас я, пока, не готов сказать, сколько мне понадобиться рассветов, хотя постараюсь все сделать быстро. Обещаю, что потрачу все силы, чтобы найти способ исправить ситуацию. Я хочу объявить, что слагаю с себя полномочия и прошу вас лишь об отсрочке. Это мое право, как главного управителя, и вы не можете мне в нем отказать. Я ухожу искать возможность, а вы откладываете наступление на внешний мир и даете мне шанс ещё раз выступить перед вами, конечно в ином качестве. Послушником! И доказать, что Ситуст-Ра вполне жизнеспособный проект. Она должна жить и приносить плоды, кто бы под этим, что ни понимал. А то, что решил теперь, не уважаемый мною Ситих, и те, кто трусливо прячется за его панцирем, несет гибель не только для Ситуст-Ры, но и для всех нас. Слишком много ниточек связывает общество трех монтитахов с внешним миром и это погубит Изу-Урмин. У меня все.

Зал пришлось призывать к тишине намного дольше, чем прежде. На это раз кроме возмущений, слышались оскорбления и, даже, призывы к рукоприкладству.

Кван-Май поднялся. Вышел вслед за ближним кольцом. Объявив, об экстренном перерыве. Никого не отпускали с мест. После короткого совещания он взял слово:

- Хорошо, мы принимаем вашу отставку, уважаемый Ара-Кед-оси, но просим помнить о тех сроках, что нам озвучил послушник. Если у Кед-оси ничего не получиться мы объявим о начале операции. Приступим к созданию колонии, но уже не в качестве социального эксперимента, по заветам Ра-Брада, а как экспериментальной базы под выведение нового сырья для улучшенной румы, способной не только остановить естественные физиологические процессы старения, но и омолодить организм. На подобное даже те, о ком не говорим вслух, не могли рассчитывать. Первые три острова уже подготовлены к отправке, со слов послушника. Идет укомплектование целой партии наимитов, которую также планируется отправить на территорию Ситуст-Ры. Конечно, данный проект не позволит решить нам внутренних противоречий, здесь нужно будет искать иной подход. Но вот с обеспечением потребности в руме он вполне справиться, что согласитесь тоже неплохо. Одно ясно всем – сложившееся положение дел необходимо срочно менять и чем раньше, тем лучше. На этом заседание съезда трех монтитахов считаю закрытым. Возвращайтесь к себе. В следующий раз мы соберёмся с вами таким составом уже только для заслушивания доклада Ара-Кед-оси.

Громко шлепая по холодным ступеням, Ситих-Май-оки спустился в подземелье корпуса Дель-Ор. Быстро проследовал вдоль коридора мимо многочисленных отсеков с привычной маркировкой из букв и цифр. Остановился перед дверью, которую охраняли два карателя в зеленой форме внутренней охраны. Ситих повернул голову и увидел в конце коридора сгорбленную фигуру Ара-Кед-оси. Послушник широко улыбнулся руфиту и, сдвинув дверцу камеры вправо, вошел внутрь. Оглянулся, угрожающе пробурчал:

- Смотрите, никого ко мне не пропускать, до особого распоряжения. Ясно?

Старший отар молча, кивнул, коснувшись хвостом плеча.

Створка со скрипом встала на место.

Из-за двери раздались крики и громкий рев.

Стража переглянулась, но никаких действий предпринимать не стала.

Глава 13

XIII ГЛАВА

Тихий плеск воды заставлял аруту нервно вибрировать. Тускло мигала ракушка, напоминая оцтоку, что воздух заканчивается, и скоро придется полагаться исключительно на силу объемных легких. Айк бросил взгляд на безмолвный труп карателя. Мысли лихорадочно наскакивали одна на другую, мешая сосредоточиться. Кто мог предвидеть подобное? Казалось бы, задача проще не придумаешь, даже для заключенных – просто перевести стадо червей из одной рекреации корпуса в другую! А чем для него всё это обернулось?

Айк вспомнил мерзкое лицо погонщика и пообещал себе, что непременно посчитается с аморитом, если представиться такая возможность.

Эмоциональная речь эхлота вывела оцтока из равновесия. Что если действительно все они, включая этого самого Мако не такие уж маргинальные безумцы, какими их представляют власти? Может ли Иту-Иоланда лгать? В конце концов, в словах заключенного, все же имеется какое-никакое, а зерно истины. Ведь действительно: сколько Айк не старался, сколько не рисковал арату в непроходимых джунглях Периферии, охотясь за цобо дикарей, румы у него больше не становилось. Ее хватало разве, что на продление жизни и лечения ран, без которых не обходилась не одна вылазка. Ну, так, где же тот хиот верхнего яруса посреди лазурного букити, куда он так стремился попасть? Удлинять жизнь, чтобы постоянно работать, при этом не получая от процесса никакой радости и удовлетворения, а в чем, собственно, здесь выгода? Каков смысл? Жить, чтобы больше работать! И в конечном итоге кому больше пользы от такого существования? Ему или тем, кто управляет процессами Изу-Урмина?

Вопросы кружили вокруг рациональных ответов, но никак не получалось связать их воедино. Айк напрягал мозг, в то время как глаза не отрываясь, следили за телом погибшего оцтока. Больше всего охотнику сейчас хотелось, чтобы этот каратель оказался жив, тогда бы он смог избежать очень серьезных проблем с Каб-Анадрой. Однако тело оставалось неподвижным и совершенно равнодушным к чаяниям заключенного.

Интересно: о чем он думал в последние мгновения своей жизни?

Ракушка испустила тонкий протяжный писк и окончательно потухла. Теперь оцтока освещала единственная лампа, установленная практически у самого люка, через который он должен был выбраться.

Айк, наконец, пришел в себя – нужно спешить!

Не тратя зря время, он быстро осмотрел оцтока. Судя по следам на шее, его удушили, быстро и практически безболезненно. Видимо эхлот пронес с собой прочную нить, которую используют для крепления элементов кожаной экипировки карателей или что-то похожее на тонкую веревку. Напал внезапно сзади, а после вогнал кинжал под латы пластинчатого доспеха, лишив жертву возможности получать кислород.

Охотник стянул с карателя портупею - она вполне может пригодиться, а вот доспехи в воде будут только мешать. Оружия при нем не оказалось, об этом, конечно, позаботился мерзавец - Клат!

Айк приложил ещё теплый труп спиной к стене и побежал по коридору. Вода стремительно прибывала, но он не обращал на это внимания.

Хель за хелем, хель за хелем!

Когда впереди показалась заветная дверь, через которую они прошли раньше, оилот с облегчением выдохнул. Он, верно, запомнил путь и свернул там, где надо! Ухватившись за колесо затвора, потянул на себя, а затем резко влево. Затвор натужно заскрипел. Однако вопреки ожиданиям не сдвинулся ни на миллиметр. Айк попробовал ещё раз - результат тот же. Навалился плечом, пытаясь сдвинуть с места дверь. Ничего! Здесь вода уже доходила ему до колен. Попробовал постучать - тишина! Крик также не помог. Все напрасно, слишком поздно! Видимо путь обратно - отрезан. А судя по еле различимому плеску воды, по ту сторону люка ее ещё больше.

Ах, ты ж, темные руты!

В коридоре начали, одна за другой, меркнуть лампы, испуская характерный свистящий звук, от которого внутри арату становилось довольно жутко. Кислород постепенно заканчивается. Айк почувствовал болезненную пульсацию в височной доле. Все идет совершенно не так! Но почему он раньше не покончил с эхлотом, почему не предвидел возможные последствия, когда каратель только выбрал Клата? А ведь мерзавец предупреждал его, обещав скоро поквитаться!

Придётся искать иной выход. Но какой? Он в первый раз оказался здесь. Эта дверь оставалась последним шансом на спасение. Воин попытался припомнить, что проговаривал оцток, когда рассуждал о том, как им нужно выбираться наверх – ничего! Словно вместе с воздухом из головы Айка улетучились и все воспоминания.

Ах, ты ж, темные руты!

Он оказался в ловушке по вине этого безумца одержимого идеей какого-то там Мако! Насколько это вообще справедливо, когда бесполезный, для нужд общества, индивид остается жив, а два оцтока приносящих явную пользу Изу-Урмину, погибают, собственно, по его вине? Гнев закипал внутри аруту Айка. Стоило ли так рисковать, чтобы в итоге сгнить в одном из подземных отсеков проклятого острова?

Ради чего? Рума?!

Так он ее так и не получил, а вот проблем теперь стало, как мух на дохлом куте!

А ведь он так был близок в своей давней мечте! Со временем Айк надеялся не только перебраться в новый хиот, но и получить надлежащий статус, со всеми вытекающим последствиями. Оилот искренне верил до этого рассвета, что рано или поздно деятельность внутри клана принесла бы свои плоды – новый просторный хиот с двумя ярусами и подведённой системой вентиляции, прекрасное букити, а также разрешение на длительные отношения со спутницей и конечно, право завести совместное потомство!

Так нет же! Одна ошибка и все стремительно летит в пасть охноса.

Неожиданно его осенило. Перспектива весьма туманна, однако попробовать стоило. Айк развернулся на пятках, побежал назад к распред-отсеку. Вот он, тот самый люк, что вел на нижний ярус, почему не попробовать?! Да там вода, но и здесь ее скоро будет под самый потолок. Им нужен был воздух для наимитов, но теперь это уже не важно, так почему не рискнуть? Необходимо использовать любую возможность, чтобы выбраться наружу, включая затопленные тоннельные сети второго и первого яруса.

Когда Айк попал в распред-отсек, вода доходила уже до пояса, о погибшем карателе напоминал лишь резной гребень шлема, торчащий из воды. Оилот набрал полные легкие воздуха и погрузился на дно. Дождавшись, когда сердце успокоиться и ритм станет стабилен, открыл глаза. Слабый свет последней ракушки, практически не дотягивался до крышки люка. Пришлось полагаться только на руки. Замок оказался довольно сложной конструкции, на верхних ярусах их давно поменяли на совершенно новую модификацию, а до этого видимо очередь так и не дошла.

Вот всегда у них так!

После некоторых усилий, один из засовов все-таки подался, со вторым пришлось изрядно повозиться, но и он уступил упорству оцтока. А вот третий категорически отказывался реагировать на все потуги воина. Сколько Айк не старался, засов оставался на своем месте, не сдвинувшись даже на миллиметр.

Охотник то и дело поднимался наверх, чтобы сделать глоток воздуха - кислорода становилось все меньше и меньше. Его хватало буквально на несколько движений, а оилоту нужно беречь легкие – впереди непростой путь! Активная деятельность Айка создала внутри распред-отсека небольшие волны, отчего каратель пришел в движение, чем изрядно перепугал воина. Мертвый оцток завалился на бок, открыл рот, дразня заключённого распухшим бурым языком. Блеклые глаза уперлись в дверь отсека, словно пытались разглядеть что-то в непроницаемой темноте тоннеля. Легкий озноб пробежал по телу, от хвоста до самой макушки и вернулся обратно.

Ах ты, темные руты!

Как же Айк ненавидел в этот момент Клата и всех эхлотов вместе взятых, включая того самого неизвестного ему Мако!

Вода подступала к верхнему люку пятого яруса, оставляя минимальный зазор для воздуха. Больше подниматься, нужды нет. Айк набрал полные легкие кислорода и сделал последнюю попутку выбраться из несчастного распред-отсека, проклиная эхлотов, руму, а заодно и весь Изу-Урмин с его ценностями, в которых на данный момент он не видел больше никакого смысла. Его ожидала участь намного хуже той, что выпала карателю. Задохнуться внутри тоннеля, не имея возможности спастись, осознавая свою полную беспомощность, что может быть хуже?

Айк, рывком, отстегнул клеммы от спинных щитков карателя. Снял с воина шлем, повернул пиками вниз, поддел одной из них скобу крепления засова, надавил что есть мочи.

Не подействовало!

Ещё раз собрался с силами. Просто так он не уступит! Оттолкнувшись ногами от стены, навалился всем весом на сферическую поверхность шлема. Наконец последний затвор подался и Айк смог откинуть крышку люка. Поток воды, хлынувший внутрь отсека и дожавший остатки воздуха, откинул оцтока к стене. Не в силах сопротивляться давлению, Айк налетел на одну их скоб и сильно ударился головой.

В глазах резко потемнело. Только поток ледяной воды, сковавший его со всех сторон, давал понять, что он все ещё жив.

Не обращая внимания на дикую боль, воин проскользнул в отверстие люка. Без света ориентироваться внутри тоннеля оказалось довольно сложно, но это все же лучше, чем дожидаться смерти рядом с карателем. Оставался небольшой шанс на спасение, и он должен им воспользоваться. Холод пробирал до костей, однако оилот не обращал на это никакого внимания. Судя по тому, как щипало затылок, он серьезно повредил голову, возможно, распорол кожу или даже пробил череп. В воде не так-то просто с этим разобраться, а отсутствие света ещё больше усугубляло положение. Ясно одно - надолго его сил не хватит! Требовалось максимально увеличить скорость продвижения.

Пришлось двигаться на ощупь. Он постарался воспроизвести мысленно маршрут верхнего яруса, в надежде на то, что тот полностью повторяет конфигурацию четвёртого. Какого же было его удивление, когда проплыв, в полной темноте, около половины сикеля, оилот так и не обнаружил никакой двери распред-отсека, к тому же внутри тоннеля не оказалось не одного поворота, что удивило ещё больше. Это совершенно не походило на техников Каб-Анадры, с их тягой к строительству лабиринтов, везде, где только можно! Преодолев ещё пол сикеля, Айк понял, что на этот раз крупно просчитался в своих ожиданиях. А сил, как и запаса кислорода, на обратный путь уже не осталось. Да и что от этого измениться? Четвёртый ярус, как и все остальные, заполнен водой доверху!А помощи ждать не откуда.

Ах, ты ж, темные руты!

Волнение внутри аруту плохо поддавалось контролю. Казалось бы, на первый взгляд, неплохой план рассыпался на глазах.

Ну и как ему теперь поступить?

Как преодолеть три яруса заполненных ледяной водой и не распрощаться с аруту? Порой сложная задача имеет довольно простое решение, если взять себя в руки и посмотреть на ситуацию со стороны. Не обязательно следовать навязанным правилам, особенно когда от этого зависит твоя жизнь. Айк твердо решил идти до конца.

Не оставаться же здесь?

Он постарался взять себя в руки, задушив ростки паники на корню! Истерикой сейчас делу точно не поможешь. Воин собирался проплыть до конца тоннеля, каким бы протяженным он не оказался.

Жаль, что этот мерзкий тип все-таки остался жив, так и не получив по заслугам. Клат не имеет права топтать земли их мира, какими бы «светлыми помыслами» он не руководствовался. Мерзкий эхлот, паразитирующий на теле Изу-Урмина, плодил вокруг себя насилие, обильно пропитанное кровью невинных жертв, а значит, заслуживал смерти. Именно из-за таких вот, как Клат-ми-оки, владыки трех монтитахов, до сих пор, не смогли построить процветающее общество всеобщего равенства, братства и благоденствия.

Противоречия раздирали Айка на части, но он по-прежнему оставался верен принципам, вложенным в него наставником. Слишком сильна вера в то, что упорством и преданной службой можно достичь всего, что только пожелаешь – главное не сдаваться и все получиться. А те реалии, с которыми ему пришлось столкнуться, единожды преступив закон, всего лишь досадное недоразумение. Срок мог бы закончиться, и общество Каб-Анадры вновь приняло бы его с распростертыми объятиями.

А что теперь?!

Оцток не знал чего хочет больше просто остаться живым, или выбраться, чтобы поквитаться за все с ненавистным эхлотом.

Воин энергично работал руками, не обращая внимания на боль в грудном отделе и постоянный гул в голове – все-таки удар не прошел для него бесследно. Нужно постараться выжить из себя все до последней капли жизни. Оилот твердо решил, что будет плыть, пока мозг ещё кое-как контролирует ситуацию, а конечности продолжают отвечать на его слабые сигналы.

Хель за хелем, ещё, ещё и ещё! Тренированное тело оцтока пробивалось сквозь ледяную толщу.

Холод водных масс сковывал тело, туман в голове и отсутствие света, мешали координации, однако охотник продолжал движение вперед. С какой целью оцтоки понастроили этот лабиринт с бесчисленным количеством камер над его головой и почему здесь их так мало?! Возможно, Каб-Анадра вообще не имеет к ним никакого отношения, тогда кто? Иту-Иоланда? Древние затураты? Айк пытался отвлечь себя общими вопросами, чтобы перебороть тот первобытный страх неминуемой смерти, который сковал его аруту и, судя по всему, не собирался отпускать.

Неожиданно воин запнулся о небольшой порожек, когда в очередной раз оттолкнулся от пола. Айк чуть не свернул себе шею о толстую изогнутую скобу, торчащую из двери.

Только этого не хватало!

Рука ухватилась за колесо замка, попробовала надавить – бесполезно! Последующие попытки проникнуть за дверь также не увенчались успехом. Нужно продолжать движение. Охотник выругался про себя и поплыл дальше.

Конфигурация тоннеля сильно изменилась, словно оцток попал на другой уровень.

Поворот, дверь, поворот!

Поворот, поворот, поворот. Двери, двери, двери. Да, сколько их тут?!

Казалось им, не будет числа. Или он просто кружит на месте? Айк остановился и постарался прийти в себя, чтобы сосредоточиться. Его не покидало ощущение, что он постепенно сходит с ума, а возможно это просто сказывалось жуткая нехватка кислорода! Все это время, он вертелся вокруг собственной оси, а бесчисленные двери отсеков всего лишь плод его перевозбужденного воображения. Где он и что вообще вокруг происходит? Воин обхватил руками голову и постарался успокоиться. Он действительно преодолел эти сикели или может это натруженное эмоциональными переживаниями воображение дает сбой, путая сознание?

Да, кислорода явно не хватает!

Айк старался гнать от себя мрачные мысли, которые мерзко нашептывали ему о скорой кончине, а осознание того, что он находиться на десятки хелей под землей, где-то глубоко в тоннеле, заполненном водой до отказа, заставляло аруту покрываться ледяной коркой ужаса.

Воин с силой сжал голову, пытаясь противостоять безумию, охватившему его разум. Самое время позавидовать карателю оставшемуся, лежать на дне распред-отсека. Силы медленно, но, верно, покидали тренированное тело оцтока. Стало ломить виски, а затем боль разлилась по всей черепной коробке. Теперь можно было не сомневаться, на этом его земной путь окончен, шансов на спасение практически нет. С большим трудом охотник преодолел последний сикель. Он ненадолго замер, после того как уперся головой в дверь отсека. Беспорядочно двигая руками, при этом мало, что, соображая, Айк попытался просто сдвинуть ее, тратя драгоценные остатки сил впустую. Легкие горели огнем. Закрыв глаза, оилот оттолкнулся от пола и попробовал дотянуться до поручней. Нащупал две скобы, но тут же сполз на пол. Все напрасно - сил не хватило даже на то, чтобы повернуть ручку, а там ещё, как минимум, три засова, которые наверняка не пожелают открыться, как и все предыдущие.

О чем он вообще думал?

Вот же, темные руты!

Не легче ли было остаться наверху рядом с мертвым карателем? Кто знает, может, к тому времени, как к нему пришла смерть, воду уже откачали? Ведь наверняка первым и вторым ярусом займутся в последнюю очередь. Зачем тогда было обрекать себя на мучения и жуткие страдания?!

Сняв портупею с пояса, вялыми движениями, он протащил ее через поручни, просунул в отверстие колеса и пристегнул себя к нему. Так его, по крайней мере, не разорвёт на куски, когда сбросят воду, и она хлынет в нижние ярусы. Ничего нет хорошего в том, что его раздувшийся от избытка влаги труп будет мотаться по тоннелю, разлагаясь в ожидании, когда, наконец, дойдет очередь и до этого яруса. Айк не хотел, чтобы его нашли по частям, когда будут проводить зачистку поврежденных коммуникаций.

Воин постарался привести мысли в порядок насколько это возможно и успокоить сердце. Если уходить тропой предков, то без паники, оставаясь оилтом до конца, как их учил наставник. Каждый охотник готов расстаться с жизнью, чтобы избежать плена, и вписать себя в историю клана, но вот погибать как загнанный в силки кут, он не желал. Здесь нет ни чести, ни достоинства. Да и кто о нем вообще теперь вспомнит, кроме тех, кто пожелает прибрать к рукам его заросший водорослями хиот?

Очередной приступ паники с последующей галлюцинацией заставил сильно понервничать. Образ мертвого карателя, стоящего над ним, не шел из головы оцтока. Айк не мог заставить себя открыть глаза, боясь увидеть перед собой то, от чего помутиться разум.

Самое время оценить пройденный путь, хоть это и довольно не просто в такой ситуации. Вода медленно покачивала тело оцтока, слегка ударяя о дверные засовы. Однако Айк, к тому времени, практически не чувствовал боли, а потому не придавал этому никакого значения. Интересно сколько ещё его сознание будет активно сопротивляться неизбежному, прежде чем окончательно покинет тело?

Изрезанное мелкими шрамами одутловатое лицо Клата-ми-оки не шло у него из головы.

Мако ответит на вопросы!

Кто этот Мако и где его искать? Почему он раньше ничего о нем не слышал? Не потому ли, что эти морские эхлоты обитают на островах, не захваченных Каб-Анадрой, и занимаются пиратством, как мурги внешнего мира? Неужели руфиты действительно обладают таким влиянием, что их мировоззрение пропитало все общество, включая кланы оилотов, имевшие древнюю историю и стоявшие у самого основания единства Изу-Урмина?

Интересно, что напряженный ритм жизни оцтока, не позволял до сих пор задумываться над многими вещами, в том числе и над тем, как, а главное, для чего, он, вообще, живет? А, если это всего лишь тонкий ход, рассчитанный на то, чтобы никто, находясь в системе, не мог задавать подобные вопросы, просто элементарно не имея на это времени? А когда, собственно? Ведь нужно зарабатывать себе на жизнь! Рума! Все ради неё! И чем больше у тебя румы, тем краше и удобнее твоя жизнь! Сознание Айка на короткое мгновение вернулось к несбывшейся мечте, к букити, хиоту и спутнице, на которую он, в силу возраста и отсутствия постоянного дохода, пока не имел никакого права. Оилот почувствовал, как потеплело в области вокруг глаз.

А, что после жизни? Если там, что-то кроме темноты и тишины способной разорвать сознание на мелкие частицы бытия?

Оцток перестал ощущать холод воды, жалкие остатки тепла стремительно покидали тело.

Ну, вот и все!

«Я думал, будет намного хуже!»

Темнота.

Айк-а-ту-аси потерял сознание, сердце молодого оилота перестало биться на просторах Изу-Урмина.

Вода продолжала плавно покачивать тело воина, пробуя на прочность кожаный ремень портупеи. Где-то наверху раздавались глухие удары молота, но для Айка это уже не имело никакого значения.