Сицилия - верное лекарство от хандры

Глава 1

Всё началось с телефонного звонка подруге. Дружба наша была тогда ещё фрагментарной, но невероятно интенсивной — такой, какая бывает у людей, случайно обнаруживших, что их странности идеально совпадают.

Познакомились мы лет шесть назад на одном из тех семинаров для «творческих личностей», куда собираются все, кто верит, что за пять часов можно научиться гениальности. Группа уже уселась по местам, в зале оставалось пара свободных стульев. Лектор, взглянув на часы с видом жреца, приступающего к таинству, начал говорить. Минут через десять дверь в кабинет дернули снаружи. Дверь — старая, массивная, в духе совдеповского пренебрежения к опоздавшим — не поддалась. Сначала на шорох за ней никто не обратил внимания. Потом раздался вежливый стук. Стук проигнорировали — опоздавших здесь не жаловали. Стук усилился. Народ в кабинете сохранял медитативную отрешённость. Казалось, тишина победила.

Лектор, уловив момент, предложил всем «погрузиться в себя» под лёгкую фоновую музыку. Зал затих, дыхание выровнялось, сознания поплыли в пространстве между сном и явью.

— На счёт «три» вы вернетесь в эту комнату, — тихо, но четко произнес ведущий.

И тут в дверь забарабанили. Не стучали — именно барабанили, с такой силой, будто снаружи орудуют не кулаком, а кувалдой. Народ дружно подпрыгнул на стульях. Особо впечатлительные схватились за сердце.

— Да кто там так нервничает? — поморщился лектор и пошёл открывать.

Удары продолжались — методичные, громкие, настойчивые. Он дернул ручку — безуспешно. Напрягся, попробовал снова — дверь даже не дрогнула. На помощь поднялся парень, напоминавший шкаф в очках.

— Разрешите, — вежливо отодвинул он лектора и с размаху плечом высадил дверь.

Дверь, скрипя, устояла на петлях, но снаружи раздался оглушительный грохот, а вслед за ним — женское «Упс!».

Любопытные уже столпились в проеме. В коридоре, метрах в двух от входа, на четвереньках стояло нечто в фиолетовых ботинках на высокой платформе и, судя по всему, приводило в порядок мысли. Оказалось — девушка. Видимо, минуту назад она облокотилась спиной на дверь и методично долбила по ней каблуком, а когда дверь внезапно поддалась, по инерции отлетела назад вместе со своей сумкой необъятного размера.

К ней осторожно подошла сердобольная женщина в возрасте.

— Вы как? — участливо спросила она. — Еще полежите? Или будете вставать?

Сзади народ с трудом сдерживал смех. Ситуация балансировала между травмоопасной и абсурдной.

Девушка встряхнула головой, посмотрела снизу вверх на тётеньку, выдернула из ушей наушники и, не меняя позы, спросила:

— Вы что-то хотели?

— Нет-нет, — испуганно замахала руками та.

Зал не выдержал и заржал в голос. Это, кажется, и привело пострадавшую в тонус. Она ловко поднялась, отряхнула длинную юбку, поправила причёску, подобрала с пола красную сумку-чемодан, убрала в нее наушники, расправила плечи и царственной походкой направилась в класс. Народ быстро расселся.

Девушка вошла последней, оглядела зал ясными глазами.

— Здравствуйте, — улыбнулась она сразу всем и стрельнула взглядом в поисках места.

Одно из свободных оказалось рядом со мной. Сюда она и направилась.

По ходу ее движения народ реагировал на девицу по-разному: сердобольная тетенька сочувственно осмотрела ее с ног до головы, видимо, надеясь, что хоть что-то должно было сломаться-порваться-выйти-из-строя после такого падения. Парень, открывавший дверь, постарался вжаться по максиму в стул, слиться со стеной и выдавить приветливую улыбку, но глаза смотрели виновато. Кто-то с любопытством разглядывал вновь прибывшую, кто-то с раздражением, кто-то со снисходительностью. Девица была достаточно высокой, а еще и высота каблука — было видно, что все это, вместе взятое: манера вести себя, одеваться, внешность, отношение к жизни, произвело на общественность почти сногшибательный эффект, в прямом смысле. Усевшись рядом, она спросила меня.

- Я ничего интересного не пропустила?

- Вы в самом интересном поучаствовали, — успокоила я.

- Да? — не поверила она, немного обиженно глядя на меня.

- Я вас во время перерыва посвящу в подробности.

За обедом разговорились.

- А ты чем в жизни увлекаешься? — спросила я свою соседку, приступая к трапезе.

- Книги пишу, — немного неуверенно заявила она.

- Кни-и-и-и-иги? — удивилась я.

В ответ она удивленно пожала плечами, кивнула утвердительно головой и начала активно пережевывать салатик.

- И как получается?

- Вроде ничего, есть пару негативных моментов, которые сейчас пытаюсь решить, а в основном все нравится.

- А звать тебя как, Великий и Могучий?

Девица немного помедлила с ответом.

- Ва-си-ли-на, — по слогам представилась она.

Наверное, у меня вытянулось лицо или еще что-то с ним произошло, потому что Ва-си-ли-на тут же добавила.

- Это же лучше, чем Маша или Даша!

- Однозначно, — уверенно подтвердила я.

- Это твой псевдоним или родители назвали?

- Мама, — вздохнула она.

- А как тебя друзья-подруги называют? — допытывалась я.

- Васькой, — по-простому ответила Ва-си-ли-на.

Видимо, мое лицо по-прежнему отражало мое отношение к редким именам, поэтому Васька решила приоткрыть тайну своего имени.

- У меня родители - творческие люди, мама мне пророчила великое будущее, потому и имя подбирала, чтобы, когда стану великой не брать псевдонима, словом, позаботилась как могла.

- Да ужжж.

- Но согласись, это лучше, чем Дульсинея. И звали бы меня тогда не Васькой, а Дулькой.

Я поперхнулась соком, который всасывала в себя через трубочку.

- А что, был и такой вариант?

- Папин.

- А папа тоже человек творческий?

- Ну а как иначе? — удивилась она, разведя в разные стороны нож и вилку, которые держала в руках.

- А папу как зовут?

- Елисей. Василина Елисеевна — я.

- Это мощно, — согласилась я.

- А тебя как зовут?

Я закусила губу, сдерживая рвущийся наружу смех.

- Василиса Яниславовна, — и очень серьезно посмотрела на Василину Елисеевну.

У той отвисла челюсть и стали в кучку собираться глаза, потом она отложила столовые приборы и звонко рассмеялась на весь зал ресторана.

- Здорово! Разыграла? А я попалась, как первоклашка.

Я с легкой улыбкой смотрела на нее.

- Нет? — осторожно спросила она.

- Василиса Яниславовна, — кивала я в ответ.

- А тебя-то так за что? — сочувственно выдохнула она одним словом, и сочувствовала искренне.

- А у меня бабушка Годислава Драгорадовна.

- Понятно! — ошарашилась Васька, и даже глаза у нее съехались к переносице. — Вопрос снимается. И дома тоже Васькой кличут?

- Нет. ЛисОй.

- Да ты что? Это как это получилось перечить такой бабушке?

- Бабушка Василисой Яниславовной с самого рождения зовет. Свидетельство о рождении папа ходил получать, потому вписал то, на чем настаивала его мама, собственную мать он ослушаться в этом вопросе тогда не мог. Моя мама понервничала полгодика, а потом успокоилась. Сначала в протест, на вред и бабушке и папе стала ЛисОй звать, а потом уже все привыкли. Папа же до сих пор пытается бдить нейтралитет, поэтому я у него ЛисА Яниславовна.

- Ну ты и попала...

- На самом деле нормально, к Василисе народ быстро привыкает, а Лисой только близкие и родные зовут.

- Анекдот, — развела руками Васька, — кто бы мне рассказал, что не только у меня такой дурдом дома творится — не поверила бы.

- А у тебя дурдом? — уточнила я, потому как у себя подобного не наблюдала. У мамы с бабушкой шла с самого начала холодная война, но она им обеим приносила удовольствие и позволяла находиться в постоянном тонусе. А когда бабушка решила неожиданно серьезно заболеть, так мама первая рванула к ней и просидела у постели недомогающей две недели, пока дела не пошли на поправку. Правда, это дало повод разгореться новым баталиям между горячо любимыми родственницами. Бабушка со своей стороны тоже всегда выделяла старшую невестку среди остальных родственников, ни одно семейное решение не обходилось без согласия мамы. И, как правило, по стратегически важным вопросам эти две женщины всегда сходились в едином мнении. Отец слабаком не был, но ему проще промолчать в споре матери и жены, и сделать так, чтобы хорошо жилось всем.

- Нуууу, — немного замялась Василина, — творческие люди — это особые люди, для них главное творчество, натуральность, непосредственность, все остальное — второстепенно.

- А мои родители — люди науки, для них характерны точность, ответственность.

- Мы нашли друг друга, — Васька театрально простерла руки ко мне. — Ну наконец-то!!!

- Не радуйся сильно, надо все просчитать, — охладила я ее энтузиазм.

- Ну ладно, этим ты займешься, раз у тебя в крови точность и ответственность, — отмахнулась она. — А ты, кстати, где, кем работаешь?

- Я чуток выбилась из колеи академических семейных традиций — на мне природа решила отдохнуть.

- В смысле?

- С точными науками не дружу, ушла в творчество.

- И как оно?

- С удовольствием и регулярно, — заверила я новую приятельницу.

- А чем именно занимаешься?

Меня всегда ставит в тупик вопрос «кем работаешь?». Ни одним, ни даже двумя словами это не опишешь. Вообще, я живу тем, что в данный момент интересно, и, на удивление, это исправно приносит доход. Когда Муз со мной в ладах — доход очень даже неплохой. Когда же мы с ней в ссоре — либо беру паузу, либо нащупываю что-то новенькое. Паузы со временем стали короче: гены технарей дают о себе знать, поэтому самодисциплина и я — не чужие друг другу.

Рисовала и лепила я всегда, а лет с пятнадцати хобби начало приносить первые деньги. С тех пор в моем арсенале успели побывать эскизы женской одежды, архитектурные проекты (образование обязывает), ландшафтный дизайн, витражи, художественная мозаика, муранское стекло и даже оформление витрин. Бывают периоды, когда я с головой ухожу в одну тему, а бывает — Муз внезапно берет отпуск, и приходится искать новую авантюру. Работаю на заказ только если проект действительно зацепит. Зато у меня есть постоянные клиенты, которые говорят одно: «Как только сделаешь что-нибудь новое — звони сразу мне. Выкуплю».

- Сейчас увлеклась рисованием, — решила не посвящать во все сразу. — Но... ограниченным сектором. Люблю детскую, подростковую литературу и с удовольствием иллюстрирую её.

Василина трижды поменялась в лице: сначала глаза, и без того большие увеличились еще в размере, потом появилась блаженная улыбка, а сейчас ее мордашка выражала крайнюю степень благодарности, только было непонятно к кому и за что.

- Господи, благодарю, — прошептала она.

Ну, теперь ясно, сейчас, наверное, выяснится еще за что.

- Именно ты мне и нужна. Все не случайно. Мы нашли друг друга, — безапелляционно заявила она.

- Рада за нас обеих.

Как ни странно, но я тоже чувствовала, что чем-то мне Васька близка, почувствовала сразу, как только увидела ее зад в коридоре, нет, наверное, чуть позже, когда Васька вплыла в класс для занятий.

- Я написала две книги и думаю, что издательства без иллюстраций их не возьмет.

- Издательство возьмет на себя иллюстрирование. Ты с каким издательством договариваешься?

- Нууу, — потупила глазки Василина.

- Дульсинея, — строгим голосом, немного шутливо, призвала я ее к порядку.

Как ни странно, она вмиг собралась, перестала юлить и зачастила.

- Пока не отправляла. Мне просто кажется, что лучше будет..., намного лучше, когда издатели увидят сразу, что называется готовый вариант: вот вам текст и посмотрите как он замечательно ложится на эти картинки. Это же Шедевр два в одном!

- Ага, — я была настроена довольно скептически, но расстраивать сразу романтичную натуру, сидящей напротив девушки, не хотелось.

- Давай попробуем, — искрилась она энтузиазмом.

- Ты хоть раз что-нибудь продала из своих рукописей?

Гений зарделся маковым цветом.

- Я в журналы местные, газеты постоянно тексты продаю.

- Я про рукописи.

Васька по-прежнему мялась.

- Я не знаю как их продавать, — тихо выдавила, еще немного помялась, разгребая вилкой остатки салата в тарелке, — ну это как-то стыдно, я же не ради денег их пишу, а просто нравится, хочу, чтобы люди их читали и получали удовольствие.

- Ага, — я уставилась на нее, как Генри Форд на блаженного, — а кушаешь ты на что?

- Так я же работаю штатным копирайтером, дополнительно продаю тексты.

- Прости, за интимный вопрос... и сколько ты на них зарабатываешь?

Васька назвала мне скромную, на мой взгляд, цифру.

- За неделю? — уточнила я.

- За месяц, — почему-то возмутилась она.

Я немного подвисла. Мы вроде одинакового социального уровня, но потребности у нас явно разняться.

- Солнце Свет Василина Елисеевна, а как ты планируешь со мной рассчитываться за мою работу?

- Э-м-н.... — и очень естественно почесала затылок, подняла на меня растерянные глаза.

- Давай так... Я прочитаю твою нетленку, если она мне понравится, я возьмусь ее иллюстрировать.

Сейчас ситуация на рынке издательского дела складывалась таким образом, что хороший иллюстратор иногда стоил дороже автора. А свой труд я привыкла оценивать высоко.

Глава 2

... Васька писала хорошо, попадала в возрастной критерий от 7 до 12 лет, а этому возрасту все еще интересны картинки, поэтому мне было где развернуться. С издателями пришлось договариваться мне, ее бы они обули в два счета, если вообще у Васьки получилось бы пропихнуть книгу чуть выше секретаря. Гонорар поделили пополам, у автора загорелись глаза и потихоньку начали увеличиваться аппетиты, правда, стабильностью ее Муз не радовал, поэтому стимулировать ее приходилось тоже мне. Вот и получалось у нас общаться регулярно, но не постоянно. Как Васька напишет очередную нетленку, мы с ней пересекаемся на пару месяцев, наобщаемся друг с дружкой до одури, потом опять расходимся в разные стороны: она на свою работу, я к своим увлечениям.

Виделись — слышались мы с ней последний раз больше полугода. У меня за это время произошел полный раздрай в жизни. Я, то выкарабкивалась из него, то снова слетала вниз, и сейчас как раз была темно-серая полоса. В душе с неделю как, поселилось безразличие к окружающему миру и к себе, в частности. В квартире гнетущая мрачность, за окном серый январский выходной — еще чуть-чуть и мое безразличие верно перейдет в махровую депрессию. Нужно дать себе пинок, но сил не было. С людьми из настоящей жизни общаться не хотелось в принципе. Рука сама собой набрала номер давней приятельницы.

- Привет, — постаралась быть я бодрой и веселой в трубку.

- При-вет, — весело обрадовалась мне она.

- Как ты? — я старалась удержать планку веселой и беззаботной.

- Нормально, — пропела та в трубку.

- Что с работой? - мое веселье все еще цеплялось за трубку в руке.

- Да вот думаю, что делать..., — беззаботно ответила она, — А как у тебя, как семейная жизнь? — бодро поинтересовалась приятельница.

Последняя наша встреча состоялась как раз недели за две до моей свадьбы, Васька на тот момент уже была замужем и активно обсуждался вопрос зачатия ребенка. На моей свадьбе она присутствовать не могла, уезжала с мужем к его родителям.

Я набрала побольше воздуха:

- Свадьбы не было...

- Как так? — с приятельницы вмиг слетела вся беззаботная веселость.

- Случайно увидела его в отделе детских колясок с его беременной подружкой, — решила выдать только факты.

Васька на том конце провода опешила.

- Это как? — смогла она, наконец, выдавить из себя.

- Это у них, оказывается, запросто. Встречаться сразу с несколькими — это норма.

- Козлы все, — зло подвела итог она и неожиданно захлюпала носом.

- Эй, Васька, ты чего? — удивилась я.

- Я своего тоже.... примерно в это же время... застала с другой, — сквозь всхлипы выдавила из себя приятельница.

- Козлы все, — согласилась с ней я, и, неожиданно для себя, тоже всплакнула...

Мы немного порыдали в трубку друг другу, успокоились.

- А он раньше не мог тебе сказать, что рожать думает с другой? — уже более спокойно поинтересовалась Васька.

- А ему зачем себя этим напрягать?

- Подожди, — обалдела Василина, — я насколько помню, он же сам настаивал на свадьбе.

- А он и не отказывался от нее.

- Это как? — тонкая душевная организация подруги была близка к обмороку.

- Сказал, что ему разницы нет, жениться или не жениться. Может жить со мной, а может с другой. Может копать, может не копать.

- А будущая мать его ребенка о тебе знала?

- ЯУж точно догадывалась, мы же жили вместе, ночевал каждую ночь под боком у меня.

- И ты ей не выцарапала глаза! — возмутилась приятельница.

- А смысл. Дело не в ней, а в нем. Может, он каждую неделю ходит за коляской с разными матерями своих детей.

- Ты права. Но с другой стороны... он же настаивал на знакомстве со своими родителями, с твоим родителями, с друзьями с обоих сторон. Нафига?!

- Нууу, вот.... Если бы он сам знал. Меня со всеми познакомил, я с некоторыми даже и задружиться успела. Ее он пока ни с кем не знакомил, друзья теряются в догадках. Ему не до того, видимо... не до представлений родным и друзьям... все-таки маленький ребенок и прочее...

- Пипец...

- Да, — согласилась я, — подписываюсь под каждой буквой.

- Какой же он подонок.

- Нет, — поправила я ее, — просто трус. На подонка он не тянет.

- А он после того, когда вы в колясочном мире столкнулись сам ушел?

- Ты что? Он же трус.

- Э?!

- Да, — подтвердила я. — Причем, когда я в этот же день собрала ему вещи, очень удивился, но гордо перетаскал их в машину, напевая веселый мотивчик.

- А сейчас как у вас?

- Никак. Не общаемся. Его друзья рассказали последнюю байку, — развеселилась я, — полез он на табуретку, чтобы прибить часы.... С кукушкой.... В ванне...

Васька начала подхихикивать.

- Нафига ему в туалете часы с кукушкой?

- Я не уточняла, ну так вот. Залез на табуретку, у табуретки подломилась ножка, упал, сломал ногу, кафель в ванной комнате скользкий, прыгать было опасно, вдруг опять упадешь, поэтому пока дополз по-пластунски до телефона, пока вызвонил кого-то из друзей с машиной, а была середина субботы — все отдыхают. Короче, ходит в гипсе, кукушка ку-ку-кает на полу, рядом с унитазом.

Васька уже откровенно ржала в трубку.

- У вас всегда были оригинально-юморные отношения, — подвела свой итог она.

- Да уж-ж-ж-ж, обхохочешься, — усмехнулась я, боль от предательства постепенно отступала, но иногда пробивала еще сильно, затягивая в апатию. Разговор с Василиной, как я и ожидала, выдернул меня из нее, пусть и ненадолго, но какое-то время продержусь. А со временем станет полегче.

- А ты-то так встряла? — спросила я.

- Да примерно так же, только обошлось без колясок, беременностей. Как в банальном анекдоте, зашла нежданно-негаданно пообедать домой, а там любимый муж с любимой любовницей в нашей постели.

- Нуууу, знаешь ли.... Это еще не понятно у кого интереснее ситуация сложилась.

Зная чуткую душевность Василины, даже спрашивать не стала, что с нею было тогда.

- Я первый месяц вообще ходила замороженная и все никак не могла отмыться.

- Вот ты мне скажи, зачем было любовницу в ваш дом тащить? Нельзя номер снять или у нее перепихнуться? — не выдержала я, распереживавшись за подругу.

- Ты что, — с горечью ответила Васька, — там же деньги надо платить, а тут сплошная экономия и даже шампанское было куплено мною накануне.

- Ты их не поубивала? — тихо спросила я, надо сказать, что опасения были вовсе не напрасны, Васька в гневе очень страшна. Я как-то раз наблюдала это, у меня ощущение было, что она увеличилась раза в два телесно, а силы в ней прибавилось раза в четыре. Тогда двух здоровых мужиков, которые вызвали ее гнев, оттаскивали официанты, а еще два мальчика в кухонных передниках держали Ваську, пытаясь ее успокоить.

- Сама не знаю, как сдержалась, когда взгляд упал на полупустую бутылку из-под шампанского...

- Ой, — я словно воочию это видела.

- Передо мной промелькнули картинки, как я эту бутылку сначала об него разобью, потом любовницей закончу...

- Ой, — сглотнула я. Васька не зря писала книжки, воображение у нее ого-го — иногда такого нафантазирует на ровном месте, что только диву даешься.

- А потом суд и тюрьма. Оттащила себя силком от этой бутылки. Не стоят они того, чтобы меня посадили.

- Уф-ф-ф, — с облегчением выдохнула я.

- И даже не покалечила? — уточнила.

- После этого, когда муж приходил мириться, пару раз руку приложила, но ему это только понравилось.

- Слушай, может, рванем куда-нибудь? — просто, к слову, предложила я, чтобы отвлечь наш невеселый разговор от грустных дум.

- А, давай, — легко поддержала Васька из этих же соображений.

В этот момент обе понимали, что никуда никто из нас не поедет, потому как: первое — финансовый напряг у обоих, второе — не то настроение у обоих, что бы куда ни было ездить, третье — Васька вообще никуда дальше необъятного родного края не выезжала. Она до поры до времени являлась домашней девочкой, блюдя поначалу интересы родителей, потом мужней примерной жены, растворяясь в его прихотях, про себя часто забывала.

Этим разговором подняли себе настроение, и все бы так и осталось, если бы я от безнадеги не начала копаться на сайтах авиаперевозок. Недельки через три снова позвонила Ваське просто поболтать и мимоходом сообщила, что есть три направления, которые меня интересуют: 1. Испания, 2. Какой-нибудь остров со старинными городками, 3. Рассмотрю варианты, которые предложит Василина.

Василине было все равно куда ехать, она нигде не была, поэтому любое направление — лишь бы уехать и подальше, и надолго. Опять же обе понимали, что это только мечты, но зерно очень сильного желания было посажено и дальше все покатилось как снежный ком. Издательство продлило с Васькой контракт и даже авансировало ее еще не написанные книги, естественно, с привлечением меня (Васька из финансовой безопасности все разговоры по финансам за свою работы спихнула на меня). У меня продались картины (в последнее время начала увлекаться крупномасштабной живописью), и поступил заказ на еще несколько определенной тематики. Творческого настроя не было у обеих, а деньги появились, потому решили гульнуть на все, сильно надеясь, что МуЗ, в смысле Муза появится.

- Васька, едем на три месяца, — обрадовала я ее.

- Как? — испугалась она.

- На самолете, беру билеты с 15 марта по 15 июня. Нормально?

А в ответ ти-ши-на.

- Ало? — проверила я связь.

Тишина.

- Ало!

- Тут я, — прохрипела она в трубку.

- Ты как?

- На три месяца? — мне показалась в голосе подруги паника.

- Да-а-а, — осторожно подтвердила я, — Что-то не так?

- ТРИ месяца??? — паника нарастала.

- А в чем проблема?

- Я... я..., — растерялась Васька.

- Что ты?

- Я не могу ехать на три месяца?

- Почему?

- Я никуда никогда больше чем на десять дней не выезжала, — это была претензия, правда, непонятно к кому.

- И? — все еще не понимала я. — Что тебе мешает это сделать сейчас?

- А ты знаешь, давай! — в подруге проснулся бунтарский дух, на это я и рассчитывала.

- Ок, едем на Сицилию.

- Куда? — опять панические нотки, но Васька быстро с собой справилась, — а поехали, — заусила она удила. — К тому же в Италии у меня живет мой самый активный почитатель.

- А чего именно он у тебя почитает? — на всякий случай уточнила.

- И меня, и мой талант, — интересничала Васька и отключилась.

Дней через пять подруга набрала меня сама.

- Мы правда едем на три месяца на Сицилию? — без предисловия начала она.

- Да-а-а-а, — насторожилась я. — А что?

- Не-не, все нормально, просто до сих пор не могу поверить.

- У тебя еще месяц, чтобы свыкнуться с этой мыслью.

- Так-то да, — успокоилась она.

- Билеты я взяла, апартаменты на прибытие и отбытие забронировала. С водительским у тебя все нормально?

- А водительское зачем, — снова испугалась Васька.

- Дульсинея, — рыкнула я, — прекратить панику. Ты что будешь делать на острове три месяца? Возьмем машину и будем раскатывать.

- Да? — затрепетала она, может, от ужаса, а может, и от предвкушения.

- Попрактикуйся, пожалуйста, всовываться на машине в узкие щели и параллельно парковаться.

- Хорошо, — прошелестела и положила трубку, из чего я заключила, что Ваське до предвкушения пока еще далеко.

Дня через два приятельница опять позвонила.

- Привет, — грустно раздалось в трубке.

- Привет, — опять насторожилась я.

- Меня родители не отпускают.

- ЧЕ-ГО?!!!

- Родители в позу встали... не поедешь так надолго, и так далеко.

Черт, как я могла это упустить! Ваську же нужно было заранее эмоционально экипировать для разговора с родителями. Несмотря на весь свой боевой пыл, в душе она оставалась той самой примерной девочкой, которая перечила маме с папой лишь изредка и только по принципиально важным поводам. Но уж если говорила «нет», то упиралась, как осел женского рода, и родителям оставалось лишь развести руками. Впрочем, в основном они с удовольствием пользовались дочерью в своих интересах — благо, та не сопротивлялась.

При этом они искренне ее любили, опекали и желали только добра — без всякой фальши. Семья у Василины была дружной, по-настоящему теплой. Но была в этой идиллии одна проблема: отпустить от себя родную кровинку они не могли. Так Васька и жила с ними в одной квартире. Однажды ей удалось ненадолго съехать в съемную с мужем, но муж-ж-ж-ж решил примерить роль Казановы и Василина вернулась к родителям.

- Дульсинея, — рыкнула я. - Тебе сколько лет?! Ты самостоятельная взрослая девушка! Уже даже не девушка, а женщина!

- Я девушка, — попыталась пискнуть Васька.

- Так и веди себя, как взрослая, самостоятельная девушка. В твоем возрасте и при твоем финансовом положении спрашивать у родителей разрешение на чтобы-то ни было не нужно.

- Как, — обалдела она. — Они же мои родители и мы живем вместе.

- Надо просто поставить их в известность, что ты будешь делать то-то и то-то. А согласятся они или нет с твоим выбором, это уже пусть они переживают, если не согласны. А по-хорошему должны просто порадоваться.

- Я примерно так и сказала, — начала жаловаться Васька, но тут приперся муж и начал подзуживать. Он тоже против моей поездки, и что никуда не отпустит, и что нос мне сломает, если я посмею хоть на кого-то посмотреть.

- А...а...а..., — я на мгновение потеряла дар речи, — А он-то каким боком тут?

- Ну типо зашел поздравить папу с днем летчика, а заодно и usb-кабель забрать.

- Кабель можно купить в любом магазине.

- Это ж-ж-ж деньги надо платить, — зашипела подруга.

- И к летчикам ни он, ни твой отец никакого отношения не имеют, они если и летали, то только в пассажирском кресле.

- Билииин, Лиса, чего мне делать? Они же меня просто не пустят. А тебе пообещали ноги выдергать, чтобы никуда не хотелось ехать.

- Кто? — потенциальных обидчиков нужно знать поименно.

- Мужжжжж, — захлюпала она в трубку.

- Так, — я, если честно, разозлилась не на шутку. — Варианта всего два: либо мы едем вместе, либо я еду одна. Расшифровываю: либо ты едешь на Сицилию на три месяца без привязки к датам, обязательствам. Отдыхаешь там в свое удовольствие: кушаешь, пьешь что ты хочешь, купаешься сколько ты хочешь, общаешься, с кем и сколько ты хочешь, ложишься спать, во сколько ты захочешь, а можешь и вовсе не ложиться. Переезжаешь из одного города в другой, когда и сколько ты захочешь. Засыпаешь и просыпаешься под шум прибоя, вдыхаешь аромат цветущих апельсиновых рощ, получаешь комплименты от горячих итальянских мужчин — балуешь себя по полной программе. В общем делаешь все, что ТЕБЕ захочется.

Я просто чувствовала, как Васька на том конце провода, закрыв глаза, представляет себе все это, у нее даже дыхание замедлилось, выровнялось.

- Здорово? — уточнила я.

- Да-а-а, — улыбнулась она в ответ.

- Либо, просто остаешься дома со всеми вытекающими отсюда последствиями, как то: грязная слякотная весна без определенного срока, муж, требующий свою долю внимания и ласки, родители с постоянным контролем, работа от которой тошнит, выяснение отношений с издательствами и с Музом до кучи...

- Все, — взревела она диким лосем в трубку, — Не могу больше я тут. Не хочу!!! Еще две недели, да?

- Десять дней, — уточнила я.

- Где бы прикопаться, чтобы никого не убить случайно.

- Успокойся и собирай спокойно чемодан, подумай что взять, только самое необходимое — остальное там купим.

- У меня чемодана нет, — испугалась Васька.

- В смысле? — не поняла я.

- Ну, совсем нет, я же никуда не ездила.

- О Господи, — взмолилась я, — Я это образно выразилась, бери рюкзак.

- Ладно, — уже по-боевому, настроившись, ответила подруга.

Дел перед отъездом, как обычно, накопилось много. Успеть все отдать заказчикам, передвинуть сроки с издательством — не знала, получится ли поработать в поездке. Привести себя в приличный вид, договориться с приятельницей, чтобы взяла к себе кошку, другая, чтобы забрала цветы в горшках, брату напомнить, чтобы завозил продукты родителям и еще много всяких мелочей... У Васьки оказался примерно такой же сценарий, только усложненный тем, что приходилось держать оборону от родных, и первая поездка она всегда более затратная по усилиям. Дня за три я позвонила Василине.

- Все хорошо? — с ходу уточнила у нее.

- Скорей бы уже, — заскрипела она зубами.

- Совсем тяжко?

- У меня такое ощущение, что я еду добровольцем на войну в роли Матросова или Павлика Морозова, все об этом знают и всячески пытаются меня отговорить: Сицилия? Там же мафия! На три месяца? На остров? Что ты там будешь делать все три месяца? Это же остров, его можно объехать за три дня! Там же другой климат, у тебя сразу начнется акклиматизация... А с твоей кожей это опасно. Ты там обязательно что-нибудь подхватишь, зачахнешь и успеешь умереть за три месяца. А как же работа? Тебя же уволят! Такие работники никому не нужны. Аа-а-а-а-а!

- Осталось маленько. Я чего звоню... Ты хочешь быть неотразимо прекрасной для сицилийцев?

- Да-а-а-а, — закокетничала Васька в трубку, мгновенно переключившись на приятное.

- Итальянцы без ума от блондинок. Перекрашиваемся?

- Естественно! Не проблема, завтра записалась к парикмахеру. Давно не была блондинкой, пришло время ею стать.

- У меня тоже такая потребность появилась.

У нас обеих цвет волос, что называется натурально русский, то есть темно-русый, но я в последнее время красилась в рыжий, а Васька постоянно экспериментировала одновременно с разными цветами.

Глава 3

В аэропорту Иркутска не узнали друг друга. Приглядевшись, я несмело направилась в сторону жгучей брюнетки.

- Ты же блондинкой хотела себя почувствовать? — предъявила мне претензию Васька.

- Ты, знаешь ли, была со мной солидарна, — не осталась я в долгу.

- У меня как-то случайно так вышло, — состроила она мне глазки, пригладив ладонью иссиня-черные волосы.

- Да у меня как-то тоже, видимо, еще мое время не пришло быть блондинкой.

- Рыжий каштан тебе очень идет, — сделала комплимент подруга.

Я усмехнулась.

- Я надеялась, что хоть одна из нас, будет прекрасной блондинкой, к ногам, которой бросят ключи от острова.

- Сами справимся, — отмахнулась неблондинка.

- Ты багаж уже сдала? — спросила я, наблюдая только небольшой пакетик у нее в руках и сумку с ноутбуком.

- Это все, — подняла она почти пустой непрозрачный пакет в руке.

- Ты серьезно? — я удивилась.

- Ну а чего было брать? Ты же сказала, там все купим. Поэтому пару плавок и зубная щетка. Карточка, деньги и паспорт у меня в куртке.

- Ну ты, Васён, даешь, — я была под впечатлением от такого путешествия налегке, — Давай сюда свой багаж.

Закинула ее 'налегке' в свой полупустой чемодан, сдала его в багаж. В самолете обе срубились непробудным сном до самой Москвы, спать у обоих в последнюю неделю получалось часа по четыре в сутки, а сейчас организм почувствовал слабинку и стребовал свой отдых. По прилете в Москву нас ждал сюрприз, но, как оказалось, сюрприз-то он был только для нас — по всем каналам вещания последние два дня только и разговоров о рванувшем вулкане, из-за которого отменяются почти все вылеты в Европу, у меня телевизора нет, а Ваське некогда в последние дни его смотреть. В связи с этим аэропорт был забит под завязку: уставшими, злыми, раздраженными, смирившимися, иногда уже безразличными людьми.

Рейс до Катании задерживался на четыре часа. Мы не стали заранее омрачаться и пошли в ресторан отметить начало долгожданного отпуска, взяли по фужеру вина, Васька заказала еще и кофе. После спиртного подруга разоткровенничалась.

- А у меня поклонник в Италии живет, — как бы невзначай кинула она.

- Когда успела? — подозрительно приглядываюсь к ней.

- Нуууу, — слегка замялась Васька, — Он пару месяцев назад сделал мне комплимент на facebook, мы с ним разговорились, пообщались несколько раз по скайпу. Он меня осыпает комплиментами, в любви постоянно признается, замуж зовет.

- М-м-м-м, — поддержала я беседу, — в каком городе живет?

- Не помню, — отмахнулась она, — я в этих названиях еще путаюсь.

- А встречу вы назначили?

- Мы не договаривались встретиться, — удивилась Васька.

- Почему?

- Ну-у-у-у-у, — замялась она, — Италия большая, может ему неудобно или дорого из одного конца ехать до другого.

- А ты ему сказала, что будешь на Сицилии?

- Конечно, сказала, — грустно вздохнула она.

- И???

Васька повозила бокалом с вином по гладкой столешнице.

- Мне показалось, что он смутился. И у него в последнее время много работы. Общаться стали реже.

Я задумалась.

- Посмотри все же, какой город.

Подруга нехотя полезла в записную книжку телефона.

- Тиндари.

Я задумалась еще глубже, перевела взгляд со своего стакана на Ваську.

- Что? — насторожилась она.

- Это Сицилия.

- Да? — глаза засияли от радости.

- Угу, — невесело подтвердила я, — Если только нет другого Тиндари в Италии.

До подруги медленно стало доходить.

- Странно, — задумалась Васька.

Мужчина, который заявляет, что влюблен и хочет увидеть ее, познакомиться с ней, впитывать аромат ее губ и всего остального. Который с первой строчки знакомства настаивает на личной встрече... Который обещает носить ее и только ее на руках до конца своей жизни... Который три раза в неделю минимум мечтает об их встрече и совместном будущем...

- Он что думает, я ему буду навязываться? — еще немного и Васька заплачет, сказалось вино, переутомление последних недель, нервная обстановка дома и крушение последней сказочной мечты.

Надо срочно спасать ситуацию. Чтобы наш отпуск начался со слез? Еще чего!

- Да кто их разберет этих мужиков? Тем более итальянских. Может, просто струсил. Испугался, что не выдержит твоего русского темперамента и сногшибательной красоты.

Но Васька была безучастна.

- Козлы все, — в очередной раз утвердилась она во мнении.

- Солнышко, Свет Василина, ты не руби сплеча. Ты же не знаешь его ситуацию? Может у него действительно запарка на работе, может, испугался своих чувств к тебе... или брутальная депрессия, хотя нет, депрессия — это не про итальянцев.

Васька скептически скривила рот и изогнула бровь, выражая презрение к слабакам мужской итальянской породы и мужикам, как роду в принципе.

- Напиши ему о нашем маршруте, какие впечатления ты от сицилийского колорита получаешь, куда планируем поехать и прочее... Там видно будет. Вдруг у него снова проснется желание целовать песок, по которому ты пройдешь.

- Ну-у-у-у, — подруга не была уверена, — может быть... попозже...

- Не грусти.

- Не буду.

Рейс отложили еще на два часа, потом на четыре, три, два, неопределенное время. Мы за это время выспались в креслах зала ожидания, отъелись на аэропортовских харчах, словом отдохнули и набрались сил. Ближе к рассвету я проснулась, вытянула ноги, размяла попу, потянула затекшие мышцы, покрутила головой, чтобы размять шею. Васьки рядом не оказалось. 'Ну вот, не успеешь глазом моргнуть, как уведут подругу'. Поискала ее глазами, та сидела за барной стойкой и любезничала над чашкой кофе с барменом. Я поворочалась, пытаясь снова поспать, но мышцы одеревенели и отказывались расслабляться ко сну, достала книгу и погрузилась в чтение. Васька впорхнула в кресло рядом со мной часа через два. Потянулась, как довольная кошка, вытянула ноги и улыбнулась блаженно.

- Получила свою долю комплиментов? — улыбнулась я, косясь на ее ублаженное настроение.

- Мда-а-а-а, — промурлыкала она.

Вулкан свирепствует по-прежнему, облако мигрирует в нашем коридоре, мы отдыхаем в креслах. Васька напропалую кокетничала с уже дружественным нам официантом, упаивалась до одури кофиём, я отлеживала бока, набивала желудок, читала книжку. После обеда смена официанта закончилась, и подруга вернулась ко мне, на законное кресло по правую руку. После восьми вечера перед нами снова образовался знакомый официант во всей красе гражданского одеяния. Васька расплылась довольной улыбкой, я поперхнулась от столько неожиданного разворота действий. Принц с принцессой удалились от меня дружить на безопасное расстояние. Вернулась принцесса минут через тридцать в несколько понуром настроении, таща за собой сзади не невидимом поводке виноватого официанта. Я с удивлением наблюдала за этой процессией.

- Лиса, — присела рядом со мной Васька, — тут такое дело..., — замялась подруга.

Я, молча, ждала продолжения.

- Ну в общем.... Вот он, — ткнула она пальцем в переминающегося рядом официанта, — хочет жениться.

- ? - Моя первая реакция — рассмеяться. Да что ж такое у Василины творится? Один хотел — расхотел, этот хочет — скорее всего, тоже расхочет.

Вторая (логика уже успела подключиться) — опешила. Если за полдня Васька успела влюбиться и собралась жениться, в смысле обзавестись мужем, ну так... еще неплохо было бы от старого избавиться. Ее виноватый вид с этим как раз увязывался. Но при чем тут я? В моем благословении они не нуждаются, либо она решила остаться жить с ним в аэропорту у барной стойки с неизменной чашкой кофе, либо влюбился он не в нее. А в кого? В меня? Нет, в меня точно не мог. Мы с ним даже взглядами не встречались ни разу.

Третьей реакцией было недоумение: 'От меня-то чего хотите?'

- Молодой человек, вы за поздравлениями пришли? — уточнила я, так как Васька не могла собраться с силами, чтобы продолжить свою мысль дальше.

- А, э-э, ы-ы? — это жених.

- Говори ты, — 'прижала' я к креслу Ваську.

- Он хочет жениться, — как идиотке повторила мне Васька и выразительно на меня посмотрела.

- Это я поняла. Дальше что?

- Не знает, как сделать предложение.

Театр абсурда.

- ТовариСЧи, вы кофе перепили? — поинтересовалась я.

- Василиса, — возмутилась подруга, — какая же ты черствая! — предъявила претензию.

Блин, однако, или у меня мозг затек от долгого сидения, или эти двое впали не вменяемое состояние.

- Так! Стоп! — уже я повысила голос. - Что происходит?

- Я же тебе объясняю, — начала злиться объясняльщица, — вот он хочет жениться, но не знает, как сделать предложение, — закончила она мысль и выразительно посмотрела на меня.

Чего хотела выразить Васька, я, так и не поняла, поэтому повернулась к жениху.

- Теперь вы, пожалуйста, попробуйте. И сядьте, пожалуйста, в кресло напротив, у меня уже шея на вас не смотрит.

Жених уселся в указанное кресло и начал повествование.

- У меня есть девушка, я хочу на ней жениться, но проблема в том, что у меня нет возможности сделать ей предложение лично.

Я напрягла извилины, еще напрягла, посмотрела на сладкую парочку и уточнила.

- Вы женитесь не на Василине?

У парочки вытянулись лица, глядя на меня, потом они посмотрели друг на друга, словно оценивающе, потом снова на меня и в один голос ответили.

- Не-е-е-т.

- Ну, это я так на всякий случай, чтобы избежать недоразумения, — извинилась я за попытку компрометации. - Дальше.

- Ну и вот. И я хочу попросить вас сделать это за меня.

- Так! Быстро и по существу! — разозлилась.

- Какая ты глупая, Лиса! — возмутилась Васька. - Чего не понятного-то? Нет у него возможности сделать предложение руки и сердца лично, а он ее очень любит, а мы все равно едем в ту сторону и могли бы заехать и сделать людям приятное.

- Ой, ребята, как с вами трудно, — взмолились я.

- Давайте, я еще раз попробую, — терпеливо попросил жених. — Я два года встречался с девушкой, хотели пожениться. Ну не то чтобы хотели, но думали, что поженимся. А Юля всегда хотела уехать в Италию жить, у нее там тетя уже лет десять живет и ее туда звала постоянно. А тут мы поругались, и она взяла и уехала в Таормину работать на все лето. И наверное, там останется. А я понял, что хочу жениться на ней, но только она уже уехала. А еще она очень гордая, телефон отключила, на письма не отвечает, в соцсетях забанила. И я уже два месяца и не видел ее, и не слышал ее, и даже ничего не знаю о ней. Мне ее брат только недавно адрес дал того ресторана, где она работает.

Жених замолчал, с надеждой глядя на меня.

- Давайте я уточню, — осторожно начала я, — правильно ли я все поняла.

Парень и Васька дружно закивали головами.

- Ты хочешь, чтобы мы заехали к твоей девушке и сказали, что ты ее любишь, ждешь, не можешь без нее. Все верно?

- Да.

- А сам почему не можешь съездить, если у тебя есть ее адрес?

- У меня работа, учеба.

- Ага. Хорошо, пиши письмо, мы передадим.

- Я же говорю, она не отвечает.

- А ты по старинке попробуй: листик бумаги, ручка — и все изложи, что думаешь, что чувствуешь, что хочешь. А мы дополним при личной встрече.

- Правда? — жених обрадовался, как ребенок воздушному шарику. — Я сейчас, только не уходите никуда.

- Да куда уж мы денемся, — проворчала я, откидываясь на спинку кресла. — Васька, пойдем, чего-нибудь сжуем.

Васька понуро кивнула головой с обреченностью грустной коровы.

- Ты чего расстроилась? — спросила я.

- Да ну, — отмахнулась она, немного помолчала. - Почему в последнее время мужики меня только используют?

Я усмехнулась. Василина — натура творческая, ей необходимо как воздух, как вода, как еда, чтобы ей постоянно восхищались, делали комплименты, говорили теплые слова в адрес ее лично и ее творений, тогда она расцветает и совершает совершенно немыслимые подвиги, например, может написать книжку за один вечер и даже в стихах. Иначе она просто зачахнет в своей депрессии.

- Васён, я, если честно, поначалу испугалась, что невеста — это ты, и пришла мне сказать, что променяла меня с Сицилией на него.

Василина начала хихикать, потом, видимо, представив себе всю картину, смеяться в полный голос, и через секунду уже заходилась несдерживаемым хохотом.

- Ой, — вытирая выступившие от смеха слезы, выдавила она из себя. — Ой, так ты поэтому так тупила?

- Я тупила? — слегка возмутилась я. - Это вы на пару тут мекали без сути содержания. Ты чего сама не могла этот вопрос разрулить?

- Я вообще не в курсе, куда мы едем, ты же составляла маршрут, я понятия не имею, где этот город, как туда добраться и вообще на Сицилии ли он!

- Ладно, разберемся. Ну и где этот Дон Кихот?

Жених принес письмо минут через двадцать, передал его мне вместе с небольшой коробочкой, и размер этой коробочки говорил о серьезных намерениях.

- Я посмотрю? — спросила я.

- Лисссса, — зашипела возмущенно приятельница.

- Ты имеешь желание объясняться с таможенниками, если вдруг там обнаружится контрабанда? — подняла я глаза от еще не раскрытой коробочки на Василину.

Откинула крышечку и удивленно посмотрела на жениха.

- А неплохо нынче зарабатывают студенты.

- Вау, — не сдержалась Васька, сунув нос туда же.

Я придирчиво ощупала крышку коробки, просмотрела днище. Ну мало ли...

- Мне нужен ее адрес, твой адрес и номер твоего телефона, — попросила я.

- А мой адрес зачем?

- Чтобы вернуть, если невеста откажется, — объяснила я.

Парень растерялся:

- Как откажется?

- Девушки иногда отказывают, — пожала я плечами, понимая, как грубо это прозвучало из моих уст.

- Лиса, ну ты чего говоришь? — Васька, таким образом, попыталась подбодрить жениха, — Ну как она может отказать?

- Пиши оба адреса и свой телефон, — ну не хотелось мне бегать по всей Москве с бриллиантом в кармане, разыскивая несостоявшегося жениха. Что на самом деле между этой парочкой произошло, мы не знаем, может, у девушки, окажется весомая причина для отказа.

Жених старательно написал все координаты будущей невесты и не очень охотно свои.

- Не слышал, когда нас выпустят? — спросила Васька у него, напоследок.

- Германия уже полетела, сейчас все от пилотов зависит.

- Понятно, удачи тебе, — попрощалась с ним она.

- И вам побыстрее долететь, — пожелал жених.

Я смотрела ему в спину, пытаясь представить, как будет выглядеть его Юля. Жених Егор вдруг решил вернуться, быстро подошел ко мне, взял мои руки в свои ладони и заглянул глаза.

- Уговорите ее, пожалуйста, уговорите, — как молитву прошептал он.

- Если с адресом нет путаницы, то мы ей все передадим, — заверила его.

- Пусть хотя бы позвонит мне.

Часам к десяти вечера аэропорт значительно опустел, выпуская из своих тисков самолеты с пассажирами. Итальянца пока воздерживались. Нам уже спаться не спалось, лежаться не лежалось, кушаться не кушалось, читаться не читалось. Васька купила игральные карты и уговорила погадать меня — улетим сегодня или нет? До полуночи оставалось два часа.

- Улетим, — сказали карты однозначно, — но хрено-о-ово.

- Это как? — не поняла подруга.

- Не знаю, посмотрим, ждать осталось недолго.

Минут через сорок объявили нашу посадку. Лететь мы должны были хитрым маршрутом: сначала до Рима, потом до Форли, а уж потом до Катании. Регистрацию билетов и посадку провели в рекордные сроки — народу оказалось меньше половины. Самолет поднялся в воздух без двух минут полночь.

Васька посмотрела на часы:

- А ведь успели...

Наконец-то за двое суток в первый раз можно вытянуть ноги и улечься поперек трех сидений, но поспать нормально не получилось: у итальянцев в салонах сидения из кожзама. Поясняю народу не посвященному.)) Когда кресла обтянуты тканью, то тело в одежде не скользит по нему, сила трения не дает, но если это кожзам, тогда нужно за что-то цепляться и прикладывать некоторые силы, чтобы не соскользнуть с них. Наверняка еще сказывается вес лежачего и пытающегося расслабиться человека, чем килограмм меньше, тем чаще ты соскальзываешь.

Но это все мелочи, впереди нас ждет не дождется Сицилия — страна замков и вулканов, расположенная на пересечении главных торговых путей Средиземноморья. Кого только она не 'соблазняла' своими красотами и богатейшими природными ресурсами. И каждый оставлял частичку своей культуры: греки — храмы и театры, римляне — мосты и акведуки, сарацины — мечети и минареты, норманны — церкви и замки. По сути, всю Сицилию можно считать огромным историко-культурным музеем. Волны завоевателей проходили по ней регулярно, Этна капризничала не по-детски каждые сто лет, плюс разрушительные землетрясения — один 'культурный слой' накладывался на другой. В результате получился очень соблазнительный коктейль, который притягивал, манил и завораживал. Сейчас это уже настоящий туристический деликатес, с богатейшей исторической начинкой, приправленный острыми культурными пряностями. Мы завидовали сами себе. Еще немного и начнется наш отпуск на Сицилии.

Глава 4

В Риме, по выходу из самолета я честно предупредила Ваську, что нахожусь в состоянии нестояния, и она в данную минуту полностью ответственна и за себя, и за меня, и за наш общий чемодан. Сил не было не то что ноги переставлять, но и говорить — общее чувство усталость подгибало колени, закрывало веки, туманило мозг. Василина же была в очень даже вменяемом состоянии, и я бы даже сказала, что бодра.

- Хорошо, ты главное, не выпускай меня из виду, — попросила она.

Итальянцы, тоже подустали от вулкана, мигрирующего пепельного облака, нервных пассажиров и прочих неурядиц, поэтому пропустили нас через границу без проверки документов и процедуры, удостоверяющей наши личности. Народ в коматозном состоянии уже получил багаж и потянулся к выходу в город, ну и мы в их толпе, когда меня остановило чувство, что чего-то не хватает. Я напряглась, собралась, попыталась прийти в адекват и о чудо, на минуту прозрела.

- Блин, нам же визу не погасили!

- Как? — не поняла Васька.

- Ну-у, турникеты с окошечками, которые мы прошли... Там обычно сидят дяденьки в форме с печатями и ставят их в паспорт.

Остатки не итальянцев с нашего рейса, которые не успели выйти в город, оторопели, услышав мои слова.

- Черт, — и малая часть толпы ринулась на поиски пограничников.

Нашли итальянцев в форме, умолили поставить штампы с сегодняшней датой в паспорта, те сонно и нехотя, сделав нам одолжение, не глядя, проштамповали наши паспорта кучей, не сверяя наши личности и штучность.

Хвала итальянским Богам, что представители авиакомпании разыскали нашу заметно поредевшую компашку — осталось только шесть человек. Из оставшихся всем надо было в Катанию, поэтому маршрут изменили и нас, как VIP персон проводили на регистрацию, потом на таможенный досмотр багажа, и опять на паспортный контроль уже в зону вылета. И тут я опять немного вышла из комы, обратив внимания, что все люди как люди с багажом, готовятся погрузиться в самолет, а мы с Васькой.... Чего-то не хватает...

- Василин, а где наш чемодан?

- Чемодан? — удивилась подруга. — Так, он там остался.

- Где ТАМ? — уточнила я.

Четыре человека и команда самолета (все итальянцы) терпеливо ждали у выхода на взлетную полосу, когда мы выясним отношения.

- Ну там, где нам его светили, — пояснила ответственная сегодня за все на свете Васька.

- А почему он там остался, когда его сказали взять с собой в самолет в ручную кладь?

- Даааа? — удивилась разом проснувшаяся подруга и рысцой помчалась искать наш багаж.

'Блин, Бог с ним, с багажом, только бы Васька не потерялась', — запоздало запаниковал мозг.

Команда терпеливо ждала пять минут, семь, десять, двенадцать. Наконец, из-за поворота выплыла Васька с чемоданом. Именно выплыла, аки пава: неторопливой походкой, с гордо поднятой головой, расправленными плечами и снисходительной улыбкой. Ни у кого из присутствующих даже мысли не возникло что-то сказать ей в упрек или поторопить. Ко-ро-ле-ва!

- Ну, что стоим? Вперед. Сицилия нас ждет! — подбодрила она нашу кучку по-русски, и первая шагнула в автобус на взлетном поле.

Сицилия встретила теплым легким ветерком в четыре часа утра, и пропустила через свои границы опять-таки беспрепятственно — погранцы дрыхли. Мы не стали никого искать, багаж у нас был с собой, прошли пустую посадочную зону и вышли на улицу.

- Кофе, — повела носом Васька и вернулась на запах в аэропорт.

- Круассаны, — потянулась я за ней.

Какой это кайф, пить чай со свежей выпечкой весенним утром на Сицилийской земле в полупустом аэропорту и постепенно просыпаться, и понимать, что вот он!!! Долгожданный отпуск!!! Мы на Сицилии!!!

Если верить грекам, которые имели привычку всюду совать свой любознательный нос, Сицилия — треугольник, затерянный в лазурной ванне Средиземного моря. Они так и окрестили ее — Тринакрия, «треугольный остров». И с тех самых пор этот геометрический символ прилип к Сицилии намертво, а с 2000 года и вовсе водрузился на официальный флаг, сменив, надо полагать, более скучные варианты.

Символ, надо сказать, на редкость остроумный и до краев наполненный мифологией. Итак, вообразите: равнобедренный треугольник, а в его сердце — голова Медузы Горгоны. Да-да, той самой особы, чья прическа состояла не из безобидных локонов, а из живого, шипящего змеиного коллектива. Но местные, с практичностью, достойной великих фермеров, превратили этих гадов в колосья пшеницы. А из углов треугольника выходят три согнутые в колене ноги, будто фигура застыла в безумном, вечном беге по кругу. Куда бежит Тринакрия? От кого? Возможно, от собственной бурной истории. Или просто пытается догнать свой же хвост.

Вслед за греческими купцами и колонистами на остров ринулись, сломя голову, и все обитатели древнегреческого пантеона, словно сюда открылся лучший в античности курорт. Склоны грозной Этны — этого вечно клокочущего, беспокойного соседа — облюбовали циклопы. Что, впрочем, логично: все прибрежные воды усыпаны здоровенными булыжниками — явными следами неудачного метательного состязания между разгневанным Полифемом и хитроумным Одиссеем, удиравшим на всех парусах.

Здесь же, в узком проливе, промышляли знаменитые дуэт-убийцы Сцилла и Харибда — да-да, это почти созвучно с «Сицилия»; не иначе как остров дал чудовищам звучный псевдоним. Архитектор Дедал, тот самый, что изобрел крылья и устроил своему сыну Икару первый в мире полет с фатальным исходом, нашел здесь пристанище от гнева критского царя Миноса. А на самой Этне устроил свою божественную кузницу никто иной как Гефест — сын Зевса, бог огня и, должно быть, страдалец от вечной изжоги.

Даже богиня плодородия Деметра не смогла устоять перед сицилийскими пейзажами. Решив спрятать красавицу дочь Персефону от назойливых поклонников, она выбрала для этого идиллическое озеро Пергуза близ Энны. Увы, место оказалось слишком живописным: его заметил мрачный Аид, правитель подземного мира, и, недолго думая, устроил похищение, положив начало истории о смене времен года.

Ну и под занавес этой божественной эпопеи, троянец Эней, едва унеся ноги от горящих стен родного города, основал на острове город Эриче. Видимо, после всего пережитого Сицилия показалась ему тихим и уютным уголком.

Что и говорить, с таким-то «списком постояльцев» Сицилия просто не могла не стать местом, где каждый камень дышит легендой, а история и вымысел переплелись прочнее, чем змеи в волосах у той самой Горгоны.

Машина у нас была арендована с сегодняшнего дня, надо было дождаться девяти утра, когда откроется офис, где нам отдадут нашего железного коня и документы на него. Ур-р-р-ра-а-а, мы в отпуске!

Офис по аренде открылся в полдесятого вместо положенного девяти утра. Но это же итальянцы, для них полчаса — такой мизер. Это для нас уставших от аэропортовой жизни, отупевших от ночного перелета, не выспавшихся, немытых, злых — полчаса — это полчаса нашего заслуженного отпуска, проведенного впустую у закрытой двери. Так! У нас отпуск — расслабляемся!

Наконец, пришел толстый итальянец уже очень-очень в возрасте и очень-очень недовольный тем, что ему надо в выходной для всех нормальных итальянцев работу работать. Машина у нас была заранее выбрана (маленькая, компактная, чтобы в любую щель могла залезть, и в случае непредвиденностей ее можно вынести на руках) и оплачена заранее (со всеми возможными страховками и покрытием всех немыслимых недоразумений, которые теоретически могли с нами случиться).

Толстый дяденька, очень недовольно и долго рылся в бумагах, наконец, отыскал наш заказ. И объявил, что мы должны еще оставить возвратный депозит в 400 евро.

- Зачем? У нас все включено в страховку, в том числе полное уничтожение машины и ее угон.

- Так положено.

- Кем положено? Для чего положено?

- Чтобы вы нам вернули машину.

- Дяденька, миленький. У нас в страховке эта статья прописана, мы ее вам уже оплатили.

- Нет, вы должны 400 евро еще депозитом отдать.

Билин... На это мы не рассчитывали. Дикарями мы ехали в первый раз, машину брали в прокат в первый раз, деньги на первое время рассчитаны со всеми возможными и невозможными неожиданностями с небольшим запасом, но в впритык. Эта неожиданность у нас проплачена заранее.

- Ладно, фиг с тобой, золотая рыбка. Возьми свои 400 евро, — достала я наличку.

- Нет, — говорит подозрительно подобревший дядька, — у нас только по карте.

Ры-ы-ы-ы. У нас отдых. У нас он уже начался. Надо начать наконец-таки отдыхать. Я достаю свою карту.

- Дебет, кредит? — уточняет, не глядя на нас.

- Дебет.

- Оплата возможна только кредитной картой, — просияла радостно эта толстая лысина.

А-а-а-а-а. Дайте мне его, дайте, я его сейчас покусаю. Так спокойно.

- Аннулируйте наш заказ, — сквозь острые зубы улыбаюсь я ему.

- Нет, — радостно улыбается старый толстый итальянец, сверкая лысиной, — вы его оформляли по интернету через нашего дилера, аннулировать его может только он.

Я не помню, как меня оттащила Васька от этого.... добропорядочного итальянского семьянина.

- Успокойся, у него просто сексуальная неудовлетворенность, вот он тебя сейчас поимел и получил удовольствие, не доставляй ему его еще больше. Доберемся до интернета, аннулируем заказ.

- Я ему разгромлю сейчас весь его офис, чтобы уж по полной его удовлетворить, — шипела я разъяренной кошкой.

- А вот тебе бы мужчина не помешал, хотя бы ментально.

- И тебе сейчас достанется.

- Без меня, я пошла вот к тому симпатичному молодому человеку, — и поплыла к очень-очень итальянскому итальянцу.

Заказ оформили очень быстро, правда, машина оказалась пятидверным седаном, вместо трехдверной божьей коровки, но это и к лучшему, потому как к концу поездки часть нашего багажа ехало у меня под ногами и на коленях, не входя в багажник и заднее сиденье, забитое под самую крышу.

Еще дома решили, что рулить будет только Василина, я отвечаю за навигацию по принципу: хочу сюда или вот этот городок мне нравится — давай заедем.

Осмотрели нашего коня, который должен верой и правдой нам отслужить ближайшие три месяца, загрузили чемодан, он пока еще сиротливо смотрится в одиночестве в багажнике машины. Подключили Навигатор и покатили по Сицилийской земле к месту нашего первого ночлега. Мы забронировали апартаменты только на первые дни по прилете и последнюю неделю перед отлетом, остальное — все в свободном полете: где придется там и заночуем.

Васька, если честно, удивила меня. Дома рулила она крайне редко, тяжелый перелет, ругань сссс... хорошим итальянским семьянином, незнакомая страна, отличающиеся правила дорожного движения, новая машина — и она садится за руль и потихоньку катится, с каждым метром все увереннее и увереннее.

- Васён, — повела я носом, — чего-то горелым воняет. Это от нас?

- Ага, попахивает.

- Может, навигатор обгорает, — успокоила я нас обоих.

По дороге несутся машины с гораздо большей скоростью, чем наша, но мы тоже плавно вливаемся в поток, но народ почему-то нервит и сигналит. Какие нервные итальянцы-то. Минут через десять.

- Уже сильно воняет, — не вытерпела я.

- Чувствую, — поморщилась водитель, пытаясь смотреть сразу во все зеркала, навигатор, замечать знаки и светофоры. При въезде в город на одном из перекрестков, пока ждали своего зеленого света, в Васькино окно постучал сицилиец и начал что-то шумно жестикулировать. Мы одновременно воззарились на него в недоумении.

'Вот он наш первый контакт с коренным населением! Правда, это перекресток и кругом машины, а чего ж он от нас хочет? Бонасера!' — улыбаемся ему мы в две ослепительнейшие улыбки. 'Любим Италию, любим Сицилию, любим итальянцев. Всех и все любим!' Но сицилийца почему-то не устраивает наша доброжелательность, он открывает Васькину дверь и чуть ли не выволакивает подругу из-за руля. Васька растерялась и идет за ним, как коза на закланье. Я сижу внутри и прорабатываю план по ее спасению, наблюдая за тем, что у них там твориться. Итальянец обошел машину сзади, показывает Ваське на колеса и очень натурально изображает пантомимой, что идет дым-дым. Та внимательно его слушает, утвердительно качает головой, чешет себе затылок. Я перевожу взгляд на ручник. М-дааа. Выхожу из машины. На корточках у багажника сидят двое и сочувственно чмокают губами, разводя руками перед дымящимися колодками. С обеих сторон нас терпеливо ждут машины.

- Вась, поехали уже, — тихо попросила я, стараясь не сильно встрять в их диалог.

- Да, конечно, — подхватилась подруга, сердечно поблагодарила спасителя и уселась в машину.

- Вась, — почти шепотом попросила я, — ты скажи, чего ты еще принципиально не делаешь кроме ручника.

- Да я сроду никогда на него не ставлю дома, нафига вообще он нужен!

Ну вот, добрались, распаковались, привели себя в человеческий вид и ринулись набираться впечатлений — первая доза сицилийского воздуха была жизненно необходима. Ощущение странное: я два года не выезжала из дома, и теперь жизнь врывалась в меня со всех сторон — настойчиво, щедро, почти нагло. Ласковое солнце, непривычные запахи, оглушительный городской шум, так непохожий на наш: бесконечные гудки машин, темпераментные крики итальянцев, плеск воды в фонтане на пьяцце, старики, азартно режущиеся в карты в тени домов. Все эти забытые ощущения ударили по голове разом.

— А-а-а-а-а! — не выдержала я, закричав во весь голос у первого попавшегося фонтана. Эмоции рвались наружу — ещё чуть-чуть, и меня бы разорвало от переизбытка радости. — А-а-а-а-а! — подхватила Васька.

Мы накричались, набегались вокруг фонтана, как малые дети, обрызгали друг друга водой и наконец успокоились. Василина вообще впервые оказалась за границей — и сразу на Сицилии. Италия — страна бесподобная, а её юг, особенно остров, — это уже отдельная опера. Здесь всё сочнее, глубже, острее, ближе к земле и к самой сути вещей.

Набрели на ресторанчик «У Розаны». Тут стоит сделать небольшое отступление про местные нравы. Итальянцы, да и все средиземноморские народы, живут в другом ритме нежели русские. Их распорядок дня — это отдельная наука. Сейчас, например, без пятнадцати двенадцать, а все рестораны закрыты. Они работали до десяти утра, кормили завтраками, а теперь откроются только к полудню. И если вы опоздаете к обеду — беда: ровно в два часа начинается сиеста, и до семи вечера вас не ждут нигде. В большие, серьезные рестораны в это время соваться бесполезно, разве что в туристических местах могут предложить остатки завтрака — выпечку или холодные закуски. В маленьких семейных тратториях всё зависит от хозяина: он же и повар, и официант, и кассир, и, кажется, иногда даже бульон помешивает, не отходя от кассы.

До обеда оставалось минут сорок, и мы пошли штурмовать все заведения по пути. Катания в марте — не туристический рай, поэтому кафе и рестораны здесь ориентированы на местных. Распахнув потертую стеклянную дверь маленькой траттории с белыми вышитыми занавесками, мы попытались вызвать кого-нибудь из недр кухни. Ждать уже не было сил — зрелища зрелищами, но тело требовало настоящей, вкусной, земной пищи.

Нам повезло. Дверь на кухню распахнулась, и на пороге появилась невысокая женщина средних лет с таким лучезарным лицом, что, кажется, даже воздух вокруг нее стал светлее.

- Si? — ее улыбки хватило бы на два лица, столько в ней было доброжелательности.

- Покормите нас, пожалуйста, — одновременно взмолились мы, естественно, по-русски..

Хозяйка удивилась, посмотрела на часы и пригласила за стол.

- Si, si, naturalmente.

Тут же позвонила кому-то по телефону, видимо, попросила прийти пораньше. Потом вернулась к нам. На каком языке общались дальше, сказать не могу, интуитивно друг друга понимали.

- Вина? — спросила она.

- Даааа.

- Белого, красного?

- Красного, сухого, домашнего, — моя душа начала петь.

- О да, — подхватила мою мысль хозяйка, — Я тоже очень люблю наше вино.

Принесла вина и даже выпила вместе с нами, чем растрогала Васькину тонкую душу, до слез.

- Меня зову Розанна, я хозяйка этого ресторана, — обвела она руками свои небольшие владения и столько в ее словах было любви и гордости к своему творению, что если бы я не влюбилась в нее сразу же, то это произошло бы сейчас.

- И я вам сейчас приготовлю сама, все, что только пожелаете, — она просто излучала добродушие вперемежку с энтузиазмом.

Мы заранее попытались выучить несколько слов по-итальянски, чтобы облегчить понимание по бытовым вопросам.

- Рiatto del giorno? — уверенно произнесла я — дословно переводиться, как тарелка дня или меню дня.

Если у нас Меню дня просто набор: первое, второе и компот, то на Сицилии, это, как правило, фирменное блюдо, то, чем хозяйка гордится. В больших ресторанах к этому относятся проще, но чем меньше туристов — больше местных, тем больше гарантии, что Рiatto del giorno — это очень достойное блюдо.

- О-о-о-о! — Рузанна закатила глаза к потолку, — вам я приготовлю мое любимое, — она быстрым жестом поднесла пальцы к губам и чмокнула их. После чего очень резво убежала на кухню.

Василина отпила красного вина и откинулась на спинку стула.

- Господи, как хорошо-то, неужели так бывает?

Зазвонил ее телефон, Васька скривила губы.

- Недолго идиллия длилась.

Муж-ж-ж-ж.

- Да, я слушаю, — тон у Васьки иногда может быть очень противненький, с нотками пренебрежения и демонстративной усталости от оппонента.

Родителям мы отзвонились сразу, как только заказали себе чай-кофе в аэропорту Катании, мне звонить особенно некому, вернее, не было больше близких людей, которые бы переживали, сел мой самолет или нет. Василина решила мужа из близкородственного списка вычеркнуть еще в аэропорту Рима, когда он вдруг начал проявлять заботу и названивать каждые пять-десять минут с инструкциями, что нам делать, как вести себя, о чем подумать и куда не соваться. Наверное, правильно решила, потому как из трубки сейчас неслась яростная тирада домашнего деспота. Васька все это выслушала, сказала, что у нее все хорошо и будет отзваниваться по мере возможности, и положила трубку. Я сочувственно пододвинула ей бокал с остатками вина.

- Хорошо, — блаженно улыбнулась она. — Три месяца только начались.

Первый день запомнился только ощущениями новой жизни: запахи, городской шум, тонкий аромат кофе повсюду. И картинками из слайд шоу: доброжелательная Рузанна, расцеловавшая нас на прощанье; дедульки, притулившиеся на табуретках в тени деревьев и режущиеся в домино или карты; большая итальянская орущая семья за ужином с кучей маленьких детей, причем они не кричали, не орали, а позитивно разговаривали так друг с другом; Васькино лицо, вытянутое от удивления, когда она увидела восьмиметровый прилавок, очень плотненько забитый различными пирожными. Оборачивается ко мне: 'Они все разные?'

- Я думаю, что да.

Она прошлась вдоль стеклянной витрины, вернулась ко мне.

- Быть такого не может, я насчитала восемнадцать видов.

- Давай попробуем, — предложила я.

- Давай.

И мы купили штук восемь-десять разных вкусностей. Они могли внешне отличаться чуть-чуть: крем немного другого цвета, форма немного другая, вишенка иного сорта, так же как и вкус у каждой неуловимо отличался от остальных. Объединяло их одно - нежные, почти нейтральные, но обязательно — вкусные.

Глава 5

На следующий день зарядил мелкий, противный дождик, и было принято решение заняться своим гардеробом. Наша комната 40 квадратов располагалась в большой квартире старинного особняка, снаружи довольно-таки обшарпанного. Хозяева квартиры жили вместе с нами и сдавали свободные комнаты туристам. Заведовала этим бизнесом жена и мать годовалого ребенка, а муж был у нее на подхвате: побелить, помыть, погулять ребенка, сбегать в магазин, выгулять собаку. Жена же наманикюренными пальчиками только стучала по клавиатуре компьютера, зарабатывая, таким образом, деньги, и очень тщательно следила за своим внешним видом. Парой они не выглядели. Она королева, подтянутая, ухоженная, чуть-чуть подкрашенная, и он — в драном трико, обляпанном краской, с ребенком на руках, готовящий обед на всю семью. Вот и сейчас Марио приготовил завтрак для постояльцев. Что-то бросил нам через плечо, поднимаясь к себе в комнату.

На большой кухне стоял умопомрачительный запах кофе, настоящего кофе. И мне вдруг захотелось крепкого, сладкого, с молоком кофе с еще теплым хлебом, намазать его маслом и придавить сыром. М-м-м-м-м, вкуснотища.

Хлеб в Италии - это особая песня. Если в России хлеб — это всему голова, то в Италии он — сольный артист, выходящий на сцену дважды в день. Наш — душевный, основательный, как добрый здоровяк. Итальянский — хрустящий, воздушный, с душой оливы и пряных трав.

У нас буханка в хлебнице может нести службу неделю, а иные экономные стратеги и в холодильник отправляют — продлить ее век. В Италии же с хлебом обращаются, как с прекрасным, но недолговечным созданием: его лучшие часы — первые четыре после выхода из печи.

Пекарни на каждом шагу. Багеты, чиабатта, круассаны и булочки, сам воздух рядом с ними становится съедобным. Однажды мы, закупаясь на утренний пикник, попали в курьезную ситуацию. Продавец в маленькой лавке, узнав, что нам нужен хлеб, сделал огромные глаза, замотал головой и стал энергично указывать куда-то за угол, сопровождая это международным языком пантомимы: постучал по локтю («твердый!»), сморщился («вчерашний!»), а потом, изобразив взрыв вкуса у себя во рту, отправил нас туда, где «только что из печи — ммм!» Продать несвежий продукт? Господь с вами, вы в Италии или где?

А эти крошечные магазинчики-бакалеи! Царство запахов, где сыры и колбасы живут полной жизнью. Тебе отрежут ровно сто грамм прошутто, нашинкуют его бумажно-тонко и завернут, как драгоценность, в пергамент. Но истинная магия — на полках с антипасти. Баклажаны-грильяте, томленые в чесночно-винном соусе, оливки десятка оттенков, острые маринованные грибы, вяленые помидоры, от которых слюнки текут… Напоминает наши бабушкины зимние заготовки, только здесь это — ежедневная поэзия. У каждой синьоры, готовящей эти деликатесы, свой секретный рецепт, своя мелодия вкуса. Мы пробовали всё, где останавливались надолго, набирая этих соленых-пряных радостей на несколько дней вперед.

А сейчас завтрак и шопинг!!! Кофе, хочу кофе. Не пила его лет пять совсем, а может, и больше, а сейчас прям слюноотделение началось, так захотелось кофе с сыром. Налила полную кружку, грамм 300, разбавила молоком, сыпанула сахару, чтобы, как мечталось — выпью с удовольствием. Намазала на теплый кус хлеба, масла, сверху положила сыр. Откусила, запила. М-м-м-м-м, как же хорошо жить. Васька находилась несколько в прострации, попивала свою порцию кофеина и о чем-то размышляла. Думы, судя по ее лицу, были невеселые. Я не отвлекала, захочет, сама расскажет, больше налегала на хлеб и кофе. Вот теперь я абсолютно счастливый человек. Как же я так долго могла жить без кофе, и ведь не хотелось и не тянулось к нем.

Василина дала о себе знать.

- Марио предупредил, что кофе очень крепкий и чтобы не сильно налегали на него.

- Ничего, я разбавила, — и допила свою кружку.

Мы быстро оделись, прыгнули в машину и покатили к шопинг центру. По дороге меня начало подташнивать, мелкой трясучкой затряслись руки, дышать стало нечем, сердце порывалось выскочить из груди, в желудке поселился неприятный комок, который штормило в разные стороны. Раньше такого не наблюдалось, я немного струхнула от подобного состояния. Еле выползла из машины, попыталась передвигаться в одной плоскости, не сильно волнообразно, каждый шаг отдавался в ушах и провоцировал комок внутри на цирковые кульбиты. Васька вообще боялась ко мне подходить, да и смотреть тоже, судя по ее выражению лица, выглядела я совсем не очень. 'Да что ж такое-то?' — не понимала я, все так хорошо начиналось, а сейчас хочется только одного — лечь, где-нибудь на леднике и умереть. Ноги, руки не слушались, глаза и уши неадекватно воспринимали и доносили до своей хозяйки действительность.

- Лиса, может, чего кисленького? — это сердобольная подруга достучалась-таки до моего мозга.

- Веди, — промычала я.

Быстро нашли бар, я попросила выдавить мне три лимона и разбавить все это водой. Бармен, дважды уточнив, все же сделал мне коктейль. Начала пить маааааленькими глоточками, боясь, что все выйдет обратно. Минут чрез пятнадцать, шум в ушах уменьшился, руки тряслись по-прежнему. Наверное, лучше было бы вернуться в нашу комнату и отлежаться, но я опасалась, что меня может еще больше развести. Осторожно потрясла головой, надеясь прояснить сознание. Сознание не пошло на поводу, оставаясь в несознанке. 'Ну и черт с тобой, без тебя справлюсь... Главное, ничего не нужного не накупить.'

- Лиса! А это у тебя не от кофе? — осенило тут мою гениальную подругу.

- Ну-у-у, м-м-м, н-н-н. Точно. Вот потому я его и не пью. Не знаешь, как долго меня будет еще колбасить?

- Главное, чтобы выжила, — подбодрила Васька.

День шопинга прошел, как в угаре. Я подолгу рассматривала одну вешь, причем даже со стороны было видно, что я под кайфом, и пытаюсь навести фокус, он, зараза, расплывался. Если вдруг мозг решал, что вещь может мне подойти, то я ползла в примерочную и там с передышками, отсидками, отлежками примерялась. Васька на какой-то момент потерялась, обошла несколько бутиков и нашла меня за шторкой в примерочной, где я свернулась калачиком на табуретке. Всунула бутылку с водой, после этого немного полегчало. Количество пакетиков с покупками должно было радовать, но я совершенно не помнила, что покупала, все силы уходили на контроль за тем, нужна ли мне эта вещь или нет, какая сумма в чеке. Хорошо, что наличкой сегодня решила не пользоваться, а то бы я наоплачивала. Доехали до 'дома', выгрузили покупки, я сходила под холодный душ — легчало, но очень медленно.

- Пойдем пообедаем, — предложила я.

- А ты сможешь?

- Хуже-то все равно не будет, может, обед задавит эту гадость, да все быстрее выйдет.

Пришли опять к Рузанне, время обеда — столиков свободных нет. Нам взгрустнулось, рядом есть еще куча кафешек и тратторий, можно разворачиваться и идти в другую, на улице сидеть не хотелось, мелкий дождь холодил до костей. Тут вышла с полными тарелками сама Рузанна из кухни, увидела нас.

- Добрый день, добрый день. Заходите, — обрадовалась нам, как родным.

Мы развели руками — мест же нет.

- Пять минут, — пообещала она.

Поставила тарелки перед клиентами, окинула зал хозяйским взглядом, посмотрела на нас, потом в дальний угол у окна, щелкнула пальцами от радости.

- Пойдемте, — позвала за собой.

Подвела к маленькому столику, за которым сидел молодой парень и изучал какую-то тетрадь.

- А, Рузанна, — улыбнулся он.

И они защебетали по-итальянски.

- Садитесь, — пригласила Рузанна нас за его столик.

- Добрый день. Вы откуда? — спросил он по-английски.

- Сибирь, — одинаково ответили мы.

- Да-а-а? — по-русски удивился он.

- Да-а-а, — удивились мы в один голос, рассаживаясь за столом.

- Меня Марком зовут, — слегка покраснел сосед.

Мы с Васькой спрятали улыбки, потому как наблюдать эффект от нашего дуэтного представления мы имели неоднократно и забавлялись вовсю.

- Очень приятно, Марк, — Васька была сама любезность и на автомате начала уже кокетничать, но так... по-доброму, по-дружески. Марк выглядел значительно младше нас, ну меня так точно лет на пять.

- А вас как зовут? — у него интересный акцент, говорил вроде чисто, но речь певучая.

Я пихнула под столом Ваську: 'Начинай первая'.

- Василина, — и выдала одну из самых обворожительных улыбок.

У Марка слегка вытянулось лицо, а в глазах появился стальной блеск. 'Ого, мальчик, с зубками!' Он перевел взгляд на меня. Я спокойно наблюдала за его лицом, концентрироваться надолго еще не получалось, но не хотела испортить эффект знакомства.

- Василиса, — нараспев представилась я.

Марк немного откинулся назад, видимо, для того, чтобы оценить общую картину, которая предстала перед ним, переводил взгляд с одной на другую. Мы же, в свою очередь, отрепетированными выражениями доброжелательности, смотрели на него. Пока еще ни один человек не поверил в то, что мы говорим правду и только правду, а мы еще даже и отчества не называли, и про свою бабушку я не начинала рассказывать.

- Ладно, — рассмеялся он, подняв руки кверху, — разыграли. Сдаюсь.

Мы по-прежнему, не меняя выражения на лицах, смотрели на него. У меня опять начали разбегаться глаза в разные стороны.

- Нет? — слегка прищурился, сканируя нас, пытаясь определить правду.

Рузанна принесла вина, я, наконец, смогла выдохнуть и потянулась с оооочень большим сомнением к вину.

- А лайма можно? Сок из лайма, — попросила я.

- Сок из лимона? — уточнила она.

- Да, маленько, — показала на четверть стакана.

Налила воды в стакан, дожидаясь спасительной аскорбинки.

- Тебе плохо? — это Марк, Васька за сегодня уже успела привыкнуть, что мне регулярно плохо.

- Скоро должно пройти, — отмахнулась я.

Рузанна поставила выжатый лимон передо мной и холодную закуску. Я смешала воду с лимоном, в раздумье посмотрела на вино. 'Не, наверное, не стоит'. Выпила кислятинку одним залпом и прислушалась к себе — мячик внутри вроде уменьшился в размерах.

- Тебе действительно плохо, — констатировал сосед.

- Не боись, уже гораздо лучше, — успокоила его.

- И часто это у тебя? — Марс как-то быстро перешел на 'ты'.

- Впервые и, надеюсь, больше меня не торкнет на подобную глупость.

Марк перевел взгляд на Ваську и на его лице был написан та-а-а-а-кой знак вопроса, что той пришлось дать разъяснения.

- Кофе сегодня в первый раз попробовала и сразу тройную дозу, если не больше, вот и колотит.

Марк смотрел на меня как на тяжелобольного человека, причем душевнобольного. Я ответила ему спокойно-невозмутимым взглядом, добавив немного высокомерия. 'Нечего! Будет тут каждая мелочь уму-разуму учить! Где он раньше был?'

- А давно выпила? — уточнил.

- Часов в восемь, — ответила Васька, глядя на мрачную погоду за окном.

Марк пристально заглянул мне в глаза. Вдруг показалось, что он значительнее старше меня, что-то в них было такое... может, беспокойство или забота. Подошла Рузанна, они между собой опять заговорили, как говорят настоящие итальянцы, Рузанна с удивлением и сожалением посмотрела на меня и быстренько убежала, тут же вернулась, что-то сказала Марку, за что-то извинилась и поставила на стол наше основное блюдо. Марк посмотрел на часы, поднялся.

- Я сейчас вернусь, дождитесь меня, — и ушел.

Ресторанчик постепенно пустел, народ спешил воспользоваться оставшимся временем от сиесты, чтобы отдохнуть или заняться домашними делами. Нам было тесно за маленьким столиком, Васька придвинула еще один. Свалили на свободный стул куртки, сумки и принялись за трапезу. Не успели закончить с холодным блюдом, вернулся Марк, положил передо мной блистер с таблетками.

- Выпей вот это.

Я растерялась. Первое: что это за лекарство я не знаю. Второе: я не знаю самого Марка, мало ли чего незнакомый человек может подсунуть, и какие у него на этот счет соображения. Третье, если это искренняя забота, то я в ауте — незнакомый человек бросился со всех ног спасать ненормальную меня, вышел под дождь, нашел аптеку, купил лекарство. Все эти мысли прыгали и путались у меня в голове, а реакция у меня сегодня очень медленная. Я даже спрятала руки под стол, и просто смотрела на таблетки, лежащие передо мной, пытаясь определить степень моей дурноты, чтобы понять, будет ли мне еще хуже, если я выпью незнакомое лекарство, переданное незнакомцем.

- Что? — спросил Марк.

Я подняла на него глаза, в них, скорее всего, все вышеперечисленное было отображено в картинках, ну или парень на редкость сообразительный попался.

- У тебя кофеиновое отравление, при нормальном расщеплении легче тебе должно было стать часа через четыре после принятия. Этого не произошло.

- Но мне полегче, — вяло сопротивлялись остатки предохранения.

- Это обычный абсорбент, через тридцать — сорок минут вообще полегчает.

Я все еще сомневалась. Тут появляется Рузанна с новой порцией чего-то вкусно пахнущего, а мы еще к первому горячему даже не приступали. Она немного раздвинула тарелки, увидела таблетки.

- О! — обрадовалась она, — si, si, — и далее непереводимый для нас местный диалект, но суть я уловила 'очень хорошие таблетки, должно быстро помочь'.

Она же выдавила их из блистера и ссыпала мне в руку, протянула стакан с водой. В этот момент, видимо, мое сознание, опять помутилось или просто на все махнуло рукой, и я их съела, все до одной. Васька весь день находилась в мрачном настроении, под стать погоде, а сейчас более-менее оживилась и с интересом уставилась на меня. Рузанна забрала использованную тарелку и ушла на кухню.

- Что? — скосила я на нее глаза, прислушиваясь одновременно к себе и наблюдая за Марком.

Он был серьезен, но глаза смеялись.

- А ты не очень доверяешь людям, — вынес свое резюме.

- А как бы ты поступил?

- А в чем подвох тут можно было усмотреть? — удивился.

- Я тебя не знаю, таблетки тоже не знаю.

- А Рузанне, значит, ты доверяешь? — усмехнулся.

'Вот же, пацан, сопливый! Ой, да мне прям на глазах легчает. Это, видимо, от злости. А может, просто переварилось все, и кровь свернулась, ага... тоже от злости'.

- С Розанной вы бы сговориться не успели.

- И зачем мне тебя травить? — заинтересовался Марк.

Я тем временем приступила к еде, Васька тоже как-то ожила, а то весь день гоняла у себя мысли по голове, словно ее и нет здесь.

- Да вариантов масса, — смакую омара в подливке из чего-то неземного, отмахнулась я.

- Мне тоже интересно, хоть один озвучь, — подала голос Васька, запивая вином морского гада.

- Нуууу, — я пристально оглядела соседа, сидящего напротив и сверлящего меня нахальными глазами, отпила вина и повернулась к Ваське, — он запросто может оказаться сборщиком органов на черном рынке трансплантации.

Васька человек эмоциональный, к тому же фантазия у нее стартует с места с космической скоростью, у подруги просто в зобу дыханье сперло, она метнула на Марка подозрительный взгляд. Я тоже быстренько осмотрела его. Ну что сказать... Удивила я его, я бы даже сказал, что неприятно удивила. Губы вытянулись в одну полоску, глаза пытались прожечь во мне дыру, размером с метеорит. Спокойно выдержала — и не такое видывали, сам же настаивал. И с чувством юмора у него на троечку.

- Тебе бы книжки писать, — обронил он.

- Не, — открестилась я от чужой славы, — по книжкам у нас Васька, а я так... смотивируй, облагородь, договорись, получи.

- Да ладно, не прибедняйся, — толкнула меня под локоть подруга, чтобы разрядить ситуацию.

- Какой Васька, — нехотя, только чтобы поддержать разговор спросил Марк.

- Васька, в смысле Василина, — процедила я.

Ой, чего-то я злая на него, я прям чувствую, что меня изнутри начинает распирать агрессия. Вроде симпатичный парень настроен доброжелательно, вон за таблеточками сбегал, а я тут его сейчас ядом всего забрызгаю.

- Так тебя, правда, Василиной зовут?

- Даааа, — промурлыкала подруга, приканчивая второй бокал вина.

- Ну ладно, — начал собираться Марк, — приятно было с тобой пообщаться, — это он Ваське и подкрепил улыбкой свое заявление. Посмотрел на меня, молча, одарил строгим взглядом, встал из-за стола и вышел под дождь на улицу.

- Ты чего на него взъелась? Хороший парень говорит и по-русски, и по-итальянски, могли бы кучу полезной информации из него вытянуть.

- Не знаю, — развела я руками.

- Парень к ней с заботой и лаской, а она кидается.

- Слушай, не добивай, а? Ты вот ... доедай своего омара.

- Ты кофе, пожалуйста, больше вообще, совсем не пей. Хорошо? А то без повода хороших людей обижаешь! — Васька умеет ругаться очень интеллигентно.

Глава 6

Утром наше святейшество соизволило проснуться в благодушном настроении, небо разъяснилось, впереди целых два дня отведенных на Катанию. Васька из соображений не провоцировать меня не негатив, уселась с кружкой кофе на другой конец стола и опять погрузилась в себя — чего-то там у нее в головушке бродит невеселое и как бы чего не выбродило непредвиденного. Я прихлебывала пустой чай, просматривая путеводитель, чтобы ничего интересного не пропустить. О Сицилии, кстати сказать, очень мало информации, только общего характера. Проштудировав перед поездкой все имеющиеся источники от классики до сегодняшних сухих путеводителей, у нас сложился приблизительный маршрут: несколько дней в Катании, потом по левой стороне объезжаем весь остров начиная от Сиракуз. Было несколько привязок к датам, но не принципиально — хотелось посмотреть местные праздники в том или ином городе.

А сегодня нас ждала Красавица Катания.

- А мы в Тиндари, когда будем? — дала о себе знать Василина.

Вот оно что, переживает...

- Васён, не знаю, можно там быть уже через два дня, но тогда придется весь маршрут пересмотреть. Но если оно того стоит, то давай рванем сразу в Тиндари.

Помолчали.

- Ты ему написала, что уже прилетела?

- Да, молчит пока.

- Может, напоследок его отложим? А то расстроишься в самом начале отпуска, и весь отдых насмарку пойдет.

Она скептически усмехнулась.

- Ты думаешь, если я расстроюсь в конце, то будет лучше.

- Однозначно, — я была категорична, — может, через пару недель ты его уже не вспомнишь.

Васька на это грустно улыбнулась.

- Ладно, не грусти. Пойдем обновки смотреть и собираться.

У меня, если честно, напрочь вылетело из головы, что именно вчера накупила, помню только большой мой пакет и маленький Васькин, которые подруга затаскивала по лестнице к нам в комнату на четвертый этаж, я в то время была сосредоточена на ступеньках перед глазами и преодолением этажности.

Все-таки женщины — особые существа, на мой взгляд, у нас гораздо больше поводов для счастья, чем у мужчин. Достаешь новый шарфик из вороха новых вещей, и глаза начинают по-особому блестеть, потому что уже сейчас чувствуешь, какой будешь красавицей в нем. Что это? Юбка? Зачем мне нужна была юбка? Но юбка очень даже ничего себе, до колена — как раз моя длина, мои ноги любят эту длину. Легкая куртка, ой, так она замечательно сочетается по стилю с юбкой, а юбка, в свою очередь, с шарфиком. Ну и умница же вы, Василиса Яниславовна. И джинсы очень даже актуальны, вот прям в них сегодня и пойду, а еще шляпу или кепку? Женский ум начал метаться: кепки было две и одна шляпа — все новое и очень красивое. Блиииин, как мало, оказывается, мне, для настоящего счастья надо. Решено, коралловая водолазка, синие джинсы, новая куртка, легкий шарф на шею с кораллово-синим орнаментом иииии... шляпа. Ну какая же вы красавица, Василиса Яниславовна — посмотрела я на себя в зеркало, — от меня чуть ли не сияние шло от счастья. Дополнили картину легкие ботиночки на низком устойчивом каблуке — как раз то, что нужно для долгой ходьбы элегантной девушке.

Я развернулась к Ваське, та в задумчивости копалась в своем пакете.

- Ты готова? — спросила я.

- Лиса, ты такая красивая, а мне почему-то нечего одеть, — грустно вздохнула она.

- Ты же чего-то накупила себе...

- Себе я только шарфик купила.

- А в пакете что?

- Подарки: маме, папе, мужу...

- А себе почему не купила? — осторожно поинтересовалась я.

- Да как-то рука не поднялась. У меня вроде все есть необходимое.

- Необходимое это что? Пару плавок, которые ты взяла? Куртка и джинсы, которые носишь уже лет пять?

- Нууууу, — смутилась Васька, — они еще ничего.

- Васён, порадуй себя покупочками для себя любимой, а родственникам будешь покупать в последнюю неделю на оставшиеся деньги.

- Да? — все еще сомневалась она. — Ну и как я пойду во всем этом? — развела она руками по себе от головы до ног.

- Показывай свой шарфик.

Она вытащила из пакета антрацитовое чудо с мелким коричневым рисунком.

- Держи мою кепку на сегодня и одевай поверх куртки свой шарф. Ну как?

- Даааа, надо срочно закупиться, — состроила она себе рожу в зеркало.

- Сегодня пройдемся еще по центральным магазинам.

Наконец, вышли в город. Девять тридцать — время второго завтрака, запах свежей выпечки уже просто сводит с ума. Заходим в первое попавшееся кафе — народу-у-у — яблоку негде упасть. Свободные столики только на улице, а температура с утра +13С.

- А у них мужское население вообще не работает? — кричит мне в ухо Васька, потому как ор стоит неимоверный и к стойке пробиться, на мой взгляд, нереально.

Мужчины начали смачно цокать в нашу сторону языком. Понять их можно — кофе, да еще две прекрасные донны — утро удалось. Но мне сейчас не до комплементов горячих южным мужчин, очень хотелось крепкого чая с молоком и вкусную булочку, но брать с боем барную стойку, чтобы получить желаемое, не-а... потерплю. Я потянула Ваську назад.

- Ты чего? — проснулся в ней боевой дух.

- Васён, может, подождем, — взмолилась я.

- Вот еще. Я тоже хочу кофе.

- Тогда мне плюшку на твое усмотрение и большую кружку чая с молоком, я на улице подожду, — прокричала ей в ухо и уже развернулась, чтобы просочиться на улицу.

- Я не знаю, как чай с молоком по-итальянски.

- Te con latte, — раздалась у моего другого уха подсказка.

Я повернула голову — рядом доброжелательная улыбающаяся физиономия Марка.

- Привет, — на автомате обрадовалась я знакомому лицу, улыбнувшись по-приятельски ему в ответ. И уже к Ваське. — Вот он все знает, — протиснулась на улицу.

Я устроилась за уличным столиком и принялась усердно согревать попой ледяную сидушку стула. Мы сидели в тени, и я уже начала слегка клацать зубами, как вдруг все мысли о простуде разом вылетели из головы. Мимо, летящей походкой, прошла бабулька. Нет, не бабулька — синьора. В классической норковой шубе ниже колен, на каблуках, с крошечным клатчем в руке с ярким маникюром. Во второй руке у неё был поводок, на другом конце которого семенил бойкий пинчер.

На дворе стоял конец марта, днем обещали +22. Мы с Василиной как раз собирались покупать купальники — я ещё сомневалась насчет экстремального загарания, но Васька уже горела энтузиазмом залезть в воду, когда мы до нее доберемся. И тут такая картина: шуба, каблуки, достоинство.

С другой стороны, когда же еще носить шубы на Сицилии, если не сейчас? старые города здесь — это сплошная брусчатка, неровные мостовые, выбоины. Ходить на каблуках тут — почти эквилибристика. А эта женщина шла по мокрой мостовой так легко и уверенно, будто скользила по танцевальному паркету.

Сидела под впечатлением, размышляя о том, что такое сицилийская женская суть, когда передо мной поставили большую кружку дымящегося чая и свежайшую бриошь.

- Спасибо, — искренне поблагодарила я, убрала фотоаппарат в сумку, и, прикрыв глаза от блаженства, глотнув крепкого чая с молоком, наконец получила свою долю блаженства. Вот оно настоящее удовольствие: утро, еще прохладное, а у меня вкусный чай и, тающая во рту, бриошь.

- Ты опять нас спас.

- Нет, только тебя, — усмехнулся Марк, — Василина справилась бы и сама.

Я взглянула на него, Марк внимательно рассматривал меня, видимо, проверяя, насколько я сегодня в настроении. Это он зря, не всегда я кидаюсь на людей. Но не буду искушать судьбу, лучше займусь трапезой. Молча. Васька с Марком разговорились, словно старые приятели. Подруга поведала ему о наших планах на ближайшие три месяца, Марк немного рассказал о себе: его семья уже лет десять живет в Италии, семья большая, дружная и занимается одним делом — гостиничным бизнесом, в планах некоторое расширение владений. Сейчас у Марка что-то вроде отпуска между учебой (какие каникулы могут быть в марте, я не стала уточнять), и он решил прокатиться с пользой для дела по Сицилии.

- А с Рузанной у тебя какие дела? — не вытерпела я.

- О-о-о-о, Рузанна. — совсем по-итальянски воскликнул он, взмахнув руками к небу. — Зашел к ней пообедать и не устоял перед ее пармиджано. Вы пробовали?

- Даааа, баклажанами нас она накормила сразу, как только увидела.

- Выпросил пару рецептов ее семьи.

- И она их отдала? — не поверила я.

Сицилианка, если у нее бизнес строится на готовке, кухне, то она заинтересована в том, чтобы фирменные рецепты остались только в ее семье. Все еще зависит от самого человека, бывает добрая душа и может поделиться и самым заветным, но она должна быть уверена, что это не принесет вреда ее бизнесу. Ди и рецепт рецептом, но душа и руки у каждого разные, поэтому совсем не факт, что, заполучив драгоценнейший рецепт великолепного блюда, вы сможете повторить его в точности так же.

- Я умею договариваться, — хитро блеснул он глазами.

- Что ты ей предложил? — заинтересовалась я.

- У нее с налогами проблема, я помог разгрести завалы в отчетах и найти лазейки в налогообложении.

- И все? — не поверила я.

Рузанна выглядела добродушно-улыбающейся, но без предпринимательской хватки построить ресторанный бизнес, приносящий прибыль, в стране, где траттории, рестораны, кафешки через каждые десять метров, нереально, тебя просто задавят в первый месяц. Поэтому я нисколько не сомневалась, что за свои рецепты с Марка она поимела не только приведение в порядок отчетной документации, но и еще что-то.

- Я ей отдаю фирменный рецепт нашего повара, а она покажет мне, как готовит.

- Даже и не знаю кто кого переиграл. А ты готовить умеешь?

- У нашей семьи гостинично-ресторанный бизнес, отец приучил нас к тому, что нужно знать азы, поэтому я могу и на рецепции работать, и повара в случае чего подменить, и официантом подработать.

- С голоду не умрешь, всегда найдешь как заработать, — подвела я итог.

- Не вопрос.

- Ты же мечта любой женщины, — кокетливо захлопала глазами Васька.

- Точно, — подхватила я, коснувшись под столиком носком ботинка Васькиной ноги. — И за продуктами на рынок сходит, и кушать приготовит, и посуду помоет.

Мы влюбленными глазами смотрели на него с мечтательной улыбкой на губах. Марк переводил взгляд с одной на другую.

- Да ну вас, — растерялся он, — вам бы только разыграть.

- С чего ты взял? — возмутилась подруга.

- Мы сама честность, — подхватила я.

- Зовут тебя как, сама честность, — скептически хмыкнул, пытаясь уличить нас в неискренности.

- Василиса. Вчера же знакомились, — широко улыбнулась я самой искренней улыбкой.

Марк улыбался. А глаза были серьезные.

- Значит, Василиса и Василина.

- Да, — радостно закивали мы головами на манер болванчиков.

- Ты не веришь, что ли? — обиделась тонкая душа Васьки. — Тебе паспорта показать?

- Я не буду, — излишне быстро отказалась я.

Марк вскинул в удивлении одну бровь.

- Лиса, да ладно. Пусть удостовериться.

- Почему Лиса?

- Потому что ВасиЛиса, — как маленькому объяснила я.

- Девчонки, с вами не соскучишься.

- Это даааа, — согласились мы в один голос.

Марк еще что-то порывался спросить, но я не дала.

- Ну, кто куда, а мы гулять. Нас ждет Катания. Спасибо, еще раз, что выручил с завтраком.

- Пожалуйста.

Василиса только укоризненно посмотрела на меня.

Глава 7

Катания — город, встреча с которым — словно знакомство с угрюмым, но обаятельным аристократом в поношенном камзоле. Первое впечатление — пыльное и тревожное. Кажется, будто великий пожар только что отшумел, оставив на фасадах домов бархатный налет копоти. Или же пожар был сто лет назад, но жителям как-то недосуг смахнуть эту пепельную вуаль. Улицы дополняют картину некогда великолепные, а ныне забытые палаццо, с забитыми окнами и провалившимися крышами, утопающие в буйстве диких трав и кустарников.

Сердце, сжимается при виде такого обращения с памятниками, которым по двести-триста лет. Город, чья история уходит в догреческие времена, выглядит почти равнодушным к своему наследию. Эти дворцы похожи на старых, гордых сеньоров, вынужденных влачить жалкое существование. Но их осанка по-прежнему безупречна, взгляд устремлен поверх суеты. Пусть шляпа выцвела, пальто покрылось пылью веков, а туфли стоптаны, — истинный аристократ знает себе цену. А раз есть самоуважение, рано или поздно найдется тот, кто вернет и блеск шляпе, и лоск гардеробу. Нужно лишь немного подождать.

Катания пережила четыре сокрушительных землетрясения и трижды хоронилась под лавой своей беспокойной соседки — Этны. Ее облик возрождался пять раз. В XVIII веке, после последней катастрофы, восстановление доверили епископу и единственному уцелевшему архитектору — Алонсо Бенедетто, человеку редкой дальновидности. Он понял, что проще отстроить заново, и спланировал город с широкими проспектами, уютными площадями и обязательными фонтанами.

А в 1730 году из Рима прибыл виртуоз архитектуры Джованни Баттиста Ваккарини. Они с Бенедетто быстро нашли общий язык и вдвоем создали неповторимый стиль — пышное, жизнеутверждающее сицилийское барокко, которое и определяет лицо Катании сегодня.

Неторопливо дойдя с Василиной до Соборной площади, увидели визитную карточку города — фонтан со слоном. Композиция, надо сказать, получилась на редкость… эклектичной. Представьте: мраморный бассейн, изящный постамент с аллегориями местных рек, и на нем — черный базальтовый слон с совершенно невозмутимым видом. А на спине у слона возвышается египетский обелиск-стела, увенчанный крестом и венком из пальмовых листьев. Это надо видеть! Бенедетто, видимо, обладал не только инженерным гением, но и изрядным чувством юмора.

Вообще, слон здесь — символ повсеместный. Говорят, этих животных завезли арабы, хотя некоторые утверждают, что они водились здесь испокон веков. Сложно представить, глядя на засушливые склоны Этны, но археологи, находили здесь останки карликовых слонов. Кто знает, может, их потомки просто выросли, эволюционировали и в итоге… взобрались на мраморный постамент, чтобы навсегда стать душой этого неунывающего города.

- Ты мне, как художник художнику объясни суть данной экспозиции, — попросила Васька, скептически осматривая это сооружение.

- Нуууу, — задумалась я, — по одной из версии, в свое последнее извержение Этна вместе с лавой принесла в город и это животное и стелу, что на нем. А Ваккарини на тот момент мучился творческим кризисом, в частности, не знал, что водрузить в центре пьяццы. И тут он случайно натыкается на это богатство. И вуаля, мы имеем фонтан, слона, обелиск — ну что еще надо для центральной пьяццы?

- Я не претендую на высокоэстетический вкус, но такое ощущение, что все это прятали в кладовке за ненадобностью, а потом достали и сюда водрузили. Сильно напоминает детскую пирамидку... я его слепила из того, что было.

- М-м-м-м, а еще наверняка спорили, что на что поставить: слона на стелу или стелу на слона.

- Не, ну слона на стелу... это жжж, его бы совсем было не видно под облаками, — Васька задрала голову в небо, пытаясь представить там слона, — А другие версии имеются, — вернулась она на землю, отказавшись от слона в небе.

- Тут даже неразгаданная тайна.

- Давай тайну.

- По другой версии, слона сотворил Бернини в 1667 году, а все тот же Ваккарини снял этого слона с площади Минерва, что в Риме и привез сюда.

- Это уже более правдоподобно, — удовлетворилась въедливая подруга.

- Но!!! Есть документальные свидетельства одного уважаемого путешественника ХII !!! века, когда он путешествовал по Сицилии, то Слона уже имел удовольствие лицезреть, стоял он тогда на почетном месте внутри городских стен, был также из черного лавового камня, и назывался 'Лиотру'.

- Что за имя такое мудреное. Слон да Слон, зачем такие сложности?

- Это производное от 'Гелиодор', так звали знаменитого колдуна, жившего в VIII веке, он, по преданию умел говорить со слонами и управлять ими. По другой легенде, Гелиодрус мог совершать путешествия во времени и пространстве, принимая вид этого царственного животного.

- Может это какой-то мистический слон? Смотри, сначала его жители обнаружили вместе с магом под лавой, когда разгребали после нее город. Маг научился им повелевать, обучил, как защищать город от вулкана, потом маг умер, и Слон исчез, через некоторое время объявился в Риме на площади. Простоял там, пока основные катаклизмы со всеми землетрясениями и извержениями не закончатся на его родине, а потом сделал так, что его вернули сюда.

- Логично, — восхитилась я, — вот недаром же ты книги пишешь!

Так или иначе, слон с XII века является символом города, а в 1239 году был официально избран эмблемой Катании. Где-то в XVIII веке его сменил Святой Георгий, но этот Святой не прижился в сердцах местных жителей, таким образом, слон окончательно становится победителем. С тех самых пор, он, в ряду с другими защитниками оберегает город от гнева Этны.

- А это, надо полагать, из Египта? - Васька указала рукой на обелиск.

- Его предположительно привезли из Асуана — это на правом берегу Нила. Опять же предположительно обелиск посвящен Исиде, и был доставлен в город в XIII веке в качестве трофея из Крестового похода.

- Тогда вообще все хорошо укладывается в мою теорию. Стела пылилась, и, судя по ее размерам, мешалась где-то на складе в музее. Чего только народ не тащил с Египта. Слон в это время сам по себе охранял город, потом маг помер, слон ушел, город в очередной раз накрыло лавой, начали разгребать, отстраивать, привезли слона и не знали, куда приткнуть стелу. И все срослось! Гениально! — У Васьки загорелись глаза, — Надо не забыть, подросткам эта тема может быть очень интересно. А я еще все это заверну в интригу, получиться пальчики оближешь.

- Donna bella, — сзади нас зацокали языками и заулюлюкали.

Мы сделали вид, что не заметили, но Васька, как мне показалось, немного напряглась.

- Сюда пойдем? — Васька махнула на вход в Duomо — главный собор города, посвященный святой Агате, которая является покровительницей города и его вернаой защитницей от врагов.

Первый храм святой Агаты был основан здесь в 1078–1093 годах на месте античных терм Акилиана, их остатки до сих пор сохранились под соборной площадью и фундаментом собора. За свою долгую историю Собор святой Агаты пережил несколько значительных реконструкций и перестроек, восстанавливался из руин после разрушительных землетрясений и извержений вулкана. Все тот же Ваккарини перестроил собор в барочном стиле, оставив от норманнов только три апсиды и поперечный ниф.

Внутри Duomо, справа — гробница Винценто Беллини 1801–1835 гг., одного из самых знаменитых итальянских композиторов.

Родился Винченцо Сальваторе Кармело Франческо Беллини в Катании в музыкальной семье (отец — дидирижер, дед — композитор), музыку впитал, что называется, с молоком матери. Закончил неаполитанскую консерваторию, первый большой успех пока еще не признанному 25-летнему гению принесла опера 'Бьянка и Фернандо', поставленная на сцене театра Сан-Карло в Неаполе. Потом были Ла Скала в Милане, Ла Фениче в Венеции и, наконец, Париж. Жизнь била ключом, планов громадье, но неожиданная тяжелая болезнь очень быстро забрала себе всего Винченцо. Он скончался близ Парижа и был похоронен на парижском кладбище. В 1876 году его прах перенесен в родную для Беллини Катанию, и погребен в кафедральном соборе.

Чуть дальше за гробницей Винценто Беллини по этой же стороне за красивой кованой решеткой находится Капелла святой Агаты. После утверждения христианства, как государственной религии, мощи святой Агаты были обретены и перенесены в Кафедральный собор. Здесь же хранится еще одна реликвия — плащ святой Агаты, с почитанием этой реликвии связано несколько 'чудес' святой Агаты, среди которых наиболее знаменитыми являются чудесное избавление города от землетрясений и потомков лавы, когда отчаявшиеся горожане обходили торжественной процессией городские стены. Неся перед собой плащ святой Агаты.

В Duomо мы пробыли довольно долго, у каждой было что рассказать святой Агате, о чем попросить. Да просто посидеть, насладиться покоем, красотой храма, хрустальной чистотой, исходящей от статуи святой Агаты. Вышли из храма ближе к двенадцати часам, каждая погруженная в себя.

- Лиса, — окликнула меня Васька, звенящим шепотом, — мне сейчас так легко, словно я очистилась от всего плохого, скверного, что в себе носила. Странное ощущение внутри, с одной стороны, спокойствие, но в то же время какая-то острая жалость, так что хочется плакать, но это словно слезы благодарности. Что-то внутри меня поменялось. Странно, да?

- У меня тоже легкость внутри появилась, словно святая Агата накрыла меня пологом своей непорочности и чистоты.

- Она же совсем молодая изображена, — Васька натура исключительно творческая и жадная до чувствительности, эмоций, истины. К тому же очень внимательный и благодарный слушатель.

- Время обеда, давай найдем какое-нибудь тихое место, если это возможно, применительно к итальянцам, и я тебе поведаю душещипательную историю о ней, — предложила я.

Тратторию нашли очень быстро. Особо смелые хозяева ресторанов уже начали выставлять столики на улицу, за один мы присели, солнышко грело уверенно, но для согрева все равно что-то надо было взять.

Вы пробовали когда-нибудь Лимончелло? Нет? Это ликер разной степени крепости, мы заказали настоящий с тридцати пяти градусами. Вдыхаем его аромат — очень тонкий, витающий в воздухе лимонный цвет, пробуем на язык — лимон чувствуется сильнее, немного обжигает, глотаем тягучую жидкость — по телу разливается приятное тепло, и мягкими волшебными волнами разливается блаженство, затрагивая не только твое тело, твою голову, но и душу.

- О Господи, — вознесла хвалу Васька, пригубив напиток южно-итальянских богов.

- Да, напиток выбран очень удачно. У нас будто девичник: я, ты и Агата.

- Да-да-да, давай уже, — поторопила подруга, пригубив божественный напиток.

- Родилась она давно, в 230 году в богатой, знатной, благополучной по всем статьям, сицилийской семье. В возрасте 21 года девушка вдруг решила посвятить себя Богу. Есть даже письменные свидетельства, что Агата стала дьякониссой в христианской общине.

- Это что такое? — отвлеклась Васька на появившуюся тарелку с брускеттой.

- Это блюдо бедняков, очень вкусное, простое, с массой вариацией.

- Дьяконисса, что такое?

- Что-то типо наставника, она обучала новых последователей христианства и подготавливала их к крещению и миропомазанию. В общем жила она себе вполне счастлива, была предана и телом, и душой только Господу Богу. И тут, на беду, увидел ее проконсул Квинциан, он на тот момент правил Катанией.

- И влюбился! — глаза у Васьки в предвкушении любовной истории загорелись.

- Нуууу, я бы так не сказала, хотя у каждого свое понимание любви. Он ей сделал непристойное предложение, она отказала, так как дала уже обет безбрачия. Он вознегодовал, приказал солдатам схватить девицу, а все имущество ее богатой семьи конфисковал.

- Нифига себе, — подруга разозлилась. - Это как понимать? Тоже мне, мужик! Правильно, что отказала, нафига он нужен?! Вот один только этот поступок говорит о нем, как о слабом, неуверенном, хиленьком мужичонки! Девушка ему отказала, и он вместо того, чтобы добиться ее расположения подарками и любовью, лишает всего.

- Полностью солидарна, — поддержала я подругу, — Но он еще заточил ее на месяц в доме куртизанки Афродизии.

- Это кто такая?

- Что-то типо 'священной проститутки', она была жрицей Венеры.

- Вот, говнюк! — Васька готова была рвать и метать, — Монахиню и в проститутки! Оторвать бы ему всю хотелку, чтобы...

- Там она тоже не сдалась, — успокоила я ее, — правда, непонятно каким образом там ее сбивали с пути истинного. Но осталась верна себе, и своей вере. Тогда этот проконсул решил устроить над ней суд.

- Нет, ну до чего же мелкий мужичонка, ну просто, как таракана раздавить его хочется, — Ваську передернуло.

- Наверное, так и было.

Принесли нашу пасту с морепродуктами, и рассказ на какое-то время прервался, не могу я разговаривать, когда такая вкуснятина у меня на тарелке.

- Давай за Агату выпьем, — предложила подруга, — Я прям распереживалась за нее, не могу.

Выпили.

- А за что судили-то? Я понимаю, что обвинение могут придумать любое. Нет, ну какой козел.

- Обвинили в проповеди христианства, которое в то время в императорском Риме подвергалось страшным гонениям. Ну и после недолгого разбирательства...

- Разбирательство? Да это был всего лишь повод. И что он себе и ей, а впоследствии и миру доказал? Только лишь свою несостоятельность, как мужчины! как правителя!

- Агата попала в тюрьму, где над ней жестоко издевались, долго... Но и через несколько дней она все еще была жива и тогда ее сожгли на костре.

- Ужас какой, — в глазах у Васьки стояли слезы, — Ты только подумай, молодая, красивая, весь мир у твоих ног и из-за какого-то неудовлетворенного идиота такая смерть.

- Ты знаешь, мне кажется. Что, даже если бы она знала, какой конец ее ждет, она бы все равно не отступилась от своей веры.

- Ты права. Но как этот-то гад дальше жил? И совесть его не мучила?

- Справедливость все же восторжествовала! Все мучители Агаты погибли в землетрясении, которое случилось примерно в это же время.

- Это случайность. Вот если бы только они погибли, а остальные жители города остались живы, тогда — да, вот она — справедливость!

- Но теперь рядом с ней лежит умный, талантливый мужчина, который в своем роде тоже отдал душу Богу. Богу Музыки.

- Ты про Беллини?

- Да. Мне кажется, что их судьбы похожи. Оба умные, оба талантливые, оба дарящие людям частичку своей души: Агата через веру, Винченцо через музыку. Оба очень быстро, в расцвете оставили этот мир. И обоих до сих пор помнят. А если бы они встретились в жизни, какая замечательная история у них могла получиться: она бы по прежнему служила своему Богу, а он любил ее, посвящая ей свои творения. Но души-то их вместе, даже если они не знали друг друга в земной жизни.

- Умеешь же ты, Лиса, найти хорошее, даже в безысходности, — расчувствовалась Василина и впала в задумчивость. - А ведь хороший сюжет.

- Да-а-а-а, — улыбнулась я.

- Слушай, мне нравиться Сицилия, тут столько идей для вдохновения. У меня уже просто руки чешутся сесть и начать писать.

- Погодь, маленько, — тормознула я ее, — давай недельки через две-три где-нибудь осядем, я распакую свой мольберт с бумагой, а ты достанешь комп. И поработаем.

- Люблю Сицилию.

На вторую половину дня план такой: пока у народа сиеста, мы ходим по городу, часов с четырех магазины должны открыться — оденем Ваську, потом легкий (или как получится) ужин, вечерняя прогулка по улицам до дома и баиньки.

Неторопливо дошли до Крепости Урсино (Castello Ursino) — это настоящий средневековый замок, с башнями и внутренним двором, окруженный рвом. Месторасположение крепости выбрано не случайно, строилась она по заказу короля Сицилии Фридриха II, которого народ недолюбливал, поэтому надо было срочно возвеличить себя и указать место низшим. Вот и возвеличился он на высоком утесе.

Крепость, надо сказать, достойная средневековых рыцарей, изначально она находилась на берегу моря... После извержения Этны в 1669 г. лава накрыла ее примерно на треть и продлила берег на многие метры, теперь от моря до крепости — расстояние значительное.

Замок представляет собой классическую четырехугольную крепость с круглыми башнями в углах и полукруглыми по центру стен, правда, остались лишь две. Одна из северных башен — башня флагов, где поднимали королевские знамена, противоположная ей с северной стороны — Башня пыток, тут и так все понятно. А еще у замка имеется подвесной мост и ров, ну какой же замок без подобной атрибутики.

Глава 8

Возвращаемся по via Auteri, попадаем на piazza Stesicoro и, случайно натыкаемся на остатки то ли греческого, то ли римского театра, ученые до сих пор не пришли к единому мнению, кто же построил его. Особо любопытные археологи под сегодняшним театром отрыли следы других зрительских мест и отнесли их к периоду Римской империи. Мы с Васькой для себя решили, что пусть это сооружение останется у нас в памяти, как Античный театр (II в. н.э.). Собственно, к нему и направлялись, но то, что он обнаружится прямо посреди проезжей части — это было неожиданностью. Оказывается, театр — это отличный строительный материал, использовавшийся в качестве каменоломни: для строительства храмов и дворцов (V в.); для возведения Кафедрального собора святой Агаты (XI в.). И многофункциональное здание: в XIV в. руины театра укрепили и включили в систему оборонительных сооружений; в 1550-е годы они стали частью возводившейся в то время городской крепостной стены. После землетрясения 1693 года руины театра сровняли с землей и устроили военный плац. В XVIII — начале XX века в результате активных археологических раскопок были раскрыты и частично восстановлены сохранившиеся части античного сооружения.

В плане театр представлял собой вытянутый эллипс с диаметрами 125 и 105 метров, снаружи стены когда-то были украшены торжественной двухъярусной аркадой, увенчанной высоким аттиком. Во времена, когда театр был центром культурной жизни, здесь устраивались гладиаторские бои, ставились спектакли и даже происходили настоящие морские сражения, во время которых арена заполнялась водой с помощью специальных античных акведуков, подводивших воду к различным районам города. В то время театр вмещал 15 000 зрителей.

У меня всегда дрожь пробегает по телу, когда я соприкасаюсь с подобными древностями. Мы с Василиной посидели на его ступеньках, подставив мордочки весеннему солнышку, оценили усилия строителей, и силу гнева Этны: театр находится ниже мостовой, словно в оркестровой яме, это же сколько лавы выплеснул из себя вулкан, чтобы современная мостовая поднялась метров на десять.

Я пожалела, что не взяла с собой блокнот для рисования и карандаш, можно было сделать набросок солнечной, счастливой Василины на темных ступенях. Надо сегодня положить его в сумку.

Неспешно спустившись по via Vittorio Emanuele II, мы свернули к площади, носящей имя Беллини — маэстро, к слову, уроженца этих мест. Жемчужиной площади выступает, разумеется, Театр Массимо Беллини, распахнувший свои двери в 1890 году. Фасад его — это торжественный гимн неоренессансу с легким, но внятным сицилийским акцентом в виде барочной лепнины. Всё чинно, благородно и с достоинством, как и подобает главной оперной сцене города.

Театр для итальянца — не просто развлечение, это социальный ритуал, почти гражданская обязанность. В дни премьер здесь собирается весь местный бомонд, заранее обеспечивший себя абонементами на сезон. Попасть на такой вечер с улицы — задача для простого смертного почти невыполнимая. Наряжаются при этом со всей возможной элегантностью, но без излишеств. Истинное удовольствие — наблюдать финал этого действа, когда часть изысканной публики, скинув театральную торжественность, лихо рассаживается по скутерам, дамы ловко подбирают подолы вечерних платьев, и кортеж с рокотом уплывает в теплую ночь.

Но не все театры здесь — храмы строгого церемониала. В некоторых царит дух более вольный и гастрономический. Представьте зал, где вместо привычных рядов кресел — накрытые скатертями столики. Вы следите за спектаклем, а к вам, стараясь не загородить сцену, почтительно склоняется официант с предложением выбрать что-нибудь легкое к бокалу вина. Ключевое правило — избегать блюд, способных хрустеть: шелест упаковки или щелканье зубами по сухарику рискует заглушить самую пронзительную арию. Часть этого изящного фуршета обычно включена в стоимость билета — гениальное изобретение, совмещающее пир духовный с пиром физическим.

Если же действие происходит под открытым небом, в одном из античных амфитеатров, коих на острове множество, правила меняются. Здесь всё аскетично и по-спартански: вы получаете билет с номером сектора и ряда, а ваше место — каменная ступень, хранящая дневное тепло. Никаких столиков, только игра актеров, усыпанное звездами небо и почти осязаемое присутствие тех, кто сидел на этих камнях две тысячи лет назад. Именно в этом контрасте — от партера до древних ступеней — и заключена самая захватывающая драматургия Сицилии.

- Ну, что Елисеевна? По магазинам!

- Давай, пройдемся, — без особого азарта поддержала она мою идею, — Только давай где-нибудь чего-нибудь выпьем, — и бодрой трусцой направилась к киоску с водой.

- Может, лучше натурального сока в баре? — пыталась облагоразумить я ее.

- Потом соку, а сейчас хочу здесь попробовать.

- Васька, это же обычная газировка с сиропом.

- То, что нужно!

Киоски с напитками (Chioschi delle Bevande) — одна из любопытнейших особенностей городской культуры Катании. С виду это обычный киоск, располагаться он может на оживлённых улицах и площадях города, именно там больше всего пользуются спросом местные прохладительные напитки.

Раньше в Катании существовали городские разносчики напитков, они носили по городским улицам глиняные кувшины, наполненные водой с анисом, и продавали её жаждущим прохожим. Со временем продавцы воды организовали стационарные лавки, которые расположились в наиболее популярных для прогулок и отдыха кварталах. В конце XIX века на этих местах появились особые архитектурные сооружения в виде киосков с открытым окошком для продажи. По сей день киоски продолжают функционировать на Piazza Spirito Santo и Piazza Vittirio Emanuele III.

Всё началось с acquaioli — разносчиков воды, бродивших по раскаленным улицам с глиняными кувшинами, наполненными водой, настоянной на анисе. Со временем эти предприимчивые торговцы осели, заняв лучшие уголки в самых людных кварталах. А к концу XIX века их подвижные лотки сменились капитальными постройками — небольшими, изящными киосками с окошком для продажи. Два таких исторических павильона — на площади Спирито Санто и площади Витторио Эмануэле III — исправно несут свою службу до сих пор.

Сегодня их главная роль — быть привычным, незыблемым местом встреч. «Увидимся у киоска» — здесь фраза, столь же укоренившаяся, как «у фонтана» или «под часами». Разумеется, и жажду они утоляют. Ассортимент — образец спартанской простоты: содовая, лимонная, солёная вода и негласная фаворитка — mandarino al limone. Этот напиток представляет собой смесь мандаринового сиропа, приготовленного по старинному рецепту, и свежего лимонного сока. Считается, что его особенность — в использовании природной газированной воды из источника близ озера Нафта в провинции Катания, которую применяли ещё в позапрошлом веке.

Мы, разумеется, попробовали. Я выбрала сладкий вариант. На вкус — прямая отсылка к прошлому, почти неотличимая от советской газировки с сиропом, которую продавали в уличных автоматах. Разница лишь в контексте: здесь этот простой вкус ощущается не как ностальгия, а как живая, непрерывная традиция.

Все. Шопинг, шопинг, шопинг. Ну что сказать, магазины — это везде магазины. Следуя по Via Etnea, свернув направо на Viale 20 Settembre, порадовали себя посещением бутика самого известного местного модельера Marella Ferrera. Его конек — это платья из необычных материалов, украшенные ручной вышивкой. На этой же улице находится бутик Dolce&Gabbana. Один из основателей марки, Доменико Дольче, родом из Сицилии, так что Сицилия без него это и не Сицилия. Продолжая движение прямо по Viale 20 Settembre, попали на улицу Corso Italia. Здесь, в Gigi Tropea (Corso Italia, 185), представлены первые линии Prada, Miu Miu, Lanvin, Jil Sander, Marni, Balenciaga, Fendi, Vera Wang, Gucci, Yohji Yamomoto, Walter Van Beirendonck, в изысканных белых интерьерах чувствуем себя как в настоящем музее искусств. Бутики Armani, Zegna, Furla, Trussardi, Burberry находятся по соседству.

Приятным отличием от наших магазинов стала здесь ненавязчивость продавцов. В маленьких бутиках вам вежливо кивнут и оставят в покое, лишь изредка бросая оценивающий взгляд. В крупных же магазинах найти консультанта — квест для сильных духом. Это не пренебрежение, а своеобразный этикет: здесь не суетятся вокруг покупателя и не тратят слова попусту.

Собираясь на Сицилию я решила обойтись минимумом косметики, а фен и вовсе оставила дома. По приезде возникла проблема: что делать с волосами? Моя шевелюра, привыкшая к регулярной укладке, без фена напоминала небрежный стог сена. Вспомнив, что в детстве волосы имели легкую волну, я решила испытать средства для кудряшек.

В просторном отделе гигиенических средств я растерялась. Ряды незнакомых марок, десятки загадочных флаконов и не на всех был английский перевод. Нужен был эксперт. Но ни консультантов, ни кассира — лишь пара задумчивых покупателей. Я положила несколько бутылочек в корзинку. И вдруг — спасение! Появилась девушка с коробкой товаров для пополнения полок.

Я вцепилась в неё, как отчаянный клещ по весне, пытаясь жестами объяснить свою дилемму. Английский здесь не в ходу, но язык отчаяния универсален. К счастью, рядом проходила покупательница с роскошными темными кудрями. Я невоспитанно указала на нее: «Хочу такие же!» Продавщица, не моргнув глазом, повела меня в дальний угол и предложила флакон втрое дороже моих выборов. На мой недоуменный взгляд она просто подняла большой палец. «И правда будет как у нее?» — уточнила я. «Si», — прозвучало так уверенно, что вопросов не осталось. Иногда лучшее решение — безоговорочно довериться большому пальцу местного эксперта.

Поначалу Васька скромничала — только ходила, смотрела, иногда мерила, но не покупала ничего, в четвертом магазине, я поинтересовалась.

- Ты покупать-то будешь или пойдем лучше архитектурные достопримечательности посмотрим?

Я уже успела приобрести пару вещичек, чему безмерно, как ребенок радовалась.

- Я пока не знаю, — пожала плечами подруга, — Как-то все...

- Как?

- Может, в конце поездки, если останутся деньги, и мне надо еще родственникам что-то привезти.

Опять двадцать пять.

- Дульсинея, — рыкнула я, — ты три месяца в чем будешь ходить? Вот в этом? Дней через десять тридцать градусов будет, а у тебя ни приличной одежды, ни купальника, ни настроения красивой женщины нет.

Васька держала после примерки пару рубашек на плечиках, намереваясь их повесить на место.

- Вот из этого, — кивнула я на блузки, — тебе что-то подошло?

- Да, они обе хорошие. Если меня дождутся, то я их куплю.

- Я сейчас тебя покусаю! — пригрозила. - Немедленно покупаешь их обе, потому что тебе их хочется купить, потому что они тебе безумно идут, потому что в них ты будешь чувствовать себя богиней.

Васька растерялась от моего напора.

- Иди на кассу!

Подруга выглядела немного виноватой.

- А можно я еще тогда возьму вот эти брючки, и вот эту юбку, — спросила она у меня разрешения на свои деньги.

- Можно! Все, что тебе хочется можно покупать и не спрашивать никого.

Васька стояла немного растерянной, словно я ей открыла новую вселенную, о которой она даже не догадывалась.

- И не вздумай испытывать чувство вины за трату своих денег на себя любимую.

Она недоверчиво посмотрела на меня.

- Да-да, — подтвердила я, — блузки, юбку, брюки и на кассу. Надо еще с обувкой определяться нам обоим.

Часа через два, приведя себя в божеский вид, мы наконец двинулись в сторону Театра Беллини. Нужно сказать, что итальянские мужчины, а сицилийцы в особенности, — народ темпераментный. За те десять минут, что мы шли до ресторана, нам дважды, на всю улицу, адресовали восторженное «Bella donne! Stupefacente donne!». Причём кавалеры проходили вплотную, заглядывали в лица, а затем, уже отойдя, провожали наши спины и все что ниже столь же громкими комментариями. То ли для всеобщего сведения, то ли из опасения, что мы оглохли. Я старалась сохранять невозмутимость, Васька же всякий раз вздрагивала и невольно напрягалась.

Кажется, у итальянцев даже мимолётный, секундный флирт — в крови. Как будто некий древний инстинкт, ответственный за брачные игры, благополучно избежал мутаций и в неизменном виде передается из поколения в поколение по мужской линии. Не шучу: даже мальчишки лет десяти смотрят на женщину с тем же оценивающим, почти профессиональным интересом, что и их отцы.

Через несколько дней мы стали свидетелями забавной сцены. Шли по городу, увешанные фотоаппаратами и спортивными сумками, внимательно изучая архитектурные детали. Нас медленно обогнал потрепанный «Мерседес» почтенного возраста. За рулем — отец семейства лет тридцати пяти, рядом и на заднем сиденье — четверо детей от шести до двенадцати. И все пятеро, как по команде, развернули головы в нашу сторону с идентичным выражением одобрительного любопытства. Мы, наблюдая эту синхронность, ржали до слез. Учтите, на нас не было ни вызывающих нарядов, ни соблазнительных декольте — только практичные брюки, куртки и кроссовки, да и блондинками мы не являлись. Чем ещё объяснить этот феномен, как не древним, неподвластным времени инстинктом замечать женский пол в любой местности и при любых обстоятельствах.

Наконец, уселись за столиком в самом центральном месте Катании, недалеко от Театра Беллини. Организм требовал срочное восстановление сил посредством сна и еды, без второго, если честно можно было и обойтись (разница во времени с родным городом составляла 7 часов, в Иркутске была глубокая ночь, тело пока не перестроилось), но свежайшие омары, кальмары, королевские креветки, осьминоги очень аппетитно взывали к нашему рассудку. Ну как мы могли себе отказать? А без вина тоже никак не обойтись, потому как на ночь кушать вредно, а с вином все гораздо быстрее перевариться, опять же — это настоящее вино, а мы на отдыхе. Ой, язык заплетается, но ничего прогуляемся до дома, и все лишнее растрясется, выветриться, пойдет во благо.

К нашему дому я еле дошла, оказалось, что я намного слабее Васьки: физическая нагрузка была у нас одинаковой, я выпила сто грамм вина, Васька уговорила остальное содержимое в графине. Алкоголь, попав в мой организм, моментально сдружился с усталостью и, сговорившись с мозгом, и все вместе начали откровенно саботировать мои желания — насладиться ночной Катанией. Организм пытался отключиться, я просто засыпала на ходу. Васька взяла нести уже и мои пакеты, потом меня под руку, потому как я нет-нет да и норовила где-нибудь прислониться к стене дома и на пару мгновений прикрыть глаза. Васька же была не только бодра, успев протрезветь, но еще и весела. Она дотащила меня по крутым ступенькам узкой лестницы подъезда до четвертого этажа нашей квартиры, меня хватило на то, чтобы только снять макияж, почистить зубы, раздеться и упасть в кровать. А Васька, напевая веселый мотивчик, неторопливо приняла душ, потом перемерила обновки и, довольно мурлыча, улеглась, наконец. Сильна у меня подруга, что и говорить, а все немощью прикидывалась. Мда-а-а-а, пора, однако, мне заняться вплотную своей физической формой.

Чем утром и повергла Ваську в легкое недоумение. Проснулась я рано, за окном еще только намечался рассвет. Кинула одеяло-покрывало на холодный пол и как была, в пижамном виде, начала поклоняться солнцу. Уфффф, с восходом солнца я и закончила — руки, ноги отвыкли за пару месяцев без йоги, появилась легкая усталость, которую смыла бодрящим душем. Навела на голове натуральные кудряшки посредством, вчера приобретенного, лосьона. Как оказалось, не прогадала, кудряшки у меня радостно завились в непривычную для меня форму, держались очень стойко, выглядели при этом натурально. По отъезду я прикупила еще пару бутыльков с этим лосьоном. Средство оказалось фирменным, сицилийского производства, и почему-то нигде больше, даже в той же Италии я его больше не встречала.

Пока Васька плескалась в душе, я, с пока еще мокрыми кудряшками сбегала вниз в пекарню, купила теплой выпечки. Это же что-то невообразимое для нашей обычной сибирской жизни 2015 года: утром спуститься в булочную и купить теплых булочек или круассан. Быстренько на общей кухне сервировала наш поднос чаем для себя и кофе для Васьки, поставила розетку с джемом, положила пару творожных сырков рядом с выпечкой и поднялась с ним к нам в комнату.

Василина, за то время, что меня не было, преобразилась разительно, превратившись в роскошную сицилийскую женщину. О чем я ей не преминула тут же сообщить, это добавила еще больше блеска в ее глазах. Балкон в нашей комнате был условно балконом, шириной около тридцати сантиметров, не балкон, а приступочек, туда даже выйти не получалось, поэтому мы придвинули столик вплотную к открытым дверям балкона и представили, что мы завтракаем на сицилийском побережье с видом на море, а не на соседний дом. Пока трапезничали, позвонили мои родители, уточнить жива ли, здорова ли, не беспокоит ли мафия. Чуть позже, Васькины. Я распрощалась и вернулась к прерванному завтраку. Васька в это время хвасталась: 'Тут так тепло, а вчера зашла в магазин, купила себе красивых вещей, совершенно потрясающих. Но я же их долго буду носить, думаю, что года на два-три мне хватит, можно будет уже ничего не покупать. Сегодня? Еще не решили, сейчас позавтракаем и решим, куда пойдем или поедем'. Чувство вины у Васьки все еще осталось от покупок.

Сегодня по плану была наша первая путешественническая вылазка на машине. Энна-Пьяцца Арменина-Вилла Козале. Васька пытались выехать на трассу из города, в мою задачу входило обнаружить по ходу движения бакалейную лавку, чтобы купить чего-нибудь вкусненького. С выездом мы немного припозднились и попали в пробки. Поэтому Васька осторожно пробиралась по городским улицам, я вертела по сторонам головой. У подруги зазвонил телефон, она чертыхнулась - очень уж не вовремя. Габариты машины она еще не очень хорошо чувствовала, каждую минуту кто-то норовил впихнуться перед нами, кто-то выворачивал с парковки, тычась опять же в нас железным носом.

- Да, — не глядя на определитель, сняла она трубку, — Привет, — придерживая плечом трубу, глядя в боковые зеркала, выворачивая руль подальше от нахального Форда и одновременно нажимая на тормоза — впереди колом встала машина.

- Все хорошо у нас, отдыха-а-а-а-аем, — увернулась от очередного наглеца.

По голосу — муж, а судя по его высоким нотам в голосе — в отвратительном настроении.

- Ты все деньги не спускай на что попало, лучше привези обратно, — наставлял он неразумную жену, — тебе там еще жить три месяца. Ты чем будешь все это время заниматься?! - начал раздражаться муж.

- Я много не потратила, купила только самое необходимое, — отчитывалась Васька, не отвлекаясь от дороги.

- У тебя все есть, зачем было тратить на лишние вещи деньги!

Тут я увидела бакалейную лавку рядом с кондитерской и обратила ее внимание, что место для парковки имеется, надо только успевать его занять, как раз за пару машин перед нами его освободили. Подруга кинула, в знак согласия, но ее мозг рвался на части: плотное движение, нужно параллельно припарковаться, а она этого не делала вообще никогда, а еще разговор с мужем.

- Дорогой, я сейчас не могу разговаривать, я на дороге. Давай попозже, — отключилась.

При всем нашем желании Васька бы не припарковалась в ту щель, что была между двух машин. Нет, наш конь туда входил замечательно, и даже еще могло остаться место и спереди, и сзади сантиметров по 20–30, ведь только что вырулила оттуда машина примерно наших габаритов, ноооо... как это сделать технически мы не знали. Затолкали нос, зад на проезжей части остался, попытались впихнуть все тело, тогда боковина сильно выпирает — снесут ее нафиг. Давай по новой. Сицилийцы уже начали нервничать — дальние машины бибикают, те, что поближе к нам — с опаской объезжают наши кульбиты. Телефон опять зазвонил.

- Миш, я тебе перезвоню, — спокойно ответила Васька мужу и положила трубку.

Так. Давай еще раз. Зад затолкали, теперь вывернуть руль, сдать немного назад... Тут, на наше счастье, вышел из кафе, после утреннего кофе с булочкой, владелец задней машину, он резво подскочил к нам, замахал руками, прыгнул в свою машину и за две секунды вырулил на дорогу... подальше от нас. Уф-ф-ф, вот теперь есть где развернуться и мы, спокойненько припарковались. Муж все это время названивал. Васька крепилась. Перед кондитерской опять затренькал ее телефон.

- Иди, — вздохнула она, — я тут поговорю.

Глава 9

Открыла дверь кафетерия, и меня встретило густое, сладкое дыхание свежей выпечки, растопленного шоколада и свежемолотого кофе. Витрина сверкала, как драгоценный ларец: румяные бриоши, ряды хрустящих каннолей с кремом, бархатные кубики кассаты, марципановые фрукты и горки торрончино. Да, итальянцы знают толк в искушении.

«Соберись, — одернула себя. — Много нам не надо, просто перекусить через часик. Без чая много в меня не войдет - и слаба богу, что не войдет, а Васька сладкое не очень любит, а вот без кофе она никакушка».

Выбрала пару классических каннолей, шарик миндального торрончино, марципановый персик — как настоящий — и чиабатту. Две бутылки воды довершили заказ.

На улицу я вышла с небольшим бумажным пакетом, от которого исходило такое соблазнительное благоухание, что он казался ценнее любого клада. Довольная — не то слово.

- Миша, я тебе еще раз говорю, мы искали где припарковаться, на дороге пробка, — Васька начала белеть, это верный признак, что ее довели до белого каления. — Тут невозможно припарковаться там, где хочется, — тихо зарычала она в трубку. - Спасибо, что с утра поднял мне настроение, — положила трубку, губы у нее тряслись, глаза наполнились влагой. Я протянула бутылку с водой, руки у нее тоже ходили мелкой дрожью. За руль ей сейчас нельзя. Меня не было всего пять минут, а подруга за это время дошла до истерики, которую пыталась сейчас в себе погасить.

- Пойдем на лавочку в тенек, — предложила я.

- Пойдем, — отхлебнула она воды, пытаясь заглушить слезы.

Дошли пару метров до лавочки в тени здания.

- Смотри, какую вкусняшку я купила, — попыталась отвлечь ее.

Василина без особого интереса заглянула в пакет, равнодушно взяла одну марципанку, откусила, пожевала, запила водой, все еще переваривая недавний разговор с мужем. Может отвлекать сейчас не самый лучший вариант, попробую зайти с другой стороны.

- Чего хотел-то?

- Да, идиот. 'Как ты со мной разговариваешь? Почему трубки не берешь когда я звоню? Почему швыряешь телефон, когда я с тобой разговариваю? Будешь так говорить со своими подружками', — Васька начала злиться по новой, но жалость к себе прошла.

- А хотел-то чего?

- А х.з., просто с утра испортить настроение. Он заехал помочь моей маме прибить полочку, та покормила его обедом и рассказала, что я накупила себе вещей. Видимо, его это взбесило: 'Ты не бери все подряд, сначала обойди магазины, наверняка есть дешевле, поторгуйся'. А-а-а-а-а, — все Васька пришла в тонус, сейчас еще пару минут и можно ехать.

Лезть с комментариями в чужую семейную жизнь — дело неблагодарное, знаю по себе. Василина, если захочет поговорить, выплеснуть, просто помыть косточки — сама начнет разговор.

- Ладно, поехали, — направилась она к машине.

Упс, нашу машину подперли с двух сторон. 'Подперли' это в нашем понимании, в Италии так паркуются, называется это безобразие — контактная парковка по звуку. Итальянцы, в этом специалисты, но что делать нам? Памятуя о том, как мы пытались втиснуться несколькими минутами раньше... Не-а, сами мы не выкулопаемся отсюда.

- Чего делать будем? — спросила я подругу.

- М-да, — скривила та губы.

- Я могу с белым полотенцем выйти на дорогу, — робко промолвила я.

- Это не поможет. Ладно, садимся в машину, будем пытаться, — приняла боевую стойку Василина.

- Васен, может, подождем, пока кто-нибудь сам отъедет, спереди или сзади, — нейтрально предложила, чтобы ни в коем случае не нанести ущерб самооценке водительских навыков подруги.

- Не трусь, прорвемся.

Мы уселись в машину, и Васька начала маневрировать: тык — назад, вывернула руль, мык — вперед, вывернула руль, тык — назад, вывернула руль, мык — вперед, вывернула руль, тык — назад, мык — вперед. И что мы имеем? Машина осталась в том же положении.

- Так, — сосредоточилась она, замерла, глядя перед собой, видимо, математически просчитывая дальнейший маневр.

Но сицилийские боги к нам сегодня благоволили. В стоящую впереди машину вернулся владелец в ярко-зеленом шарфе на шее, и в цвет к нему на ногах такого же цвета мокасины, улыбнулся нам итальянской вызывающей улыбкой и за пару секунд вывернул своего мустанга на проезжую часть. Мы не стали медлить, последовали его примеру.

Ваську эта ситуация взбодрила и привела в обычное состояние благодушия. Она включила радио и, подпевая, вырулила на автостраду. По автобану было ехать быстро, но скучно, поэтому минут через тридцать, увидев указатель поворота на Энну, мы свернули на второстепенную дорогу. Снизили скорость и покатили, не торопясь, любуясь пейзажами за окном. Ваське это тоже понравилось гораздо больше, так как на автостраде, она следила только за дорогой и ничего, кроме нее, не видела, а тут могла лицезреть красоты сицилийской земли во всей красе.

Весна на Сицилии — это не время года. Это настрой, состояние, граничащее с волшебством. В цитрусовых садах (называть эти душистые лабиринты плантациями — язык не поворачивается) на одной ветке соседствуют зрелые золотые плоды и восково-белые цветы, источающие пьянящий аромат. Проселочные дороги тонут в буйстве красок: здесь алеют ковры маков, там золотят поля кислицы. Повсюду свешиваются пушистые, солнечные гроздья мимозы, а где-нибудь на полуразрушенной древней стене ошеломляет лиловый водопад глицинии.

Мы ехали не спеша, с открытыми окнами. Шуршание шин по старому асфальту стало частью тишины, нарушаемой лишь птичьим хором. Время от времени останавливались, выходили из машины, заходили в сады — не столько посмотреть, сколько вдохнуть это великолепие полной грудью. Утренняя прохлада, еще не опаленная солнцем, делала каждый запах кристально ясным: цветущего луга, нагретой хвои, влажной земли. А где-то вдалеке, раз в полчаса, раздавался сонный звон колокола — вибрация, затихающая в прозрачном воздухе.

Возможно, я так остро чувствовала эту весну потому, что забыла, какой она бывает. Наша, сибирская, — это долгие сборы, робкое таяние, а потом стремительная, почти паническая неделя цветения перед летом. Сицилийская же весна уверена в себе. Она не готовится — она уже есть, вечная и щедрая, как само Средиземноморье.

Захотелось забрать её с собой: эту утреннюю прохладу, этот летящий запах, эту тишину, звенящую колоколом. Я впитывала её всеми чувствами — вдыхала, слушала, касалась лепестков, старалась запечатлеть тактильно, в памяти и на фотоплёнке. Не как сувенир, а как талисман, как запас света и покоя на все будущие непогоды.

- Стой, — скомандовала я в очередной раз Ваське, увидев сиреневое облако глицинии рядом с яркой мимозой у дороги, внизу охапка маков, а за низким каменным забором цветущий апельсиновый сад.

Подруга посмотрела на меня пьяными от эйфории глазами. Слов, чтобы описать свои эмоции не было у обеих. Подошли ближе, рассмотрели, вдохнули, улыбнулись еще шире, присели на низкий каменный забор, что отделял дорогу от сада, прикрыли глаза, наслаждаясь, улетая в весеннюю сказку.

- Василис, — позвала подруга.

- М-м-м-м, — откликнулась я.

- Может, здесь и позавтракаем?

Медленно с неохотой открыла глаза — возвращаться не хотелось.

- Тащи, я пока не в состоянии двигаться, — снова ушла в медитацию.

Васька, видимо, оголодав, после выплеснутых на мужа эмоций, обернулась быстро. Расставила тут же на заборе бутылки с водой, пирожные и пару бутербродов, прихваченных с завтрака.

- Готово, — вернула меня в действительность.

Мы с удовольствием перекусили молча, а потом взялись за фотоаппараты и даже попозировали друг другу — очень живописное место. Васька отломила небольшую веточку мимозы, направились к машине. А когда подошли к ней, солнце поднялось выше, температура повысилась, стало теплее, и волшебство момента в одну секунду пропало. Утро закончилось. Я еще раз осмотрело место, где мы только что фотографировались, странно — та же глициния, та же мимоза, маки у земли, забор серый, а уже не то. Осталась только красивая картинка.

До Энны добрались на удивление быстро, если не считать, что последние километры пути Василина провела на нервах. Город, вознесшийся на высоту девятисот метров, встречает гостей живописным, но беспощадно извилистым серпантином. Из машины подруга вышла на дрожащих ногах, с мокрыми ладонями и потребовала немедленной реабилитации в виде эспрессо, а в идеале — чего-нибудь покрепче, сообразуясь с местными суровыми реалиями.

Энна. В давние времена здесь обосновались сикулы, давшие имя всему острову. Греки, сменившие их, нарекли это место Энной и воздвигли в здешних скалах святилище Деметры, богини плодородия, сделав город духовным центром Сицилии. Само основание колонии воспел Эсхил в трагедии «Этнея», которая, где-то затерялась.

Дальнейшая судьба Энны — точный слепок с судьбы острова: власть Сиракуз (396 г. до н.э), римское правление, кровавый эпицентр великого восстания рабов (134-132гг. до н.э.), способный затмить историю Спартака. Затем — расцвет при византийцах и арабах, когда город соперничал с самим Палермо, и долгий, медленный упадок под властью испанских и бурбонских королей. Теперь же, устав от бурной истории, Энна дремлет на своей облачной вершине — тихий, задумчивый страж прошлого, к которому мы только что с таким трудом взобрались.

- А другой дороги отсюда нет? — спросила Васька после выпитого кофе, сидя в баре на центральной улице.

- Дорогая, я не проводник, проводник у нас навигатор. Давай лимончеллы, — предложила я. В городе довольно прохладно — сказывалась высота. Я немного продрогла.

- Ты знаешь, с радостью.

Лимончелло приятным теплом растеклась по организму, согревая изнутри. Посидев немного в теплом баре, мы вышли в город: его посмотреть, себя показать.

Долгая история Энны способствовала появлению в городе туристических достопримечательностей. Мы направились, в самую масштабную, как обещал нам путеводитель — Кастелло-ди-Ломбардия (Lombardia).

Еще в V веке до нашей эры здесь находилось святилище Деметры — богини, которую в Энне чтили особенно рьяно. Помним, что она отвечала за плодородие? Деметра здесь была не просто гостьей, а хозяйкой, поэтому этот регион славился своими урожаями. Со временем храм разрушился, на его остатках вырос военный лагерь, а уж потом норманны, народ практичный, воздвигли на этом стратегическом холме могучую крепость. Из двадцати четырех первоначальных башен до наших дней дожили шесть, но и те впечатляют.

Летом во внутреннем дворе замка под открытым небом дают представления — драматический театр, способный вместить до пяти тысяч зрителей. Чуть выше раскинулся парк, а в нем зубчатая башня Торре-Писана (Torre Pisana). Арабы, ценившие её вид, прозвали её Орлиной. Орлов мы не застали — то ли не сезон у них на гнездование, то ли вид на соседние холмы поднадоел, и сменили они дислокацию.

Рядом стоит ещё одна башня — восьмиугольная, сурового вида, построенная по велению императора Фридриха II. Башня как башня. Интереснее ее предыстория: говорят, когда-то здесь был греческий театр. Греки, надо отдать им должное, места для зрелищ выбирали с безупречным вкусом — панорама отсюда открывается такая, что дух захватывает. Но то ли скалы не выдержали, то ли новые хозяева города растащили античные камни на строительство — от былого великолепия остался лишь завораживающий вид на долину.

В очередной раз убедилась, что между храмами и театрами в древнем мире существовала таинственная связь. Главным было не здание, а вид, который открывался с этого места. Может, стоит поискать забытые смотровые площадки и покопаться в земле, вот наверняка же, что-нибудь да найдем: либо святилище, либо подмостки для трагедий.

Ярчайшее подтверждение моей гипотезы — Скала-ди-Черере (Rocca di Cerere). Место потрясающей, почти театральной красоты. Здесь с античных времён находилось то самое святилище Деметры-Церере. Позднее, если верить восторженным, но не слишком точным легендам, здесь стоял храм, приводивший в восхищение самого Цицерона. Храм, увы, постигла обычная участь: он либо рухнул со скалы от ветхости, либо его камни пустили на что-то более насущное. Но вид… Вид остался завораживающим. Я пожалела, что не прихватила с собой коробку акварелей.

Обед на Сицилии и последующая сиеста - это святое, мы решили последовать этой традиции и зашли в ближайшую тратторию.

Вместе с меню нам принесли хлеб с сыром, к нему мы сразу заказали домашнего молодого вина — без этого никак — это же Италия. И пока ждали нашего барашка с овощами на гриле, наслаждались хлебом домашней выпечки. В Энне он особенный, называется 'Диттайно', обмакнуть его в подсоленное и сбрызнутое винным уксусом оливковое масло, да с желтым сыром и запить все это вином. М-м-м-м, зря заказали мясо. Мы бы наелись и этим.

После обеда добрались до ворот Яннискуру, они единственные сохранились из семи городских ворот арабо-норманской крепости. Виды отсюда великолепные, впрочем, именно видами славится Энна. Посмотрели, восхитились, сфотографировались.

Обычный городок с потрясающими видами, я рвалась дальше — в Пьяцца Армерина.

Пока мы катили по сицилийским холмам, я коротала время, потчуя Василину историями из жизни местных богов. Благо, материал под боком — в нескольких километрах плескалось озеро Пергуза, к которому имела прямое отношение одна божественная драма.

Центральной фигурой в ней выступала Деметра, весьма почитаемая в этих краях. Богиня, что называется, из хорошей семьи — сестра, а заодно и супруга самого Зевса-громовержца. У божественных олимпийцев семейные узы были своеобразными: браки между родственниками считались нормой, а многоженство — признаком статуса.

У Деметры подрастала дочка — Персефона — красоты необыкновенной. Естественно, женихи толпились у порога, включая Аполлона с Посейдоном. Мать, глядя на толпы поклонников решив оградить чадо от преждевременных ухаживаний, отослала её на Сицилию — подальше от соблазнов, поближе к природе. Девушка и впрямь вела себя примерно: купалась в чистейших водах Пергузы, собирала цветы, плела венки — словом, воплощала идеал невинной юности.

И тут на сцене появляется владыка подземного царства, Аид. Увидел — и пропал. Влюбился, как мальчишка. Однако вместо того чтобы послать сватов или написать стихи, или спеть серенаду, бог смерти избрал иной путь — хочу и беру. Чувства чувствами, но зачем так жестко?

Аид вступил в сговор с богиней земли Геей. Та вырастила под ногами у Персефоны цветок невиданной красоты — по неточным данным античных источников это была роза, или гиацинт. Девушка, наклонилась сорвать его. Земля разверзлась, из чёрной бездны вынеслась золотая колесница с четверкой коней, и счастливый жених, не тратя слов, увёз добычу в своё логово. Персефона успела испугаться и вскрикнуть.

Крик услышала Деметра - она ж мать. Начались поиски, масштабные и безуспешные: ночами безутешная богиня зажигала факелы из вырванных на склонах Этны сосен. Положение спас Гелиос, бог солнца — он-то и сдал расстроенной матери Аида с потрохами.

Возникла казалось бы неразрешимая дилемма. Зевс — отец невесты являлся одновременно и дядей жениха. Ситуация щекотливая: с одной стороны — искренняя симпатия к племяннику, он же похититель дочери, а с другой — нежная привязанность к той же самой дочери, как никак кровь-то родная. Зевс, мучительно поразмыслив, избрал тактику — самоустранения и невмешательства. «Моя хата с краю», — молвил. По-видимому, верховный бог, установив эталон мужской солидарности на все времена.

Разъяренная Деметра (мать) предъявила Зевсу ультиматум: или дочь, или богиня впадает в брутальную депрессию. Депрессия богини плодородия — штука серьёзная, она равносильна всеобщему голоду. Зевс, скрепя сердце, отправил Гермеса выручать племянницу. Но Аид, успевший прикипеть душой к юной богине, пошёл на хитрость. «Возвращайся к маме, — с болью в голосе разрешил он Персефоне, — но дорога неблизкая, перекуси». И поднес ей гранат.

Девушка, ничего не подозревая, съела несколько зёрнышек. Аид-то прекрасно знал все греческие приметы, суеверия и традиции. Гранат — символ нерушимых брачных уз. С этого момента Персефона оказалась навеки вечные привязана к мужу, но и мать она продолжает любить. Вот и мечется с тех пор меж мирами: полгода каникул у матери на Олимпе — и на земле весна расцветает, полгода в подземелье с мужем супружескую жизнь устраивает — и все на земле засыпает - наступает осень с зимой.

Сицилийцы, особенно в Энне, в этой истории не сомневаются. Боги жили здесь — это факт. Персефона купалась в их озере — и точка.

Глава 10

Подъехали к Пьяцца-Армерина — город расположен почти в геометрическом центре острова, вдали от ласковых объятий трёх его морей — Тирренского, Ионического и собственно Средиземного. Но земля тут щедрая: холмы укрыты серебристыми рощами оливы, а река Гела, как заботливая нянька, поит поля орешника и кукурузы. Сам город живописно растекается по склонам на высоте от семисот метров, и панорамы с его улиц — та ещё услада для глаз, за которую местные жители держатся, как за семейную реликвию.

История начинает уверенно говорить о себе лишь с XII века, когда король Вильгельм I (второе имя Добрый), озаботился укреплением и перепланировкой поселения. Городок невелик, и достопримечательности его можно пересчитать по пальцам, но каждая — со своим характером.

В самом сердце Пьяцца-Армерины, в тени старых дворцов, разместился Фонтан-дей-Канали. Построенный в XIX веке, до сих пор является самым популярным «водным пунктом» города. Четыре каменные маскароне на его стене служат вечными барменами, круглосуточно наливая всем желающим свежую родниковую воду. Говорят, у каждой маски свой характер, а у маски номер три она самая сочная. Рядом выдолблено длинное каменное корыто, где когда-то поили лошадей. Чуть дальше общественная прачечная с двадцатью местами для стирки. В прошлые века это было идеальное место для совмещения полезного с полезным: женщины отстирывали белье, а заодно полоскали репутацию соседей, активно обмениваясь сплетнями. Все главные новости узнавали либо тут, либо на рынке.

За чертой старого города притулилась церковь Приората Сант-Андреа, чей романский облик датируется 1096 годом — внутри нее хранятся редчайшие византийские фрески, будто застывшие вздохи средневековых мастеров. А в суровом здании церкви Дела-Комменда XII века когда-то находили приют рыцари-госпитальеры.

Над городом возвышается массивный Арагонский замок 1396 года постройки, глядящий на окрестности с каменным бесстрастием ветерана. И над всем этим каменным хороводом Пьяцца-Армерины царит, конечно же, собор. Не просто храм, а архитектурный манифест, заявка на величие, высеченная в камне. Кафедральный собор Пресвятой Марии Победительницы (Maria Santissima delle Vittorie) вознесся на самую высокую точку города, в сердце района Монте, будто решив показать, что здесь ближе всего к небу.

Стройка этого колосса растянулась на целое столетие — с 1604 по 1719 год. Начали при одном папе, а закончили при другом, сменилось несколько архитекторов. Собор вышел как наглядный учебник по истории искусств и архитектуры: тут и поздняя готика, и ренессансная строгость, и пышное барокко. Особенно заметна эта несогласованность стилей на контрасте: слева к собору будто приклеена 40-метровая колокольня в чистейшем каталонско-готическом стиле, оставшаяся в наследство от более старой церкви. А справа барочные завитушки, с каменным высокомерием старой аристократки.

А есть еще гигантский купол, облицованный изумрудно-зелёной черепицей. Высота 76 метров от фундамента, что делает его рекордсменом Сицилии. Он парит над городом, как малахитовая корона, и служит главным ориентиром: куда бы вы ни забрели в Армерине, этот зелёный великан всегда будет ориентиром на горизонте.

Внутри собора царит торжественный полумрак, пронизанный золотом алтарей и мерцанием серебра. У каждого хранящегося здесь сокровища своя история. Деревянный крест, расписанный с двух сторон: на одной — мучения Распятия, на другой — триумф Воскресения. Баптистерий работы мастера Антонелло Гаджини. А сердце собора — это высоченный серебряный алтарь, в центре которого пребывает византийская икона Мадонны делле Виттори. О ней далее и пойдет речь.

В каждом уважающем себя итальянском городе должна быть легенда полная чудес и роялей в кустах. В далеком 1061 году граф Роджер I, отправляясь на помощь брату в отвоевании Сицилии у сарацин, получил от папы Николая II благословение и в придачу — чудотворный образ Девы Марии. Прошло столетие, и когда городку угрожал Вильгельм — II, он же Злой, жители в страхе закопали святыню в окрестных холмах, заботливо упаковав ее в кипарисовый ковчег. Место, как это часто бывает в суматохе, благополучно забыли, а со временем икону сочли утерянной.

Вспомнили о ней лишь в 1348 году, когда к городу подкралась Чёрная Смерть и срочно понадобилось чудо. И вот тогда священнику Джованни Кандиде является во сне сама Богородица. чтобы поделиться координатами, чудо на спасение. Ковчег был отрыт, образ с триумфом внесён в город, и — о чудо! Оно свершилось! — чума отступила. В память об этом событии каждый год с 12 по 14 августа город превращается в огромную сцену: жители разыгрывают грандиозное костюмированное представление «Палио деи Норманни», где с невероятным азартом воссоздают и осаду города, и чудесное обретение святыни. Это зрелище, где смешаны вера, история и чисто итальянская страсть к театральности, пожалуй, и есть главная живая достопримечательность этого гостеприимного города в самом сердце Сицилии.

Возможно, тихий городок так и затерялся бы среди сицилийских холмов - сколько их таких по всей Сицилии, но неожиданная находка положила начало эпохи археологических раскопок и пристального внимания, как специалистов, так и любопытных туристов. Туда я и рвалась сегодня весь день.

Насчет Пьяцца Казале у нас были весьма неточные данные, типа: 'Ориентируйтесь по указателям'. Несколько раз пришлось останавливаться и спрашивать дорогу у редких местных товарищей: первый раз, на выезде из города, спросили итальянца, ой, простите сицилийца лет за сорок, по виду офисного работника в костюме и галстуке. Тот оживился, попросил нас подождать, зашел в ближайшую дверь дома, и через пять минут на дорогу вывалились шумную итальянскую семью с тремя детьми разного возраста. Они дружно впихнули себя на заднее сиденье нашего автомобиля (двое взрослых и трое деток) и, глава семьи указал нам направление: 'Прямо', — показал рукой вперед.

- Вилла Казале? — еще раз уточнили мы.

- Si, — подтвердило все семейство дружно.

Мы переглянулись с Васькой и тронулись неторопливо по маленькой улице.

- Giusto, — похлопал отец семейства Ваську по плечу, указав рукой, куда именно направо.

На выезде из города, все семейство дружно потребовало остановки, распахнув обе двери, вышли на улицу. Папа подошел к нам и подробно рассказал, как доехать до Виллы Казале. Мы как смогли (с итальянским дело у нас обстояло совсем плохо) его поняли.

У развилки двух одинаковых дорог, не найдя указателя, решили подождать. Нам опять повезло, на этот раз, с крестьянином на маленьком открытом тракторе с тележкой сзади — показали ему картинку в путеводителе, — он указал рукой направление движения. Вилла нашлась минут за срок до закрытия, времени на осмотр мало — это минус, нет туристов в это время суток — это плюс.

От сухих строчек энциклопедии веет канцелярской тоской. «Древнеримская вилла, построена в первой четверти IV века н. э.» — и ни слова больше. Словно о великой актрисе сообщили лишь дату рождения, забыв упомянуть все её роли, скандалы и триумфы. Моя же натура, стоит ей зацепиться за древний камень, требует копнуть глубже.

История открытия этой виллы достойна пера не археолога, а автора приключенческих романов. В 1920 году местные фермеры, ковыряясь в долине реки Гела у подножия горы Мангоне, наткнулись лопатой на что-то твёрдое. Камень? Стена? Для сицилийцев, чья земля — сплошной исторический бутерброд, это было делом привычным. Вышел прополоть грядку — и вот тебе, вместе с сорняками, вытягиваешь на свет божий античный осколок или кусок мозаики. Если вещь можно приспособить под хозяйство — прекрасно, нет — выбросить за ненадобностью. Археология как страсть началась здесь позже, на гребне всеобщего «египтомания» и «критского бума». Когда мир сходил с ума по мумиям и лабиринтам, в Сицилию хлынули искатели сокровищ. Обнаруженная стена посреди поля стала магнитом для толп романтиков, мечтавших о золоте. И, говорят, кое-что они таки находили, перепахав окрестности вдоль и поперек. Хаотичные попытки обогащения за счет древностей продолжались до середины прошлого века.

На смену чёрным копателям явился человек науки — археолог Джино Виничо Джентили. И где другие видели лишь груду камней, его профессиональный взгляд разглядел контуры великолепия: остатки стен, основания колонн и, о чудо, — мозаики. Так явилась миру Villa Romana del Casale — роскошная резиденция, чей архитектурный облик кричал о знатности владельца.

Почему знатности, а не просто богатства? Это объяснил бывший военный инженер и зодчий Витрувий, он являлся гуру античного дизайна, чьи советы слушали даже императоры.

В своем трактате разъяснил: знатным мужам, облеченным властью, подобают высокие атриумы, просторные перистили и сады, разбитые с подобающим великолепием. Так вот, вилла построена как по учебнику Витрувия. Здесь есть и экседра — изящный полукруглый зал для приёмов и послеобеденного отдыха, и триклиний для пиров, чья длина, как и предписано, ровно вдвое больше ширины. Даже ориентация помещений выверена: библиотеки (увы, несохранившиеся) смотрели окнами на восток, дабы ловить утренний свет для чтения.

Масштаб виллы и впрямь сбивает с толку. Сохранилось больше трех десятков помещений — вернее, их призраков, узнаваемых лишь по фрагментам пола и жалким остаткам стен. Но и этого хватает, чтобы разглядеть целый мир: вот кухни, где хлопотали рабы, вот комнаты знати, термы, огромный зал для пиров и даже нечто вроде лазарета. Все выстроено по периметру вокруг того самого дворика — идеальный мирок, отгороженный от внешних бурь.

Мозаики… Моя давняя, нежная любовь. Именно ради них я проложила маршрут в Пьяцца-Армерину одной из первых точек. Ждала величия, то, что предстало передо мной, превзошло всякие ожидания.

Сначала был лишь профессиональный интерес: рассмотреть технику, почерк великих мастеров. Потом — лёгкое головокружение, будто я интуитивно знала эти приемы, но мне о них забыли рассказать. А затем, когда до меня стал доходить истинный масштаб работы, скрупулезность каждой детали, мир поплыл перед глазами. Как? КАК?! — стучало в висках. — Возможно ли было создать такое великолепие семнадцать веков назад? И как оно уцелело, пережив войны, землетрясения и усердие местных фермеров, веками таскавших отсюда камни для своих заборов?

Мой мозг всегда сносит от подобного. Просто представьте: человек, сидя на корточках, вкладывал душу в каждый крошечный кубик смальты, в каждый сюжет. Охотничьи сцены с такой пластикой движений, что вот-вот лань сорвется с места и умчится прочь. Портреты с такими характерами в глазах, что, кажется, вот-вот сорвется реплика. Тени, которые, клянусь, двигаются, если смотреть на них под определённым углом.

Закрываешь глаза, касаешься шершавой, теплой от солнца поверхности — и картина оживает. Слышишь цокот копыт, смех, шуршание шелковых тог. И вот он, хозяин всей этой роскоши — важный господин в пурпурной тоге, с лавровым венком на голове. Кто он? Загадка. Учёные ломают копья: то ли сицилийский наместник времён Константина, то ли отпрыск знатного рода Постумиев. Моё же сердце склоняется к версии об императоре Максимиане Геркулии, властителе этих земель.

Знаете, что поразило меня больше всего? Невероятная, продуманная до мелочей логика жизни. Вам знакомо чувство, когда в доме, чтобы дойти до кухни за стаканом воды, нужно просочиться сквозь спальню хозяев, а до библиотеки — прокрасться мимо зала с бесконечными совещаниями? На вилле Казале такой ерунды не было. Всё продумано с математической и поэтической точностью. Мозаичная «дорожка» ведёт тебя из комнаты в комнату, как по сценарию: вот гости направляются в термы, а вот они уже наслаждаются банными процедурами. Это гениальная навигация без единой уродливой стрелочки «Туалет →». Сегодня мы разучились создавать такую красоту, заменив её примитивными указателями. А жаль. Ибо истинная роскошь — не в золоте, а в таком вот безупречном порядке и гармонии, где каждому движению тела и души отведено своё, идеально выложенное смальтой, место.

Времени до закрытия комплекса оставалось очень мало, мне мало. Ну не могла я уйти через двадцать минут, танком бы меня не сдвинули. Что же делать? Васька обнаружилась недалеко, в задумчивости, взирающая сверху вниз на пол, ведущий в термы.

- Елисеевна, — окликнула я ее, — никуда не уходи, я быстро.

- Я с тобой, — очнулась Васька.

- Нам бы кого из начальства найти, — посвятила я ее в свою идею, крутя головой на все стороны света.

Невдалеке копошились люди, по виду даже не археологи, а обычные рабочие.

- Эти подойдут? — спросила она.

- Не думаю, что они тут что-то решают, но на всякий случай улыбайся шире.

- Сеньоры, — обратилась я к ним, — кто-нибудь говорит по-английски?

Нас одарили мужским — итальянским взглядом, — понятно — им сейчас не до английского. Метров через десять наблюдался еще один зад, я направилась туда.

- Сеньор, по-английски говорите? — окликнула я его.

- И даже думаю иногда на нем, — отозвался владелец зада, не отрываясь от своей работы.

- Здорово, — обрадовалась я, — а можно мы тут на часик после закрытия задержимся, очень надо. Мы издалека приехали, и 20 минут нам никак не хватит, чтобы все здесь...

- А зачем вам это надо? — владелец зада, наконец, поменял положение и повернулся к нам лицом, оказавшись молодым мужчиной, не итальянцем, с очень загоревшим лицом.

Васька сразу же начала улыбаться, в чем в чем, а в этом на нее всегда можно было положиться.

- Я очень люблю керамику, мы приехали из Сибири.

- Да ну? — удивился он по-русски.

- Ой, — удивилась я по-русски.

- Ага, — подтвердил он, опять по-русски.

- Ну так?

- Да оставайтесь, какие проблемы, — усмехнулся.

- Спасибо, — обрадовалась я, развернулась, сделала пару шагов, потом вернулась. - А нас отсюда выпустят через два часа.

- Это вряд ли.

Я с укоризной посмотрела на него, Васька добавила градус обворожительности в улыбку.

- В двадцати метрах от главных ворот разрушена стена забора, там и выберетесь.

- А сигнализация? — все еще не могла поверить, что все так просто.

- В основной корпус через час лучше не соваться. А по территории ходить можно будет, — парень как-то с хитрецой посматривал на нас.

- Еще что-то нам знать надо? — уточнила я.

- Вроде нет, — парень широко улыбался, так обычно улыбаются, когда знают о засаде, капкане, проигрышном билете, но молчат.

- Ок, а вас как зовут?

- Николай.

- Спасибо, Николай. Пошли, Елисеевна.

- Ты иди, я догоню.

Уговаривать я не стала, чем хорошо дружить с Василиной — никогда не напрягает своим обществом.

Я ринулась в западное крыло виллы, где когда-то пульсировал истинный центр римского dolce vita — термальный комплекс. Заблуждается тот, кто считает эти залы просто банями. Для римлянина термы были чем-то вроде философского клуба, спортзала и салона красоты в одном флаконе, где очищение тела было лишь приятным бонусом к отдыху души и интеллектуальным беседам.

Процедура была выверена, как военный маневр. Начиналось всё, разумеется, с фитнеса. Да-да, вы не ослышались: даже в IV веке на Сицилии народ тягал гири и разминался в палестре — специальном зале для гимнастики. Об этом красноречиво говорит мозаичный пол: вот несётся квадрига, соревнующаяся в цирке Максимуса, вот мальчик-служка разносит хлеб зрителям, а вот важный магистрат вручает лавровый венок победителю.

После достойной нагрузки следовала достойная награда — сеанс массажа. Разогретые мышцы требовали прогрева, для чего служил раскалённый калидариум или парная лаконикум. Затем снова массаж, короткая передышка в тёплом тепидариуме, и наконец — освежающий прыжок в бассейн фригидариума с заключительным сеансом разминания. Почти как в наше время — современный день в элитном СПА, не правда ли? С одной лишь поправкой: римляне к этому комплексу добавляли еще и упражнения для ума — беседы о политике, искусстве или стихах. Признаюсь со стыдом: в моей скромной практике посещения саун интеллектуальные беседы как-то не заходили дальше обсуждения запаха веника и крепости пара. Видимо, мне просто не хватало мозаики с квадригой для вдохновения.

Атмосфера здесь и правда особенна. Закрываешь глаза среди этих руин — и слышишь не плеск воды, а тихий гул философских диспутов, смех, шелест страниц свитка, который кто-то читает, отдыхая на мраморной скамье. Это была не гигиена, а ритуал, искусство жить красиво и неторопливо. И глядя на это великолепие, понимаешь, что мы, со своими ежедневным быстрым душем и вечными перекусами на бегу, возможно, кое-что важное безвозвратно утратили. Хотя бы умение блеснуть остроумием, лёжа в горячем бассейне.

Уже минут пятнадцать меня преследует охранник, я, наконец, дала ему возможность меня нагнать. Он показал на свои ручные часы и что-то быстро-быстро заговорил по-итальянски. Я выслушала, улыбнулась и ответила по-английски.

- Мне, — показала на себя, — и подруге разрешил Николай, — рука в сторону, где его видела, — побыть здесь до семи вечера, — взяла его руку с часами, и пальцем показала на циферблате циферку семь.

Он недоверчиво посмотрел на меня, задумался, снова на меня и развел руками.

- Ок, ок, — развернулся и ушел.

Глава 11

А вот (судя по сюжету) и Одиссей. Вы помните, когда команда Одиссея для пополнения съестных запасов высадилась на острове циклопов. Одноглазый Полифем осерчал и сожрал кое-кого из команды Одиссея. Одиссей тогда немного разозлился: опоил Полифема, ослепил его и освободил пленников. В центре огромной композиции хитрющий Одиссей в красном плаще, предлагающий кратер с вином Полифему, который представлен во всей своей красе, почти в человеческом облике силача-бородача, мощного, брутального. А его тело? Вы видели его тело на этих мозаиках? Это образец греческой скульптуры.

«Охотничий цикл» на вилле — это не просто украшение. Это громкий политический манифест, выложенный смальтой. В «зимнем зале» жертвоприношение — не бытовая сценка, а намек на добродетели императора, его благочестие. А длинный коридор — и вовсе карта имперских амбиций: каждое животное символизирует покоренную провинцию.

Но главный герой здесь — слон. Не африканский, а индийский, стоящий между двумя кораблями. Это прямой намек на один из самых блистательных (и, вероятно, самых фантастических) военных походов — индийскую кампанию. А рядом с величественным животным — скромная монограмма «М А». «Максимиан Август»? Для меня, стоящей на стороне «меньшинства», верящего в императора Максимиана, эти буквы — как личная победа. Значит, не зря я защищала свою гипотезу!

А вот и «зимний» зал, отданный под покровительство Дианы-охотницы. Богиня изображена с таким мастерством, что кажется, вот-вот сойдёт с пола. Она — идеал: сильная, хрупкая, знающая себе цену и умеющая повелевать мужчинами, но всё ещё в поисках достойного. Рядом — двое слуг с жертвенными животными, завершающие картину священного ритуала.

В другом коридоре надолго зависла на сцене усмирения тигра. Властный военачальник, солдаты, надевающие на хищника намордник… И почему-то жалко именно тигра. Его дикая мощь, скованная человеческой волей, — мощная метафора самой Римской империи. А рассматривая туники солдат, я наткнулась на… свастику. Не ту, о которой вы подумали. В античности это был древний солярный символ, обозначающий цикл времён года и вечное движение солнца. Таких скрытых деталей, штрихов к портрету эпохи, здесь десятки. Можно стоять часами, открывая новые слои смысла.

А вот, судя по сюжету, и Одиссей. Вы помните, когда команда Одиссея для пополнения запасов высадилась на острове циклопов. Одноглазый Полифем осерчал и сожрал кое-кого из команды. Одиссей тогда знатно взбесился: опоил Полифема, ослепил его и освободил пленников. В центре огромной композиции хитрющий Одиссей в красном плаще, предлагающий кратер с вином великану. А сам Полифем… Боги! Это не просто изображение. Это гимн мужской силе, воплощенный в камне. Его торс, мускулатура, мощь — это прямое цитирование идеалов греческой скульптуры. Брутальный, почти первобытный облик, но переданный с таким анатомическим совершенством, что дух захватывает. Это не циклоп — это монумент. Монумент той силе, которую так жаждали покорить, воспеть и в конечном счете — превзойти сами римляне, хозяева этой виллы.

А теперь, как и обещано, клубничка. И не простая, а античная, выложенная смальтой — особая гордость и слава виллы Казале! Тра-та-та-та-дам! Знакомьтесь: «Девушки в бикини».

Сами девушки, надо сказать, самые что ни на есть настоящие. А вот их наряд — предмет вечных споров: коротенькие шортики-сублигакулум и повязки на груди — нечто среднее между бюстгальтером и топиком. Всё это мастерски выложено на полу помещения гимнастического зала — палестры.

У меня крепнет подозрение, что находка эта — гениальный пиар-ход для привлечения туристов XXI века. Ну скажите на милость, скольких рядовых смертных по-настоящему взволнуют политические аллегории с тиграми или тонкости культа Дианы? А вот девушки в откровенных нарядах, занимающиеся спортом, — это беспроигрышный сюжет на все времена. Они свою задачу выполняют безупречно: туристы едут сюда первым делом ради них, а уже потом, ошеломленные, открывают для себя Полифема, охотничьи сцены и всю остальную, куда более ценную в художественном плане, сокровищницу.

Девушки, явлены миру во время спортивных состязаний — античный фитнес-клуб в разгаре занятий. Юные (или не очень — мускулатура у них серьёзная) атлетки играют в мяч, упражняются с гантелями в виде каменных гирь, метают диск и даже бегут наперегонки. Настоящее семиборье по-римски! Всё честно: сначала разминка и спорт, а уж потом — термы и расслабление. Фигуры, если честно, на любителя, но выписаны с отличной пластикой: мускулы напряжены, движения динамичны, а для изображения их загорелых тел мастер использовал нежнейшую палитру розовых, песочных и оливковых оттенков, подчеркнутых темным контуром.

И главная деталь, которую отмечают все, — расположение этой мозаики. Она украшает пол на женской половине виллы, там, где обитала хозяйка. Вот вам и культурный парадокс! Сегодня изображение полуобнаженной красавицы в личных покоях женщины сочли бы, мягко говоря, странным. В Риме же IV века это было нормой: на мужской половине изображали мужские подвиги, на детской — невинные игры, а здесь, в гинекее, — женские занятия. Это не вызывало двусмысленных толков, а было просто частью гармоничного, продуманного до мелочей мира, где у каждого своё место — даже у девушки в «бикини», размахивающей гантелью.

Если мужская половина виллы — это военные триумфы и политические аллегории, то женская ее часть была другим полюсом этого микрокосма — местом, где величие Рима проявлялось в тщательно выстроенной гармонии частной жизни. И здесь, вопреки расхожим представлениям, царила не затворница, а настоящая domina — хозяйка, чей статус и влияние были зримы в каждой детали. Ей доверяли воспитание наследников, она блистала на приемах и вершила судьбы дома с тем же достоинством, с каким ее супруг вершил судьбы провинций.

Откровением для меня стали мозаики детских покоев. В них — вся римская педагогика, выраженная не нравоучениями, а игрой и мягким юмором. Вот комната девочек: они не томно взирают с мозаики, а активно снуют среди розовых кустов, сплетая гирлянды. А вот их братья — целая охота на зайцев и птиц, изображённая с азартом комикса. И среди всего этого — жемчужина иронии: мальчишка, удирающий во всю прыть от разъяренного петуха. Эта сценка, полная чистой, беззлобной усмешки, говорит о мастерах больше, чем любые трактаты: они помнили, что такое быть ребенком.

Гармония виллы — в удивительном сплаве высокого и бытового. Одиссей соседствует с охотой на уток, а аллегории имперской власти — с разбегающимся от петуха мальчишкой. Это не просто украшение; это целая философия в камне, идея о том, что истинное величие — в умении сочетать завоевание мира с умением ценить простую радость, не теряя при этом ни масштаба, ни вкуса.

Заметила я и другое: мозаики различны по стилю, то что я увидела можно отнести к двум разным школам. Северная группа — сочная, пластичная, дышащая натурализмом, особенно в изображении зверей. Южная — более графичная, чуть суховатая, схематичная. Но это не признак разнобоя, а скорее свидетельство имперского размаха: на строительстве трудились лучшие мастера со всей державы, принесшие с собой свои традиции. Их разные почерки лишь обогащают виллу, делая её не творением одного гения, а срезом целой эпохи — роскошной, живой и на удивление человечной в своем стремлении успеть всё: и править миром, и собрать букет роз, и убежать от петуха с достойной скоростью.

Мне мало двух часов в этом раю, дня три-четыре, чтобы не спеша насладиться подобной красотой, впитать в себя опыт мастеров. Я даже про фотоаппарат забыла, так меня накрыло этим наследием наших предков. Здесь сама природа постаралась создать и сохранить условия для загородного дворца: зеленые холмы с виноградниками и оливковыми рощами образуют естественный амфитеатр, скрывая виллу от сильных ветров; к югу простираются равнины пшеничных полей, вызывая чувство полной изоляции от остального мира. Даже спустя тысячелетия окружающий природный ландшафт не подвергся влиянию технического прогресса, сопровождающего развитие цивилизации.

Васька нашла меня сидящей по-турецки на уличной галерее, прислонившейся спиной к остаткам колонны.

- Лиса, уже темнеет.

Я, с сожалением и неохотой, оторвала руку от морды тигра в мелкую мозаику.

- Хочу еще сюда.

- Зачем? — не поняла меня Васька, — сфотографируй и все.

- Нет, Васен. Тебе не понять, это же мо-заааа-и-ка, — вздохнула трагически я.

Но про фотоаппарат хорошо, что напомнила, я тут же полезла за ним в сумку и начала с разных ракурсов снимать. Основной корпус успели уже закрыть, ээх, а мне так приглянулся император, ну ладно, может получиться вернуться.

- А может, им реставратор нужен, а? — мне пришла в голову творческая идея.

Васька выпучила на меня свои большие глаза, выразительно округлив их для пущего эффекта.

- А что? На пару неделек, пока не жарко, я бы тут порасчищала, повосстанавливала, пореконструировала, вон, как Николай, — фантазировала я.

- А ты умеешь? — скептически подняла она одну бровь.

- Что-то умею, не совсем же я без рук.

- Я нисколько не сомневаюсь в твоем таланте, — поспешила заверить подруга, — но тут, наверное, нужна узкая специфика. А у нас всего три месяца и мы в отпуске. Давай ты не будешь кидаться в авантюру всякий раз, когда увидишь очередной шедевр — здесь их много, а у нас всего три месяца.

Я удивилась, раньше Ваське было все равно, куда ехать, где находиться, лишь бы отдохнуть, а сейчас, надо же, начала придерживаться пусть и расплывчатого, но все же плана.

Благополучно выбрались сквозь провал в стене, нашли нашу сиротливо стоящую на парковке машину, загрузились и еще по свету отправились до дома.

- Слушай, а Николай, он кто? — спросила подругу.

- Он пишет то ли диссертацию, то ли научную работу на какую-то мудреную тему, а тут у него вроде как хобби.

- Да ты что? — во мне снова загорелась надежда.

- Ага, все лето по самой жаре будет рыть, копать, обметать, систематизировать и сдавать в местный музей.

- Уже что-нибудь нашел?

- Они постоянно что-то находят, комплекс, оказывается, был огромный.

- Что-нибудь кроме мозаики и стен находили?

- Все золото и бриллианты выкопали до него.

- Эээх, хорошо ему, таким интересным делом занят.

- Мы тоже. Ой, Лиса, смотри, тут сбоку какая-то вилла на соседней дороге.

- Да, похоже на ту, что мы видели от Вилла Казеле.

- Зайдем?

- Давай.

Вилла, сравнительно недавно отреставрированная, представляла собой загородный ресторан с несколькими номерами.

И сегодня здесь праздновали свадьбу. Молодые уже уехали в свой медовый месяц, гости тоже потихоньку расходились. Интересно наблюдать за людьми с другими традициями, менталитетом: на улице к вечеру похолодало, народ на праздничные одежды накинул легкие пальто, я, кстати, заметила, что в Европе предпочитают носить пальто, пиджаки вместо кожаных курток, может быть потому, что тут мало дождей? Теперь о том, что российскому глазу непривычно: мужчины стоят отдельно — у них свои интересы, женщин пока не видно. Детвора занята собой: лазила под столами, бегала друг за дружкой по территории, периодически кто-нибудь подбегал к папе, перекидывался с ним пару слов об очень важном деле и снова убегал к своим играм. Мужчины что-то громко обсуждали, не привыкшему человеку могло показаться, что разговор ведется на повышенных тонах. Может быть, но не в том смысле, как привыкли мы понимать, просто они так разговаривают: громко, жестикуляционно, эмоционально.

И тут появились мы: довольно уставшие, слегка запыленные, немного голодные, в общем не принцессы и даже не блондинки. И все мужское внимание разом досталось нам: 'La Donna bella', причмокивание, прицокивания, махания руками. Причем все это произошло без малейшего перехода от одной темы на другую — обычному мужчине (возьмем для сравнения русского среднестатистического мужчину) надо хотя бы несколько секунд, а лучше минут (совсем в тяжелом случае, часов), чтобы переключить свое внимание с работы или футбола по телевизору на женщину. Итальянцы живут моментом: сейчас обсуждается, как выгодно продать бизнес, но прошла женская особь и 'О-О-О-О-О, донна белла' и можно снова вернуться к футболу, бизнесу, чтению газеты.

Наши мужчины, если видят красивую женщину. Ну, пусть не очень красивую, но Женщину, они на первое время зависают (хочется надеяться, что сраженные нашими неземными красотами) и какое-то время (у каждого своя градация) не могут внятно прийти в себя, исключение составляют профессиональные комплементщики и пикаперы, хотя нет, у пикаперов зависание отрепетировано. Итальянцы настолько привыкли к флирту, что это для них, как дышать, как жить, поэтому особого перехода не требуется.

Наши мужчины, нормальные мужчины, сначала женщину оценивают глазами. И если Он видит перед собой нечто в балахонистом маскхалате с метелкой вместо прически, то вряд ли он будет говорить комплимент. Итальянцам же, мне так кажется, все равно кому говорить комплименты, условие одно - противоположный пол.

В общем, итальянцы — они другие)). Они просто плавно перенесли свой интерес от обсуждения футбольного матча, покупки машины, подписания выгодного контракта на нас. Я смогла только уставшее улыбнуться их реакции: либо им все равно кому говорить комплименты, либо мы сногсшибательно выглядим, несмотря ни на что. Васька опять сжалась.

Отошли метров на пять от них, пофотографировать виллу, в свете фонарей она выглядела очень элегантно, загадочно. Васька спросила.

- Лиса, а чего они постоянно нам кричат?

- В смысле?

- Да уже второй день какие-то неприличности в наш адрес бросают.

Я улыбнулась.

- Василин, они нам говорят, что мы прекрасные женщины, очень красивые.

- А-а-а-а-а, — приятно изумилась подруга, расправила плечи, подняла подбородок выше горизонта земли, — Пусть говорят, — и развернулась на 180 градусов к мужскому вниманию.

Процедура с donna и bella повторилась, словно под копирку. Теперь Васька одарила всех царственной улыбкой и проплыла лебединой походкой мимо. Это только добавило новых слов в наш адрес.

- Ой, как приятно. Господи, хоть кто-то скажет мне, что я прекрасная женщина, — радовалась она, садясь за руль.

Выезжали с виллы уже в сумерках, Василина аккуратно рулила по темной узкой проселочной дороге, мимо виноградников, лугов, ориентируясь только на навигатор. Вывод? В сумерках лучше выбираться на автобан, там быстрее и все освещено.

Нет, все-таки я слабачка, Васька опять чуть ли не волоком тащим меня на себе. И это после того, как она весь день за рулем, без ужина... надо срочно что-то с этим делать.

Утро я начала в том же режиме, как и вчерашнее, видимо, потому что вечер закончился так же, как и прошлый, за одним исключением — мы легли спать без ужина. Йога, душ, булочная, завтрак 'на балконе' с 'Видом на сицилийское побережье'.

- Ну что? Погуляем по городу или куда-нибудь съездим? — спросила я.

- Поехали, прокатимся. И нам же еще кольцо передать.

- Я прокладывала маршрут с учетом, что в Таормине мы окажемся недели через две-три, но таскать с собой бриллиант в чемодане...

- А до Таормины далеко?

- Можно за день, не напрягаясь обернуться.

- Поехали сегодня, чего парня зря мучить, будет три недели в неизвестности.

- Я его предупредила, что быстро может у нас, не получится. И сдается мне, что не все там так просто, не зря эта Юля уехала от него.

- Тем более, если повезет, то отдадим кольцо и не будем за него трястись.

- Меня оно не напрягает, лечит в чемодане, да лежит. С другой стороны, Таормина очень красивый городок, можно туда и несколько раз съездить.

На трассу выехали, благодаря навигатору без проблем и долетели до Таормины за какой-то час с небольшим, Васька скромничала и больше 90 километров разгонять машину не рисковала, немного поплутали на объездном кольце в сторону самой Таормины, но все же доехали. Примерно в это же время Васька оповестила, что неплохо бы было заправиться. Тут же попалась заправка, но на ней какой-то технический перерыв, мы не стали ждать, понадеясь, что она не последняя.

Сначала решили посетить, а заодно и позавтракать второй раз на соседней с Таорминой горе, туда мы забирались, полагаясь исключительно на указатели.

- Лиса, я не знаю возможности топливного бака после загорания красненького маячка. Можем застрять где-нибудь на горе, нужно срочно заправиться.

Глава 12

Совершенно случайно обнаружилась малёхонькая заправка с одной колонкой, но в очереди стояли две машины, пару Харлеев и старенький трехдверный фиат красного цвета, годов 60-х, по виду в очень приличном, бодром состоянии. На заднем сидении сидела маленькая сухонькая бабулька, с аккуратной стрижкой снежно-белых волос в крупный локон, в состоянии овоща — рот полуоткрыт, глаза смотрят в одну точку — состояние стабильно. Возраст около 80 лет. А за рулем, по возрасту примерно такая же бабулька, но бодра, жива, энергична, рулит механикой на серпантинах и, судя по всему, несет ответственность за сзади сидящую даму. Совсем невысокая, не выше 140 см, в расклешенных от колена брючках старого покроя, скорее всего, они ровесники форда, элегантная блузка, аккуратная стрижка, подкрашенные глаза и губы — итальянка, она и в восемьдесят итальянка. Она бодрой трусцой сбегала к окошку автозаправки, что-то сказала байкерам на Харлеях, мы поняли только 30-40 минут, те расстроились и уехали. Сеньора уселась в машину, что-то радостно сообщила своей сзади сидящей отрешенной от мира попутчице и тоже укатила в своей малапуське.

Мы с Васькой взгрустнули.

- Чего делать? — в один голос спросили и уставились на красный маячок, ожидая от него, что подаст хотя бы какой-то знак, чего у него там в бензобаке осталось.

- Лиса, я не знаю, хватит ли нам бензина забраться на гору. С горы самокатом спустимся.

- Я не буду ее в гору толкать, — предъявила я претензию красному маячку.

- Ну что?

- Поехали, может, по пути еще есть где заправиться.

В гору ехать минут пятнадцать, все это время мы изо всех сил пытались расслабиться и не думать о количестве оставшейся жидкости в бензобаке нашей машины. Уф-ф-ф-ф, повезло, на гору заползли.

Городок, даже не городок, а поселение, оказалось исключительно туристическо-скучный: много сувенирных лавок и потрясающий вид с высоты птичьего полета на рядом стоящую Таормину и живописный залив внизу. Все — больше там смотреть не на что.

Заказали себе завтрак и уселись на террасе с шикарным видом ждать его. Василину опять 'порадовал' муж претензиями к ее образу жизни, она честно пыталась ему объяснить, что ведет себя хорошо, мужчин вокруг нее нет, только Лиса постоянно перед глазами, денег тратит умеренно, за рулем держится трезвая. Почему тогда такое настроение хорошее? Потому что, дорогой я на отдыхе и стараюсь получить удовольствие от него. Муж положил трубку только тогда, когда нам принесли кофе с чаем, и Васька попросила его закинуть деньги ей на телефон, он быстро попрощался и разъединился.

После второго завтрака, обойдя минут за тридцать туристический центр, начали скатываться в Таормину. Заправились на уже знакомой нам одноколоночной заправке и расслабленные поехали искать парковку. Таормина находится на горе 205 метров над уровнем моря, соваться на самый вверх по серпантину мы не рискнули, опасаясь, что наверху просто может не быть свободного места для паковки, а точного адреса нижней парковки с фуникулером у нас не было, поэтому ориентировались по указателям. Повезло, нашли место, где и втиснулись у самого входа в фуникулер.

Таормина — не просто город — легенда, считающийся одним из самых красивых городов Сицилии, а смотровая площадка, с которой сама Сицилия любуется на себя. Город, прилепившийся к скале, — это акварельная открытка, воплощенная в реальность. Изумрудное море внизу, курящаяся Этна на горизонте, мощеные улочки, утопающие в бугенвиллиях, и воздух, пропитанный запахом жасмина и безделья. Проблемы здесь тают, освобождая место в душе исключительно для созерцания и очень ленивого, но приятного творчества. В общем, место создано для того, чтобы предаваться прекрасной праздности, изредка прерывая её на тарелку пасты и бокал вина.

Существует несколько версий происхождения названия города: Учёные предлагают скучные версии: то ли от горы Тауро, то ли от скалы, похожей на ту самую гору. Сами жители с древности чеканили на монетах Минотавра — чудовище с бычьей головой, что намекает на греческое «таурос» — бык. Но мы с Васькой выбрали самую романтичную и неправдоподобную легенду о двух принцах — Таурусе и Мене, основавших здесь город любви.

История же у города — длинная и местами очень кровавая. Основали его греки, облагородили театром и стенами. Римляне, захватив город, выгнали прежних жителей, заселили своими и быстро смекнули, что место — просто создано для туризма. Патриции и консулы строили здесь виллы для отдыха, превратив Таормину в процветающий курорт.

Но затем пришли темные времена, и уютный курорт стал лакомым куском для всех желающих. Самую мрачную страницу вписали арабы в 960 году. Дождавшись рождественской ночи — святейшего праздника, — они ворвались в город благодаря предательству. Резня была страшной. Говорят, голову епископа преподнесли на серебряном блюде эмиру в Палермо. Те еще времена, те еще нравы, бррр. Город потихоньку отстроили заново, сместив его чуть южнее места расположения античного города. И назвали его тогдашние хозяева арабским именем — Almoezia. От арабов остались руины Сарацинской крепости (около 1000 года). Мы с Василиной туда вскарабкались (почти 400 м над уровнем моря) по крутому довольно сложному подъему, двумя пыхтящими созданиями. Зато наши усилия сторицей окупились открывающейся с вершины панорамой Таормины и Дворец Корвайя.

Потом были норманны, вернувшие городу имя, швабцы, французы, испанцы… Каждый народ оставил свой след, и в итоге получился тот самый уникальный сицилийский коктейль — арабо-норманнский стиль, где резные арабские арки уживаются с суровыми норманнскими башнями.

Современную же славу Таормине, как ни странно, создала одна эксцентричная англичанка — Флоренс Тревельян. В XIX веке она скупила лачуги рыбаков, разбила ботанический сад и открыла первый отель, куда немедленно потянулись за вдохновением писатели, художники и аристократы со всей Европы. Так Таормина из стратегической крепости окончательно превратилась в столицу изысканного гедонизма.

На Соборной площади стоит символ города — фонтан (1635 г.) в стиле барокко. Коронованный кентавр со скипетром и державой — идеальная эмблема для места, где дикая природная красота сочетается с царственной утонченностью.

А неподалёку разместился кафедральный собор Святого Николая, построенный в начале XIII века на месте более древней церкви. Зайдя внутрь, понимаешь суть всей Сицилии: резьба на балках — арабская, портал — готический, окно-роза — ренессансное. Всё смешалось в гармоничный, яркий и абсолютно неповторимый стиль.

Менялись правители, с каждым завоеванием привнося свою культуру, но, сицилийцы — удивительный народ, научились не только выживать и приспосабливаться к новым условиям, диктующим очередным завоевателем, но и брать из его культуры все самое лучшее, интересное, яркое. Умело инкрустировать в свой быт, свою жизнь. Все это смотрится ярко, необычно, но очень гармонично.

Старинный дворец-башню, расположенный между проспектом corso Umberto и окружной дорогой, называют Старым аббатством (14в). Изначально оно служило резиденцией принцессы Констанции Арагонской, правившей Сицилией от имени своего младшего брата. Сначала башня входила в оборонительный пояс стен, окружавших Таормину. Затем преобразовалась в дом с изящными резными бифорами. Принцесса после регентства стала настоятельницей монастыря, поэтому за её домом закрепилось название 'аббатство'.

Подошли к монастырю Сан-Доменико, который во времена Второй мировой войны был штаб-квартирой немецкого генералитета, ну что тут скажешь, немцы тоже ценили Таормину. Сейчас это ни больше, ни меньше — самая престижная гостиница Италии.

Прямо на нашем пути возвысился Дворец Корвайя (Palazzo Corvaja) — каменный слоеный пирог, где каждая культура внесла что-то свое. Его зубчатый силуэт, напоминающий итальянский вариант кремлёвских стен, лишь верхушка айсберга. Под ним скрывается фундамент древнегреческой агоры (V–IV вв. до н.э.), на котором позднее вырос римский форум. В X веке арабы надстроили массивную башню, придав комплексу крепостной вид. Позже, в 1411 году, в этих стенах собирался Сицилийский парламент, и даже королева Бланка I Наваррская избрала его своей летней резиденцией. А с 1538 по 1945 год дворец служил родовым гнездом семейства Корвайя, давшему ему имя.

Прогуливаясь здесь, понимаешь: Сицилия — это рай для археолога и кошмар для строителя. Куда ни ткни — упрешься в тысячелетний фундамент. Вот, к примеру, ничем не примечательная с виду церковь Святой Екатерины, скромно стоящая напротив дворца с 1663 года. Однако построена она на руинах древнеримского Одеона. А если заглянуть под ее пол, открывается настоящая стратиграфическая поэма: три исторических слоя дорог лежат друг на друге, как страницы учебника — греческая кладка, римская брусчатка, средневековая мостовая. И неизвестно, что скрывается ещё глубже.

Сам же Одеон, небольшой крытый театр на 200 мест (II–III вв. н.э.), где читали стихи и музицировали, скромно притулился за церковью. Ирония в том, что и он, в свою очередь, был возведен на фундаменте еще более древнего языческого храма. Здесь каждая эпоха использует предыдущую в качестве строительного материала.

Не менее занятна история Старого аббатства (XIV век) — изящной башни с резными окнами-бифорами. Начинала она как часть городских укреплений, затем стала резиденцией регентши Констанции Арагонской, а когда та удалилась в монастырь, за зданием закрепилось название «аббатство».

В монастыре Сан-Доменико (XV век) в 1943 году с комфортом разместился штаб немецкого генералитета, оценившего местную красоту стратегически. Сегодня же это — одна из самых роскошных гостиниц Италии, где можно переночевать в келье с пятизвездочным сервисом. В Таормине даже история умеет выгодно перепрофилироваться.

Немного уставшие, но довольные, зашли в пару магазинчиков. Я порадовала себя парой летних кепок и ярко-оранжевыми мокасинами.

Торговля в Таормине — это отдельный вид спорта, а Васька вдруг обнаружила у себя задатки чемпионкой. Ее взгляд загорелся охотничьим огнем при виде сувенирных рядов, где тон задают два священных символа: ослепительно-желтые лимоны и трехногая Тринакрия. Кружева бурджо, похожие на застывшую морскую пену, керамика из Кальтаджироне, обжигающая глаза кислотной яркостью, янтарные и коралловые подвески — все это она методично, с видом знатока, подруга подвергала инспекции.

Апогеем ее вожделения стало глиняное блюдо диаметром с колесо телеги, щедро украшенное теми самыми лимонами, и кувшин-компаньон. Мои резонные доводы о хрупкости керамики и трех месяцах пути разбивались о её аргумент: «Ты посмотри какое оно красивое!» Победила: блюдо осталось на полке, но пришлось дать клятвенное обещание вернуться сюда, даже если для этого придется плыть обратно через Мессинский вплавь. Васька, оставшись без посуды, удалилась в мрачном молчании, излучая волны обиды.

Ситуацию срочно требовалось исправлять, а значит ищем ресторан. И у нас даже был один на примете, где по имеющимся данным работала не ведающая пока своего счастья будущая невеста московского жениха из аэропорта.

Народ, по большей части уже успел отобедать, и столики свободны. Жених показал нам несколько фотографий своей возлюбленной, надеемся, что узнаем. Правда, женская натура способна изменить собственную внешность за пару часов до неузнаваемости, если не опознаем, попросим предъявить паспорт.

Расположились за столиком под апельсиновым цветущим деревом, вскоре подошла официантка: среднего роста, стройная, светло-русые волосы, голубые миндалевидные глаза, выразительные, запоминающиеся черты лица - такую не спутаешь.

- Добрый день, — по-русски поздоровалась она.

- Девушка, хотим самое вкусное, чем особенно гордится, ваш ресторан.

- Антипаста с морепродуктами, и я бы посоветовала морепродукты на гриле.

- Несите все, и вина, — обрадовались мы тому, что у нас получилось так быстро найти хозяйку кольца. Сейчас пообедаем, вручим по-быстрому коробочку и успеваем в Римский театр, Одеон, Парк.

Невеста принесла вина, антипасту, сыр и подошла к соседнему столику рассчитать посетителей. Сейчас мы оставались последними, надо успевать поговорить с девушкой, пока нет посетителей.

- Морепродукты будут минут через двадцать, — улыбнулась нам, проходя мимо.

- Девушка, а вы нам можете минут десять уделить, — попросила я, — пока нет посетителей.

Она удивилась, но согласилась. Предупредила на кухне и вернулась за наш столик.

- Вы Юлия? — приступила с идентификации личности я.

- Да-а-а, — опять удивилась она.

- Москвитина?

- Да, — насторожилась.

- У нас посылка из Москвы для вас.

Юлия заинтересовалась, но во взгляде еще читалось настороженность. Я нащупала в сумочке пакет с коробочкой и письмом, вытащила, протянула адресату. Та посмотрела на посылку и слегка отстранилась, закрывшись, сложив руки на груди.

- Мне не надо.

Видимо, догадывается от кого и что в той коробочке.

- Москвитина Юлия, вы?

- Да, но мне от него ничего не надо и его самого тоже.

Здрасти-приехали, что-то подобное я ожидала, но надеялась все же, что коробочку оставим в Таормине, а не потащим ее обратно в Москву. Я отпила вина, собираясь с мыслями, Юля сидела колючим ежиком напротив, уйдя в свои мысли. Тут вступил в диалог дипломат-писатель.

- Юль, ты, может, хотя бы посмотришь, что там? Письмо человек писал. Вдруг чего интересного сообщает.

- Я знаю, что там. Кольцо с извинениями. Мне его извинения уже не нужны. Он трус и предатель, мне такой не нужен.

Помолчали. Васька опять попыталась:

- Юль, он любит тебя. Он действительно тебя любит.

- Откуда ты знаешь?

- Он мне сам сказал.

- О да, — грустно усмехнулась она. — Говорить он умеет, только его слова ничего не значат для него.

- Да что там у вас произошло? — не вытерпела я.

- А, ничего, — тяжело вздохнула она, — ошиблась я в нем.

- А может, просто поторопилась? — это Васька внесла предположение.

- Может, и так, только мне нужен настоящий мужчина.

- А он кто? — не поняла подруга.

- А он ребенок, великовозрастный, который сам не знает, чего хочет от себя, от жизни.

Да-а-а-а, Юлия девушка очень непростая, в двадцать лет и так философствовать.

- Юль, — заинтересовалась я, — а у тебя какие планы на год? — решила сменить немного фокус.

Девушка растерялась.

Да мне просто интересно чем и как ты тут живешь? - рассмеялась я, глядя на ее реакцию.- Подучить язык за лето, посмотреть изнутри ресторанный бизнес, решить, хочу ли я им заниматься.

- А учеба?

- Я на заочное перевелась, а осенью хочу еще поступить в Университет Катании.

- И в Москву ты возвращаться не собираешься?

- Нет, Италия — это моя страна, мне здесь очень нравиться, нравятся люди, нравиться история, нравится менталитет. Я всегда хотела в Италию. Всегда хотела жить у моря в маленьком городке.

- Юль, ты даже не представляешь, какая ты счастливая, — восхитилась я.

- Почему? — не поняла Васька.

- Она точно знает чего хочет и идет к своей цели.

- А мужчины? — встряла Васька в наш высоко философский диалог.

Юлия улыбнулась, и улыбка у нее никак не сочеталась с молодой двадцатилетней беззаботной девушкой, которой и положено быть в двадцать лет. Улыбка была очень мягкая, женственная, мудрая и в то же время загадочная.

- Мужчина всегда найдется, надо только правильно выбрать.

- Ну ты хоть на кольцо взгляни, — попросила я.

Она без особого интереса открыла коробочку и застыла в удивлении, через несколько секунд посмотрела на меня, на Ваську.

- Удивил. Честно, не ожидала.

- Что, так сильно провинился? — сочувственно спросила Васька.

Глава 13

И Юлия решила разоткровенничаться с нами.

- Мы встречались два года, и мне казалось, что у нас много общего: взгляды, цели. Мы много раз говорили обо всем этом. Я сказала, что пора определиться с нашим будущим, либо идем дальше вместе, либо я двигаюсь одна, сказала, что хочу за него замуж, он с радостью согласился, а дня через три прервал наше общение: сам не звонил, на звонки не отвечал. Друзья говорили, что он в порядке, что они общаются, у него все хорошо. А потом. В кафе я увидела его с новой девушкой. У него действительно было все хорошо, просто замечательно, — говорила это она монотонно, быстро, словно отгораживаясь от неприятной темы.

- А мне показался он искренним, — настаивала на своем Васька.

- Он умеет КАЗАТЬСЯ, — согласилась Юля.

- Юль, ну молодой, глупый, не нагулялся, не перебесился еще, испугался, струсил. Может, после того, как понял, что потерял тебя, поумнел резко. Кольцо опять же, посмотри какое прикупил, доверил его незнакомым людям, чтобы тебе передали.

Юлия задумалась.

- Нет, — покачала она головой, — он мне врал. Врал, по большому счету всегда, просто я этого не видела. Я не думаю, что он поменяется. На какое-то время, может быть, но..., — она снова покачала разочарованно головой. - Ему двадцать один год, он до сих пор не знает чего хочет.

- Юль, в двадцать один мало кто знает, чего хочет от жизни, — попыталась я развеять ее миф о людях.

Принесли наших омаров и еще какое-то блюдо из морских гадов, Юлия помогла расставить тарелки, что-то сказала официанту, он утвердительно улыбнулся ей с обожанием в глазах, она продолжила наш разговор, одновременно меняя нам столовые приборы.

- Как? — не поняла она.

- Мужчины вообще очень поздно взрослеют, им стабильность и ответственность нужна после тридцати, и то, далеко не всем мужчинам это надо. Ты посмотри среди своих ровесников, много таких, которые уже знают, чего хотят и очень четко идут к этой цели? Не много ли ты хочешь от Егора?

- Вы кушайте-кушайте, а то холодным у этого блюда совершенно другой вкус, — тоном хлебосольной хозяйки уговаривала нас она.

Мы не стали долго уговариваться, принялись смаковать нежнейшего омара, мидий, креветок. Юлия, пока были заняты наши рты, продолжила.

- У меня есть две подруги, мы дружим с первого класса, дружили даже тогда, когда разошлись по разным школам, и разным вузам, дружим и сейчас. Диана, получает образование в Англии по субсидии. Поначалу первые полгода работала официанткой, но она так здорово знает английские законы, что уже через полгода ей предложили постоянную подработку в юридической фирме. А по окончании уже три фирмы охотно возьмут в штат на приличный оклад. Ольга, всегда мечтала стать детским врачом, в этом году она экстерном заканчивает магистратуру, при всей учебной нагрузке она ездила два раза волонтером от Красного креста в Южную Африку и месяц проработала в Таджикистане, разъезжая по деревням и аулам леча детей. Дополнительно освоила гомеопатическое направление и психологию раннего развития. Сейчас у нее четыре предложения со всего мира, и единственное, что ее мучит, — это куда поехать в первую очередь, где она может быть более востребована, как детский врач. А параллельно она дистанционно учиться еще на три или четыре узкие специализации по детской теме. Есть еще знакомый парень, у него серьезные проблемы со здоровьем после аварии, что-то с почками — он всегда на таблетках, два раза в год ложится в клинику для поддерживающего курса, но в свои двадцать четыре года, он очень востребованный специалист с мировым именем. Очень позитивный человек, с ним пообщаешься, и хочется мир перевернуть, хочется сделать что-то стоящее. Могу еще привести несколько примеров. Да я тут уже успела познакомиться с одним парнем, который горы воротит, у него столько планов и он… Мы как-то разговорились по душам — это просто человек действия. Если он что-то пообещал, то никакие катаклизмы не могут ему помешать. Девушка модельер открыла на соседней улице магазин, уехала с Украины в двадцать лет, за три года пробилась в мир моды и в этом году открыла свой магазин одежды и ценники на ее платья не маленькие, и народ покупает. И у нее столько планов, она спит по четыре часа в сутки и все равно не успевает все переделать, что хочется и она при этом такая счастливая.

- А с личной жизнью у них как? - Ваську по-прежнему интересовал вопрос противоположного пола.

- Диана встречается два года с юристом-англичанином, — Юля улыбнулась, — забавные такие отношения, у них слишком разный менталитет. Но когда мы встречались, мне показалось, что они очень любят друг друга, очень нежно друг к другу относятся. У обоих великолепное чувство юмора — это здорово помогает. Ольга давно встречается с Мишей, еще со школы, у них много общего, очень хорошо друг друга поддерживают. Валерка, тот, что с почками, собрался жениться. Олеся, модельер. Пока в свободном творческом полете и на парней нет времени.

- Юль, вы с подругами как-то сразу окунулись во взрослую жизнь, вы даже студентами не были нормальными, с одной стороны, такая жизненная позиция вызывала уважения, а с другой, сожаление — детьми-то они не побыли, студентами не повеселились. Хотя у меня тоже студенческая жизнь прошла немного мимо.

- Это же интереснее, во взрослой жизни больше возможностей.

- А ты сама, глобальную цель перед собой какую ставишь? — поинтересовалась я.

- Я значительно отстаю от своих подруг, пока четко не знаю, чего именно хочу. Хочу жить в Италии или во Франции, хочу изучать культуру этих стран... Поэтому в течение полугода совершенствую итальянский, с французским и английским, спасибо языковой школе, у меня и так хорошо. Если успею, выучу еще испанский, он же легкий, на разговорном я общаюсь, но хочется еще и литературу свободно читать. Попробую ресторанный бизнес, но сомневаюсь, что это мое. Может быть, туризм, гостиничный бизнес.

- Юль, ты такая умница, — растрогалась ее потенциалу. - Перед твоими ногами сейчас весь мир, и ты очень уверенно выбираешь дорогу.

- Думаешь? — нахмурилась она, — мне бы еще понять, где я лучше всего реализуюсь.

- Может, дашь еще Егору один шанс? - Васька все это время сидела какая-то притихшая, а тут решила напомнить о цели нашего визита.

- А смысл? Он слабый человек и таким всегда останется. Он тянет меня назад, я бы еще год назад уехала сюда, а все ждала, когда он решит свои проблемы с учебой, с деньгами, с друзьями, с жильем. Не хочу, это все у меня в прошлом, — и она уверенным движением отодвинула от себя коробочку с бриллиантом.

- Ну хоть поговори с ним, письмо прочитай. Может там веская причина, — попросила подруга.

- Зачем? Он со мной не пожелал разговаривать.

- Тут Василина права, можно просто позвонить, поблагодарить за оказанное внимание и расставить все акценты по местам.

Юлия задумалась.

- Может, вы и правы, но только ни Егора, ни кольца от него мне не надо в мою жизнь.

- Позвонишь? — настаивала Васька.

Юля вздохнула. Скривила симпатичное личико.

- Уболтали, позвоню, — нехотя согласилась. - Как настроюсь, так позвоню.

- Ну что ж, — вздохнула я, — Даже не примеришь? — сделала последнюю попытку.

- Нет, — ответила уверенным взглядом, и улыбнулась.

- Юль, мы тут месяца на три, у тебя время есть свободное или вся в работе? — спросила я, девушка мне очень понравилась, хотелось еще с ней пообщаться.

- Очень мало. Работаю я три-четыре раза в неделю, у меня еще курсы кулинарии, подготовка к вступительным экзаменам в Университет и углубленный язык.

- Давай телефонами обменяемся, может получится как-нибудь нам друг под друга подстроиться. Недели три мы будем на севере острова. А потом где-нибудь виллу или комнату снимем. У тебя, случайно, ничего нет на примете?

- Не интересовалась, — она полезла в карман черного официантского передника, записала в блокноте свой телефон, вырвала лист, протянула мне, — только просьба, Егору не давайте. Все равно трубку не возьму.

- Хорошо, — в ответ продиктовала ей свой номер. - Я Василиса, это, — кивнула я в сторону подруги, - Василина.

Юлия рассмеялась.

- И ничего смешного, ты еще с моей бабушкой не знакома.

За то время. Что мы разговаривали, подошли посетители. Заняв пару столиков, уже изучили меню, и начали демонстрировать нетерпение от ожидания официанта.

- Ладно, девочки, очень рада, что мы с вами познакомились. Звоните, заходите в гости на огонек. Я пойду, а то народ нервничает.

- Хорошо, и нас рассчитай сразу, чтобы мы не держали тебя.

Античный театр в Таормине — второй по величине на Сицилии после греческого в Сиракузах и третий по величине в мире. Ну что сказать? Греки, если это были они, умели выбирать места для получения такого удовольствия, как театр. Сооружение стоит на холме 214 метров над уровнем моря (центр Таормины, к примеру, расположен чуть пониже - 205 м). Чтобы возвести подобную громадину, древние строители сровняли с землей целую гору, удалив с места строительства около ста тысяч километров известняка.

Места в зрительном зале расположены таким образом, что если тебя, вдруг, не захватило представление, происходящее внизу на сцене, то можно просто отдаться медитации. Подняв глаза чуть выше, сейчас можно наблюдать греко-римские колонны, синее-синее море, пронзительно голубое небо с парой белых облаков, справа виднеется Этна с белым облачком, ну куда же без нее — для колорита она вовсе не лишняя. Господи! Я чуть не заплакала от такой божественной картины. Все! остаюсь жить прямо здесь, на ступеньках театра — буду сидеть тут, медитировать, любоваться, наслаждаться.

Пришла в себя от увиденного минут через тридцать и тут же полезла в сумку, достала альбом с акварельными листами, краски, кусок пластика, который использовала в качестве палитры. Еще вчера, сидя на мозаичном полу, пожалела, что у меня нет с собой хотя бы блокнота для рисования, по приезде собрала себе еще одну сумку со всеми рисовальными принадлежностями и сейчас, просто парила над всей этой красотой, наслаждаясь и окружающими меня видами, и предвкушением от будущей работы.

- Василин, — окликнула я подругу, которая пригрелась на солнышке, выставила длинные ноги для загара, слегка прикрыла глаза, наслаждаясь мгновениями совершенства. Напоминала при этом довольную ящерицу, греющуюся на солнышке, переваривая сытный обед. - Я ушла, меня скоро не будет. Можешь делать все, что хочешь, только веди себя прилично.

- Я пока тут посижу, полюбуюсь этим совершенством.

Через какое-то время Васька попыталась выдернуть меня в реальность, но, как она потом рассказывала, увидев мои стеклянные глаза, две почти законченных акварели, решила, еще побродить по городу. Вернулась я в обычную жизнь, только когда зазвонил мой телефон.

- Лиса, скоро темнеть начнет, — заканючила она в трубку, — а нам еще Парк посмотреть.

- А ты где?

- Я уже вышла из театра, сижу тут в баре на выходе, пью кофе. Жду тебя.

Я начала собираться, с сожалением посмотрев на это творение Бога и людей — идеально, ничего лишнего, все очень естественно и со вкусом. Сейчас уже появились тени, и цвет поменялся, вечером тут особенно красиво, должно быть, можно попробовать нарисовать все в теплых коричневых тонах. Так. Надо собираться, а то руки сами потянулись к кисти. Я посмотрела на четыре акварели — хорошо, действительно хорошо, и я даже не помню, как это рисовала. Здесь не иначе как какой-то канал открыт для творчества. Надо вернуться будет сюда. Обязательно вернуться дня на три. Я вышла из театра, прошла мимо ярких желто-синих витрин с керамикой, все еще находясь под впечатлением от грандиозного видения, и тут меня перехватила Васька, потащив в ускоренном режиме смотреть Парк.

Выезжали опять же в сумерках, в последнюю минуту впрыгнув в кабину фуникулера, моля всех сегодняшних богов, чтобы нас не оставили ночевать в этой кабине посреди трассы — мы были последними пассажирами. Нет, доехали благополучно. Начал накрапывать дождик, Васька пошла заводить машину, а я к ближайшему бару — пить хотелось ужасно. Себе взяла апельсинового сока, подруге наперсток кофе с собой и вышла к машине, дождь за какие-то пять минут разошелся, не в том смысле, что лил, как из ведра, а было понятно, что лить будет нудно и долго. Васька, кофе обрадовалась, взбодрилась и порулила по мокрой дороге. Разговорились о посылке, которую придется вернуть незадачливому жениху.

- Ты знаешь, я позавидовала ей, — призналась Васька, выруливая на трассу.

- Да, она молодец, — согласилась с ней.

- Позавидовала ее смелости, целеустремленности. Ей понадобилось всего два года, чтобы понять, что мужчина ей не подходит. И она пошла дальше без него. Я же пять лет плаваю в этом болоте...

- Может, не пришло еще твое время что-то менять, — осторожно поддержала разговор.

Она оторвалась на секунду от дороги, посмотрела мне в глаза, в которых промелькнула горечь.

- Знаешь, как времени жалко, — вернулась к дороге. - Я посмотрела сегодня на Юлю, она же горы своротит, но добьется своего. И я в своем болоте, как лягушка. И до сих пор не могу определиться то ли я царевна, то ли лягушка обыкновенная. Муж регулярно убеждает, что просто обыкновенная, зеленая.

- У тебя с проблесками болото, ты три книжки напечатала с приличными тиражами.

- Это единственные проблески, — призналась она. - Надо что-то менять в своей жизни. А лучше поменять саму жизнь.

Глава 14

На следующий день дождь моросил с утра. На улице мокро, можно просто отоспаться или поваляться в постели, почитать книжку, но в комнате холодно, темно — на свете тут экономят просто неприлично. У нас только одна лампочка под потолком, нам было все равно, когда приезжали домой в потемках, но без света днем некомфортно. Повалялись часов до десяти в постели, решая, чем себя занять. Сегодня мы последний день в Катании, завтра собираем чемодан и катим, куда душа наша пожелает. Васька настойчиво предлагала съездить на Этну, но мои доводы на счет мокро, сыро, облачно, могут не пустить к кратеру — ее вразумили. В общем решили предаться лени: сходить по магазинам — погода как раз располагает, пообедать, а дальше по погоде.

Из сегодняшних приобретений стоит отметить термос, плетеную корзинку, в которую мы планировали складывать перекус на природе и туристический коврик для этих же целей — решили себя обеспечить комфортом для пикников. День прошел неторопливо под моросящий дождик. Вечером собрали пока еще один на двоих чемодан и улеглись пораньше спать.

На завтрак мы не успевали, так как выезжали с рассветом, сух.паек приготовили с вечера для пикника. Еще в сумерках загрузились в машину и покатили навстречу новым впечатлениям. Пока выруливали из города, над морем появилось огромное солнце, окрасив улицу, по которой мы ехали, дома в терракотовый цвет, на стеклах окон домов отразились всполохи огня. Произошло это неожиданно, реальность словно немного подернулась, и мы оказались в сказке, Васька даже припарковалась, чтобы, не отвлекаясь на дорогу, впитать в себя всю эту красоту. Солнце поднималось выше, и цвета вокруг нас менялись на более светлые.

- Ух, — смогли выдохнуть мы через несколько минут, посмотрели друг на друга шальными глазами, одновременно усмехнулись, Васька вернулась к дороге, а я все еще пребывала в той сказке, что увидела, почувствовала несколькими минутами ранее, стараясь запомнить и оставить у себя это ощущение.

Выскочили на автобан. Я наслаждалась видами за окном, по небу ходили тучи, но, скорее всего, дождя сегодня не будет, они только добавляли контрастности в пейзаж. Поля, свежевспаханные красного цвета, где-то попадался кусок с уже зелеными всходами. А возле самого асфальта дороги алели маки.

Днем мы решили ездить второстепенными дорогами — можно не торопиться и увидеть много чего интересного, а ночью использовать автострады. Поэтому свернули на ближайшем указателе в сторону Сиракуз, пейзажи все еще вызывали изумление. Где-то минут через сорок, когда солнышко пригрело долину, начали присматривать место для завтрака. Свернули на незаметную дорожку с апельсиновыми садами, проехали около километра и остановились под пальмой у крипты — то, что надо.

Мы успевали захватить утреннюю прохладу и немного волшебства от утра. Земля была еще мокрая и прохладная, но нам повезло — рядом оказались остатки то ли стены дома, то ли забора, расстелив на нем туристический коврик, водрузив сверху корзинку со снедью, уселись по бокам, разлили себе чая с термоса. Красота! Тишина вокруг, нарушаемая только стрекотом каких-то ранних насекомых. Из-за поворота вырулила машина карабинеров — нашему взаимному с ними удивлению не было предела. Мы в недоумении взирали на них, ну что можно делать таким бравым мужчинам в форме в девять часов утра на служебной машине посреди поля? Они с удивлением сканировали нас, видимо, с подобным же вопросом в голове. Машина с четырьмя полицейскими очень медленно проехала мимо нас, мы проводили друг друга до-о-о-олгими взглядами. На улице прохладно, не больше 15 градусов и горячий чай нас почему-то согревать не желал, поэтому по-быстрому закончили трапезу и покатили дальше.

Проплутали мы долго, той дороги, по которой ехали, в карте навигатора не оказалось, он категорично, с истеричными нотками, требовал выехать на приличную дорогу, чтобы он смог сориентироваться и достойно вывести нас из сложившегося положения. Поэтому в какую сторону мы едем, пока представляли себе плохо. Вскоре выехали к небольшому городку. Названия не увидели, дорога, по которой приехали, была даже не второстепенной, а проселочной, без асфальтового покрытия, идущая по полям-лугам и выведшая нас практически на центральную площадь с кучей нарядно, я бы даже сказала, торжественно одетого народа.

- Ух ты, — обрадовались мы и начали искать парковку.

- Это на какое празднество без приглашения мы попали? — озвучила Васька вслух наши мысли.

- А сегодня какой день недели?

- Воскресенье вроде.

- А католическая пасха когда?

- Ты меня спрашиваешь?

- Сдается мне, что мы попали на пальмовое воскресенье, а пасха будет через неделю.

- Здорово, давай быстрее, а то самое интересное пропустим, — торопила меня Васька, пока я вешала на себя сумки: одну стандартную с фотоаппаратом, бутылкой воды, телефоном и туда же потом можно было сложить куртку и завязать на ручку шарф, когда потеплеет; и вторую с принадлежностями для рисования. Насчет второй передумала, вряд ли получится здесь порисовать, успеть бы все зафотографировать.

Я человек верующий, но не религиозный, поэтому трогательно проникнуться моментом у меня не получилось. Я все больше проникалась людьми, окружающими меня. А народ очень даже был вовлечен в сам процесс действа. Вышли семьями, с детьми, нарядно одетые. Но молодежь, исключительно в черных тонах, максимум яркости — это цветной шарфик, и очень много девиц в мини-юбках и на высоченных шпильках. Меня смутили эти обе детали дамского гардероба на церковном празднике. Про мини-юбки и так понятно нашему российскому среднестатистическому по вере человеку: в церковь только в длинной хламидообразной юбке, с прикрытыми плечами и головой. А на шпильке по мостовым из гладких булыжников ходить — это... максимум добежать из офиса до ближайшего кафе, но здесь действо длилось около двух часов. И девицы стоически выгуливали ноги, удлиненные короткими юбками и длинными каблуками.

Ощущение такое, что все население маленького городка высыпалось на праздник: народ обложил траекторию шествия плотным кольцом, оккупировал особо выгодно расположенные балконы. Из туристов только мы, на нас почему-то поглядывали с бОльшим интересом, чем на представление. Нет, это в общем-то, объяснимо: праздники у них чуть ли не каждую неделю самые масштабные это Рождество и Пасха, все предшествующие этим датам праздники тоже отмечаются.

А еще у каждого города есть свой покровитель Cвятой, а бывает, что и не один, плюс традиционные государственные праздники, плюс национальные праздники и чисто сицилийские, а туристы в маленьких городках — большая редкость.

Если меня просто осматривали, как... ну как мартышку, о которой только слышали, и тут, наконец, увидели — с интересом, то на Ваську взирали, я бы сказала, со священным ужасом.

Она поначалу не обращала внимания, будучи захвачена необычными для нас традициями, которые пыталась запечатлеть фотоаппаратом, потом устав от эмоций, начала поглядывать на людей, вполне доброжелательно. А люди, старались не встречаться с ней взглядом, а еще лучше повернуться спиной, но при этом им любопытно было заглянуть ей в лицо. Дети взирали по подругу с открытыми ртами и тыкали пальцами, рядом оказавшиеся родители старались закрыть их глаза рукой, а другой изображали козу, рогами вниз, так, чтобы Васька не видела этого жеста.

- Слушай, — не выдержала Васька, — я же не прокаженная? — начала сомневаться.

- Не-а, и рогов у тебя тоже нет, — я была озадачена не меньше ее.

- Может они просто бояться женщин, которые выше их? — внесла она предложение.

- Не знаю, может, какое суеверие есть.

- По поводу?

- Да бог его знает.

В Сиракузах мы оказались после обеда, у местного народа только закончилась сиеста, неторопливо открывались магазины, с ленцой местные бары. На улицах попадались редкие туристы.

Покружили по городу, выискивая место для парковки — центр занят, заехали в какой-то двор и, о чудо! Паркуйся сколько влезет, места без всяких запрещающих знаков, и неприятного цвета желтых полосок на тротуаре, хватит машин на пять. И что самое невероятное, припарковаться можно, просто ткнувшись носом, не устраивая шоу с параллельной парковкой. Припарковались, не веря своему счастью, еще раз обошли волшебное место по периметру, может, где-то что-то не увидели запрещающее — карающего? Нет, все чисто. Да быть такого не может! Ну ладно, должно быть, нам сегодня свезло.

На протяжении многих веков, на Сицилии любое религиозное сооружение строится на месте прежнего. С Домским Собором, к которому мы неожиданно вышли, та же история, его возвели на месте храма Афины еще во времена античности. Сейчас это высоченное сооружение в стиле сицилийского барокко украшает центральную площадь. Собор поддерживается красивыми колоннами, дополнением идут каменными композициями святых и епископов. И все это словно светится изнутри.

Дворец Белломо (XIII в.) изначально задумывалось крепостью, и если бы не врожденный вкус и тяга к прекрасному богатого гражданина Рима Белломо, то наши современники ни о каком дворце и не слышали бы. А так стоит себе сейчас самым настоящим красавцем дворцом. Стиль определить сложно, это некий уникальный, архитектурный микс с элементами готического и каталонского стилей.

В Сиракузах, судя по замусоренным улицам, тоже сегодня праздновали Вход Господня в Иерусалим.

- Ну давай, делись познаниями, — потребовала подруга после просмотра небольшой части достопримечательностей.

- Город основал Архий с отрядом коринфян три тысячи лет назад. Позже это скромное поселение стало самым большим и богатым городом острова, — вспомнила я фразу из путеводителя.

- Три тысячи лет... Это еще Христос не родился?

- Васен, тут же изначально греки были со всем своим Олимпом и богами. Какой Иисус? Его еще в проекте не было.

- То есть? Вот этим зданиям три тысячи? — не поверила она.

- Ну-у-у, зданиям-то, поменьше. Как-то ты очень много хочешь, чтобы дома простояли три тысячи лет. Сиракузы продолжительное время, пока не появились арабы на острове в девятом столетии, считались столицей Сицилии. Очень крупным и процветающим мегаполисом по тем временам. Тут, кстати, Архимед жил.

- Да ты что? Он ведь очень древний дядька.

- Да-а-а, и ходил, может, и не по этим улицам, но точно по этой земле.

- Это же вообще немыслимо, он, по-моему в 287 году до нашей эры родился? — поразила меня Васька своими познаниями.

- Вполне может быть, а ты откуда знаешь?

- Так я же в математической школе училась, а там олимпиады были разносторонние.

- Ты же человек искусства, и родители у тебя исключительно богемные люди. И закончила ты вроде филфак.

- Ну, что делать, на тот момент, когда я училась в школе, о творчестве, которым можно было бы себя прокормить, не стоило думать.

- И чего там про Архимеда, — заинтересовалась я.

- Совершенно гениальный дед со специфическим чувством юмора и своим взглядом на жизнь.

- Это, наверное, у всех гениальных людей так.

- Этому повезло по-крупному, мало того, что он родился уже гением — это раз, так его еще при жизни признали таковым — это два, и всячески поощряли его подвиги на научной ниве — это три. Сейчас не помню точно, могу что-то напутать, но был какой-то царь... Гидеон... Гирон... Гиерон, точно. О!!! Он тогда правил как раз Сиракузами, — начала просыпаться Васькина школьная память, — в общем решил он себе приобрести новую корону, ему все сделали с иголочки. Но, царь был полон подозрений, что его накололи с золотом, подмешав туда серебро. И поручил он Архимеду выяснить, есть ли примесь серебра.

- Ну да, а то как-то... неприлично в такой короне ходить, да и если саму коронованную особу обманывают, это же беспредел!

- Архимед озадачился и думал несколько дней, и днем, и ночью, и даже в бане. Намылился он золой и, в задумчивости над этой проблемой, стал медленно погружаться в ванну, вода потихоньку вытекала через края. Увидев этот процесс, Архимед понял, что задача царя решена. Пораженный этим открытием, он выскочил из ванны и нагим побежал по улице, восклицая "Эврика!', по-русски, значит 'Нашел!'

- А я думала, что он это воскликнул, когда яблоком по лбу получил.

Васька задумалась.

- Это Энштейн, однако, был.

- Только я не поняла, каким образом он выяснял, сколько серебра, а сколько золото в той короне? — тупила я.

Васька от такого невежества растерялась.

- Ты про удельный вес что-нибудь знаешь?

- Ты хочешь сказать, что он путем погружения этой самой короны вычислил ее удельный вес?

- Так там же все элементарно, сначала корона поплавала, потом такой же кусок золота и сравнил.

- Это же сколько у него свободного времени было на всю эту фигню, — позавидовала я, — а корона-то оказалась из чистого золота или нет?

- Не-а, накололи деспота.

- Нет, ну что делается, а? Ну никакого уважения к государю, это ж самого тирана обмишулить. Так вот откуда итальянцы общеизвестные жулики и мошенники — это же гены!

- Есть еще одна байка про него, — вошла в азарт подруга.

- Не байка, а легенда, — поправила я, — тогда можно любой анекдот выдать за достоверный факт.

- Хорошо, как скажешь, — согласилась Васька, пытаясь не потерять обрывки из школьных знаний. - Он заложил основы статики, разработав теорию рычага. А теперь... Легенда!!! утверждает, что он с помощью системы рычагов одним движением руки спустил на воду огромный и тяжелый корабль, построенный тем же царем с короной. И гордо после этого воскликнул: "Дайте мне точку опоры, и я сдвину Землю!"

- Ой, умница.

- И не говори, — вошла в азарт подруга. - Легенда!!! Рассказывает, что он использовал вогнутые зеркала, поджигая корабли противника солнечными лучами.

- Это уже фантастика, — не поверила я.

- Ну-у-у-у, это как сказать... Если не ошибаюсь, греческие физики в 1973 г. экспериментально доказали обоснованность этой легенды!!! об Архимеде. И они же предположили, в качестве вогнутых зеркал, Архимед использовал металлические щиты воинов. А на своей надгробной плите он завещал начертить цилиндр с вписанным в него шаром и конусом и подписать соотношение их объемов "3:2:1".

- Это что за магические цифры?

- Балда, это доказательство, что объемы цилиндра, шара и конуса, имеющих одинаковую высоту и ширину, относятся, как 3:2:1, — отчеканила Васька.

- Ух ты-ы-ы-ы, сколько же в тебе полезной информации, — поразилась я объему ее памяти.

- Сама от себя балдею.

- Слу-у-у-ушай, — поразилась я, — Так это именно по изображению на надгробной плите указанных фигур через 137 лет после смерти могила Архимеда была найдена Цицероном.

- Да ты что? Не знала. Вот! Математика правила миром еще в те времена.

- Зато я знаю легенду!!! Про Сафо.

- Греческая поэтесса, — Ваське вошла в азарт, как на школьных олимпиадах.

- Сейчас моя очередь, ты вспоминай следующего. Сафо родилась в 6 в. до н. э. на острове Лесбос...

- Так это оттуда секс меньшинства начали завоевывать мир?

- Ну-у-у-у, — я не была уверена в достоверности легенды, — та самая Софо после возвращения на Лесбос, создала что-то типо школы для одаренных девиц, куда мужчины не допускались. И они там развивали, усовершенствовали свои таланты, а завистники и клеветника начали обзывать их лесбиянками, приписывая им немыслимые сексуальные подвиги. А как было на самом деле, кто их теперь разберет.

- Так может за это ее и изгнали с острова? — предположила Васька.

- Не-е-е, изгнали ее из родных пенатов гораздо раньше, тогда еще ни о каких лесбиянках и речи не шло. Руку к этому приложил местный тиран Питтака. Девица в пору своей юности была влюблена в знаменитого поэта Алкея, а тот написал эпиграмму против Питтака. Тиран разъярился и приказал выслать с Лесбоса представителей аристократических родов, куда и попала Сафо. Поскиталась она в Сиракузах, а когда тиран приказал долго жить — вернулась к себе на родину и создала общину, которую назвали лесбийской, ну в смысле остров так назывался, и к секс меньшинствам он изначально никакого отношения не имел. Твой ход, — уступила я очередь подруге.

- Никто в голову не приходит, может, если услышу знакомое имя.

- Эсхил, — подсказала я.

- Точно, — обрадовалась Васька, — драматург, а он тоже местный?

- Не то что местный, скорее приглашенная знаменитость. Пригласил отца европейской трагедии Гиерон I в 476 г. до н. э. Эсхил поставит в Сиракузах пьесу 'Этнеянки', а четыре года спустя вернулся на Сицилию, чтобы поставить 'Персов'.

- Вот теперь мне интересно, откуда ты это знаешь? - поглядела в задумчивости подруга на меня.

- О-о-о-о, у нас на 1–2 курсах в обязательной программе преподавалась древнегреческая и римская архитектура, история и уж заодно литература. Препод по истории и литературе был просто влюблен в то время, людей... На экзаменах отметки ниже пятерки не ставил по принципиальным соображениям, искренне полагая, что любому интеллигентному архитектору нужно великих людей того времени, знать и в лицо и по заслугам. А чтобы заслужить эту самую пятерку народ ходил сдавать раз по 15, я у него была на первом курсе 12 раз, на втором 8 раз и это не считая промежуточных рефератов, зачетов и прочее. Выхода не было — надо было знать и в лицо, и по заслугам, и вширь, и вглубь.

- Ну ты монстр.

- Еще чего вспомнила, — спешила я поделиться, пока память была трезва. - В начале IV века до нашей эры в Сиракузы ко двору Дионисия Старшего, он тоже (был тираном) приехал философ Аристипп, ученик Сократа.

- Не знаю такого, — повинилась Василина.

- Неважно, я тоже ничего из его выдающегося не вспомню, только историю знакомства тирана и Аристиппа запомнила. Ну так вот, тиран его спрашивает: 'зачем, мол, приехал?' Тот отвечает: 'Чтобы поделиться тем, что у меня есть, и поживиться тем, чего у меня нет'. Дионисий изволит язвить: 'Почему же это вы, философы, ходите к дверям богачей, а не богачи к дверям философов?' Аристипп не растерялся: 'Потому, что вы не знаете, что вам нужно, а мы знаем', — и добавляет: 'Ведь и врачи ходят к дверям больных, и тем не менее, всякий предпочел бы быть врачом, а не больным'. Дионисий впечатлился его взглядом на жизнь и решил оставить его при дворе.

- Философ, однако! — раздалось по-русски за нашими спинами.

Глава 15

Мы с Васькой, погрузившись в местные сплетни, не сильно обращали внимания на людей, сосредоточившись на местных достопримечательностях и фотографировании их же. Услышав русскую речь знакомым голосом, развернулись к нему.

- Опять ты! — не поверили мы в один голос с подругой, глядя на Марка, потом посмотрели друг на друга, — Опять он?

Марк рассмеялся.

- Вы, прям, как сиамские близнецы.

- ТЫ нас преследуешь или МЫ тебя? — в подобные совпадения верилось с трудом.

- Судьба, — подмигнул он.

- Думаешь, она злодейка? — удивилась я.

- Я думаю, что мы движемся с вами в одном направлении, потому и пересекаемся.

- Ну да, — согласилась Васька, — Сицилия — это большая деревня.

- Ты тоже это почувствовала? — повернулась я к подруге.

- Девушки, я могу рассказать об Аристокле, — попытался заинтересовать нас Марк, — более известном, как Платон.

- Давай, — улыбалась Васька одной из своих загадочно-обворожительных улыбок.

Марк с вопросом смотрел на меня, ожидая и моего одобрения. Мне неожиданно стало смешно, просто, без повода. Смешинка в рот попала, проскочила до живота и вот теперь пытается вырваться наружу. Я давила в себе смех, который норовил выскочить наружу, Марк выжидательно смотрел на меня, Васька с интересом на нашу пантомиму. Первой не выдержала подруга.

- Ты ужинал? — спросила она его.

- Еще нет, — отвел взгляд от меня.

- Знаешь какое-нибудь вкусное место?

- Есть парочка.

- Ребята, пойдемте чего-нибудь съедим и выпьем, что ли.

- Тогда надо определиться, что мы с ночевкой делаем, — напомнила я о насущном.

- Я за то, чтобы тут еще на день остаться.

- Тогда ищем по пути гостиницу.

- Я могу предложить вариант? — вежливо спросил Марк.

Мы, молча, уставились на него.

- У вас какие критерии? — уточнил.

- Либо дешево и сердито — просто переночевать, либо дорого и со вкусом, чтобы можно было провести пару дней.

- Я за пару дней, — спокойно выбрал за нас Марк.

- Хорошо, какие варианты? — вступила я в переговоры.

- Старая загородная вилла, с видом на море и шикарным садом.

- И сколько этот дворец стоит? — слегка замялась Васька.

- У меня там 20% скидка, могу поделиться.

- Хочу-хочу, — запела подруга, — хочу сад, вид на море и скидку. Лиса, давай останемся.

- Запросто, веди в свой дворец.

- У вас машина где?

- Э-э-э-э, — покрутили мы головой, — где-то здесь. Мы ее в навигатор забили, сейчас.

Минут через десять душка-навигатор вывел нас прямехонько к нашей красавице. Подошли к ней, я с радостью свалила тяжелую сумку с аппаратурой на заднее сиденье. Васька тем временем начала чертыхаться. Мы с Марком обратили на нее внимание. Она стояла у лобового стекла и держала в руках во-о-о-о-о-о-от такой чек, длиною где-то с метр.

- Пилять, — неприлично выразилась она, — это что за хрень?!

- Позволь мне, — протянул Марк руку.

Васька, расстроенная, отдала ему, судя по всему, штраф. Но за что???!!!

- За неправильную парковку, — информировал Марк.

ЧЕГО?!!

- За какую парковку, мы как приехали, сразу тут припарковались, у нас машина тут уже часа четыре стоит.

- Вот за “тут” и получите 60 евро.

- Так знаков нет, полос желтых нет! Чего мы неправильно сделали-то на 60 евро?! - возмущалась подруга.

- По закону, в исторических местах, признанными ЮНЕСКО, в определенные даты могут бесплатно парковаться только местные жители.

- А мы, как должны об этом узнать? — поинтересовалась я.

- Никак, — пожал плечами Марк.

- Пипец, — вконец расстроилась Васька.

- Не переживай, Елисеевна, спишем эти траты, как непредвиденные расходы, — постаралась успокоить ее.

- Да я не насчет денег, дело в принципе. Что это за закон такой, чтобы с туристов на законном основании поборы подобным образом взымались?!

- Ну все, не переживай, пусть им.

- А ты знаешь, Лиса, ты права. Будем считать, что 60 евро, это мы заплатили за сегодняшний праздник который увидели. Это цена за входной билет, — и уже к Марку, — И где мы эту портянку должны оплатить?

- На почте или у себя как вернетесь, но, имейте в виду, что с каждым месяцем сумма будет увеличиваться.

- Ладно, разберемся. Поедем уже, кушать хочется, — попросила я.

- И выпить, — это уже Васька.

- Моя машина недалеко, давайте заберем ее и паровозиком двинемся.

- Может проще забить в наш навигатор адрес, и встретимся уже на месте, дисконтный ты наш, — я опять начала язвить.

- Нет, — взвизгнула подруга, — лучше паровозиком, чтобы мы опять где-нибудь чего-нибудь по недоумию не совершили противозаконного.

- Ладно, стойте здесь, я через минут пять заеду за вами.

- Вась, ну не переживай ты так, — успокаивала я подругу.

- Да просто неприятно, по подленькому так наколоть нас. Еще и оплатить надо срочно, чтобы пенни не капало. Надо Марка попросить, чтобы показал ближайшее отделение почты.

С моей стороны двери подъехал двухместный темно-синий BMW, Марк слегка улыбнулся и кивнул головой: 'следуйте за мной'.

- Пижон, — усмехнулась я.

- Ты чего к нему придираешься постоянно? Нормальный парень.

- Придираюсь?

- Да, — была категорична подруга. - Чем он тебе не угодил? — нажала на газ Васька.

- Да с чего ты взяла? Нормально я к нему отношусь. Молодой, зеленый, а ведет себя, как взрослый, умудренный опытом.

- Не такой уж он и молодой.

- Защитница, фары включи, — напомнила я.

- Ну да, — согласилась со мной покладистая Василина.

Вечерние улицы были пустынны — праздник собрал всех за столами, — и мы покинули город с неприличной для Сицилии скоростью. Через двадцать минут наши фары выхватили из темноты указатель. Парковка располагалась в стороне, и первые впечатления начались ещё в полутьме, на подъездной аллее.

Итальянцы, надо отдать им должное, — виртуозы света. Они не заливают пространство бездушным ярким потоком, а расставляют акценты, как художник-импрессионист: бордюр, подсвеченный снизу, отбрасывает бархатные тени вглубь парка; тропинка, освещённая лишь намёком, манит в неизвестность. И тогда, в конце аллеи, явилась она — вилла. Не просто здание, а видение: тёплый свет в высоких окнах и мягкая подсветка фасада, создававшая иллюзию, будто она не построена из камня, а проявлена на плёнке ночи.

Рядом раздался приглушённый, почти хриплый шёпот Василины: — Ой, мамочки... Неужели это всё нам? Она даже на миг зажмурилась, как будто боялась, что картина рассыплется, если смотреть на неё слишком долго.

Внутри нас ждал изящный обман. Дворец снаружи казался владением какого-нибудь герцога, но внутри оказался камерным, почти интимным — всего девять номеров. Остальную площадь делили между собой ресторан, куда специально приезжали из соседних городов, и конференц-зал, где в тот момент проходило какое-то серьёзное собрание под вспышки проектора.

Нам достался последний свободный номер — двухкомнатные апартаменты с гостиной и спальней, как и все остальные. Портье с деловым видом сообщил, что номер наш ровно на семь ближайших ночей.

- А если бы тут не было свободных номеров, как бы ты выкручивался? — спросила я Марка, стоящего рядом, пока оформляли нас.

- Поселил бы к себе, — спокойно ответил он, глядя мне прямо в глаза серьё-ё-ё-ёзным взглядом.

Нет, определенно с ним что-то не так. Ну сколько ему? 22? 23? 24? Не может быть мужчина, да какой мужчина? парень, таким серьезно-ответственным в этом нежном возрасте.

- И что бы ты делал с двумя приличными девушками в своем номере? — строгим тоном спросила я.

Он слегка усмехнулся, не отводя взгляда, отвечать не торопился. Играть в гляделки мне надоело первой.

- Сам не знаешь, — совершенно по-детски вынесла я вердикт, взяла ключ со стойки, подхватила тяжелую сумку на плечо.

- Помочь? — предложил он.

- Справлюсь, — гордо ответила я и потащила ее на себе до номера. И зачем отказалась? Номер на третьем этаже с длинными лестничными пролетами, без лифта. Зато с небольшой террасой из нашей гостиной, что привело нас с Василиной в дикий восторг. Но сильно предаться танцам с бубном по номеру и террасе нам не дали, позвонил телефон, и Марк сообщил, что через полчаса ждет нас внизу — время ужина.

- Хорошо, — промурлыкала Васька в трубку, находясь все еще в эйфории от номера.

А-а-а-а-а-а, всего тридцать минут, чтобы привести себя в порядок. А-а-а-а-а, душ, макияж, платье... Платье? Блин, платье придется одеть. Это же все-таки замок, пусть и маленький, надо быть при параде. Васька, пока я плескалась в душе, пыталась отыскать утюг — напрасная трата времени. Останавливаясь в отеле такого уровня, предполагается, что вы сами не будете гладить себе вещи.

Все бы ничего, только время ближе к восьми и нам надо через пятнадцать минут спуститься внизу. Василина, выкрутилась, одев себя в трикотажное платье-обтянучку. У меня же без утюга на ужине могли показаться только белый топик с открытой спиной, бр-р-р-р-р, если ужин на улице, то я посинею от освежающей прохлады, и трикотажные ярко-синие широкие брюки в пол. Будем надеяться, что...

Нет, надеяться нельзя, надо о себе позаботиться. Достала ярко-красный длинный и широкий шарф, я его покупала на промозглую погоду - греть должен хорошо. Оп-па, и босоножки я оказывается купила красные, прям в тон к шарфу. Ну как будто так и задумывалось. Украшений нет. Ладно, аристократы нас простят, не планировали мы ужинать во дворцах, да с принцами. Ничего, мы будем натуральные, сами себе украшательство. Ни дамских сумочек, ни клатчей у нас на двоих не оказалось ни одной. Вот где бы пригодился мужчина с карманами в брюках. Ну чего нет, того нет. Осталось еще пара минут, чтобы поманерничать перед фотоаппаратом в разных позах в номере.

Опоздали мы, как и полагается, дамам, минут на пять. Зато вошли в холл во всей красе. На Ваське, в тон к платью, на голове то ли ободок, то ли шляпка с длинными усиками и большими листьями неведомого дивного цветка, а может, хвоста какой-то птицы. Шло это все ей необычайно, а вкупе с блеском в глазах и высотой каблуков сантиметров в десять, так она вообще себя чувствовала богиней на пьедестале. Все взгляды без промедления упали в ее сторону, я скромненько сияла в ореоле ее величия, на полголовы ниже богини.

Подошел Марк.

- Василина, — посмотрел на Ваську, — Василиса, — посмотрел на меня, — весь дворец у ваших ног.

- Ой, как приятно, — млела подруга.

- Веди, принц. Комплименты можно будет и за ужином раздавать.

Ресторан оказался большим, состоящий из двух зон: первая, видимо, зимний вариант, закрывалась широкими стеклянными дверями, которые сейчас открыты, пропуская во второй летний зал. Это была большая веранда, вместо крыши справа только ветки еще голых деревьев, слева местные мастера придумали хитрую конструкцию, благодаря которой поднималась крыша из белой материи.

Ресторан пользовался спросом, народу тут явно больше, чем постояльцев, свободные столики остались только на веранде, я направилась к тому, рядом с которым заметила, что-то вроде печки-обогрева. В ресторане звучала живая музыка, народ трапезничал, шумно по-итальянски переговариваясь. Завернувшись поплотнее, в свой спасительный шарф, взяла в руки меню.

- Марк, — позвала я.

Он посмотрел на меня поверх своего меню.

- Что посоветуешь?

Слегка удивился, секунд двадцать смотрел на меня, словно оценивая мои слова, шучу или издеваюсь, потом неторопливо спросил:

- Предпочтения какие-то есть?

- Морепродукты, — быстро проговорила.

Эта игра в гляделки начинала напрягать, Ваське, может, и нормально, а мне как-то непривычно, когда на меня смотрят в задумчивости и никак не реагируют. Чего там у него в голове варится? Это почти то же самое, когда заходишь первый раз к знакомым в дом, а там на пороге сидит совершенно незнакомая тебе собака, размером с теленка и смотрит тяжелым взглядом из-под насупленных бровей. И непонятно, то ли с любопытством смотрит, то ли с предостережением, то ли с равнодушием, то ли пропустит, то ли кинется. Ты ее видишь первый раз и не знаешь, чего от нее ожидать. С другой стороны, она тебя тоже видит в первый раз, и тоже не знает чего ожидать, только на ее стороне зубы и сила. У Марка зубов нет, в смысле мы тут равны с ним, но вот эта его манера, взирать в задумчивости на собеседника. Меня это нервирует, но взгляда не отвожу, только смех разбирает изнутри.

- Повар готовит очень вкусный соус к морепродуктам на гриле и салат тоже из мидий неплохой.

- Берем,— одобряю.

- Марк, закажи мне овощей, — просит Васька, — я уже не могу смотреть на морских обитателей в моей тарелке.

- Хорошо, — улыбается ей.

- И вина, хочу белого, сухого, — я.

Да что же это такое с ним?! На Ваську он, по-моему, по-другому реагирует. Ну вот опять завис, ненадолго, но... Может Васька права, это я на него неадекватно настроена.

- Хорошо.

Сделали заказ, принесли вина. Я решила быть нейтральной, голодной и добренькой одновременно не очень получалось, но я старалась.

- Я обещал рассказать свою байку о знаменитом Аристокле из Афин.

- Начинай, — дала я любезное разрешение.

- Дело было еще до нашей эры, Аристокл приехал к дворцу Дионисия Старшего.

- Тоже тиран? — уточнила Васька.

- Не без того, — развел руками Марк, — Аристокл, был с некоторыми странностями, немного не от мира сего. Приехал он сюда в поисках 'царя-фолософа'. Но Дионисий не оценил мысли философа и продал его в рабство.

- Это как? — ужаснулась подруга.

- Тогда это запросто было, — заверила я ее.

- Ужас какой-то.

- В рабстве он побыл недолго, Аристокла только-только выставили на продажу на базаре в незнакомом ему городе, но его узнал один из учеников Аристиппа, выкупил Аристокла и даровал ему свободу.

- Говорят же, что блаженным Бог благоволит.

- Есть такое, — слегка улыбнулся Марк и опил вина.

- Но это не пошло ему впрок. Он и второй раз приехал в Сиракузы, уже после смерти Дионисия Старшего, его пригласил шурин умершего тирана для воспитания нового правителя Сиракуз Дионисия Младшего, но произошел конфликт между учеником и учителем, и Аристокл вернулся на родину, так и, не осуществив своей мечты воспитать идеального государя и, стать основателем государства философов.

- Какие тут страсти кипели, — в задумчивости произнесла подруга. - Мне тут Василиса рассказывала про Святую Агату, я прям всплакнула, — на голодный желудок вино начало свое разрушительное действие на наши клетки головного мозга. - Все-таки какие вы мужики сволочи, — подвела итог Васька, закручинившись о своем, о девичьем.

- Это ты о чем?

- Она просто устала, — пнула ее ногой под столом, давая понять, что ее не на ту тему вынесло.

Принесли, наконец, салат, прошутто, и морских гадов в кисло-остром маринаде. Отпила вина и приступила к еде, как только салат достиг желудка, вмиг подобрела и решила поучаствовать в разговоре.

- А тут всегда много народу? — полюбопытствовала, — От города далековато.

- Сегодня праздник, а ресторан и зимой и летом пользуется спросом: кухня хорошая, музыка приятная — людям нравится. И это единственное место, где можно потанцевать.

- В смысле? — не поняла я, — у вас в ресторанах не танцуют?

- Как правило, в ресторанах в Италии едят.

Точно, я припомнила, что везде, где мне довелось пообедать или поужинать в ресторанах не только Италии, но и вообще в Европе — места для танцев не было. Столики стоят, тесно друг к дружке. Забавно, у нас русская душа после выпитого обязательно требует продолжение банкета с плясками.

- А ТЫ каким боком здесь? — допытывалась я.

- Смотрю, присматриваю, разговариваю, — уклончиво ответил Марк.

- Каникулы проводишь, — подвела я итог.

- Ну и язва же вы, Василиса.

- Что есть, то есть, — охотно согласилась я с ним.

Вино приятно согревало изнутри, печка тоже добавляла градус, я разомлела, хотелось спать — разница во времени все еще била по циркадным ритмам. Море метрах в ста ощущалось освежающим бризом и была видна лунная дорожка. Музыка негромко развлекала посетителей, Васька с Марком нашли общую тему для разговора... За-сы-па-ю-ю-ю. Несколько раз попыталась себя встряхнуть — безуспешно, глаза не хотели слушаться, мозг был с ними солидарен — спать.

Глава 16

Несколько взбодрилась, когда музыка стала более живая и погромче. На паркет вышли несколько пар. Танцуют красиво. Одна пара в возрасте, она невысокая пышка в облегающем платье, он — немного выше ее, стройный. Они с такой страстью танцевали танго, что я, открыв рот, смотрела на их чувства, эмоции. Танцы всегда были моей страстью, страсть эта проявлялась в двух ипостасях. Первая — потанцевать самой, если мне хотелось, то вполне могла обойтись без партнера и без зрителей. Вторая — люблю смотреть, как танцуют другие, неважно профессионалы или нет, но если танцуют с душой, а не просто выпили, и душа требует. Сейчас пара танцевала очень зажигательно, танго был медленный, но искры страсти между партнерами летали — на зависть всем, партнеры очень хорошо чувствовали друг друга, и в танце виден рисунок. Я вся ушла в их чувства, переживания, и когда музыка стихла, еще какое-то время наблюдала за этой парой, пока они шли к своему столику. Гадая, кто они друг другу? Муж и жена, любовники? Или просто родственники, или...

Развернулась к собеседникам и поймала на себя удивленный взгляд Марка. Ну сейчас-то что не так? Вопросительно посмотрела на него, промолчал, глаз не отвел. Мы бы так и играли в молчаливые гляделки, но тут принесли основное блюдо. Мой желудок вместе с печенью и почками давно спали, но мозг, увидев это совершенство по форме и запаху на тарелке мигом, кинул клич им. А они у меня покушать-то ни разу не любят. Бо-жес-твен-но! Я не знаю, откуда у итальянцев растут руки, но готовят они ими просто божественно. Ничего вкуснее не ела. Правда, эту фразу я повторяю всякий раз, как оказываюсь за столом в Италии, но ведь это правда!

Марк долил нам вина.

- Ребята, — привлекла к себе внимание подруга, — мне так хорошо, как сейчас, никогда не было. Как же я буду дальше жить без всего этого, — Васька обвела глазами блюда на столе и подняла их к виднеющемуся морю, — Лиса, ты же без ножа меня зарезала этой поездкой, — жалобно простонала она.

Василина — человек душещипательной трогательности, а если это приправить еще хорошим вином, то и получаем примерно вот такой результат. Сейчас еще потянет на душевные разговоры за жизнь. Утром у нее настроение поправится, взгляд на мир станет более сфокусированным и трезвым — снова будет готова к познанию неизведанного.

- Елисеевна, было бы гораздо хуже, если бы ты всю жизнь прожила в неведении, что существует иная жизнь, — попыталась я заглушить ее жалостливые нотки.

- Вы танцуете? — спросил Василину импозантный итальянец в возрасте.

Эту фразу, так же как и 'я люблю', наверное, поймет любая девушка, на каком бы языке она ни произносилась.

- Да-а-а-а, — расплылась Васька в улыбке от уха до уха и упорхнула с незнакомцем.

Я тоже не засиделась, через пару секунд вальсировала с симпатичным невысоким англичанином, бросив на прощание строгим голосом Марку: 'Ты остаешься за старшего!' вызвав у него снисходительное выражение лица.

Англичанин разил томными взглядами и уверенными движениями в танце, разговаривали мало, но удовольствие получили оба. Он проводил меня к моему столику, задержав руку в своих ладонях, произнес: 'Надеюсь, еще встретимся'. Я только улыбнулась.

Васька вся светилась на 360 ампер, многообещающе попрощалась со своим партнером и довольная вернулась, наконец, мыслями к нам.

- Ну все! Можно сказать, программа-максимум выполнена, — поделилась она своими впечатлениями, — если бы мы уже завтра возвращались домой, то всего этого было бы достаточно. Море, солнце, вино, Сицилия, весна и потрясающий мужчина в вальсе. Я счастлива! — официально поставила нас в известность.

- Васен, такими темпами, я даже страшусь представить, какой ты станешь через три месяца.

- Мне самой страшно, — весело призналась она и потянулась к вину. - Марик, а ты чего теряешься, вот там девчонки сидят, — кивнула она головой вправо. - Уже все глаза проглядели в твою сторону.

Марк усмехнулся, но строго посмотрел на Ваську. Ну, наконец-то, не все на меня зыркать.

- Я разберусь сам.

- Ну как знаешь, — пьяная Василина всегда любит поговорить, отличаясь особой проникновенностью проблемы собеседника и сочувствующим взглядом на описываемую этим же собеседником ситуацию. - Ты нас не смущайся. Мы можем побыть твоими сестрами.

- Старшими, — встряла я.

- Я могу и младшей, мне даже лучше, если младшей...

- У меня все нормально с личной жизнью, — немного резко прервал ее Марк.

Это он зря, Васька, когда выпившая такая душевная, она луну с неба может достать за свои же деньги, ее даже просить об этом не надо.

- Да-а-а-а? — удивилась она, — ну хоть у кого-то с ней все нормально, — вздохнула и, увидев, что уже знакомый ей итальянец, направляется к нашему столику, поплыла сияющая ему навстречу.

Я, наконец, поняла в чем фишка этого ресторана, почему тут всегда нет мест и столики заказывают заранее. Это не только великолепная кухня, потрясающий вид, живая музыка, но еще и парные!!! классические танцы. Сегодня возраст присутствующих был от 30 до 60, исключение составлял только наш столик и четыре девушки, которые глазели периодически на Марка. Все присутствующие получали искреннее удовольствие от происходящего. Я пару раз еще танцевала с разными мужчинами, выслушала свою порцию комплиментов и, пожелав спокойной ночи Марку, ушла баиньки, по ходу продвижения, предупредила Ваську, что я ушла в номер.

Номер у нас поистине королевский: все продумано до мелочей, все сделано со вкусом и заботой о постояльцах. Утром проснулась с первыми лучами солнца, которые пробились сквозь ветки кипариса и упали мне на подушку. Окно я оставила немного приоткрытым, в надежде услышать шум моря. Моря не было, но утренний щебет птиц пробудил в радостном настроении. Соскочила с кровати, Васька, сладко посапывала, вышла в гостиную, закрыла дверь в спальню, обернулась к террасе и замерла: море и огромный солнечный шар, поднимающийся над ним. Здорово!

Я, недолго собираясь, принялась за йогу, решив сделать полный комплекс — надо же как-то догонять Ваську по физическому состоянию, а то она до утра на балах отплясывает, а меня в сон тянет, как даму преклонного возраста. Не успела сделать разминку, сонная Василина отворила дверь, и с мычанием, которое я расценила, как 'доброе утро', прошла в ванну. Закончили мы одновременно: я с йогой, она с водными процедурами.

Подруга вышла из ванны в халате, уже с укладкой и подкрашенная. Вот что мужское внимание и ночные балы делают с девушкой. Время — нет еще девяти утра, а она уже во всеоружии. Прошла на террасу.

- А-а-а-а-а-а, — раздалось неожиданно, то ли восторженное, то ли потрясенное, — Лиса, — заорала громко Васька и метнулась обратно в комнату, — ты это видела? Ты видела?

- Что? — испугалась я.

- Ну это... — подруга была потрясена, не, не напугана, потрясена настолько, что не сразу нашла слова, чтобы описать, только разводила руками.

- Что? — обошла ее, вышла на террасу.

- Все это! — подошла она сзади, разведя руки в стороны, пытаясь охватить мир вокруг себя.

Понятно, Васька впечатлилась, как и я. Замок построен на склоне, со стороны центрального входа три этажа и, скорее всего, еще какие-то помещения находились под крышей, а со стороны моря наш этаж получался вторым, благодаря этому деревья доставали до нашего этажа и создавали тень. Терраса была площадью метров двадцать, на ней стоял справа круглый стол с гортензией посередине, три плетеных уютных кресла с подушками. Почему три, если номер на двоих? Слева пару плетеных шезлонгов с подушками и маленький столик с одним стулом. Очень продумано все обставлено, несколько больших горшков с цветами добавляли уюта.

- Лиса, давай на недельку тут останемся, пока нас не выгонят, я тебя очень-очень прошу, — взмолилась Василина.

- Да ради бога, я не против, отсюда и поездим по близлежащим городам. Ты пока осматривайся, а я в ванну.

Вы бы видели нашу ванну, в смысле емкость для отмачивания телес, даже если вы и не любитель подобной процедуры, то увидев эту купель, вы бы непременно полюбили процесс принятия ванны. Она вся из себя белоснежная, на гнутых бронзовых лапах, с мягким валиком для головы, стоит раскрасавица посреди ванной комнаты, а в окно заглядывает яркая мимоза, на подоконнике горшок с цикламеном. Я, не торопясь, понежилась в пенной воде, сделал все надлежащие для приличной девушки процедуры, подкрасила глаза и вышла досыхать на террасу.

Та-а-а-ак, в нашем полку прибыло.

- Доброе утро, — улыбнулся Марк.

- Доброе-доброе. Как вы тут хорошо устроились.

- Да. Я взял на себя смелость, заказать завтрак в ваш номер. Присоединишься?

- Да уж непременно.

Парочка, судя по запаху кофе витающему на террасе и остаткам еды на тарелках, уже позавтракала. Я налила себе сок из красных апельсинов, по виду, как томатный сок. Но абсолютно ни с чем не сравнимым вкусом, в меру сладкий, в меру кислый, в меру апельсиновый, с тонкими нотками солнца и освежающей сочностью. На мой взгляд, он очень ярко характеризует итальянскую кухню, где все должно быть в меру, естественно, тогда чувствуется вкус самого блюда, а не специи.

Можно я продолжу оду этому цитрусу? Оказывается, он не просто сам по себе взял да и вырос на сицилийских просторах, а расстарался для этого монах-миссионер Джиован Баттиста Феррари, привезя в 1850 году из Китая красные апельсины. Итальянцы, избалованные хорошей едой, сразу оценили непривычные плоды, а особо предприимчивые начали экспериментировать с их селекцией, со временем укрепив тенденцию выращивания уже не китайских, а сицилийских красных апельсинов: после многочисленных прививок, удалось убрать горькую ноту в мякоти апельсинов. И именно на Сицилии, в частности, в зонах Катании, Энны и Сиракузы, красные апельсины нашли для себя идеальный климат. Со временем выяснилась деликатная особенность: во-первых, не всегда выращенные в других регионах плоды окрашиваются в красный цвет, и, во-вторых, в большинстве случаев теряются лечебные свойства и экзотические оттенки вкуса. В общем, если будете у нас на Сицилии, либо на юге Италии, пейте апельсиновый сок только ROSA.

- И за что нам такие почести? — улыбнулась я Марку, — ты нас избалуешь.

Он опять одарил меня до-о-о-олгим молчаливым взглядом, лицо спокойное, губы чуть улыбались равнодушно. Что-то все-таки с ними не так.

- У меня сегодня свободный день, поехали куда-нибудь вместе? — предложил он.

- Поехали, — обрадовалась Васька.

Зазвонил ее мобильник, подруга посмотрела на определившийся номер, немного скривилась, судя по ее мимике — муж или начальник, с ним тоже у Васьки в последнее время были напряженные отношения.

- Я отойду ненадолго, — извинительным тоном произнесла, вышла в гостиную, прикрыв за собой дверь.

Я проводила ее сочувствующим взглядом, вернулась к своему соку, допила. Налила чай, разбавила молоком. Открыла крышку на сервировочной тарелке. Омлет с беконом. Это хорошо, без мяса я через час буду голодная. Наложила себе в тарелку, взяла кусочек хлеба и, не выдержав взгляда Марка, подняла на него глаза. А он сидел в позе воспитанного, довольного кота и взирал на меня, спокойно с легким интересом и капелькой удивления. Так смотрит ученый на подопытную мышь, за час до этого накормив ее мышьяком, а та все еще носится по клетке. Ответила ему вопросительным взглядом, слегка усмехнулся, румянец покрыл его щеки. Терпеть не могу пить остывший чай, да и омлет холодный с беконом не вызывает особого восторга, поэтому вернулась к еде. Хочется ему, ну пусть умничает глазами. Быстро расправилась с омлетом, налила себе вторую чашку чая, откинулась на спинку стула.

Марк все это время, молча, наблюдал за мной. Перевела взгляд от синего моря на него. Щеки по-прежнему краснели, а взгляд немного погрустнел или поскучнел, черт его разберет: сидит и молча смотрит, а что варится у него в голове непонятно. Ну-ну, пусть потешиться, в молчанку я научилась играть очень хорошо, когда выслушивала сначала оправдания от своего несостоявшегося мужа, потом обвинения. Кто кого перемолчит — для меня это не вопрос. Только тогда нафига он за нами увязался, если всю дорогу будем молчать.

- Марк, может, что-нибудь расскажешь?

- Я тебе чем-то не нравлюсь? — после секундного раздумья спросил меня. Это у него, кстати, очень ценное качество — сначала подумать, а уж потом говорить.

Тут задумалась я. Что-то меня в нем явно напрягало, но что именно? Его манера вести себя? В этой теме очень корректный. Манера разговаривать? Говорит правильно, умеет заинтересовать. Стиль в одежде? Тут тоже не к чему придраться. Что-то было, на уровне подсознания, что заставляло держать с ним дистанцию.

- Вроде нет, — пожала плечами.

- Тогда зачем это холодное игнорирование?

Удивил! Да не игнорирую я его! Хотя-я-я-я, может, и игнорирую... Нет. Не так, я просто не подпускаю его близко к своим интересам. Да и с какой стати его подпускать. Ну не сошлись мы с ним — разные люди. Бывает...

- Может это мое обычное обращение с людьми, — предложила ему вариант ответа.

- Нет, — неторопливо ответил, — я видел, как ты общаешься.

Мне показалось или он смутился. Как мило. Наконец, поняла, что меня не устраивает в нем — я не могу понять, что стоит за его действиями. Точно, потому и держу дистанцию. Васька, та добрая душа, впускает сразу в свое пространство, правда, потом и выставить из этого пространства долго не может. У меня же процесс допуска более длительный, зато лишаю мандата, гораздо быстрее, чем Василина.

- Ты для какой цели общаешься с нами? — спросила в лоб.

Марк слегка растерялся.

- Не совсем тебя понимаю, — дипломатично взял паузу.

Добавила во взгляде укоризны.

- Симпатичный, с устроенной личной жизнью молодой человек проявляет регулярный интерес к двум туристкам, не претендуя на половую связь и на их финансы. Зачем?

Марк широко улыбнулся.

- Да, я помню, ты говорила про трансплантацию органов.

- Предложи свою версию, чтобы она выглядела правдоподобно в моем понимании.

Поколебался немного. Это же Марк, он не может сразу, импульсивно ответить. А может он шпион? И ему нужно передать через границу секретные материалы в стельках наших мокасин.

- Я просто соскучился по нормальному, русскому общению. Мне с вами интересно: интересно наблюдать, как вы между собой общаетесь, интересно разговаривать с вами, интересно показать вам красивые места.

- Зачем?

- Вы мне интересны.

- А ты учишься, случайно не на психолога?

- С чего ты так решила?

- Ты все больше наблюдаешь, делаешь какие-то выводы... Словно пишешь диссертацию, а мы как наглядное пособие по твоей теме.

- Василиса, это тебе надо было книжки писать! С твоим-то воображением...

- Потому я и прошу четкости от тебя, чтобы самой не напридумывать всяких ужасов.

- Да нравитесь вы просто мне, — в первый раз ответил сразу, без раздумий, туманного взгляда, и я поверила. - Тут другой менталитет, другая культура, итальянцы они.... забавные, но у нас разные ступеньки душевности. Василина мне вчера половину своей жизни рассказала, призналась в любви, симпатии, вечной дружбе...

'Понятно, расслабилась подруга. Скорее всего, Марк ничего не стал рассказывать о себе, потому Васька жилеткой выступать для чужих переживаний не стала, но воспользовалась чужой'.

- Итальянцы, они другие. Они милые, забавные, душевные, но нет в них искренности, ни один итальянец не станет первому встречному рассказывать, что он чувствует, что он действительно думает.

'Черт, надо было ее вчера с собой забрать'.

- Может, попробуем побыть друзьями? — попросил меня.

- А что в твоем понимании друзья? — нужна мне четкость во всем.

- Это когда не напрягает присутствие друга, когда есть общий интерес.

- Тогда попробуем для начала побыть приятелями, — предложила я, — только у меня просьба, если что-то непонятно, то лучше спрашивать, а не взирать на меня с немым укором святого. Я мысли читать пока не научилась.

- А ты...

Что именно 'я...' узнать не получилась, дверь с шумом отворилась и к нам вышла Василина с немного покрасневшими глазами и таким же носом — это, в последнее время, ее обычная реакция на мужа, по симптоматике смахивает на аллергию, но в боевом духе.

- Поехали?

Глава 17

Ну мы и поехали, ехали на нашей машине, Васька с радостью отдала руль Марку, устроившись на соседнем сидении. Он развлекал нас разными байками из жизни итальянцев. Проезжая мимо апельсиновых плантаций, рассказал такую историю и клялся, что ни слова не выдумал.

Не так давно, 2004 году на Сицилии образовалась ассоциация 'Апельсиновый мир' и сразу же, кинула клич, по всему миру: 'Усыновите апельсиновое дерево!' Народ, проникшись новизной идеи, сразу же кинулся усыновлять, сначала откликнулись школьники на самом острове, потом акция получила хороший отзвук в прессе и уже через четыре года 'усыновленные апельсины' разлетались по всему миру. Не выходя из дома, с собственного компьютера появилась возможность отслеживать за сезонным ростом 'усыновленного' дерева и получать с него урожай, который доставят на вашу кухню. А апельсинов со взрослого дерева набиралось до 100 кг.

Создатели 'Апельсинового дерева' решили, что "усыновление" одного апельсинового дерева — это простой и дешевый способ пробудить интерес всех жителей мира к самому знаменитому фрукту Сицилии, продукту высочайшего качества, который здесь выращивается с традиционной страстью, как много лет назад. А кроме того - деревце плюс деревце, плюс деревце — хоть и не лес, но на фоне массовой вырубки лесов — маленький островок надежды для природы.

Я поначалу пыталась принимать участие в разговоре, но потом совсем отвлеклась на свои мысли, поглядывала по сторонам, обдумывая сюжеты следующих акварелей. В гостинице видела несколько красивых мест: на нашей террасе можно посадить Ваську за большой стол, накрыв его на две персоны, в задумчивом одиноком виде, с фужером вина. Во дворе есть беседка под старым деревом, а по горизонту полоска синего моря переходит в голубое небо. Туда бы какого-нибудь старичка в одежде прошлого века, или, наоборот, с иголочки одетого, а можно влюбленную пару. С Васькой проблем не возникнет, она попозирует, а вот где найти старичка, его можно сфотографировать на этом фоне, сам фон не торопясь прописать с натуры, а дедка с фотки. Есть еще одно интересное место, но там нужны влюбленная пара или хотя бы имитация влюбленной пары, а ее, опять же, нет в наличии. Прогуляюсь несколько раз по гостиничному парку, наверняка еще есть красивые места. У меня начинался творческий зуд, надо использовать его, пока есть возможность. Можно порисовать и архитектуру, она, бесспорно красивая, но мне больше нравится рисовать картинки из жизни, чтобы, глядя на рисунок или картину, придумывалось несколько сюжетов.

К примеру, старичок, читающий газету в желтом осеннем парке на лавочке, задумавшись о чем-то своем, устремил взгляд вдаль. Что ему сейчас вспомнилось? Как он первый раз ездил с родителями на море? Последний разговор с другом, которого нет в живых уже двадцать лет? А может, свою первую любовь, о которой вспоминается в последнее время все чаще и чаще?

Или вот еще. Вчера в Сиракузах сфотографировала красивую женщину лет 35–40. За столиком в уличном кафе, затерявшимся на стареньких улочках. Она вся в предвкушении чего-то, но немного волнуется. Длинные волнистые волосы, юбка до колена, под столешницей длинные красивые ноги в туфлях на каблуке. У нее встреча с новым мужчиной или примирение со старым мужем?

Парочка на итальянской улочке. Обоим за семьдесят, оба с тросточками, походка уже давно неуверенная, но они уверены друг в друге — мужчина бережно поддерживает супругу под локоток. Он в добротных начищенных ботинках, и старым пятном от брызг на пиджаке. Она с прической, маникюром, подкрашенная (уже неуверенной рукой), в облегающем теплом трикотажном платье с красивой брошкой на нем, и большой стрелкой на недорогих колготках. Видно, что они близки друг другу. Всегда ли они были в таких отношениях или были вынуждены жить с другими супругами, вспоминая друг друга, а после их смерти, все-таки решили, что на них тоже хватит счастья, и съехались в маленькую квартирку.

Или вчера на Пальмовом воскресенье. Встреча двух давнишних подружек, уже очень в возрасте, ближе в восьмидесяти, но назвать их бабульками никому в голову не придет. Одна в брючках, полупальто яркого фиолетового цвета, косынка на шее, туфли на невысоком каблуке, дамский саквояж в руке. Другая в длинной юбке, теплом пиджаке в тон к юбке и ярком шарфике, тоже на невысоком каблучке. Они так всегда одеваются или только на праздники? Подружки расцеловались и принялись щебетать о своем, о девичьем. Они давно не виделись? А может, общаются каждый день, и так бурно реагирует на встречу друг друга в силу сицилийского менталитета. Они давно дружат? Или не дружат вовсе, но Пальмовое воскресенье примеряет их на один день в году?

Надо выбрать фотографии, распечатать и очень хочется порисовать эту неторопливую сицилийскую жизнь с сумасшедшими страстями и верностью себе.

У итальянцев поразительное чувство вкуса и вкус к жизни. Вот скажите, вы часто встречаете на наших улицах женщин за семьдесят ярко со вкусом одетых? У нас, женщин в этом возрасте уже нет, у нас есть бабульки, которые одеты во что-то не очень маркое и неприметное: серое, коричневое, неопознанного цвета. Итальянцы в любом возрасте умеют радоваться. И жизнь у них тоже не легкая, но почему-то они чаще улыбаются, чаще смотрят в глаза, чаще устраивают себе праздники.

- Василиса, ты с нами? — окликнул меня Марк.

- Это вы со мной, — потянулась я, вылезая из машины.

Доехали быстро, еще десяти нет, проголодаться я не успела, Васька, судя по тому, что не запросила кофе, тоже, поэтому пошли сразу гулять. Программа на сегодня была насыщенная: Рагуза, Модика, Ното. Галопом можно успеть осмотреть все, но мы же никуда не торопимся, поэтому неторопливо будем получать удовольствие, опять же любим покушать вкусно, вино тут замечательное, а после обеденного чай-кофе — надо обязательно закусить сладеньким, поэтому, как пойдет...

Та-а-а-ак, что мы имеем? А имеем мы Рагузу, история города протекала, согласно общей истории острова: город также завоевывали, отстраивали, грабили, также трясло в 1693 году, бомбили во время Второй мировой, единственное Этна подальше. Греки, римляне, византийцы практически не оставили каких-либо значительных следов, а вот арабы начали эпоху экономического процветания, которое сохранилось и при норманнах.

Пожалуй, отличительным штрихом от других провинций является то, что продолжительное время управление графством было полностью автономным и независимым от Палермо. Предпосылками послужил династический брак 1296 году между графом Рагузы Манфреди I Кьярамонте и Изабеллой Моска, дочерью графа Модики. В 1366 году графство достигло максимального расцвета, распространив свою территорию на Мальтийский архипелаг.

Я и Васька стояли экипированные (сумка, фотоаппарат, вода и прочее) в небольшом скверике и смотрели в ожидании на Марка.

- Что? — поежился он, не понимая, чего мы от него хотим.

- Веди, — озвучила я наши мысли.

- Я тут сам второй раз, — немного смутился, — Давайте просто осмотрим достопримечательности и поедем дальше.

- Та-а-а-а-к, — смерила я его взглядом строгой учительницы, взирающей на двоечника, — а чего ж ты не сказал? Я, по-моему, даже путеводитель выложила, — и полезла в сумку, а вдруг не выложила. Обычно сумка к вечеру становилась неподъемной, добавлялись еще теплые вещи, которые я, по ходу повышения уличной температуры снимала с себя и складировала в сумку, поэтому каждый день ее перетрясала на случай чего лишнего, что может сегодня не понадобиться. Марк же стоял налегке: руки пустые, плечи не нагруженные. Это дело мы быстро поправили, через часик сгрузив на него и мою, и Васькину сумку, а сами вышагивали только с фотоаппаратами. И знаете, так бродить по городу гора-а-а-а-а-а-аздо приятнее.

- А как вы обычно путешествуете?

- Обычно мы немного подготавливаемся, чтобы не впустую съездить, а тут понадеялись на тебя, — попеняла ему.

Марк совсем смутился. Как мило он умеет краснеть. А мне опять смешинка попала, но сдержалась.

- Да ладно, не горюй, — утешила его, доставая путеводитель. - Вась, в навигатор забей отправную точку, а то машину будем полдня искать.

- Машину я найду, — успокоил нас мужчина.

Марк, надо отдать ему должное, управление нашей троицей, взял, все же на себя. Мы с Васькой расслабились и ходили просто глазели по сторонам, что-то я вспоминала из прочитанного, чем-то делился Марк, Васька опять начала блистать школьными познаниями.

Рагуза оказался забавным городком. По сути, это два города, объединенные в один, у каждой половины города свое лицо, свои особенности, даже Святые у каждого свои. Нижняя Рагуза-Ибла расположена довольно высоко - 520 метров над уровнем моря — и это более старая часть города, по сути, тут и находилась до землетрясения 1693 года Ибла, так окрестили ее арабы. После землетрясения, часть жителей не хотела восстанавливать город, решив, что строить заново легче, чем оживлять руины, и поднялись выше, построив там верхнюю Рагузу (680 м). Местные жители до сих пор с подозрением относятся к соседям.

Особое очарование этому месту придают четыре моста, перекинутые через речную долину, соединяющие оба города. Самый древний мост называют Капуцинским мостом, или Мостом отца Скопетты, или Понте-Векьо. УУУхх, до дна метров сорок, длина же моста 114 метров. Конструкция представляет собой два яруса полуциркульных аркад. В нижней аркаде моста 4 арки, в верхней 10. Построен в 1843 году по заказу капуцинского монаха падре Джанбаттисты Оккипини Скопетты, он к тому времени, когда построили мост, уже помер как семь лет. Ну вот откуда такие деньжища у монаха, пусть даже падре? А монахи в Италии были люди ой, как не простые, но об этом как-нибудь потом. Сейчас мост открыт только для пешеходов и велосипедов.

Посмотрели Кафедральные Собой в верхней Рагузе, посвящённый Св. Иоанну. Меня заинтересовало, как итальянцы гармонично вписали такую махину в висящую террасу одноименной площади.

Спустились по длинной лестнице в Иблу, очутились в очень миленькой церкви Санта Мария делле Скале, основанной цистерцианцами в XIV в.

А потом Марк, каким-то шестым чувством вывел нас прямо в сад Иблео — это городской парк Ибла. Небольшое отступление... На Сицилии дома строили с узкими улицами, отчасти для того, чтобы сохранить прохладу, вы не увидите здесь деревьев вдоль улиц — это удовольствие было доступно только богачам, которые имели дворцы, поэтому обычный народ максимум, что может себе позволить и в прошлые века и сейчас украсить стены, подоконники, балконы домов, горшками с цветами. Я к чему веду... Очень приятно очутиться в парке, после каменного раскаленного мешка городских узеньких улиц.

Мы втроем дружно уселись на лавочке и вытянули ноги, наслаждаясь покоем, легким ветерком. Можно было подольше побродить по аллеям, зайти в пару церквей, расположенных на территории парка, но дзинь-дзинь, это сиеста приближается, а значит, надо успеть где-то перекусить. Обедать повел Марк узкими улочками, — в нашем понимании это проходной двор, в итальянском — проулок. Пока мы идем, по виду очень опасными, и простите за подробность, описанными проулками с капающим на нас бельем, развешанным из окон одного дома до стены другого, немного поумничаю: в Италии не существует проходных дворов.

Двор — это внутреннее дело каждого, от посторонних его надо закрывать стеной или, как минимум оградой. Дома строились квадратом, во внутреннюю небольшую часть дома выходят, как правило, кухни, коридоры, иногда по всему периметру идет общий балкон. Раньше попадали в общий двор через арку и уже потом в свой подъезд, но сейчас открытую арку увидеть уже не получится. В лучшем случае, для любопытного туриста, это ворота с калиткой без замка, в худшем общая дворовая дверь оборудована домофоном.

Я, жаждущая местного колорита, еще в Катании пыталась прорваться на частную территорию несколько раз. Иногда мне это удавалось. Внутреннее пространство такого дворика полностью зависит от его хозяек, каждая норовит обставить цветами в оригинальной подаче не только свой участок балкона или окна, но и общее пространство. Солнцу туда пробиваться не всегда получается, поэтому высаживают тенелюбивые деревья и, конечно, цветы в горшках, и уж тут есть где развернуться фантазии и усердию. Могут стоять пару лавочек, может быть отведено небольшое место под парковку велосипедов, мопедов, мотоциклов. В богатых домах возможен фонтанчик, в домах победнее маленький поильник. В старых домах очень часто посреди такого дворика есть прикрытый колодец, оставшийся от прежних времен.

Кстати, о стирке, сушке, белье, раз уж на нас тут им покапало немного... Еще в Катании мы с Васькой по приезде, с открытыми ртами от восторга, смотрели на живописные картинки местной жизни, когда между домами в полный размер сушится постельное белье, трепыхаясь всеми возможными цветами на радость туристам с фотоаппаратами. Еще более непривычно для нашего взгляда, когда на тех же улицах сушатся не только рубашки, джинсы, но и исподнее. У меня есть пару фотографий, где на трехметровой веревке висят только трусы мужские и женские, и бюстгальтеры. А прям напротив нашего балкона в Катании, ну тот, который 'с видом на море', дедок, напевая мелодичную песенку, развешивал после стирки, я насчитала, 16 женских панталон.

Через пару дней к этому быстро привыкаешь, и обшарпанные узкие проулочки, с капающим бельем уже не вызывают желание запечатлеть эту аутентичность. По большому счету, если нет сушки, то сушить белье негде: в квартире или в доме оно не сохнет, проверено на собственном опыте: наше белье, не желало высыхать двое суток в комнате, после чего мы осторожненько, словно совершая что-то неприлично-незаконное, выставили стул максимально на балкон, и там оно просохло за полчаса. В домах или квартирах, как правило, каменные стены и каменные полы, отделанные плиткой. Это даже 'не свежо', а не уютно. Мои конечности, привыкшие дома босалапить по теплому паркету, поначалу были в шоке от подобного обращения, примерзали к полу. Потом я их с заботой обула в теплые тапочки, и уже не обращала внимания на это.

Марк вывел на приличную улицу, не центральную, но тут хотя бы без туалетных запахов и даже вон, небольшой фонтанчик и пара лавочек под деревом на маленьком зеленом кусочке. Зелень составляли фикус в горшке — две штуки, еще какое-то дерево в кадке — одна штука, герань в горшке — штук пять. Все это гармонично вписано в маленький пятачок пять на пять метров. Все горшечные, судя по их домашнему виду, вынесли местные жители либо для украшательства, либо чтобы цветы подышали уличным воздухом. Они их не забросили, видно, что заботятся: все в цвету, если бы фикус Бенджамина умел это делать, то зацвел бы и он.

Сусанин подвел нас к стеклянной двери без вывески, с неизменными белыми с вышивкой занавесками, и позвонил в звонок. Мы с Васькой переглянулись, став по обе стороны от него.

- Марик, мы же обедать? — напомнила о насущном подруга, через несколько секунд после звонка.

Тот только загадочно усмехнулся. Та-а-а-а-к! Это что еще за...

- Ты еще спроси, какое он отношение к мафии имеет, — попыталась я прощупать почву.

Марк, скосил на меня хитрые глаза, губы слегка расползлись в улыбке.

- Ну все, тут закрыто, — струхнула вдруг Васька, — пойдем в другое место.

Молчаливый спутник, а до этого он три часа вещал соловьем о местных достопримечательностях, не обратил внимания на наши слова. Куда мы денемся? Сумки-то все на нем висят.

- А ты еще сомневалась про трансплантолога, — подлила я маслица.

- Ты же знаешь, меня главное — разозлить, потом я кому угодно, что угодно без анестезии выну, — поддержала наш диалог подруга, — к тому же моя печень без вина уже не может, так что Марику придется подождать, пока она у меня сядет на сухой паек.

А этот пижон хранил загадочное молчание. Дверь, наконец, отворилась, мы с Васькой онемели — перед нами стоял Мастрояни, тот, который Марчелло, только без грима и помоложе, и стрижка другая, и, может, вовсе не Мастрояни, но точно Марчелло. В общем итальянец божественной сицилийской красоты: с темными как ночь глазами, с вьющимися блестящими волосами до плеч, атлетического сложения и белоснежной улыбкой на смуглом лице. Мы чуть синхронно с Васькой не упали в обморок от такого видения. Василина, загадочно начала косить голубыми глазами и поправлять прическу, одновременно пытаясь обворожительно улыбнуться и втянуть живот. Мне же захотелось потрогать эту картинку — все ли так натурально или просто обман голодного рассудка?

Марк тем временем что-то говорил белоснежной улыбке по-итальянски. Парень на секунду задумался и, решил-таки нас пропустить внутрь. Мы, как зомби, шагнули, повинуясь его жесту. И попали в большую прихожую, нет, подождите, как это называется у нас? Нет у нас такого аналога — здесь была именно прихожая-гостиная: большая, с несколькими диванами, небольшими столиками, баром с барменом, дорогими коврами, большой хрустальной люстрой. За панелью скрывался непосредственно сам гардероб, где на плечиках висела верхняя одежда посетителей без номерков, а на нижней полке стояли сумки этих же посетителей: было пару хозяйственных, несколько больших пакетов с покупками, дипломаты офисных работников. Это куда же мы попали? Марк сгрузил туда и наш багаж, мы даже пискнуть не посмели, находясь под впечатлением от доверчивости хозяев сумок и одежды.

Нас провели через коридор во внутренний двор дома. Мы, не сговариваясь с Василиной, одновременно, встали, как вкопанные. Васька — дитя тонкой душевной организации, и у нее все сейчас можно было прочитать по лицу: неверие в увиденное, медленное осознание, что такое тоже бывает, и детский восторг, что она причастна к этому.

Я была тоже ошарашена — большой внутренний двор: здание, через которое мы вошли, было четырехэтажным, по бокам внутреннего дворика дома по два этажа, что позволяло солнцу заглядывать сюда на большую часть дня. На свободном пространстве дворика на высоте трех метров приделаны деревянные брусья, удерживающие шикарные гроздья глицинии, которая картинным пологом накрывала большую часть столиков, полуденное солнце пробивалось через сиреневые, белые цветы, раскрашивая внутренний интерьер в теплые тона. В одном из помещений на первом этаже открыты двери, почти вплотную стоит рояль, дополняя общую картину не только своим шикарным видом, но и тихой музыкой. Столиков около десяти, и все они заняты очень интересной публикой. Мои ручонки невольно потянулись к фотоаппарату. Я перевела взгляд на Марка, тот стоял в метре от нас и с удовольствием наблюдал за нашей реакцией — вот же, шкет!

- Фотографировать можно? — одними губами спросила я.

- Нам можно, но только быстро.

Васька была в прострации, я же быстро поменяла режимы в фотоаппарате и нащелкала кадров сорок. Хотелось еще поменять ракурс, чтобы заснять и троицу импозантных, женственно одетых бабулек, и того шикарного мужчину с проседью седых волос, курящего трубку и читающего газету, а рядом, судя по возрасту, его жена — пампушка, одетая во все черно-облегающее. А вот итальянец за тридцать, одетый очень ярко, но со вкусом, уже допивает кофе, читая газету, а на коленях у него какое-то мелкое недоразумение из породы собачьих, тоже внимательно заглядывает на газетные строчки. Интересно, а как тут вечером, когда стемнеет? Наверняка зажигают свечи и дамы в вечерних туалетах. Почему-то вспомнились двадцатые годы в Европе — богемная прослойка отдыхает в своем кругу. И мы тут такие... все из себя туристические, хорошо хоть сумки оставили. Как нас еще пустили? Прибью Марка, если кормить нас будут на кухне! Хотя нет, на кухне тоже здорово, можно посмотреть на работу поваров, они наверняка там все накрахмаленные, в колпаках и с поварешками. Я согласна на кухню. Пустите меня на кухню.

Глава 18

Вернулся уже знакомый нам Марчелло и повел... к столику (а кухня? ну ладно в следующий раз). Я немного задержалась, чтобы определить за столом ракурс с которого будет приятнее всего наблюдать за происходящим в зале. Да, это не прилично, да, это по-босяцки, но ничего не могла с собой поделать. У меня просто руки чесались, так хотелось схватить ручку, карандаш, хоть что-то, только бы передать атмосферу этого заведения бумаге.

- Ты почему не предупредил, — зашипела Васька в сторону Марка, когда мы расселись.

- О чем? — а глаза такие невинные.

- Я бы хоть оделась поприличнее: юбку, туфли на каблуке...

- И сломала бы себе ноги на этих каблуках по булыжникам, — спрогнозировала я.

- Я бы смогла.

Я только вздохнула, Васька купила себе пару туфель, очень красивых, на каблуке сантиметров десять.

- Я бы их с собой взяла и переобулась.

- Ну да, и юбку, и блузку, и утюг, — 'поддержала' я ее.

- Так вот почему у тебя сумка неподъемная, — Марк с подозрением уставился на бухтящую Ваську.

Мне удалось почти незаметно сфотографировать парня с собачкой и газетой и еще молодую парочку, но на большее моя совесть не давала добро. Люди тут отдыхают в приватной обстановке, и тут я со своим вас'. Оптика у меня не маленькая, поэтому незаметно это не про меня. У Васьки зазвонил телефон, она, взглянув на определитель, отключила звук и хмуро ушла в себя, отвечая на СМС.

- Девушки, чего заказывать будем?

- На твое усмотрение, — улыбнулась счастливая я, устраиваясь поудобнее в мягком стуле.

- Хорошо. - Марк слишком быстро захлопнул меню.

Официант, словно слышал весь наш разговор, тут же возник перед нами. Марк быстро сделал заказ и дово-о-о-о-о-ольный посмотрел на меня.

- Удивил, — похвалила я его.

Он радовался, как пацан, получивший пятерку.

- А почему у такого прекрасного заведения нет вывески? — поинтересовалась я.

- Она им не нужна, — пожал он плечами.

- А как народ сюда попадает?

- Только по рекомендации. Я вчера два с половиной часа потратил на то, чтобы выйти на нужного человека, который на мою фамилию сегодня зарезервировал столик.

- Так все серьезно? — обалдела я.

- Это Италия, — развел он руками, — тем более Сицилия.

- В чем подвох?

- В Италии важны рекомендации и блат. Даже если ты захочешь просто подрезать челку и придешь "ни от кого" к парикмахеру, или вылечить насморк к врачу, или вставить позвонок к массажисту — это будет странным.

- Не поняла. Ты хочешь сказать, если мне нужен маникюр, то срочно надо искать знакомого?

- Не совсем так. Маникюр тебе, конечно, сделают, но уважение к тебе не будут испытывать.

- Да бог с ним, с уважением, главное, чтобы привели меня в порядок без откровенных косяков.

- Во-о-от, — улыбнулся Марк, — а для этого и нужны знакомые, чтобы получить от них рекомендацию о маникюрше.

Принесли вино и антипасту, официант разлил нам его по бокалам, Васька 'вернулась' к нам от своих СМСок. Отпили по первому глотку — божественно, впрочем, иначе и быть не может в этом заведении, на этом острове, в этой стране.

- Вы о чем? — это Васька.

- Васен, через три месяца нас мамы родные не узнают, — порадовала я ее.

- Так похорошеем?

- Будем выглядеть как Робинзон Крузо: не стриженные, с обкусанными ногтями и расслабленным взглядом. Короче, срочно нужно искать блат.

- Найдем, — успокоила меня подруга. - Погоди, — обратилась она к Марку, — а если в магазин пришел, в маленький, — и уже ко мне, — ты в Катании каждое утро бегала до булочной, кто-нибудь с тебя блат требовал?

- Нет, а может, и требовали, но по-итальянски, а отоваривалась я по-русски, иногда по-английски...

- Василина и Василиса — вы нечто, — оценил нас Марк с улыбкой.

- Ты знаешь, мне все же кажется, что дело не так в блате, как в желании посплетничать. Здесь реклама-то и не нужна, срабатывает сарафанное радио.

- То же есть доля правды, — согласился он.

- Ну и присуща клановость, как с этим рестораном, если ты знаешь Васю, который знает Петю, у которого тетя Зина, то ты свой человек и тебе достанется кусочек счастья.

- И это тоже. Итальянцы очень привязаны к семье. Все близкие и далекие родственники пользуются уважением настолько, что если один человек занимает важный пост, то он старается всеми силами посадить в эту же фирму своих родственников. Очень многие магазины, прачечные, парикмахерские в Италии состоят только из членов семей.

- Одним словом, мафия, — подытожила Васька.

Марк, слегка поморщился.

- С мафией тоже все неоднозначно.

- Так она действительно есть на Сицилии? — неприятно удивилась и даже обеспокоилась подруга.

Принесли наше основное блюдо, но тема оказалась для Васьки настолько важной, что она не дала нам насладиться трапезой, шепотом требуя ответа на свои вопросы о мафии, про мафию...

- Тебя чего так эта тема интересует? — спросила я.

- Мне муж весь мозг выклевал, что Сицилия самый криминальный район на земле, еще мама его поддерживает.

- Ты замужем? — удивился Марк.

- Васен, у тебя свое мнение об этом вопросе за неделю не успело сложиться? — перебила я Марка.

- Мне же интересно, — возмутилась подруга.

- А ты тоже замужем? — спросил меня серьезный Марк.

- Я не успела, — усмехнулась, неожиданно осознав, что предательство уже не приносит острой боли, осталось неприятное послевкусие, но я уже начала относиться к этому с юмором.

Марк внимательно посмотрел в глаза, потом перевел взгляд на Ваську.

- Успокой мужа, сейчас все ни так страшно, как в итальянских фильмах про мафию. Сицилия — это, в некотором роде, обособленное закрытое общество со своими правилами, устоями, очень сильно отличается от европейской Италии. Здесь обычная итальянская семейственность усилена в несколько раз. Тут все так переплетено, что нет только плохих, и не бывает исключительно хороших. Мафию контролирует само устройство сицилийской жизни. Здесь все еще сильна католическая церковь. И поэтому совершенно невозможно удержать в секрете, что кто-то является членом преступной группировки: не ты сам, так твои друзья или родственники на исповеди расскажут. А церковь... ну, достаточно сказать, что она сотрудничает с государством.

- Но, как преступная организация она все же существует? — допытывалась Васька.

Марк опять поморщился, видно было, что эта тема ему не очень приятна. Я решила немного разрядить обстановку.

- Я читала, что слово 'M.A.F.I.A.', была одним из лозунгов участников антифранцузского восстания XIII века и означала фразу: 'Morete alla Francia, — Italia anela' ('Умри вся Франция, — вздохни, Италия'). А учёные-лингвисты считают, что слово 'мафия' — производное от арабского слова, означающего 'хвастовство, удаль, дерзость'. А еще во время французского господства жители острова подняли восстание, а толчком к этому послужило приставание французского солдата к честной сицилийской девушке, ее мать закричала, что было мочи ' мa fia' (моя дочь по-русски), на помощь прибежали соседи и отбили несчастную. С тех пор появилось слово 'мафия', обозначающее круговую поруку на страже своих интересов местных жителей.

- Изначально, скорее всего, так и начиналось. В годы правления Бурбонов (1735–1860) правительство находилось в Неаполе, и у руководящей бюрократии чаще всего просто не доходили руки заняться проблемами сицилийцев. В случае возникновения спорных или конфликтных ситуаций простые жители не обращались в суд, а решали проблемы между собой. Тогда-то на острове стали возникать бандитские структуры, которые, с одной стороны, грабили неаполитанских чиновников и богачей, но, с другой стороны, помогали местным улаживать споры и конфликты, справляться с выплатой податей и рассрочки, а то и делились с ними награбленным.

- Ты еще скажи, что Робин Гудами выступали, — подруга была настроена категорична.

- Да по-всякому было. Тут же власти до сих пор нормальной нет. Государство обратило внимание на проблему преступности на Сицилии только после того, как в 1861 году на карте Европы появилась единая Италия. Вот тогда слово 'мафия' впервые из людских уст попадает на страницы официальных документов.

- То есть, поначалу все начиналось, как хорошее дело — защити себя, свою семью и других, а позже пошел беспредел? — это уже я с уточнениями.

- Именно. Изначально понятие 'мафия' было иным — это была помощь, справедливый суд среди местных, позже это перешло в организованную преступность крупного масштаба.

- А бороться начали только в конце прошлого века? — удивилась я терпению местных.

- Почему? Муссолини, пришедший к власти в 1922 году и, начал решительную борьбу против мафии. И в 1920 - 30-х годах организованная преступность на Сицилии была практически искоренена. В эти годы многие мафиози вынуждены эмигрировать в США. Но в Европе началась Вторая мировая война, можно сказать, что она послужила толчком возрождения организованной преступности на юге Италии. Властям было не до этого, а англо-американское союзное командование, высадившись на Сицилии в 1943 году, решило опереться на остатки мафиозных сообществ, уцелевшие после разгрома 1920 - 30-х годов, тогда эта была единственная уцелевшая структура. После ухода союзников на Сицилии вообще был бардак, и преступность быстро восстановила утраченные позиции.

- А потом уже был Катани из 'Спрута'? - Васька не на шутку увлеклась этой темой.

Я в это время заметила новых посетителей, и все яркие персонажи, увиденные мной, в этом ресторане до этого, померкли перед этой троицей. Монахини, самые настоящие монахини. Они имеют доступ в подобное заведение? А я искренне полагала, что они удалены от мирских радостей жизни и ограничивают себя во всем. Я заворожено следила за ними жадными глазами.

Сфотографировать почему-то совесть не позволяла, но картинка получалась колоритная: шикарный ресторан и три невесты Господа за обедом. Какие же они красивые, в этом серо-белом одеянии, словно сошли со сцены: статные, ухоженные, с подведенными глазами, очень красивые. Хотя нет, на Сицилии очень мало красивых женщин, я увидела только одну — хозяйку наших апартаментов в Катании, но ее красивой, строго говоря, назвать нельзя было: арабская кровь, темные глаза, большой нос с горбинкой, но она очень яркая, очень женственная, поэтому мне запомнилась красавицей. И вот эти монахини, не красотки, но очень женственные. Не удивительно, что в средние века молодых монахинь постоянно домогались искушенные женским вниманием высокопоставленные мужи. Есть в них что-то такое, что недоступно обычной женщине.

Краем уха услышала окончание рассказа Марка.

- Вообшем в 90-х годах прошлого века было страшновато, правительство предприняло крайние меры по борьбе с мафией на Сицилии. В итоге многочисленных арестов, многие виллы конфисковали и перестроили в детские сады и школы, а из дома крестного отца был сделан полицейский участок. Но противостояние было жесткое: в 1992 году в Палермо убиты два сицилийских чиновника, Джованни Фальконе и Паоло Борселино, занимавшиеся разоблачением мафиозной деятельности. Многие аналитики считают, что эти убийства и последовавшее затем расследование вызвали политический кризис в Италии. А совсем недавно в ноябре 2009 года арестовали Доминико Раччулья — второго по значению криминального авторитета Сицилии.

- То есть сейчас, мафия полностью истреблена на Сицилии, — до чего же подруга у меня приставучая, оказывается.

- Марк, — взмолилась я, перебивая новый рассказ, — у тебя телефон фотографии делает хорошего качества.

- Вроде да, — удивился.

- Настрой мне его, — попросила я, — сделаю пару снимков.

- Вопрос немного сложный, — отвечал он Василине, настраивая свой мудреный телефон на хорошее качество фотографий, передал его мне, показав куда нажимать, и продолжил. - Та власть, которую имела мафия ранее, давно утрачена, и сейчас мафиозе все больше сидят дома и стараются быть как можно более незаметными. Сами сицилийцы утверждают, что многие стали... пастухами овец, — рассмеялся он. - Поэтому если хочется верить в мафию, то верь, если увидишь где-нибудь в горах низенького старичка с белесой бородой и посохом, то им может оказаться какой-нибудь связной мафии, который обходит всех необходимых людей и раздает поручения — никаких телефонов, никакого интернета, никаких бумаг, никаких записей... Все очень конспиративно. Говорят, что остались и крестные отцы... Только к ним уже обращаются по другим поводам: пристроить сына на работу, помочь с бизнесом и прочее.

- Шутишь, — нахмурилась Васька.

Марк рассмеялся.

- Ну кто тебе правду расскажет, тут же все повязано, но по статистике сегодня Сицилия одна из самых спокойных регионов Италии.

- А как же мотоциклисты, выхватывающие сумки у незадачливых туристов? А мошенничество с прокатом автомобилей, — поинтересовалась я, возвращая ему телефон.

- Это мелочь, — отмахнулся Марк.

- А как же Берлускони и его предшественник? — скептически хмыкнула я.

- Это не мафия, это коррупция в неприлично крупных размерах.

После плотного обеда отправились в Модику. Мо-ди-ка, очень музыкальное название. Недаром в Мо-ди-ке родился Сальваторе Квазимодо (1901–1968) — итальянский поэт, Нобелевской лауреат по литературе 1959 года. Мо-ди-ка показалась мне милым небольшим городком. Городком ста колоколов и ста церквей, который именуют сицилийской Венецией. В былые времена по городу протекали реки Йанни-Мауро и Поццо-деи-Пруни, через которые было перекинуто много мостов и мостиков. Из-за угрозы наводнений, сейчас реки почти целиком убраны под землю (в центре города река осталась только на улице corso Umberto).

В Модике мы оказались во время сиесты, сытые и довольные, прохаживались по пустым улицам, глазея на обычный для Сицилии набор достопримечательностей: церкви, храмы, замки, дворцы.

Церковь святого Иоанна Богослова (XVIII в.) стоит на возвышении, в самой высокой части исторического центра Модики, обычная церковь в неоклассическом стиле. Ко входу ведёт лестница, некогда она украшалась статуями, сейчас из них сохранилось только три. В церковь заходить не стали, прошли по узкой улочке слева от нее, и вышли к Бельведеру, а вот это уже интересно, тут оказывается очень хорошая смотровая площадка, откуда открывается прекрасный вид на город. Василина о чем-то увлеченно секретничала с Марком, я не стала их отвлекать, побрела дальше.

Сиеста потихоньку начинала давить своим сонным настроением, на улицах практически не было народу, местные либо отсыпаются, либо занимаются своими делами, а вот где туристы? В городке, несмотря на размеры, все же есть на что посмотреть: церковь Благовещения (или Кармелитская церковь). Этому зданию удалось выстоять в землетрясениях 1542, 1613 и 1693 годов, поэтому здесь полным полна коробочка древнейших жемчужин: портал в фасаде церкви (XIV в.), скульптурная группа 'Благовещение' (1528 г.), работа ученика Леонардо да Винчи Чезаре да Сесто (1513—1517) деревянный функционирующий орган (1774 г.).

Также уцелел во время последнего землетрясения Доминиканский монастырь с церковью святого Доминика. Здесь представлена богатая коллекция живописных произведений XVI века. В обители есть крипта (XVII в.)

Большая часть дворцов, резиденций знати в Модике после последнего землетрясения были перестроены или возведены заново, чаще всего — в барочном стиле. Я равнодушна к барокко, поэтому мимо дворцов пробежала даже не фотографируя, заметив краем глаза, что мои попутчики на расстоянии, но все же следуют за мной. Сверилась с путеводителем и направилась в сторону замка графов Модики (1255 г.), забираться пришлось довольно высоко, замок стоит на скалистом холме. Крепость побывала резиденцией графов, губернаторов, использовалась как оборонительное сооружение и как тюрьма, камеры, кстати говоря, сохранились. Здесь принимали королей и судили людей.

В 1725 году над одной из сохранившихся на территории замкового комплекса караулен были установлены огромные часы. И они до сих пор показывают точное время. Меня мало интересуют подобные механизмы, я отправилась посмотреть сверху на великолепный вид исторического центра Нижней Модики. А вот Васька с Марком застряли надолго у них, с интересом обсуждая и саму часовую башню, и гигантские гири, пружины и другие части механизма. Терпеливо дождалась увлекшуюся парочку, пока они не исчерпают эту тему и все вместе спустились в центр.

Надо сказать, что вовремя, начали открываться магазины, во время сиесты, гуляя по Модике, заглянули во все попадающиеся витрины, и сейчас я направилась в небольшой магазинчик с головными уборами, в витрине выставлены летние шляпки, кепи, платки всевозможных фасонов и расцветок — хочу! Стоило только переступить порог этого магазинчика, и я сразу же поняла, что пропала, надо себя срочно ограничить количеством кепок, которые могу позволить себе тут приобрести, не более трех. Но как же мучителен выбор среди этого многообразия, хотелось сразу всего, но не тащить же чемодан осенне-весенних головных уборов за собой по всей Сицилии. Надо предупредить попутчиков, я выскочила без объяснений на улицу с безумными глазами, нашла Василину и Марка, те успели уйти вперед, догнала, хлопнула подругу по плечу.

- Меня не теряйте, встретимся у машины, — и бегом кинулась обратно.

Глава 19

Времени, если хотим еще заехать в Ното, оставалось совсем мало, надо успеть перемерить, а главное, ВЫБРАТЬ всего три кепи. Влетела снова в магазин, столкнувшись с изумленной продавщицей, и стала с ходу показывать ей те головные уборы, которые понравились. Через полчаса обреченно уставилась на кучку кепок, из которой мне предстояло выбрать всего три, достойных моей головы. Продавщица сочувственно посмотрела, виновато улыбнулась и вытащила еще кучку летних (более светлых, более ярких) моделей. 'А-а-а-а-а', — безмолвно взвыла я в отчаянии. 'Ну хорошо три на осень и три на весну', — позволила я себе барский жест. А милая продавщица показала на вешала с шарфиками в тон к головным уборам. Господи, это же просто рай. Но как мало времени, чтобы этим насладиться, и совершенно невозможно выбрать столько малое количество, коим я неосмотрительно себя ограничила. А может, вернуться сюда в конце поездки, но теплые однозначно запрячут куда-нибудь на склад. Продавщица доверительно сообщила, что за пять вещей сделает скидку, я вцепилась в нее мертвой хваткой и получила за десять 25%. Осталось только выбрать.

- Тут она застряла, — донесся с улицы голос подруги.

- Лиса, мы дальше еде-е-е-е..., — договорить Васька не успела, схватившись за первую понравившуюся модель.

Василина, к моей зависти, очень быстро определилась с выбором одной кепи, одной шляпки и пары платков, а я все стояла над своей кучей, примеряя по кругу эту самую кучу, отсеяв всего пару штук. И тут за дело (урезание моей кучи) взялась Васька.

- Зачем тебе две одинаковых?

- Где одинаковые? Они разные! — удивилась я.

- Модель абсолютно одинаковая.

- Ну и что, тут цветочки, я смогу в женственном образе ходить, а тут полосочки — более спортивный вариант, — спорила я, вцепившись уперто в обе модели.

Васька вытащила третью из летней кучки.

- Эту можно носить и с юбкой, и с джинсами, — постановила она, вернув цветочек и полосочку продавщице.

Я, скрипя сердце, согласилась. Ну что я и вправду, как тинейджер, скуплю 'недельку' и буду одинаковая. За десять минут, перемерив на мне заметно поредевшую кучку, она остановилась на двух летних моделях и трех осенних, шарфики я выбрала уже сама, получив свою скидку, довольная вышла на улицу.

Васька похвасталась небольшим пакетиком с темными сладостями. Модика является (наряду с Перуджей и Турином) шоколадной столицей Италии. Я умеренная сластена, могу съесть много сладкого, но привередничаю, договариваюсь с организмом на самое вкусное, сейчас организм не хотел шоколада, хотел пирожное, поэтому к Васькиному восторгу от приобретения сладких сувениров домой, родственникам осталась равнодушной.

А витрины через одну были уставлены шоколадом различных форм и тематик, просто неприлично зазывали попробовать, купить. Что, не хочешь даже попробовать? Тогда друзья-товарищи будут очень рады сувенирчику неприличной формы.

Местный шоколад коричневого цвета и неравномерный, имеет аромат жареного какао со слегка вяжущим вкусом. Традиционно его приправляют корицей или ванилью и тут главное не ошибиться, купить именно сладкий, к чему мы более привычные.

Васька, пока Марк отвлекся на телефонный разговор, прикупила себе по плиточке очень красивого со вкусом чили и цитруса. В машине, не утерпела, махнув рукой на родственников, ожидающих шоколадного подарка, и попробовала - после чего долго плевалась, винила во всем Марка, который так не вовремя отвлекся, ругала себя, что взяла не попробовав.

Консистенция модиковского шоколада тоже отличается от привычного нам, имеет более 'грубую' и зернистую текстуру. По местной технологии масса из какао в холодной обработке не проходит через фазу конширования, тертое какао замешивают при 40 градусах с сахаром, не расплавляя его, считается, что тем самым сохраняются все ароматы. Ну не знаю, может аромат ванили и сохраняется в полном объеме, но ароматный аромат перца чили почему-то не пришелся подруге по душе.

Меня привлекал ни так шоколад, как сами витрины, итальянцы на этом собаку съели, они любую витрину с закрытыми глазами, на ощупь, превращают в конфетку. Я старалась подглядеть за их секретами, понять, как они делят пространство, как ставят свет, научиться у них гармонично сочетать не сочетаемые вещи. И в то же время, черпая идеи для вдохновения.

В Ното мы не успели, поужинать решили в Модике и вечером двинулись в сторону дворца, в смысле дворца в котором проживали. Сумерки быстро перешли в ночь. Василина, бессовестным образом оккупировала заднее сиденье, мотивируя тем, что она тоже человек, и тоже хочет вытянуть ноги и подремать. У меня, если честно, глаза закрывались, но пошла на уступки подруге, заняв место рядом с водителем. Васька, сразу же свернувшись сладким калачиком, задремала, видимо, ее крепкий организм тоже не выдержал нашего темпа. Я намеревалась последовать ее примеру, мостясь поудобнее на своем сиденье.

- Будешь спать? — поинтересовался Марк, выруливая из города.

- Могу срубиться, — честно предупредила я, — но мы же можем тебе доверять, — проникновенно заглянула ему в глаза.

- Это предложение? — опешил он.

Я растерялась.

- Нет, это просьба.

Мало ли чего его тайная головушка нафантазирует.

- И часто вы доверяете незнакомцам все самое дорогое, что у вас есть? — серьезно спросил Марк, глаз его я не видела, понять шутит или нет не смогла.

- Ты про жизнь? Честь? Или достоинство? — уточнила, развернувшись к нему корпусом, пытаясь увидеть его глаза, которые он не отрывал от дороги.

Он стрельнул в меня взглядом, полным смеха. 'Ах, ты ж-ж-ж-ж-ж, зараза!'

- Василис, с тобой разговаривать, все равно, что разминировать опасную зону.

- А ты зачем так напрягаешься? — не поняла я претензии, сейчас вроде не язвила, не хамила в его адрес.

Он усмехнулся, покачав головой.

- Марк, а ты чего такой зажатый?

Марк, по обыкновению, раздумывал над ответом.

- Это все из-за минного поля, которое ты себе придумал?

- Я придумал? — возмутился он без привычного обдумывания, — это ты его вокруг себя создаешь.

Я вытянулась лицом. Не понимаю! Не понимаю я этого человека! Словно на разных языках разговариваем, по-разному воспринимаем действительность. У меня бывает, что не могу сойтись с некоторыми людьми, но если нет точек соприкосновения, то я в принципе не очень усердствую в их обнаружении. Зачем искусственно создавать видимость хороших отношений. Ну, видит он во мне сумасшедшего минера, ну так и не лезь. Он кто, мазохист?

Мазохист молчал, исподтишка кося глазами в мою сторону. Я молчала в ответ, ну чего подвергать человека заведомой опасности, вдруг мина опять на его пути возникнет неопознанного характера. Так в настораживающей тишине ехали, я честно пыталась глаза держать открытыми, а выражение лица бодрым, но иркутский внутренний будильник настойчиво, требовательно звал ко сну. От машины до номера глаза в полную силу не получилось разлепить.

Спа-а-а-а-а-ать... Так и добрела до кровати сомнамбульным китайчонком, сил хватило, чтобы раздеться и упасть, мозг попытался собраться и проконтролировать наличие не только тела на месте ночевки, но также сумки. 'Пофиг, может, Марк дотащил, а нет, так завтра найду'. Васька в это время, мурлыча под нос бодрый мотивчик, отправилась в ванну на водные процедуры. 'Во, сильна, гренадерская кровь', — позавидовала в очередной раз я, отдаваясь Морфею.

Утром Васька проснулась в задумчивом состоянии, молча, прошла мимо меня поклоняющейся солнцу, в душ. Молча, ждала на террасе, когда я приведу себя в порядок. Молча, выпила свой кофе с нежнейшим круассаном.

- Василин, какие-то идеи на сегодня есть? — спросила я ее.

Она подняла на меня затуманенный взгляд. 'О-о-о-о-о! Наконец-то!!! Подругу посетил столь нами жданный МУЗ'.

- Давай никуда не поедем,— предложила я.

Она только кивнула головой, всеми мыслями и душой находясь в новом сюжете. Ур-р-р-а-а, ура-ура-ура. У меня руки затряслись от нетерпения: собрать мольберт, достать краски, листы бумаги наверняка успели выпрямиться. И пока есть еще утренние тени, быстренько сделать пару акварелей. До обеда успеть бы еще выбрать несколько фото и отдать их в печать, а уж потом нарисовать и красотку, ждущую своего мужчину, и вчерашнего итальянца с собачонкой, читающих газету.

Пока я собирала мольберт, пока доставала листы из-под ковра (там они распрямлялись после рулонной транспортировки), Василина, наводила последние штрихи перед работой. У нее это ритуал: обязательно длинная юбка, причем юбка одна и та же, сшитая собственноручно в какой-то сложной технике чуть ли не в выпускном классе средней школы, и балахонистая майка. Покрутилась немного перед зеркалом, примеряя какие украшения сейчас будут способствовать ее творческому позыву, что-то одобрила, одела. Завершила дело шикарная широкополая шляпа.

Потом началось обустройства места ПИСАТЕЛЯ, именно так, все с самой большой буквы, потому как будущее у нее, как у писателя большое. Переставила шезлонг, под иным, только ей одной понятным углом, рядом пуфик, на который взгромоздила фрукты и воду, подключила ноутбук и довольно замурлыкала, уйдя в свой вымышленный мир.

У меня особого ритуала не было. Утро сегодня прохладное, потому одела новые широкие светло-коричневые брюки из тонкой шерсти и жилетку молочного цвета поверх голубого кашемирового джемпера. Ну, Красота же! Пойду радовать мир. Нагрузилась мольбертом в натуральную величину, фотоаппаратом, сумкой с бумагой и красками (не помню, как они оказались в номере, однако Марк расстарался — больше не кому), бутылкой с водой и тяжеленным стаканом, который нашла в номере.

Спускаясь по лестнице, наткнулась на легко поднимающегося вверх через ступеньку Марка.

- Доброе утро, — наклонил он голову с легкой улыбкой.

- Привет, — кивнула ему, — ты к нам или просто мимо тут бегаешь?

- К вам, мне придется уехать на пару дней. Вы будете тут, когда я вернусь?

- Скорее всего, да.

- А ты куда собралась? — кивнул на необходимые для художника аксессуары.

- Хочу в саду найти пару интересных мест и порисовать.

Марк удивился, сильно. Удивление на его лице было написано аршинными буквами. Удивление заставило его опять подвиснуть.

- Ты рисуешь? — шепотом то ли не поверил, то ли впечатлился.

- Иногда, — постаралась успокоить его, — но не каждый день. И даже не каждую неделю.

'А-а-а-а', — читалось на его лице облегчение.

- Тебе помочь? — не дожидаясь ответа, снял сумку с моего плеча.

Вышли в сад. Вот люблю я итальянцев. Все у них естественно и со вкусом. Природный ландшафт умело дополнен беседками, лавочками, маленькими столиками с парой стульев. Вроде и территория сада небольшая, но уединиться под романтичной глицинией или яркой бугенвиллей, одновременно можно нескольким желающим сразу, и никто никому не будет мешать. Я выбрала место недалеко от нашей террасы, где виднелся кусочек моря, небо, столик со стульями и нежно сиреневая гроздь глицинии. Принести из номера вазу с фруктами, бутылку вина, пару фужеров и вуаля — сюжет готов. Бессовестным образом погнала за предметами натюрморта Марка, пока его не было, выбрала ракурс, оборудовала себе место. Потом вместе с вернувшимся помощником расставили натюрморт. Пока он укладывал апельсины, наливал вина в фужеры, я отошла к мольберту, чтобы оценить картинку. Здорово! Схватилась за фотоаппарат.

- Марк, — окликнула я его, наведя фокус.

Он обернулся — щелк, улыбнулся — щелк, выпрямился — щелк. Вопрос во взгляде — щелк.

- А теперь возьми один фужер и с задумчивым видом посмотри на море.

Щелк. Он посмотрел на меня — щелк-щелк. Красота! Красивый молодой мужчина в светлом пиджаке свободного кроя, темных прямых брюках, стройный, подтянутый дожидается свою даму. Это ничего, что он утром решил выпить вина, черт... вино утром, действительно неуместно, ладно, заменим его на маленькие чашечки с кофе. Может Марка еще и за ними сгонять? У меня, скорее всего, был очень жадный взгляд на персонажа моей будущей картины, потому что этот самый персонаж, настороженно поинтересовался:

- Что?

Я с задумчивым видом подошла к нему, с интересом разглядывая персонаж. А внешность у него ничего, симпатичная. Надо еще его поиспользовать... и можно найти ему пару: или импозантную женщину в возрасте, или девушку его возраста, но со стервозинкой. Точно! Обе женщины подойдут, в разных местах можно будет сфотографировать в роли пары. Ой, мама дорогая, хочу-хочу-хочу! Главное — партнерш ему найти достойных.

- Э-э-э-эй, — раздалось сверху с нашей террасы.

Мы с Марком синхронно обернулись, Васька в это время выступала в роли фотографа. Да, вид оттуда должен интересный получиться. Василина, кстати, тоже, смотрелась очень недурственно, облокотившись о балконные перила, с открытыми плечами, в бело-сиреневой шляпе.

- Васен, — крикнула я, — постой там, только фотоаппарат убери, я тебя сниму.

Она с удовольствием попозировала, потом удалилась к своему Музу, мы с Марком распрощались, и я уселась получать удовольствие. Сверила с фотоаппаратом место, откуда снимала Марка, передвинула мольберт и принялась набрасывать основной контур, потом распечатаю Марка и впишу. Работа спорилась, пейзаж радовал, когда дошла до столика, утвердилась в мысли, что на бумаге получается нежное утро, ну какое тут может быть вино?

Метнулась в бар, попросила две кофейные чашки с кофейником и пару булочек, быстро вернулась обратно, через некоторое время официант принес мой заказ, правда, рассудив логически, налил кофе — аромат стоял совершенно утренний по-итальянски. Ваську, что ли, позвать? Если творит, то лучше ее не трогать, но...

- Василина Свет Елисеевна, — негромко позвала я сладким голосом.

Не сразу, минут через пять с террасы свесилась сиреневая шляпа:

- И чего тебе?

- Тут кофия принесли, не хочешь удовольствие получить?

- Мне и тут хорошо.

- Остынет, — с сожалением посетовала я, — и выльется.

- Ладно, я спущусь, но я ненадолго. И со мной не разговаривай, — предупредила она.

Ни-ни-ни, ни Боже мой, ни в коем случае, ни под каким предлогом. Муз у нее — мужчина сУрьезный, не терпящий никакой конкуренции, если он пожаловал, то все внимание ему, ублажить, удовлетворить и за ушком почесать, чтобы не забыв, как ему у Василины было хорошо, недолго отсутствовал.

Глава 20

Васька пришла со своим фотоаппаратом, молча сунула мне его экраном под нос, налила себе кофе, взяла чашку и удалилась на теплый камешек с видом на море. Я смотрела, чего она мне хотела показать. Угу, вот я, вот Марк, вот мольберт. Ага-а-а-а, на маленьком экране не очень видно выражение лиц, но его можно подправить, соответственно задуманному сюжету.

Надо срочно распечатывать, иначе придется еще раз все это рисовать. Вытащила флешки из обоих фотоаппаратов и понеслась на ресепшен, там, в небольшой комнатке стоял хороший принтер, попросила менеджера распечатать, показав на экране, какие именно меня интересуют фотографии (набралось штук двадцать), трусцой ускакала обратно.

Менеджер принес распечатки через полчаса. К тому времени я ждала только Марка, которого надо прорисовать. Найдя своё фото, удовлетворилась тем, что Мужчина в мой рисунок вписывается очень точненько - это можно будет сделать и попозже, а сейчас нужно ловить свет.

Пока подсыхала акварель, рассматривала распечатки фото с Васькой на террасе: балкон, снизу подпирали колонны, увитые плющом, слева рос кипарис, справа, на балконе, облокатилась на перила, элегантная девушка, задумчиво глядит вдаль. Широкие поля шляпы закрывали пол лица, легкий газовый шарф в цвет к шляпе, сговорившись с ветром, танцевал вокруг нее, словно живой.

Акварель не хочу, хочу темперу. Немного поменяла место дислокации, чтобы наша терраса была с того же ракурса, когда я фотографировала королевишну в шляпе. Достала картон...

- Сеньорита, - окликнул меня женский голос по-английски.

Я сначала не поняла, что это вообще мне. Подошла высокая сицилийская девушка и предложила пообедать. Ресторан уже закрылся на сиесту, но повар оставил для нас холодные закуски. 'Ого!' - удивилась я, - 'какая забота о постояльцах'. Посмотрела на время - три часа. Ничего себе. Действительно, пора перекусить.

- Елисеевна, - позвала я.

- Вышла вся, - недовольно откликнулось с террасы.

- Если будет обедать, то пусть возвращается, а то до восьми вечера голодом сидеть придется, - передала я.

- Лиса, - застонала она, - я не могу, у меня тут такое...

Понятно, Муз требует отдаться полностью. Ладно, пообедаю в одиночество, вернее, тоже за работой. Попросила девушку принести оставленных закусок мне сюда и подруге в номер, а то заморит голодом ее этот тиран.

Василину рисовать одно удовольствие, сказывается либо ее классическая красота, либо фотогеничность, либо отсутствие вреда в ее натуре, а может, просто, день сегодня такой - располагающий к подвигам. Незаметно для себя, и без отрыва от производства, отобедала, от вина отказалась, не до расслабления...

Васька получалась волшебной феей в сиреневых тонах. Тут я провозилась долго, прорисовывая сразу все более тщательно, чем на первой акварели. Света не хватило, пришлось сворачиваться в ранних сумерках, и бегом бежать в номер, в надежде, что успею сегодня сделать основное, сверяясь с распечаткой, а завтра последними мазками доведу до утреннего совершенства.

Василина по-прежнему заседала на террасе, уткнувшись в монитор. Ей-то нормально, свет не нужен, сидит по клавишам в потемках стучит, а вот я зря рассчитывала, что дорисую - освещение в номере располагает к интиму, но никак ни к художеству. Мне нужно две нормальных лампочки, ладно, сгодится одна, но, чтобы светила. Включила весь свет в гостиной, подтащила поближе торшер - да что же это за мрак такой? Хоть фонарик доставай. А это идея, надо попросить дополнительный источник света.

- Васен, - шепотом, дабы не спугнуть капризного Муза, окликнула я ее, - ужинать будем?

- М-м-м-м...

Понятно, значит, на мое усмотрение. Спустилась вниз, заказала пасту с морепродуктами и салат в номер, и попросила, чтобы мне принесли два самых ярких торшера или настольных ламп. Требуемое освещение доставила в номер все та же девушка, что позаботилась с обедом для нас, увидев Ваську, выходящую из-под моей кисти, она произнесла утвердительно:

- Вы художник.

- Можно и так сказать, - поскромничала я.

Поскромничала потому, что имею полное право так называться, в том смысле, что я вот уже как год член..., являюсь членом. Фу, на вас. Членом художников России.

Девушка понаблюдала за моей работой, приняла наш ужин, сервировала стол на террасе и пригласила к трапезе.

- Елисеевна, давай быстро перекусим и доделаем, чего на сегодня наметили, - позвала я.

- М-м-м-м, - уселось за стол напротив меня сомнамбульное состояние моей подруги.

Это 'чужие мысли', как считает Васька, делают ее такой. Сейчас с ней говорить бесполезно, пока не дойдет до логического завершения, будет со своими героями и их проблемами.

Мы быстро поели, но это, право слово, кощунство, относиться так безразлично к подобной еде: желудок тужится спеть оду вкусовым качествам, но мозг, лихорадочно придумывающий следующие сюжеты картин и рассказов, гасит его потуги на корню. Я все же решила отдаться мыслями пасте с морепродуктами полностью.

Господи, ну почему? почему? самые обычные макароны превращаются в пасту именно в Италии? Почему дома, на обычной кухне такого не сотворишь? Нет, я понимаю, что овощи не те, приправ, в нашей Сибири так и вообще не сыщешь в натуральном виде, если только на окошке выращивать. Знавала я одного итальянца, который год прожил в Иркутске, так он даже макароны с любой оказией доставлял себе из Рима для домашнего использования. И постоянно сетовал на то, что в ресторане, куда его пригласили шеф-поваром, настоящей итальянской еды ни разу не получилось, как бы он не экспериментировал, как бы не изощрялся со свежайшими сибирскими (подразумевается — китайскими) овощами.

Если перевести дословно "pasta" с итальянского, то получится "тесто", то бишь все, что сделано из муки, форма может быть любая, от привычных для нас макарон до равиолли, напоминающих малюсенькие пельмени с различной начинкой. В Италии производится более 140 видов макаронных изделий, а каждый год итальянец потребляет в среднем 25 кг макарон.

Итальянцы едят пасту "Al dente" - немного недоваренную, это означает, что когда разламываешь макаронину, то серединка должна отличаться по цвету от краев, значит, дошла до готовности. Поначалу это не привычно, но очень быстро привыкаешь и начинаешь различать вкус самого теста.

Я к макаронам относилась равнодушно, пока не побывала в Италии, после мне они нравятся в любом виде, но правильно приготовленные. Варить их нужно в большом количестве подсоленной воды с добавлением оливкового масла, столько минут, сколько написано на упаковке, и ни в коем случае не переварить. Если на упаковке есть фраза: 'Готовить до готовности', все - это не паста, это макароны в советском понимании, которые после варки превращаются в кашу, обычно такое нам давали в школьной столовой.

На прилавках в итальянских магазинах кроме упаковок макарон лежит еще и замороженная паста, она намного вкуснее, но каждая уважающая себя хозяйка раз в неделю, когда вся семья собирается за большим итальянским обедом, делает ее вручную. У меня иногда мама так раскатывает лапшу для домашнего куриного супа. Согласитесь, что вкус у сушеной покупной вермишельки и свежей маминой лапшички совершенно разный. Отварить макароны это малая часть дела, основное - это вариации, в нашем понимании, соуса или подливки, но в Италии это называется одним словом 'паста', и варианты ее приготовления бесконечны, итальянцы добавляют в соус все что растет, ползает, плавает и бегает.

До сих пор точно не подсчитаны вариации приготовления пасты, по официальным данным более 300. В принципе, приготовить все это можно и в домашних условиях, но есть некоторые нюансы как то, с каким именно соусом будет больше всего сочетаться определенный вид пасты в смысле макарон. Вы пробовали макароны с рыбой на одной тарелке? Не очень, да? Но я Вас заверяю, что паста Фрутти ди маре это нечто потрясающее. Поэтому, чтобы в совершенстве овладеть искусством приготовления пищи по-итальянски, надо просто родиться в Италии или жить здесь.

Как-то я расслабилась за столом. Все, пора довести до ума обе картины, а завтра возьмусь за то, что нащелкала с нашей террасы Василина. Работали мы с подругой продуктивно, она в своем углу, перебравшись с прохладного балкона в кресло, я, обставясь торшерами, в своем. Но силы покинули, как бы мы ни вдохновлялись и крепились, в полночь. Я успела-таки доделать темперу и почти довела до ума акварель, она мне еще не нравилась, но что именно не давало успокоиться, мозг категорически отказывался признавать. Ладно, посмотрю завтра свежим взглядом.

А утро порадовало мелким пакостным дождем. Утро на Сицилии - это всегда радость, а дождливое... В нашей ситуации дождливое радовало наших Музов. Жалко было бы хороший солнечный денёк тратить на сидение в гостинице, даже получая удовольствие от творчества. Так что мы, не сговариваясь, решили, что судьба сама благоволит нашим Музам, и остались в номере.

На завтраке я сделала несколько снимков в интерьере обеденного зала. По словам Марка, гостиница совсем новая, ей всего пару лет, очень долго тут были развалины какого-то палаццо, ощущение, что стенам не одно столетие: где-то умело подстарено, где-то искусно 'реставрировано', с любовью 'сохранено', подобрано в тон.

И, атмосфера тут дворцовая: интеллигентная, утонченная, доброжелательная. Все здороваются, улыбаются, никуда не торопятся - тут люди отдыхают. Туристов очень мало, пара англичан в возрасте, да мы, остальные местные, в смысле итальянцы, они, наверное, тоже являются туристами, но ближними.

За завтраком я никого не увидела в шортах, шлепках - народ одет в светлые льняные одежды. За ужином - вечерние туалеты с мехами и каблуками, без фанатизма, но с уважением к данному заведению.

А теперь в номер. Вчерашнюю работу я смотреть утром не стала, а вот сейчас самое время. Ну что сказать? На моих губах заиграла довольная улыбка. Рядом застыла Василина.

- Лиса, - хриплым от суточного молчания голосом, попросила она, - отдай мне меня.

Я ее понимала, Васька получилась шикарной, интригующей и очень красивой.

- Забирай, - великодушно разрешила я, - только через границу нам их могут не пропустить, хотя-я-я-я..., - засомневалась, вспомнив о том, как мы беспрепятственно пересекли эту самую границу.

- Вот мой идеал, - с горечью произнесла она, указав на картину, - мне есть к чему стремиться.

Та-а-а-а-к, это что еще за настроение кислое?

- Вообще-то, я рисовала с тебя, на мой взгляд, оригинал ничем не хуже.

- Ты не понимаешь, - вздохнула она, - тут я, - впилась она глазами в себя на картине, - свободная, летящая. А в обычной жизни я запертая в клетку реальности.

Во время тесной дружбы с Музом, подруга не всегда умеет переключаться на человеческий язык, и часто говорить подобными высокопарностями.

- Тут я взмахну крыльями, и ничего меня остановить не сможет, а в жизни... то нельзя, это неможно. Муж, опять же. Ну почему я не такая, - с тоской спросила она сама у себя, не отрываясь от картины.

- Забирай и иди работай.

Васька снова забралась в свой теплый уголок в номере, на улице сегодня промозгло, установила картонку с собой так, чтобы взгляд падал на нее, и уткнулась в комп.

Акварель с Марком мне сегодня уже нравилась, небольшие доделки, которые я сделала сразу же, удовлетворили меня полностью, и я переключилась на сегодняшний фронт удовольствия.

Просмотрела Васькины фото, которые вчера мне распечатали. Ой-ой-ой, с нашей террасы вид тоже красивый, а главное, содержательный. Несколько раз сбегала на террасу, чтобы представить себе полноту создаваемой мной картины, нет, все же надо идти на воздух рисовать, оделась как можно теплее, на улице +15 и мелкая дождевая пыль. На террасе расправила большой зонт, оборудовала со всеми удобствами рабочее место, поставила новый лист картона и начала.

Время летело незаметно, пока прорисовывала пейзаж, придумался сюжет этой картины. Васька все же права, Сицилия - волшебное место, меня просто прет, уж простите, но иначе не скажешь, чтобы ёмко и полно отразить мое состояние.

Ай-да я, ай-да, молодца. Ну и Васька, конечно, что сфотографировала, да и Марк тут неплох. Жаль, что престарелой импозантной спутницы не оказалось, как задумывалось, да и со стервозинкой плоховато, но идея получилось то, что надо. В верхнем правом углу бледно-голубое утреннее небо, переходит в более насыщенное, схожее по тону море. Слева свежая, утренняя зелень плюща с бледно-сиреневым пятном глицинии, на заднем плане пара кипарисов.

Основное внимание падает на пару, которая стоит по центру. Девушку (на фото у нее фотоаппарат в руке, но я заменила на кисть), словно кто-то окликнул, она повернулась с вопросом во взгляде (тут можно поработать, добавив удивления или восторга), и смотрит прямо в камеру, то бишь на зрителя. По виду сразу можно понять, что она художница: рядом мольберт, кисть опять же в руке, жаль, что я не пользуюсь длинным светлым халатом, ну знаете таким... с рюшами, который некоторые до сих пор предпочитают одевать поверх одежды, когда садятся рисовать.

Ну так вот, девушка вся из себя богемная... (О! стервозинку ей все же нарисую) и молодой интересный человек с чашечкой кофе в руке и легкой улыбкой, смотрящий на нее, а если в его взгляд добавить обожания, которое можно увидеть, только тогда, когда стервозная художница не видит этого, то получается замечательный сюжет. Он состоятельный и влюбленный, она гордая и принципиальная, не замечающая ничего вокруг, кроме себя и своего художества. Здорово! А если еще и время отмотать на век назад (одежда, кстати, похожа на то время), то картинка вообще получается ностальгирующая.

Я посмотрела на почти завершенный рисунок, улыбнулась:- мне нравилось, то, что я вижу. Все - отложила его до завтра, с утра свежим взглядом посмотрю, чего еще не хватает.

Когда рисовала, холода не чувствовала, приходилось несколько раз выходить из-под зонта, одежда стала влажной, руки и ноги как ледышки. За обедом согреюсь. Затащила, скрюченными от холода пальцами, мольберт в комнату. Глянула на время — полдень, на Ваську — взгляд уперся в одну точку, на уровне плинтуса у противоположной стены.

Решила погреться под душем, а потом уж что-то решать с обедом. Быстро растерла себя под струями горячей воды, вроде согрелась. Вышла из-под душа: ой, мамочки, какая же холодрыга. Одела сухие теплые брюки, кашемировый джемпер. Показалось мало, достала из чемодана красный шарф, который меня уже не раз выручал.

Васька по-прежнему сидела с недовольным выражением лица, уткнувшись взглядом все в тот же плинтус.

- Ну что? Никак? - посочувствовала я.

- Эти ...., не знаю, как их назвать, не хотят лезть в пещеру. Никакие аргументы не действуют. А у меня там очередная подсказка.

- Может, они темноты бояться? Или устали?

Васька посмотрела на меня, как соловей (признанный всеми сопрано) на ворону (каркающую в свое удовольствие), которая вздумала учить его искусству петь.

- Собирайся, - скомандовала я, - сходим пообедаем, глядишь на сытый желудок и уговоришь их.

- Идем, - покладисто согласилась она, несколько раз тряхнув уставшей головой.

Обед в итальянском ресторане, это что-то непривычно-колоритное для наших русских традиций. В нашем ресторане ужин был по меню, завтрак - готовый шведский стол, а обед - это святая святых традиция любой сицилианской семьи, тут подавался, что называется 'комплексный': антиспаста нескольких видов на шведском столе, а вот горячее выносили всем одинаковое.

Мы зашли в зал для трапез минут десять второго. Шум стоял неимоверный, все большие столы на восемь-пятнадцать человек были заняты разговаривающими, кушающими, запивающими итальянцами. Откуда-то взялись дети от нуля до десяти лет, которые бегали по залу, между лавирующими с подносами официантами.

Били-и-и-ин, а мы рассчитывали на тихую, спокойную обстановку, которая позволит насладиться трапезой и отдохнуть мозгом. У обеих мелькнула мысль, что нужно вернуться в номер и заказать еду туда. Но тут появилась, уже знакомая нам, девушка, и увлекла нашу парочку к дальнему небольшому столику, у стеклянных складных дверей, ведущих на террасу. Сегодня ввиду непогоды они были закрыты.

Я тут же попросила принести лимончелло и отправила Ваську за закусками - пусть развеется. Пока она шла, погруженная в свои нерадостные думы, как же замотивировать главных героев залезть в пещеру за очередной подсказкой: два раза в нее успели врезаться дети, хорошо, что была без тарелок, зато словила улыбки почти всех сицилийцев, рядом с которыми сидели их жены. Но, сдается мне, Василина этого просто не заметила. На автомате что-то наложила в две больших тарелки и пустилась в обратный путь.

Не успела сделать и пары шагов, как ей в спину врезался толстый десятилетний пацан, она взмахнула тарелками, которые, ловко поймал оказавшийся рядом официант. Васька не удержалась в своей широкой юбке на высоких шпильках и (зал замер, прекратив разом все важные для себя обсуждения), приземлилась на колени к жгучему брюнету, инстинктивно обхватив его руками за шею (зал выдохнул и снова наполнился гомоном). Мамаша шустрого крепыша награждала его легкими подзатыльниками, громко, на весь зал, прививая ему хорошие манеры, а заодно жалуясь соседке на него же.

Я с интересом наблюдала за развитием событий. Итальянец вжался в стул, оказывается, они только на расстоянии, когда раздают комплименты, смелые. Васька улыбнулась обворожительнейшей из своего арсенала улыбкой, прикрыла пушистыми ресницами голубые глаза. И итальянец поплыл. Василина неторопливо поднялась с мужских колен и лебедушкой направилась к нашему столику. Уселась напротив меня.

- Какой мужчина, - вздохнула она.

- А чем ты его так напугала?

- Хочется верить, что своей неординарностью.

- Ну и про неземную красоту не забываем.

- Ну, это само собой.

Я все же достала фотоаппарат, сделала несколько снимком. Просто для истории, чтобы показать дома, как обедают сицилийцы. Бабуля точно придет в шок от подобного воспитания.

И тут начался апофеоз сегодняшнего обеда. Сам, шеф-повар, лично!!! Выкатил тележку с зажаренным ягненком, я опять схватилась за камеру. Народ зааплодировал то ли кулинарному шедевру, то ли самому повару (может это местная знаменитость вместе с ягненком). Повар, опять же, самоличо!!! Стал отрезать тонкие ломтики сочного мяса. Я не удержалась, щелкнула еще и его. А вдруг и правда знаменитость. Васька тоже жадными глазами следила за происходящим. Официанты стали быстро разносить по столам основное блюдо на сегодня.

Дошли и до нас. Мы с трепетом отведали столь кульминационно поданное блюдо. Ну что сказать? Я готова была разрыдаться: нежнейшее мясо, пропитанное розмарином и еще чем-то, что мне не ведомо, таяло во рту. Кладешь его на язык, прикрываешь глаза и чувствуешь, что оно растворяется, впитываясь в нёбо, желудку ничего не доставалось.

- Господи, - простонала Васька, - никогда не думала, что от еды могут возбудиться мои эрогенные зоны. Это лучше, чем секс.

- Особенно если его долго не было, - испортила я ей все удовольствие.

- Я работаю над этим, - увеличила она глаза в два раза.

- Я видела, как ты работаешь, - усмехнулась, - напугала бедного итальянца, ему, наверное, сейчас, и ягненок не в радость.

- Ничего, пусть знает наших. Девушка ему с неба, можно сказать, падает. А он ворон ловит.

Васька взяла мой фотоаппарат, без всяких объяснений, отошла подальше и пару раз меня щелкнула, вернула его мне, тут же стребовала сатисфакции 'для долгих зимних вечеров, когда будет смотреть на себя сицилийнскую и вспоминать, как здесь было чудесно'.

Глава 21

На ресепшен попросила всё ту же любезную девушку, сделать мне распечатки: одну с поваром, одну с Васькой за столиком и, пролистав немного вперед, обнаружила фотки, сделанные в первый вечер нашего пребывания в гостинице: вот я в темно-синих брюках, белом топике и длинном красном шарфе, который очень картинно спадает с локтя на пол, стою у балконной двери, фотоаппарату удалось запечатлеть лунную дорожку на море, саму луну и интерьер номера. Вот только моя спортивная сумка никак не вязалась с этой картинкой. Или вот еще: Василина, в длинном белом платье со строгой прической, сидит в кресле, и снизу вверх смотрит на меня своими большущими голубыми глазами, ей бы еще сигарету на длинном мундштуке.

Девушка внимательно смотрела на фотографии, которые я отбирала.

- А вы их все будете рисовать? - наконец спросила.

- Еще не знаю, - полезла я в архив днем раньше, попросила еще распечатать красивую женщину, ждущую за столиком в кафе своего мужчину, монашек за столом в ресторане, парня с собачкой и семейную пару в том же ресторане.

- И их тоже будете?

- Я не знаю, - улыбнулась я, предвкушая, что у меня может получиться, - как получится.

- А вы надолго приехали? - интересовалась она.

- На три месяца, - продолжала копаться в архиве фоток.

Распечатала штук десять фотографий большого формата и побежала в номер. Васька, судя по ее довольному виду и сосредоточенным глазам, сумела-таки уговорить компашку спуститься в пещеру и теперь быстро настукивала продолжение их приключений. Я разложила вокруг себя веером все, что хочу-хочу, и начала выбирать. Решила начать с себя у балконной двери, с красным шарфом и лунной дорожкой и закончить богиней в белом с мундштуком в руке. А что? Сделаю личный рекорд и буду гордиться, еще бы удалось через границу все это провезти.

Девица с красным шарфом получилась почему-то совсем молоденькой, я бы даже сказала, юной. Сравнила ее с темперой, где она рядом с Марком, понять, что это один человек можно, но разница в возрасте приличная. Ладно, ничего исправлять уже не буду, пусть останется нимфой под лунной дорожкой. Акцент сделала на интерьере номера, а нимфа оказалась тут грустной постоялицей, нет, будет веселой. Она только что сбежала от родительского присмотра, сегодня у нее бал, где ее никто еще не знает, а завтра начнется новая захватывающая жизнь. Она стоит, облокотившись о стеклянную дверь террасы, вполоборота к лунной дорожке, словно у черты. Там за балконной дверью темно и жутко интригующе: луна и ее отблески на воде, шум волн. А по эту сторону, все привычно-знакомое: мягкий, рассеивающий свет богатого гостиничного номера. Сумку заменила на саквояж, по виду очень дорогой, появилась открытая шкатулка с драгоценностями на туалетном столике.

- Здо-о-орово, - раздалось Василисино за моей спиной, - ничего не трогай, оставь все так. Это молодая бесприданница сбежала с любовником от старого мужа, прихватив с собой все украшения, которыми он ее осыпал, пытаясь завоевать ее любовь. Но у любовника оказалась старая сварливая жена, и она стоит сейчас в раздумье, не зная, что ей делать. То ли вернуться к старому мужу, потому как он ее любит и скоро должен умереть от старости, либо убить жену своего любовника и быть счастливым с ним. О, точно! Можно в руке кривой кинжал нарисовать или бутылочку с ядом.

Я ошарашенно уставилась на подругу.

- Ты чего такая кровожадная! Иди-ка ты...... к своим пещерам и сокровищам.

Видимо, под впечатлением Васькиных убийственных флюидов, следующая девица в белом, с мундштуком в руке получилась удачно стервозной, рука мстительно тянулась нарисовать на низком столике кривой кинжал с капающей кровью.

Ужин нам принесла все та же заботливая сеньорита, я отвлеклась минут на пятнадцать, а потом вместо кровавого ножа нарисовала карту с сокровищами на низком столике, рассудив, что орудие преступления всегда дорисовать можно. Спать легли часа в три, биологические часы махнули на собственный режим рукой, решив подстроиться под наших Музов.

Наутро Васька постановила, что остается в номере, ей надо закончить шедевр. Из прошлого опыта работы с ней, знала, что после окончания пройдет еще около месяца, прежде чем она возьмется его править, а уж потом даст прочитать мне, чтобы родились иллюстрации. Такой график сейчас очень хорошо вписывался в наши планы. Решено, остаемся. Меня тоже хватит максимум на неделю, потом кисть в руки не возьму долго, и за месяц перерыва как раз и поездим по острову, а потом осядем где-нибудь. Я примусь за иллюстрации, а Васька, глядишь, и еще что-нибудь родит.

Проходя мимо ресепшена, меня окликнула все та же заботливая девушка.

- Сеньорита Василиса.

Меня улыбнуло, забавно звучит.

- Да?

- С Вами хочет поговорить хозяин гостиницы, подождите, пожалуйста, он сейчас подойдет.

Мы с Василиной уставились в недоумении друг на дружку. Неужели раньше времени будут выселять? Черт, как же не вовремя, только вошли в творческую струю. Сейчас бы расслабиться и никуда не срываться.

- Лиса, мне еще хотя бы день нужен, - взмолилась подруга, - если что, то я могу прям в холле дописать.

- Сейчас узнаем что хотят, - попыталась успокоить ее, но сама тоже расстроилась.

К нам подошел совершенно итальянский дяденька, по виду приличный, положительный семьянин. В пол шаге позади него стояла наша палочка-выручалочка.

- Бон джорно, - приветствовал он нас.

- Бон джорно, - на автомате ответили мы, а Василина дополнительно еще и улыбкой расплылась.

Итальянец обезоруживающе улыбнулся.

- Мне сказали, что вы рисуете?

- Да, - неуверенно произнесла я, может какой-то местный закон нарушила?

- Разрешите посмотреть ваши рисунки?

Точно нарушила, может чего-то рисовать нельзя? И за это полагается очередной штраф в 60 евро?

- А что именно вы хотите увидеть? - не сдвинулась я с места.

- Мне интересны интерьеры нашего палаццо, которые вы изобразили.

Теперь запаниковала Васька.

- Она рисует исключительно для личной коллекции.

- Покажите, пожалуйста, - мягко попросил хозяин палаццо.

Мы поднялись в номер, Василина сразу же метнулась к своему ноутбуку, послышался стук клавиш в ускоренном темпе набирающих текст. Вот за что еще ценю подругу, так это то, что в экстремальных ситуациях она старается выжать все по полной. Вот и сейчас, пока не выставили из гостиницы, решила хоть сколько дописать. Я достала темперу вчерашнюю, еще не законченную, акварель с Марком. Хозяин внимательно все посмотрел, обвел глазами номер, задержался на картине, подаренной Василине, улыбнулся, обернулся к девушке, которая наша выручалочка. Та ответила довольной улыбкой.

- Пройдемся, пожалуйста, в офис, - попросил он.

Васька, видя, что мы куда-то собрались, окликнула меня.

- Лиса, я с тобой?

- Нет, работай, я справлюсь.

В офисе владелец продолжил.

- Мне очень нравятся ваши работы, я бы хотел их купить.

У меня вырвался выдох облегчения. Нас не выселяют.

- Какова ваша цена?

- А какая именно вас заинтересовала?

- Все. Я бы купил все, что связано с моим отелем.

Я назвала стоимость одной. Он слегка удивился.

- У меня к вам предложение. Вы сможете нарисовать еще несколько небольших, чтобы повесить в номера, и несколько больших для гостиной и столовой? Я могу вам предложить бесплатное проживание в моем отеле, разницу доплачу.

- Мы в конце недели уезжаем. Я не успею, - ошарашилась я.

- Лючия, - кивок в сторону девушки, - сказала, что вы приехали на три месяца.

- Да.

- А если вы задержитесь в моем отеле еще на недельку?

- Так у вас же мест нет, - подозрительно поинтересовалась я.

- Мы найдем выход из положения, - улыбнувшись, пообещал он.

И мы перешли к меркантильным интересам. Пауло, так зовут владельца, пожелал по паре небольших картин в каждый номер и шесть штук больших на холсте с тематикой отеля. Я пообещала приложить максимум сил и старания, но сроки очень сжатые... Сошлись на том, все, что получится сотворить за две недели - отдам, а дальше будем разговаривать.

До номера меня провожала Лючия, с ней мы обсудили последующие сюжеты. Мне нужно попасть в каждый номер с фотоаппаратом, желательно при этом иметь при себе персонаж, который сможет попозировать. Все! Мир перестал существовать. Остапа понесло. Развернувшись от своей двери, отправились в офис Лючии. Там, исходя из графика проживающих, разработали примерный план посещения номеров, дело только за персонажами. Один номер (камера по-итальянски) освобождается сегодня через час, там сделают уборку и можно будет начать работать в нем.

- Может кто-то из постояльцев согласиться позировать? - внесла я предложение.

- Может, - согласилась она, - я поговорю лично с ними.

- Только выберите импозантных, колоритных.

- У нас все такие, - улыбнулась она мягкой улыбкой.

- Давай задействует еще тебя, в каком-нибудь вечернем платье или в дорожном костюме, словно только что приехала.

Дверь в свой номер я открыла только через час. Васька, как сумасшедшая строчила нетленку, пытаясь успеть выложить все из головы на монитор. Меня не услышала, я подошла вплотную - никакой реакции, безумный взгляд бегает по строчкам монитора. Я присела напротив, не видит. Ну и ладно. Если взяла такой темп, то пусть и сохраняет его до вечера. А у меня заказ. Лючия должна привезти пару натянутых холстов для больших работ, а пока займемся тем, что есть. Наш номер отрисован, осталось еще восемь. Но у меня нет интерьера этих номеров.

Я просматривала фотографии, рассуждая, с чего начать сегодняшний день, поглядывая на часы, Лючия обещала, как только уберут номер, сразу же дать знать. Очнулась Васька.

- Ну как там? - спросила меня, не отрываясь от монитора.

- Можешь расслабиться, нас оставляют здесь еще на неделю.

Она подняла на меня удивленные глаза.

- Только не говори, что тебе пришлось откупиться самым дорогим, - укоризненно попеняла мне.

- Не расстраивайся, тобой я не откупалась.

- Лиса! - возмутилась она.

- Пауло сделал заказ на оформление отеля моими картинами.

Васька впала в ступор.

- Лиса, - громко прошептала потрясенная она, - твои картины будут висеть во дворце.

- А почему бы нет?

- Не, ну я всегда, догадывалась, что ты далеко пойдешь, но...

- Не расстраивайся раньше времени, - успокоила я, - время есть, так что спокойно дописывай. Можно тебя будет привлечь в качестве модели?

- Не проблема. Слушай, а чего я тогда тут строчу, не поднимая головы.

- Ну-у-у-у, зато издатели удивятся.

- Лиса, - испугалась подруга, - тут же расценки за номер, как во дворце. Мы чем оплачивать будем.

- Вообще, не проблема. Договорились, что взаимозачтемся, а разницу отдаст наличкой.

- Ты серьезно?

- Абсолютно.

- Ой, люблю тебя, - пропела Василина, возвращаясь к своим героям.

Следующие дни творила, что называется в поте лица, но с удовольствием. Вошла в азарт, нужно было зафотографировать освободившийся номер, успеть это сделать до нового постояльца, либо, если удавалось договориться на фотосессию с участием жильца, то быстро делать несколько снимков, пока номер был в более-менее приличном виде.

Потом бегом к мольберту, в это время Лючия распечатывала то, что у нас получалось отснять, потом выбирали, корректировали и снова рисовала. Ваську помню смутно в это время, она тогда запомнилась ярким пятном либо на террасе, либо в своем кресле. Мы практически не общались, у нее начались конфликты между героями, и сокровище уплывало у литературных балбесов из рук, она всеми силами пыталась помочь, вразумить, наставить на верный путь.

У меня открылось, в очередной раз, второй или третье дыхание, как кушала не помню, за этим следила Лючия, заказывая к нам в номер завтрак, обед и ужин. На сон хватало четыре часа. Единственное, в чем не намерена была себе отказывать - это йога по утрам. Василина во времена совсем мрачные, когда не могла договориться с героями, шла к морю и даже купалась, купанием это назвать трудно, скорее закалялась, но покрыться загаром успела, в отличие от меня.

В пятницу, а может это была суббота, силы стали меня покидать ближе к полуночи, мозг пугающе тормозил, рука одеревенела, взгляд замылился - организм категорично требовал отдыха. Половина заказа, может быть, больше была сделана, осталось только оправить багетом, Лючия наотрез отказалась ехать в багетную мастерскую без меня, хотя вкусу ее я доверяла. Решили, что на следующей неделе съездим вместе, заодно выберу холст и там же попрошу, чтобы мне его натянули, совсем не хотелось время тратить на прозу, большие картины надо писать только на холсте. 'Так, соберись, доведи последнюю на сегодня темперу и баиньки'. Попыталась привести себя в чувства посредством холодного душа, хватило на полтора часа, потом махнула на все рукой, добралась до кровати, где мгновенно и уснула.

Утром разбудил звонок стационарного телефона в номере. Долго не могла понять, что за невоспитанная, наглая трещетка мешает мне спать, открыла глаза, определила откуда идет дискомфорт и потянулась к телефону.

- М-м-м, - дала знать, что я здесь, организм сопротивлялся пробуждению, пытаясь отвоевать еще хоть несколько минут сна.

- Василина или Василиса?

- Опять ты, - простонала я, - и чего же тебе не спиться?

- Василиса, - констатировал Марк, - все больше и больше начинаешь смущать меня своей радостью при виде меня.

- Маркуша, ты чего хотел? - остатки сна из последних сил цеплялись за мой мозг.

- Сегодня Пасха.

- Здорово, - обрадовалась я, наконец, проснувшись, - куда лучше поехать?

- Я заеду за вами через час, будьте готовы, - отключился лаконичный наш.

- Василина, - позвала я.

Василина была мертвецки спящей.

- Ва-а-ась, - начала я распеваться.

А в ответ тишина.

- Дульсинея, - рявкнула.

Васька подскочила на кровати, дико озираясь по сторонам. Все-таки перспектива быть нареченной с младенчества Дульсинеей ее хорошо приводит в тонус.

- Что это было?

- Звонил Марк, творчество сегодня отменяется, повезет нас смотреть Пасху.

- Да ты что? - обрадовалась она, - надо-надо отдохнуть, я уже вся вымоталась с этими малолетками, мозгов нет, логики нет, знаний особо тоже, одни подростковые инстинкты, - и скачками понеслась первой занимать ванну.

- Только не закрывайся, - крикнула я вслед.

В ванной комнате был душ и ванна, в которой теоретически можно тоже принять душ. А так как мы с Васькой уже некоторое время, можно сказать, живем в одной кровати, то стесняться друг друга в ванной комнате, как-то глупо.

У нас даже разговор недавно на эту тему состоялся.

- Васен, - позвонила я ей, перед покупкой билетов, - может мне на тебе жениться или замуж выйти.

- Не, ну я так-то не против, но я вроде замужем.

- Э-э-э-э-эх, жаль какая, а то тут скидка семейным парам.

- Большая? - начала сомневаться Васька в разумности своего статуса замужней дамы.

- На билеты 10%, а на номер для новобрачных — 25.

- Не, ну так-то, можно, конечно, прикинуться влюбленной парой, но опять же, что будем делать с нашей традиционной ориентацией?

- Да, - озадачилась я, - на секс с женщиной я пока не готова.

- Так я тоже, - вздохнула с искренним сожалением подруга.

- Ты знаешь, мне кажется, что в нетрадиционной ориентации есть какое-то большой подвох, о котором никто не догадывается.

- Почему?

- Ну вот смотри, мы ж с тобой практически идеальная пара. Обе не храпим, носки не раскидываем, рубашки нам гладить не надо, еду готовим сами. Ты к тому же еще и чемоданы таскаешь. Претензиями не раскидываешься. Нет, я все-таки на тебе женюсь или замуж выйду. Одни плюсы в однополой любви, тогда какого ... нас тянет на этот противоположный пол?

- Это карма, но я подумаю, с мужем посоветуюсь.

Марк нашел нас за столиком, завтракаем мы.

- Доброе утро, - присело к нам сияние ясного солнышка.

- Ты чего такой довольный? - без предисловий спросила я.

- Да вот, тебя увидел, обрадовался.

Я уставилась на него во все глаза, это кто нашего Марика подменил?

- Хамить изволите? - уточнила я.

- Не все тебе этим заниматься.

Я набрала побольше воздуха, это он зря, меня, если затронь, то потом не остановить. А если необдуманно да с утреца, да на голодный желудок... Марк, надо отдать ему должное, соображал быстро. Увидев мой настрой, поднял капитуляционно руки вверх.

- Все, мир-мир.

Я одарила его снисходительным взглядом, погасив неудовлетворение от собственной невысказанности по поводу его воспитания и утреннего этикета.

Пасха на Сицилии, это святой праздник для всего сицилийского народа, неважно какой он веры и убеждений этот самый народ. Прежде всего, это ПРАЗДНИК, а итальянец — это не итальянец, если его лишить праздника, он зачахнет и умрет. Но Пасха наравне с Рождеством еще несет желание очищения, пересмотра своих поступков, жизни в целом. А для туристов - это яркое представление, каждый год сюжет остается неизменным, но вариаций может быть масса.

Марк повез нас в Сиракузы, успели как раз к началу действия. Действующие лица, одетые не по сезону, в тонкие римские тоги и сандалии на босу ногу, откровенно мерзли, на улице с утра всего 15 градусов, но стоически изображали кто злодеев, кто сочувствующих Иисусу. Большая часть участников искренне ненавидели, переживали, рвались помочь Иисусу.

Итальянцы, скорее всего, уже рождаются актерами, совершенствуя активно свой талант в колыбели, потому что, как только ребенок встал на ножки и побежал, то он уже актер. Понаблюдайте за карабинером, который несет службу, охраняя какую-нибудь дверь, в смысле вход. Он полон чувства собственной значимости, ему доверили охранять эту дверь, и он ее охраняет. Или банковский клерк, он наемный сотрудник, и он с полной ответственностью играет роль наемного сотрудника.

У нас с Васькой еще в Катании закралось подозрение, что итальянцы играют в жизнь и это, пожалуй, их самый главный секрет, они как дети просто играют. Может быть, поэтому у них больше солнечных дней в жизни, больше улыбок, больше сил, они не заморачиваются глобальными последствиями собственных будущих поступков, которые когда-нибудь, может быть, совершат. Ведь всегда можно переиграть.

Иисус в длинной белой рубахе, по фасону ночнушке, босиком!!! нес на себе, по виду, очень тяжелый крест, на котором его должны были распять. Он падал в нужных местах, поднимался, снова шел к своей смерти, чтобы в сегодняшний день возродиться.

Зрители реагировали по-разному, кто-то просто глазел на это, как на представление, кто-то, видевший уже не раз подобное шествие, лишь присутствовал телом, но мысли были далеко, но большая часть местного народа искренне переживали, особо сентиментальные не расставались с платками.

Мы достаточно активно поприсутствовали в празднике и по его окончании пошли осматривать сам город.

Глава 22

Сиракузы - маленький тихий город с узкими улицами и небольшими чистыми площадями, с трех сторон окруженный морем. Изначально это была греческая колония со всеми вытекающими из этого богами, традициями, народностями. На протяжении нескольких столетий Сиракузы являлись самым настоящим оплотом греков и сдерживали римлян, карфагенян, этрусков. В девятом столетии пришли арабы и Сиракузы навсегда потеряли статус столицы Сицилии, однако сохранили и всячески приумножили свой вклад в культуру Европы.

Жители Сиракуз разных эпох по мере собственных сил и талантов способствуют этому и по сей день: Феокрит (поэт, любимчик Гиерона II), Архимед (тот, который в ванне корону королевскую замачивал), Эпикарм (родной отец комедии), Моско, Эумело (тоже имели отношение к театру), святой Джузеппе (в католических кругах очень известная личность, написанием религиозных гимнов), святой Мефодий (именно он напрямую причастен к созданию кириллице, там еще Кирилл присутствовал), Гаэтано Дзумма (создатель восковых скульптур), Томмазо Гаргалло (был такой поэт) а также наш современник Элио Витторини (писал, критиковал, переводил и воспитывал молодежь посредством литературного слова в прошлом веке), наверняка еще кто-то есть.

В нескольких шагах от моста Понте Нуово, находился храм Аполлона (VI в. до н. э). Древнее сооружение менялось вместе с эпохами и успело побывать византийской церковью, от которой осталась только центральная лестница, мечетью, нормандским храмом и даже испанской казармой.

Сегодня от храма Аполлона сохранилось пара стен, та самая христианская лестница и невысокий фундамент. Я нисколько не впечатлилась, пока не увидела открытку с его изображением, соотнеся размеры руин и картинку, изображающую храм в дни своего существования, прониклась величием храма под стать Аполлону.

Больше всего мне понравилась уютная и живописная Площадь Архимеда с удивительно красивым фонтаном, в центре которого располагается великолепная статуя Дианы — охотницы, находящаяся в окружении тритонов и сирен. Раньше здесь была площадь, а сейчас перекресток с круговым движением, в виде объездного кольца выступает сам фонтан. Его окружают особняки XIV - XV вв.. Очень красивые фотографии получаются в ночное время, тут везде грамотная подсветка, которая позволяет получить глубокий снимок с мельчайшими деталями и переднего, и заднего вида.

Совсем рядом с морем на острове находится маленькое озерцо — Источник Аретузы — место влюбленных. Я порадовала подругу легендой об этом месте.

- Была такая нимфа Аретуза, девица с непростым характером и гордым нравом. И влюбился в нее Алфей, он в ту пору был охотником. Влюбился сильно, сначала ухаживал, потом домогался.

- Интересная у тебя интерпретация, - фыркнул смешком Марк.

- Это моя история, попрошу не перебивать. Ну так вот... И так он ее достал своими домоганиями, что бедняжка не выдержала и бросилась в воды Эгейского моря. А на Олимпе у Греков была еще такая богиня, звалась Артемидой, сжалилась она над нимфой и превратила ту в источник.

- Зачем? - не поняла Васька.

- Понимаешь, Василин, - включила я нравоучительный тон, строго поглядывая в смеющиеся глаза Марка, - у них, у богов своя логика, можно было, конечно, в чайку или рыбку, дельфина, например, но вот не повезло Аретузе и стала она по велению богини пресным источником.

- А где логика?

- Не торопись, самое интересное будет позже... Алфей из охотника превратился в реку и за 7 лет достиг острова Ортиджа, где сумел слиться с водами возлюбленной Аретузы.

- Во-о-о-он оно ка-а-а-ак... То есть, теперь он ее может домогаться сколько пожелает, а она ничего и сделать не может?

- Да, мне тоже ее жалко, но за столько лет уже и стерпелось наверняка, и слюбилось.

Марк, по-кошачьи, фыркал смешками. Василина помолчала, переваривая информацию.

- Я так понимаю, что это основная легенда этого города?

Я задумалась, вспоминая, что еще знаю, и что может сойти за легенду.

- В Италии, - поучительно начал вещать Марк, - самая главная легенда о святом покровителе города.

- Ну порадуй, - величаво разрешила я.

- Самым страшным разочарованием для жителей Сиракуз является то, что они так и не сумели вернуть городу останки своей покровительницы-святой Лючии, - начал радовать Марк. - Святая была обезглавлена в 304 году после страшных мучений за преданность своей вере, тело святой было захоронено в сиракузских Катакомбах. В 11 веке его похищают и увозят в Константинополь византийцы. В 1204 году во время разграбления города крестоносцы забрали мощи и перевезли их в Венецию. Там тело святой было похоронено в посвященной ей церкви. В 1860 году церковь была снесена, а тело Лючии вновь перемещено. Кисть святой Луции была перенесена из Венеции в Сиракузу и сейчас находится в одной из боковых капелл кафедрального собора.

Мы дружно уставились на него, рассказчик немного смутился под нашими взглядами, но промолчал.

- Марик, - ласково поинтересовалась я,

- ?? - вопросительно приподнял одну бровь.

- А ты на кого, говоришь, учишься?

- Я пока не говорил, - после секундного раздумья ответил он.

- Сейчас можно начать, - предложила я.

- История и туристический бизнес.

- Ну теперь все понятно, - развела руками.

Марк слегка прищурился, смерив меня язвительным взглядом. 'Ах ты ж-ж-ж, камбала прессованная!'

- Ты закончил свою историю? - вежливо поинтересовалась я.

Язвительность во взгляде сменилась удивленной задумчивостью.

- Слушай сюда, Василина, он тебе по-мужски, изложил голые факты, ничего интересного одни цифры и факты, цифры и факты.

- Так он только начал, - заступилась подруга.

Марк опять фыркнул, с интересом и вопросом во взгляде поглядывая в мою сторону.

- История полна трагизма, как любая итальянская история, - ответила я улыбкой на его красноречивое молчание, и продолжила путь, разглядывая дома, попадавшие в поле моего зрения, - родилась девица Лючия в 283 году в Сиракузе, в семье знатного римского гражданина. После смерти отца, мать решает, что дочери замуж пора. Лючия была невестой завидной, с приданым, сама она, поначалу, может, и не была против, но то ли жених ей не угодил чем-то, то ли решила, что быть невестой Бога гораздо интереснее. Вообщем, обратившись в христианство, принесла обет безбрачия и отказалась от помолвки. И потихоньку стала творить чудеса, ну там... мать исцелит, беднякам своими деньгами из приданого поможет. Жениху это, естественно, не понравилось, и он, разобидевшись донес на нее.

- Так, подожди... - задумалась Васька, - где-то я это уже слышала, в Катании, как ее звали? Агата? Ну та, которая сейчас вместе с Беллини?

- Неее, разные девицы, но гонение за веру было одинаковое. По решению суда Лючию должны были отдать в публичный дом...

- Да это что ж такое-то!!! Зачем их сразу в публичный дом-то? Напряг с проститутками что ли был?

- Не думаю, - задумалась я странным совпадениям в жизни святых, - если наказывали проституцией, то она была узаконена. Слушай, а ты права. В обоих случаях девушка отказала в близости и ее за это под суд и в проститутки. Би-и-и-л-и-и-и-ин, вот это нравы!!! Причем девицы все знатного рода. Жуть. Куда только общественность смотрела?

Марк благоразумно помалкивал.

- Ну так вот, собрались они ее этапировать в публичный дом, но внезапно, по словам очевидцев, она 'сделалась очень тяжелой и недвижимой, и никто не смог ее туда отвести'. Пытались даже применять повозки, запряженные быками - безрезультатно. Тогда Лючию принялись пытать, но из каждой экзекуции она выходила невредимой. Но, к сожалению, ее сила (вера), оказалась ее слабостью, когда она встала на колени, чтобы помолиться, ее обезглавили. Но суть даже не в этом, - увлеклась я, - помнишь у нее на подносе два глаза.

- Ага, в первый момент жутковато смотрится...

- Ей во время пыток выкололи глаза, и с тех пор святая Лючия покровительствует людям незрячим или просто близоруким.

- Да-а-а, - согласился Марк, - у тебя жизнеописание святой, словно женский роман в розовой обложке.

- Ну, что есть, - развела я руками, - да-а-а-а, - вспомнила я о чуде, - раз она официально является покровительницей города, да и всей Сицилии заодно уж, то положено, чтобы она защищала город и его жителей. 1646 год, на дворе большой голод, Лючия не могла оставить своих горожан на верную смерть и направила в порт Сиракузы два корабля, груженных зерном. Это зафиксировано документально табличкой, которая висит в монашеских хорах церкви Святой Лючии.

- Василиса, тебя католики, если услышат твою интерпретацию, прикопают заживо, - пожурил Марк.

- В смысле? Я разве исказила факты?

- Факты? Нет.

- Будем считать, что это моя литературная обработка. Марк, ну согласись, что крайне скучно читать церковные хроники.

Тот только с усмешкой посмотрел.

В XVII веке было решено построить для святой Луции достойную усыпальницу, которую сегодня называют Церковь святой Луции у гроба. Деньги на ее возведение удалось собрать после обложения пошлиной оборота некоторых продуктов питания. В XX веке сделали капитальную реконструкцию, убрав все, что наворотили строители XVIII и XIX веков, и сейчас мы лицезреем гробницу в ее первозадуманном виде, в форме восьмиугольного храма, частично находящегося под землей.

Марк увел нас в восточную часть города, где находятся все свидетельства былого величия Сиракуз, - греческий театр, алтарь Гиерона, крепость Эвриал и знаменитые латомии. Белокаменная дорожка привела нас к Уху Дионисия - громадная каменная известняковая пещера, входом в нее является вытянутая вверх расщелина, анатомически схожая с ухом... осла или лошади. Караваджо (был такой популярный художник, таланом его тоже Бог не обидел), увидев ее в 1586г. дал ей сегодняшнее название. Подкрепив его байкой (некоторые считают легендой), будто тиран Дионисий использовал пещеру в качестве тюрьмы, загонял туда после тяжелого дня рабов-камнетесов, рядом ставил солдат, чтобы те слушали, что о нем, великом и могущем, говорят обычные рабы. Зачем ему это надо было? Вот и я думаю об этом же? Хотел повысить самооценку? Вряд ли. Что он надеялся услышать от изможденных рабским трудом плененных им людей. В общем, на легенду это не тянет, больше на байку.

Мы попали в пещеру, когда народу не было вообще, оно и понятно, нормальный люд празднует Пасху, только мы втроем гуляем по латомии. Пещера, прежде всего, впечатляет объемом, размер ее не очень большой, но за счет гладкости, отполированности стен и вытянутости по вертикали, голова кружится, если смотришь вверх. Раз уж попали в место, где обещают эхо, то и покричали как полагается. Эхо пришло. Правда, выставить часового, чтобы проверить правдивость легенды (пошептаться в адрес тирана, дабы услышал часовой), забыли.

Тут же находится самое историческое и в то же время неприятное место города - каменоломни Латомиа дель Парадизо. В эпоху античности это место считалось проклятым, хотя в переводе звучало, как 'Райское'. Сдается мне, что это аллегория типо: 'Поедешь в солнечный Магадан' или 'Отдохнешь на Колыме'. Здесь на протяжении полных суток, без перерыва и воды, рабы долбили камень, который в дальнейшем использовался как строительный материал для местных сооружений, ну там храм построить или дворец какой-нибудь. По легенде в этих местах замурованы не одна тысяча жителей Афин, павших в сражениях.

Латомии, в смысле каменоломни странные - это просто ямы колоссальных размеров и глубиной несколько десятков метров, с отвесными стенами. Я так понимаю, что рабы под прямым углом долбились вниз, таким образом, добывая строительный материал и строя себе узницу. Но опять же, присутствует некая странность, раньше здесь, судя по театру и прочим древним остаткам, был культурный центр. Театр находится всего в 100-150 метрах. С каким настроем интеллигенция и сильные мира шли получать удовольствие от представления мимо тюрьмы рабов? Может раньше к этому проще относились?

Теперь же латомии превращены в сады, где даже в самую жару прохладно, журчит вода, и зреют лимоны, апельсины и несполи. Их стены от солнца и дождей приняли красивые желтые и розовые оттенки; в теневых местах увились ползучим плющом и диким виноградом.

А вот, собственно, и сам греческий театр (V в до н.э.). Глядя на эту махину, начинаю понимать, что рабы были очень удобной строительной машиной, может, именно поэтому их и поместили в такой близости. Эта самая живая строительная машина, вырубила в скале 67 рядов ступенек-сидений. Панорама, как и обычно, в греческих театрах выбрана очень удачно, можно было отвлечься от представления и предаться более мирским мыслям или, наоборот, помедитировать, отдыхая взглядом на раскинувшейся внизу долине. Театр дошел до наших дней практически без разрушений и, судя по монтажным работам, его сейчас готовят к предстоящему представлению.

Совсем неподалеку находится и римский амфитеатр, крупное сооружение в форме эллипса (190х119м). Ой, а тут, наверняка еще и бои без правил были, в смысле, когда тех же рабов использовали для развлечения праздной публики, к примеру, скрутить тигра голыми руками или справиться с парочкой львов. А совсем рядом, к западу от амфитеатра, стоит удлиненный постамент и сдается мне, что это алтарь. Точно! А вот эти выточенные каменюги с желобками... Ну, собственно, сюда, согласно, греческой традиции, каждую весну, клались быки в жертву греческим богам.

- Господа, я бы не отказалась чего-нибудь съесть! - я была категорична, - судя по времени, сейчас нас накормит только Лючия в нашей гостинице холодными закусками. Как-то увлеклись мы с вами.

- Сегодня еще Пасха, - пожал плечами Марк, - народ по традиции обедает большими компаниями, с друзьями, но дома.

- Упс, - неприятно удивилась я тому, что нам придется поститься до вечера, - Слушай, а почему с друзьями? Я думала, что все католические праздники итальянцы отмечают только с родственниками.

- Ты знаешь, как в Италии говорят? "Natale con i tuoi, Pasqua con chi vuoi" - "Рождество поближе к родне, Пасху можно на стороне". Хотя в пасхальный понедельник "Pasquetta" - "Малая Пасха" обычно устраивают большой семейный пикник.

- Так это же рабочий день. Когда успевают-то? Или у итальянцев, как и у русских - предпраздничный день, работа только до обеда, а потом готовиться к предстоящему празднику надо.

- Не волнуйся, любой итальянец найдет возможность для этого.

- Сиракузы - туристический город, - решила поучаствовать Васька, - наверняка пару ресторанов работают.

- Не уверена, еще не сезон для массового туризма. И ты слышала Марка, сегодня приличные люди обедают дома.

- Давайте заедем на берегу в один ресторанчик, может быть, повезет, - утешил мой голодно-расстроенный организм Марк.

- Марик, - расчувствовалась подруга, - чтобы мы без тебя делали.

Марк стрельнул в мою сторону хитрым взглядом. 'Вовремя питались бы', - мысленно ответила я любвеобильной Василине. Все-таки разные мы с ней, я, когда голодная - злая и агрессивная, она милая и душевная. На машине быстро, по пустым улицам, доехали до обещанного Марком ресторана. Выйдя с Васькой из машины, придирчиво осмотрели место стоянки - все же это Сиракузы, с парковками тут сами помните как. Получить еще одну портянку на 60 евро не очень хочется, но Марк заверил, что здесь парковаться разрешено.

В нашем ресторане пусто (ни посетителей, ни персонала), зато он был с открытыми окнами, и прям на самом берегу. Мы с Васькой неуверенно прошли внутрь, уселись за столик с видом на залив и стали дожидаться Марка с ма-а-а-а-ленькой надеждой, что ему удастся кого-нибудь уговорить приготовить нам хотя бы брускетту и налить вина, ладно не вина, пусть принесет воды и хлеба. Я когда голодная, согласна на минимум.

Погода опять начинала уверенно хмуриться, с моря шли свинцовые тучи. Марк вернулся с молодым парнем, как оказалось, официантом, который пообещал нас накормить, и даже дал меню. Официант разговаривал по-русски правильно, но с жутким хохляцко-эстонским акцентом. Главное он меня понимает и я его, поэтому попросила чего-нибудь сильно вкусного и местного, "скоппуларикки" предложил он, я, не тратя время, на выяснение подробностей согласилась, как я позже распробовала, это жаркое из кальмаров и миниатюрных каракатиц - очень вкусно.

Васька неизменно потребовала овощей, Марк дополнил заказ какой-то тарабарщиной. Антон (в простонародье, по-итальянски Антонио) принес нам графин домашнего сухого вина и ушел через дорогу в кухню, вернувшись с закусками. Мальчишка показался мне интересным, и я вцепилась в него голодной до местных подробностей, волчицей. Антон, для порядка, поупирался маленько: 'не положено, я на работе, это не принято...', но сдался довольно быстро, ему было тоскливо в несезон тут, поэтому сбегал в кухню, спросил разрешения у хозяев поболтать с соотечественниками и расслабленный присел к нам за столик.

- Хозяйка сказала, сама принесет заказ.

От вина и закуски отказался, видимо, закормленный еще с сицилийской осени.

- Ты откуда? - без церемоний приступила я.

Рассказал, что тут уже 12 лет работает его мама, сначала просто горничной, сейчас у нее очень хорошая работа на 4 часа два раза в неделю, приходит в гостиницу ухаживать за цветами. Антон переехал только после школы, два года назад, до этого жил в Донецке у младшего брата матери.

Летний сезон работает официантом, ему очень повезло с работодателями, хозяева ресторана - пожилая сицилийская пара, дети у них живут в Америке, Антона они приняли, как родного. Тут, как раз, и приемные родители нашего нового знакомого пожаловали с тарелками и большим бутылем (литров на 7-10) домашнего вина. Разулыбались нам, поздоровались, поставили тарелки с едой. Хозяйка, что-то, вспомнив, метнулась на улицу.

Вдоль дороги, которая разъединяла береговую линию, где мы сидели, и улицу, на которой стояли гостиницы и рестораны, были посажены аллеей деревца, а внизу каждого в высоком вазоне сидели цветы, напротив каждого заведения свои. Наша тетенька подскочила к своей 'клумбе' под деревом, надергала там листиков, вернулась к нам, порвала эти листики, и широким жестом с довольной улыбкой на лице бросила их нам в тарелки и удалилась к своему столику, за которым уже расположился со стаканами и бутылем ее муж.

Я со смешанным чувством восторга и легкого шока смотрела на свои каракатицы под зелеными листьями одуванчика, я тогда первый раз попробовала рукколу.

Скосила глаза в Васькину сторону, на ее лице немой восторг.

- Как ми-и-и-ило, - разулыбалась она, глядя на кучку листиков на своей пасте. - Антон, а как тебе тут вообще живется?

Я отпила вина и приступила к своим каракатицам. М-м-м-м малюсенькие каракатицы меня впечатлили, покорили, завладев всеми моими голодными инстинктами.

- Первый год тяжело было, я тут кроме матери никого не знал, с ней у нас отношения прохладные, а на Украине у меня остались друзья, одногруппники, одноклассники, любимая девушка.

- Ты бросил любимую девушку? - ужасным шепотом не поверила Василина.

- Ну а что мне было делать?

- А сейчас как у тебя с ней дела?

- Нормально, у меня другая любимая девушка, - Антон был привлекателен своей непосредственностью и подкупающей простотой.

- То есть, ты просто сменил одну любимую на другую? - допытывалась Васька.

- Ну-у-у-у, не сразу, я сначала повстречался с несколькими, потом месяца три жил с одной, сейчас снова в поиске.

Каракатицы меня перестали сильно интересовать, а вот Антон - да-а-а-а. Подруга отпила в задумчивости винца, посмотрела на море, снова отпила, сжевала рукколу, добралась в своей задумчивости до пасты, снова вернулась к вину.

- Как у вас все у мужиков просто, - с тихой горечью произнесла она, - любишь одну, встречаешься с другой, виды имеешь на третью...

Я тоже грустно усмехнулась, неожиданно вспомнив свое по этой теме. Подруга с тоской посмотрела на меня, перевела взгляд на Марка.

- Марик, - расчувствовалась она, - ты же давно в Италии?

- Давно, - согласился он.

- А как у тебя отношения девушками складываются?

Марк почему-то перевел взгляд на меня, в укоре приподняв одну бровь. Я-то тут при чем? Я еще подобные вопросы не задавала, пусть с Васькой и разбирается, а он бровями в ее сторону водит, укоризной во взгляде бросается.

- Давайте я перефразирую, - вмешалась я, пытаясь увести разговор от личностей в сторону разностей наций. - Даже не столько у тебя, как вообще у русских парней складываются отношения с итальянками, в чем принципиальное отличие от русских.

- Тебе зачем? - поинтересовался он.

- Считай, что это соц. опрос, мне интересно, что притягивает, что отталкивает, менталитет же разный.

- Разный, - неторопливо согласился.

- В чем разный? - допытывалась я.

- Можно я про себя не буду рассказывать.

- Можно, - разрешила я.

- А у тебя есть девушка? - это уже Васька, закончила со своей порцией антипасти, придавив ее спиртным.

Марк смешался, надо же, его, оказывается, все еще можно смущать. Ой, как забавно он выглядит.

- Ты не подумай ничего такого, - трезветь Васька пока не собиралась, - Мы не пристаем.

- Видов на тебя никаких не имеем, - подтвердила я.

Он посмотрел на нас, слегка усмехнувшись.

- Просто интересно, как складывается жизнь у семей из разных миров. Вдруг Василина так впечатлится, что потом и книжку напишет, приправив изложенное тобой аппетитной подливкой.

- Да-да, - подтвердила подруга.

- У меня все нормально, без обсуждения и уж, тем более, без подливки.

- Анто-о-он, - попросила я более разговорчивого официанта. - Ну интересно же.

- Итальянки, другие. Наши заботливые: и рубашку поглядят, и борщ сварят и проследят чем лечишься.

Марк молча удивился.

- Я встречался с парой итальянок, - Антон взгрустнул, - самообслуживание.

- Разбаловали мы вас, - посетовала Васька.

- Но итальянки очень за собой следят. Дома, обычно, срач, машина не мытая полгода, но одета она с иголочки, маникюр, педикюр, укладка.

- У нас девушки тоже есть ухоженные, - возразила я.

- Да, но у наших, как правило, дома почище.

- А в отношениях?

Антон задумался, Марк, по обыкновению, тоже.

- Нет близости, - ответил Марк.

- Точно, - повернулся к нему Антон, - ты тоже заметил?

- Держат большую дистанцию, - согласно кивнул.

- Это хорошо или плохо? - не поняла я. Васька, в грустной задумчивости ковырялась в своей тарелке, видимо, пытаясь найти остатки листьев.

- Для меня не очень хорошо, - Марк.

- А мне, нормально, - Антон.

- Забавно, - заинтересовалась я, - это потому что у вас разница в возрасте или дело в характере.

Марк подумал.

- Нет, дело не в возрасте, мне и в восемнадцать было важна теплота и близость.

- А мне проще, когда без обязательств и претензий.

- Я думаю, когда люди близки, претензий друг к другу становится все меньше и меньше, - разоткровенничался Марк.

- Марик, - Васька была душевно пьяна, - как же повезло твоей девушке.

Он посмотрел на нее, перевел внимательный взгляд на меня. 'Ну что я могу сказать? Наверное, Васька права. Девушке, действительно, должно повезти, имея такое сокровище рядом с собой'.

Глава 23

В отель возвращались под дождем. Василина, без предварительной записи, заняла заднее сиденье, по обыкновению, свернувшись на нем калачиком. Что-то штормит подругу, чувствую внутреннюю напряженную неустроенность у нее. Муж последний раз звонил пару дней назад, но у Васьки на тот момент были остро-негативные отношения с Музом, поэтому на мужнины претензии и провокации она даже не обратила внимание, отключившись от взбешенного существа на другом конце мира. Может, переживает за трапанийца или трапанца, как его не назови... с любого бока неприлично звучит. Вроде и не пишет, и не звонит. Как-то она не стабильна в настроении. Чего-то в ней зреет.

Всплыл в памяти наш разговор за обедом. А Марк непрост, совсем непрост. Сколько же ему лет? 25-26? Вспомнила знакомых парней этого возраста. Дети, есть редкие индивидуалы, которые могут осознанно взять ответственность за себя, свою жизнь, свою судьбу, свою семью, своих детей, но основная масса просто плывет в течение.

- Марк, - отвлекла я его от задумчивости за рулем, - а тебе сколько лет?

Он с интересом заглянул мне в глаза. Ну, коне-е-ечно, сразу-то без обдумывания и взвешивания ответить нельзя.

- Двадцать пять.

В принципе, возраст я угадала, но вот ответственность в этом возрасте откуда у него такая? И серьезный, обстоятельный подход ко всему.

- А ты как в Италию попал?

- Родители переехали во время перестройки, сначала во Францию, потом в Италию.

- А родители у тебя кто?

- Отец - военный, мама - учитель.

- Ты же говорил, что у вас гостиничный бизнес, - удивилась я.

- Да, - блеснул он озорными мальчишескими глазами.

- А как же вы попали в этот бизнес?

- Сначала купили недорогой дом в пригороде зимнего курорта. Купили просто, чтобы жить. Дом оказался большим, у меня еще старший брат есть, мы втроем с отцом его отремонтировали, маме пришла мысль сделать гостиницу на первом этаже, чтобы место не пустовало. Сестра убирала, я ей помогал, мама готовила, отец управлял. А потом как-то пошло, поехало, перебрались в Италию, тут действовали по той же схеме, единственное, что я и сестра поступили учиться, но на тот период мы уже спокойно могли позволить себе наемный персонал, хотя в Италии это скорее исключение, нежели норма.

- Это да-а-а. Я тоже заметила, что хозяин ресторана может побегать с подносом вместо официанта.

- Или хозяин гостиницы постоять на ресепшн, выдавая ключи.

- А у тебя какие дальше планы?

- Развивать бизнес, закончить учебу.

- А тебе нравится этот бизнес?

- Да, я много могу в нем сделать, тем более сейчас, когда пошел новый виток развития. Я просто возьму какой-нибудь сегмент и буду его развивать, совершенствовать.

- А какой именно сегмент?

За разговорами подъехали к нашему дворцу. Васька, потянувшись сонной кошкой и отправилась досыпать в камеру. Все-таки перегруз последних дней сказался даже на ней, я бы тоже, сейчас ка-а-а-а-ак уснула, и до утра. Время пять часов только, наверное, на погоду в сон клонит. Свинцовые тучи ходили по кругу, что-то все же выпадет. Марк проводил меня до номера.

- Сегодня в ресторане праздничный ужин, к тому же пасха, я заказал столик на восемь, - протянул мне сумку.

На сон остается всего пару часов. Может, я старею, если для меня предпочтительнее поваляться в постели, чем пойти развлечься, рановато она (старость) ко мне подкрадывается. Ладно, заведу будильник, авось старость отоспится и отпустит меня на праздник в благодушном настроении.

Пасхальный ужин отличался от просто воскресного ужина тем, что вместо меню был очень красивый шведский стол, который ломился от многочисленных лакомств, повар, наверное, неделю готовил всю эту вкусную красоту.

Ресторан вместе с верандой украсили разноцветными длинными лентами и живыми цветущими цветами. Красивая арка из цветов, высокие вазоны у каждого стола со свисающими до пола цветами, на каждом столе по небольшому букету.

Хмурое небо закрыли матерчатым навесом, а по периметру навеса привязаны длинные розово-белые атласные ленты. Погода равномерно портилась, ветер то набирал силу, то затихал, ленты, сговорившись с ним, танцевали на ветру. Народу — яблоку негде упасть, поставили пару длинных дополнительных столов, за которыми разместились дружно-орущие семейства с детьми.

Марк повел нас к небольшому столику, с рядом стоящим обогревателем. 'Господи, кому такой муж достанется', - снова позавидовала я будущей жене заботливого Марика. Это же золото, просто золото, а не мужик.

- Марк, ты чудо, - искренне поблагодарила его, усаживаясь за стол, он слегка подвис от моего замечания, подвигая мне стул. Обошел стол и внимательно заглянул в глаза, судя по недоверчивому взгляду, ища подвоха. 'Надо что-то с собой делать, если люди на любое мое ласковое слово достают секиру, принимая оборонительную стойку'.

- Выдохни, - попросила я, - спасибо за печку.

- Пожалуйста.

Мы пришли одними из последних, Василина до последнего металась по номеру в нерешительности: одеть маленькое коктейльное платье или комбинезон с открытой спиной и широкими брюками в пол. И то и другое, по ее мнению, выглядело на пасхальном ужине неприлично: в комбезе, спина открыта до самой попы, а платье, закрытое под горло, но 'очень-очень-очень короткое' и с открытыми руками. На мой взгляд, платье было довольно приемлемой длины до середины бедра, но кто знает, как к этому отнесутся католически настроенные празднующие.

Вымотавшись вконец, решила остаться в платье и теперь выгуливала длинные ноги на высоченном каблуке, дефилируя от шведского стола до своего места, собирая все сексуальные мужские взгляды и завистливые женские. Хотя женщин в мини было много, но!!! Васька брала гренадерским ростом благодаря каблукам и уверенной поступью.

На Сицилии народ невысокого роста, редко, какая женщина превышает 160 см, мужчины тоже 170-175, поэтому Василина в любом случае выглядела привлекательно. А вот по цвету, как ни странны, мы, единственные были ярким пятном на всем ужине. Платье на подруге было того же цвета, что и на 98% присутствующих женщин - черное, но палантин, заботливо кутающий ее плечи и грудь яркого фиолетового цвета. С украшением Васька тоже постаралась, повесив на себя, в тон шарфа блескучую массивную (с кулак) подвеску с кучей бусинок и широкий браслет. Смотрелась подвеска шикарно, но при каждом резком движении, норовила задеть рядом находившегося.

А если вспомнить, что Василина на голову возвышалась над всеми присутствующими женщинами, то ее украшение метило аккурат в глаз представительницам прекрасного пола. Хозяйка уже и длину убавила, и старалась резких движений не делать, придерживая подвеску, но украшение все равно было неконтролируемо-подвижным.

Я же, недолго думая, достала обновку, купленную еще в Катании - длинное вечернее платье из тонкого трикотажа нежно бирюзового цвета, с вышивкой по груди и разрезу по ноге. Для комфорта, не раз выручавший, теплый красный шарф. В общем, найти нас, среди темной массы присутствующих можно быстро.

Мы как яркие огоньки мелькали: в Ваське проснулся аппетит, и она каждые десять минут бегала от нашего стола к общему, чтобы наложить ограниченную порцию пасхального ужина. Почему ограниченного? Потому что каждый раз, была уверена, что все, наелась, хватит. Но тарелка быстро пустела, подруга опять оказывалась у шведского стола.

Мне нужно было переговорить с Лючией насчет поездки в багетную мастерскую, мы не виделись пару дней, и планы друг друга не знали. Она попросила показать то, что я успела нарисовать, ждать до завтра почему-то не могла, мы пошли с ней в номер, вернулись в ресторан, она нашла отца, потянула еще и его смотреть.

К нам присоединился Марк, поздоровавшись с Пауло и расцеловавшись с Лючией - они так близко знакомы?

А веселье нарастало в зале, зачем мы устроили эту беготню во время праздника мне до сих пор непонятно, видимо, ударила в голову лимончелло и заразила всех общим приподнятым настроем веселья, радушности.

Вернулись за стол, Васька танцевала с итальянцем, ой, бли-и-и-ин, с тем, кому она бухнулась с тарелкой на колени. Интересно, кто кого выцепил? Василина, девица, будничной скромности, но если выпила, то некоторые замкИ с этой самой скромности слетают на раз два, могла, увидев, знакомое лицо, и сама подойти. А когда она выпившая, то особенно очаровательна, про луну с неба за свой счет я уже говорила. А мог и итальянец, ну кто пропустит такую Красоту мимо, особенно итальянец, особенно если без жены или невесты.

Пауло с Лючией присели ненадолго за наш столик, правда, работодатель тут же увлек меня танцевать, Лючия тоже не растерялась, фланировала в медленном танго с Марком, Васька сидела за нашим столиком с итальянцев, и, видимо, уже готова была к луне.

Небольшой столик стал нам критически мал, на итальянца никто не рассчитывал, стульев не хватало, место за столом тоже. Марк придвинул мой стул вплотную к своему, я подтянула Пауло поближе, Лючия все равно не помещалась.

Тогда итальянец ловко пересадил Василину к себе на колени, так что у всех дух захватило от еще гусарства, освободив для Лючии и стул, и место. Васька расплылась невменяемой бабочкой в объятиях малознакомого красавца.

Ну, все. Прощай Муз, если не успела дописать рукопись до конца, то уже и не допишет в ближайшее время. Не до того ей станет. Сначала будет плавиться от удовольствия рядом со жгучим красавцем, потом страдать от его отсутствия.

Издатели в пролете, что стоило ему появиться на пару дней позже? Но глядя на счастливую подругу, придушила в корне свое недовольство.

Василина если влюбляется, то сразу, быстро и очень остро, растворяясь в предмете своих чувств по самую макушку, не замечая ничего вокруг. Вернее, замечает все, но через призму своих чувств, она готова делиться своим счастьем со всем миром и радовать даже тех, кого на дух не переносит. И сейчас я видела по ее пьянющим от счастья глазам, что Васька готова не только луну..., но и покормить с ложечки весь свой мир человеку, который с нежностью страстью заглядывает ей в глаза.

- Василина давно его знает? - спросил на ухо Марк.

- Нет, - немного взгрустнулось мне от зависти, ну почему я не умею так, как она, - только что влюбилась.

- Она же замужем, - удивился он, с легкой претензией.

- Марк, - вздохнула я, потянула носом - какая приятная у него туалетная вода, сидели мы совсем близко. Его рука на спинке моего стула. Повезет же кому-то! - У нее так сложно все дома, пусть отдохнет, может, благодаря этому мужчине, она взглянет на свою жизнь под другим углом и наведет в ней порядок.

Увидела легкую дымку осуждения в его взгляде.

- Ты пуританец?

- Нет, но мне больше верность импонирует.

- Василина - творческий человек, она без влюбленности не может жить, она просто чахнет и погибает медленно и мучительно. Она влюбляется в людей, в книги, в фильмы. Приехала на Сицилию и влюбилась, сначала в Катанию, потом в сицилийцев, в этот дворец, она потихонечку начинает учиться любить себя. И влюбленность, это еще не любовь, но ей пока важно чувствовать, что ее восхищаются. А итальянец на нее запал, я понимаю, что для него это развлечение на один ужин, но Ваське пока и этого достаточно. Не надо ее осуждать.

- Я и не думал осуждать... Я...

- Василиса, пойдем потанцуем, - Пауло дотронулся до моего локтя.

- Конечно, - обрадовалась я.

Все же, суть итальянского мужчины - это флирт, даже если он точно знает, что продолжения не будет. Флирт ради самого флирта. Пауло годится мне в отцы, и у нас с ним отношения исключительно рабочие, он приятный, интересный человек, но отношения ра-бо-чи-е. И он об этом прекрасно знает, но инстинкт, который просыпается, если рядом появляется женщина от 18 до 50 лет, физически не преодолим итальянцем. Если итальянец не скажет пару банальных комплиментов, не заглянет проникновенно в глаза, не прижмет вас вплотную - это уже не итальянец. И Пауло не исключение.

Я с интересом наблюдала все его ухаживания, причем в нем существовали два человека: один - деловой партнер, у которого крепкая семья, и тут, кстати, его дочь, которая все видит и понимает, и другой закаленный, проверенный не одним поколение мачо. Бедный, он за пять минут танца раз восемь переметнулся из одного лагеря в другой. Под конец танца я, не выдержав его метаний, рассмеялась. Он, придя в себя, тоже расхохотался.

- Василиса, ничего не могу с собой поделать, если рядом появляется такая красивая женщина, - повинился он, но без особого сожаления.

- Пауло, даже если и некрасивая, итальянский мужчина, все равно включает режим флирта.

- Василиса, ты не права, - вздохнул он, - некрасивых женщин не бывает, каждая прекрасна по-своему.

Тут уже расхохоталась я во весь голос, привлекая к себе внимание окружающих. Подошли к нашему столу, я все еще не могла успокоиться. Лючия с Марком что-то оживленно обсуждали.

- Пауло, у русских есть такая поговорка. 'Некрасивых женщин не бывает, бывает мало водки'.

Марк фыркнул коротким смешком. Лючия с Пауло обдумывали несколько секунд в смысл формулировки и потом начали хохотать до слез. А Василина со своим сицилийцем была на другой планете, она по-прежнему, устроившись с комфортом у него на коленях, плавилась в его руках, его глазах. Он что-то тихонько ей рассказывал, она с улыбкой кивала в ответ.

- Лючия, - позвала я новую приятельницу, когда Пауло отошел, - а как итальянские женщины относятся к ухаживаниям своих мужчин за другими женщинами.

- По-разному, да и мужчины разные. Кто-то просто раздает комплименты и дальше не сделает ни шагу, а кто-то постоянно изменяет женам. Мама привыкла, что папа флиртует, а мне было бы неприятно, если бы мой муж вел себя так же, как мой отец.

- Подожди, если рядом сидит жена, то мужчина тоже может флиртовать с другой.

- Василиса, есть разные степени флирта. Воспитанный мужчина всегда скажет комплимент знакомой женщине, даже если рядом жена, но далеко не каждый будет обниматься с другой женщиной, если рядом жена.

- А если жены рядом нет, но рядом ее подруги или родственники? - чужая логика завораживала.

Лючия на мгновение задумалась.

- Скорее всего, будет флиртовать, потому что если он этого делать не будет, то что-то с ним не так.

- То есть? Даже если ему и не хочется, он все равно должен себя стимулировать к флирту.

Лючия рассмеялась.

- Нашим мужчинам всегда хочется. Это все равно, что не хотеть воды или вина. Если ты увидел воду, то пить хочется, если обеденное время, то хочется вина, если утро, то хочется эспрессо. Дальше флирта это редко заходит. А флирт - это только игра, и в нее играют, как правило, двое.

Марк все это время внимательно слушал наш разговор, столик у нас небольшой, мы с ним и так сидим вплотную, разве что не на коленках друг у дружки, а тут еще он вынужден был наклониться, чтобы услышать в общем шуме, о чем мы разговариваем, поэтому со стороны выглядело, что мы сидим дружненько, в обнимку. Я посередине, Лючия слева, Марк справа, прижавшись грудью к моей спине, одна его рука на спинке моего стула, другая на столе.

- Марк, - слегка повернула к нему лицо, - а у тебя какие наблюдения на этот счет?

- Я больше прожил на севере, на 50% то, что говорит Лючия верно для моего круга общения, но там немного иной менталитет. Всегда есть небольшая часть тех, кого интересует только семья, как правило, они женятся очень рано и остаются верными. И тех, кто никогда не охладеет к длинным ногам, коротким юбкам и свежим отношениям, они если и женятся, то всегда готовые к новым приключениям. Большинство же, в конце концов, достигают цели своих поисков - той женщины, которая отвечает всем внутренним требованиям и способна постоянно поддерживать интерес к себе. С ней итальянец забывает о бурной молодости и становится примерным или почти примерным семьянином. Но, в моем окружении, если мужчина решает жениться, то, как правило, это раз и навсегда, поэтому надо быть уверенным в себе и в избранной. Поэтому максимум, что может себе позволить женатый итальянец - это комплименты и интригующий взгляд.

- То есть, - опешила я, развернувшись к нему, чтобы видеть глаза, - если ошибся с выбором, то это на всю жизнь?

- Процедура развода долгая и неприятная, - в один голос ответил он с Лючией, а глаза смотрели серьезно.

- Лючия, а вот это тогда что? - повела я носом в сторону милой парочки за нашим столом, - просто игра?

Может, надо дать как-то Ваське знать, что с ней только играют или дело продвинулось уже значительно дальше первостепенных игр? С другой стороны, она уже барышня взрослая.

- Вот это - нет рядом жены, детей, родственников и мужчина просто отдыхает. К тому же подруга у тебя очень красивая, вот мужчина и увлекся.

- Курортный роман, - буркнул над ухом Марк, я с удовольствием ответила ему локтем под ребра.

И тут я вспомнила одну странность, произошедшую на Пальмовом воскресенье в маленьком городке. Пересказала им увиденное, как народ отводил от Васьки глаза, отворачивал мордашки людей и делал козу вниз головой. Мужчины там тоже вели себя также, только взгляд у них был более заинтересованным. Оба усмехнулась.

- Василина, голубоглазая, - произнес над ухом Марк.

- И-и-и?

- Есть поверье, - продолжила Лючия, - что голубоглазые, наводят порчу одним только взглядом.

- Ты серьезно??? - не поверила я ни слову.

- Абсолютно, просто в больших городах старинные поверья сходят на нет и к голубоглазым относятся с интересом, но без предрассудков. А в маленьких деревнях абсолютно серьезно верят в то, во что верили 200 лет назад. Если голубоглазая блондинка пройдет в Риме или Милане, то соберет кучу комплиментов и приглашений поужинать, а вот в маленькой горной деревушке перед ней в лучшем случае, закроются все двери, а в худшем могут забросать камнями.

Ё-моё-ё-ё-ё, хорошо, что мы не блондинки, тогда точно бы Ваську растащили по кусочкам, кому глаз, кому локон блондинки. Ужас-ужассс.

- Ребята, это же ЕВРОПА! А вы мне страсти рассказывается, словно о средневековом кишлаке.

- А вы не суйтесь в кишлаки, - посоветовал сердобольный Маркуша мне в ухо. 'Добренький прям такой'. Я приготовилась ответить ему опять локтем под ребра и обнаружила, что его рука крепко прижимает мою руку к туловищу. 'Боится, мелочь предусмотрительная. Не-е-е-е-е, не повезет его жене. Зануда он. Не су-у-у-уйтесь в кишлаки... Зануда!'

Тут я заметила, что к нашему столику направляется уже знакомый мне, по прошлому воскресенью, англичанин. Улыбнулась ему приветственно.

- Пойдем потанцуем, - утвердительно предложил Марк, даже не спросил, а просто постановил. Я хотела было ответить, что с ним всегда успею потанцевать, а вот англичанина в партнеры по танцам даже в итальянском замке не всегда можно заполучить, но этот мелкотравчатый абориген, поднял меня собственническим жестом, за плечи, взял за руку и повел в противоположную сторону от англичанина.

Я в первое мгновенье растерялась от подобной наглости: 'Прибью, шкета!!!' Успела притормозить, дождалась, пока сделает пару шагов англичанин, поздоровалась. Марк держал под локоть, предъявляя, таким образом, свои права на данный танец.

- На следующий танец я могу рассчитывать? - англичанин оказался понятливым и воспитанным, в отличии, от малолетнего зануды.

- Конечно, - заверила я его с искренней улыбкой.

- Маркуша, - ласково пропела я, положив одну руку ему на плечо, другую в ладонь, - у меня к тебе огромная просьба, не мешай мне общаться с интересными людьми.

- Лиса, у меня к тебе тоже просьба, не называй меня 'Маркушей'. Марк, Марик, но не Маркуша.

- Хорошо, не вопрос, но только и ты не встревай в мои отношения с мужчинами.

- Что значит не встревай? - начал дурачиться, - ты пришла со мной, а развлекать намерена других мужчин.

- А ничего, что Васька развлекается на чужих коленках?

Марк на мгновенье опешил, подумал, ответил.

- В том-то и дело, что 'ЧТО!' - состроил он кривую рожицу, - Пришли вы со мной на вечер. А занимаетесь черте чем и черте с кем. Разыграл он притворное возмущение, - Василину я проворонил, тут уж ничего не поделаешь, но твою честь намерен отстоять.

- Я тебе глубоко признательна за подобное стояние-отстаивание, клятвенно обещаю вести себя достойно.

- Хорошо, уговорила, но я буду рядом, - крутанул он меня со всей своей стоячей дури, что мы чуть не вылетели с площадки.

- Марк, ты сдурел, - хохотала я.

Глава 24

Праздник набирал обороты, шум стоял неимоверный, немного утихая на танцах, когда народ разбредался парочками. За нашим столом тоже было весело, Василина, наконец, смогла отлипнуть от своего Доменика и принять участие в разговорах. Вернулся Пауло, приведя с собой приятеля Антонио, нам поставили еще один небольшой столик и стул, Васька неохотно освободила коленки своего красавца, сев рядом с ним. За столом завязалась веселая беседа. Подошел англичанин, Марк попытался меня удержать, но я одарила его ледяным взглядом, пытаясь освежить в его памяти наш недавний разговор на подобную тему. 'Совсем забылся!'

А Алекс (англичанин) оказался о-о-очень интересным товариСЧЕм, мало того, что он обходительный джентльмен, прекрасно танцующий, так еще и обаятельный собеседник. За пять минут я узнала, что пробудет он на Сицилии еще недели две-три, потом у него несколько встреч в разных городах Италии и ближе к лету вернется на свой туманный альбион.

- А чем ты занимаешься? - интересовалась я.

- У меня своя галерея, сейчас присматриваю новые картины, новые имена. Вчера встречался с одним уникальным художником, думаю, что лет через 15-20 его картины неприлично вырастут в цене.

- Ага, а если еще в его смерть добавить трагизма и мистики, то цену можно будет поднять в разы.

- Ты предлагаешь уже сейчас трагедией заняться?

- Смотря сколько он нарисовал, если пару картин, то смысла пока нет, не окупится наша с тобой рекламная акция, киллер будет стоить дороже.

- Василиса, - рассмеялся он, - ты такая оригиналка.

- Да уж-ж-ж.

- А ты чем занимаешься?

- Всю прошлую неделю оформляла этот отель, еще и следующую буду этим же занята.

- А как оформляешь?

- Картинами.

У Алекса вытянулось лицо.

- Ты хочешь сказать, что ты художник? - не поверил он.

- Ну, что есть, то есть, - пожала я плечами.

- Покажешь? - загорелись азартом у него глаза.

- Давай завтра до обеда, потом мне надо работать, иначе не успею.

- Хорошо.

- Жду тебя на завтрак, - пригласила я.

Алекс тоже оказался за нашим столиком между мной и Лючией, Марк непонятно почему понервил немного, потом придвинулся вплотную к нашей компашке и успокоился, участвуя во всех разговорах. Разошлись за полночь, Васька осталась со своим Домеником, а я потопала спать, сопровождаемая бдительным Марком. Я уже говорила, что он Зануда?

Утро, уже привычно, началось с йоги, прохладного душа, укладки и раскраски себя любимой. Васька успела упорхнуть к своей влюбленности завтракать. В 9.00 раздался стук в дверь. Алекс. Мы устроились с ним в гостиной, я показывала на компе свои работы, он настойчиво косил глаза на свежие акварели и темперу, которую я не намеривалась ему демонстрировать, потому развернула их заранее “лицом” к стене - все свежее у меня практически купили, осталось только вставить в багет и получить деньги.

- Я эти посмотрю? - нарушил всякие приличия Алекс, а еще англичанином зовется.

- Они уже выкуплены, - категорично ответила я.

- Я только посмотрю, - мило, по-удавьи, улыбнулся.

Просмотрел все, вернув на место каждую, посмотрел на меня в задумчивости.

- Хорошо, что ты можешь мне предложить? - по-деловому начал Алекс.

- Сейчас пока ничего. У меня нет свободных работ и в течение пары недель точно не будет. Скажи, что именно ты хочешь?

- Я хочу вот эту, - показал на Васькину картину, ну что делать, удачная картина получилась, все ее хотят, - вот эту, - я за завтраком с задумчивым взглядом, - эту, - красивая женщина за столиком в кафе с длинными ногами и волосами, - эту, - яркий итальянец, читающий газету за столиком в ресторане с моськой не коленях. - Только мне это нужно на холсте и большим форматом.

Зараза, выбрал самое мое любимое, нарисовать, конечно, можно еще и даже формат увеличить мне будет интересно, только вот захочется ли мне это потом продавать. Я свою жадину знала прекрасно, с некоторыми, даже самыми ранними работами, я не могу расстаться по сей день и как не парадоксально, именно они и пользуются спросом. Но народ согласен и на копии.

Принесли заказанный мною ранее завтрак, и мы переместились на террасу, обсуждая сроки, цену. Алекс, та еще жучила, включил все свое природное обаяние, усилив его комплиментами и давя на женскую жалость, пытаясь стребовать для себя скидку.

Ни фига подобного, его цены я пробила еще сегодня ночью, когда вернулась с ужина. Ну что сказать, мои цены по сравнению с его..., ну да я согласно пересмотреть свою точку зрения и повысить собственный коэффициент до его уровня. Алекс, судя по всему, тоже не дремал этой ночью, а искал информацию по мне. Поэтому сейчас мы уперлись оба, он с сильным желанием прилично сэкономить на мне, я не прогадать с ценой - если я ему так нужна, то пусть платит. Но как приятно иметь с ним дело, обаятельный торгаш до умопомрачения. Я от самого торга получила больше удовольствия, чем от отвоеванной суммы.

Мы еще не успели приступить к завтраку, когда к нам на террасу вышел Марк и удивился. Очень удивился. Неприятно удивился, застыв на мгновение соляным столбом. Блин, у нас с Васькой не камера, а просто проходной двор какой-то, вот почему, скажите на милость, Маркуша считает само собой разумеющимся ввалиться без предварительной договоренности и даже без стука к нам в номер ранним (ну не ранним, неважно) утром. Может, мы не одеты, или мы не одни. Бар-р-р-рдак.

- И вам доброе утро, как вас по батюшке? - обратилась я к нему.

- Алексеевич, - выдавил он со скрипом.

- Марк Алексеевич.

Ну не выгонять же его, хотя с меня станется, но я сегодня в очень благодушном настроении, а все благодаря Алексу. Он такой очаровательный и обаятельный акул...

- Марк, ты завтракал? Или присоединишься? - и вправду я сильно добренькая.

Марк внимательно посмотрел на меня, одарив взглядом, не сумев скрыть обиду и негодование. Секунду сомневался и, молча, вышел из номера. 'Оп-па', - удивилась я, вернее, сделала попытку удивиться, вернулся он через минуту. Приставил стул к нашему столику.

- Попросил еще один прибор, - объяснил он в пространство, - доброе утро, Василиса, Алекс.

Мы с Алексом уже закончили обсуждение наших дел, поэтому с чистой совестью принялись за чуть остывший завтрак, перекидываясь шутками, пытаясь вовлечь в разговор Марка. Не вовлекался, почему-то... Ну и ладно, сидит, как мышь на крупу дуется...

- Ну все, Богиня, мне пора, - поднялся Алекс, - наша встреча, - добавил бархатистости к тембр голоса, - это большая удача для нас обоих. Жду звонка, - поцеловал мою руку, задержав ее в своей ладони.

- Копи деньги, - загадочно улыбнулась ему.

- Я брошу мир к твоим ногам, - проникновенно пообещал он.

Я рассмеялась, умеет Алекс очаровать, оба понимаем, что это только игра, но удовольствие от самой игры испытываем оба. Вот она - суть флирта, по-итальянски. Я поймала ее!

Остались с Марком вдвоем, он демонстративно дулся непонятно на что, я продумывала схему приобретения натянутых холстов и транспортировку их в машине. Васька меня прибьет, блюдо с кувшином я убедила ее не покупать, а холсты буду таскать за собой? Знать бы, где решим остановиться, и будет ли там поблизости багетная мастерская. В любом случае есть время прикинуть варианты. Завтра едем с Лючией в мастерскую заказывать багет и холсты для больших картин, сегодня оставила себе время, чтобы закончить маленькие для номеров.

- Доброе утро, - пропела Джульетта под личиной подруги.

- Доброе утро, - обрадовался ей Марк, - ты голодна? - проявил он заботу.

- Нет. Меня покормили, - присело на край стула мечтание в облаках.

- Лучше бы тобой позавтракали, - пробурчала я.

Васька с грустью загадочно вздохнула, распахнув свои огромные глаза небу. Та-а-ак.

- Васен, у тебя какие на сегодня планы? - поинтересовалась я, чтобы прощупать почву.

Мечтание вздохнуло опять, на этот раз более драматично и глубоко, опустив очи к морю. Нет, мне это определенно не нравится. Что происходит? Ей пообещали замок.... из песка? Или уже кинули. Мне нужна ясность.

- Сегодня я абсолютно свободна, - недоговоренная пауза, вздох полный таинственности с розовыми ленточками, - а завтра и послезавтра буду занята.

Уф-ф-ф-ф-ф, не все так скоротечно, слава богу, отношения пока развиваются.

- Дорогая, как там у тебя с книгой? На какой стадии?

- Маленько осталось, день-два и все готово.

Васькино 'день-два' могло действительно уложиться в отведенный ею же самой срок, а могло и затянуться на о-о-о-очень неопределенный период, а могло и вовсе не закончиться. Надо ковать, пока есть накал.

- Василин, если сегодня день свободный, может, допишешь? А потом с чистой совестью езжай куда и с кем хочешь, теряй голову, безумствуй...

Она перевела на меня мечтательный взгляд, сфокусировалась на моем вопросе, взвешивая все плюсы и минусы.

- Хорошо, - очень легко согласилась, - но правки будут нескоро.

- Я помню.

- А я хотел вам сегодня предложить съездить в Ното, мы в прошлый раз туда не попали.

Мы синхронно перевели взгляд на Марка и одновременно отрицательно покачали головами.

- Мне надо к завтрашнему дню все подготовить, - я

- А мне все закончить, - Васька.

- Ну ладно, тогда я поехал, - перевел взгляд с Василины на меня, ожидая реакции на свои слова.

- Хорошо, удачи тебе, - улыбнулась ему в ответ.

- Да, Марк, спасибо тебе большое, - Василина.

Он удивился. Интересно чему? Махнул головой.

- И вам удачного отпуска, - поднялся и очень быстро вышел с террасы, и потом из номера.

Мы проводили его взглядом, потом посмотрели друг на друга и в недоумении пожали плечами. У меня действительно много работы: дорисовать, отсортировать, утвердить количество с Лючией и Пауло, подписать цветовую гамму каждого номера на картинах (чтобы багет не выбивался из общего фона), замерить размеры будущих картин для натяжки холстов, и определиться заказываю я холсты здесь под Алекса или ищу в другом месте мастерскую.

А Василина вообще витала в облаках на крыльях влюбленности, будет большой удачей, если это ее состояние направится в нужное русло, и поможет ей закончить рукопись.

- Лиса, - драматично вздохнула подруга, - я, кажется, влюбилась.

- Так это же хорошо... наверное...

- Это трагично, - с горечью и пафосом произнесла она.

- Да? А почему?

- У него жена и трое детей.

Я смотрела на нее во все глаза.

- Так ты вроде тоже замужем, - напомнила ей.

- Да-а-а-а? - удивленно встрепенулась она.

Зазвонил ее мобильник. О! Легок на помине! Муж-ж-ж-ж. Васька ушла разговаривать с ним в номер, а я осталась на террасе допивать сок и прикидывать план на сегодня. Вернулась подруга на удивление скоро, присела на свое место. Вздохнула.

- Муж пообещал тебе ноги повыдергивать.

- Как? Опять? Пусть сначала дотянется, а то все обещает, я уже скоро сама потребую выполнения его угроз, чтобы не нагнетал.

- Лиса, ты не поверишь, мы с ним так похожи, он тоже писатель.

- Кто? - поперхнувшись соком, выдавила я. Михаил за всю свою недолгую жизнь не прочитал ни одной книги, о чем, интересно он может написать?

- Доменик. И у нас даже дни рождения в один день, а год назад мы в один день сломали запястье на правой руке, оба любим прогулки на велосипедах и море, - с легкой грустью перечисляла она. - Лиса, что же мне делать? - спрашивала она больше себя, глядя на синюю гладь моря.

- А что ты хочешь?

- Хочу быть с ним, мне так хорошо с ним.

- Ну так и будь.

- Он через неделю уезжает с семьей в командировку на полгода.

- У тебя еще целая неделя.

Василина перевела на меня глаза.

- Можно я завтра уеду с ним на пару дней?

- Вась, - опешила я, - тебе сколько лет? Моего разрешения на твои безумства не нужно. Решение принимаешь сама, и вся ответственность за это лежит только на тебе. Я-то тут при чем?

Подруга задумалась. Мда, муторно ей от этой влюбленности, а через неделю, что я буду с ней делать? Как собирать по кусочкам? Не, ну это по большому счету не проблема, как раз через неделю мы выезжаем из гостиницы и там у Васьки не останется сильно времени на переживания.

- Васен, не думай, что будет через неделю, наслаждайся ближайшими днями. Отсеки все, что будет через неделю, не думай, не вспоминая, не переживай, не порти себе ближайшие дни. И надо закончить рукопись.

Опять зазвонил ее телефон. Муж-ж-ж-ж. Видимо, почуял Васькины флюиды, вот и бдение усилил.

- Да, Миша, - спокойно ответила в трубку.

Муж что-то верещал в трубку, обвиняя жену во всех грехах, которые успел себе вообразить за десять минут после последнего разговора с ней.

- Миша, ты очень нервничаешь, тебе, наверное, это вредно, - равнодушно констатировала Васька, - я не могу сейчас с тобой разговаривать, - и добавила мстительно, - у меня деньги на телефоне заканчиваются, - отключилась.

Телефон опять завибрировал, подруга равнодушно посмотрела на аппарат, не сделав никакой попытки к нему прикоснуться.

Васька устроилась на террасе с ноутбуком на коленях и вот уже больше получаса смотрит в одну точку, переваривая в себе 'нечто'. И это 'нечто' не есть хорошо.

- Васен, - окликнула ее из-за мольберта, - ты где?

- Лиса, мне почему-то тошно. Вроде радоваться надо, мужчина наговорил мне столько разных приятностей. Ты знаешь, он сказала, что уже три года не садился писать, у него затяжная брутальная депрессия, а сегодня почувствовал, что тянет к компу, тянет начать писать что-то новое, и за ночь даже придумал сюжет со второстепенной любовной линией.

- Вот!!! Вот видишь, мужчина из вашего знакомства только позитив берет...

- Ну да, весь негатив оставляя мне.

- Нет, ты его сама, добровольно выколупываешь и в корзинку складываешь. С каким настроением ты ему завтра на глаза появишься, он снова впадет в свою депрессивную брутальность или брутальную депрессивность.

- Отменю я все, не готова я еще к этому, - нерешительно произнесла она мысли вслух.

Я промолчала в ответ. Блин, меня издатели с потрохами съедят, если она не сдаст рукопись в срок. Да, я меркантильная, да, я бесчувственная, но неустойку платить отчасти придется еще и мне за сорванные сроки.

- Дульсинея, - рыкнула я, - кончай себя жалеть, смотреть тошно. Тебе представился великолепный шанс познакомиться с интересным человеком, который проникся к тебе симпатией. А ты... вместо того, чтобы воспользоваться моментом, сидишь и сопли на кулак мотаешь, жалея себя разнесчастную! А по сути ничего еще не произошло!

Васька немного встрепенулась, с обидой глядя в мою сторону. Как же... я не оценила ее душевных метаний! Я сухарь без чувств и эмоций.

- Сейчас нужно жить моментом: хочется - езжай, не хочется - не езжай. Но только не сожалей о том, что могло бы случиться в твоей жизни, это глупое и бесполезное занятие. Васька, еще НИЧЕГО плохого не произошло, а ты уже авансом переживаешь, портя себе все удовольствие.

Муж-ж-ж-ж настойчиво требовал свою долю внимания и ласки, Васька никак не реагировала, через полчаса посыпались СМС-ки.

- Я на день с ним съезжу, а на ночь вернусь. Не могу я так.

Ну слава богу, решение вроде бы приняла. И сразу успокоилась, и начала писать. Уф-ф-ф, может, сегодня закончит, надо, чтобы закончила сегодня.

Глава 25

Мастерская, в которую мы отправились с Лючией, находилась в Катании. План был такой: отвозим туда то, что уже есть, заказываем по размерам натянутые холсты, я докупаю краски и все, что глянется, ждем, забираем холсты, если повезет, то и оправленные в багет картины и возвращаемся во дворец.

Васька, если честно, удивила, заявив вчера вечером, что рукопись закончила. Молодца! Ну вот, молодца, может, же, если долго не рассуждает и не жалеет себя разнесчастную. Сегодня она должна отправиться с Доменико на длительную свиданку, но к вечеру обещалась быть.

А мы с Лючией сидели в ресторане неподалеку от мастерской. Итальянцы вообще никуда, никогда не торопятся, пообещали натянуть холсты 'может быть, к пятнице', я сказала, что они мне нужны максимум сегодня к вечеру, а за те деньги, что они берут за это, согласна подождать не более трех часов.

А багет вообще пообещали отдать через месяц – это даже для итальянцев слишком. Сейчас ни лето, ни Рождество, ни период отпусков, даже Пасха уже закончилась!!! Я согласна, что три часа сиесты убивают напрочь весь рабочий настрой, так вы сделайте мне все это до обеда – времени еще вагон. В общем, сидим, выжидаем время.

Заказали себе закуску, я - чая, соседка — кофе. Лючия бесхитростно вывела разговор на Марка.

- Вы с Марком давно знакомы?

- Пару недель, а в вашем отеле он что делал? - заинтересовалась я тайнами Марка.

- У отца с его семьей общий интерес, Марк приезжал уточнять рабочие детали.

- М-м-м, - кивнула я головой.

- Ты знаешь, Марк очень серьезный парень, - неуверенно решила пооткровенничать собеседница.

- И не говори, я тоже успела это заметить.

- Он очень от наших парней отличается. Много чего знает, много умеет, папа его очень ценит. И он всегда держит слово.

- Он тебе нравится?

Лючия замялась.

- Он необычный, и я его не всегда понимаю, - пожала она плечами.

- Вот поэтому поводу вообще не заморачивайся, - успокоила ее, - я его тоже не всегда понимаю.

- Но он какой-то..., - задумалась она, подбирая определения, - уютный, надежный.

- Домашний, - подсказала.

- Надежный, - поправила она, - домашний в моем понимании - это, когда сидит дома, готовит пасту, стирает вещи, выгуливает собаку...

- Да? - удивилась я, - а в моем понимании 'домашний' - это человек, который может создать и удержать семью, то есть для него важны семейные ценности, традиции. Он участвует в жизни семьи, интересуется достижениями детей, в курсе предпочтений супруги. Для него выбирать подарок домочадцем не принудительная обязанность, а удовольствие.

Лючия с интересом слушала.

- Все-таки мы в разных мирах живем. У нас хорошо, если в семье собираются за воскресным обедом, это показатель того, что семья крепкая, дружная и, наверное, любящая. Даже если ты некоторых людей и знать не хочешь. У меня есть троюродный брат и двоюродная сестра, мы друг друга с детства не любим, но на каждом семейном празднике мы кисло улыбаемся друг другу и задаем вежливые вопросы. И на собственную свадьбу я их обязана буду пригласить.

- А если не приглашать?

- Осуждение всей семьи, - поджала губы Лючия, - Да и мужчины у нас разные. Почему, например, на Марка все западают?

- Прям западают? И что значит все?

- У нас в отеле все девчонки ему глазки строят, у меня сестра приезжала, пообщалась с ним за обедом, и тоже он ей очень понравился.

- Чем? Своей надежностью?

- Наши мужчины способны через несколько минут знакомства выдать, что искали именно тебя всю свою жизнь, а через десять минут и не вспомнить о твоем существовании. Да и женщин некоторые считают вторым сортом. Не все, конечно, но есть и такие. А Марк практически не делает комплиментом.

- Ну, знаешь ли, я бы могла и обидеться. Если все кругом делают комплименты, а Марк даже не сказал, что я прекраснее солнца.

Лючия улыбнулась.

- Он другой, - повторилась она, чувствуется, что он много может сделать. И сразу видно, что он самостоятельный, а в Италии большинство "Mammoni".

- Это что за зверь такой?

- У нас большинство мужчин проживают вместе с родителями, вернее, с мамой, которая их обстирывает, обглаживает, откармливает. Любая итальянка твердо знает, что ее мужчина избалован еще с детства. Самостоятельно мужчина по-итальянски не способен ни на что, кроме как хорошо выглядеть, пить кофе, читать нотации детям и играть в игрушки.

- Понятно. Ему удобно быть всегда ребенком.

- Да.

- Потому и женщины привыкли ухаживать только за собой и детьми, а не за мужем, - позавидовала я свободным итальянкам.

- До заключения брака ни одна уважающая себя итальянка не позволит сесть мужчине себе на шею.

- А у нас с этим гора-а-а-аздо проще. Женщины сами предлагаются в качестве бесплатной прислуги.

- Зачем? - не поняла собеседница.

- А чтобы он почувствовал заботу, уют, любовь и никуда от нее не ушел.

- А ведь это, наверное, срабатывает, - поразилась она, - это же беспроигрышный вариант. Для мужчины беспроигрышный – сразу от мамы к жене.

- Не-а, - разочаровала ее, - появляется другая, которая чище стирает, вкуснее готовит, лучше гладит.

- А смысл тогда напрягаться? - не понимала нашей русской логики сицилийка.

- Гены, Лючия, гены. Мамы у нас точно так же себя вели, бабушки.

Она недоверчиво смотрела на меня. Я утвердительно покачала головой.

- Да и женятся у нас гораздо проще, некоторые успевают за год и жениться, и развестись. А некоторые и вовсе без регистрации рожают детей, расходятся, сходятся, снова рожают.

- А у нас бракоразводный процесс длится годами: три года перед разводом супруги должны пожить раздельно, потом начинается сам процесс. Он затягивается еще на 3-4 года. Зато законы у нас на стороне женщин, она почти всегда выигрывает при разводе. Бывший муж платит алименты и детям, и жене, пока она не выйдет замуж.

Холсты выдали и даже десять картин в багет оправили. Хозяин, наверное, подключил все свое семейство к этому мероприятию. Даже Лючия удивилась, что часть отдали. Я прикупила красок и большой мольберт. Договорились, что вернусь с новой партией картин через неделю, чтобы к этому сроку были готовы старые. И закажу у них холсты под Алекса, посмотрела, холсты отлично загрунтованы и натянули хорошо, лучше купить здесь, чем время тратить на поиск новой мастерской.

По возвращении Лючия унеслась вместе с картинами к отцу и уже к вечеру пригласили меня посмотреть, как они смотрятся в номерах. Пауло был очень довольный, на радостях произвел расчет за все маленькие картины для номеров и начал торопить с большими. Их планировала сделать всего 4-5, по сравнению с тем объемом, что я по-стахановски нарисовала за неделю, это приятная мелочь, типо десерта напоследок.

Василина вернулась уже в сумерках, сияющая от тихого счастья, но с легкой поволокой грусти во взгляде. Загадочная поплескалась в ванне и легла спать. Я в это время набрасывала контур, обставясь лампами, поэтому только поздоровались.

Потом дни опять полетели очень быстро, за день получалось отрисовать только одну картину и, если оставались силы, начать делать набросок для следующей. Поддержание моей работоспособности легло опять на плечи Лючии. Я же с большим мольбертом мигрировала с общей столовой на веранду, с веранды в гостиную, с гостиной в парк. В один из дней, когда работала в парке, увидела рядом Марка.

- Привет, - удивилась его появлению.

- Привет, - махнул головой и по старой привычке уставился, молча, на меня.

У меня подсыхала краска, разводить этот цвет больше не хотелось, поэтому я вернулась к работе. Через какое-то время обернулась, Марка не было. То ли привиделось, то ли действительно был. Лючия принесла обед и присела ко мне за столик, у нас уже традиция появилась - обедать и ужинать вместе, обычно молчали или Лючия делилась новостями дворца, а тут я ее спросила.

- Марк был? Или мне показалось?

- Был, он и вчера был, заезжал на час, бумаги передать и пообедать.

Ну и ладно. Лючия говорит, что не понимает этого человека, я его, надо признать, тоже не всегда понимаю.

С Василиной пересекались редко, видела ее мельком пару раз - безумно красивую, легкую, а в глазах нет-нет, да плескалось отчаяние. С большими картинами, к моему удивлению, я уложилась в срок, дорисовывая последнюю уже в ночи. Надо дать просохнуть ей, хотя бы полдня, чтобы отвезти в мастерскую. С Лючией договорились на завтра с утра. Вторая половина дня у меня свободна, надо что-то придумать. Можно сходить на пляж позагорать, а то Ваську уже притягательно бронзовая, а я все еще неуверенно песочная.

Ну вроде все, сделала я последний мазок, теперь все вымыть, высушить, упаковать и убрать до следующей оказии. Поняла, что жутко устала, но усталость была приятная, нарисовалась до одури. Прислушалась к себе и почувствовала, что резерв еще остался, значит, кисти глобально паковать не надо, неделька - дней десять и снова потянет к мольберту. О-йё, мне же еще и эту громадину за собой тащить, Алексовский размер только на нее встанет. Черт, придется разбирать, в машину может и не влезть.

Пока я решала для себя прозу жизни обыкновенного художника, в номер вплыла мрачная свинцовая туча в виде Василины, она, не разуваясь, молча, проплыла до спальни. Я, вытирая, кисти, с недоумением смотрела на сиё явление. Подруга подошла к кровати и бухнулась кулем, не раздеваясь, лицом вниз. Приехали. Я выждала полчаса, наводя порядок в гостиной, снова заглянула. Васька лежала в прежней позе. Она там жива? Подошла тихонько к ней, прислушалась - тишина. Ну ладно, подождала еще полчаса, завершила уборку, приняла душ, привела себя в ночной порядок. Снова подошла к подруге.

- Васеееен, - тихо позвала я.

Тишина-а-а.

- Ва-а-ась.

- М-м-м-м, - невразумительное в ответ.

Разула ее, словно маленькую, Васька безвольно позволила снять с себя куртку, перевернулась на бок, подтянула коленки к подбородку, прикрыла полные слез глаза. Черт! Накрыла ее покрывалом с моей кровати,

Присела рядом на корточки и утешительно погладила по волосам, словно маленькую девочку, на что она всхлипнула. Черт!

Утром подруга была в том же состоянии и положении. Ваське надо отстрадать и выплакаться и затягивать все это нежелательно, потому как от длительности она впадает в жгучую депрессию.

- Васен? - позвала я.

Она открыла мокрые от тихих слез бледно-голубые глаза, затопленные до самых берегов болью. Это главное перетерпеть и не пойти у ее тоски на поводу.

- Пойдем завтракать? Или еще полежишь?

Страдание театрально прикрыло ее глаза.

- Там кофе стынет, и новые булочки специально для нас Лючия повара просила испечь.

Мученица чуть-чуть приоткрыла глаза.

- Ты же не отвяжешься? - обреченно спросила она.

- Ну ты же знаешь!

- Ненавижу себя, - беззлобно сообщила мне.

- Это пройдет, - отмахнулась я.

- Я в душ, - Васька начала собирать свои конечности по кровати.

- Не-не-не, сначала кофе.

Мы с Лючией должны выезжать через полчаса, а Васька могла в ванне зависнуть на час, а если еще начнет там стенать и страдать по своей несчастной доле, то и того дольше.

- Вась, я вернусь часам к двум, максимум трем. Давай съездим в Ното, а завтра можем выехать из гостиницы.

- М-м-м, - кивнуло безучастно страдание.

- До обеда можешь сходить на пляж: водные процедуры, солнечные ванны. Не вздумай топиться, крайне неразумное занятие.

- М-м-м.

- Дульсинея, - рыкнула я.

- Да? - вернулась в реальность Василина, посмотрев мне в глаза.

- Я уезжаю, вернусь к обеду, после обеда едем с тобой в Ното. Вернись в тонус к этому времени, - требовательно взывала я к ее рассудку.

- Постараюсь.

- Ну все, люблю, целую, - коснулась губами ее макушки.

Обернулась, Васька тянула кофе - значит, не все так безнадежно. В мастерской, видимо, памятуя о моей скоростной требовательности, холсты натянули в рекордные сроки и даже.... внимание!!! оправили багетом новые картины, те, что мы только что привезли с собой. Пять картин заняло всего около часа. Лючия была в ауте. По возвращении в гостиницу я получила полный расчет, дисконтную карту дворца любимого клиента и заказ еще на пять картин, но это уже, как сложится. У меня не отпуск получается, а сплошная трудовая повинность, с другой стороны, если есть работа, то осилить ее на пару с живым Музом легче легкого.

Влетев в номер, обнаружила подругу лежащей в шезлонге под зонтом - надо же! Я, если честно, опасалась увидеть утреннюю картину - черная вдова в позе зародыша в темной комнате. Молодец Васька!

- Васен, если быстро соберемся и доедем, то успеем в Ното пообедать.

Подруга перевела на меня задумчивый взгляд.

- Подъе-е-е-е-м, - добавила я децибел в голос для убедительности.

Васька не заморачиваясь, запихала себя в будничную одежонку, в бодром темпе, и через 30 минут мы садились в машину. Уже подъезжая к Ното, стало понятно, что на полноценный обед опоздали, по времени у народа наступила сиеста, оставалось уповать на то, что Ното туристический городок и хоть что-то недоеденное туристами осталось в ресторанах. Но, попав в город, махнули рукой на обед, пошли гулять по его улицам. Здраво рассудив, что если что-то и осталось, то подождет нас пару часиков.

Глава 26

Ното — место, куда ещё до начала официальной истории заглядывали проездом персонажи, которым были не нужны визы. Здесь, по слухам, ступала нога Дедала (того самого, изобретателя воздухоплавания) и отдыхал от подвигов сам Геркулес. Арабы в IX веке сочли это место достойным и сделали одной из трёх столиц острова. Норманны позже лишь укрепили его славу богатого города. Всё это великолепие кануло в небытие в один день — 11 января 1693 года, когда чудовищное землетрясение смело древний Нетум с лица земли.

Город решили не восстанавливать, а отстроить заново в восьми километрах от руин, на левом берегу реки Азинаро. И это решение подарило миру феномен — «Каменный сад», эталон сицилийского барокко. Должна признаться, барокко — не моя страсть, но Ното заставил усомниться в собственном вкусе. Всё дело в материале: весь исторический центр выстроен из местного известняка теплого, медово-золотистого оттенка. На закате кажется, будто здания не отражают свет, а источают его изнутри. Ансамбль идеально цельный, без поздних вкраплений — словно разом отлитый из этого солнечного камня. Пышность есть, но без вычурности; нарядность — но без крикливости. Это барокко со вкусом, с чувством меры, как дорогое платье, сидящее безупречно.

Своими масштабами царит Кафедральный собор Святого Николая (возведен в XVIII веке, восстановлен после обрушения купола в 1996-м). Его бронзовые врата — работа 1982 года — вместо традиционных библейских сцен изображают жизнь святого Конрада Конфалоньери, отшельника, жившего неподалёку.

Чуть скромнее — церковь Святейшего Распятия (тоже XVIII век). Внутри стоят на страже два каменных льва, привезенных аж из Рима. Похоже, их убрали с фасада, то ли пожалев древних стражей, то ли освободив место для прихожан. Здесь же, в капелле, хранится реликвия — Святой Терн, чье происхождение окутано тайной. А ещё в сокровищнице церкви есть диковинка: небольшая деревянная дощечка с образом Христа, авторство которой с благоговением приписывают самому святому Луке. От старого Ното сюда же перебралась хрупкая «Белая Мадонна» — мраморная статуя XV века.

Мое личное обращение в веру барочного искусства случилось у фасада церкви Святого Доминика. Его роскошно выгнутая, волнообразная стена — это не архитектура, это застывшая в камне музыка. Пожалуй, это одно из сильнейших впечатлений. Хотя кто знает, какие ещё места с эстетическими откровениями откроет мне Сицилия.

Городок был невелик, и главная площадь почти дремала в послеобеденной истоме. Нам повезло обнаружить ресторан, где еще шевелились признаки жизни. Официант, подойдя, изобразил на лице легкий, но искренний ужас, услышав наше желание получить основное меню.

— Signore, — мягко, но непреклонно попытался он вразумить нас, — сейчас время аперитива. Пьют, закусывают оливками. Обед… обед был.

Но мы стояли на своём. Через минуту он вернулся с виноватым видом: — Простите… от кухни осталось лишь gli avanzi. Объедки, — пояснил он, сделав грустный жест, будто речь шла о рассыпавшейся семейной реликвии.

- Не проблема, - заверила его, - веди, я посмотрю на объедки.

Нам действительно повезло. «Объедки» смогли стать нашим поноценным обедом: два свежих салата (один — почти тёзка нашего оливье), прозрачное, как витраж, карпаччо, синии кусочки сыра и оливки, грибы, баклажаны в масле. Заказав к этому сокровищу хлеб и вино, мы устроились за столиком, залитым солнцем.

К нашей трапезе, как водится, полагался литровый графинчик vino della casa. Опытным путём мы выяснили, что начинать с пол-литра — наивная иллюзия, лишь растягивающая мучения. Моя личная норма — максимум полстакана. Остальное с поистине геркулесовой лёгкостью и без видимых последствий отправляла в себя Василина. После таких обедов мы честно гуляли часа два, выветривая винный градус из организма. Я неизменно ковыляла с лёгкой каруселью в голове, в то время как Васька была трезва, сильно и энергична. Она садилась за руль ясная, как горный ручей, и могла вести машину хоть до самого Рима. Но сейчас литр вина был более чем оправдан: мы никуда не спешили.

Ваське, кроме того, требовалось выговориться. Она — тот тип людей, у которых всё кипит внутри, пока не найдётся клапан. Сделав первый глоток вина, она обвела взглядом залитую солнцем, пустынную площадь, глубоко вздохнула, словно впитывая в себя не воздух, а сам этот золотой, пыльный покой, и начала свою речь. Я откинулась на спинку стула, слушая. Иногда лучшая достопримечательность — это не собор, а вовремя открывшийся потоку слов друг.

- Я дура, да?

Я молчала.

- Как я могла так встрять? И я дура вдвойне, что не переспала с ним...

- Ну-у-у, это смотря, как к этому подойти. Может, дура, а может, наоборот, умная. С сексом эмоциональная привязка была бы сильнее. И ты бы накрутила себе, что после секса он тебя и бросил. А так подружили и разбежались.

- У меня первый раз такие отношения. С самого начала с надрывом. Я когда смотрела на него, растворяясь в нем, видела конец наших отношений. И ты сто раз была права, когда советовала отпустить и не думать о конце.

Василина отпила вина, проглотила маслинку и невидящим взглядом уставилась вдаль.

- Вась, - вернула я ее за столик, - положа руку на сердце, вот давай честно, за прошедшую неделю есть хоть что-то, о чем ты сожалеешь.

Васька задумалась, перебирая в памяти все минуты, что была вместе с Домиником.

- Только то, что мы не вместе.

- Нет, я о реальности, а не о твоих мечтах. Что-то такого за эту неделю произошло, о чем ты жалеешь?

Подруга опять мыслями вернулась в последнюю свою влюбленность, прикрыла глаза, улыбнулась горькой улыбкой.

- Я дура. Все действительно было замечательно, но я, как зомби думала только о том дне, когда надо будет расстаться. Я же сама себе все испортила.

- Васен, ты научилась, что жить нужно в моменте. В следующий раз ты из этого момента выжмешь все только положительное.

- Да наверное, - грустно покачала она головой, прикоснувшись губами к вину. Отпила, подняла глаза на солнечную площадь, - но как же больно, физически больно отпускать от себя того, с кем успела сродниться. Я за эту неделю успела с ним срастись и корнями, и кроной. И внутри натянутой струной звенит тоска.

Василине бы не прозу, а поэзию писать, но, я, если честно, ожидала худшего от их расставания, то ли подруга не успела привязаться сильно к Доменику, то ли повзрослела.

- Лиса, у меня такое ощущение, что я из дома уехала давным-давно, что все, что было со мной до Сицилии - это было в другой жизни и вовсе не со мной. Я на свою прошлую свою жизнь смотрю словно это древнее побитое молью платье, словно умудренный опытом старец на возню неразумных котят.

- Ты, знаешь, у меня тоже ощущение, словно мы несколько лет назад уехали из дома. То ли время тут в другом темпе тикает, то ли само пространство более гибкое, податливое, я, будто волшебник сейчас, могу все что угодно сотворить в своей жизни.

- Точно, - оживилась Василина, - здесь волшебство разлито повсюду. Все как-то очень быстро, стремительно, - увлеклась параллелями она, - смотри, - начала загибать пальцы, - ты нарисовала чертову тучу картин в рекордные для себя сроки, получила еще два заказа, я написала за десять дней трилогию, такая скорость вообще не свойственна мне, плюс успела влюбиться и расстаться меньше чем за неделю.

- Васька, - я улыбнулась, - может, это и есть настоящая жизнь?

- Может, - неуверенно согласилась, - я просто не привыкла к такому темпу. И у нас еще почти два месяца впереди, - посмотрела на меня шальными глазами от нарисовавшей перспективы.

- Ой, что бу-у-у-уде-е-ет.

Здорово! У нас еще ДВА месяца!!! подобной жизни. Да мы же горы свернем!

Сицилийские приключения продолжаются во второй части https://author.today/work/545290/edit/content