Ситка 2. Забытая история

Пролог

12 лет назад

Мокрый, липкий снег хлещет в лобовое стекло. Плотное, белое полотно покрывает машину мгновенно и «дворники» просто не справляются. Девушка за рулем изо всех сил старается держать этот мир в фокусе, но реальность то и дело ускользает от нее. Она проваливается в другую реальность. На остров Баунти, где теплое солнышко ласкает ее кожу. Где круглый год «акуна-матата», и можно ни о чем не думать. Нюхать и балдеть. Где «снежок» можно купить в каждом доме, а если ты дашь доллар, то сможешь взять себе в рабы целого человека. Горячие волны из печки «мерседеса» заставляли щеки брюнетки пылать, она так разомлела, что практически не следила за дорогой. Потянулась к магнитоле, что бы сделать звук погроме, руль повернулся за ее неуклюжими, размашистыми движениями. После чего последовал удар. Брюнетка вздрогнула и вскинула глаза, как раз в тот миг, когда что-то небольшое пролетело вверх, смахивая мокрый снег с лобового стекла. Женщина ударила по тормозам и машину понесло вперед по скользкой дороге. Пару мгновений паники и автомобиль замер. Музыка продолжала кричать из колонок, дворники – смахивать снег с лобового. Девушка воровато глянула в зеркало заднего вида, пытаясь разглядеть в пурге, сбитого оленя или волка… Но только животные не носят в куртки. Брюнетка гулко сглотнула, медленно осознавая, что позади ее автомобиля лежит маленький человек. Ребенок. В красной куртке. Она спешно выбралась из машины и поспешила к пострадавшему. Коснулась его плеча, желая помочь, оказать помощь, но ее опьяненный наркотиком мозг осознал – поздно. Она только что убила Алекса Рорка.

Семь лет спустя Мокрая, тяжелая земля с трудом набиралась в лопату. Мощная, мужская фигура закидывала комья земли в узкую могилу. Лопата за лопатой. Он смахнул с лица длинную прядь волос, и каплю пота, что струилась по его лбу. Взмах. Перестук комьев по крышке деревянного, самодельного гроба. Взмах. Перестук. Взмах. Музыка для ушей. Он потратил два часа на то, что бы выкопать могилу. На закапывание ушло в разы меньше. Окружающая его темнота умиротворяла. Впрочем, как и то, что он только что сделал. Закончив, здоровяк достал сигареты и закурил, выпуская клуб сизого дыма в темное небо Ситки. Тлеющий огонек совсем не освещал его лица, но он знал, что если его увидят, то точно узнают. Правда, курильщик так же знал, что здесь никого не будет в этот час. Час перед рассветом самый важный, а сон в это время самый крепкий. Докурив, мужчина бережно затушил окурок и спрятал в карман, что бы не оставлять после себя следов. Нет, он не глупец. На окурке могла остаться его слюна, а значит – ДНК. Ему важно, что бы никто не узнал об этом. Затем ночной копатель подхватил свою лопату и двинулся к машине. Старый, ржавый пикап он припарковал подальше от камер, в лесу. Там, где его никто не увидит. Закинув ее в багажник, мужчина сел за руль и тихо включил кантри. Спокойствие. Вот что он сейчас ощущал. Он сделал хорошее дело. Правильное.

Глава 1. Лед тронулся

Фрэнк

Ситку лихорадило. Он почти забыл об этой маленькой особенности их городка. Население всего девять тысяч, отрезанные от «большого» мира, жители были обречены вести суровый образ жизни. И каждая городская новость — безусловно, событие. К тому же такого рода. Остин Кауфман сгорел в своем лесном домике, после того как пустился в бега из федеральной тюрьмы. По сути, весть для криминальной сводки. Но было одно «но». Беглый преступник прежде служил в полиции Ситки и возглавлял весь отдел. Проще говоря, номинально значился шерифом. Теперь же, когда Фрэнк занял место своего приятеля, что на поверку оказался тем еще подлецом, ему было немного неловко. Бывший шериф Ситки, его товарищ, друг — оказался бандитом, который избивал жену и собственного ребенка. Покрывал подпольный бордель и торговлю наркотиками. К тому же, Фрэнк был готов побиться об заклад о том, что его старший брат — Томас, по совместительству мэр Ситки, скорее всего был осведомлен о делах брата. И очень странная смерть бывшего мера наталкивала на определенные подозрения в адрес шерифа. Рорк молча бродил вокруг пепелища дома Кауфмана, прикидывая, как могло произойти возгорание тут, среди снега и леса. — Определенно есть запах бензина, — замечает коп из техаса, темнокожий Идрис. Рорк поворачивается к нему и окидывает мужчину скептическим взглядом. Одет с иголочки. Дорогое пальто, которое явно не по погоде здесь, шло в разрез с суровой модой Аляски. Безразмерные пуховики и огромные шапки. И побольше, что бы уберечь от мороза. Но казалось, яркого южанина ничто не могло свернуть с намеченного пути. Фрэнк проследил взглядом в указанном направлении и присел там. И правда, место заинтересовавшие техасца пахло бензином. Рядом валялась истлевшая канистра. — Да, похоже на поджог... — тянет Рорк задумчиво. Чуть поодаль от пепелища стоят еще двое — лесник Лехтонен и брат погибшего Остина, Джек. С момента, как они нашли пожарище уже минуло два дня, но им везло. Снег прекратился, так что они приходили еще и еще в надежде найти новые улики. Только проблема в том, что их тут не было. Словно бы прилетела фея и облила тайное убежище шерифа горючим и сожгла к чертовой матери. Джек Кауфман скептически посмеиваясь, произнес: — А с бывшей Остина говорить не пробовал, Фрэнк? Очевидно же, что это ее рук дело. Шериф Рорк распрямляется во весь свой гигантский рост и оборачивается на смазливого красавчика, что топчется у своей машины. Младший брат Остина, пилот Джек Кауфман выглядел озлобленным. Оно и понятно. Закостенелый холостяк всегда и во всем винил женщин. Но ведь и Остина сложно назвать ангелочком. Две жены, и обе развелись с ним со скандалом. Первая просто сбежала от него в ночи, оставив документы о разводе. Вторую же он избил до полусмерти, за что и получил срок. Именно сопровождая вторую жену Кауфмана из Техаса прибыл Идрис, темнокожий полицейский. При упоминании о своей подопечной, он выпрямился и напрягся. Впрочем, реакция его была секундной и скорее, почти неуловимой. Но от Фрэнка это не утаилось. — Синтия тут не причем, — отвечает Джеку техассец, — она была со своим сыном в номере отеля, и мистер Уорд может этой подтвердить. — Уорд?! — Джек закидывает голову и хохочет, от чего его кадык приходит в движение. Вся его поза, манера поведения говорили о том, насколько он пренебрегает каждым из них. Лесник Лехтонен кидает на Фрэнка быстрый взгляд, словно бы в немом вопросе. Рорк едва заметно качает головой. — Люк свое отсидел, — мрачно замечает шериф, — оставь его в покое. — Этот засранец дружит с бывшей Остина. Думаешь, он не соврет ради нее? — очевидно, вся эта ситуация крайне веселила Кауфмана. Рорк сдвигает густые брови к переносице и делает шаг к смазливому пилоту. Если сравнивать этих двух мужчин с животными, то медведеобразный шериф буквально нависал над оппонентом. Впрочем, его тоже не стоит недооценивать. Джек Кауфман — вскидывает полный ненависти взгляд, и становится похож на пуму. Затаившуюся в джунглях. Он не готов оставить все как есть. Он будет бороться. Но точно не сейчас. И точно не в открытую. — Как ты ради братьев? — дерзко замечает Фрэнк, глядя прямо в глаза пилота. Кажется, еще мгновение и эти двое набросятся друг на друга. Но, сама природа была против. Гул прокатывается по лесу и мощный грохот где-то в горах заставляет всех отвлечься от конфликта. Земля под ногами мужчин вздрагивает, вибрация прокатывается под толщей снега. — Землетрясение! — выкрикивает кто-то из экспертов. — И лавина, — добавляет Лехтонен, кивая на склон горы по которому сметая все на своем пути, ползет толща снега.

Джек

Нервный смешок срывается с его красивых губ, когда он понимает, что если лавина сойдет, то дорогу может перекрыть. А ему кровь из носу, надо успеть в аэропорт, что бы встретить дочку давнего приятеля.

Конечно, Остин был уверен в том, что Джек не способен завести друзей. Но шериф ошибся. В отличие от двух своих старших братьев, мужчина умело играл на публику.

И никто и никогда даже предположить не мог, что на самом деле скрывалось в голове очаровательно пилота внутренних рейсов Аляскинских авиалиний. Добрый, обходительный, немного героический, он умело пудрил мозги всем. Даже братьям. Ведь ни Том, ни Остин не имели не малейшего понятия о степени испорченности Кауфмана младшего и черноты его души.

— Так, парни. Мне пора, — кинув быстрый взгляд на часы, проговорил Джек, — кроме того, вечер явно перестает быть томным.

Лехтонен кидает взгляд на лавину, стекающую по склону и качает головой.

— Мимо пройдет, в ущелье. Без паники, — отмахивается лесник.

Землетрясения в Аляске дело частое, поэтому каждый из присутствующих просто стоял и ждал, когда оно закончится. Кроме Джека.

Тот широкими шагами двигался к машине.

— Мне плевать на лавину, я дико опаздываю!

Разумеется, когда Кауфман младший дал обещание встретить дочку нового главврача местной больницы в аэропорту, он понятия не имел, что его брат погибнет столь трагической смертью. Впрочем, в душе Джека сей факт не вызывал никаких эмоций. Остин, конечно, был ему дорог. Но не настолько, как кажется всем окружающим.

К моменту, когда пилот сел в машину, землетрясение закончилось. Но гул, содрогнувшихся горных склонов еще стоял вокруг, делая лес особенно зловещим.

Правда, Кауфману нравилось.

Лес. Это его территория.

И когда рыжая макушка Синтии промелькнула среди черных стволов и сугробов снега где-то на периферии его взгляда, он все понял.

Обезумевшая жена Остина хладнокровно сожгла его в собственном доме. Впрочем, это было даже немного романтично. Ведь, насколько Кауфман помнил, именно сюда брат привез ее, когда похитил и сделал своей. История закончилась там же, где и началась.

Хотелось ли ему отомстить за шерифа? Определенно!

Но потом.

Включив двигатель и прислушиваясь к урчанию в недрах машины, пилот без особенного интереса наблюдал за полицией, что предпринимала судорожные попытки раскрыть причину пожара. Идиоты.

И Фрэнк тоже идиот. Дальше своего носа ни черта не видит...

Оставить их тут, в лесу было особенным удовольствием. Жаль только, он не мог сделать с каждым из них, то, чего они заслуживали!

Внедорожник Джека оживает, решительно пробираясь сквозь сугробы. Печка нагнетает в салон горячие волны воздуха, из динамиков магнитолы доносятся звуки саундтрека из «Ла-ла-ленд». Кауфману нравился этот фильм. Миленький.

И разве человек, у которого играет такая музыка в салоне, может причинить боль?

Пилот выезжает на дорогу и почувствовав себя более уверенно на дороге, мчится вперёд. Он боится опоздать. Правда, была слабая надежда на то, что самолет задержится в небе из-за легкого землетрясения. Но он не был в этом уверен.

Что бы пересечь Ситку от глухого леса до аэропорта на острове Японски у Джека ушло не более сорока минут.

Оставив авто на парковке, он быстро выбирается из салона и оглядывается, в поисках одинокой фигурки на перроне, ведь самолет судя по всему, благополучно приземлился. Его массивный остов замерший под снегопадом возвышался в белой вьюге весьма красноречиво.

А площадь перед ним опустела.

Джек крутанулся вокруг своей оси. Еще и еще.

— Проклятье! — выругался и поспешил в диспетчерскую, в надежде разузнать об одинокой девушке подростке, прилетевшей этим рейсом.

На самом деле, в такую погоду, в разгар зимы, сюда прилетает очень мало народу. Так что, дочка Эрика вряд ли ушла незамеченной.

Кауфман дергает двери и входит, впрочем тут же недоуменно оглядывает неожиданный тандем.

За одним из столиков помещения для персонала, сидели сразу две женщины.

Первая — собственно говоря, хозяйка аэропорта, и одна из главных меценатов города — Давина Крейн. А с ней рядом — очаровательное, черноволосое создание с ликом ангела. Джек даже не понял, что именно в ней так взбудоражило его. То ли нежная матовость кожи, слегка тронутая нежным румянцем. То ли влажная припухлость вишневых губ. А может детская округлость щек и изящный разлет бровей? Казалось, что примерно так могла бы выглядеть Белоснежка до извратившихся вкусов Диснея, жаждущих придать каноничным персонажам модный и трендовый лучок.

Девчонка вскинула на него сосредоточенный и серьезный, не по годам взгляд, пока Давина лишь лениво обернулась, ревниво отмечая состояние пилота.

— А вот и опоздавший крестный? — ехидно спрашивает она, пока губы густо накрашенные кроваво-красной помадой изгибаются в злорадной ухмылке.

Джек мог бы поклясться, что она чертовски рада его промаху.

— Привет, демонесса.

Кауфман прекрасно знает, как сильно Давина не любит, когда он называет ее так. И сейчас сделал это намеренно.

Порой ему казалось, что они как брат с сестрой, постоянно подтрунивающие друг над другом. Порой ему хотелось убить ее. А порой — трахнуть. Но все это было запрещено братьями.

Давина не входила в список доступных для него жертв. Как, впрочем, любой житель Ситки был под запретом. Том и Остин настаивали на том, что ему надо быть очень осторожным, иначе...

— Вы мистер Кауфман? — вежливо уточнила девушка и встала из-за столика, — Я Хлоя. Хлоя Вагнер, — представилась гостья, протягивая тонкую ладошку Джеку, — Мой отец просил меня встретить.

Джек спешно кивает и сжимает руку девушки в своей.

— Так и есть, — пожимает ее, и накрывает второй рукой, властвуя и доминируя, — У него внезапная и очень сложная операция. Пастор свалился с лестницы, во время украшения церкви к Рождеству.

Хлоя вскидывает детские брови и складывает губки буквой «О». Кауфман невольно любуется этим созданием. Пока Давина кривит губы в издевательской усмешке. Осознав, что от внимания подруги не скрывается факт того, как пилот пускает слюни на семнадцатилетнюю школьницу, мужчина спешно отпускает руку дочки Эрика и отступает от нее на шаг.

— Очень жаль пастора, — меж тем замечает Хлоя.

— Должно быть это божья кара, — дерзко подмечает Давина, сложив руки под высокой грудью и мстительно улыбаясь.

Ну истинная демонесса!

Она всегда носила только черное с красной помадой. Чокер плотно обхватывающий шею, глубокое декольте, наряды плотно в обтяжку. Ходила исключительно на каблуках, и построила вычурный, вульгарный замок на одном из островов Ситки. Туда были вхожи только Остин, Том с любовницей Челси и Джек. Правда, пару раз Дав упоминала своего брата, но за пятнадцать лет знакомства Кауфманы ни разу с ним не встречались.

Теперь же, когда братьев не стало, сборища в логове Давины стали явлением редким и унылым.

Хлою шокировали слова демонессы и она растерянно взглянула на женщину. Та спешно смягчилась, надевая привычную маску благодетельницы.

— Ходят упорные слухи, что он растлевает детей,- добавляет брюнетка с заговорщическим видом и с мстительным удовольствием впитывает страх и недоумение на лице Вагнер.

Девушка переводит невинные глаза на Джека, в надежде встретить поддержку. И тот, разумеется ее оказывает.

— Она шутит, — и подмигивает школьнице, — Мисс Крейн у нас такая шутница!

Губы Дав искажает подобие улыбки, но Джек уже знает каждую эмоцию этого безупречного лица. Смотрит на стерву с предостережением и переводит взгляд на Хлою.

— Твой отец велел доставить тебя домой. Готова?

Девушка спешно кивает и тут же шагает за своей курткой, что оставила на спинке стула. Пока Давина буквально давится в попытке удержать издевательский смех. Школьница понимает это, но делает вид, что нет. Кауфман смотрит строго на демонессу и жестом велит той перестать. Крейн желчно ведет бровкой, и возвращается к столу, где они сидели, собирает картонные стаканчики, желая убрать за собой.

Вагнер застегивает пуховик, натягивает алую шапку и идет к двери, Кауфман галантно придерживает девчонке двери, выпуская ее в поднимающуюся снаружи вьюгу.

— Смотри довези нашу Красную Шапочку, — кидает Дав в спину пилоту.

Джек оглядывается на нее, ощущая в душе... предвкушение.

В глазах мужчины пробегает тень. Сложно не заметить, насколько сильно ему понравилось сравнение с Серым Волком. Кауфман смотрит на Давину долгим, мрачным взглядом и медленно растягивает губы в пугающей улыбке.

Провокаторша. Истинное зло в красивой обертке.

Определенно, они созданы друг для друга.

Дверь захлопывается, отсекая яркий образ демонессы, и оставляя Волка со своей жертвой наедине в белом шуме.

Фрэнк — Кофе, босс? Рорк вошел в участок, стряхивая с головы и плеч снег, когда ему наперерез выскочила патрульная Бендер. Не в меру активная, она буквально осаждала одинакового и опустошенного Рорка. После отъезда дочери в Университет Майами и смерти его единственной возлюбленной, Фрэнк впал странное состояние, которое сложно было назвать нормальной жизнью. Он жил словно робот, от звонка до звонка. Приходил домой, напивался. Вырубался. И вставал под будильник. Шел в участок. Вел бумаги, кому-то звонил. День повторялся вновь. Неделя за неделей. Месяц за месяцем. Год за годом. И так семь лет. — Так что? Рорк смотрит на патрульную и медленно кивнув, принимает из ее рук кружку ароматного кофе. Ее звали Лила. Лила Бендер. Она пришла в участок совсем молоденькой и безответно сохла по Остину Кауфману. Но тот ее совсем не замечал. К сожалению, патрульная не обладала какими-то выдающимися формами или чертами лица. Невысокая, крепкая, немного мужеподобная, к тому же с короткой стрижкой, особенных сексуальных сигналов не издавала. Поэтому, вероятно, любвеобильный шериф ее и не потащил в постель. А когда Остин женился на Синтии, Лила даже уволилась и уехала на год из Ситки. Но была вынуждена вернуться, ее отец заболел. Возобновив работу, патрульная легко влилась в коллектив, и казалось, все встало на свои места, но... — Я хочу угостить вас блинчиками, — в руках Фрэнка каким-то чудом появляется контейнер, еще теплый. От аппетитного аромата во рту тут же собирается слюна. — Сама готовила, попробуйте! После того, что творится на улице — то что надо. Фрэнк медленно кивает, и наконец, смотрит на Лилу с долей недоумения. Его осенило! Неужели она пытается привлечь его внимание? — Э... э... спасибо, — выдавливает шериф, — за заботу. Лила покрывается очаровательным румянцем и улыбается. — Ну я пошла, — отзывается патрульная, разворачивается и идет на выход. Рорк провожает ее задумчивым взглядом, припоминая как однажды на пикнике в честь Дня Независимости подметил на пояснице Бендер огромную татуировку, что уходила вниз от крестца. Лила присела в узких джинсах с заниженной талией, и показала ему то, что должно было быть скрыто. И кусочек от кружева белья. Теперь же у Рорка возникла мысль, что вероятно этот перфоманс был запланирован. — Детектив?! — дежурный стучит по стеклу, что отгораживает его от общего зала, привлекая внимание Фрэнка к себе. Здоровяк с удивлением осознает, что пялится на зад уходящей патрульной и поворачивается к дежурному. Забавно, но почему-то все в участке называли его детективом, хотя Рорк давно оставил эту работу. — Чего случилось, Дженкинс? — Фрэнк протопал к стеклу, на ходу открывая контейнер и откусывая блинчик с мясом. — Звонил Роуз, говорит у него там на кладбище ЧП! Рорк проталкивает пережеванный блинчик в пищевод и хмурит кустистые брови. — ЧП? — Ага, так и сказал. Просит, что бы вы лично приехали. — Ладно... — Фрэнк крадет еще один блинчик, и закрывает контейнер, спешно запивая все съеденное кофе, — Тогда поехал.

Джек Горячий воздух в салоне авто быстро наполнился тонким ароматом духов школьницы. Она прилежно пристегнулась и сидела ровно, неестественно выпрямив спину. Джек поглядывал на нее осторожно и не заметно, желая расположить к себе, но ощущая тревогу. Забавно, ведь большинство женщин прекрасно считывают опасность, что исходит от человека. Только не верят в то, что кто-то может причинить им вред. Каждый человек проживает жизнь в глупой уверенности в том, что их никто не тронет. Пока не получат острие в спину. По пути на работу. И даже не поймут, что умерли. — Как долетела? Хлоя повернулась к Джеку, и с явным облегчением выдохнула. — Все было хорошо. Я надеялась, что вы пилотировали мой самолет... — К сожалению нет, — Кауфман качает головой сочувственно, — несколько дней назад погиб мой брат, так что я в отпуске по семейным обстоятельствам. — Ох, примите мои соболезнования! — она виновато покраснела, пробуждая в голове пилота грязные помыслы. — Спасибо. Я любил его, — Кауфману приходилось следить за дорогой, хоть он этого совершенно не хотел, — не смотря на то, что он был не очень хорошим человеком. Хлоя опускает глаза и тень от ее ресниц падает на округлые щеки. — Не переживай, — спешно отзывается Джек, — все хорошо. — Как это случилось? — выдержав паузу, решила продолжить больную тему девушка. — Он сгорел вместе с домом. — Ужасно. — Да, всякое может случится. Увы, мы не застрахованы от любого несчастного случая. Девушка медленно кивает и снова смолкает. — Так значит вы мой крестный? — наконец, придумывает девушка новую, более безопасную тему для разговора. Джек лениво кивает. — Мы познакомились с твоим отцом восемнадцать лет назад, в армии. Он был военным доктором, а мой самолет подбили. Я получил ранения, сломал ногу, мне посекло лицо, — пилот кидает на девушку быстрый взгляд, желая увидеть ее реакцию, — Эрик оперировал меня. Хлоя внимательно слушает, оглядывая профиль мужчины, тускло освещённый бликами от света фар в окружающей их вьюге. — Помню, как он радовался, что его жена беременна. Все уши мне тогда прожужжал об этом, — Кауфман усмехнулся и покосился на Хлою словно бы между делом, — Я никогда не видел твою маму, но полагаю, что она была красавицей. Вагнер спешно кивает. — Да, и мне ее очень не хватает. Джек понимает, что нащупал ту самую точку доверия между ними. — Так бывает, что мы лишаемся родных. Хлоя медленно кивает и задумчиво отворачивается к окну. — Каким был мой отец тогда? Вопрос на миллион долларов, подумал Джек. Как человек, у которого явные проблемы в социальном общении, Кауфман тяжело задумался. — Ну, не такой седой, — попытался отшутиться он, — когда он попросил меня стать твоим крестным, я немного удивился. Потому, что Эрик не казался набожным человеком. Девушка усмехнулась. — Он им и не был никогда. Тон, с каким это было сказано, насторожил Джека. Словно бы нотка неприязни к отцу просквозила. Или ему показалось? — Это все мама. Джек понимающе кивнул, а Хлоя продолжала: — Если бы не она, все было бы... иначе. Кауфман непонимающе нахмурился, но расспрашивать не стал. Еще не время. Они едва знакомы. Машина Кауфмана двигалась очень медленно. Во-первых, погодные условия. Во-вторых, мужчина не спешил расставаться со своей крестницей. Но как он не старался, дом, что снял Эрик уже показался на горизонте. — Вот и ваш дом, — более торжественно, чем хотелось говорит Джек, — нравится? Хлоя склоняется к лобовому стеклу, силясь рассмотреть строение сквозь поднявшуюся метель и пожимает плечами. — Стильно, но без души. Все как у моего отца... Она вздыхает тяжело, и пилот улавливает очередной упрек в адрес Вагнера. — Мы вместе выбирали, я уверен, тебе понравится. Джек улыбается девушке, и жадно следит за тем, как в распахнувшейся куртке мелькнул клочок ее кожи, когда она вернулась на место и потянулась к ремню безопасности. Невинное создание — сплошной соблазн. Вот нежные пальчики обхватывают ремень безопасности. Вот она с силой жмет на кнопку, бережно перехватывая застежку. Прядь ее волос упала на шею, и проскользнула под рубашку, что расстегнута на пару пуговиц у ворота. Хлоя закусывает губу, смущаясь под его взглядом и отпускает ремень безопасности, отстегиваясь. — Я приготовила вам подарок, — внезапно охрипнув говорит школьница. Джек обаятельно улыбается, прекрасно осознавая какое производит впечатление. Женщины всегда велись на него. Слетаясь на правильные черты его лица, как мухи на мед. Возможно удастся заманить девчонку в свои сети и выйти из воды сухим? Не хотелось бы портить отношения с Эриком. Ведь тогда его тайна может быть раскрыта. — Подарок? Мне? — фальшивое удивление, наигранная искра заинтересованности в глазах, — Какой же? Хлоя разворачивается на сидении и тянется к своей сумке, что забросила назад, когда садилась. Разумеется в салоне машины достаточно тесно, и она невольно прижимается к плечу пилота грудью. Джек намеренно склоняется к ней, вдыхая аромат волос, и ощущая тепло женской кожи. Какой же сладенький, лакомый кусочек! Странно вдвойне, что Эрик оставил их наедине, ведь он знает... — Вот, — малиновая от смущения Хлоя протягивает Джеку коробку, перевязанную коричневой лентой, которую достала из своей сумки, — это вам. Кауфман берет подарок, намеренно коснувшись ее пальцев своими в легком поглаживании и откровенно веселясь, когда девчонка становится красной, как мак до самых кончиков ушей. Затем пилот дергает за ленточку легким, умелым движением срывая преграду, под пристальным взором школьницы. И снимает крышку. — Это настоящий бельгийский шоколад. Папа сказал, вы любите именно такой. С перцем. Кауфман усмехнулся. Какой пикантный сигнал. Остроумно. Пилот поднимает глаза на Хлою и кивает той с добродушной улыбкой. — Все верно. Спасибо огромное. Сто лет не ел такого. Вагнер широко улыбнулась Джеку и кивнула, с явным облегчением. Меж тем, он взял одну конфетку и закинул в рот. Сладковатый шоколад начал таять почти мгновенно, источая остроту перца. «Сложный десерт для сложно человека.» Так, кажется любил говорить Эрик?

Фрэнк

Смотритель кладбища — Доусон Роуз был британцем. Он отсидел срок в тюрьме и решил начать жизнь сначала. Приехал в Ситку пять лет назад, вел тихую жизнь отшельника не далеко от своей работы. Ему было слегка за пятьдесят. Высокий, худой, немного чопорный. Когда Фрэнк подъехал к воротам тихой обители,Роуз уже его ждал, кутаясь в куртку с капюшоном. Последний, к слову срывал поднимающийся ветер. Шериф нехотя выбрался из салона своего ржавого пикапа, который все еще был на ходу, и двинулся к смотрителю. Тот почти бегом зашагал к нему навстречу. Краем глаза Рорк заметил, как к кладбищу подъехала Бендер с напарником и еще пара ребят из участка. — Что у тебя тут? — Фрэнк был почти на две головы выше Доусона, но казалось его это ни капли не смущает. — Я нашел скелет! — торжественно говорит смотритель и машет в сторону кладбища. Патрульная Бендер, что возникла слева от Фрэнка, немного нахмурилась, вглядываясь в лицо Роуза. — Вы хорошо себя чувствуете? — перекрикивая вьюгу, поинтересовалась Лила. И не мудрено, ведь найти на кладбище скелет довольно просто. Смотритель отмахивается от руки Бендер, что потянулась было к нему, пощупать лоб и показывает вновь на кладбище. — Идемте! Фрэнк кивает послушно и следует за смотрителем, небольшая делегация за ними. Спустя примерно десять мину блуждания между могил, Роуз говорит: — Осторожно тут, — кивает на яму, что припорошило снегом, — после землетрясения утром тут трещина пошла. Аккурат поперек могилы некоего Джастина Риверса. Бендер буквально дернулась при упоминании этой фамилии и сжала руку Рорка. Весь город очень ярко помнил о том, что Фрэнк заклятый враг семьи Риверс по личным причинам. Да и дело, что их столкнуло шокировало весь город, не оставив равнодушных. — Смотри сюда, шериф, — продолжает Роуз и указывает в открывшуюся могилу, — Тут есть кто-то еще. И правда, сквозь слой свежевыпавшего снега, над неплохо сохранившемся гробом Джастина лежали останки. Точнее, сверток, из которого торчала нога человека. — Господи Боже, — стонет Лила, и тянется к рации. Рорк молча смотрит на могилу и мрачно вздохнув прикуривает. Однако, хреновый поворот. — Труп старый, — затянувшись сигаретным дымом озвучивает свои мысли, — Тело давно разложилось, — присаживается разлома, — Бендер скажи дежурному, пусть экспертов вызывает из Анкориджа. — Поняла, шериф, — деловито отзывается патрульная отступая на пару шагов от могилы.

Глава 2 Сложный десерт

Хлоя

Первый день в новой школе, как войти в клетку со львами. Не мудрено, что просто хочется провалиться под землю от стыда и смущения. Огромное количество подростков, что смотрят на нее воинственно и заинтересованно одновременно. С трудом дождавшись окончания уроков, девушка спешно покинула стены школы, так ни с кем и не познакомившись. Отца она застала утром всего на пару минут, что бы поздороваться и обменяться новостями. Потом он ушел, пожелав ей хорошего дня и оставив совсем одну. Одиночество – вот ее постоянный спутник. Ни друзей, ни приятелей. Из-за частых переездов она так и не смогла ни с кем подружиться. Переход на домашнее обучение и обратно, сделали ее заложницей. Нет, Хлоя была образованной и самодостаточной девушкой, чтобы не страдать от пустоты рядом, но иногда просто хотелось человеческого тепла. Приметив кофейню не далеко от школы, Вагнер припарковалась у входа и вошла, на ходу расстегивая куртку. В углу сидели четыре девушки, потягивая капучино и весело смеясь, обсуждали что-то. Одна из них кинула на Хлою быстрый взгляд, и та поняла – они из ее школы, и кажется с одной из них она была на биологии, а с двумя другими слушала урок английской литературы. Вагнер молча прошла к стойке, где встретила улыбчивую бариста. На груди миловидной белокурой девушки висел бейджик - «Элизабет». - Добрый день, что желаете попробовать? – спросила она, взирая на Хлою выразительными голубыми глазами. Вагнер заказывает свой любимый латте на лавандовом молоке и садится в сторонке, так, что бы быть спиной к девчонкам. Те притихли, и казалось, прислушивались к каждому ее слову. И хихикали то и дело, словно бы в насмешку над ней. Хлоя сняла и повесила куртку на вешалку, села и мысленно мечтала раствориться. Попробовала кофе, тот был отличным. Хлопнула дверь, и бодрый голос поприветствовал: - Привет, Лиз! Как бабушка? Девчонки затихли, а Хлоя невольно обернулась. В кофейню вошел парень. Высокий, подтянутый, спортивный. Явно красавчик – мажор. Судя по манере поведения и осанке хозяина жизни. Он окидывает кофейню взглядом. Подмечает девчонок и тут же отворачивается, его губы поджимаются, словно бы в недовольстве, и еще через миг красавчик замечает Вагнер. - Все в порядке, - отвечает бариста игнорируя молчаливые баталии, - Как обычно? - Ага, - парнишка теряет интерес к Хлое и возвращает все внимание красивой и взрослой Лиз, - Она все так же в этом своем… центре? Элизабет проводит манипуляции с прессовкой кофе и сквозь гул кофемашины говорит: - Да, мы решили что ей будет куда приятнее среди своих сверстниц. А как твоя сестра? - В Европе, - лениво отвечает красавчик, - вчера звонила из Барселоны, говорит жара там. И не верится, - он кивает на заснеженную улицу и усмехается. Девчонки за столом в углу, тихонько слушают разговор, как и сама Хлоя, и делают вид, что смотрят новости в телефоне. - Знаешь, - вдруг говорит парнишка, - дай мне круассан еще. Вон тот, с кремом. Бариста послушно укладывает выпечку на красивую тарелочку, и протягивает спортсмену. А тот меж тем, снимает куртку, являя зрительницам крепкое идеальное тело, подчеркивающее внушительный рост. Расплатившись, парень берет круассан и стаканчик с кофе, и идет как будто по направлению к столику девчонок. Одна из них встает к нему на встречу, в явном намерении поцеловать или обнять. Но молодой человек вдруг меняет траекторию своего пути и идет прямиком к столику Хлои, оставляя смазливую брюнетку в недоумении наблюдать за происходящим. Меж тем, парень садится рядом с Вагнер, ставит стаканчик и выпечку на столик перед девушкой, и мило улыбнувшись той говорит: - Привет, малышка. Взял твой любимый. Школьница недоуменно хлопая глазами, смотрит на красавчика в близи, пытаясь сообразить, что происходит вообще и как ей реагировать. Но все, что она понимает – так это какие красивые у парня зеленые глаза, и как вкусно от него пахнет. Еще через миг, он кладет руку ей на плечи, и притянув к себе, сладко целует ее в губы. Сминая слабые попытки сопротивления, горячие губы мажора льнут к губам девчонки, что покрывается стремительно алым румянцем.

Никки

А девчонка то и ничего! Она, конечно, совершенно не в его вкусе, но пахнет классно. Да и смазливая такая, невинная. Прикольно даже. Интересно, Эллен смотрит? Для нее, блин старается! Нехотя выпустив новенькую из рук, парень вглядывается в ее лицо, на мгновение позабыв о девушке, что посмела обжиматься с другим за школой на большой перемене, изменив ему. И зря. За спиной послышались шаги. Никки спешно обернулся, поднимаясь и как раз вовремя, потому что его теперь уже бывшая подруга, Эллен выбрала неожиданно болезненный метод отомстить. А именно плеснула в его лицо горячим кофе. - Ненавижу! – вскрикнула она и под оханье и сдавленный смех подружек, поспешила на выход в компании своей свиты. Горячие струи кофе стекают по лицу и брендовой водолазке, угрожая обжечь тело парня, и тот спешно сдергивает свитер через голову, вместе с майкой. Элизабет спешно огибает стойку и с аптечкой наперевес идет к подросткам, пока оторопевшая новенькая медленно встает со стула угрожающе пошатываясь и разглядывая совершенное, внезапно обнажившееся тело Ники. Парень краем глаза ловит ее взгляд, но боль от горячего отвлекает его от крамольных мыслей. Подоспевшая Лиз, ставит аптечку на стол и говорит: - Повезло тебе, что Эл пьет капучино, он не сильно горячий, так что ожогов не будет. Новенькая вдруг включается в диалог: - На кожном покрытии нет покраснений, так что да. Все обойдется. Ники поворачивается к незнакомке и с милой улыбочкой, говорит: - Ты уж извини, что я так нагло подкатил… В кафе вошел клиент, и Лиз поспешила обратно за стойку, оставляя молодых людей наедине. Старый рыбак в клетчатой куртке дошаркал до стойки, и попросил облепиховый чай. Его совершенно не волновало происходящее вокруг, что несомненно было на руку каждому присутствующему. Незнакомка, проводив взглядом рыбака, протянула: - Честно говоря, по законам жанра я должна была дать тебе пощечину, но твоя.. Эл? –переспросила девушка, - Опередила меня. Не болит? Никки отрицательно кивает, и садится. Девушка берет мазь от ожогов из аптечки и подходит к спортсмену, слегка затаив дыхание. Парень прекрасно знает, какое производит впечатление, и ему нравится это. - Эллен, да. Она решила, что меня можно предать, - с усмешкой замечает подросток, - не на того напала. Тонкие пальцы девушки касаются красных следов на груди Никки, когда она наносит мазь. Маленькие и холодные. Парень следит за ними и лениво спрашивает: - Как тебя зовут? Девушка снова стремительно краснея, отвечает: - Хлоя. А тебя? - Никки. Никки Гарсия, - представляет парень, и накрывает своей рукой ладошку девушки, перехватив ее в плен. Школьница растерянно смотрит на мажора, пытаясь понять, что происходит. - У тебя такие холодные руки, - замечает он, как бы между прочим, пока Хлоя спешно отдергивает руку и отступает на пару шагов. - Эти свои штучки не надо на мне использовать, ладно? Наверное, милашка обиделась и надо слегка притормозить. - Но у меня не плохо получается, ты не можешь это отрицать, - усмехается Никки, после чего лениво натягивает свой свитер через голову. Хлоя отворачивается от парня и тянется за курткой, едва сдерживая улыбку. - Не могу. Но вот круасаны и наглецов не люблю, - натягивая куртку неуклюже, говорит девчонка, с явным намерением сбежать. Никки улыбается уголком своих губ, наблюдая за тем, как девчонка собрала всю свою смелость, и остроумие, чтобы сказать это. - Жаль… Прихватив рюкзак, брюнетка спешно покидает кафе. - Увидимся в школе, Хлоя, - с улыбкой тянет Гарсия, с удивлением отмечая вкус лаванды на своих губах.

Фрэнк

День выдался откровенно хреновым. Мало того, что по делу Остина полная труба. Так еще и в могиле Риверса нашли останки. Ходят слухи, что тела два. Их изъяли и теперь ему предстояло написать очень много отчетов и объяснительных о произошедшем. Оформить заявки в электронном виде и еще кучу всякой бюрократической херни. Просидев до вечера, Фрэнк вдруг понял, что не хочет провести еще одну ночь в кабинете, поэтому собрал все свои папки, бумажки прочее и направился домой. Келе, его дочь, настроила удаленный доступ, так что он вполне мог работать из дома. А там можно было работать под пиво, бургер и сериал. Или заказать себе пиццу? Фрэнк вошел в темный дом и включил свет. Прыгая на трех лапах к нему подошла Грейс – его собака породы хаски. Она сильно сдала за последние пару лет, и Рорк догадывался, что скоро потеряет и ее. Частично ослепшая, боевая подруга детектива, после потери лапы не гарцевала так активно, но хвостом виляла, приветствуя хозяина. Водрузив пачки материалов на стол, Фрэнк прошел к тумбочке, где хранил корм для собаки и насыпал ей полную миску. И хаски набросилась на еду с аппетитом. Лишь после этого полицейский скинул куртку, швырнув ее на продавленный диван, и побрел на кухню, решив оценить содержимое холодильника и обойтись без лишней траты на покупку еды на вынос. Именно в эту минуту за его дверью послышался звук шагов, хруст снега который тут же лаем продублировала Грейс. Еще через миг в двери постучали. Рорк приблизился к двери и выглянув в окошко, недоуменно сдвинув брови, отворил двери. - Лила? На пороге стояла патрульная, румяная от мороза, странным образом возбужденная. Она сжимала в руках коробку с ароматной пиццей и сетку пива. Едва уловив запах пиперони, рот Фрэнка наполнился слюной. - Привет, шеф. Не помешала? – Лила осторожно заглянула за массивную фигуру Рорка, проверяя дом на наличие, видимо другой женщины. - Нет, что-то случилось? – Рорк все еще надеялся, что она просто шла мимо и решила проверить, все ли у него хорошо. Бендер отрицательно качает головой и сбивчиво начинает: - Я просто… просто хотела… поддержать вас, - наконец закончила свою мысль патрульная, - Вот принесла пиццу и пиво… вы как? Фрэнк отступает от двери. - Входи, - пропуская гостью в дом. - Весть о находке в могиле Риверса даже меня потрясла, представляю какого вам. Рорк медленно кивает, рассеянно захлопывает за Лилой двери, пока Грейс с интересом обнюхивает гостью и ютится вокруг ее ног. - Говорят, это останки Тома и Маркуса. Эксперт нашел их документы в сумке, что была вместе с телом, - продолжает Лила, пока Фрэнк незримо мрачнеет, - А ведь мы все были уверены, что они пустились в бега после той истории с Келе и Синтией. Рорк тоже кивает и тяжело вздохнув увлекает гостью за собой в комнату. Принимает из ее рук гостинцы, ставит их на стол. Лила несколько смущаясь, снимает куртку, и тогда Фрэнк понимает. На ней те самые низкие джинсы в обтяжку, открывающие верх тату, и короткий сексуальный топ на узких бретельках. Грудь без белья, и от холода соски призывно торчат. Так же обнажен почти весь живот. Лила, очевидно решила сегодня пойти до конца. Что ж, он не будет против. Рорк занялся пиццей, пока девушка села за стол, и достала из сетки пару пива и открыла их умело. Тоже сел напротив, откусывая огромный кусок своей пиццы, и запивая из бутылки пивом, косится на Бендер. Крепкая, не молодая, но точно знает, чего хочет. Лила тоже отпивает пива, обхватывая губами горлышко бутылки. Смотрит на Рорка прямо, открыто, без лишних церемоний. Потом, ставит бутылку на стол и вдруг встает. Приближается к мужчине, смело кладет руку на его плечо, заглядывая в бородатое лицо Фрэнка. Мужчина оставляет пиццу, стряхнув невидимые крошки с пальцев, кладет руку на изгиб ее талии, ощущая шелк женской кожи. Это было странно. Бендер всегда была «своим парнем» в участке. Но то, что она совершенно точно пришла сюда с определенной целью несколько выбивалось из привычной картинки. Но как бы там не было, Фрэнку был нужен секс. Потому, что после Габриэль ничто не приносило ему успокоения. Ни временные подружки, ни случайные связи. А акция помощи от Бендер казалась очень кстати. Лила склоняется к его губам своими, попутно седлая колени мужчины. Губы соприкасаются, Рорк тут же слетает с катушек, прижимая женщину к себе. Пробираясь нагло языком в ее рот, а руками – под небрежный топ. Нащупывает твердые соски, сдавливает пальцами и ощущает эрекцию. Лила словно бы получив какой-то сигнал, хватается за застежку его штанов. Он – за ее. Приходится расцепить объятия, что бы оголить жаждущие единения гениталии. Рорк получил определенное удовольствия сдергивая тугие джинсы и кружевные трусики Бендер до колен. Затем грубо развернув ее к себе спиной толкает к столу, наклоняя и попутно разглядывая татуировку во всей красе. Впрочем, теперь когда он входил в нее, картинка была вполне себе полной и более чем красочной. Лила яростно стонала, насаживаясь на него сама едва не столкнув пивные бутылки со стола. Рорк шарил по крепкому телу патрульной руками, вдалбливая ее в столешницу. И жалея только об одном. Что это не Габриэль.

Давина

В черноте ночи за окном тихо падал снег. Давина любила ночь. Время, когда людские пороки вырываются наружу. Женщина отчетливо видела свое отражение в стекле. Черное платье плотно обхватывало фигуру, лицо скрывала маска. Ах, как приятно вернуться! Семь лет назад, подобные вылазки для их компании были делом привычным, можно сказать даже обыденным. Теперь же все изменилось. Смерть Тома и Чэлси, а так же побег Остина вынудил организаторов клуба спешно прикрыть заведение, дабы грязная правда не вырвалась в свет, открывая истинные лица горожан. Давина разворачивается от окна и подходит к красиво украшенным еловыми ветвями, поручням балкона и смотрит на толпу внизу. Каждый человек тут в маске. Мужчины в костюмах, женщины – в платьях в пол. Но вот как забавно, платья их лишь трех цветов. Черные, красные и белые. Каждый цвет что-то значит. И каждый мужчина из присутствующих здесь, об этом знает. Истинное гнездо порока. Прежде Чэлси поставляла в клуб каждую неделю новую девушку в белом, сигнализируя всем, что она здесь впервые. Иногда ее выставляли на торги. Сколько чести для горячей плоти. Когда то и она, Давина, была тут в белом. - Скучаешь? Брюнетка быстро оборачивается на знакомый голос Джека. Он чисто выбрит, аккуратно причесан. Маска на пол лица скрывает его внешность, но холодный взгляд голубых глаз и ямочку на подбородке не скрыть. - Ты же знаешь, как я люблю эти сборища. Но сегодня есть место для ностальгии, - лениво выдыхает Давина, окидывая взглядом своего спутника, добавляет, - Вижу ты сделал стойку на дочку Эрика? Джек кривит губы в усмешке. - Не ревнуй так громко, Дав… Девушка фыркает и разворачивается к Джеку лицом, опираясь о поручни бедром. - Вагнер не даст тебе исполнить задуманное, - замечает она, с вызовом вздернув подбородок, - скорее порубает твой причиндал на очаровательные пятаки. Кауфман откидывает голову и смеется, пока Крейн следит за тем, как безупречно красиво это выглядит. Казалось, сам дьявол создал Джека. Как орудие для своих темных дел. Пилот делает шажок к собеседнице и тихо шепчет той на ушко: - Теперь заполучить эту крошку для меня дело чести… а если еще и ты отдашь мне часть себя за это… - он многозначительно подкатывает глаза, словно бы пытаясь подчеркнуть всю важность произошедшего, - Одним словом, пари принимается. Интересно, на Давину они тоже однажды поспорили? Крейн гулко сглотнула, вспоминая о том, как оказалась в компании трех не очень чистых на руку братьев. Когда брат купил для нее бизнес в Ситке, Дав решила, что Рассел хочет просто от нее избавиться. Или спрятать. Ведь в их городе - Новом Орлеане начались странные дела, передел сфер влияния и кто-то упорно желал вытолкнуть Крейнов из большого бизнеса. Брат решил, что тут ей будет безопаснее. И вот она в заснеженном городке, на окраине вселенной. Что у нее есть? Крошечный аэропорт на замерзшем берегу залива и пара знакомых, из прошлого Рассела. Брат был знаком с Томом, а уже мэр Ситки познакомил ее со своими кузенами. Давина влюбилась в Джека с первого взгляда. Это было словно выстрел. В самое сердце. А что он? Не заметил. Не понял. Не захотел. Она до сих пор задавалась вопросом: «Почему?». - Я не участвую в пари, - огрызается брюнетка, - оставь девочку в покое. Джек смотрит на Крейн и та понимает. Нет, не оставит. - А жаль.. было бы интересно. Я могу ее влюбить. Могу трахнуть. Могу заставить спрыгнуть с крыши или порезать себе вены. Послать к дьяволу отца. Или исчезнуть… А, могу сделать так, что все это произойдет одновременно. Хочешь? Давина усмехается, и скрыть насмешку получается довольно плохо. - Все твои методы - насилие и принуждение. Так что Остин в этом плане работал куда аккуратнее, - Давина знала, как именно надавить, чтобы причинить завравшемуся пилоту боль, - А вот смог бы ты влюбить в себя хоть кого-то? В этом я очень сомневаюсь. Твой эгоизм не позволит скрыть истинное лицо Джека Кауфмана. Взгляд мужчины тронула ледяная корка. Но улыбка так и осталась на его пугающем, оскалившемся лице. - Что ты знаешь обо мне?.. – фыркает надменно. - Да, в общем-то все… Едва звучат эти слова, Кауфман хватает Давину за тонкое запястье и дергает к себе. В его глазах она прочла одно – ярость. Холодную, пугающую, неотступную. Дыхание их смешалось, пара стояла плотно прижавшись друг к другу, и казалось воздух вокруг заискриться от напряжения. - Если бы ты знала все, Дав, - интимно в губы шепчет Джек Давине, - мне бы и тебя пришлось заставить исчезнуть. - Тогда ты с этим прилично опоздал, - язвительно подмечает брюнетка. Кауфман смотрит в ее глаза пару долгих мгновений и вдруг ослабляет хватку. Стряхивает ее, как назойливую муху и говорит в своей прежней, расслабленной манере: - Если девчонка признается мне в любви, я приду за тобой.

Глава 3. Образцовая семья.

Никки

Иногда ему казалось, что жизнь – это сплошной день сурка. Каждый похож на предыдущий, словно близнец.

Но сегодня все было иначе.

Появление новенькой в той кофейне словно бы вдохнуло свежий воздух с лавандовой отдушкой в его серые будни. Или ему показалось?

Впрочем, мокрая одежда не очень приятно касалась тела и отчаянно хотелось переодеться. Благо, он уже подъезжал к дому своих родителей.

После отъезда Джо в колледж и очередного срыва старшей сестры – Тришы, в доме было не спокойно.

Родители ругались все чаще, а он – как единственный ребенок оставшийся в доме, то и дело выступал как рефери между матерью и отцом. Наркотическая зависимость старшей сестры и мания величия отца никак не сочетались. Уго Гарсия обладал крутым нравом и всячески старался сохранить на публике вид образцовой семьи. Отсюда зависимость Триши делала из нее будто прокаженную. О ней никогда не говорили при посторонних. Официально сестра была в Европе, перед поступлением в Университет, совершая путешествие. Джо, его старший брат, который реально делал успешную карьеру так же пришелся не ко двору отцу по той простой причине, что защищал свою сестру. Основная драма развернулась семь лет назад и теперь семья медленно загнивала в собственных недомолвках, сквернах и желчи.

Мать Никки начала потихоньку выпивать, что к слову не делало чести их внешне идеальной семье.

К тому же, никто из троих детей не пожелал пойти по стопам отца и продолжить бизнес, а именно содержать сеть магазинов «Охота и рыбалка». В этой сфере Уго был монополистом, предпочитая держать рынок Аляски и умудряясь при этом проживать в сотнях километров от самого крупного города штата.

Припарковав машину у входа в дом Гарсия в викторианском стиле, Никки выбрался из салона на расчищенную дорожку и с унынием оглядел ярко освещенные окна. Он слышал голоса и заметил машину отца.

Ругаются?

Парнишка поспешил подняться на крыльцо и спешно вошел в дом. Крики родителей раздавались из гостиной.

- Ты тупая сука! – рычал на мать своих детей Уго.

Далее последовал звук, который Никки ни с чем бы не спутал. Удар. Гулкий грохот. Падение. Стон.

Парень врывается в гостиную, как раз что бы застать следующую сцену. Его мать, разметав густые черный волосы по полу, лежит на боку между диваном и журнальным столиком, скукожившись в позе эмбриона. Отец нависает над ней, словно коршун, сжав кулаки. На его бородатом лице и в черных глаза пылала такая неприкрытая ярость, что даже Никки на мгновение стало страшно.

- Оставь ее, - собрав всю свою решимость, холодно говорит парень, приближаясь к отцу.

Хорошо, что младший Гарсия пошел в деда и почти на две головы возвышался над Уго, заставляя того ощущать неловкость и остро осознавать возможную опасность в присутствии сына.

Мужчина распрямляется и лишь толкает ногой столик, за которым пряталась жена.

Потом смачно сплёвывает на густой персидский ковер гостиной, разворачивается и уходит. Его тяжелые шаги гулким эхом разносятся по большим комнатам дома Гарсия, постепенно затихая.

Никки присаживается к матери и помогает той сесть.

Слышно как Уго заводит машину, садится за руль и уезжает.

- Ты как, мам?

Парень бережно сдвигает густые растрепанные волосы с лица матери и взволнованно вглядывается в ее лицо.

Когда-то, коренная сицилийка Карла Гарсия была невероятно красива. Но с годами ее красота угасала. Кожа уже не была такой упругой, как прежде. А блеск глаз мерк по мере того, как она понимала, во что превратилась ее жизнь.

- Нормально.

Женщина опирается рукой о диван и тяжело встает, балансируя на высоких каблуках. Она собиралась на какой-то прием, макияж, черное платье, тонкое ожерелье на шее и уродливый кровоподтек в уголке губ.

- Что случилось?

Никки любил свою мать, только не понимал, почему она терпит эти выходки отца. Не сказать, что он часто поднимает на нее руку. Но это перестало быть из ряда вон выходящим событием. Раньше Джо вступался, а с его отъездом пришлось включиться и Никки. Интересный факт, но отец никогда не бил мать если дома были сыновья. И всегда отступал при их появлении. Трусость? Или не желание увидеть свое отражение в детях?

Гарсия не знал. Да и не хотел знать.

- Триша звонила и просила ее забрать. Ей плохо в клинике, - надломлено отвечает Карла и достает из сумочки влажную салфетку, слепо стирая кровь.

- И ты рассказала отцу?

Женщина медленно кивает, опуская ресницы. По щеке скатывается соленая капля.

- Он запрещает забирать ее…

- В клиниках никогда не бывает приятно, но это должно помочь вылечится, - предпринимает парень попытку успокоить мать, а то лишь криво усмехается.

- Там не самые… гуманные методы. Уго знал, куда ее отправлял.

Эта реплика несколько удивила парня.

- Что ты имеешь в виду?

Карла смотрит на Никки долгим, задумчивым взглядом, после чего медленно встает и идет в уборную. Так и не ответив.

- Мам? – парень недоуменно смотрит той в след.

Женщина оборачивается в дверях и грустно улыбается.

- Забудь, Ник. Мы ничего не можем с этим поделать.

Гарсия в этом очень сомневался. Но спорить не стал. Она выбрала политику невмешательства. А он все еще не считал себя в праве поучать собственных родителей.

Тяжело вздохнув, Никки подхватил свой рюкзак, что оставил на полу у входа и пошел к себе в комнату.

Эрик

Приезд Хлои в Ситку никак не повлиял на распорядок дня Эрика Вагнера. Он, как и прежде покидал дом ранним утром, приезжал в больницу. Заполнял карты, выполнял административную работу. После совершал обход, делал плановые операции, и дальше по плану – спортзал, ужин и немного времени для души. Сейчас как раз то самое время. Он в Ситке уже пару месяцев, но все еще ощущал себя чужим.

Вагнер стоял у бара.

Вечер в закрытом клубе обещал быть насыщенным, впрочем Эрик очень надеялся на это.

Вальяжной походкой к нему приблизился Джек. Часть его лица скрывала маска, как и самого Эрика. Но хирург узнал его.

- Милые бранятся - только тешатся? – с сухой усмешкой говорит он, кидая многозначительный взгляд на брюнетку, что так и осталась стоять на балконе, глядя в след Джеку.

- Она просто испытывает мое терпение, - холодно отзывается Кауфман, перехватывая бокал шампанского с подноса официантки и замечая в толпе точеную блондинку в безупречно белом платье, - Какая конфетка… Кстати, спасибо за десерт.

Вагнер криво усмехается и кивает, отпивая виски из своего граненого стакана. Запонка на его манжете искрится гранями драгоценного камня.

- Пожалуйста, - Эрик догадывался, что Джек сделал стойку на Хлою, но был уверен что он не посмеет тронуть его дочь.

После всего, что они пережили вместе, он доверял Джеку.

- Интересное заведение, - помолчав, добавляет хирург, окидывая зал взглядом, - Чья была идея?

Кауфман усмехается и сделав к собеседнику шаг, доверительно сообщает:

- Мой брат, Том, был большим фанатом кино и Дэвида Линча. Когда он был подростком, то увидел какой-то сериал и загорелся этой идеей. Закрытый клуб для избранных. Где женщина может заработать, скрыв свое лицо. А мужчина – исполнить любую свою фантазию. А, как ты знаешь, фантазии у моего брата оказались куда опаснее, чем я мог подумать.

Эрик смотрит на приятеля завороженно. Он был гораздо старше Джека и Тома, но то, что делали эти люди ввергало его в благоговейный, восторженный шок. Он не мог никогда намеренно причинить кому-то боль. Не по работе, разумеется. Его профессия отличалась жестокостью. Но совершить какое-то насилие над женщиной, как практиковал Джек и его друзья, Вагнер не мог.

Мужчина кивает на слова Кауфмана и задумчиво разглядывает эффектную блондинку.

Джек улавливает интерес собеседника и усмехается.

- Понравилась?

Вагнер немного тушуется, не желая признавать тот факт, что девушка сверстница его дочери, смогла вызвать в нем вожделение.

- Она в белом, так что возможно здесь впервые, - продолжает Джек, - хочешь ее?

Эрик задумывается, пока в глазах Кауфмана вспыхивает огонь.

В зал широкими шагами врывается мужчина. Верхняя часть его лица скрыта маской, нижняя – густой щетиной. В темных глазах плещется ярость. Одет он не по дресс-коду. Черная кожанка, джинсы. Но, кроме Эрика, что был тут новеньким, мужчина не привлек внимания окружающих, значит был завсегдатаем.

Хмурым взглядом, он цепляется за милую блондинку и решительно двигается к ней. Джек, должно быть почуяв конкурента, так же стремительно идет к девчонке. Останавливаются они возле нее одновременно, но вместо возможного конфликта, Эрик наблюдает рукопожатия и похлопывания по плечу. Блондинка растерянно следит за ними, хлопая длинными ресницами в прорезях своей маски.

Вагнер лениво двигается к ним, ведь любопытство берет над ним верх. Когда он приближается, мужчины взрываются смехом. Отсмеявшись, Джек поворачивается к седовласому хирургу и говорит:

- Ты не против небольшой вечеринки? – он кивает на незнакомца, - Раз этот лакомый кусочек так приглянулся нам троим?

Эрик на мгновение потерялся с ответом и недоуменно взглянул на блондинку. Ожидая в ее невинных глазах увидеть ужас, панику или отвращение. Но та лишь нежно улыбалась. Полноватые губы девушки словно выточенные скульптором были совершенны. Незнакомец в кожанке ухватил девушку за талию и грубо подтянул к себе. Она засмеялась и Вагнер гулко сглотнув, медленно кивнул.

Никогда прежде он не участвовал ни в чем подобном и от одной мысли о том, что в постели будет больше двух человек, странным образом взволновала его.

- Что ж, отлично! – Джек махнул кому-то и перед ним тут же возник администратор, парнишка лет двадцати, - Мы берем ее на троих. Запиши на мое имя, - и похлопывает нежно его по щеке, как домашнего питомца.

От взгляда Эрика не ускользает то, как покрылся алым румянцем парнишка. Между ними что-то было? Или парень просто смущен таким обращением?

«Кожанка» уже тащит девчонку к комнатам, стягивая с ее плеча бретельку и оголяя крепкие девичьи груди бесстыдно. Джек и Эрик идут чуть позади.

- Она в белом, это значит…? – осторожно начинает Вагнер.

- На самом деле конкретно эта девочка наша постоянная сотрудница, так что не переживай. На белое просто клюют лучше. Ты ведь клюнул, - усмехается Кауфман, - но полагаю, для нас она с радостью будет изображать девственницу. Не в первый раз.

Эрик испытал отвращение. Очарование обсыпалось, являя мерзкое нутро бизнеса. Подметив, как поник хирург, Джек усмехнулся и ободряюще похлопал того по плечу.

- В следующий раз найду для тебя девственницу. Хочешь?

Ответить Вагнер не успел, потому что они входили и шум голосов, и громкой музыки общего зала остался позади. Двери захлопнулась, отсекая реальность. Мужчина размыкает хватку на талии блондинки и дерзко сдергивает ее платье одним рывком до талии, и тут же тянется грубыми руками, сминая нежные девичьи груди. Джек проходит ей за спину и сдвинув волосы целует изгиб белой матовой шеи, шаря руками в районе ее округлых ягодиц.

Но блондинка смотрит прямо на Эрика. Это было так странно, будто она имеет возможность ускользнуть от реальности и не ощущать свое тело.

Хирург чувствует, как прохладные пальцы блондинки касаются его запястья, обхватывая. Она тянет его к себе, целует влажно в губы, словно бы уловив его пожелание в одном взгляде.

Джек стягивает ее платье на пол и звонко шлепает по упругой попке, оставляя яркий след от пятерни.

Бородатый скидывает кожанку и спешно расстегивает свои штаны. Словно бы ему дорога каждая секунда. Но Эрик не видит этого, поглощенный развязным поцелуем блондинки. Он ощущает сквозь рубашку ее горячее тело и его дыхание сбивается. Неужели это происходит с ним?

Хлоя

Отец вернулся под утро и это было совершенно на него не похоже. Хлоя надеялась, что они позавтракают вместе, но увы, блинчики с черничным сиропом остались остывать на кухонном столе – он так и не вышел.

Более одинокой, чем сейчас, Хлоя никогда себя не ощущала. И зачем она согласилась переехать к отцу? Но жить с дедом, после смерти бабушки было так же невыносимо. Да и уход бабушки остался очень болезненным воспоминанием. Все в том доме напоминало Хлое о ней. Легкий аромат духов, которым пропиталась гостиная с большими часами с кукушкой. Уютная кухня с бегониями на окнах, и клетчатыми занавесками. И солнечная Флорида.

Да, здесь точно не такая погода.

Там, в теплых краях остались ее друзья и знакомые. Ее жизнь…

Однажды отец бросил ее, оставил с родителями мамы. Что же ждет теперь ее? Можно ли ему доверять вообще?

Девушка лениво вышла из дома, захлопнув за собой двери. Да, погромче, чтобы разбудить его. Ей было обидно.

Все попытки на сближение, что она предпринимала, отец игнорировал. Забывал про нее, давал обещания, которые не собирался исполнять.

И каждый раз, улавливая очередной промах отца, она чувствовала себя преданной. Обманутой. Поверженной.

«Мамочка, как же мне тебя не хватает!»

Хлоя идет к машине, под громкий хруст снега. Клубы пара вырываются из приоткрытых губ девушки. Она прогревает машину, садится за руль и едет в школу. Как обычно.

Припарковавшись, Вагнер долго возится с машиной, у нее застревает шарф в двери. Звенит звонок, а девушка все никак не могла вырваться из импровизированной ловушки.

- Эй, принцесса!

Вагнер вздрагивает и оборачивается. На парковке ее поджидали девчонки из кафе. Одна из них, подруга Никки - Эллен.

- Ну как тебе Ситка? Нравится? – едко посмеиваясь, спрашивает она, надвигаясь к Вагнер, которой по сути и деться было некуда.

Они втроем обступили ее прямо возле машины.

- Да нормально, - отзывается Хлоя, чувствуя неладное, - Только извращенцы всякие пристают, - пытаясь разрядить обстановку, говорит Вагнер и улыбается девчонкам.

Те переглядываются, одна из них начинает тихо смеяться, но тут же перестает, когда Эллен и вторая школьница кидают на нее многозначительные взгляды.

- Значит так, - решительно говорит глава нападения, нависая над Хлоей.

Девочка была высокой и довольно-таки крупной, в сравнении с Вагнер.

- Мне твой парень не нужен, - перебивает новенькая спешно, чувствуя подвох, - правда я не претендую на…

Эллен вскидывает руку, с сжатым кулаком, но Хлоя каким-то чудом умудрилась ее опередить. Вспомнились годы тренировок во Флориде. Слышится хруст и вскрик удивления и недоумения. Эллен отшатывается от Хлои, зажав нос руками. По ее подбородку тут же хлынула кровь, пропитывая изящный шарфик пудрового цвета.

- О боже! – Вагнер оценила собственный поступок, - Прости, прости! Я не хотела! Скорее, снег приложи!

- Сесилия! Зови медсестру, - рявкнула вторая девчонка из шайки хохотунье, и бросилась за снегом.

Та спешно рванула к школе, поскальзываясь на снегу. Хлоя тоже набрала снег и потянулась к лицу Эллен, но та спешно оттолкнула ее руки.

- Пошла вон, сучка! – рявкнула она с забитым носом и льющимися по щекам слезам, - Ты мне нос сломала! Я твоих предков по судам затаскаю, поняла?!

- Слушай, ну не специально же, просто так вышло… - взмолилась Хлоя виновато, - ты же хотела меня побить.

- Ты дура что ли?! – возмутилась подруга Эллен, - Мы просто хотели тебя припугнуть!

Вагнер растерянно распрямилась, наблюдая за девчонками.

- Зачем меня пугать? Он сам ко мне подошел. До этого момента я не подозревала о его существовании!

Но девичьей банде ее слова были не нужны. Эллен тихо поскуливала от боли, пока ее подруга, которую она называла Трейси, прикладывала снег к лицу. Макияж девушки поплыл, а одежда пропиталась кровью и тающим снегом.

И именно такой их застала миссис Скво – школьная медсестра. Не высокая, белокурая женщина.

Подхватив Эллен, она тут же принялась оказывать той помощь. На лестнице показался директор школы, и зав по учебной работе.

- Тебе крышка, - беззлобно замечает Сесилия и проверив, что ее никто не слышит в этой суете, тише говорит, - классно ты ей врезала. Я такого никогда не видела. Где занималась?

- Посещала класс кикбоксинга в Талахасси.

- Круто! Если бы ты не разругалась с Эллен, я бы хотела получить пару уроков.

Хлоя недоуменно взглянула на девчонку. Она была милой. Каштановые с рыжинкой кудри, под объемной шапкой. Простой пуховик. Ямочки на щеках.

- Ну пока, - и хохотунья спешит за Эллен, которую Скво повела к школе.

- Мисс Вагнер? – окликнул Хлою директор Оливер.

Девушка всегда ощущала себя неловко под эти взглядом рыбьих глаз.

- Да, директор.

- Жду вашего отца на беседу. Надеюсь, родители мисс Орлеан не станут обращаться в полицию. Но в любом случае, такое поведение в нашей школе неприемлемо. Хотите перейти на домашнее?

Глава 4. Убийца

Убийца.

Фрэнк

Как то не удачно вышло с Лилой. Чем больше Фрэнк думал об этом, тем больше понимал, что совершил ошибку. Все же не стоило бросаться на первую попавшуюся женщину. Или стоило? Ночь с патрульной по всем факторам казалась необычной. Она была совершенно не в его вкусе, к тому же, когда-то давно казалась неравнодушной к Кауфману. Этому подонку. Рорку казалось, что Бендер привлекают плохие парни. Но, как оказалось, он ошибся. Раз ее взор пал на него. И теперь, приближаясь к полицейскому участку и приметив фигуру, Лилы ощутил неловкость. Не зря ведь говорят, что нельзя гадить там, где ешь. Порывистый ветер с залива трепал полы ее куртки и сдувал пласты снега с крыш. Кривой рождественский венок, что висел на двери участка не первый десяток лет, то и дело угрожал свалиться на деревянное крыльцо. Фрэнк тяжело вздохнул и выбрался из своего ржавого пикапа в непогоду. При виде него, Лила тут же развернулась к детективу и широко улыбнулась. - Привет, - тоном игривой кошечки протянула она. Рорк медленно кивнул. Он все никак не мог подобрать ответ, чтобы не выглядеть имбецилом. Но все варианты ему не нравились, а пауза и так затянулась. Тяжело дошагав до Лилы, Фрэнк хотел пройти было мимо, но женщина перехватила его за рукав. - Я принесла тебе обед. Оставила на столе. Отбивные. Твои любимые, - щебетала Бендер с видом, будто они семейная пара. Напирает не по-детски, скажем прямо. Фрэнк остановился, впервые ощущая некую беспомощность в сложившейся ситуации. Могучий шериф опускает глаза на патрульную и осторожно говорит: - Спасибо, но не стоило. Бендер встречает взгляд мужчины и улыбка сползает с ее губ. - Мы увидимся вечером? – предпринимает слабую попытку. - Не думаю, - отсекает Рорк, - у меня слишком много работы. Лила отступает на шаг и прикусывает нижнюю губу от обиды. Но, вероятно, осознает причину его поведения. - Извини, - бурчит Фрэнк в свою бороду и проходит к участку. Нет, с одной стороны секс и еда – сочетание способное преодолеть все барьеры в душе закоренелого холостяка. Но не Рорка. В его голове был слишком туго сплетенный жгут из обид, вины и отчаяния, с которым он не был готов расставаться. Широкими шагами детектив вошел в холл участка и сухой, горячий воздух фанкойла ударил в лицо. От такого перепада голова шла кругом, но Рорк любил это состояние. Словно бы оттаиваешь. И воздух буквально обжигает. Шериф снимает служебный пуховик и шапку, после чего прямой наводкой следует к кофеварке. Из-за перегородки выглядывает дежурный Дженкинс. - Шеф, у вас на столе почта. Три звонка из ФБР и пара из управления Анкориджа, - скороговоркой сообщает он. Рорк удивленно оглядывается на парня, пытаясь понять причину ажиотажа, когда из-за стола второй патрульный, напарник Лилы – чернокожий Брайн говорит: - Наверное, личности захороненных в могиле установили. Фрэнк переводит взгляд на него, пока кофеварка выплевывает коричневые сгустки в его кружку и согласно кивает. Да, наверное. Дождавшись терпеливо свой кофе, шериф берет кружку с густой жижей и топает в свой кабинет. Лицо и руки покалывает после мороза, на душе скребут кошки после разговора с Лилой. А при виде контейнера с обедом на столе, становится еще хуже. Фрэнк садится на рабочее место, включает компьютер и пока идет загрузка, переводит взгляд на фотографию, что стоит в углу его стола. На ней изображена его жена – Габриэль и их дочь – Келе. Фото было сделано очень много лет назад. Тогда он не подозревал, что проживает самые счастливые годы своей жизни.

Фотографировались на крыльце их дома. Габи сидела в белом кресле-качалке, на ней нежное платье в цветочек. А малютка Ке – еще без пирсинга и черной подводки, комично сдернув панамку сурово смотрела в камеру, пока Фрэнк сюская, пытался привлечь ее внимание фотографируя. Сам того не осознавая, он касается кончиком пальца уголка фото в надежде вернуть то, что потеряно очень много лет назад. Келе звонит раз в неделю. Да и воспоминания о родном городе у нее не самые приятные. Плюс весть о коме Ньюмана и выходках Остина оставили свой отпечаток. Иногда Фрэнку казалось, что она стыдится того, что он – это вся ее семья. Компьютер издал звук, оповещая о том, что он включился. Автоматически включилась электронная почта и активировалась полицейская база, запросив его логин и пароль. Фрэнк автоматически ввел все данные и собравшись с духом вошел в почту, под внимательным взглядом Габи. Дженкинс оказался прав. В почтовом ящике висело несколько писем. Одно из лаборатории, три от начальства, и несколько от коллег из соседних участков. Первым Рорк распаковал письмо из лаборатории. Там значилось, что останки принадлежат Томасу Риверсу и его сыну – Маркусу. Что ж, эти сукины дети получили свое. В письмах от начальства говорилось, что по этическим причинам, его отстраняют от работы и ему стоит немедленно сдать значок и оружие. Так же ему сообщили, что в Ситку выехало ФБР и они будут вести это дело. Помимо прочего телами заинтересовалась служба внутренних расследований и они буквально жаждут поговорить с Рорком. Мужчина откидывается на стуле и тянется к сотовому. Достает его и выбирает нужного человека из списка контактов. Нажимает кнопку вызова. Абонент отвечает почти сразу. - Да, пап? - Привет, Пуговка. Как жизнь? - Да как всегда. Аврал и суета. Ты как? - Примерно так же, - Фрэнк смолкает и повисает неудобная пауза, после которой, он, наконец говорит, - Маркус и Том Риверсы мертвы. - Туда им и дорога, - выплевывает Ке и тут же прикусывает язык, - То есть, я хотела сказать… как это случилось? Фрэнк открывает отчет в почте и пробежавшись глазами по строкам, читает: - Предположительно, смерть наступила от удара тяжелым тупым предметом. - Где их нашли? – недослушав, спрашивает дочка. - Тут, в Ситке. В могиле Джастина. - Как романтично. Теперь вся семья в сборе… Фрэнк мрачно вздыхает. Что-то ему подсказывало, что их семья даже таким образом в сборе не будет. - Я подумал, что ты должна знать, - невнятно бормочет отец, вдруг подумав о том, что этот звонок может быть ошибкой и она возможно не хотела этого знать. - Все верно, пап. - Ты столько лет прожила в страхе. - Никакого страха не было, - перебивает она спешно, - если бы он однажды появился, в долгу бы не осталась. Но, честно говоря, я знала, что он сдох. Иначе давно бы ошивался у меня под окнами. Рорк в этом тоже не сомневался. - Ты у меня самая умная, Пуговка. Ке фыркает и сдавленно смеется. В трубке слышится посторонний голос. Мужской. - Детка, ты скоро? И дочка тут же его заглушает спешно. - Ладно, пап. Мне пора. Люблю тебя. И прежде чем Фрэнк успеет ответить, Келе кладет трубку.

Эрик

Его голова гудела после минувшей ночи. Он проснулся разбитым, но странным образом счастливым. На смену ему к трем, так что время прийти в себя у него было. Приняв душ и освежившись, он нашел порцию блинчиков с сиропом на столе, что заботливо оставила Хлоя и невольно умилился. Бездумно разжевывая еду, Вагнер то и дело мысленно возвращался к минувшей ночи. Непристойные картинки всплывали в его голове, пока он занимался на беговой дорожке, и одевался. Остервенение с каким его напарники набросились на хрупкую блондинку вызывало отвращение и возбуждало одновременно. Он настолько поддался безумству Джека и его приятеля, что позволил и себе пару экспериментов с девушкой. Но ей, совершенно точно, понравилось. Иначе она бы не стонала так громко от наслаждения, ведь правда? Натянув темный джемпер поверх рубашки за две сотни долларов, Эрик пригладил седые волосы в безупречную прическу и остался доволен. По его лицу сложно было заметить последствия развратной ночи. Во всяком случае он на это очень надеялся. В любом случае, мало кто сможет заподозрить уважаемого хирурга, главврача больницы в столь низменных занятиях. Машина очень быстро домчала мужчину на работу. И припарковавшись у здания больницы, он еще раз взглянул на свое отражение в зеркало заднего вида, а перед глазами стояла картина, как тела троих мужчин и одной женщины сплелись в единое создание и неистово вздрагивали в погоне за наслаждением. Женские стоны звучали в его голове, когда он шел к зданию. Развратные шлепки тел заглушали вялые приветствия коллег. А стерильный запах мед.учереждения не мог заглушить аромат похоти и разврата. - Доктор Вагнер? Эрик оглядывается на медсестру, что протягивала ему трубку стационарного телефона на ресепшен. - Директор Оливер не может дозвониться вам на сотовый, что-то срочное. Мужчина сдвигает брови на холеном лице и тянется к трубке. - Слушаю. - Доктор Вагнер? Это директор средней школы Джеймс Оливер, по поводу произошедшего сегодня во дворе школы. Слушая старика, Эрик шарил по карманам, пытаясь вспомнить где он мог оставить свой сотовый телефон. Но дослушав фразу, тут же включился в разговор. - А что случилось? - Ваша дочь избила девушку. - Что? Степень недоумения достаточно красноречиво отразилась во фразе Вагнера. Сказать, что он был удивлен, ничего не сказать. - Вы видели мою дочь? Она же не больше метра пятидесяти ростом. Кого она там избить могла? Должно быть, это какая-то ошибка. - И тем не менее, это факт. Камеры наблюдения зафиксировали факт побоев. Прошу вас провести беседу и обговорить условия на которых ваша дочь будет посещать школу. Мы придерживаемся политики без агрессии и столь вопиющий случай… Двери в холл больницы распахиваются и бригада скорой помощи с грохотом врывается с каталкой. Маленькие колесики с трудом везут свою ношу, скрепя на всю больницу. Эрик оборачивается и видит кровь, что струится по растрепанным иссиня-черным волосам бледной женщины на ложе. Встретив взгляд хирурга, один из бригады рапортует: - Карла Гарсия, сорок пять лет. Возможно черепно-мозговая. Перелом ребра не подтвержден, множественные гематомы на руках и ногах. Вагнер кивает и указывает в сторону рентген кабинета и бросает в трубку: - Мне пора. Возвращает телефон постовой сестре и стремительно мчит к больной.

Спустя несколько часов, Вагнер стоял у койки больной, и в сотый раз листал личную медкарту. Как ему рассказали, женщину нашли не далеко от дороги, на обочине. Одета легко, без машины. Документов при себе у нее не было. Личность смогли установить благодаря тому, что один из бригады скорой помощи был знаком с семьей и являлся их частым гостем. Ее нашли проезжающая мимо мать одиночка и просто чудо, что миссис Гарсия не замерзла на обочине. - Где я?.. Эрик опускает карту и обращает взор на больную. Она была красива. Даже сейчас, с замотанной головой и загипсованной рукой. Бледная и слабая, но Вагнер мог отметить правильность черт ее лица и завораживающий цвет глаз. - Вы в больнице, - мягко говорит мужчина и обогнув кровать, осторожно щупает лоб, - как чувствуете себя? - Что произошло? – игнорируя вопрос, спрашиваетКарла. - Мы надеялись, вы нам расскажите. Женщина опускает ресницы и слегка хмурит брови, от чего бинты на ее голове слегка собираются. - Я не помню… - Это нормально, все в порядке. У вас сотрясение. Ничего серьезного, но надо отлежаться. Перелом запястья и трещина ребра. Вы помните, где машину оставили? Брюнетка тяжело вздыхает и отрицательно качает головой. В этот момент двери в палату распахиваются. Эрик оборачивается, желая отсчитать гостя, за столь не уважительное отношение к пациенту. Но слова застревают в горле, потому что он узнает его. Это был тот самый мужчина в кожанке. Он даже вещи не сменил. Помятый, со стойким ароматом перегара. Не удосужившись даже кивнуть Вагнеру, он вихрем огибает кровать пациентки со словами: - Какого черта ты натворила опять! Вагнер замер, сунув руку в карман и наблюдая картину перед собой. - Уго, - в тоне женщины мелькает теплота и узнавание, но гостя это нисколько не умиляет, - Я не помню ничего. Эта новость будто отрезвляет Гарсия и тот переводит, наконец взгляд на Эрика. Вероятно, узнает его. Но вида, разумеется, не подает. - Что с ней, доктор? - Несколько переломов и сотрясение, но полагаю, она быстро оправится. Пытливый взгляд Уго Гарсия буквально пронизывал Вагнера насквозь. Бородатый, поджарый обладатель гипнотизирующего взгляда словно бы желал услышать что-то еще. - Как скоро она вернется домой? Сыну нужна мать. Тон, с которым проговорил мужчина, настораживал. Но Вагнер не хотел прислушиваться к внутреннему голосу. - Полагаю, к Рождеству миссис Гарсия будет дома. Но на восстановление понадобиться не один месяц. Уго усмехается и на небритых щеках мелькают ямочки. С таким же выражением лица он терзал то нежное создание в белом минувшей ночью. - Что ж, время пошло, док. И бородач двинулся к двери, хлопнув Эрика по плечу. Словно бы от него зависела скорость выздоровления подопечной. Брюнетка проводила супруга взглядом и гулко сглотнув, отвернулась от двери. Вагнер впервые задумался о том, что боится за свою дочь. Что она выйдет замуж за кого-то, вроде этого Уго. Впрочем, учитывая обстоятельства, Хлоя оказалась девушкой не из робкого десятка. Вспомнив о звонке директора, Эрик проговорил: - Если вам что-то потребуется, кнопка лежит на тумбочке. Станет хуже, сразу вызывайте медсестру. - Обычно он не такой бесчувственный, - извиняющимся тоном перебивает Карла и пытается однобоко улыбнуться Эрику, но затуманенное обезболивающим сознание, не позволяет ей это сделать. Вагнер не верил ей.

Фрэнк

Не то, что бы Рорк был удивлен тому, что последовало за установлением личностей погибших. Еще на момент исчезновения рыбаков Риверсов, по городку прокатилась дикая сплетня о том, что он причастен к их исчезновению. Но Фрэнку было тогда на это плевать. Как, впрочем и сейчас. Стоял ранний вечер и он решил, что можно уходить. Окинув еще раз взглядом свой опустевший кабинет и корявую коробку в которую сложил скудные пожитки, Рорк тяжело вздохнул. Потом подумал, что ему плевать. Главное, что его дочь теперь точно в безопасности. И он может жить спокойно. Вспомнив о заначенной в столе бутылке виски, мужчина возвращается к тайнику и извлекает ее. Ставит в коробку рядом с фото Габи и кружкой, после чего решительно выходит из кабинета в общий зал. В этот самый миг в помещение входит человек. Не высокий, в пальто по колено. Что выдает в нем приезжего. - Уилсон? – Рорк не сдерживает недоумения и улыбки. Чарли Уилсон, агент ФБР, что был задействован на первом деле, долгих семь лет назад снова прибыл в их участок. - Детектив, - мужчина скупо улыбнулся и пожал руку Рорку. Все такой же сухой и сдержанный агент Уилсон, окинул взглядом участок. - Вижу, ничего не изменилось? Фрэнк тоже оглянулся на помещение и пожал плечами. - В Ситке время будто замерло… - Я бы так не сказал, - Чарли стряхивает снег с плеч и добавляет, - слышал, что шериф Кауфман погиб здесь. Рорк нехотя кивает, и ставит свою ношу на угол стола Брайна. - Да, хотел спрятаться в своем тайном домике в лесу. - Странно, что вы не подозревали о его существовании, - тут же подмечает агент, - странно вдвойне, что никто не понял о том, что творилось с мисс Брикс после их свадьбы. Фрэнку не нравилось то, на что намекал Уилсон, но он не мог открыто отвечать так, как ему хотелось. - Мы не всегда знаем тех людей, с которыми проводим свои дни. Чарли медленно кивает. - Не могу с вами в этом не согласиться. Порой самые страшные демоны прячутся за лицом добродетели. Какой стол я могу занять? Фрэнк оглянулся на помещение. Все смотрели на него. И в каждом взгляде немой вопрос. Рорк пожимает плечами. - Новый шериф в пути, так что пока можете занять его стол, - и кивает на покинутый только что им самим кабинет. Патрульная Бендер стояла в углу у кофеварки и молча наблюдала за происходящим. Но Фрэнк все никак не мог избавиться от ощущения, словно он некая поп-звезда. Бывший шериф берет коробку и идет к двери. И к своему удивлению замечает, что Уилсон идет за ним и поравнявшись уже в дверях, спешно говорит: - Уверен, что вы, детектив, не имеете к этому никакого отношения. И я здесь, что бы найти тому доказательства. Рорк смотрит на Уилсона снизу вверх и медленно кивает. - Спасибо. После чего толкает двери и выходит к машине. Парковка участка была ярко освещена. Шел густой, крупный снег и Рорк потратил очень много времени сметая снег с лобового стекла. И этого времени ему хватило, чтобы подумать о том, насколько смешно все получается. Они все боятся, что он станет мешать следствию, что ли? Конечно, осадок оставался примерзкий. Но приказы нарушать нельзя. Фрэнк садится за руль, и после долгого прогрева двигателя, все же отправляется домой. Уже на подъездной аллее, он подмечает, что с домом что-то не так. Но что? Свет фар выхватывает фасад его дома и Рорк понимает в чем дело. Окна выбиты. И давно. Снега уже намело в дом, а шторки треплет ветер. Стены и двери дома расписаны красной краской. И только одним словом.

УБИЙЦА.

Глава 5. Волк в овечьей шкуре

Хлоя Городок словно бы сошел с ума. Накануне Рождества все разговоры были только о маскараде, что устраивался в городской ратуше на главной площади. Конечно, подростков туда не пускали и мероприятие могли посещать только градообразующие семьи. Семья мэра, шериф, главврач больницы.

Отец уже заказал себе фрак, и Хлоя предполагала, что он так и пойдет, позабыв надеть маску. Что ж, Эрик Вагнер любил нарушать правила.

Стоило ли говорить, что у отца с дочерью контакт давно утерян?

И вот сейчас, сидя за столом и вкушая поздний обед, она наблюдала отцовскую макушку. Он не сводил глаз с телефона, читая новости. Девушка тоже достала гаджет и включила соцсеть, листая смешные видео с животными.

Но мысли ее витали где-то далеко. Сцена на парковке сделала ее в школе персону нон-грата. Девчонки обходили ее стороной, а парни просто не замечали. Что уж говорить, на рождественский бал Грейс пойдет с огромной гематомой на переносице. А она – не пойдет вообще. Отец запретил.

- Какие планы на сегодня? – сквозь гогот чайки из ролика, пробивается голос отца.

Вагнер поднимает глаза на Эрика и пожимает плечами.

- Вчера я встречался с семьей Грейс, извинился перед ними. Как ни странно, родители оказались людьми адекватными и отнеслись с пониманием.

Хлоя виновато отвела взгляд.

- Только вот я не понял, - осторожно продолжает Эрик, - из-за чего произошла ссора? Мать Грейс утверждает, что ты увела у ее дочери парня. Это правда?

Девушка мучительно краснея спешно качает головой.

- Нет, конечно!

- Если бы это было правдой, я бы решил, что ты вовсе не моя дочь. А какая-то чужая девушка. Моя Хлоя не способна на такие подлости.

Эрик снисходительно улыбнулся, оглядывая придирчиво дочь.

На ней был теплый серый свитер, джинсы. Куртка с логотипом школы висела на спинке стула.

- Собираешься на матч? – сканируя ее, продолжает допрос Вагнер.

Хлоя вспыхивает еще сильнее. Ей было странно, что отец так легко мог разгадать ее намерения.

- С чего ты взял?

Вагнер пожимает плечами и отпивает кофе из кривой глиняной кружки, которую сделал сам в прошлом году, когда увлекался гончарным искусством.

- Просто слышал, что сегодня баскетбольный матч в вашей школе.

Хлоя пожимает плечами.

- Мне там делать нечего. После этой истории… да и друзей у меня нет.

- Так может следует их завести? Какая-то Сесилия звонила тебе дважды.

Вагнер тяжело вздохнула. Девушка из свиты Грейс, та самая что восхищалась поставленным ударом Хлои, писала ей и в соцсетях. Но Вагнер не умела доверять людям, и с трудом сближалась.

- Да? – врала Хлоя плохо и отец это видел.

Вагнер продолжал сканировать дочь внимательным, сосредоточенным взглядом. Потом отвел глаза и пожал плечами, вновь возвращаясь к телефону.

- Не хочу, что бы ты чувствовала себя одинокой…

Девушку насторожила эта странная реплика отца. Да и ей было невдомек, что он просто боялся, как бы его дочурка-затворница не бросилась на шею первому встречному ловеласу. Решив, что время неудобного разговора окончено, Хлоя вернулась к телефону.

- Кстати, на счет того парня… - вдруг продолжает отец и в этот миг ей на телефон приходит сообщение от Никки.

Хлоя видит привью и пробежавшись глазами по короткой фразе: «Привет. Ты будешь на матче?», ее обдает горячей волной восторга, паники и предвкушения.

- … обходи его стороной. Такие парни, сплошной источник проблем.

Говорил отец отрешенно, листая новостную ленту на глянцевом сенсоре.

- Хорошо, пап, - отзывается Хлоя и печатает ответ: «Буду наверное».

- Как его зовут?

Вагнер отрывается от телефона, услышав следующий вопрос и спешно пожимает плечами. На телефон приходит ответ: «Буду ждать» и смайлик.

Лицо девушки вновь ярко краснеет, от удовольствия и осознания того простого факта, что какой-то парень оказывает ей знаки внимания.

- Не знаю, проводили ли с тобой беседу о парнях и о…кхем.. сексе, - пытается Эрик начать «тот самый разговор», от чего Хлоя резко встает, едва не опракинув стул и сдергивает со спинки куртку.

- Я пошла, пап. Мне тут надо срочно… в библиотеку.

Вагнер тоже не горел желанием доводить этот разговор до конца, поэтому только медленно кивает в ответ.

- Хорошо, - он усмехается, провожая ее взглядом.

Хлоя на ходу накидывает куртку и стремительно покидает комнату.

Никки Концентрированный запах пота почти не резал глаз. Гарсия был сосредоточен на мяче. Зрители бесновались. Грейс с девчонками из группы поддержки прыгали возле первого ряда в коротких юбочках в складку, в расцветке школьного логотипа с волком.

Белый, фиолетовый и гранатовый – вот цвета старшей школы Ситки.

Их баскетбольная команда была не самой сильной, но тренер говорил, что Никки, как и его старший брат – Джо, сможет вывести школьную команду в число лучших. И Гарсия в этом не сомневался.

Смахнув градины пота с лица, парень перехватывает мяч и уводит его в левый угол, лавируя между игроков, становится и забрасывает мяч. Публика ревет.

Оранжевый резиновый шар летит через почти все поле, касается ободка корзины, и делает по нему большой круг. Все следят за ним, кроме самого Никки. Парень видит, как в зал входит девчонка из кафе.Ее волосы завились вокруг лица в тугие кудряшки, а чувственные губы и щеки разрумянились от холода снаружи, или жара внутри?

Она поднимает глаза, приметив Никки вскидывает руку и едва заметно машет ему ладошкой. Парень криво улыбается.

Мяч падает в корзину. Толпа кричит от восторга. На табло меняется счет. Команда похлопывает Никки по плечу.

Хлоя стоит в толпе и смотрит только на него. Гарсия – на нее. Всего секунда, но ему показалось, что они тут одни.

Свисток, команда расступается, что бы один из них выбросил мяч с из угловой линии, а к Хлое подходит Сесилия Райт. Какого черта подлиза Грейс трется возле Вагнер?

- Гарсия! – рявкает тренер, - Ты в игре?!

- Да, тренер.

Парень нехотя возвращается в игру, краем глаза поглядывая на трибуны, но не в силах разглядеть там Хлою в общей толпе.

Азарт и общий боевой настрой очень скоро отвлекают его от трибун. Никки погружается в процесс, позабыв обо всем на свете. И вспоминает лишь тогда, когда звучит тайм-аут. Конец игры. Финиш.

Ребята из его команды ликуют. Победа! Они разбили соперников с огромным отрывом!

- Сегодня все у меня! – орет Никки в раздевалке, перекрикивая восторженные поздравления и шум воды из душа, - Вечеринка в честь победы!

- Все к Гарсия! – тут же прокатывается гомон по толпе, а Никки уже отмытый и переодетый спешит в коридор, желая перехватить там Хлою.

Когда он продирается через толпу единомышленников и болельщиков, почти теряет надежду поймать девчонку. Как вдруг замечает ее в коридоре, возле туалетов.

Вагнер стоит у стены и смотрит в телефон. Тусклая подсветка освещает ее красивое лицо, она прикусывает губу. Ресницы подрагивают, глаза бегают. Читает?

- Привет, - Никки останавливается возле нее, привалившись плечом к стене.

За его спиной, дальше по коридору из мужской раздевалки вываливаются парни, громко обсуждая предстоящую тусовку.

От внимания Никки не ускользнуло так же, как вздрогнула Хлоя, едва не выронив свой мобильник и смущенно улыбнувшись, взглянула на Гарсия.

- Ты меня напугал, - признается она, заставляя парня улыбнуться.

От чего-то у него не было сил сдержаться. Он понимающе кивает и говорит:

- Я устраиваю вечеринку в честь победы, хочу что бы ты тоже была там. Поедем?

Никки снова поплыл. Она так смотрела на него, что у него снова возникло острое желание ее поцеловать.

Гарсия подался к ней, желая сорвать очередной поцелуй с ее нежных губ. Но дверь женского туалета распахнулась и оттуда показалась Сесилия Райт.

Оценив обстановку, рыжая широко улыбнулась.

- Привет, герой дня, слышала устраиваешь вечеринку?

Никки, разочарованный таким грубым вторжением,переводит взгляд на спутницу Хлои и медленно кивает.

- Туда всем можно или по приглашениям? – девчонка косится на Вагнер, но та всячески «морозится», не желая показывать свои истинные эмоции.

- По приглашениям… - тянет с долей высокомерия Гарсия, - Вот Хлою пригласил. Но она не хочет идти, почему-то.

- Все она хочет, - перебивает открывшую было рот Вагнер, Сесилия, - Только с человеком, которому можно доверять. То есть со мной. Верно? А то знаю я вас, - бойко тараторила девчонка, - Как только новенькая появиться, все наперебой пытаются привлечь ее внимание.

Никки недоуменно хмурится и переводит взгляд на Хлою.

- Так что? Придешь?

Сесилия толкает Вагнер плечом и брюнетка спешно кивает.

- Поехали, может со мной? – не унимался Гарсия.

- Отличная идея! – Сесилия подхватывает Хлою под ручку, - Я всегда хотела прокатиться на твоем «Мустанге».

Никки усмехается и плетется за девчонками.

- Какой «Мустанг» в такой снег? Я сегодня на джипе.

Сесилия отмахивается, как будто все это не имеет значения, а парень не очень понимает природы внезапно вспыхнувшей дружбы между Райт и Вагнер.

Ребята вышли на парковку. Рыжая болтала всю дорогу о матче, и том, как ей все понравилось. А Хлоя и Никки неловко переглядывались. В какой-то миг их руки случайно соприкоснулись, и девушка спешно отодвинулась, чем вызвала усмешку на лице баскетболиста. Он молча отпер замок машины и открыл двери на пассажирское сидение рядом с водителем для девчонки. Едва та села в салон, Никки спешно закрыл двери, урвав мгновение перед тем как Сесилия заберется в автомобиль.

Гарсия шагает к кудрявой и тучей нависает над ней.

- Что за дела, Сесси? Чего ты вокруг нее кружишься?

Райт удивленно вскидывает брови и смотрит на Никки во все глаза.

- Мне понравилось, как она дала отпор Грейс…

- Серьезно? – это выглядело несколько сомнительно и зная Сесилию, и ее кузину о которой по городу давно ходит дурная слава, парень напрягся.

Попахивает какими-то дерьмовыми бабскими интригами.

- Тебя Грейс подослала?

Мимо прошел директор в компании мисс Ньюкам, учительницы по истории и Никки пришлось понизить голос.

- Что за бред? – шипит Сесси в ответ, - Может я хочу стать по-настоящему кому-то подругой, а не как было… с Грейс.

Гарсия все еще не верил ей. Но все же кивнул.

Хлоя растерянно наблюдала за перепалкой из салона авто и сейчас в сумерках, выглядела особенно невинной и чистой. Для Никки это было невероятной диковинкой. Его бывшая, каждый раз делала что-то новенькое в постели, и он догадывался, что она ему не верна. И даже казалось, что там опыта куда больше, чем может иметь девушка в восемнадцать лет. В любом случае, это не его дело. Теперь.

Но парень ясно осознавал, что зациклился на новенькой. Так непотребно втюхался, что даже смешно.

Сесилия садится в машину, а Никки решительно обходит свое транспортное средство и садится за руль.

- Ну что? Помчали? – кидает быстрый взгляд на Хлою и улыбается той нежно.

Девушка улыбается в ответ и опускает ресницы. Разглаживает полы свитера на бедрах, и Никки невольно представляет ее без всей этой одежды.

Фрэнк

Весь минувший день Рорк занят мытьем стен. Грейс, его собака, кружит поблизости. И заливается лаем, на каждую новую проезжающую машину.

Руки замерзли, сигареты закончились, но Фрэнк продолжал драить стены. Интересно, какая тварь решилась на это?

Мужчина остановился и посмотрел по сторонам. Слева жила миссис Робертс, сварливая тетка, которая всего на пару лет была его старше, но все же, вряд ли бы стала заниматься подобными глупостями.

Слева жила другая семья, и большое количество детей подразумевало сводило все свободное время на нет. Как и побуждения к вандализму.

Рорк пошарил по карманам, вспомнил что сигарет нет, и мрачно выругался. Грейс взглянула на хозяина вопросительно, поведя ухом. Мужчина на автомате потрепал ее за ухом.

На дороге показалась машина, и Рорк не сразу понял, кто в ней. Впрочем, задавался он этим вопросом не долго.

Из салона выбрался высокий и чернокожий мужчина. Техасский рейнджер, Идрис Эльба. Он сопровождал Синтию Брикс, бывшую жену шерифа Кауфмана и всячески огораживал ее ото всех возможных нападок. Которых впрочем, было не мало.

Вообще, жители Ситки оказались на удивление ортодоксальными. Если их мнение одно, то переубедить толпу было практически уже не возможно.

Таким образом, Синтия Брикс была всю свою жизнь здесь по другую сторону баррикад, и теперь туда угодил и Фрэнк. Впрочем, мужчину это не сильно занимало.

Он шагнул на встречу гостю и крепко пожал его руку в знак приветствия.

- Много работы? – разжимая пожатие, спрашивает Идрис, с интересом разглядывая разводы на стенах дома Рорка.

Тот оглядывается на устроенный бардак, и отмахивается.

- Чья-то дурная шутка, не более.

Идрис медленно кивает, но не верит в слова отстранённого шерифа.

- Я бы назвал это тревожным сигналом.

Фрэнк смотрит долгим взглядом на рейнджера, пытаясь понять, что он этим хочет сказать.

- Почему все так уверены, что это сделали именно вы? – выдержав паузу, интересуется Эльба.

Фрэнк жестом увлекает мужчину к дому, пока Грейс с интересом обнюхивает полы пальто гостя, следуя за ними шаг в шаг и тыкаясь носом под колени.

- Долгая история, - ворчит Рорк и прикрывает двери за Идрисом, от чего полиэтилен, которым он закрыл разбитые окна – зашелестел.

- Я никуда не спешу, - Идрис сбрасывает большую резиновую кость с дивана и садится.

Собака решает, что это сигнал для игры. Хватает игрушку и приносит ее на колени Идриса, отираясь о его дорогие брюки слюнявым ртом.

- Если коротко, то один из трупов домогался моей дочери семь лет назад. И почти задушил ее, если бы я не пришел раньше домой.

Эльба понимающе кивает, но не выдает никаких эмоций. Таких как удивление или шок.

- Ваша дочь – Келе, верно? Они дружили с мисс Брикс?

Фрэнк кивает и тяжело опускается на стул, развернув его от стола к Идрису. Грейс от нетерпения пританцовывает и виляет хвостом до тех пока, пока рейнджер не сжалился, и швырнул игрушку в угол комнаты.

Хаски кинулась за ней.

- На сколько я понимаю всю ситуацию, то именно братьев Риверс обвиняли в убийстве Мэри Стоктон? Но за недостаточностью улик, дело убрали в архив. А после, когда доказательная база была получше, Маркуса и Тома объявили в розыск?

- Все верно, - Рорк чешет бороду задумчиво, а Грейс громко цокая когтями по холодному полу возвращается к Идрису.

- Полагаете, вся эта история связана? – осторожно спрашивает техасец, игнорируя собаку.

Косматый хозяин дома мрачно насупился, но все же медленно кивнул.

- Конечно, связана. Впрочем, я не удивлюсь, если их убил и Остин. Раз у него были виды на Брикс тогда, то возможно это и его рук дело.

Эльба принимает косточку из пасти собаки, но очень внимательно слушает Рорка.

- Ведь они похитили Синтию и держали ее в подвале. Спроси у Чарли Уилсона. Он ее доставал из подвала дома Риверсов, - о том, что Синтия потом отозвала свои показания, Рорк говорить не стал.

- Агент ФБР? Который приехал пару дней назад?

Фрэнк кивает.

- Да, он самый.

- Возможно, об этом говорить преждевременно. Но я хотел бы предложить свою кандидатуру, чтобы разобраться в этом деле. И очистить твое доброе имя, детектив.

Рорк теряется на мгновение. Признаться, всякий раз, когда люди пытаются ему помочь, большой и сильный детектив смущается как школьница.

- Спасибо, - после долгой паузы, находит Фрэнк подходящее слово.

Идрис поднимается и кидает косточку Грейс. Собака с грохотом мчится за ней, а техасец берет курс на выход. Фрэнк за ним выходит на крыльцо.

- Буду держать тебя в курсе дела, - поправляя шарф на темной шее, говорит мужчина, - так что отвечай на звонки.

И похлопав мужчину по плечу, рейнджер идет к машине.

Рорк стоит на крыльце, до тех пор пока красный свет задних фар машины рейнджера проглатывает опустившаяся на город темнота.

Грейс выбегает к нему на крыльцо, сжимая косточку в руках. И трется о ногу детектива. Потом вдруг роняет игрушку, оглядывается на кромку обступающего их леса. Волосы собаки встают дыбом, она ощеривается и рычит.

Рорк оглядывается туда же, и видит, как к его дому от леса идут пятеро. С дубинками и битами наперевес. Прежде чем он успевает что – либо сказать, хаски бросается в их сторону.

- Грейс, ко мне! – рявкает детектив.

Собака лает на гостей, но те наступают на дом неотвратимо. В доме миссис Робертс загорается свет.

Фрэнк понимает, игры закончились. Он входит в дом и снимает со стены свое ружье. Патроны для него хранились в кухонном ящике. Грейс лаяла все громче, а это значило, что они вот вот зайдут на территорию двора и тогда…

Звук схватки, скулеж собаки и удары. Много ударов.

Рорк выбегает на крыльцо со вскинутым ружьем, но поздно. Сколько раз они ударили его любимицу битами?

- Вы на частной территории! – рычит яростно Фрэнк, - Стоять!

Пятерка в глубоких капюшонах продолжает двигаться на детектива. Мужчина вскидывает ружье и делает предупредительный выстрел в небо.

- Следующий в голову! – предупреждает Рорк, когда гости наконец, замедляются, осознавая серьезность происходящего.

Окровавленное тело Грейс слабо вздымается при дыхании. И Рорк понимает, на счету каждое мгновение.

- В следующий раз это будешь ты, - указывая окровавленной битой на хаски, говорит один из пятерки, - Ты совершил самосуд над рыбаками. Теперь наша очередь.

Фрэнк держит говорившего на прицеле, готовый выпустить второй заряд в его голову.

- А как же презумпция невиновности, гений?

Они не отвечают. Только молча отступают от двора в тень леса, пока Фрэнк все так же стоит на ярко освещенном крыльце и целится в темноту.

- Я вызвала полицию, Фрэнк! – кричит в форточку миссис Робертс, соседка.

Рорк кивает женщине и устало вещает ружье на плечо. Бежит к своей последней спутнице, но понимает. Поздно.

Тело собаки уже бездыханно. Череп проломлен, алая, густая кровь скопилась вокруг красивой головы хаски. Растопила снег, проваливаясь в почву.

Весной на этом месте вырастет трава.

Но только не в его душе.

Глава 6. Искра на ветру

Никки Вечеринка была в разгаре. Дом буквально ходил ходуном от музыки, что сотрясала стены. Гарсия крупно повезло, что отец решил улететь в Анкоридж именно в день такого важного для него матча. Мать в больнице, сестра «в Европе», так что он сам себе хозяин. Да, многие из его одноклассников завидовали ему. Тому простому факту, что он не особенно нужен своим родителям. К некоторым предки до сих пор ходят на игру. А к нему никогда не ходили. Да и плевать! - Эй, Никки, - дергает его за плечо один из команды, - смотри. И кивает в сторону лестницы. Хлоя, которую он привез на вечеринку и так и не подошел к ней за весь вечер, вдруг решила исследовать второй этаж. Ее напарница, Сесилия флиртовала с каким-то парнем у чулана и градус общения повышался. Вагнер, сильно покраснев, решила не созерцать сомнительное представление. И правильно сделала. - Спасибо, бро. Никки ткнул друга в плечо сжатым кулаком и поспешил за Хлоей. Там, на втором этаж подловить ее одну будет гораздо проще. В машине Райт тарахтела без умолку, а на вечеринке то и дело их разделяли и отвлекали друг от друга, то его парни. То девчонки. Гарсия, конечно, наблюдал за гостьей краем глаза весь вечер. Но удобного случая все не предоставлялось. Вообще, ему нравилось видеть, как отчаянно она краснеет, встречая его взгляд. В три больших шага, парень преодолел лестницу, и оказался на втором этаже вовремя, что бы заметить, как девушка скрылась в родительской спальне. Захотелось побыть одной? Мысли школьника вдруг принялись истерично скакать от возможности, что открывалась перед ним. Если уж на, то пошло, то перед ним еще ни одна девчонка не устояла. Он распахивает двери и входит за Хлоей, которая как раз стояла у комода и разглядывала их семейное фото. Парень ловит девичий взгляд и улыбается той. - Вот ты и попалась, - говорит Гарсия игриво. - А мы играли в догонялки? – бровка девчонки вскидывается вопросительно и высокомерно. Никки ощущает себя полным придурком. Плотно закрывает за собой двери, до щелчка замка и шагает к Хлое. - Иногда мне кажется, что да. Вагнер не двигается с места, пристально следя за выражением лица Никки. - Почему? Гарсия приближается и нависает над ней. Он чувствует тонкий аромат девичьей кожи и руки сами собой тянутся к трепещущей собеседнице. Та неуверенно отступает на пол шага, но тут же упирается бедром в комод, от чего стройные ряды рамок начинают шататься. Решив не пугать ее, Никки меняет траекторию и опирается руками на столешницу комода, рядом с изгибом талии Хлои и склоняется к ее лицу. - Потому, что ты все время от меня сбегаешь. Или мне кажется? – Гарсия склоняется все ниже, и очень скоро его горячее дыхание касается щеки Вагнер. Она давно избавилась от свитера и повязала его на бедрах, оставаясь в белой футболке, которая прекрасно очерчивала часто вздымающуюся грудь. Хлоя смело подняла глаза на Никки, вероятно решаясь что-то ему сказать. Но вместо этого, вдруг потянулась к губам парня. В голове Никки прогремел новый взрыв, сметая реальность и расщепляя ее на сотни бесцельных осколков. Гарсия обхватывает девушку руками, жадно целуя, усаживает ее на комод. Рамки падают, с легкими хлопками. Девушка невольно разводит коленки и обхватывает ногами бедра Никки, пока парень яростно и смело терзает ее губы. Еще мгновение и его язык проникает в теплые, влажные недра ее рта. И тут же ощущает эрекцию. Гарсия смело забирается рукой под маечку. Это простое движение и натиск словно бы отрезвляет девушку. Она спешно перехватывает ее, оттягивая от себя и выворачивает из хватки, отворачиваясь от поцелуя. Парень растерянно останавливается, но выпускать из объятий не спешит. - Что? – тяжело дыша спрашивает он, не скрывая растерянности. - Я… я не могу, - Хлоя спешно выворачивается из рук Гарсия и соскальзывает с комода. - Почему? Тебе же понравилось. И мне тоже.

Хлоя

Все ее тело, словно расстроенный инструмент. В голове шумели барабаны. В груди – звенели бубенцы. А внизу живота скопилось такое напряжение, что ей казалось, будто ее вот-вот разорвет. И все из-за чего? Поцелуй смазливого парня. Хлоя спрыгивает с комода и отступает еще на шаг выставляя руку перед собой. Пытаясь остановить новое наступление. Но ее ладонь упирается к крепкий пресс парня. И это прикосновение жжет ее еще сильнее. - Мне… не... понравилось, - сдавленно выдыхает она, а ее промежность вдруг стала предательски чувствительной. Никки делает еще один шаг и в этот раз Хлоя упирается в большую родительскую кровать и неуклюже садится на высокий матрас. - Я не такая, - пытается она возмутиться, глядя на Гарсия снизу вверх. В глазах парня полыхал такой огонь, что девушку бросило в жар. Слюна во рту стала густой и тягучей. Она старалась не смотреть на вздыбившуюся ширинку баскетболиста. И от это краснела еще больше. Парень опустился возле нее на коленки и улыбнулся. Вероятно, держать свои руку в дали от нее ему было так же сложно. Как и ей – остановить его. Это осознание немного успокаивало. Это странное, обволакивающее чувство заполнило все сознание Вагнер, и она почти не понимала что говорит и делает. Тонкие руки школьницы сами собой легли на мощные плечи Никки, а парень воспринял это как приглашение. Снова нежно потянулся к ее губам. В этот раз ласково, нежно и задумчиво. Хоть и дрожал от вожделения. Она сама не заметила, как оказалась лежащей под ним. Как расстегнулись сами собой ее джинсы и пальцы Никки очутились у нее между ног. А дальше… Боже, отец убьет ее. Сладкие стоны от движения пальцев Гарсия заполнили комнату. Хлоя бесстыдно выгибается на встречу его руке, неумело целуя губы парня как изголодавшаяся самка. И ей было стыдно за саму себя. Очень скоро горячая волна заполнила ее и рассыпалась на миллионы колких искр, трансформируясь в реальность. Девушка открыла глаза. Никки лежал сбоку от нее, опираясь локтем на диван. И под его весом тот слегка прогибался. - Ты кончила? – уточнил парнишка с самодовольной улыбкой. Хлоя вспыхнула и смущенно прикрыла руками лицо. - Тебе понравилось? – Гарсия потянулся к ней, желая увидеть реакцию. Завязалась короткая схватка, в ходе которой Вагнер не желала показывать свое лицо, а Никки упрямо желал его увидеть. Она тихо смеялась, наконец, позволив ему победить. Баскетболист поймал ее запястья и завел над головой. - Тебе понравилось? – вновь тот же вопрос. Хлоя, посерьезнев, медленно кивает. - Это был твой первый оргазм? Она снова кивает и хитро улыбается. Гарсия вдруг засомневался в том, что это он поймал добычу, а не она заманила его в эту комнату. - Хочешь еще? И в эту секунду в ее кармане начинает звонить телефон. Ребята спешно размыкают объятия и Хлоя спешно достает телефон. - Да, пап? Ты дома уже? Девушка оборачивается на парня, и тот, тяжело вздохнув, подкатывает глаза. Догадывается, наверное, что ей пора домой. - Я-то дома, - отвечает Эрик, - а вот ты где? - Мы с Сесилией на вечеринке, пап, - Хлоя изо всех сил старалась говорить естественно. Но получалось не очень, и Вагнер быстро уловил перемены. - Ты какая-то странная. Когда домой? Тебя забрать? - Дом на острове, пап. Сюда только на моторной лодке… - Ну так выезжай. Я жду на причале. Какой номер? Никки, что слушает разговор, затаив дыхание, одними губами называет номер причала и Вагнер озвучивает его отцу. Связь обрывается, и Хлоя виновато опускает глаза. - Прости, нам не следовало… - Глупости! – Никки перебивает девушку и заботливо поправляет ее штаны и застегивает замочек, - Это было феерично. И следующий раунд за мной. Вагнер удивленно следит за происходящим. Ей казалось, что Гарсия из тех парней, что трубят о своих победах на каждом углу. И не в ее интересах было это все повторять. Но так хотелось! Встретив взгляд девчонки, Никки хмурит красивые темные брови. - Что? Только не говори, что это не повторится. - Я не… - Ты слишком классная. - Никки, я не… - Может выпьем завтра кофе? Как думаешь? – он явно не настроен отступать. - Если меня отпустят, - осторожно замечает Хлоя и спешно натягивает свитер через голову. - Круто! Пошли, отвезу тебя к причалу, - Гарсия заботливо следует за девчонкой на выход из комнаты, по лестнице вниз и за куртками. - Тебе не обязательно… - Я хочу, - перебил парень, и закинув пуховик на хрупкие плечи Хлои добавляет ей в ушко, - И ты тоже. И улыбается, когда она снова краснеет.

Давина

Иногда ей отчаянно хотелось врезать по этой самодовольной физиономии, что бы стереть гаденькую улыбку с идеального лица. Профиль Джека Кауфмана, в холодном свете дня, был идеален. Каждая пора его кожи светилась чистотой. Четкие штрихи иссиня-черных ресниц обрамляли темно-синие, убийственно обворожительные глаза. Блики от сугробов снаружи, вне теплого салона, подсвечивали их, превращая в две ледышки. Бесчувственные к каким-либо проявлениям. Джек кинул на подозрительно притихшую спутницу подозрительный взгляд и снова усмехнулся. Еще ее заводила его ямочка на подбородке. Разумеется, Кафуман никогда об этом не узнает. - О чем задумалась? Давина складывает губы в подобии усмешки и достает зеркальце из сумочки. Быстро оглядывает макияж, кричаще красный рот и говорит: - Когда ты так улыбаешься, хочется тебе врезать. Пилот закидывает голову на подголовник и смеется. Кадык на его шее приходит в движение. - Ты так громко ненавидишь меня, что это даже интригует. В постели ты такая же горячая? Джек ведет машину так, словно бы и не следит за дорогой. Но Дав доверяла ему свою жизнь без колебаний. Почему? Сама не знала. - Попробуй и узнаешь, - фыркает вампиресса, клацнув складным зеркальцем и закинув его в сумочку. Кауфман на мгновение серьезнеет. Всего на миг, но это его колебание доставляет ей ни с чем не сравнимое удовольствие. Он пытается понять, шутит она или нет. Что ж, было бы ложью отрицать очевидное. Крейн понятия не имела. - Остынь, Джеки-бой, мы же выпить кофе приехали, - на этот раз пришла пора смеяться Давине. Кауфман легко паркуется, пока брюнетка поправляет шарф на шее, в надежде скрыться от мороза, который и так пробирал до костей. - А я уж подумал… - начал игриво он. - Смирись с тем, что думаю обычно я, - перебивает Давина ему в тон и смеется, перехватив его обиженный взгляд. Они выбираются из машины и уже снаружи, захлопнув дверцу авто, Кауфман отвечает: - Иногда ты бываешь такой стервой. - Стараюсь, изо всех сил, - девушка ступает на тротуар и бравый пилот возникает с ней рядом, подхватывая ее руку, словно бы они влюбленная пара. - Уверен, только что бы подогреть мой интерес, - продолжает балансировать на грани допустимого Кауфман. Давина кидает на мужчину быстрый взгляд и подкатывает глаза с тяжелым вздохом. - Как же сильно ты себя любишь, Джек. До тошноты. Перед зеркалом онанируешь? Джек снова усмехается и отворяя перед Крейн двери в кофейню, говорит: - А тебя возбуждает эта фантазия? Миссис Стоктон, что в этот миг собиралась выйти из кофейни, удивленно вскинула глаза на Джека и Давину. - Привет, Марта. Классный парфюм, - говорит Джек очаровывая ее своей улыбкой. Та тут же расцветает, забыв обо всем. - Так это ты мне привез, Джек. Из Парижа, помнишь? Давина входит в кофейню, не желая участвовать в этой сцене, пока пилот продолжил распылять на завуча школы свои чары. - У меня прекрасный вкус! – Кауфман подмигивает Марте и выпустив ее в дверях, наконец, входит сам, пропустив момент, когда миссис Стоктон обернулась и тяжело вздохнула ему в след. Джек, танцующей походкой следует к стойке, чем жутко раздражает Давину. Всякий раз, рядом с ним, она испытывала это странное чувство. Хотя остальные женщины реагировали на него совершенно иначе. Миловидная Элизабет Блэкмор, неизменная бариста и хозяйка кофейни, встретила Джека с широкой улыбкой. Ходили слухи, что она стала встречаться с Люком Уордом, не смотря на достаточно большую разницу в возрасте. Девушка была почти на пять лет его старше. - Привет, что будете пить? Лично Давина с Элизабет знакома не была, но часто слышала истории о том, что она какая-то дальняя родственница Кауфманов и бывшего мэра. Впрочем, Крейн очень в этом сомневалась. Блэкмор была доброй, милой девушкой. И уж точно у нее не может быть общих ген с этой бандой. Джек заказывает себе и Давине черный кофе, не спрашивая. Но у Крейн сегодня не было желания спорить, поэтому она просто села за один из столиков у панорамного окна, откуда открывался вид на залив. - Как бабуля Блэкмор? – меж тем, заводит Джек беседу с бариста. - Все хорошо, спасибо, - улыбается Лиз очаровательно. Не смотря на то, что ей было уже слегка за тридцать, Блэкмор обладала тем типом кукольного лица, что при выражении любой эмоции выглядела мило удивленной. Пухлые щечки, губки бантиком, округлые приподнятые брови и золотистый водопад прекрасных волос. Конечно, в ее внешности были ассиметричные черты, но это лишь придавало девушке шарм. И глаза-ледышки. Как у всех братьев. Девушка ставит перед Джеком пару кружек с кофе, как раз в тот миг, когда пилот извлекает из кармана небольшой сувенир – брелок с Эйфелевой башней. - Это тебе. Сувенир, - поясняет он, - Из Парижа, - многозначительно добавив, берет кофейные чашки на подносе и вспоминает о Крейн. Лиз принимает брелок с милой улыбкой, но тут же отвлекается на нового клиента. Один из рыбаков. Джек и гость перекидываются быстрыми взглядами и Кауфман опускается на стул возле Давины. - Это он? – кивает Крейн на мужчину в черном пуховике и замызганной шапке. - Гектор, да. - Все подозрительно быстро поверили ему, - тише замечает Давина, подвигая к себе кружечку с кофе. - Потому что все и так знают, кто убил Риверсов. - Думаешь, Рорк смог бы? – сама Крейн очень в этом сомневалась. - Считаешь этого здоровяка белым и пушистым? – Джек усмехнулся и добавив сахара в свой кофе, принялся помешивать. Серый свет, отражаясь от водной глади залива, бликовал на поверхности его ложки. - Он хороший,- упрямо замечает Давина, - Он не мог. Кауфман фыркает и сканирует долгим, придирчивым взглядом свою собеседницу. - Ты поразительно наивна для женщины, пережившей столь… многое. Теперь пришла очередь Дав брезгливо скривиться. - Есть люди, которые изначально либо хорошие, либо плохие. Мы с тобой, явно во второй команде, Кауфман, - женщина касается тонкими пальцами своей кружки и отвлекается на волны, лениво облизывающие заснеженные камни. Джек касается ее руки, словно желает поддержать, и уловив в ней незримую перемену. Давина встречает взгляд мужчины, и они замыкаются друг на друге. Могло бы показаться, что между ними происходит некий интимный момент… - Круасаны за счет заведения, – Элизабет ставит тарелку с парой подрумяненных завитков, наполненных кремом на стол и Кауфман спешно одергивает руку, а Дав мрачно улыбается кукольной блондинке. - Спасибо, Лиз. Блэкмор кивает и спешит обратно к стойке, Крейн достает пачку сигарет. - Тут нельзя курить, - напоминает Джек и тянется к «комплименту» от хозяйки. Давина закуривает, игнорируя его фразу. И сизый дым замирает между ними словно вуаль. Джек видит ее алый хищный рот и пару пальцев, что сжимали сигарету. - Забавно, что все так легко поверили в ложь про Фрэнка, но в то же время настолько слепы, и не видят твоего истинного лица… - И твоего, - многозначительно вскинув палец, вставляет Джек, - Это важно. Впрочем, твоя ширма в последнее время заметно истрепалась. Не буду скромничать, от части и по моей вине. Прозвище «вампиресса» отлично тебе подходит. Крылья носа Давины вздрогнули, демонстрируя вспышку гнева. Но она решила не показывать своих эмоций и только добавила, выдыхая очередную порцию дыма: - Отлично, терпеть не могу гостей. И соседей. Джек тихо засмеялся, увлеченный выпечкой. Лиз, учуяв запах табака уже спешила к их столику. - И часто она тебя угощает? Бедная девочка, ничего же не заработает. - Прошу прощения, мисс Крейн? Давина лениво оборачивается к Лиз, с сигаретой наперевес. - У нас в кафе нельзя курить, к сожалению. - Но мы же тут одни, Лиз, - вдруг встает на защиту Джек, - И потом, ты же знаешь, как мисс Крейн зависима от своих сигарет. Давай один разок позволим ей нарушить твое правило? Блэкмор растерянно хлопая кукольными глазами, смотрела на Джека. Давина очень точно подмечала миг, когда Кауфман пускал в ход отравляющее очарование. Кружил голову бедной птахе и та уже не помня себя неслась в пасть хищника. - А я, в свою очередь нарушу правила ради тебя, - продолжает пилот, уловив заминку, - Что если я приглашу тебя на борт своего самолета? В кабину? Хочешь? У меня на следующей неделе небольшой коммерческий рейс. И ты сможешь составить мне компанию. Как тебе идея? Элизабет посмотрела на Давину, потом на Джека. И еще раз. И еще. - Я... я… - Мы не пара, дорогая, - усмехается Крейн, стряхивая пепел в блюдце своего кофе, - Но все же не советую принимать его… - Я согласна! – Лиз, словно бы услышав то, что хотела, теперь уже во все глаза смотрит на Джека, игнорируя Крейн, - Если это конечно, удобно. Кауфман, с видом победителя, кидает быстрый взгляд на Давину, и говорит: - Я позвоню, и мы обо всем договоримся, - он не успевает закончить фразу, а Элизабет уже шарит в кармане, в поисках ручки и блокнота, что бы написать свои заветные цифры. Джек перехватывает ее прохладные пальчики. - Милая, я знаю твой номер, - пилот касается губами ее дрожащих от волнения пальцев и наблюдает за реакцией девушки. Давина же, наблюдает за самим Джеком. Темным лордом ее жизни. Элизабет вспыхивает, улыбается, кивает и спешно убегает на рабочее место. Сигареты Крейн истлевает и вампиресса бросает ее в кофе. Джек провожает взглядом добычу, и когда та заходит за стойку, возвращает внимание спутнице. - Девчонка в тебя влюбилась, похоже. Кауфман самодовольно кивает. - Сколько их тебе нужно, что бы самоутвердиться? Джек пожимает плечами. - Не знаю, а тебе? Давина подается вперед, через стол и шепчет интимно. - Ты собрался сломать жизнь еще одной невинной душе, Джек. - Почему же ты меня не остановила?

Эрик

- Как себя чувствует наша почетная пациентка? Эрик входит в палату Карлы Гарсия и та встречает его полным негодования взглядом. - Рада, наконец, лицезреть вас, - раздраженно отвечает сицилийка. Честно говоря, Вагнер малодушно избегал посещения ее палаты, дабы лишний раз не мучиться совестью. Теперь, когда стало ясно, что тот третий человек – Уго Гарсия, Эрик жалел только об одном. Что маски не справляются со своей ролью. Насколько было бы проще, не узнай они друг друга. - Что ж, переломы заживают хорошо… - доставая из личного дела утренний рентген, говорит Эрик, но вместо недовольства или восторгов, слышит только жалобные всхлипы. Отвлекаясь от негатива, доктор переводит взгляд на Гарсия и с долей недоумения взирает на нее. В надежде, что последуют разъяснения. Сицилийка изящным жестом вскидывает руку, словно бы в немой просьбе дать ей возможность выплакаться, чем еще больше смущает Эрика. Конечно, он видел многое в своей практике, но женских слез терпеть не мог. - Могу я… предложить вам воды? – неуклюже шагнув к кровати, спросил мужчина. Карла качает головой и едва приметив что Вагнер рядом, хватает его руку крепко, почти безумно. - Вы должны отпустить меня домой! Вагнер качает головой. - Исключено. Вам положена госпитализация еще хотя бы неделю… - У меня нет недели, доктор, - в глазах пациентки полыхает безумие, которое сложно не заметить. - Ну что вы, - вкрадчиво начинает Вагнер, освобождаясь из ее хватки, - вам нужно расслабиться и настроиться на выздоровление. - Он убьет его! Эрик нажимает кнопку вызова сестры. Надо бы вколоть миссис Гарсия успокоительное. - Простите? – доктор не сразу понял смысл брошенной ею фразы. - Он убьет его, - повторяет Карла сцепив зубы, - Вы слышите меня?! Я должна немедленно вернуться домой и… В палату входит спешно сестра. - Вызывали доктор Вагнер? Эрик оборачивается на звук ее голоса и медленно кивает на вопросительный взгляд. - Да, Магда. Миссис Гарсия нужен крепкий ,спокойный и здоровый сон. - Конечно, доктор Вагнер. - Вы собираетесь меня усыпить?! Вы в своем уме?! Если бы не ее травмы, Эрик мог поклясться, что она бы бросилась на него. Впрочем, убрать из-под ее рук поднос с больничной едой он не додумался. За что и поплатился. Буйная сицилийка метко швырнула в него тарелку с кашей и к моменту возвращения Магды по его плечу и шее стекала недоваренная овсянка. - Вы мерзавец, слышите?! Сестра медленно ввела в катетер шприц со снотворным, пока Эрик раздраженно выхватил салфетки из коробки и принялся собирать кашу с халата. - Его смерть будет на вашей совести, - уже тише бормотала Карла, - вы слышите меня?.. - Слышу, слышу, - безразлично бормочет Вагнер, понимая, что овсянка так просто не отстанет и придется поменять халат. А есть ли у него запасной? Эрик не мог вспомнить. Карла затихла и засопела. Благословенная тишина. - Так и правда свихнуться не долго, - замечает Магда, деловито укрывая Гарсия и поправляя ее подушку, - муж столько лет ее избивает, а она все равно с ним живет, бедняжка. Ради детей… Вагнер лениво трет ткань, но уже бездумно. Все его внимание сосредоточенно на словах сестры. - Откуда это вам известно? - Их горничная дружит с моей кузиной, - поясняет Магда, выключая телевизор, - скорее всего это с ней сделал тоже он. Но конечно, полиции об этом знать ни к чему… Вагнер перестал делать вид, что каша на его халате имеет значение. - У нее маленькие дети? - В Ситке остался только младший сын. Но ему уже семнадцать, насколько я знаю. Вероятно, он учится с вашей дочерью, доктор. Вагнер медленно кивает. Вот значит как. Его новый знакомый, большой любитель борделей, жесткого секса и избиения жены и детей? В кармане Магды зазвонил телефон. Она спешно отвечает и кинув на Вагнера быстрый взгляд, говорит: - Доктор Вагнер, вас на посту спрашивают. По телефону. Мужчина кивает. - Да, телефон потерял, представляете. Теперь так не удобно. Магда благодушно улыбается ему, а Эрик спешит к посту главной медсестры, на ходу снимая грязный халат. Подходит к стойке, берет трубку, что протянула девушка-стажер. - Слушаю! - Так значит ты доктор? – из трубки доносится тихий, интригующий женский голосок. - Да, а кто вы? Невольно мужчина напрягается, ощущая волнение и странное возбуждение. - Я девушка в белом, - томно отвечает собеседница. Вагнер кидает на стажерку быстрый взгляд, опасаясь что та могла услышать этот провокационный разговор. А девушка наблюдает за ним беззастенчиво. - Ты забыл у меня свой телефон. Эрик взволнованно прочищает горло. Внезапно галстук становится удушающе узким, как впрочем и боксеры, что он надел утром. - Хочешь встретиться?

Глава 7. Надеть маски

Эрик

Дворники спешно смахивали мелкие крупицы снега с лобового. Взмах. Взмах. Взмах. Серая лента дороги. Разделительная полоса. Белое платье, скрывающее алчную, горячую плоть. Сладостный вздох. Распахнутые губы… - Пап? Эрик поворачивается к дочери, которую забрал из школы и кинул быстрый взгляд на часы. До встречи с «девушкой в белом» оставалось около часа, но ему еще столько всего надо было успеть. - Да? – мужчина не очень хотел, что бы дочь поняла, что он думает совершенно о другом. - Что думаешь? - О чем? – Эрик непонимающе взглянул на Хлою и по обиженно поджатой губе осознал, что что-то пропустил. - О нём! Вагнер пропустил действительно слишком много, как всегда отключившись, когда речь дочери становилась слишком скорой и сбивчивой. Взглянув на девушку еще раз, он прикидывал варианты ответов. Сделать вид, что все слышал опасно. Ведь мало ли, что она там говорила. Поэтому, правильнее всего будет во всем признаться и попросить повторить. - Прости, родная. Я задумался, и прослушал. Что ты там говорила? Хлоя мгновенно покраснела, хотя от взгляда отца не укрылось, как яростно она крутила ручку совей сумки, что лежала на девичьих коленках. - Есть один парень… его зовут Никки Гарсия. Фамилия, сорвавшаяся с уст дочери, хлестнула по сознанию, включая Эрика на полную. - Сын Уго и Карлы Гарсия? – уточняет он осторожно. Хлоя удивленно вскидывается и медленно кивает. Потом, должно быть вспоминает о том, что случилось с матерью Никки и немного успокаивается. Ведь после этой истории все сплетники города обсуждают произошедшее, да и Карла попала в больницу, где работал отец. - Он спортсмен, и кажется... очень нравится мне. Эрик пожалел, что не остановил ее и дал договорить. - Нет, - перебивает он, - ты должна быть сосредоточенна на учебе. - Папа! – Хлоя визгливо вскрикивает и впивается взглядом в профиль отца, - Что за бред?! Мне почти восемнадцать! Если этот Никки похож на своего отца, то очень скоро его дочь обзаведется синяками. Если он не похож на отца, то скорее всего тряпка, как и его мать. А это еще хуже. И как его красавица дочурка смогла выбрать максимально не подходящего для себя парня?! - Детка, ты ведь знаешь, что говорят про семью Гарсия в городе? – примирительно начинает Эрик, - Наверняка, ведь слышала? - Ты о чем? – слезы уже угрожающе дрожат в глазах, но она пытается держаться, часто моргая. - Его мать привезли с жуткими побоями, и все уверены, что это сделал муж. - И что?! – прежде, чем подумать шипит девчонка. - То, - стараясь сохранить спокойствие, отвечает Эрик, - что в этой семье не все в порядке, и я не хочу, что бы насилие стало нормой и в твоей жизни. Слезы брызгают из глаз девушки, когда Вагнер разворачивает машину в сторону их дома, чья заснеженная крыша уже отлично просматривалась в начинающейся вьюге. Эрик тянется к дочери рукой, желая показать ей, что заботиться только о ней и ее благополучии. Что хочет для нее только хорошего и само собой, будет пытаться отгородить ее от боли и бед. Тем более чужих. Хлоя отмахивается от руки отца. Дергает ручку двери и распахивает ее, запуская в горячий салон ледяной ветер. - Хло… Она отмахивается и шипит, словно дикая кошка. - Нормой в моей жизни стало одиночество, так что ты не в праве говорить мне, с кем дружить. Раз сам не можешь быть образцовым отцом. Эрик замирает, в шоке от столь откровенных и обидных слов дочери. - Может я – это самое лучшее в его жизни? Об этом ты не думал?! Дочка обиженно выпрыгивает из салона авто в снег и бежит к дому. Эрик пару секунд смотрит ей в след. Нет, он очень сомневался, что парень в семнадцать лет думает о чем-то кроме секса. А зная его отца с самой интимной стороны, Эрик был почти уверен, что его дочь, свяжись она с Гарсия, вкусит запретный плод непозволительно рано. - Хлоя! – он выходит из машины, желая остановить дочь, но драгоценные минуты утекают сквозь пальцы. А время свидания все ближе. Ладно, он обговорит с ней все позже. После встречи с «девушкой в белом». Ведь она мешает ему мыслить здраво. Дверь в дом громко хлопнула и в гостиной вспыхнул свет. Эрик вернулся в машину и чинно покатился прочь.

Джек

Мужчина подъезжает к дому Вагнеров и оглядывает окна, в которых горел свет. Честно говоря, он сильно отличался от построек, которые принято было возводить в Ситке. Современный, в скандинавском стиле, дом был совершенно не практичным. Но безусловно, красивым. И отлично просматривался. Кауфман припарковал машину у входа и пару минут сидел и смотрел сквозь открытые окна, как Хлоя Вагнер хлопочет на кухне, в коротких шортиках и теплых уггах. Футболка оверсайз сползла с ее плеча, а волосы, что выпали из небрежной прически, закрутились тугими колечками вокруг милого личика из-за исходящего от духовки жара. Девушка доставала противень с круглыми печеньями, перехватив его большой прихваткой. Осознав, что его может заметить Эрик, пилот решил выходить из укрытия. Ведь поведение его выглядело подозрительно. А проблемы ему не нужны. Ради смеха, Джек повязал маску на свое лицо, они же на маскарад собирались. И выбрался из машины, захлопнув дверь. Бальные туфли, переливались и бликовали, пока Джек двигался по расчищенной дорожке. Забавно, но он чертовски гордился выбранным образом. Его маска, строгий фрак, накидка все было гармонично и походило на «Призрака Оперы» Гастона Леру, а точнее его самую популярную экранизацию. Впрочем, сложно было отрицать, что белая маска на пол лица выглядела зловещей. Джек напомнил себе, что все это ради смеха и он хотел просто пошутить с Эриком, не более. Взобравшись на деревянный настил, мужчина подошел к дому и постучав, сразу же вошел. В лицо ударил жар помещения, с примесью ароматов ванили, шоколада и юной красавицы. Которая тут же возникла в проеме холла. - Дядя Джек? – дуга бровей девчонки удивленно приподнялась, пока Кауфман отчаянно боролся с отвращением. «Какой, к чертям, дядя?! Уж точно, никакой я тебе не дядя, крошка. И скоро ты это поймешь.» - Привет, - Кауфман улыбается и подмигивает Хлое, - Где твой папаша? Мы вообще-то опаздываем. Джек дергает рукой, сдвигая манжет рубашки с запястья и демонстрируя девушке часы. - Он уехал час назад, я думала уже давно на маскараде… - в тоне крошки сквозила такая неприкрытая грусть, что Джек буквально кожей ощутил пьянящую ВОЗМОЖНОСТЬ. Девушка дома совсем одна. Беззащитна и грустна. - Что случилось? – Кауфман изобразил волнение и соучастие, шагнул к Хлое, коснувшись ее оголенного плеча. Кожа шелковистая. Такая бывает только у совсем юных. Как давно он не делал этого… слишком давно. Большой палец его руки сам собой поглаживает округлость девичьего плеча, ощущая приступ сексуального возбуждения. Но Вагнер этого не замечает. Принимает его действие за поддержку и шагает податливо к Джеку в объятия, прижимается к нему всем телом, обвив талию мужчины руками и уткнувшись в его грудь лицом. - Мы так жутко поругались! Он ушел, и я теперь не знаю, что делать! – всхлипывая в его фрак, тараторит Хлоя. Кауфман же, растерянно замирает. Горячее, желанное тело, столь внезапно прижавшееся к нему, путает все его мысли. Джек осторожно кладет руку на ее голову и гладит успокаивающе, как ребенка. - В чем причина ссоры? – пилот пытается втереться в доверие. Схема стара и проста как мир. Сначала заставить ее поверить, что он самый близкий человек для нее в этом городе. Потом, когда степень откровенности будет достаточно высока, она совершит глупость и сообщить ему нечто постыдное. И тогда, он сможет применить это в целях принуждения. Соблазнения. Да, собственно, в чем угодно. Голос Давины в голове прозвучал с явной усмешкой: «А как же любовь, Джек?». Точно, любовь. Кауфман понятия не имел, что такое любовь. Но очень хотел, что бы об этом никто не знал. - Ему не нравятся Гарсия! – меж тем, отвечает уклончиво Хлоя. - При чем тут они? – Джек немного напрягается внутренне, потому что находился в самом неудобном положении. Одно неверное движение и все рухнет. Если она поймет его возбуждение, то возникнут вопросы. И тогда весь его план накроется. К тому же, их грязная вылазка могла показать Эрику некоторые стороны Уго, которые тот вряд ли бы хотел продемонстрировать. Но, так вышло. Разумеется, Вагнер не признается, что именно его так напугало в Гарсия. Но Джек догадывался. Хлоя отстраняется и вдруг говорит: - Хотите гречишного чаю? Я только испекла печенье. Кауфман неуклюже кивает и осторожно снимает свою глупую маску с лица. Следует на кухню, где девушка уже расставляет кружки и заварной чайник. Выкладывает на красивую тарелочку печенья, расставляет все на журнальный столик возле дивана. Там Джек и усаживается. Интересно, насколько близки отец с дочерью? Насколько понял Кауфман, они не очень ладят. Понятное дело, что после той ночи в клубе, Вагнер удивлен, растерян и сбит с толку. Но ему ведь понравилось. Это сложно отрицать. Хлоя садится рядом на диван и наливает две кружки чаю. - Я расскажу вам, - спустя долгое молчание, говорит наконец, - только прошу вас. Никому не говорите, ладно? - Само собой, малышка. Ты можешь мне доверять. Джек берет свою кружку и отпивает немного. Терпкий вкус разливается во рту, оставляя легкую горечь на губах. - Мне нравится Никки Гарсия, а я нравлюсь ему, - краснея, излагает Хлоя. Джек слушает внимательно. Считывает каждую интонацию, ловит вздох и мимические морщинки на ее лице. Новость не то, чтобы поражает его. Но ставит в тупик. Без соперника было не просто. А если теперь есть парень, который оказывает знаки внимания, сверстник… - Но отец против? – уточняет Джек и криво улыбается, - Отцы всегда против. Это у них тактика такая. Охранять свою принцессу от принцев. Мужчина смотрит на девушку, очень надеясь, что в ее голове выстроился верный ассоциативный ряд и она отождествляет Эрика именно с драконом. Вероятно, очернить отца в глазах дочери будет не так уж и сложно. Хлоя смотрит на мужчину внимательно, широко распахнутыми глазами и медленно кивает. - Я понимаю… но что делать мне? Не могу же я пойти против отца? Джек вскидывает вопросительно бровь. Нет, он прямо не говорит, но его поза и взгляд говорят об обратном. - Могу? – уточняет растерянно девушка и гулко сглотнув, отставляет кружку. - Это твоя жизнь, - Кауфман пожимает плечами, как будто это все такая безделица, что и разговаривать об этом не стоит, - Он должен понимать, что ты больше не маленькая девочка. А взрослая женщина. Рука Джека сама собой оказывается на спинке дивана и ложится на плечо Хлои. Брюнетка вскидывает на мужчину глаза. И начинает краснеть. - Ему это не понравится, - бормочет Вагнер, но не отодвигается. Розовый язычок малышки скользит по ее нижней губе. Во рту пересохло? Да, у него тоже. Джек подвигается к Хлое еще ближе и хрипло сообщает: - Ты такая красивая… Девушка смотрит на мужчину, затаив дыхание и словно бы не верит в то, что происходит. Это еще больше подстегивает Кауфмана. Его рука ложится на изгиб ее шеи и весь он тянется к своей добыче, что совершенно потеряла суть происходящего. Джек прижимается к ее губам, в поцелуе. Ощущая вкус чая и шоколада, которым украшено печенье. Девчонка словно бы вяло отвечает, и Кауфман решительно напирает, пробиваясь в рот крошки языком. «Ах, какая сладкая девочка. Интересно, сынок Гарсия уже сорвал этот цветочек, или у него есть шанс?» Опомнившись, Хлоя упирается руками в грудь крёстного и Джек тут же ее отпускает. Тяжело дыша, спешно встает, и говорит: - Прости я… не знаю, что на меня нашло. Вагнер, вжавшись в угол дивана смотрит на Кауфмана ошарашенно и растерянно. Словно бы для нее стало открытием, что Джек – мужчина. Ее пунцовые щеки можно выставлять вместо светофора, ей богу. Хотя нет, скорее сюда подойдет аналогия со знаком: «STOP». - Я влюблен в тебя с нашей первой встречи, - Кауфман снова делает шаг к Хлое, и опускается у ее ног на колени, - ты помнишь тот день? У тебя была красная шапочка. Вагнер смотрит на крестного, но судя по всему панику поднимать не спешит. Медленно кивает на его вопрос. Хорошо. Нужно, что бы она поверила в то, насколько сильно он влюблен. И что бы доверяла ему как прежде. Безусловно, лезть к ней было ошибкой. Но, что сделано, то сделано, как говорится. - Я все прекрасно понимаю, твою растерянность и испуг. Но представь, какого мне? Влюбился, как дурак в дочку друга! Я старик! - Вы не старик, - Хлоя, милая, добрая девушка, перехватывает руки Джека в свои, пытаясь показать, что она не в обиде и вообще, готова принять его извинения. - Моя душа измотана это чудовищной привязанностью. Прекрасно понимаю, что не должен, но… это сильнее меня. Для более драматичного эффекта, Джек кладет голову на голые коленки Вагнер, вдыхая аромат ее кожи. Хлоя, словно по заказу, послушно кладет руки на его голову и гладит, успокаивая. - Я бы хотела облегчить вашу боль, крестный. Но мне кажется, что я люблю другого. Мысленно Джек усмехается. Ох уж эта молодежь. Уже рассуждают о любви. Но ведь можно куда интереснее развлечься. - Знаешь как, ты сможешь облегчить мою боль? – отрешенно спрашивает Джек в коленки Вагнер. - Как? – тут же встрепенулась Хлоя. - Стать мне другом. Девушка недоуменно вскидывает брови. Оно и понятно. Вряд ли дружба сравниться с неистовым сексуальным контактом. Даже эта сопля все понимала. Но у Джека на этот счет были свои домыслы. - Так сложно найти человека, с которым может быть настоящая душевная близость, понимаешь? – продолжает Кауфман, обласканный теплыми пальцами девушки. - Понимаю, - тихо говорит она, - только прошу вас, больше так не делайте. Вы меня очень напугали… Джек поворачивает голову к нависающей над ним собеседнице и болезненно вздыхает. - Это были самые счастливые мгновения в моей жизни. Вагнер смотрит на него несколько секунд и тихо говорит: - Во всей жизни? Святые угодники, насколько же она наивна! Джек кивает. - Слишком короткое счастье для целой жизни, - замечает рассудительно Вагнер. - Который я буду вспоминать вечность, - с улыбкой добавляет Джек. Хлоя, должно быть прельщенная подобным развитием событий, обласканная вниманием взрослого мужчины и жалостью к нему, вдруг склоняется к лицу Джека, в явном намерении поцеловать вновь. - Только ненужно меня жалеть, - хрипловато отзывается пилот, но Хлоя все же исполняет задуманное. Бережно придерживая голову пилота руками, она касается губами его губ. Тугая коса соскальзывает с ее плеча, хлестанув Джека по руке, а упругие груди уперлись в его макушку. Что за дивный миг. Мысленно Кауфман уже несколько раз довел дело до конца, смыкая руки вокруг ее шеи и любуясь, как гаснет этот невинный взгляд. Не выдержав обрушившейся на него любви аля Джек. Хлоя отстраняется и вздыхает жалобно. Маечка демонстрирует, как отвердели ее соски от произошедшего. Возбудилась? Моя маленькая. Джек с удовольствием мог бы ее многому научить. Если бы не этот чертов Никки Гарсия. Кауфман встает с пола, и прочищает горло, демонстрируя смущение. Приглаживает волосы, что она растрепала из прически и смотрит на Вагнер, долгим, задумчивым взглядом. Хлоя смотрит на него и словно бы задается вопросом. А что это было? Джек слегка улыбается. - Пусть это останется нашим маленьким секретом? Вагнер спешно кивает.

Фрэнк Он не хотел идти на этот тупой маскарад. И для этого есть достаточно большой ряд причин. Ну, во-первых, после того, как нашли могилу Риверсов, горожане мягко говоря – его невзлюбили. Во-вторых, настроение ни к черту, ведь его подруга, четвероногая спутница жизни умерла. И он ничего не смог сделать. Не успел. В-третьих, после участившихся актов вандализма он в каждом видел личного врага. И, наконец, в-четвертых, увольнение из участка больно ударило по его самолюбию. Хотелось просто нажраться до беспамятства и ни о чем не думать. И вот именно поэтому он и пришел. Они пытаются его сломить? Не выйдет. Рорк обязан показать всем и каждому, что его не выживут из города как Брикс, не доведут до самоубийства, как Чэлси. Он из другой породы. Мужчина скинул куртку и широким шагом вошел в зал, где собирались первые гости. В связи с тем, что Ситка все же провинция, многие жители так и не поняли, что маскарад это не костюмированный бал и явились в полном костюме. Так, в наряде Дарта Вейдера стоял какой-то гений и пытался пить коктейль через трубочку. Был еще Папа Римский и судя по всему Мать Тереза, в которых Рорк узнал мистера и миссис Стоктон. Поздоровавшись с ними, бывший полицейский двинулся лениво дальше, словно ледокол, возвышаясь над всеми, заставляя их расступиться и ощущая взгляды. Много взглядов. Прежде на него никто так не смотрел. Что ж, получи свою минуту славы, Фрэнк. В его жизни было много того, о чем он жалел. Но не сегодня. Не сейчас. Эти мелкие, никчемные людишки, не способны думать своей башкой. И это не его вина. - Фрэнк? Это ты? Ну, конечно! Голос Лилы Бендер он узнал почти сразу. Глупо, конечно было надеяться на то, что ее здесь не будет. Как и на то, что она его не узнает. Фрэнк, словно чумной столб в центре зала. Все хотят к нему приблизиться, но что-то, да пугает. А единственного человека, которого он хотел бы отпугнуть – напротив. Странно, но после той ночи с патрульной, он подумал, что не плохо было бы завести постоянную женщину. Теплая постель. Сытый ужин. Разговоры под луной. Но все оказалось несколько иначе. Лилы оказалось слишком много в его жизни. И все попытки отгородится от ее активного участия приводили только к увеличению ее натиска. Вот, как и сейчас. - Привет, вот так сюрприз! Я не ожидала, что ты придешь, - она тоже спутала костюмированный бал и маскарад и явилась в наряде лихого ковбоя. Ей очень даже шло. - Почему? – Рорк почесал нос, под маской и осмотрелся, - Это же событие. Тут ходят всегда одни и те же… - когда договорил, понял. Его тут просто больше не хотят видеть. И Лила об этом знает. Он смотрит ей в глаза, задумчиво и сосредоточенно, в надежде что она скажет правду. Но вместо этого патрульная опустила ресницы и медленно кивнула. - Ну да. Повисает неловкая пауза, Лила кладет руку на свой бутафорский хлыст на бедре и осторожно спрашивает: - Увидимся вечером? Фрэнк не хотел ее видеть. Вообще никого видеть не хотел. И дело даже не в женщине. Он просто ненавидел этот мир. - Извини, сегодня никак. Он по-дружески кладет руку на ее плечо и неуклюже похлопывает. Бендер хмурится и часто моргает. Рорк догадывается, что она пытается скрыть слезы. Понимает. Фрэнк динамит ее уже не в первый раз, но она все не хочет оставить его в покое. - Ладно, тогда до встречи, - патрульная резко отступает, а Рорк ощущает себя настоящим мудаком. Снова оставшись в одиночестве, он вдруг подумал, что может быть и хорошо, что он ее отшил. Не дай бог на нее начнут нападать еще. А так, женщина в относительной безопасности. Сам собой в руке появился бокал с виски. И когда он успел его перехватить? Рорк оглянулся в след официанту, что уже отходил в надежде вернуть алкоголь на место, но не стал. Без допинга этот вечер не пережить. Признаться, организаторы постарались на славу. Администрация города устраивает этот праздник раз в пять лет. Прежде им занималась Чэлси Уорд. Теперь же, после ее смерти это стало унылое мероприятия. Фрэнк поискал глазами Люка, но пацана наверное не пригласили. А жаль, это была бы дань памяти его матери. Чэлси была особенной, она не вписывалась в рамки и жила по своим правилам. Она заманивала мужиков в свои сети и брала что хотела. И он, Фрэнк, не исключение. Их короткий роман разрушил возможность хрупкого перемирия, навсегда отвратив Габриэль от него. Дурак ли он? Конечно. Рорк не понял, как кончился его напиток. Когда он успел его выпить? Погруженный в размышления, мужчина стоял в центре бурлящего зала, но словно бы совсем один. Нарядные пары танцуют, группка женщин смеется у стены. Кто-то кидает неободрительные взгляды в его сторону, а сам мэр с женой двигаются к сцене украшенной рождественским декором, что бы толкнуть речь. Рорк понял, пора покурить. Иначе, он быстро проклянет это сборище.

Давина Если бы не Джек, она бы никогда сюда бы не пришла. Признаться, Крейн ужасно скучала по их прежней компании. Теперь же, она словно осиротела. Еще и Кауфман куда-то запропастился. Договорились встретиться у входа. Но он до сих пор не появился.

Весь этот маскарад, сплошная пыль в глаза. Кроме того, есть идиоты, которые до сих пор не поняли, чем маска отличается от костюма. И чем дольше она жила в Ситке, тем отчетливее понимала, какими не далекими могут быть люди.

Теперь, сидя в полумраке веранды, где организовали место для курения, она наслаждалась тишиной и уединением. Давина сегодня предпочла своему обычно черному цвету – золото. Дабы сбить с толку злопыхателей и завистников. И без лишней скромности, могла бы заявить, что выглядит гораздо лучше всех окружающих ее женщин. Благо, кто скрывается под маской им сразу не понять. Так что Дав могла злорадствовать вполне безнаказанно.

Правда, удовольствие длилось не долго. Двери на веранду широко распахнулись и решительной походкой вошел Фрэнк Рорк.

Честно говоря, Давина не ожидала его тут встретить. После последних событий, любой нормальный человек предпочел бы отсидеться дома. Так, что его явление – это целое заявление. Перформанс. Желание окружающим что-то доказать.

Как и совершенно крошечная маска, не скрывающая толком его лица. Впрочем, будь он хоть в «балаклаве», все равно бы узнали. Подобных здоровяков в Ситке больше не найти. Таким причесанным, да во фраке, Крейн не видела его и подавно. Это был какой-то другой Рорк. Не пьяница с грязной псиной на ржавом пикапе.

- Как костюм меняет человека, - выталкивая сигаретный дым из легких, говорит Крейн, в спину мужчине.

Тот оборачивается, привыкая к полумраку в который нырнул из общего зала. Но табачный дым и праздничные гирлянды вокруг не сильно способствовали этому.

- Мы знакомы? – сдвинув мрачно брови отзывается Рорк.

Давина подносит сигарету к неизменно алым губам и качает головой отрицательно.

- Нет, мы же на маскараде. Тут все не знакомы, - улыбается, глядя в лицо полицейского.

Ему явно не нравится происходящее, в его взгляде Давина читает растерянность. А это состояние должно быть не свойственно парням вроде Фрэнка.

- Но вас, детектив, сложно не узнать, - добавляет с улыбкой.

Он сдается и тянется в карман за сигаретами.

- Знаете, что действительно сложно? – прикуривает деловито и крошечный огонек от зажигалки подсвечивает желтым лицо, - Найти фрак моего размера. В Ситке.

Крейн оценила остроумие и сложила губы в сдержанной улыбке.

- Что ж, вы справились и с этим.

Рорк кивает, довольный собой и с явным интересом оглядывает Давину.

- Давно живете в Ситке?

- Слишком давно, - спокойно говорит женщина, развеивая дым вокруг себя дыханием, - слишком давно, что бы понимать, что происходит.

Фрэнк усмехается и медленно кивает.

- Вам тоже кажется, что Риверсов убил я?

Давина отрицательно качает головой.

- Почему?

Крейн тянется к пепельнице и сбросив окурок, касается его руки – своей.

- Потому что вы не такой, Фрэнк.

Маска придавала Давине смелость, хоть и была довольно иллюзорной защитой. Женщина заглядывает ему в глаза, в надежде увидеть в них согласие. Возможно, отчаяние и жажду понимания другого человеческого существа. Но встречает лишь жгучую злость, которую он даже не пытается скрыть.

Это удивляет вампирессу. Неужели она ошиблась в нем?

- Да? И какой же я? – Рорк не говорит, он рычит.

Утробно, словно зверь.

Но это не пугает Крейн. Она знала разных хищников.

Она чувствовала на каком-то ментальном уровне. Женская интуиция. Шестое чувство. Что угодно.

И этого бояться точно не стоило.

Но вот вопрос Фрэнка, такой простой, но внезапно провокационный заставляет ее задуматься, осторожно подбирать слова. Которые, она так и не озвучит, ведь через мгновение двери на веранду распахиваются, в курильное помещение врывается Джек.

- Давина! Я тебя обыскался… - Кауфман запинается, когда осознает, что Крейн не одна, да еще и держит Рорка за руку и криво улыбается, - Я помешал?

- Да.

- Нет, - одновременно отвечают Давина и Фрэнк и смотрят друг на друга.

Девушка спешно поднимается и Рорк отступает на шаг, недоуменно разглядывая ее и осознавая, кто именно перед ним.

- Мисс Крейн? – уточняет он.

- Она самая, голубчик. Посторонись, моя дама, - ехидно говорит Джек и предлагает локоть Давине, та безмолвно цепляется рукой и не оборачиваясь, следует прочь из полумрака веранды, оставляя детектива одного.

- И что ты задумала, а? – когда они отошли на приличное расстояние, шепчет Джек, - Хочешь громилу в постель затащить?

- С каких пор совместное курение расценивается как флирт?

- Ты ничего не делаешь просто так, - фыркает Джек, - потанцуем?

Крейн кивает и позволяет Кауфману отвести себя в центр зала. Она видит, как Рорк возвращается и осознает, что он смотрит на нее. Зачем она привлекла к себе внимание? Столько ведь лет удавалось оставаться невидимкой.

Не желая участвовать в этом, Давина возвращает своей внимание на партнера.

- Что за идиотская маска у тебя?

- Я как «Призрак Оперы», ты просто не образованная селянка, Дав.

- А что у тебя на фраке? Шоколад? - женщина смахивает шоколадную крошку с лацкана, вопросительно вскинув бровь, но мужчина не отвечает.

Глава 8. В замке маскарад

Эрик

Он сидел в машине у мотеля на окраине города. Именно это место выбрала незнакомка для встречи. Таинственная девушка в белом. Интересно, он ей хоть немного понравился? От собственных мыслей Вагнеру стало мерзко. Легкое чувство брезгливости смешивалось с низменным вожделением и жаждой плоти. Он не узнавал себя. Конечно, в его жизни было много женщин. Разных. Сумасшедших и не очень. Скромных и развязных. Задумчивых и фригидных. Но таких как эта – никогда. Она была готова на все. Это кружило голову. Вероятно, очень скоро ему это надоест. Но пока так свежо и интригующе. Обработав руки антисептиком и брызнув в рот освежителем, Вагнер натянул капюшон своей куртки и пошел к двери мотеля. Они условились встретиться в номере «11». Его дверь выходила на лес и находилась в корпусе, который выходил в лес, в сторону от дороги. Снег скрипел под ногами, тревожное дыхание вырывалось облачками пара из его пересохшего от волнения рта. Мужчина подошел к двери и постучал. Она открыла почти сразу. Забавно, но там, в клубе, девушка казалась ему выше и старше. - Привет, - блондинка улыбнулась полными губами и отступила от двери, пропуская Вагнера в недра комнаты. Обычная девчонка. Без маски ее внешность казалась заурядной. Нет, миловидная. Белокурые волосы, ухоженная кожа, пышная грудь, бровки домиком и взгляд запуганной лани. Эрик вошел и неуклюже замер. С каждой секундой все происходящее ему нравилось все меньше. Девушка прикрыла за ним дверь и обогнув гостя, прошла к кровати, что собственно и занимала примерно процентов восемьдесят комнаты. Села, закинув ногу на ногу. Одета просто. Джинсы, свитер. Волосы собраны в хвост. Но самое ужасное было в том, что Вагнер мог бы поклясться, что он видел ее в городе. Только никак не мог понять, где именно. - Присаживайся, - она хлопает белой ладонью на угол кровати возле себя, - я не кусаюсь. Вагнер усмехнулся и медленно расстегнул куртку. Снял ее, оставив на крючке возле входной двери и остался стоять на месте. Не желая отдавать ей инициативу в беседе. - У тебя мой телефон? – выдержав паузу, наконец, спрашивает он, оглядывая девушку. На вид ей не больше двадцати пяти. Но он мог и ошибаться. Женщины старше пятнадцати довольно умело скрывают свой возраст. Блондинка медленно кивает. - В точку, дедуля. А вот это уже не очень. Все его романтические и эротические фантазии разбиваются одной дерзкой фразой маленькой шлюхи. Вагнер усмехается и лениво кивает. - Не хочешь мне его вернуть? - Ну, ты же понимаешь, что теперь, когда я вижу тебя без маски… Эрик делает шаг к блондинке и довольно резко и решительно зажимает ее рот рукой. Девушка не ожидала подобного и так осталась сидеть растерянно, глядя на него исподлобья. Играет? - Прежде чем ты скажешь что-то еще, - шепчет Эрик ей в лицо, - прошу тебя хорошо подумать. Наше сотрудничество может быть крайне выгодным для тебя. Ведь я тоже вижу тебя без маски. Девушка вздыхает, бросая в лицо Эрику воспоминание. Ну конечно, эта девушка работает в порту, на причале. Продает билеты туристам на морские прогулки. И почти не показывается из крошечной кабинки. Но как-то раз она все же, вышла. Когда он с Джеком отправились на рыбалку весной. Кауфман тогда назвал ее имя. Как же ее звали? - Лидия Стайлз. Выражение лица блондинки несколько изменилось. Эрик осторожно разжимает пальцы, но все еще нависает над ней. - Откуда вы знаете мое имя? – спрашивает она с таким видом, словно бы это ее нисколько не волнует. - У меня хорошая память. В отличие от тебя, судя по всему, - Вагнер улыбается и тянется к резинке, что удерживает ее волосы в тугом хвосте. Решительно стягивает ее с волос шлюхи. Лидия позволяет ему это сделать и ее взгляд становится понимающим. Она откидывается, опираясь руками о матрас кровати позади себя и встряхивает головой, тяжелые светлые пряди рассыпаются по плечам. Разводит ноги бесстыдно, предлагая себя. - Хочешь меня, дедуля? В этот миг ему захотелось как следует врезать этой сучке. Но конечно, он никогда не поднимет руку на женщину. - Сколько стоит твое время? – вместо ответа, Вагнер решительно стягивает с себя свитер через голову, оставаясь в одной футболке. - Зависит от того, сколько ты протянешь. Эрик становится коленом на матрас кровати между ее ног и мрачно улыбается. Он слишком сильно хотел ее, чтобы реагировать на едкие фразы. Подцепив подбородок шлюхи сухой рукой, Вагнер посмотрел в ее глаза. Красивая, но испорченная. Жаль, что из белого в ней лишь платье.

Фрэнк

Рорк мрачно и планомерно напивался, глядя на толпу танцующих. А точнее, только на одну пару, что кружилась уже в третьем танце. Давина Крейн? Серьезно? Он слышал о ней какой-то лютый коктейль сплетен. Самой известной байкой была история о брате девушки, что со слов местных кумушек, настоящий гангстер где-то в Луизиане. Когда она приехала в Ситку? Воспоминания так же довольно смутные. Словно бы их разделяла некая невидимая ширма. И сейчас она пала. Желчная и острая на язык, Крейн всегда держалась в стороне ото всех его знакомых. Хозяйка аэропорта предстала «темной лошадкой», о существовании которой он и не подозревал. Кроме того, мисс Крейн тесно дружила с Кауфманами и Ньюманами, и если с Томом у Фрэнка были сугубо профессиональные контакты, то с его женой – Амандой они общались довольно дружески. Но на общих мероприятиях Давина никогда не присутствовала. Интересно, почему? Диаметрально разный круг общения, социальный статус, взгляд на жизнь и вдруг такое заявление. Она правда думает, то, что сказала? Фрэнк отпил еще из стана, ощущая, как жар разливается по венам. Пьянеет. Отставив опустевший стакан на подоконник, мужчина широким шагом идет к группке женщин в углу. Они, словно стайка ярких, экзотических птиц в красивых платьях и масках, смолкают приметив Рорка и в один миг разлетаются в разные стороны от него. Остается самая медлительная пташка, ей и протягивает руку Фрэнк. - Разрешите? Блондинка в голубом вежливо улыбается и вкладывает руку в его. - Разрешаю. - О, мисс Блэквуд, - бариста местного кафе, - я вас узнал, - довольный собой, пьяно сообщает Рорк. Она спокойно улыбается и кивает. - Моя бабушка тоже говорит, что я слишком открыта и мои эмоции легко считать. - Как она поживает, кстати? - Не плохо. Эти дома престарелых в Майами настоящий рай на земле. Если бы не Джек с Остином, вряд ли нам удалось бы добиться там места. Рорк галантно кружит спутницу в танце, слушая ее вполуха и намеренно приближается в танце к Давине и ее спутнику. Правда, услышав его имя, удивился. - Вы имеете в виду Кауфманов? Лиз кивает. - Да, они же тоже родственники бабули Блэквуд. Не по крови, но все же… Рорк этого не знал и даже позабыл о своей охоте на пташку в «золотом». - Вот это новости, я и не знал. - Никто в Ситке не знает. Младший сын моей бабушки отчим Джека и Остина, так что… Фрэнк, в очередном неуклюжем «па» сшибает кого-то плечом, Лиз впечатывается в его грудь неуклюже, обрывая фразу. И обе пары замирают, гладя друг на друга. Конечно же, ими оказываются пилот и его спутница. - Ох, прошу прощения, - кивает здоровяк. Кауфман окидывает детектива неприязненным взглядом. - Осторожнее, Рорк. Ноги оттопчешь нашей Лиз, - подмигивает девушке. Та мгновенно вспыхивает и опускает ресницы. Этот поганец и ее сумел окрутить? Репутация Кауфмана безусловно, шла впереди него. Основная часть жителей Ситки была уверена, что Крейн и Кауфман вместе. Во всяком случае, так трещала Лила во время перерыва в курилке. Рорк уводит Лиз в танце и смотрит на Блэквуд, что никак не могла согнать свой окрас. Даже стало немного жаль ее. Как истинный джентльмен, Фрэнк возвращает девушку на место и собирается вновь на перекур, как в поле его зрения появляется Лила. Черт. Он спешно минует толпу, успевая следить и за Джеком с Давиной, что решили так же немного отдохнуть и направлялись к столику с напитками. Лила поняла этот маневр и чуть замедлившись, сменила направление таким образом, что вся четверка оказалась у столика с бокалами шампанского одновременно. - Мне кажется, или ты преследуешь нас, Рорк? Фрэнк криво улыбается и переводит взгляд на Давину. - Не вас, а мисс Крейн, - парирует он и протягивает той руку, - потанцуем? Брюнетка в золоте, что как раз потянулась за бокалом с шампанским, отрицательно качает головой. - Боюсь, что на сегодня я с танцами покончила, - холодно отзывается она, кидает на Лилу быстрый взгляд из под опущенных ресниц, отпивая шампанское. Ковбойша трется рядом и скорее всего подслушивает. Но пока в разговор не встревает. - Я не такой неуклюжий, каким кажусь, - добродушно напирает Рорк. Джек с интересом наблюдает и вдруг включается: - Давай, Дав. Или ты уже совсем старушка и выдохлась? По мнению Рорка, Крейн последняя женщина в этом зале, которая походила на старушку. Вероятно и Джек это понимал. Как впрочем и сама Давина. Она смерила Кауфмана взглядом, способным убить на месте, сунула ему свой бокал, слегка расплескав шипучку по дорогому фраку и решительно двинулась в центр зала, не позволяя Фрэнку вести ее за руку. Но мужчина все равно самодовольно улыбался. Когда они поравнялись, Давина обернулась, позволяя Фрэнку себя приобнять. - Не улыбайтесь так явно, Рорк, - фыркает она надменно, - я и правда устала. Дело не в вас. - Я все еще хороший? – уточняет полицейский игриво и насмешливо, уводя спутницу в первом па. - Да, когда не пытаетесь оттоптать мне ноги, - парирует вампиресса. Рорк усмехается и медленно кивает. Повисает пауза. - Честно говоря, я немного удивлен, - наконец, начинает Фрэнк. - Чем же? – Давина не смотрит на мужчину, исследуя публику вокруг, праздничное убранство и старые балки под потолком. - Почему вы всегда с Кауфманом? – меняет мужчина тему. Давина ведет оголенным плечом. - Он с Остином мои давние друзья. - Даже после того, как открылась правда о том, что они с Томом творили? Крейн смотрит на него и уголки ее губ вздрагивают. Смеется над ним? Но не отвечает. - Вы знали об их преступлениях? – продолжает Рорк допрос. - Интересуетесь как коп? – внешне она кажется безмятежной и вальяжной. Взгляд спокоен, губы в безупречной улыбке. На ней маска не только из золота. - Я больше не полицейский, - напоминает Фрэнк. - Помню… Тяжело, наверное, лишится всех этих полномочий? Она намеренно сменила тему? Рорк усмехается и качает головой. - Вовсе нет, столько интересного от меня скрывалось, - отвечает мужчина в тон женщине, и улыбается. Брюнетка кривит губы, являя на миг свой привычно желчный образ. - Речь о мыле и мочалке? Отмыли свою псину, наконец? Удар ниже пояса. Рорк посерьезнел и рвано дернул подбородком, в знак отрицания. - Ее убили. Давина запинается за подол платья, оступается, но Фрэнк удерживает ее могучей рукой. Она ловит равновесие и быстро отвечает: - Мне очень жаль. Рорк кивает, но желание вести беседу отпадает.

Джек

Кауфман потягивает шампанское из стакана Давины и следит за Рорком, чуть сощурившись. И чего косматый решил увиваться вокруг Крейн? Краем глаза, Джек подмечает еще одну фигуру рядом с собой. Девушка мужиковатого вида в мужском костюме. Она опрокидывает в себя игристое и на момент, когда Давина оступилась, упав грудью на руку Рорка, фыркает с усмешкой. - Коллега? – уточняет Кауфман и кивает в сторону танцующих. Кому-то из низ девушка-ковбой точно такой придется. - Да, я работаю в патруле, - Лила поднимает глаза на Кауфмана и растягивает губы в подобии улыбки. - Точно, а я все думаю, почему мне так знакомо ваше лицо! Людям приятно знать, что они заметны для окружающих. Особенно таким никчемным, как патрульная. - Лила Бендер, - она протягивает руку для пожатия, - Вас я знаю. Вы брат Остина, Джек верно? Ах, ну точно. Это та сумасшедшая, что закидывала Остина подарками, едой и любовными посланиями. Сталкерила его, пока он не женился на Синтии. - Собственной персоной, - пилот галантно склоняется и целует неухоженные руки ковбойши. Та, разумеется не привыкшая к подобному, млеет и улыбается. Что ж, Джек обожает нести людям радость. - Шампанское? – словно бы он за него платит, с видом хозяина жизни, Кауфман вручает Лиле еще бокал и берет себе, отпивает немного и понимает, что Бендер вновь неотрывно следит за Давиной и Рорком. - Они отлично смотрятся, не находите? Как истинный провокатор, проговорив эту фразу, Джеку оставалось лишь считать реакцию патрульной. Пальцы ее сжались вокруг ножки бокала с такой силой, что костяшки пальцев побелели. - Впрочем, полагаю, Давина слишком испорченная для Фрэнка. А он, в свою очередь, будет всегда любить только одну женщину. - Вы имеете в виду его покойную жену? – Лила включается в беседу, словно бы они сто лет были знакомы. Кауфман кивает, а сам уже пытается придумать, как можно использовать столь пикантную новость. Психованная патрульная переключилась на Рорка! Вот так дела. - Но она ведь мертва, - неуверенно говорит Лила, - Разве он не должен попытать счастье еще раз? Джек косится на Бендер и пожимает плечами. - Ну, тут уж каждый волен делать то, что хочет. - Он сам не понимает, что для него лучше, - обиженно замечает Лила, отпивая из бокала и ревниво наблюдая за происходящим вокруг. - Не могу не согласится. Некоторых людей, все же нужно направлять. Тут я с вами согласен, - Джек ловит взгляд девушки и дарит одну из своих убийственных улыбок, - У нас с вами столько общего, вы заметили? Я думаю, мы могли бы стать друзьями.

Чарли

Федеральный агент Уилсон терпеливо ждал ордер на обыск дома Рорка долгих полторы недели. И как только он его получил, то не мог больше усидеть на месте. Сегодня в нем боролись сразу двачеловека. С одной стороны – он федеральный агент. Его рассудительность должна быть на первом месте. Но с другой стороны, он ведь знал Рорка не плохо и боялся найти подтверждение его вины. Хотя, если бы они нашлись, то все было бы куда проще. Пока весь город кружился на маскараде, а вторая его половина – мирно спала в своих кроватях, Уилсон с еще тремя экипажами полиции прибыл к халупе Рорка. В его памяти жилище бывшего детектива и так не было пределом мечтаний, но теперь зрелище оказалось еще более унылым. К тому же, всполохи синего и красного вспугнули группку вандалов, что как раз разбивали окна второго этажа. Пара патрульных бросились за ними, но Чарли остался стоять. Тонкие туфли не защищали его ступни от мороза и снега. Он нормально не спал уже очень давно. Еду заменили сигареты, а от смены часовых поясов он понятия не имел, в каком он дне. - Мы их не догнали, - тяжело дыша отзывается Дженкинс, - молодые совсем. Грузный патрульный и правда, едва не схватил сердечный приступ. - Ладно, давайте найдем что-нибудь… если для нас тут что-то осталось, - бросает Уилсон, втаптывая окурок в снег и широкими шагами идет к дому. На нем длинный плащ, но из-за маленького роста Чарли, вся одежда сидит на нем несколько мешковато. На крыльце соседнего дома появляется долговязая женщина и с видом сварливой гусыни топает по снегу в их сторону. Ее ноги в комнатных тапках тонут в снегу, но рыжеволосая гражданка неотвратима. - Что здесь происходит?! Я вызову полицию! – явно кокетничает, ведь «люстры» патрулек раскрасили всю округу в сине-красный. - Не надо, все в порядке, мэм, мы уже здесь. Вы не рассмотрели вандалов, что выбивали окна? – включается Чарли в разговор, демонстрируя удостоверение и значок, пока полицейские входят в дом ее соседа. Треск битых стекол под их ногами говорит о том, что к моменту их приезда, хулиганы уже заканчивали свое темные дела, перебив оставшиеся окна в доме Фрэнка. - Один очень уж похож был на Ньюмана младшего, - спешно кивает соседка. - Вы имеете в виду Бенджамина Ньюмана? – деловито уточняет Чарли, - Сына Томаса Ньюмана? Соседка дважды кивает, и Чарли кивает с ней в унисон. - Мисс.. - Миссис Робертс, - запоздало представляется она. - Миссис Робертс, Бен Ньюман находится в коме, в Техасе, по моим данным. Уже больше трех или четырех месяцев. Осознав свою оплошность, дотошная соседка пожимает плечами. - Я же сказала похож! А не то, что это был он! И чего вы мне голову морочите?! – резко развернувшись, она пошла прочь, оставив Чарли смотреть той в след. Ну хоть тут всё ясно. Это точно не Ньюман. Оставив женщину, Уилсон направился к дому. Стены, крыльцо, настил и даже откосы крыши – все расписано красной краской из баллончика. Одним единственным словом: «Убийца». Везде, куда только можно посмотреть. Чарли поднимается на крыльцо. Как легко они готовы распять невиновного человека.

Эрик

- Я скажу всем, что ты меня изнасиловал. Вагнер лениво натянул трусы, хлопнув резинкой на подтянутом животе и повернулся к смятой постели. Лидия вальяжно сидела, облокотившись на спинку у изголовья. Курила, испепеляя мужчину желчным взглядом. Эрик усмехнулся. Он был с ней груб. Но не на столько. Красные следы его рук скоро сойдут с ее нежной кожи, а трахал ее он с защитой. Так что… - Думаешь, кто-то в это поверит? – Вагнер не пытался сдержать высокомерного пренебрежения. Маленькая шлюха с опозданием строила из себя моралистку. Но ей понравилось все, что он с ней делал. И те грязные звуки ее голодных стонов еще стояли в ушах уважаемого врача. Он чувствовал себя предателем. Словно бы перешел на темную сторону, продался дьяволу. Позволил собственной черноте выглянуть из недр его подсознания. Эта грязная женщина пробудила в нем низменные желания. Лидия выдыхает очередную порцию дыма из своих дешевых сигарет и фыркает. - Поверит или нет, это второй вопрос. Но твоя репутация будет подмочена, дедуля. Эрик тянется к своим штанам и балансируя на одной ноге, натягивает их. - Не называй меня так, если не хочешь, что бы я вернулся в постель. Лидия хихикает и затушив сигарету в пепельнице, игриво перекатывается на четвереньки и крадется к нему. - Папочка оставляет меня тут совсем одну? Так быстро от дедули к папочке он ни разу не перескакивал. - Прости. Уходить не хочется, но я должен быть в другом месте. Да и дочь волнуется. Лидия тянется к брюкам доктора и цепляет пальчиком его пояс. Вагнер небрежно отталкивает ее запястье. - Мне правда пора. Но я буду рад встретиться завтра, - в утешение добавляет Эрик, - Ты ведь будешь рада меня видеть? Лидия садится, по-турецки скрестив ноги и надувает губки. Бесстыдница. Она словно бы сошла с полотен средневековых художников. Тех, что рисовали блудниц с натуры. - Конечно, папочка. И дочурку прихвати, третьей будет. Эрик взглянул на Лидию мрачно, и его рука на ее запястье сжалась чуть сильнее, чем следовало. - Что? Она не догадывается о твоих грязных фантазиях? – вскинув невинные глаза, говорит Лидия мстительно улыбаясь. И в этот миг Эрик понял. Она просто искала его больное место. И нашла. Теперь простой шантаж, и он будет готов отдать ей все, что угодно. - Не смей даже смотреть в сторону дочки, - угрожающе шипит Вагнер, - ее это не касается. - А что если коснется? Вагнер мрачно разжимает хватку и прожигает шлюху взглядом. Кажется, он нажил себе проблему. Серьезную такую проблему.

Давина

Порой ей казалось, что она переходит границы. Правда, осознавала это, когда уже дело сделано. И судя по потемневшему взгляду бывшего шерифа – вопрос о собаке доставил ему боль. Они молча покачиваются под музыку. Крейн ощущает пары его алкоголя на своей щеке и брезгливо отодвигается. Впрочем, не то что бы это сильно ей досаждает. Просто хотелось отодвинуться. И словно в помощь, в кармане партнера начинает вибрировать телефон. - Извини, - пьяно бормочет Рорк и тянется за гаджетом. Давина спешно отходит на пару шагов, чувствуя себя несколько неуютно, пока все вокруг кружатся в танце, но позволяют себе поглядывать на столь странную пару, что образовалась ни с того, ни с сего. - Да! – ревет здоровяк в трубку, - Что случилось, миссис Робертс? Крейн правда не хотела подслушивать, но встретив взгляд спутника, напряглась. - Я все понял, сейчас приеду… Да, выпил! Тогда пешком приду, да… - Фрэнк отключает связь и посмеиваясь надломлено, говорит Крейн, - Старая грымза возомнила себя моей мамашей, волнуется, что я поеду пьяный. Дав вскидывает бровь удивленно. - Прошу прощения, я не очень… - Соседка моя, Дафна Робертс. Что рыбок продает, - Фрэнк сует телефон обратно в карман и весело продолжает, - прошу простить меня, демонесса. В моем доме обыск, так что вынужден откланяться. Рорк неуклюже ловит руку Давины и касается пальцев колючей бородой, а за ней – обжигающе горячими губами. Девушка отдергивает пальцы, словно бы в отвращении, но уловив вопросительный взгляд опьяненного кавалера спешно говорит: - Хотите я вас подвезу? Потом сама у себя спрашивает: «И нахрена?» - Вам же не по пути, - Рорк выглядит обескураженным, но спешно кивает, - А так было бы не плохо. Давина сдерживает раздраженный вздох и выдавливает из себя ободряющую улыбку. - Ничего. Все равно тут скука смертная, - Крейн высокомерно оглядывает аниматора в костюме шута и следует на выход. Она не замечает удивленного взгляда Кауфмана и ревнивого взора Лилы Бендер. Так же, не отдает отчета в том, что с их уходом по залу прокатывается гомон и редкие язвительные хихиканья. Ей на них просто плевать. Давина перемещалась на белом мерседесе, который терпеливо ждал, когда нагуляется его хозяйка. Давина и Фрэнк уселись в салон, скинув маски.Рорк задумчиво пристегнулся, а женщина проговорила: - Надеюсь к моей манере вождения у вас не будет претензий, шериф? Рорк лишь отмахнулся, ощущая себя несколько не в своей тарелке в светлом салоне автомобиля премиум класса. - Я больше не шериф. - Думаю, это временно. Ароматизатор перебивает выхлопы перегара, а расстояние между ними, дает Давине возможность мыслить здраво. Все же, огромный полицейский в каком-то смысле ее подавлял. - Что ищут у вас полицейские? - Бери выше. За меня взялось ФБР, - почти с гордостью подмечает мужчина, - Жаль только, что они ищут совсем не там. - А что ищут? – не унимается брюнетка. - Доказательства, - легко пожимая плечами, отвечает мужчина. Мимо них проносятся спящие дома и расчищенные от снега улицы. Тихие, пустые улочки. Словно бы город вымер. Крейн сбивало с толку такое спокойствие бывшего шерифа. Любой другой человек бы жутко нервничал, если бы к нему проявляли столько интереса. Но Рорк был спокоен, как танк. - Доказательства чего. - Того, что это я убил Риверсов, - легко отзывается Фрэнк. - Но это ведь не вы? Рорк улыбается и смотрит на нее со странной теплотой в глазах. - Мне нравится твоя вопросительная интонация. Это говорит о неуверенности. Маркус Риврерс трижды пытался изнасиловать мою дочь, и дважды – убить. Его отец вообще был настоящим психом, и не известно, перешла ли его одержимость в агрессивную форму. Суд так и не состоялся за недостаточностью улик. Думаете, я смог бы позволить таким людям ходить по улицам Ситки? Кроме того, достоверно так и не известно, что было с Брикс, Стоктон, и Бэрримор. У меня есть все основания подозревать, что ко всем этим преступлениям так же причастны Риверсы. Крейн осторожно посматривает на Фрэнка, словно бы прощупывая почву. Или играя с огнем. - Вы считаете себя мстительным человеком? Мужчина поворачивается к спутнице, одаривая ее тяжелым взглядом исподлобья. - Просто иногда мне очень больно, что закон не может наказывать тех, кто действительно виновен. Давина ловит этот его взгляд и медленно кивает. - Нет, не думай, что я какой-то там народный мститель и все такое. Но иногда хотелось бы, что бы преступники получали по заслугам. Девушка нервно сглатывает и медленно кивает. - В вашем случае это объяснимо, ведь людей… по вине которых погибли ваши близкие… так и не нашли? – Крейн и сама не понимала, зачем подняла эту неудобную, заведомо болезненную для Рорка тему. Полицейский отворачивается от нее и смотрит на серую ленту дорогу отрешенно. - Это уже забытая история, - выдержав длинную паузу говорит он, - мой сын погиб из-за моей халатности. А Габриэль… Яркие всполохи экипажей полиции оповещают Фрэнка о приближении к его дому, и он прерывает сам себя. - Вот тут остановите мне, да, - он указывает здоровой рукой на обочину, и Давина послушно тормозит. Ее глазам представляется удручающее зрелище. И она разглядывает дом Рорка и снующих вокруг него бывших коллег шерифа. - Спасибо, мисс Крейн, - мужчина решительно выбирается из салона и обогнув машину, идет к дому, здороваясь с каждым встречным ему человеком. Давина пару минут наблюдает за ним, после чего медленно отъезжает. Мрачные мысли наполняют ее голову. И самая мрачная из них звучала примерно так. «И какого дьявола ты в это лезешь, Дав?»

Глава 9. Си-бемоль мажор

Хлоя Девушка задумчиво брела по заснеженному тротуару. Порывистый ветер бросал в лицо снопы снежинок, но это совершенно не волновало ее. Она не спала всю ночь, вспоминая о том, что произошло между ней и крёстным. И можно ли его так теперь называть? Холодными пальцами девушка коснулась своих губ, которые столь смело подарили ему поцелуй. Хотя она и не целовалась толком прежде. Никки был первым парнем, которого она поцеловала. А Джек, получается, второй. Она теперь шлюха? Но самое ужасное было в другом. Мозгом Хлоя понимала, что поступает плохо с каждым мужчиной. Ведь, если разобраться, ни к одному из них у нее нет поистине теплых чувств. Ей казалось, что любовь – это нечто головокружительное и сбивающее с ног. Что-то, что заставит потерять голову и забыть обо всем. Но Хлоя все еще сохраняла холодный разум. И понимала, что знаки внимания от каждого из мужчин – это не любовь. Хотя, откуда ей знать, что для них любовь? Если задуматься, то со стороны Кауфмана симпатия выглядит куда правдоподобнее. Он пытается сдерживаться, но разве она не замечала прежде его долгих и задумчивых взглядов? В памяти Хлои достаточно ярко отпечаталась их первая с крёстным встреча. Он вошел в столовую из вьюги. Невероятно красивый. Снежинки таяли на черных ухоженных волосах. Легкая небритость, хитрая улыбка. Конечно, она прочла немое восхищение ею. И безусловно, ощутила интерес. Только не хотела себе в этом признаваться. Потому что он старше. Он друг отца и ее крёстный. И вообще – это не нормально. Или нормально? Интересно, а эти сомнения и борьба с самой собой – тоже нормально? Ведь был еще Никки. Он классный. Милый и добрый. Угощает ее в школе своим обедом, подвозит на машине и приглашает на свидания. Он точно знает, как целоваться. И подарил ей первые и пугающие эмоции тогда, на вечеринке. Рядом с ним Хлоя будто оживала. Вибрировала. Дышала. Хотелось обнимать его постоянно. В объятиях Гарсия так тепло и безопасно… Но почему поцелуй Джека так ее взволновал?! - Привет. Хлоя поворачивается на голос и только сейчас осознает, что за ней уже какое-то время едет машина. - О чем задумалась? – за рулем сидел Ники и улыбаясь, склонился к приоткрытому окну пассажирского сидения, что бы с ней поговорить, - Садись, подвезу до школы. Твой отец снова на смене? Вагнер улыбнулась Никки в ответ и спешно забралась в теплый салон автомобиля. - Привет. Да, он вчера так поздно вернулся. Я думала, поедет на маскарад. Но сказал, что срочная смена в больнице была. - Да? – парень включил поворотник, отъезжая от обочины, - Я вчера у мамы весь вечер был, но твоего отца не видел. - И хорошо. Он плохо отреагировал, когда я сказала о тебе. Гарсия косится на девушку, нахмурив красивые брови, и выравнивая машину на проезжей части. - Да? Почему? Хлоя беспомощно вздыхает и жмет плечами. - Это ничего, - оптимистично отзывается парень, - у нас уйма времени убедить его в том, что я классный. Вагнер не в силах сдержать улыбку, протягивает руку Никки, и тот спешно сжимает ее в своей. - А давай сегодня прогуляем? Я хочу тебе показать одно классное место. Девушка смотрит на парня, и все ее сомнения рассеиваются в тот же миг. Какой крёстный? Какие запреты отца? Она влюблена в Никки и точка! - Давай, - легко соглашается отличница, - я правда никогда этим не занималась прежде. - Самое время начать, - хитро вскинув уголок губы сообщает Гарсия, и разворачивает машину в противоположном направлении. - Ты на меня плохо влияешь. - Надеюсь! Никки смеется, и Хлоя смеется с ним в унисон. Очень скоро они достигают того самого таинственного места. Парень паркует машину в порту, не далеко от марины. Но они идут в противоположную сторону, минуют территорию порта, пробираются под ржавым забором и достигают небольшого участка пляжа, отрезанного от остальной набережной с одной стороны – бетонным волнорезом, а с другой – отвесными скалами. Мокрые голыши покрывающие пляж местами припорошены снегом, и уходят вверх к сосновому лесу, где просматриваются деревянные лавочки и дорожка для бегунов. Но они идут вдоль кромки воды, кутаясь на промозглом ветру. От брызг воды и мокрого снега волосы Хлои мгновенно отяжелели, но она не чувствовала холода. Жар руки Никки, что она сжимала, словно бы напитывал обогревал ее всю. - Как тут красиво, - непослушными от холода губами, говорит девушка. Парочка как раз достигает огромной, черной от плесени и влажности коряги, с десяток лет назад выброшенной на берег. - Да… но и мрачно, - соглашается Никки, заводя Хлою за корягу, пытаясь спрятать от ветра. - Я бы не сказала, - девушка мило улыбается, вглядываясь в суровую красоту сосен, обступающих их. - На этом месте нашли труп одноклассницы моего старшего брата, - поясняет Никки. Вагнер удивленно смотрит на парня и поправив перчатки на запястьях, с сомнением замечает: - Это не очень романтично, на самом деле. Гарсия усмехается и кладет руки на талию Хлои, утопая в ткани пуховика. Подтягивает Вагнер к себе. - Ну, тут место такое просто. Глухое. Все парочки тут свои дела делают. Только вот на машине не проехать, - Хлоя улавливает в тоне парня разочарование и весь ее романтичный настрой разбивается о суровую реальность. - Ты.. ты притащил меня сюда… что бы что?! – девушка упирается руками в грудь Гарсия, пытаясь отодвинуться. Но он словно скала, недвижим. - И много кого ты сюда водил уже?! Какой же ты все-таки… - школьница сама себя так накрутила, что Никки даже отвечать ничего не нужно. Парень спешно останавливает ее словесный поток, приложив руку к ее губам и спешно качает головой. - Тише ты! Мне кажется для того, о чем ты подумала, шалунья, можно найти и более укромное и теплое место, ты так не думаешь? – он смеется тихо и Хлоя окончательно теряется. Никки тянется в карман своей куртки и вдруг, становится на одно колено на мокрые камни. - Что ты…? – Хлоя удивленно смотрит на крошечную картонную коробочку с бантиком, что он протянул ей на раскрытой ладони. - Это не обручальное кольцо, не пугайся, - парень неуклюже смеется и открывает перед ней крышечку. В недрах шкатулочки лежала тонкая цепочка с подвеской в форме сердечка. - Хлоя Вагнер, ты станешь моей девушкой? Брюнетка хлопая глазами смотрит на все это, а в голове только одна мысль. «У Сандры тоже был такой медальон?» Никки смотрит на нее пару секунд с улыбкой, потом с сомнением заглядывает в коробочку. - Если тебе не нравится, я могу… - Нет! Конечно, я буду твоей, Никки! - О, звучит многообещающе, - Гарсия встает на ноги, как раз в тот миг, когда Хлоя приходит в себя и бросается ему на плечи, расцеловывая его лицо. Прервавшись на мгновение, девушка все же говорит: - Только про труп ты зря сказал. - Это я уже понял, - Гарсия тихо смеется и осторожно достает медальон из коробки, - Примеришь?

Фрэнк

Рорк тяжело сел на смятой постели. Рождество и все эти праздники, когда у тебя нет дома и нет семьи ввергают в состояние близкое к суицидному. Виски – хороший приятель на вечер. Но это опасно очень быстрым выгоранием. Мужчина постепенно перебрался в номер отеля «Ситка» и коротал вечера с Люком Уордом. Парень тоже звезд с неба не хватал и хоть и годился Рорку в сыновья, оказался отличным другом. На сегодня у бывшего детектива были запланированы кое-какие не очень законные дела. Но он не мог оставить без внимания свою новую знакомую – Давину Крейн. Она словно бы зажгла в нем некий огонек. Что упрямо тлел. Фрэнк не мог игнорировать, и в то же время понимал, что это не только его разыгравшееся либидо. Нет. Тут что-то другое. Было в ее взгляде что-то цепляющее. Что-то неуловимо знакомое ему. Рорк быстро оделся и покинул номер. Спускаясь в холл, он приметил Люка, что принимал ключи у выезжающих гостей отеля. Парнишка отсалютовал Фрэнку и вернулся к работе. Забавно, как по-разному организм воспринимает алкоголь в тридцать и в пятьдесят. Свою машину бывший коп припарковал на задней парковке, что бы как можно меньше местных знали, что он здесь, После ночного обыска Чарли, ситуация незримо ухудшилось. Хоть агент ФБР не нашел никаких прямых улик против Фрэнка, по городку прокатился шквал сплетен. И признаться, Рорк узнал очень много нового о себе. И о своей любимице Грейс. У него буквально чесались кулаки. Жаль только, он точно не знал, кто посмел озвучить свои мерзкие фантазии. Вырвавшись из холла мрачного отеля, мужчина первым делом прикурил сигарету, вдыхая в легкие дым вместе с морозным воздухом полудня. Один из плюсов безработной и холостой жизни – это начинать утро тогда, когда ты хочешь. Лениво следуя вокруг отеля, Фрэнк уверенно шагает к задней парковке, и своему пикапу. Немного замедляется, когда осознает. Они его нашли. Старый пикап Рорка, припаркованный в самой дальней части площадки был плотно залеплен разбитым яйцами, что успели замерзнуть соплями на лобовом стекле и капоте. Куски скорлупы торчали то тут, то там. Фрэнк уже предвкушал, как будет все это отмывать. - Гребанные уроды, - смачно сплюнув в снег, мужчина решительно открывает машину и садится за руль, включив зажигание. Разумеется, вода в стеклоомывателе замерзла и предприняв пару безуспешным попыток отмыть лобовое, Рорк мрачно выбирается из машины и расчищает стекло снегом. - Ублюдки, - бурчит здоровяк себе под нос. Но ничего. Он очистит свою репутацию, как это стекло. Никто не смеет обвинять его ни в чем! Он столько сделал для города. Стольких ублюдков посадил. Защитил столько жизней. И теперь его выживают из-за парочки белого отребья?! Накрутив сам себя, Рорк отшвыривает подтаивавшую от его рук желтую яичную слизь на обочину и садится за руль. Пришла пора брать дело в свои руки!

Глава 10. Счастливого Рождества!

Эрик

Вагнер ощущал, как проваливается. Это чувство, как во сне. Ты летишь вниз на сумасшедшей скорости, беспомощно размахивая руками и ничего не можешь с этим поделать. Лидия буквально заворожила его. Вот уже неделя, как длится их грязный, пошлый и недостойный роман. Можно ли это назвать романом? Вряд ли. Их связь – бурная и жесткая. Они причиняют друг другу боль словами, а после выпускают пар в постели. Лидия постоянно угрожает ему тем, что все расскажет Хлое. Но Эрик знал, что это просто ее манера распалить его. Ведь так? Сейчас, стоя перед зеркалом в своем кабинете и приглаживая волосы в аккуратной прическе, он думал о том, что же за магия происходит с ним. Или всему виной тот самый возраст? Что именуется «кризис среднего возраста»? - Доктор Вагнер? – в кабинет постучала и вошла медсестра, - Подпишите выписные листы? Эрик развернулся и вальяжно проследовал к своему рабочему столу, кивнув. - Кого выписываем сегодня? – мужчина садится, и достает ручку из органайзера. - Миссис Слоун и миссис Гарсия, - спокойно отзываются коллега, выкладывая перед Вагнером папки с личными делами. Со Слоун все было понятно. Пищевая аллергия, опасность миновала. Но что касалось Карлы Гарсия… Мужчина задумчиво открыл документы последней, пока медсестра терпеливо топоталась у двери. - Иди, Моника. Займись миссис Слоун. А с Гарсия мне надо поговорить, - максимально нейтрально и отрешенно тянет Эрик. Девушка послушно кивает и забирает бумаги, доктор встает со своего места и следует за ней, только в последний момент меняет направление и идет в сторону палаты Карлы. Ситуация была двоякой. С одной стороны несчастная женщина, которая подвергается домашнему насилию со стороны собственного мужа. Но с другой, разве он в праве судить? Раз Карла с ним живет, значит ее все устраивает? Может это такие игры, как у них с Лидией? От этой мысли стало как-то тошно. Карла Гарсия не была дешевой шлюхой, как Стайлз. В этой женщине чувствовалась порода и стать. Сильная духом и стройная телом, она производила впечатление достаточно холодной особы к окружающим. Но что-то подсказывало Эрику, что при правильном уходе эта женщина могла бы расцвести и подарить много счастья мужчине. Жаль только, что Уго понятия не имел (судя по всему), как себя вести с женщинами. Нудный голос в голове тут же спросил у Эрика: «А ты знаешь?». Ему хотелось верить, что да. Он прекрасно понимает женскую логику. Их эмоции и доводы. Выдохнув у двери в палату Карлы, Вагнер отворяет двери и входит. Женщина сидит на кровати в строгом черном платье с треугольным вырезом на груди. Ее сломанная рука в согнутом положении висит в специальном фиксаторе. Нога в гипсе, рядом стоит костыль. В воздухе витает легкий аромат духов. И все словно замерло в ожидании. Услышав звук отворяемой двери, женщина оборачивается и тяжелые пряди ее иссиня-черных волос стекают с плеча на спину. Она оборачивается, и Эрик подмечает цепочку новых синяков на ее шее. - Миссис Гарсия, как самочувствие? – стараясь не лезть не в свое дело, спрашивает Эрик, - Вижу вам уже лучше? Карла окидывает Вагнера взглядом с ног до головы, и отворачивается. - Мое нахождение здесь затянулось. Пора домой. Эрик огибает кровать, желая видеть пациентку перед собой и старательно игнорируя провокации с ее стороны. - Вы уверены в этом? Серый свет из окон достаточно ярко подсвечивал багровый синяк на ее лбу, что остался после аварии и новый – на здоровом запястье. Карла вскидывает на Эрика такой взгляд, что тот сразу прикидывает, что из обстановки может полететь в него в этот раз. Но у нее под рукой ничего кроме костыля не было. А его она вряд ли бросит, ведь тогда не сможет уйти. Женщина медленно кивает. - Я подпишу ваши бумаги и вы вольны будете уйти, миссис Гарсия. Но я не могу быть уверен в вашей безопасности вне стен этого заведения. Гарсия смотрит на Эрика тяжелым, полным негодования взглядом. Держится брюнетка из последних сил. Крылья ее носа вздрагивают, грудь часто вздымается от участившегося дыхания. Даже в синяках и в гневе она была прекрасна. И почему Уго не видит этого? - Вы и в своей безопасности не можете быть уверены, доктор Вагнер, - холодно говорит сицилийка. На это ей понадобилась вся выдержка, на которую она была способна. - Что вы имеете в виду? – непонимающе отзывается мужчина, опираясь о подоконник бедром и сунув руки в карман халата. - Все мы смертны, - фыркает женщина, - давайте не будем затягивать с этим? Подписывайте мои бумаги, - изящный жестом Карла указывает на папку у него подмышкой. Эрик так и не понял. Это была предпосылка к суициду или она просто рвалась выписаться? В любом случае, удерживать ее силой в больнице он точно не имеет права, поэтом лениво извлекает выписной лист. - Что ж, желаю вам скорейшего выздоровления. В палату врывается Магда в компании Уго и Никки Гарсия. Последний катит инвалидную коляску для матери. Вагнер ставит быстрый росчерк на бланке и протягивает медсестре. Та молча его берет, пока отец и сын помогают матери сесть в кресло. Краем глаза Эрик наблюдает за ними, поддерживая легкую, ничем не примечательную беседу о природе и погоде. И если Уго находился в приподнятом настроении, то его сын поглядывал на Эрика украдкой и странным образом напряженно. Эрик же, ощущая себя хозяином положения, позволял себе испепелять парня взглядом. Тот же лишь кинул ему мимолетную, вежливую улыбку и поцеловав мать в лоб, направился в ее компании на выход. Магда за ними. А Уго отчего-то задержался. Эрик повернулся к Гарсия, и обнаружил его непозволительно близко рядом с собой. Смуглой рукой мужчина коснулся борта ворота его халата, словно бы разглаживая. И с милой, очаровательной улыбкой, престарелый рокер протянул: - Некоторые секреты лучше оставлять секретами, доктор. Согласны? Эрик максимально твердо и решительно убирает руку Уго от себя и усмехается. - Надеюсь, речь только о ваших, мистер Гарсия? – красноречиво смотрит на Карлу с Ники, что уже вышли в коридор и терпеливо ждали отца, - У меня секретов нет. - Да ну? – Уго снова улыбается своей привычной ухмылкой, и на небритых щеках показываются ямочки, - Ну да, док. И похлопав Эрика по плечу, он идет к двери, танцующей походкой. Уже на выходе мужчина оборачивается и кидает, словно бы невзначай: - Лидии привет.

Фрэнк

Мужчина заезжает на мойку, что расположена рядом с автосервисом. Кинув ключи от машины сотруднику, бывший коп следует уверенно в бытовку за заданием.

Оттуда доносятся звуки музыки и подозрительно тянет «травкой». Эти упыри так выводов и не сделали. Один пацан был старше Келе на пару лет, другой – одноклассник Риверса. Третий, самый старший, их заводила. Дик Стивенс, туповатый, но очень предприимчивый парнишка чуть за тридцать. Конечно, эта троица не была группкой отъявленных мерзавцев. Слишком трусливые для реального преступления, они служили у Рорка на побегушках и соглядатаями в его полицейскую бытность.

Когда он толкнул дверь в их бытовку, самый младший - Кертис Рамос нервно дернулся, и едва не уронил косяк. Его старший товарищ, племянник смотрителя кладбища – Джонни Роуз засмеялся и почесал живот.

- Вот это ты подпрыгнул! Это ж Фрэнк, - парень грубо заржал и ткнул приятеля кулаком в плечо.

Дик мрачно взглянул на Рорка и указал на засаленный топчан в углу.

- Присаживайся, шериф. Что тебя к нам привело?

Фрэнка покоробил его покровительственный тон, но он все же сел.

- Дело есть, Стивенс. Ты ведь в курсе, кто устроил на меня охоту, да?

Парни тут же посерьёзнели и переглянулись. Дик лениво и медленно кивнул.

- Да, есть кое-какая информация. Не бесплатно, разумеется.

- Разумеется, - Фрэнк усмехается и шарит по карманам, находит какую-то мелочь и с широкой улыбкой швыряет ее в Дика, -вот держи.

Стивенс не шевелится, молча наблюдая за тем как пара центов летят в его сторону, ударяются о его объемный живот и от рикошетив, летят на пол.

- Ты ведь, Стивви не забыл с кем говоришь? – меж тем говорит Рорк, испепеляя взглядом главаря, пока его мерзкие гиены затихли по углам ощерившись, - То, что я больше не коп не значит, что я не могу тебя прессануть. Наоборот, развязывает мне руки. Смекаешь?

Кертис комично громко икает и Дик кривит губы в улыбке.

- Да ладно тебе, Фрэнк. Мы же пошутили!

Роуз делает последнюю затяжку из своего косяка и выбрасывает остатки в пепельницу, едва не поперхнувшись дымом.

- Так чьих рук дело?

- Гектар Монро всем рассказывает, что видел как ты Риверса типа убивал, - говорит Стивенс, - дома у них. А потом типа на кладбище отвез и дядьку его подкупил, - толстяк указывает на Джонни, и тот кивает головой, разморенный травкой.

- А Роуз что? – мрачно интересуется Рорк.

- Да ниче, - отмахивается Дик, - игнорит. Его тоже прессуют, но он кремень так-то.

- Ему опасность угрожает? – почему-то Фрэнк думал, что ярость народа коснется только его, а вот о смотрителя кладбища не подумал.

Это ведь его территория.

- Не думаю, - тянет Дик, - Роуз так-то парень опасный. Надо быть самоубийцей, что бы к нему лезть.

Фрэнкс тяжело взирает на Стивенса, как бы спрашивая, насколько надо быть отбитым, что бы лезть к нему. Вот ему, Рорку, точно терять нечего.

Дик вскидывает руки в немом жесте, мол сдаюсь, и нервно усмехается.

- Но мы за Роузом присмотрим, я понял.

- И еще кое за кем, - добавляет детектив, - я хочу знать все о Давине Крейн.

Кертис удивленно присвистнул.

- Зачем тебе эта сучка, Фрэнки?

Мужчина оборачивается на сопляка и распрямляет спину, от чего стул под ним жалобно скрипнул. Рамос нервно дернулся и тут же засмеялся, пытаясь скрыть свою оплошность.

- Хочу знать с кем она встречается, куда ходит и что делает.

- Мы тебя поняли, без проблем. Кертису как раз заняться нечем.

Джек

Рождество. Время, когда все стараются быть поближе к семье. Как хорошо, что у него нет семьи. И не нужно делать вид, что ему важно, свитер с каким оленем ему перепадет в этом году.

Скомкав очередную открытку от бабушки Блэкмор и отправив ее в мусорку, Кауфман вошел в здание ресторана, где устраивался банкет в честь праздника.

Тут собирались все одиночки, и просто жители Ситки, кому не с кем было встретить этот праздник. У Джека же был на этот вечер свой план.

Оставив пальто в гардеробе, мужчина окинул себя взглядом в отражении зеркала и стремительно вошел в общий зал.

Его цель на сегодня – Элизабет.

Сладкий, сочный персик, что так и просится в его руки.

Сегодня очаровательная блондинка была в коротком коктейльном платье с золотой бахромой, без бретелей. Наряд максимально провокационный. Вечер еще толком не начался, а вокруг Лиз уже вилась парочка ухажеров. В основном конечно, слюнтяи. Девушка улыбалась всем, но вела себя максимально сдержанно и пыталась ускользнуть от навязчивого внимания кавалеров.

Приметив Джека, она решительно направилась к нему и мужчина подарил ей за это одну из своих самых обаятельных улыбок.

- Мистер Кауфман, счастливого Рождества, - девушка улыбнулась ему, и пилот неосознанно вдохнул сладковатый аромат ее кожи.

Пахла она прекрасно. Шелковистая кожа блондинки будоражила самые черные, потаенные фантазии в голове Джека. Мысленно он уже сделал с ней все несколько раз, но в реальности лишь отпил холодного шампанского из высокого бокала.

- И тебя с праздником, Лиз! Ты сама сегодня, как Рождество.

Блэкмор покрылась нежным румянцем и воспользовавшись этой заминкой, Джек шагнул к девушке и обвив рукой девичью талию легко коснулся губами ее щеки, сокращая расстояние между ними. Ее дыхание сбилось и мужчина почувствовал себя настоящим охотником.

Блондинка осторожно отодвинулась и посмотрела на Джека широко распахнутыми, по-детски наивными глазами.

- Хочешь уйдем отсюда? – заговорщическим шепотом говорит хищник, - Конечно, сегодня самолет не обещаю, но…

- Лиз!

Девушка вздрогнула и обернулась.

С противоположной стороны зала к ней спешил Люк Уорд. Парень всегда выглядел, как неубранная постель. Но сегодня он постарался и надел на себя старый фрак, вероятно с выпускного. Правда бабочка болталась не завязанной.

- Чего тебе, Уорд?

Джек недолюбливал щенка. Хоть Томас и трахал Чэлси, ее сын – вечно как пятое колесо в телеге. При его появлении рушились все планы. И если бы не он, то возможно всего того, что произошло – не случилось бы.

- Хочу пригласить свою девушку на танец, - легко отвечает парень, - вы ведь не против?

Джек удивленно вскинул брови и взглянул на Лиз. О том, что у нее парень есть, да еще и Уорд, Кауфман не знал.

- Вот так новости, - пилот нехотя отпускает свою добычу из рук и усмехается, - не упусти своей счастье, Уорд.

- Уж постараюсь, - в своей привычной манере, словно бы огрызается, отвечает парень и отводит Лиз от Джека.

Кауфман мрачно следит за парочкой.

Что ж… не сегодня.

Пилот прокручивается вокруг своей оси. Без Давины было откровенно скучно. Но та сослалась на головную боль и пожелала остаться дома. И что ему теперь делать?

Ответ нашелся сам собой.

У фуршетного стола, уныло глядя на индейку, стояла Лила Бендер.

Кауфман решительно направился к ней.

Фрэнк

Иногда Рорку казалось, что он переступает границу дозволенного. А иногда верил в то, что все сделал правильно.

Справедливо.

Возможно, кто-то посчитает, что это не так. Но так всегда, в любом обществе найдутся недовольные люди, готовые осудить тех, кто реально что-то делает. Не просто критикует с дивана. А совершает поступки. Хорошие или плохие.

Такие вот энтузиасты двигают этот мир. Под лай собак со своих диванов.

И Фрэнк устал слышать этот лай. Он хочет действовать!

Правда его план вызывал некоторые сомнения, но это было лучше, чем просто сидеть и ждать, когда все решится само собой.

Здоровяк пялился в телевизор, жевал чипсы, под старые праздничные кино. Мысли о его планах на будущее то и дело убегали, возвращая картинки прошлого. Когда Габриэль накрывала богатый стол, и они вместе с детьми садились ужинать. Рорку казалось, что он еще ощущает аромат пюре из сладкого картофеля и печеной кукурузы. Слышит ее смех и лай Грейс под сводами дома, которого почти нет.

Ничего нет.

Этот город стер его, как песчинку. Перемолол. Распял. Лишил достоинства.

Стук в двери отвлекает от мрачных мыслей.

- Люк, ты?

Да и кто это мог бы быть?

- Ага, - дверь отворяется и входит парнишка.

На нем фрак, бабочка болтается развязанной.

- Ого, - Рорк одобрительно кивает, - Выпускной? – кивает на костюм.

- Ага, - Уорд зачесывает челку, что тут же становится дыбом и садится рядом, - Хотел на Лиз впечатление произвести.

- И как? Произвел? – Фрэнк протягивает Уорду бутылку пива, и когда парень перехватывает ее, открывает крышку с тихим пшиком.

- Мы решили расстаться, - говорит Люк, скидывая последнюю преграду между ним и пенным и жадно делает несколько глотков.

Рорк хмыкает, то ли в сочувствии, то ли в насмешке. И выдает сакраментальное:

- Бабы.

Уорд кивает и тяжело вздыхает.

- Этот Кауфман еще вьется возле нее.

Фрэнк удивленно вскидывает брови.

- Да ладно.

- Ага. Своими глазами видел, как он ее зажимал там. Козел.

Рорк медленно кивает, глубоко задумавшись. Зачем ему Элизабет?

- Они ж там какие-то родственники, она говорила? – Фрэнк тоже отпивает пива, и закидывается горстью чипсов.

Люк в ответ пожимает плечами и стягивает бабочку с шеи и швыряет ее в сторону от себя.

- Теперь уже все равно.

- А че у вас, серьезно было или так? – не то что бы Рорку было интересно, но он считал себя ответственным за Люка, особенно после смерти Чэлси и того, что с ним произошло.

Уорд пожимает плечами.

- Она была добра ко мне, когда я вышел. Единственная, кому было не стрёмно со мной говорить после отсидки.

Фрэнк понимающе кивает.

- Но, по ходу этого мало.

Коп снова кивает.

- Раньше хоть Кё звонила. Как она кстати?

Рорк догадывался, что его приятель Люк давно неравнодушен к дочке, поэтому не стал говорить о мужском голосе, что бубнил на заднем плане во время их последнего разговора.

- Да нормально, - отмахивается Фрэнк, - работает, учится. Квартиру, вроде, купить собирается. Все нормально. А Синтия уехала уже? – желая переключить внимание с дочери, говорит Фрэнк.

- Ага, вчера утром улетела домой, в Техас. Но ее рейнджер тут остался. Все вынюхивает про Остина.

Фрэнк смотрит на Люка, а тот – на Рорка. Их немой диалог красноречивее слов.

- Это был несчастный случай, - спокойно говорит Фрэнк, глядя на Уорда.

- Конечно, несчастный случай, - кивает парнишка, - я ведь был с ней и Джесси, когда случился пожар.

Рорк кивает и кривит губы в улыбке. Уорд очень хорошо лгал.

Иногда так приятно, когда зло наказано. И ты для этого что-то сделал. А непросто ждал в стороне.

На экране телевизора в танце кружились молодая девушка с красивым партнером, под сыплющийся с неба снегом.

Фрэнк подумал, что возможно, было преступлением молчать все этой время. Возможно, пришло его время.

Глава 11 Маска, я тебя знаю

Чарли

Забавно, но в доме Фрэнка они не нашли ровным счетом ничего. Потраченные ресурсы, время и очередной подрыв репутации бывшего шерифа. Благодаря подвигам Остина Кауфмана, доверия к Рорку совсем ноль. Что кажется максимально не справедливым. В прошлый раз Уилсон остро ощущал усилия Кауфманов отодвинуть его ото всех дел. Конечно, осознал это он не сразу. Ведь отправили его сюда как в ссылку. Подальше от начальства, так сказать. Вообще, Чарли был не на самом хорошем счету в своем округе, вот и забрался так далеко. Тогда, семь лет назад, ему это показалось не плохой идеей. Приехав в Ситку, он был уверен, что быстро разрешит ситуацию, и вернется домой победителем. Но вместо этого играл роль второго плана. Бесполезной мебели. И погряз в текучке, чем вероятно, сильно порадовал недоброжелателей высших чинов. Теперь же, когда коллега показал ему дело Кауфмана и поведал новости о Риверсах, Уилсон написал рапорт начальству о своих подозрениях. Они были излишне масштабными, так что свои истинные домыслы Чарли придержал до тех пор, пока у него не будет достаточно улик все это доказать. Агент был уверен, что Фрэнк лишь пешка в чужой игре. Что его проще говоря – подставляют, как когда-то подставили Риверсов. На допросах, Маркус и его отец путались в показаниях. Разумеется, старший сын валил всю вину в убийстве Мэри Стоктон на погибшего младшего брата – Джастина. И официальная версия была таковой. Маркус ставил музыку на празднике, и когда Мэри закончила свою песню, он спустился за сцену за ней. Девушка споткнулась о подол собственного платья, оступилась и ударилась головой о балку. Младший Риверс, что был всегда на побегушках брата подхватил несчастную и они с братом решили отвезти ее в больницу на школьном фургоне. Так как крови было много, а праздник окружающим портить не хотелось, они положили Мэри в кофр от колонки и перенесли в фургон. Маркус утверждал, что в дороге Стоктон скончалась. И парни испугались, что их обвинят в убийстве. Старший сын Риверса приказал младшему ждать в лесу, пока он вернется на праздник и закончит концерт, заработав тем самым себе алиби. А на обратном пути привезет пленку, что бы замотать тело и выбросить его в залив. Со слов Маркуса, пока он совершал задуманное, девушка вдруг пришла в себя, чем жутко напугала Джастина. Решив, что они хотят ее убить, Мэри решила сбежать, но Джастин остановил ее. Между ними завязалась схватка. И тогда младший Риверс изнасиловал и убил ее. Раздел, протер снегом, а вещи спрятал где-то в лесу. К возвращению Маркуса, Джастин уже очистил салон машины, и сделал вид, что ничего не было. Риверс не заметил ничего, они вместе замотали тело, добавили камни, и сбросили его с утеса у заброшенного пляжа. Того самого, где позже и нашла тело Келе Рорк. Показания выглядели неправдоподобно, да и до суда дело не дошло. Свою вину Маркус в убийстве отрицал. Но Чарли очень сомневался, что Джастин был способен провернуть подобное в одиночку. Со слов друзей и одноклассников, младший Риверс во всем пытался быть похожим на Маркуса, и никогда не противоречил старшему брату. Впрочем, именно биологический материал Джастина нашли внутри Мэри, так что половой контакт все же был. Правда, Чарли решил заказать еще одну экспертизу улик в другой, независимой лаборатории. Что бы уж наверняка. Что-то тут не вязалось. Череда странных самоубийств и убийств, что произошла в Ситке в след после убийства Мэри, как бы намекала на то, что он зацепил лишь верхушку преступного айсберга. И создал его, как думалось Чарли, именно Остин Кауфман. Он был достаточно умен, чтобы организовать все, и остаться в тени. Ведь совершать преступления столько лет и удержать должность шерифа, это надо уметь. Впрочем, коррупция – всегда дела довольно занимательное. Вероятно, в сговоре состоял и другой брат – Том Ньюман. И дабы заполнить этот пробел, Чарли решил отправиться к его вдове – Аманде Филлфоркс. Женщина, сразу после убийства супруга, переехала в Техас, вместе со своим пасынком – Бенджамином. Последний все еще находился в коме, после нападения Остина Кауфмана. Теперь же, потея в машине, взятой на прокат, Чарли пожалел о том, что не прихватил сменную одежду. По сравнению с Аляской, тут было значительно теплее. Дом Аманды располагался в спальном районе Сан-Антонио. Роскошный особняк в Тюдоровском стиле. Широкая подъездная дорожка, праздничные украшения. Пока вся страна празднует Рождество в кругу своих семей, он блуждает в перипетиях чужих преступлений. Зато радовали пустующие аэропорты и агентства по прокату автомобилей. Припарковав машину у дома, Уилсон выбрался из салона и направился к дому женщины, которую не видел вот уже более семи лет. Взошел на крыльцо, постучал в двери. Перед ним весел красивый рождественский венок с красными лентами и радостными золотистыми шариками. Она открыла почти мгновенно, словно бы поджидала по ту сторону. - Агент Уилсон? Почему я не удивлена, - женщина улыбается, но Чарли улавливает тень нервозности, и что-то похожее на вину. - Счастливого Рождества, миссис Ньюман, - приветствует агент, и по привычке демонстрирует ей удостоверение, - я агент Уилсон… - Я помню, кто вы, входите, - перебивает Аманда и отступает от двери, пропуская гостя. На ней нежно-голубой домашний костюм, золотистые волосы собраны в высокий хвост на затылке. Она явно молодилась и это получилась. Не высокий рост и уход за собой делали ее совсем юной. Хотя женщине явно за пятьдесят. - И я мисс Филлфоркс. Доктор Филлфоркс. Чарли послушно кивает, и следует жесту приглашению Аманды – к дивану. - Выпьете чего-нибудь? Лимонад? Какао? Воды? Уилсон отрицательно качает головой, располагаясь на удобном диване. - Вы приехали из-за Остина? Я говорила с Вордо чуть больше месяца назад и все ему рассказала. Женщина садится на самый край дивана и держит спину очень ровно. Словно бы готова сорваться с места в любой миг. Чарли неопределенно качает головой и тянется в карман своего пальто, извлекая оттуда замызганный блокнот. Филлфоркс очень внимательно за ним следит. Будучи тонким психологом, агент ощущает состояние совей собеседницы. Она готова взорваться от сдерживаемых эмоций и вероятно ему достаточно слегка надавить. - Да, я читал его отчет о вашем разговоре, и о том, что вы не были в курсе злодеяний вашего супруга. Аманда вдруг опускает глаза и тяжело вздыхает. - Или были? – Уилсон говорит очень осторожно, не желая слишком спешить и в то же время, остро ощущая, что она хочет сама ему что-то рассказать. Филлфоркс вскидывает тревожный взгляд на агента и качает головой, в последней попытке сдержать поток слов, который рвется из ее уст. - Я… видела кое-что, - выдыхает Аманда и тут же прикрывает губы кончиками пальцев, затем спешно закрывает лицо рукой, должно быть отчаянно желая изгнать из памяти страшные картинки. За ее спиной в центре просторной гостиной стояла большая красиво украшенная елка, создавая особенную, праздничную атмосферу. Под елкой сложены аккуратно подарки. С бирками имен. «Джен», «Бен», «Синтия», «Джесси», «Кимберли», «Ник». Странно, что никто из них до сих пор не получил свои подарки, ведь Рождество было вчера. Неужели никто из близких не посетил вдову? Аманда следит за взглядом агента и болезненно кивает, будто услышав его мысли. - Да, - надломлено говорит женщина, - Дженифер едва не погибла, пытаясь уличить моего мужа в неверности. Она всегда знала, что Том не тот, за кого себя выдает. Теперь, всякий раз навещая ее в больнице, я думаю о том, не подстроил ли это все мой благоверный? Сестра вышла из комы, но ничего не помнит и не понимает, практически не двигается. Я навещаю ее дважды в неделю, но она не узнает меня. - Что с ней случилось? - На ее машину упало дерево, при сходе лавины. Всю ночь она провела под толщей снега, с черепно-мозговой травмой. Чудо, что ей удалось выжить. - Сомневаюсь, что ваш супруг мог бы… - Если бы не его интрижка с Чэлси, то ее просто там не было бы. Уилсон понимающе кивает и молчит. Он чувствует, что ее эмоция вот-вот приведет к самому главному – она выпустит то, что держала в себе долгие годы. - Но как бы то ни было, Уорд не заслужила того, что с ней случилось. - Вы имеете в виду самоубийство? – Чарли осторожно направлял беседу в нужное ему русло, пытаясь мягко подвести Аманду к тому, о чем и сам уже догадывался. Самоубийство Чэлси было бессмысленным с самого первого дня. Когда увидел эту роскошную женщину в петле, у него возник настоящий когнитивный диссонанс. Но Чарли не прислушался к собственным эмоциям, решив, что просто его мужской интерес мешает профессионализму. Теперь же был удивлен собственной слепоте. Аманда вскинула на Чарли заплаканные глаза. - Это не было самоубийством, агент Уилсон. В тот день я… - она шмыгает носом, угрожая расплакаться, - Том позвонил мне и сказал, что будет работать допоздна. Но я решила навестить его. Разумеется, Аманда не стала говорить, что из ревности наняла частного детектива, что бы следить за мужем, и тот сообщил ей встрече Томаса и Чэлси в офисе. Чарли понимающе кивнул. Что странного в том, что бы навестить заработавшегося допоздна мужа? - Я услышала женский голос и спряталась в шкафу, - Филлфоркс опустила глаза на свои колени и крепко сцепила пальцы в замок, - Они начали обсуждать какой-то сайт, притон и девушек, что ищет Чэлси. Потом начались угрозы. Она требовала от Тома отмазать Люка от тюрьмы, на тот момент его обвиняли в убийстве Джастина Риверса, и орудием убийства оказался пистолет Чэлси. Сначала она взяла вину на себя, но кто-то выгрузил в сеть видео, где было видно, что это ее сын. И тогда Том… - женщина жалобно всхлипнула, выдержав долгую паузу, во время которой Чарли не торопил несчастную, - И тогда Том занялся с ней сексом. Намотал на шею Чэлси свой галстук и задушил ее. Уилсон медленно кивнул. Не сказать, что он был шокирован этим обстоятельством. В том, что Том способен на убийство, как и его брат - Остин, у него уже не было сомнений. Но вот весть о некоем притоне немного сбивала с толку. Хотя, кажется о подобном речь шла и в дневнике Мэри? И в показаниях Лидии Стайлз? Чарли задумчиво делает пометку на счет последней и возвращает все свое внимание Аманде. - Что было потом? - Потом он надел галстук на себя и позвонил Остину. - А кто написал предсмертную записку? – осторожно уточняет агент. - Я не знаю, но Остин отказался помогать Тому. Он обвинил его в глупости и даже ударил, - Филлфоркс поднимает взгляд на Чарли, и тот видит огромные соленые капли, что собираются в ее глазах, - Не знаю, о чем они только думали. И как я поняла, они были как-то связаны с Риверсами. И с убийством той девочки, Мэри. Том говорил с трупом Чэлси, так, словно она была живой… Аманда резко встает и спешно направляется к бару. - Выпьете со мной? Это самые жуткие воспоминания в моей жизни и я очень надеялась, что после смерти Тома и Остина они останутся в прошлом, - женщина улыбнулась сквозь слезы и достала пару больших бокалов, не ожидая ответа Чарли, плеснула им обоим виски, и протянула один гостю. - Но шокировало меня другое, - делая жадный глоток и морщась от горечи алкоголя, продолжает говорить Аманда. Казалось, словно у нее сорвали какую-то тайную метку, закрывающие рот все эти годы. - Из их разговора тогда я поняла, что Синтия должна была стать следующей. Потому, что что-то знала. - Вы догадываетесь о чем речь? – Чарли не притрагивается к бокалу и даже забывает о нем, поглощённый внезапным откровением Аманды. - Полагаю, о пристрастиях Остина. А может об их борделе? – она перечисляет пожимая плечами, - В любом случае, они не успели исполнить задуманное. - Вы так спокойно говорите об этом. Аманда вздрагивает, словно от удара и смотрит на агента пристально. - Полагаю, со смертью Тома все закончилось. Уилсон медленно качает головой. - Боюсь, что нет, мэм. Он встает с дивана и тяжело вздыхает. - Девушки в Ситке все еще исчезают, наркотики все еще продаются, Остин Кауфман умудрился пересечь пол страны будучи в бегах. Ему помогал кто-то богатый и влиятельный. И сбежал он домой, туда, где его скорее всего нашли бы. Почему? - Я не знаю. - Полагаю, потому что там у него были друзья, которые помогали ему в его преступлениях? Брат, например. Что вы знаете о Джеке Кауфмане? Аманда задумывается и снова делает глоток из своего бокала. Елка за ее спиной искрится и переливается, то и дело отвлекая взор Уилсона от хозяйки дома. - Я знаю только то, что он младший брат. Том и Остин всегда опекали его, но он сторонился их. Слышала, что у него была пластическая операция, после возвращения с территории боевых действий. Он служил в армии. Сейчас уволился и стал гражданским пилотом. Чарли медленно кивает. Обычно пилоты проходят очень серьезную проверку. Как физическую, так и психическую. Интересно, проходил ли Джек? - Как считаете, он мог быть быть замешен в делах Томаса и Остина? - Сомневаюсь, - Аманда сразу качает головой, - хотя они часто устраивали мальчишники в доме Крейн. - Вы о Давине Крейн? Блондинка кивает задумчиво, впервые осознавая масштабы лжи. - Офицер Вордо сказал, что есть улики указывающие на то, что Том и Остин причастный к смерти некой Вероники Джонсон. Это правда? Чарли аккуратно вкладывает ручку в блокнот и кивает, поднимаясь с места. - Да, в штате где произошло это преступление организовали отдел по «холодным» делам, и детектив значительно продвинулся в расследовании. К вам не обращались за разрешением на эксгумацию? Филлфоркс отрицательно качает головой. - Значит обратятся. Новые технологии в таких делах очень помогают расследованию. Сохранившийся биологический материал совпал с ДНК вашего супруга, так что утешить вас мне нечем. - Да, офицер Вордо уже рассказывал об этом. - Полагаю, скоро нам удастся связать убийство Вероники Джонсон с делом Кауфмана и Ньюмана. - Только как это поможет Синтии и Фрэнку? Чарли взглянул на Аманду, но признаваться сам и себе не хотел. Никак не поможет. Жители Ситки жестоки. И если ты не один из стаи, то ты против нее. - Вы считаете Фрэнка не виновным? Филлфоркс решительно кивает. - А мисс Брикс? Аманда смотрит на Чарли и тот не улавливает удивления его вопросом в ее глазах. Только волнение и грусть. - Она такая же жертва в этой ситуации, как Фрэнк. Уилсон полагал услышать нечто подобное.

Хлоя

- Куда ты меня везёшь? –Хлоя сидела на пассажирском сидении, слева от Никки, что сосредоточенно управлял автомобилем. - Ко мне. Девушка взглянула на букет на своих коленках. И где он их только взял? Казалось, на этом богом забытом острове ничего зеленого не найдешь девять месяцев в году. Впрочем, это было неправдой. Весной Ситка утопает в зелени. - И что мы там будем делать? – с улыбкой спрашивает Вагнер, тронув кончиками пальца лепесток. Это были нежно-розовые розы, которые напоминали Никки цвет ее лица, когда она смущалась. О чем Гарсия и поведал при вручении. - Я покажу тебе свою комнату, - отвечает парень как ни в чем не бывало, - Маму выписали из больницы, но она нам не помешает. - Я уже видела твою комнату, - краснея в тон розам на своих коленях, отвечает девушка, - Неудобно как-то… что она обо мне подумает? - Мама не выходит. - А отец? - Он в городе по делам, - Никки смотрит на девушку и сжимает ее руку в своей, - Не переживай ты так. Просто проведем время вместе. Мы не виделись все каникулы. Я соскучился. Вагнер посмотрела на парня и нежно коснулась его лица. - Я тоже скучала. Гарсия бросает на девушку взгляд, но тут же отвлекается на дорогу. Паркует машину у выхода на причал. Они идут к лодке, на которой отправятся к дому семьи. - Я никак не привыкну к этому, - осторожно забираясь на борт катера, бормочет девушка, мгновенно замерзая. Никки усаживает ее, надевает бережно спасательный жилет и закутывает в одеяло, словно ребенка. Целует в нос и идет к рулевой. Оглядывается на Хлою, подмигивает той и включает мотор. Очень скоро катер срывается с места и мощный порыв холодного ветра вместе с брызгами и снегом ударяет в лицо. Хлоя вскрикивает от восторга, вцепившись в поручни. Залив слегка волновался и всякий раз проваливаясь на очередной волне, она восторженно охала и смеялась. Это было восхитительно! Никки же, специально петлял перед домом, что бы слышать ее смех. Наконец, окончательно замерзнув, и насмеявшись вдоволь, они прибыли к причалу территории дома Гарсия. Пришвартовавшись, парень высвободил девушку из кокона и помог той выбраться. После чего, держась за руки, направились к дому. В холле было пусто и ребята, скинув куртки решили первым делом согреться горячим какао с маршмелоу. И пока парень колдовал у плиты, Хлоя села за кухонный остров, озираясь по сторонам. - Так тихо… - говорит она и в подтверждение слов, по всему дому раздается крик чайки пролетевшей снаружи. Гул ветра и шум прибоя за окном создавал гнетущую атмосферу. Но теплая кухня и Никки сглаживали этот эффект. Парень ставит перед Хлоей кружку, засыпав маленьких маршмеллоу с горкой. - Мама отдыхает наверное, - поясняет он и смотрит на лестницу. Девушка оглядывается, но там пусто. - Ты ей рассказал обо мне? Гарсия неопределенно пожал плечами, и Вагнер расценила это как отрицательный ответ. - Почему? – она подносит кружку с какао к губам и отпивает аккуратно, от чего на ее губах образуются сладкие усы от зефирок. Девушка спешно облизывается. - У нее не очень задались отношения с твоим отцом и я решил подождать. Пока она немного остынет. И потом, когда болеешь, все воспринимается острее. Девушка медленно кивает, соглашаясь. - Тогда, нам лучше побыстрее уйти отсюда, - Вагнер снова оглядывается на лестницу, - Вдруг она захочет выпить или перекусить? Никки просить дважды не надо было. Сжимая в одной руке напиток, вторую он протягивает Хлое, огибая «остров» и увлекает ее за собой по лестнице вверх, в свою комнату. Вагнер старается вести себя очень тихо, не желая лишних проблем для Никки. Интересно, какого это прятаться в собственном доме? Девушка смогла немного расслабиться, лишь очутившись в уже знакомой ей спальне парня. На краю кровати стояла небольшая коробка в праздничной упаковке. Хлоя удивленно оглянулась на парня, вскинув брови. - Да, это тебе. Ты думала, я забыл? - Нет, но… - Открывай, - Никки гордо берет ее кружку и ставит обе на комод, пока Вагнер нерешительно идет к подарку. Интересно, что он мог ей еще подарить? Гарсия знал толк в ухаживаниях. Столько заботы и подарков она не получала ни от кого. Отец, к примеру, о Рождестве просто забыл. Бабуля умерла, так что в этом году только Никки поздравит ее. Хлоя аккуратно дергает ленточку,распуская тугой узел. Никки подходит со спины, обвивая тонкую девичью талию руками. Вагнер не противится его объятиям, продолжая распаковывать подарок. Там оказалась брендовая сумочка, о которой, вероятно, мечтает каждая девчонка. Хлоя не была модницей, но жест оценила. - Какая красота! Спасибо, - она развернулась к Гарсия и обвила его шею руками, - У меня никогда не было ничего подобного. И целует его смело и сладко. Совсем как он ее учил. Никки вспыхивает мгновенно, отвечая ей жадно и требовательно. Они тут же забываются, отдаваясь поцелую. Парень пробирается горячей пятерней под свитер Хлои и нащупывает застежку ее бюстгальтера, освобождая юные груди. Девчонка хотела было, остановить его. Но потом подумала, зачем? Ведь рано или поздно это все равно произойдет. Никки хороший. Он ей нравится. Почему бы и нет? Вагнер и сама смело тянет свитер парня вверх, вместе с футболкой, оголяя подтянутый и крепкий торс. Парень быстро стаскивает его с себя и возвращается к любимой, освобождая и ее от верха. Они опускаются на постель, сталкивая ногами все лишнее. Невольно любуются друг другом. Хлоя проводит острым ноготком по крепкому торсу спортсмена, краснея от того, как он смотрит на ее грудь и внезапно, касается ее губами. Умелые руки молодого человека уже расстегивают ее джинсы, но Никки замедляется, когда понимает, что и Хлоя занимается тем же. Гарсия смотрит на ее крошечную ручку, что расправляется с джинсами после некоторой возни и забирается в ширинку, касаясь неуверенно сосредоточения его желания. Он улыбается и проделывает тоже самое с Вагнер. Парочка начинает ласкать друг друга и целоваться. С губ Хлои срывается первый сладостный стон, но он ничто по сравнению с тем, какие эмоции она видела в глазах Никки. Зрачки его были расширены. Он тяжело дышал. Но то, что она ощущала своей рукой, было фантастически пугающим. И эта штука должна...? Нет, она смотрела видео для взрослых и теорию знала. Но испытать на себе это все опасалась и потом… Ей показалось или дверь приоткрыта? Хлоя кидает беглый взгляд над плечом увлеченного Никки и понимает, что в дверях стоит человек! Девушка вскрикивает и прижав руки к обнаженной груди спешно отодвигается от Гарсия. Парень недоуменно замирает, потом оглядывается на двери, проследив за взглядом подруги. - И что у нас тут происходит? – человек в дверях насмешливо оглядывает парня, а после переводит свой неприятный взгляд на Хлою, задерживая взгляд на руках, которыми она прикрывала грудь, - Какой сладенький кусочек, Никки. Где ты нашел это сокровище? Можно, я присоединюсь? - Отец, какого…?! – парень скатился с кровати, спешно застегивая штаны. Хлоя испуганно накидывает на себя одеяло, желая провалиться сквозь землю и мучительно краснея. - Полегче, Никки, - угрожающе отзывается Уго, и вновь возвращает взгляд на девушку, - Ты ведь дочка Вагнера, да? Мне о тебе много рассказывали, - Гарсия старший делает шаг к кровати и перехватывает уголок покрывала, которым прикрылась школьница, - Да ладно тебе, я уже все видел, но хотелось бы больше, - мужчина увеличивает натяжение ткани, и буквально упивается ужасом, что плещется в глазах малышки. Никки дергает отца за руку и ткань оседает на кровать. Загораживает девчонку собой от взгляда собственного отца. Парень был почти на голову его выше и крупнее. Уго по сравнению с ним казался совсем дряхлым стариком и вероятно, осознавал это. Потому что отступил. Хлоя где-то на ментальном уровне ощутила это. По взгляду или осанке. Спина Никки стала будто бы шире, мышцы на его руках бугрились, как у хищника. Восхищение смешалось со страхом, отчаяние со стыдом, заставляя девушку теряться в собственных эмоциях, лишившись возможности думать и действовать. Уго отступает на шаг и кривит губы в усмешке. По взгляду отца на сына, девушка вдруг поняла, что он не отстанет просто так. Не уступит. Не простит. - Тише, здоровяк, - ехидно кидает мужчина, - не трону я твою девчонку. Но выбор твой хвалю. Гарсия небрежно ударяет сына в плечо, разворачивается и выходит, оглянувшись на Хлою в дверях. Девушка гулко сглотнула пересохшим горлом и спешно нашарив свой свитер, стремительно натянула его. - Пожалуйста, отвези меня домой!

И за то, что Никки не стал спорить, Хлоя была ему чертовски благодарна. Сидя в его машине у дома Вагнеров, девушка, что молчала всю дорогу, взглянула на парня. - Прости, - выдохнул он, - не знаю, что ему взбрело вламываться в мою комнату. Вагнер прильнула к плечу любимого и тяжело вздохнула. - Я так испугалась! Никки не ответил. Разумеется, ведь в том, что он тоже испугался, признаться не мог. Парень погладил волосы девушки нежно и ухватив ту за подбородок, поднял ее лицо к себе, легко коснулся губ своими и тихо проговорил: - Мой отец… сложный человек. Но тебе бояться нечего. Хлоя податливо кивнула, ощущая как ледяной страх тихо подкрадывается и сжимает все внутри нее своими цепкими пальцами. Ей показалось совсем иначе. - Он непредсказуем, - признается Никки, - но думаю эта выходка… просто хочет разозлить меня. Хлоя удивленно вскидывает брови. - Зачем? Никки не отвечает, но Вагнер сама догадалась. Из-за матери. - Ты у меня самый хороший, - тихо говорит она, заполняя тишину.

Глава 12. Ход конем

Фрэнк

Чарли ничего не нашел. Разумеется, он ему об этом не сам рассказал. Просто потому, что от Рорка отстали на время, он это понимал. Впрочем, он и сам ничего нового и интересного о Крейн не узнал. Парни уже вторую неделю за ней следят. Но женщина посещает работу и коротает дни дома. Порой встречается с Кауфманом, но всего лишь на невинный кофе или ужин. Что их связывает? Рорк все пытался разговорить Люка, в надежде, что тот поведает о делах своей матери, и о том, что ее связывало с Кауфманами, кроме романа с Ньюманом. Было тут что-то другое. Своим чутьем полицейского он ощущал, что дело не чисто. Сегодня была назначена очередная встреча с троицей, и Рорк все размышлял, поджидая их на горной дороге, как поближе подобраться к женщине, что бы это не выглядело подозрительно. Ведь она всячески его избегала. А после таких заявлений, что сделала она на маскараде, у Фрэнка была ряд вопросов. Троица его подручных приехала на сером додже, пробуксовывая в снегу. Стивенс, их главарь грузно выбрался с пассажирского сидения, пока Роуз глушил двигатель. Самый младший, Рамос, предпочел остаться в машине и жевать свои чипсы. Его чумазая рука то и дело ныряла в пакет, хватая очередную порцию. Грузный Дик лениво приблизился к Рорку. - Хотел нас видеть, босс? – в его тоне сквозил неприкрытый сарказм, который бывший детектив предпочел игнорировать, лишь медленно кивнул. - То, что ты мне прислал. Этого мало, - Фрэнк обходит свою машину и опирается бедром о капот, сунув руки в карманы своих джинсов. Стивенс угрюмо тянется в карман за сигаретами. - Что ты предлагаешь? Залезть к ней в дом? – ехидно интересуется Стивенс, передёрнув плечами. Фрэнк окидывает толстяка тяжелым взглядом. - Слежка круглосуточная? Дик кивает, прикуривая. - И что, она только домой ходит? - Чего ты зациклился на этой бабе? – выдыхая дым через ноздри отвечает главарь, вопросом на вопрос. - Не твоего ума дело. - Тогда чего ты к нам пристал?.. Роуз выбирается из машины, и долго что-то ищет под сидением. Фрэнк кидает на него взгляд, и прикидывает в уме, могли ли эти трое решится на радикальные меры в отношении него? - Запал на нее, что ли? Рорк сводит брови к переносице и отвлекается от Роуза, переводя тяжелый взгляд на Стивенса. - Считай, что я веду частное расследование. Поможете мне, я помогу вам, когда вы облажаетесь, - Фрэнк сплёвывает в снег, когда одноклассник Риверса достает из под сидения металлический лом, и распрямляется, со словами: - А если мы не облажаемся? Бывший коп переводит взгляд на парня, потом на железку в его руке и кивает. - Облажаетесь. Никто не возражает его уверенному тону. Повисает тяжелая пауза, в течении которой Рорк продумывает, что он сможет предпринять в случае, если эта шпана решит напасть на него. Мятежные настроения скрыть сложно. И то, что он читал в глазах своих бывших осведомителей ему совершенно не понравилось. - Ладно, - фыркает Стивенс, отшвыривая недокуренную сигарету в снег, - Будет тебе инфа на твою бабу. Много! Фрэнк смотрит в спину удаляющемуся главарю, и подмечает как Роуз встречается с ним глазами и быстро прячет лом под сидение машины. Садится за руль. Дик открывает дверь машины и оборачивается на Рорка. - Ты нам потом спасибо скажешь, точно, - и улыбается. Запоздало шериф осознает, что улыбка Стивенса не предвещает ничего хорошего. На что способна эта шпана? Рорк был достаточно деликатным, насколько это возможно с группкой местных хулиганов. Но их поведение странным образом изменилось. Они больше не боялись его досточтимо сильно. Что может значит эта ухмылка Дика? Что он задумал?

Давина в опасности?

Никки

Учебные дни тянулись одним серым полотном. Весь урок литературы Гарсия разглядывал Хлою, что сидела на две парты впереди от него, слева. Сегодня она была в юбке в складку, и та красиво спадала по девичьим бедрам. Вагнер пару раз оглянулась и всякий раз встречая взгляд Никки сильно краснела. Его бывшая, Эллен косилась в их сторону, и тут же шушукалась с Сесилией и остальными. Но Гарсия было на все плевать. Длинные черные волосы Хлои были собраны в пуританскую косу. Но он вспоминал, как запускал в эту копну пальцы и перебирал их… Тренькнул телефон. Сообщение от Вагнер: «Ты меня смущаешь». Пока мистер Стриклэнд углубился в пояснение мотивов героев «Грозового перевала», Никки принялся за ответ: «А ты меня сводишь с ума!» и тут же отправляет следующее сообщение: «Классная юбка;)» Хлоя оглядывается и хихикает, прочитав. Потом пишет: «Какие планы после школы?». Парень спешно пробегает взглядом по экрану смартфона, потом смотрит на Хлою и отвечает: «Забиться с тобой в темный уголок». Вагнер вспыхивает и оборачивается, с явным намерением покрутить у виска, как звенит звонок, мешая все планы. Парень встает из-за парты, и стремительно двигается в сторону Вагнер, лавируя между другими учениками. Девушка в этот момент отвлекается на телефон. Гарсия, приблизившись, кладет руку на изгиб ее талии и нежно поцеловал в висок. Но уловив, что она словно бы не здесь, осторожно спрашивает: - Что-то случилось? Девушка закидывает рюкзак на плечо и грустно вздохнув, отвечает: - Отец опять занят на смене, и за мной приедет крёстный. - Хочешь, я тебя отвезу? – Никки не хотелось с ней расставаться. - Нельзя, он уже ждет на парковке, - Вагнер опускает глаза, и Гарсия не удается прочесть ее истинные эмоции, - Но на вечеринке я буду. - Блин! – они выходят из класса держась за руки. Парню совершенно не хочется отпускать ее так рано, а еще лучше – никогда. - Мы так редко видимся с тобой, - спортсмен закидывает руку на плечи девушки и прижимает ее к себе, не стесняясь проходящих мимо одно школьников. - Мистер Гарсия! – слышит парень возмущенный голос учителя Стриклэнда, - Потрудитесь выйти из школы, прежде чем обниматься. Никки тихо смеется, и увлекает Хлою за собой через запасной выход. - Украдем несколько минут наедине, - шепчет Гарсия в волосы девушки, пока она тихо бежит рядом.

Джек

Кауфман ненавидел ждать. Когда из школы посыпались первые ребятишки, он вышел из машины, приготовившись встретиться с Вагнер. Пригладил волосы, смахнул невидимые пылинки с пальто. Это будет их первая встреча после тех поцелуев в вечер маскарада, и Джек считал, что сильно продвинулся в войне за симпатию соплячки. Правда Рорк отвлекал его от намеченного плана. Впрочем, дело Хлои нуждалось в тщательном и очень осторожном действе. Одно не верное движение и все пропало. Приметив, как Вагнер с Гарсия выскользнули через запасной вход с боку от парковки, Кауфман нахмурился. Побег? Об этом речи не было. Секс вояж старика Вагнера зашел слишком далеко. С одной стороны, Лидия была подключена, чтобы отвлечь отца от дочери и его гиперопеки. Но куда деть Гарсия? И потом его папаша все уши прожужжал о юной прелестнице. Была у Джека пара идей. Правда, все они казались абсурдными и непоследовательными. Размышляя, пилот двинулся в сторону, где направилась парочка, примерно представляя что он там увидит. Скрывшись среди обступившего школу леса, мужчина очень осторожно и держась на приличном от ребят расстоянии, обогнул подворотню школы, и, наконец увидел их. Никки прижал девчонку к стене, жадно целуя и шаря под ее юбкой рукой. Джек усмехнулся и достал телефон. Да, папочка будет не рад, когда узнает, чем занимается его дочь с сынком извращенца Гарсия. Они о чем-то шепчутся, и, наконец, прощаются лениво и нехотя. Джек спешит к машине, старательно избегая глубокого снега. Но все равно не успевает. Хлоя выходит чуть раньше и удивленно озирается по сторонам, когда видит пустующую машину Джека. - Я тут, - Кауфман улыбается, обходя машину и отключая сигнализацию, - хотел пойти тебя искать уже. Где пропадала? Девушка садится в машину, воспользовавшись заминкой с посадкой, что бы раздумать над ответом. И судя по просветлевшему лицу – придумала. - Возвращалась за телефоном, оставила в классе. Джек садится в машину и смотрит на девушку. Растрепавшиеся волосы ореолом вокруг лица. Пылающие щеки и губы, явно зацелованные щенком Гарсия. Опускает глаза на распахнутую куртку и вздымающуюся взволнованно грудь. И коленки, обтянутые тонкими колготками, дерзко выглядывающие из-под складок ее юбки. Подол завернулся от непристойных ласк Гарсия, а девчонка не заметила. Интересно, она кончила? Кауфман на миг представил, как пройдется по маршруту Никки и усмехнулся. Потом очень аккуратно расправил юбку, слегка коснувшись подушечками пальцев клочка ее едва прикрытой ноги, и проговорил: - Я так и подумал, - вскинул глаза на девушку, встретив ее тревожный, возбужденный взгляд. Ее чистота и наивность сбивали его с толку.Она искренне верила в то, что он ничего не поймет? Не заметит, как она дрожит от желания? Жаль только, что не он герой ее мыслей. Но это ничего. Джек мрачно стряхнул подступающую нежность к этой сладкой малышке и отвернулся, запуская двигатель. Давина

День клонился к вечеру. Глухонемая горничная уехала пол часа назад и Давина предвкушала приятный вечер в одиночестве. Она даже отменила две встречи, желая принять расслабляющую ванну, посмотреть любимый сериал и смыть весь макияж. Никакого раздражения. Только фоном чужие голоса, что заполняют ее одиночество все чаще. С появлением в городе крошки Вагнер, Джек в числе прочих стервятников, сменил курс на свежую плоть. И она была предоставлена сама себе. Забавно, но он всегда возвращался в эти странные отношения. Конечно, у нее были мысли на этот счет. Джек не обычный человек. И то, что заводит серые массы, его совершенно не трогает. И наоборот. Так, в ситуации с Хлоей, ему нужна не девочка, вовсе нет. Он хочет доказать остальным самцам свое превосходство. Забавно, что скорее всего более молодой и смелый член стаи в этот раз одержит победу. Во всяком случае, Давина на это очень надеялась. И тогда она вернется вновь. За утешением. Добрым словом. Надеждой. Каждой твари, даже такой, как Джек нужно доброе слово. И как она сама. Хорошо хоть, обласканный ее внезапным комплиментом, Рорк отстал. Давина уже испугалась, что придется сбежать из Ситки, только бы не ловить его тяжелый взгляд на себе. Но женщина продолжала следить за его ситуацией осторожно. Агент ФБР в доме бывшего шерифа ничего не нашел. Тела Риверсов так же информации дали немного и Уилсон уехал. Жители города надеялись, что навсегда. Ведь теперь они могли вернуться к привычной жизни. Впрочем, был ряд людей, что не желали возвращаться к рутине до тех пор, пока Фрэнк не будет наказан. Идиоты. Все иногда вовсе не такое, каким кажется. Женщина подъехала к воротам своего дома и нажала кнопку, что бы те открылись. Но они стояли без движения. Давина нажала еще раз и еще. Тишина и полумрак леса обступали ее дом в готическом стиле. Наверное, электрика отключилась, решила она и мрачно выбралась из салона. Заперла машину, не забыв сумочку, направилась к калитке, что отпиралась обычным ключом. Иногда охранная система охранная барахлила, и Крейн все никак не могла вызвать человека, который должен проверить. Давина вошла во двор и прикрыв за собой калитку, двинулась по расчищенным дорожкам к своему особняку. Зачем ей такой большой дом? Одной? Семьи и детей у нее нет. По сути, никого у нее нет. Может лучше купить пентхаус в Анкоридже? Она подходит к дверям дома и молча отворяет их, тянется к выключателю света в холле, нажимает его. Мягкий теплый свет разливается по просторному холлу с бардовыми стенами. Давина привычно кидает ключи на тумбочку у входа, проходит через помещение в гостиную, и там оставляет свое пальто. Наливает себе в баре бокал красного вина, и расстегнув пару пуговок на черной блузке, лениво поднимается на второй этаж, потягивая терпкую бордовую жидкость. Алкоголь и сигареты – те две привычки, которые сложнее всего бросить. Поднявшись на второй этаж, она лениво идет к своей спальне, и миновав ее оказывается в ванной. Бокал ставит на ее угол, и склоняется к крану. Включает воду и настраивает нужную температуру. После добавляет соль и пену, и вдыхает сладковатый аромат. В какой-то момент ей слышится странный звук в коридоре. Женщина оставляет бутылку с пеной и выходит в свою спальню, прислушиваясь. На первый взгляд, как будто тихо, но Давина решает все же проверить, и осторожно выглядывает из собственной спальни в коридор. На лестнице никого… - Твою мать! Крейн оборачивается и видит сразу двоих в коридоре собственного дома. Один из них держал ее шкатулку с драгоценностями подмышкой, второй направил свет фонарика прямо в ее лицо. Должно быть грабители шарили в ее сейфе, который прятался в рабочем кабинете. И теперь собрались уходить. Всплеск адреналина заставляет ее действовать. Брюнетка спешно отступает от двери, но захлопнуть ее не успевает. Появляется третий и вставляет под двери свой ботинок. Давина несколько раз дергает двери, прежде чем понимает – поздно. - Зря ты пришла раньше, - ржет один из грабителей. Он был грузным, не высоким. У всех лица скрыты ее чулками – она узнала по растянутым на их лицах узорам. Парень дергает двери с такой силой, что они едва не слетают с петель, но Дав до этого нет никакого дела. Она отшатывается в сторону кровати, но кто-то успевает ухватить ее за руку. Недолго думая, демонесса лягает его в голень, выбросив ногу и падает на кровать. Покрывала и подушки на пышном матрасе разлетаются в разные стороны, пока женщина стремительно ползет к прикроватной тумбочке и дергает выдвигающийся ящик. Она слышит шаги и догадывается, что все трое уже в ее спальне. Мужики примитивны, и вероятно ее участь уже предопределена. Так что выход один – сегодня кто-то умрет. Она хватает пистолет из ящика, и снимает спредохранителя. В этот миг ее хватают за лодыжки и резко дергают вниз. Не разбираясь особенно, девушка разворачивается и стреляет, почти не целясь. Гремит выстрел. Все замирают на миг. Высокий охает и хватается за плечо. - Вот сука! – ревет толстый и наваливается на Крейн с удвоенной силой. Она снова стреляет, но пуля летит в потолок, третья – в шкаф. Низкий усаживается на нее, пока раненный ударяет по лицу, а жирдяй выворачивает руку с пистолетом, отбирая его. От удара, перед глазами Давины вспыхивает сотни звезд. Толстяк сует пистолет в задний карман штанов и хватает лицо брюнетки рукой, вглядываясь в ухоженные черты. - Ну привет, вампиресса. А ты не такая уж и не доступная, какой кажешься, да? Он мерзко смеется, и оглядывается на своих подельников. - Ну что парни, а вот и награда за труды. Вяжи ее, Роузи. Поиграемся. И на видео снять не забудь. Покажем нашему большому брату. - Сука, ты пожалеешь об этом, - Крейн брыкается под хваткой, но все тщетно. Ей тяжело дышать, тяжело двигаться, и она едва ли впервые, ощущает себя столь беззащитной. Господи боже, только не опять! - Пустите, уроды! – рычит она, но понимает, что попала. Лучше бы уж на встречу пошла. Лучше бы машина сломалась. Лучше бы… Очередная оплеуха опускается на лицо, погружая в яркий мир звезд. Треск ткани собственной одежды звучит на периферии, она на миг теряет реальность и находит ее только тогда, когда вонючее дыхание жирдяя обдает ее щеку, а его твердая плоть вонзается в тело. Давина стонет, но запоздало понимает, что пока была в отключке, ее рот забили кляпом, а руки распяты и привязаны к бортам кровати. - Давай быстрей, ну! – бормочет невысокий в стороне, - Я ж тоже хочу. Крейн воинственно мычит, проклиная в уме каждого из них, посылая самую чудовищную кару на их головы, но с опозданием осознавая, что ей ничего не остается, кроме как ждать конца этого мерзкого представления с ее участием. Она справится. Она выдержит. Ей не в первый раз.

Фрэнк

Фрэнк потерял их! Рорку казалось, что эта тупая троица не может жить без команды. Что они не способны принимать решения, и уж точно – не смогут перехитрить его. И теперь, когда потерял из виду машину Стивенса, бывший коп напрягся. Он весь день следил за ними. А Роуз и Рамос целый день тупили перед телевизором, Стивенс висел на телефоне. Казалось, словно они никуда не собираются. Его отвлек звонок Келе. Дочка рассказывала, что она собирается замуж. Что ее парень – особенный. И скоро сделает ей предложение. Но это длилось пару месяцев, и после приходил другой. Такой же замечательный. Правда, каждый из них разбивал ее сердце. Рорк хотел попросить ее не верить мужчинам. Но понимал, что едва эти слова сорвутся с его губ, она утратит остатки надежды в светлое будущее. Когда шериф вернулся к слежке, машины Стивенса на месте не было. Рорк спешно проверил их бытовку, но и там оказалось пусто. И куда они могли поехать? В бар? Рорк уже час колесил по городу, но шайки этой найти не мог. Решил проверить Давину, на всякий случай. Все же предчувствие у него было не хорошее. Но он старался себя убедить в том, что не прав. Дик и его парни не осмелятся совершить настоящее преступление. Нет. Первым тревожным звоночком стал их припаркованный автомобиль, в десятке метров от входа. Уютно спрятавшийся за сугробом. Рорк потянулся к пистолету, все еще надеясь, что парни просто забрались в ее дом по его просьбе. Он войдет, шугнет их, напомнит о законах. Машина Давины у ворот заставила Фрэнка перейти на бег. Он, не без труда перебрался через забор. Одышка мешала, но впервые за последние восемь лет Рорк ощутил, как мир вокруг него распадается на крошечные осколки. Ужас наполнил его. Паника затмевала мысли. Мужчина ворвался в дом и услышал сдавленные всхлипы, стоны. На ступеньках показался Рамос. На его башке – чулок. Рукой зажимает рану на плече. Едва вскинув глаза, Кертис удивленно и напугано отступает от надвигающегося Рорка. - Парни!.. – Фрэнк вскидывает кулак кувалду и вырубает его. Тот врезается в стену и скатывается вниз по лестнице. На крик младшего показывается Роуз, придерживая спущенные штаны. Рорк понимает – опоздал. Выбрасывает руку и хватает сопляка за шкварник, отшвыривает на лестницу, как кусок дерьма, со своей дороги, после чего входит в спальню Давины. Дик уже скатился с нее, но пистолет схватить не успел – Рорк вцепился в его волосы, вместе с чулком и со всего маху приложил о стену. Толстяк издал странный звук и рухнул на землю, как мешок. Но Рорку показалось этого мало, он обрушился на мерзавца с ударами, боясь даже взглянуть на распятую на постели женщину. Давина поджала под себя ноги и рыдала в кляп, содрогаясь всем телом. Когда Стивенс перестал подавать признаки жизни, Фрэнк остановился и перевел дух. Взглянул на Крейн и накинул на нее одеяло, отвязав одну руку. После чего, так же молча покинул ее спальню, желая проверить остальных. Роуз и Кортес сбежали. В холле было пусто. Странно, Рорк очень надеялся, что убил их. Когда он вернулся, Давина сидела на краю кровати, укутавшись в одеяло по самый подбородок и смотрела на изуродованное тело Стивенса на полу. Бордовая лужа крови расплывалась вокруг его головы. - Кажется, ты его убил.

Хлоя

Девушка уныло бродила между тусующихся ребят. Собиралась на вечеринку она в приподнятом настроении. Теперь, когда она поняла, как сильно любит Никки, поведение крестного казалось ей неприятным. Но все же Вагнер было его жаль. То чувство, что она испытывала, всякий раз встречая взгляд Джека, скорее было снисхождением и жалостью. Больше она не совершит глупости и не останется с ним наедине. И уж тем более не станет позволять себя целовать. И так уже перешла все границы! - Классная сумочка! Хлоя обернулась и увидела Сесилию. Девушка решила взять свою обновку на вечеринку, ведь она отлично подходила под ее розовое платье. Вагнер взглянула грустно на подарок Никки и кивнула с улыбкой. - Спасибо. - Знакомься, - рыжая легко указывает себе за плечо и только сейчас Вагнер замечает незнакомую ей девушку блондинку, что явно старше всех присутствующих, - это моя кузина – Лидия. Хлоя вежливо улыбается новой знакомой и тепло пожимает ее руку. - Привет, очень приятно. Блондинка окидывает девушку взглядом и складывает губы в подобии улыбки. - И мне. - Не знала, что у тебя есть сестра, - задумчиво говорит Хлоя разглядывая девчонок. Внешне они были совершенно не похожи. Рыжая и кудрявая Сесилия на фоне белокожей и белокурой Лидии казалось обманчиво яркой. Девчонки переглянулись и рассмеялись. - Мы не родные, если ты об этом, - говорит Лидия и отпивает из горла коричневой бутылки пару глотков пива. Ее декольте притягивает взгляды школьников, но никто не осмеливается к ней подойти. - Мой отчим брат отца Лидии, - продолжает Сесилия. Хлоя вежливо кивнула и вновь взглянула на телефон. Там уже болталось сообщение от Никки: «Прости, отец уезжает, нужна моя помощь. Если получится вырваться, то приеду» и поцелуйчик в конце. - С кем чатишься? – Сесилия бесцеремонно сует нос в переписку и присвистывает, когда Вагнер пытается увернуться от навязчивого внимания, - С Гарсия что ли? Лидия отнимает бутылку от красивых губ и без особенного интереса оглядывает толпу. Хлоя, краснея, шипит на одношкольницу. - Тише! Эллен услышит, будут проблемы. - Ты уже показала ей, кто тут главный, - хихикает рыжая и тоже пьет свое пиво, воровато оглянувшись. Словно бы ждала, что сейчас ворвется полиция. - Мне так стыдно за это! - Наверное, от отца влетело прилично, - продолжает Сеси. Хлоя пожимает плечами, не замечая как Лидия прислушивается к их разговору. - Да не особенно. Он у меня вечно занят. - Бедняжка, - Лидия тяжело вздыхает, - я тоже всегда была так одинока. Вагнер вскидывает глаза на блондинку, с явной надеждой, что та сможет объяснить ей саму суть счастливой и долгой жизни. - А теперь? Блондинка ведет покатым плечом лениво и отстраненно. - Теперь наслаждаюсь жизнью. И вот Сеси хочу к этому привлечь. Девчонки снова переглядываются и Хлоя улавливает в этих их взглядах какой-то особенный смысл. Раз уж Никки тут нет, то она вполне может провести время с девчонками. Заинтригованная, Хлоя сама не замечает, как принимает бутылочку пива из рук Сесилии и бредет с ними подальше от толпы, что бы посекретничать. - Наслаждаешься?.. – Вагнер сжимает бутылку неумело, чем вызывает косые взгляды других ребят. Она чужая здесь и даже роман с Никки не мог сделать ее своей. Лидия пожимает плечами и смотрит на Хлою с кривой улыбкой. - Да. Я красивая и молодая. Хорошо зарабатываю и самое главное – кайфую от этого. Вагнер удивленно вскидывает брови. - Что ж, классно, - она осторожно касается бутылки губами, но когда пытается сделать глоток, пена поднимается по узкому горлышку и ударяет в нос. Вагнер едва не поперхнувшись, обливается вонючим пиво под смех окружающих. Сесилия спешно хватает салфетки и помогает Вагнер промокнуть влагу с одежды. Что бы хоть как-то скрасить неловкость, Хлоя поддерживает беседу. - А чем ты зарабатываешь? Рыжая приносит полотенце и Хлоя бережно смахивает брызги пива с сумочки. Лидия следит за ней некоторое время, потом медленно говорит: - Рассказать не могу. Вагнер удивленно вскидывается и смотрит на блондинку. Потом на свою подругу, в надежде, что та прояснит ситуацию, но Сесилия так же внимательно смотрит на Лидию, поглощённая любопытством. - Могу показать, - усмехается девушка и переводит взгляд на кузину, - Возьмем и ее с собой? Вместе веселее будет. Девчонка радостно захлопала в ладоши. - Что, правда?! Лидия кивает и улыбается. - Наконец-то! – Сесилия все никак не успокоится, - А ты мне дашь те серьги надеть? Блондинка кивает, но сама глаз не сводит с Хлои, которая не разделяла восторга одноклассницы. - Так, а что за работа у тебя? - Увидишь, тебе понравится. Там очень круто! - Туда надо днем идти? - График свободный. Когда захотим, тогда и пойдем. - А что делать? – Хлоя устроила настоящий допрос. - В основном оказывать помощь, - пожимая плечами, задумчиво протянула Лидия. - Типа медицинской? - Можно и так сказать, - Лидия ловит взгляд девушки и улыбается той. - Я мечтаю быть врачом, - поясняет Вагнер. - Тогда тебе точно понравится, - замечает блондинка, - Только это большой секрет. Если бы всем было можно туда, это место не было бы таким эксклюзивным. - А откуда ты о нем узнала? – встряла Сесилия. - Меня туда отвела миссис Уорд. Помните Чэлси? Девушки отрицательно покачали головой. Но Хлое показалось, что она слышала это имя. Только вот где?

Глава 13. Плохие поступки

Фрэнк Мужчина смотрит на тело на полу, пока его мысли скачут хаотично вокруг. Давина осторожно встает с кровати и с достоинством царицы идет в сторону ванной, откуда отчетливо доносится шум льющейся воды и аромат. Рорк следит за ней, и прекрасно понимает, что у женщины стресс. Не останавливает ее, и не торопит. Когда за Давиной закрывается дверь, он молча и деловито меняет постельное белье и заправляет кровать свежими простынями. Грязное определяет в стирку, испорченную одежду Крейн собирает в мешок для мусора, протирает все, чего касался и что смог вспомнить. Тело Стивенса все еще лежит на полу, но Рорк знал, что сможет подстроить все так, будто их тут вовсе не было. Надо только тело не трогать. Мужчина педантично лазит по полу в поисках крошечных улик, которые способны были бы подтвердить его присутствие здесь, но на первый взгляд все чисто. Давина выходит из душа как раз в тот момент, когда он на четвереньках заглядывает под кровать. - Что ты делаешь? – хрипловато и безэмоционально интересуется женщина. Фрэнк спешно поднимается на ноги и оглядывает ее взволнованно. - Ты в порядке? - Нет, - она кивает на Дика, - в моей спальне труп. Ты вызвал своих уже? Вопрос повисает в воздухе, и Рорк улавливает удивление во взгляде Давины. Потом ее губы изгибаются в усмешке. - Хочешь избежать наказания за свой проступок? Фрэнк переводит взгляд на труп, потом на Крейн и лишь пожимает плечами. - Не понимаю, о чем – ты. Парни забрались в богатый дом, не поделили награбленное и убили своего главаря. Рорк молча кидает женщине одежду. - Нас тут вообще не было. Давина ловит джинсы и свитер. - Только надо проветрить ванную комнату, что бы нельзя было по ней определить, когда ты купалась. Крейн смотрит на Фрэнка безмолвно, и бывший детектив понимает, что в этот миг рушится ее волшебные замки. Она понимает, что была не права. Что он не такой, каким казался ей. Забавно. Но Рорк привык разочаровывать. Женщина тянет за пояс, намереваясь снять халат и Фрэнк запоздало отворачивает. Перед его глазами еще свежа картинка насилия над прекрасным телом демонессы, и он не хотел доставлять ей неудобства. Впрочем, саму Давину, кажется, уже ничто не могло смутить. - У тебя камеры есть? – прислушиваясь к шелесту одежды, спрашивает Фрэнк, осторожно двигаясь к выходу из спальни. - Угу, - мычит она в ответ. - А куда пишется? - На сервер, в подвале. - Пойду пока проверю. Давина не отвечает, но Рорк не против. Он вообще удивлен ее спокойной реакцией на произошедшее. Эта женщина и правда странная. Скольких он на своей памяти спас от насилия? И ни одна не вела себя так… отстраненно? Впрочем, размышлять об этом некогда. Рорк спускается по лестнице вниз и бредет в сторону подвала. Легкие шаги за спиной оповестили его о том, что Крейн следует за ним. - Покажу куда идти, - поясняет она, сматывая волосы на ходу в небрежный кокон на макушке. Они идет по коридору и Давина указывает на двери в подвал, куда Фрэнк и заходить. Крейн остается у двери, с опаской вглядываясь в темноту. - Странно, обычно тут работает все… - и тут она будто вспомнив что-то, говорит, - они отрубили мне охрану! Фрэнк находит сервер и кивает. Все обесточено. Что ж, это даже на руку. - Тогда нам тут делать больше нечего. Поехали.

Яркий солнечный свет касается сомкнутых век мужчины. Его ресницы вздрагивают, и он открывает глаза. Как же болит спина! Рорк распрямляется и спускает ноги с подлокотника дивана. Конечно, разве можно спать в такой позе? Он, со своим гигантским ростом не на каждой кровати помещается, а диваны – вообще для лилипутов. Фрэнк смотрит уныло на свою кровать в номере отеле, и с удивлением замечает в некое движение. Женщина. Давина тихо перевернулась во сне на другой бок и оголившийся участок ее бедра представился его глазам. На белой коже демонессы отчетливо различались синяки от пальцев насильника и Фрэнк ощутил, как ярость подкатывает с новой силой. Жалел ли он о содеянном? Совершенно нет. И с удовольствием бы повторил. По поводу Роуза и Кортеса он не волновался. Эти щенки ни за что не расскажут никому о произошедшем. Их смелость после смерти Дика сойдет на нет. Главное выиграть точно время. План был прост. Сообщить в полицию о трупе лишь на утро. Якобы Давина загулялась, а по возвращении домой обнаружила грабеж и покойника. На первый взгляд все довольно легко. Никто не опечалится из-за смерти одного ублюдка. Зато в Ситке станет немного спокойнее. В дверь номера постучали. Рорк сонно взглянул на часы и окончательно проснулся. И кто мог прийти так рано? Люк скорее всего еще дрыхнет. Этот парень никогда раньше десяти утра не появлялся в поле его зрения. Не потрудившись натянуть майку и оставаясь лишь в шортах, что нормальные люди носят на пляже, бывший коп побрел отворять двери. На пороге стояла патрульная Бендер. - Доброе утро, - она широко улыбалась, сжимая в руке контейнер с чем-то ароматным, - я узнала, что ты теперь в отеле живешь и решила зайти, проведать. Как ты тут? Лила сует в руки Рорка еду и делает шаг в номер. Но мужчина загораживает ей дорогу. Патрульная удивленно вскидывает глаза. - Я не вовремя? - Нет, Лила. Просто я не хочу, что бы ты думала… Фрэнк переводит взгляд на лицо коллеги и понимает по ее широко распахнувшимся, яростно блеснувшим глазам, что Давина проснулась. Рорк оборачивается и видит то же, что и Лила. Давина возникла в проеме коридорчика, в его футболке, что доходила до середины бедра, с кривой мстительной улыбочкой наблюдая за происходящим. Она сложила руки на груди, изящно отставив ножку. - Привет, - встретившись с Бендер взглядами, промурлыкала вампиресса, и сделала шаг к гостье, протягивая ей руку, - я Давина. Мы кажется не знакомы? Лила смотрела на пышущую женственностью и сексуальностью Крейн с долей уничижительного отчаяния и досады. Протянула свою мужиковатую руку в ответ на жест гостьи и мрачно улыбнулась. - Лила Бендэр… бывшая подруга Фрэнка, - решив дерзнуть, отзывается Бендер. - Да? – Крейн вскидывает насмешливо брови и кидает на Рорка быстрый оценивающий взгляд, скользнув по его мощному торсу в разводах татуировок и без особенных эмоций пожимает плечами, - Если ты не против, то я в душ. И вампиресса отворяет нужную дверь, исчезая из поля зрения Лилы. На периферии своего сознания, Рорк подмечает, что Давина совершает освежающие процедуры четвертый раз за двенадцать часов. Лила опускает глаза, должно быть, чтобы скрыть слезы, а Рорк ощущает себя настоящим мудаком. Кладет руку на ее плечо, желая как-то утешить. И тут же одергивает себя. Лучше пусть думает, что у них роман с Давиной и уже оставит его в покое. - Ладно, - встряхивает короткими волосами женщина, - я пойду. Прости, что побеспокоила. - Ничего, - Рорк медленно кивает и осторожно гладит ее по плечу, не желая давать ненужных надежд, - прости, что я не оправдал твоих ожиданий. Бендер поднимает на Рорка глаза и медленно кивает. Словно бы соглашаясь с ним. Или с кем-то еще. - И ты меня прости, Фрэнк. - За что? Лила кладет руку на его и подносит к своему лицу. Трется щекой о мужскую ладонь и задумчиво отвечает: - Что хотела быть счастливой. Рорк смотрит на женщину несколько долгих секунд, пока она оставляет его руку, посылает грустную улыбку и наконец уходит. Фрэнк стоит в проеме, сжимая контейнер с едой в руке, а в его голове будто загорелся красный огонек. Где он свернул не туда? - Какая у тебя грустная бывшая, Фрэнк, - Давина показывается из душа с чалмой из полотенца на голове и красной кожей от интенсивного участия мочалки в купании. Рорк прикрывает двери номера и тяжело вздыхает. - Она сделает нам алиби, - бормочет мужчина и ставит контейнер с едой на столик у входа. - Да, ее буквально разрывало от ревности. Сколько нового я узнаю о вас, шериф, - насмешливо замечает Крейн, усаживаясь на кровать, закинув ногу на ногу. В ее руках мелькает пилочка, которой она принимается подравнивать ноготки. - Почему ты такая спокойная? – выдержав паузу, наконец, спрашивает Рорк, усаживаясь на свой диван, так, что бы собеседница была строго перед ним. Давина не замедляет свой опил и игнорирует его вопрос. Зато задает свой. - А что ты делал в моем доме вчера? Как узнал, что они пришли? Ты за мной следил, Фрэнк? – с каждым вопросом, она все медленнее пилила и все более строго и даже угрожающе взирала на шерифа. Рорк ждал этого вопроса. И прекрасно понимал, что его появление там выглядело достаточно подозрительно. - Следил, - нехотя признается мужчина, скрестив руки на груди и совершенно закрываясь от следующих вопросов, - Мне показалось подозрительным твое поведение, вот я и… - он запнулся, поймав себя на том, что едва не рассказал о том, что сам прислал грабителей и насильников в ее дом. Поступок не самый разумный, но Фрэнк не мог даже предположить того, что произошло. Давина вскидывает удивленно брови, и сжимает пилочку, словно оружие. - И что же было подозрительного в моем поведении? – она сканирует Рорка мрачно. Фрэнк не мог ответить на этот вопрос и только пожал плечами. Брюнетка смотрит на детектива и помолчав, говорит: - Мне пора обнаружить взлом. Рорк послушно кивает, не желая продолжать этот очень опасный разговор.

Эрик

Затея была не самой лучшей, но Вагнер волновался. Навестить Карлу Гарсия он задумал давно, но все не было времени. Теперь же, когда Хлоя отказывалась с ним говорить, а первый пыл после свиданий с Лидией сошел на нет, Эрик вспомнил о несчастной женщине, что живет с тираном. Эрик с сомнением посмотрел в зеркало заднего вида, где лежал букет алых роз. Зачем он их купил? Мужчина объяснить не мог. Просто ехал мимо цветочной лавке, увидел розы. Подумал о Карле, купил их и сразу решил отвезти. Вагнер напоминал себе о том, что миссис Гарсия угрожает реальная опасность, и он просто обязан проведать ее. Заодно и расспросить о сыне. Ведь он не сможет игнорировать симпатию дочери, и рано или поздно найдется смельчак, что посмеет притронуться к его сокровищу. К его малышке. От одной только мысли об этом, Вагнера передернуло. Нет, его дочь не должна быть замешана в подобной грязи. Сначала она выйдет замуж, и лишь потом станет ублажать мужчину в постели. В темноте. Ему самому совершенно не нравилась собственная реакция на подобные мысли, но Вагнер не мог ничего с этим поделать. Оставив машину на пирсе, заплатил водному такси, что бы его домчали до дома Гарсия. Всю дорогу, глядя на то, как искриться гладь залива в лучах солнца, Эрик мысленно прокручивал встречу с Карлой. Она, вероятно, удивиться. Спокойно сойдя на сушу, Вагнер приметил, что причал пустует, так что вероятно ни сына ни отца дома нет. А что если и Карла тоже уехала? Это он не продумал. Доктор, приблизившись к дому, решительно стучит в двери. И к своему удивлению, слышит через время, как замок двери отворяется и на пороге, кутаясь в бархатное кимоно темно-вишневого цвета возникает миссис Гарсия. Глядя на нее всякий раз, Эрик невольно задерживал дыхание. Как одним словом можно было бы описать эту женщину? Роскошь? Достоинство? Величие? Все не то. - Доктор Вагнер? – темные брови Карлы удивленно вскидываются, а губы аккуратной формы складываются в удивленное «О». И тогда до него доходит. Жена извращенца Гарсия очень похожа на мать Хлои. На ту единственную женщину, что он все эти годы любил и боготворил. Даже после смерти. Нет, сходство не прямое. Карла была совсем другой. Но некая незримая похожесть сбивала Эрика с толку. Мимика? Манера говорить или держать себя? Что? - Да, это я, - с видом Рождественского подарка отзывается гость, - это вам. Протягивает букет своей бывшей пациентке, и той ничего не остается, кроме как принять его. - Я войду? Карла, все еще опьяненная столь внезапным и неожиданным визитом, отступает от двери и впускает Эрика. - Признаться, я удивлена вашим визитом. Мужчина разворачивается, лениво стягивая перчатки с кистей рук и кивает. - Я и сам немного удивлен тому, что осмелился на подобное, - Вагнер мягко улыбается, и оглядев гостиную, добавляет, - у вас милый дом. Карла невнятным жестом приглашает Эрика войти, сама же кладет цветы на угол кухонного острова, недоверчиво касаясь бархатных лепестков кончиками пальцев. - Благодарю. - Где ваша семья? Эрик складывает перчатки в одну руку и закладывает обе руки за спину, озираясь. Серый, большой и очень мрачный дом оставляет у него тяжелое впечатление. - Уго уехал прошлым вечером, а Никки в школе. Мужчина кивает, с видимым облегчением и наконец, садится на диван. Карла, явно ощущая дискомфорт, присаживается на подлокотник кресла и подол ее домашнего халата-кимоно струится до самого пола. Забавно, но розы, что он привез, точно совпадали цветом с ее нарядом. - Вот о них я и хотел с вами поговорить, - начинает Эрик осторожно. Но каждое слово дается ему чертовски тяжело. Он словно идет по минному полю. Одно неловкое движение и всему конец. Брови Карлы вновь удивленно изогнуты. Она держится холодно и отстранённо, не спешит и не суетится. Терпеливо ждет развития разговора, хотя Эрик догадывается, что она так же сбита с толку, как и он. - Так говорите, прошу вас. Дело в Никки? До меня доходят какие-то чудовищные слухи о нем и вашей дочери, но я… Эрик поднимает руку и Карла спешно прерывает сама себя, словно бы испугавшись его жеста. Вагнер хмурится, не этого он ждал. - В своей дочери я уверен. Она девочка благоразумная и не позволит вашему сыну перейти границы. - Так может это Никки стоит беспокоиться о границах? – Карла тяжело взирает на доктора, - Ваша дочь в первый же школьный день сломала нос девушке, с которой мой сын встречался почти год. Так что, это еще большой вопрос, кто чьи границы нарушает. Может у вас семейная черта такая? Лезть туда, куда вас не просят? Эрик смотрит на Гарсия и вдруг задумывается. А ведь правда. Нахрен он лезет туда, куда его никто не просит. Вагнер встает, и Карла тоже. - Вероятно, вы правы. Прошу меня простить, - доктор сухо улыбается хозяйке дома и решительно двигается к двери. Гарсия растерянно стоит пару секунд, потом, словно опомнившись, нагоняет Эрика в дверях. Ледяные порывы ветра треплют ее домашний наряд и его тщательно зачесанные волосы. Они останавливаются друг напротив друга, ограниченные дверным проемом. Не прикасаются друг к другу, но очень близко. Женщина смотрит прямо на доктора и тихо спрашивает: - Что вы хотели сказать? Вагнер улавливает нотки вины в ее голосе и поступке, но он слишком горд, что бы озвучить то, что и правда собирался сказать. Мужчина смотрит в глаза женщины, изредка моргая от яркого солнечного света что врывается в серую реальность дома Гарсия и говорит: - Хотел попросить вас быть осторожнее с вашим мужем. Женщина тяжело вздыхает. Ветер подхватывает черную прядь ее волос и бросает в дверной косяк. Она смотрит на Эрика строго и мрачно. Не сговариваясь, они отступают друг от друга, и Карла захлопывает двери, отсекая Вагнера от себя.

Джек

У Кауфана было отличное настроение сегодня. Он поджидал Эрика в гости, и готовил на своей безликой и безупречно чистой кухне. Обычно тут не готовили, но сегодня у Джека было то самое настроение, когда энергию можно пустить в нужное дело. Поэтому в его духовке запекался большой кусок бекона в ананасах, а на столе уже расположились овощи и другие гарниры. Приметив машину Эрика, Джек танцующей походкой вышел к тому на встречу, приглашая в дом. Вагнер выглядел удрученным и странно задумчивым. Когда он избавился от верхней одежды, и сел за стол, Кауфман поставил свое главное блюда в его центр и отрезал первый кусок ароматной свинины гостю. - Я сейчас был у Гарсия, - между тем начинает свой рассказ Эрик. - Ого. Зачем? – Джек не показывает удивления, предчувствуя крах. Неужели весь его хитроумный план идет ко дну? Пилот быстро садится на свое место за столом и разливает воду по бокалам. - Хотел рассказать Карле о ее муже, - выдыхает Эрик устало, берет воду и делает несколько жадных глотков. Кауфман сдвигает брови, выказывая недовольство. - Ты же понимаешь, что это нельзя делать? – говорит пилот хрипловато, - Расскажешь ей о клубе? О групповушке с шлюхой? Ты в своем уме? Джек ловит рассеянный взгляд Эрика, желая завлечь его внимание. - И потом, не об этом тебе стоит беспокоиться, друг мой! Вагнер поджимает губы и откидывается на стуле. Вся эта пантомима Кауфмана порой его сильно утомляла. - А о чем? - Помнишь, вчера ты попросил меня забрать Хлою из школы? – отпиливая кусочек бекона в своей тарелке, говорит мужчина осторожно накалывая на свинину ананас. Вагнер медленно кивает, оставляя стакан и слегка подаваясь вперед. - Ну? - Короче, я вчера приехал. Стою, жду. А дочка твоя все не выходит. Я решил пойти ее поискать. Эрик пытается делать вид, что не догадывается о том, где и с кем была его дочь. Но получается не очень, и Джек буквально кожей ощущает, как он закипает. Мужчина берет вилку и приступает к еде. - Да? И что же? Кауфман мысленно смеется над Вагнером. Он так жалко пытается сдержаться! - Подхожу я к запасному выходу, а там Хлоя с Гарсия петтингом занимаются. Я даже сразу не понял, чего он у нее там под юбкой ищет, если честно… Вагнер поднимает на приятеля тяжелый взгляд, и Кауфман осекается, словно бы ляпнул что-то лишнее. Но на самом деле каждая его реплика была тщательно отрепетирована. - Так уж и не знал? – Вагнер пытается шутить, отстраняясь от проблемы, что еще больше выдает в нем ярость. - Испугался даже, что съест ее. Этот Гарсия парень то здоровый, да? Вагнер промачивает губы салфеткой и встает. - Эй, ты куда? – Джек встает за ним. - У меня дежурство, - отзывается Эрик, спешно натягивая куртку. - А как же бекон? - Все потом. Вагнер выбегает из дома Кауфмана, а пилот стоит у окна и смотрит ему в след. Осталось только ждать.

Хлоя

Девушка сидит в своей комнате, за компьютером. На «рабочем столе» пустой лист, там где должен был быть доклад. Она задумчиво листает фотогалерею в телефоне, как вдруг слышит странный шелест за окном. Оборачивается туда, и к своему удивлению узнает Никки, что балансируя на крыше, машет ей в окошко. Жар ударяет в лицо. Девчонка срывается с места, и спешно отворяет окно. - Никки! – она ласково обнимает Гарсия, пока тот влезает в окно. - Привет, малышка. Парень сладко целует девушку, обнимая ее холодными руками и прижимая к себе. - Я так соскучился! Хлоя тихо смеется. - Мы же виделись в школе. - Но там везде люди, и я не могу обнимать тебя так, как хочу. - А теперь можешь? Гарсия улыбнулся и пожал плечами. - А где твой отец? - У него ночная смена, а перед этим ужин с крестным. Никки кривит губы в улыбке. - Так ты дома совсем одна? Хлоя широко улыбается и кокетливо пожимает плечиком. Парень, который отвлекается на то, что бы закрыть окно, замечает как бретелька ее маечки с «Хэллоу Китти» сползает с плеча. Он спешно и бережно возвращает ее на место. - Считаю своим долгом остаться тебя охранять, - замечает спортсмен нахально, и расстегивает куртку. - А как же твои..? Гарсия неопределенно машет рукой. - Отец куда-то улетел на пару дней. А маме все равно, где я. - Так уж и все равно? – Хлоя смело стягивает куртку с пацана и кидает ее в угол комнаты. Никки тихо смеется, и оттесняет девушку к кровати. Вагнер податливо отступает, а ощутив преграду садится на мягкий матрас. Гарсия нависает над ней и с улыбкой шепчет: - Вот ты и попалась. Позже, когда они лежали в постели крепко прижавшись друг другу, Никки проговорил: - Представляешь, твой отец сегодня у нас был. Хлоя вскинула сонный взгляд на парня. Ее тело все еще подрагивало от пережитых смешанных чувств, так что мыслить здраво она не могла. - И что говорил? – спрашивает она, хотя, честно признаться, ей было ровным счетом все равно. - Спрашивал о нас с тобой, - Никки кладет руку на макушку Хлои и нежно гладит, - мать сказала, что он был очень злой. Вагнер задумчиво покусывает зацелованные губы. - Странно. Откуда он узнал? Никки пожимает плечами. - Ну ты ж про меня говорила с ним? И потом, в больнице, он так странно на меня смотрел… - Думаешь, он будет против? Гарсия не ответил сразу, глядя в потолок.Хлоя понимающе кивнула, рисуя впадины на его животе и груди. - Тогда нам лучше держать отношения в тайне, - грустно замечает девушка. И парень с ней соглашается. - Хорошо, с утра и начнем. А пока… Никки перекатывается на Хлою, заключая ту в объятия. - Я люблю тебя, - шепчет он сквозь поцелуи, - никому не отдам.

Эрик

Он как безумный кружил по городу, в поисках Гарсия. Но этого подонка нигде не было. Ни в школе, ни на тренировке, ни дома. Лодка Никки все еще была пришвартована в марине, так что щенок где-то в Ситке. Но вот где? Эрик хотел найти его. Он не знал зачем. Просто найти и посмотреть этому спермотоксикознику в глаза и сказать, что бы держал свои потные ладошки от его дочери подальше, вот и все! Потратив еще час, Вагнер окончательно понял глупость своей затеи. Если он еще раз позвонит Карле, та просто прибьет его. До смены в больнице оставалось еще полчаса и доктор решил проведать дочь. Конечно, в глубине души он понимал, что Гарсия может быть с ней там. Но все же, надеялся, что это не так. Доктор приметил машину щенка сразу перед поворотом к их дому и яростно сжал руль автомобиля. Вот и хорошо. Сейчас они все втроем обсудят, что в таком возрасте надо думать об учебе, черт подери! Эрик оставил машину и стремительно вошел в дом, миновал лестницу и ворвался в комнату дочери. Зрелище, представившееся его глазам – шокировало. Щенок Гарсия, сынок старого извращенца, трахал его дочь! Причем в позе, которую предпочитал его папаша. Воспоминания того вечера яркими вспышками промелькнуло перед его глазами. Ярость наполнила его сознание, застилая мир красным. Хлоя никогда не будет шлюхой! Никогда. Воспользовавшись эффектом внезапности, Эрик хватает первое что попадается ему под руку, бейсбольная бита с автографом Мариано Ривера, и со всего маха бьет ею по голове Никки. Хлоя начинает кричать, когда парень падает на нее, отключившись, но Эрика это не останавливает. Он снова бьет его, но попадает по плечу. Дочка хватает пацана руками и пытается отвернуть от отца. Правда, мужчине все же удается ударить его еще раз по ребрам, прежде чем он понимает, что собирается сломать кости и своей дочке. - Папа! Прошу тебя! Пожалуйста, не надо! Крики Хлои пробиваются в его сознание, но уже поздно. Вагнер роняет биту на пол и смотрит на молодого парня, что раскинулся на кровати без сознания. И рыдающую дочь над ним. Разве этого ты хотел, старик?

Глава 14. Неверные решения

Чарли После жаркого Техаса, Ситка встретила его хлестким ветром и пронзающим морозом. Но ничего, генерал Мороз не победит его. По мере того, как он погружался в дело Нюмана/Кауфмана, все становилось запутаннее и запутаннее. Теперь, сидя в номере отеля, Уилсон листает записи показаний Аманды, которые он расшифровал и сделал полный текст на бумаге. Так лучше думалось. Мужчина разложил на полу фотографии с места смерти Чэлси Уорд. Впрочем, ее образ в петле был все еще довольно свеж в его памяти. Он заказал повторный анализ найденных следов ДНК с тела хозяйки гостиницы и они подтвердили, что найденный биологический материал принадлежит Томасу Ньюману. Беседа с Идрисом Эльба и Синтией Брикс многое прояснило на счет рыжих и у Чарли уже сложился вполне конкретный психологический портрет Томаса Ньюмана. Но вот с Остином все было сложнее. Гораздо сложнее. Чарли сделал запрос на полную биографию братьев Кауфман, назначил встречу с первой женой бывшего шерифа, но ему казалось, что признать виновным в смерти Чэлси бывшего мэра, показаний Аманды будет достаточно. Когда на глаза Чарли показывается фотография предсмертной записки Уорд, мужчина задумчиво разглядывает бумагу пару минут и вдруг вспоминает фразу, что бросил Фрэнк Остину, когда они нашли ее. «Мне кажется, или почерк Чэлси и Саттерна похож?» Не слово в слово, но Рорк сказал что-то такое. Чарли еще подумал, что странно это все. Сразу два самоубийства под Рождество. Впрочем, именно в праздник процент суицида выше, как показывает статистика. Норман Саттерн, успешный кардиохирург, что решил жениться на бывшей жене Фрэнка Рорка, был найден в номере отеля мертвым. Он оставил предсмертную записку, а экспертиза показала передозировку запрещенными веществами. Это все так же казалось подозрительным. Ведь все свидетели утверждали, что Норман был счастлив и боготворил свою невесту. Они готовились сыграть свадьбу весной и причину самоубийства объяснить было довольно сложно. Финансовых проблем у доктора так же не было. Чарли написал в архив Анкориджа, запрашивая дело Саттерна на всякий случай, как телефон в его руке начал звонить. Номер заблокированный и не отображался. Заинтригованный, Уилсон снял трубку. - Агент Уилсон. - У меня есть доказательства, что это Фрэнк Рорк убил братьев Риверс, - говорит голос в трубке, явно обработанный изменителем. - Могу я узнать ваше имя? Чарли напрягся. Это выглядело чертовски подозрительно. Анонимный звонок и невероятные утверждения. - Мое имя не имеет значения, - отвечает аноним нервно, - вам нужны доказательства или нет?! Уилсону очень хотелось верить в то, что это очередная провокация. - Нужны. Это вещественные улики? - Нет, - аноним делает длинную паузу, - есть свидетель.

Эрик Вагнер стоит в коридоре больницы. Хлоя – напротив. Заплаканная, сгорбившаяся в каком-то огромном и безразмерном свитере. От чего она кажется еще меньше. Офицер вяло ведет допрос, то и дело оглядываясь. Вот-вот должна появиться мать пострадавшего Никки Гарсия. И Вагнера тоже угнетало это ожидание. Его не пугала перспектива сесть в тюрьму. Он это заслуживал. Всякий раз, кидая на дочь взгляд он встречал такую ненависть, что становилось не по себе. Привычно мягкая и добрая девушка исчезла? Эрик очень надеялся, что нет. Иначе он окажется тем человеком, что убил последнюю каплю невинности и чистоты в этом городе. Громкий перестук каблуков на полу коридора заставляет всех обернуться. Карла Гарсия, словно безумная фурия неслась в их сторону. - Где мой сын?! – женщина кидается на Вагнера, без лишних предисловий, - Что ты сделал с ним?! Чертов псих. Офицер полиции нервно подступает, собираясь вмешаться. Но Эрик умудряется перехватить Гарсия за плечи и взглянуть той в лицо. В глаза. - Никки в тяжелом состоянии, но он жив. Карла выворачивается из рук мужчины и дает ему пощечину. Голова Эрика дергается по инерции, а седые волосы падают на лоб. - Сукин сын! Не смей приближаться к нему! Вагнер подумал, что она обращается к нему, но взглянув на разозленную женщину, осознает, что Карла кидает последнюю фразу Хлое и поворачивается к полицейскому. - Где мой сын? - В реанимации, миссис Гарсия. Вашему мужу уже сообщили? Карла медленно кивает и приваливается к стене, закрывая лицо руками. Эрик поднимает глаза на дочь. Интересно, станет ли мстить Уго Гарсия? Через дочь?

Хлоя Если бы можно было выразить боль черным, то она раскрасила бы весь мир вокруг себя только в этот цвет. Реальность перестала существовать. Только боль, отчаяние и чернота. Гулкие всхлипы Карлы отдавались эхом в ее голове. Виноватый взгляд отца, который она предпочитала игнорировать. Этого человека для нее теперь просто не существует. Впрочем, его никогда не было рядом. Если бы не Никки, она бы никогда не поняла, что значит любовь. Привязанность. Забота. Что значит быть желанной. И быть важной частью чьей-то жизни. Вагнер поворачивается и придерживая сама себя за стену, бредет в сторону кулера. Во рту так сухо, как в пустыне. Сил шевелиться просто нет. Она не могла понять, что произошло. Почему отец был так жесток? Разве это не логичный ход событий? Когда мужчина и женщина влюблены, они должны быть рядом. Разве нет? Девушка, пошатываясь доходит до кулера и набирает себе немного воды в картонный стаканчик. Пьет, но ничего не чувствует. Странно, вообще. Как быстро все теряет свой смысл, если твоя любовь под угрозой… - Хлоя! Ее имя раздается сразу с двух сторон. Отец спешит к ней с одной стороны, а с другой – Сессилия Ортиз, ее школьная подруга. Она не видит Эрика и это к лучшему. - Я только что узнала! – на бегу взволнованно говорит девушка, приближаясь. - Хлоя, постой, - негромко зовет отец, стараясь держать лицо, ведь это все же его клиника. Впрочем, все подчиненные с интересом наблюдают за происходящим, а особенно за тем, как в сторону Вагнера направился полицейский, после разговора с Карлой. Он на ходу доставал наручники. - Не смей! – Хлоя останавливает отца движением руки и поворачивается к родителю, - Ненавижу тебя, слышишь? – шипит хрипло школьница, желая уничтожить его одним только взглядом, - Не хочу тебя видеть больше никогда. Сессилия, ставшая случайной свидетельницей этой очень личной сцены, удивленно отступает на шаг, стягивая с голову морковно-оранжевую шапку. - Я не хотел, что бы так вышло, - затравленно отзывается Эрик, - Прости меня. - Ты отнял его будущее, - сквозь слезы с надрывом рычит дочка, - и мое! Из-за тупой ревности.. или чего?! - Доктор Вагнер, - встревает полицейский, - Вы имеет право хранить молчание. Все сказанное вами, может быть использовано против вас в суде… Под правило Миранды, Сессилия приближается к Хлое и осторожно увлекает за собой. - Пойдем, милая. Все будет хорошо. Вагнер ждет, когда офицер застегнет на запястьях отца наручники и лишь потом говорит: - Я не хочу жить с тобой. Слышишь? Эрик понимающе кивает, а девушка разворачивается и уходит из больницы в сопровождении подруги. Холодный ветер бьет в лицо и это немного пробуждает Хлою. Она садится в машину Ортиз. - Боже мой, что у вас случилось-то? – бормочет Сессилия встревоженно, - Я увидела пост в сети, что твой отец избил Никки. Офигела, если честно… Хлоя не слушала болтовню приятельницы, пока та заводила машину и осторожно выезжала с парковки. Все, чего она хотела – это отмотать этот вечер и не позволить Никки забраться ей в окно. Это казалось единственным верным решением.

Джек

Джек поджидал Лиз в порту. За его спиной легко покачивалась яхта, которую он взял специально по случаю. После Рождественского бала, когда стало ясно, что она не свободна, Кауфман более плотно занялся ее, воспринимая скорее как факультатив. Работы было довольно много с Хлоей, да и Вагнер таких дров наломал, что снова нужно ждать. Кауфман в глубине души очень надеялся, что девчонка прибежит к нему. Но, вероятно его срыв перед маскарадом оказал ему «медвежью услугу» и школьница стала его избегать, лишь разжигая аппетит. Машина Элизабет Блэкмор показалась на парковке причала и Джек широко улыбаясь помахал той рукой. План был простым и идеальным. Так как отправиться в полет с посторонним человеком довольно проблематично, Кауфман решил устроить свидание с Лиз на небольшой яхте. Для девушки они отправляются в открытое море встречать рассвет. Для Джека сегодня состоится пир для его зверя. Он тщательно подготовился и был уверен, что все сделает правильно. Братья запрещали ему трогать женщин на территории Ситки. И для этого был ряд причин. Во-первых, здесь все друг друга знают и исчезновение одного жителя способно вызвать настоящую драму и слишком много внимания. А Кауфману это было совершенно ни к чему. Поэтому он утолял свою жажду, всякий раз, когда отправлялся в рейс. География его преступлений была довольно-таки обширной. И ему нравилось быть неуловимым и непредсказуемым. Джек буквально наслаждался своей гениальностью. Особенно сегодня. Элизабет выбралась из своей маленькой белой машинке и помахала мужчине. Во-вторых, в таком маленьком городе сложно скрыть свои преступления. Даже Остину и Тому это не удалось и правда все равно вылезла. Он не будет таким идиотом. Джек самый умный из трех братьев. И его ни разу не поймали. И даже не подумали в его сторону. - Я принесла кофе, - радостно улыбаясь, Лиз приближается и протягивает картонный стаканчик Джек, - твой любимый. Кауфман принимает его и перехватывает ладошку Лиз, увлекая девушку за собой. - Надо спешить, - поясняет он, - До рассвета не так много времени. Девушка, непрерывно улыбаясь, спешит за Джеком, переходит настил и оказывается на борту «Андромеды III». Кауфман отпивает кофе и заходит на капитанский мостик, Лиз следует за ним. Пилот заводит лодку и едва гул мотора наполняет помещение, Блэкмор спрашивает: - А где две другие «Андромеды»? - Это лодки моих братьев, - отзывает Джек, запуская двигатель. Яхта осторожно отчаливает в черноту ночного залива.

Давина

Ее дом стал просто проходным двором после произошедшего. Она никогда прежде не приглашала сразу столько человек к себе. Поэтому просто молча закипала в своей гостиной, когда очередной умник постучался и заглянул к ней. - Можно вас на пару вопросов, мисс Крейн? Давина лениво обернулась на юного полицейского и тяжело поднялась. - Ну что еще? Я уже все вам рассказала! Парень тут же смущается и спешно качает головой. - Просто.. новый шериф хочет задать вам вопросы. Давина фыркает, но все же встает. В целом, скорее из любопытства увидеть нового шерифа. Она идет к лестнице на второй этаж, и видит там к своему удивлению – женщину. На первый взгляд лет на пять старшее нее, волосы собраны в тугой пучок на затылке. Афроамериканка. Крепкая, с тяжелым взглядом исподлобья. - Миссис Крейн? – зычно спрашивает она у Давины, - Шериф Веласкес. Где вы были прошлым вечером? - Мисс, - недовольно поправляет хозяйка дома, - прошлым вечером я собиралась пойти на деловую встречу, а потом отменила ее, никому не сказав и поехала к своему любовнику. От прямоты речей Крейн, Веласкес вскинула слегка брови, и оглядела Давину придирчиво с ног до головы. - Почему не сработала система охраны? Я плачу огромную сумму денег на это, - продолжает свое наступление Дав. Шериф, прибывшая то ли из Бостона, то ли из Чикаго, угрюмо пожала плечами. - Специалисты говорят, что охрану взломали и обесточили. Они явно подготовились, прежде чем идти на дело. Но подозреваемые уже есть. Шериф достает свой гаджет и быстро полистав, демонстрирует фотографии из личных дел Кортеса и Роуза. - Вам знакомы эти люди, мэм? Давина чуть не ляпнула: «Нет, они были в чулках». Правда быстро себя остановила. - Боюсь что нет. - Пока работают эксперты, советую вам переехать к близким и родным. Крейн хмурит брови. Она не готова была бросить свой гардероб и драгоценности без присмотра. - У меня нет близких и родных, - зачем-то говорит. - Тогда к друзьям, или номер в отеле, - окончательно потеряв интерес к беседе, говорит женщина шериф, и прячет сотовый в карман. - Это все вопросы ко мне? От перспективы ехать к Джеку, захотелось выть на луну. Нет, лучше уж в отель. Интересно, Уорд выделит ей номер? - Да… то есть нет. Как имя вашего любовника? Давина усмехается. - На то он и любовник, что имя его разглашать не желательно. - Этот человек сможет подтвердить, что вы были с ним? Крейн на мгновение задумывается. - Сможет? - Конечно, - фыркает брюнетка, - никто меня не трахает, как он. Веласкес окончательно потеряв терпение пронзает Давину тяжелым взглядом. - То есть свидетелей вашей связи нет? - Почему-же. Есть, - Давина пожимает плечами, вспоминая неприкрытую ярость в глазах патрульной Бендер.

Позже, стоя у отеля «Ситка» с огромным чемоданом и бутылкой красного вина, Давина раздумывала о том, что сказал бы Кауфман, узнай он о том, что у нее роман с Рорком. Поднял бы на смех. И не поверил бы точно. В холле отеля был странным образом шумно. Давина молча вошла, лавируя между огромным количеством гостей города, в легком недоумении. Добравшись до стойки регистрации и приметив там Уорда, она привлекла его внимание. Парнишка мрачно вскинул руку, призывая замолчать галдящую женщину весом в тонну, и посмотрел на Давину. - Да, мисс Крейн? - Свободные номера есть у тебя? Уорд мрачно вздыхает. - Прогулочный катер сломался, и часть туристов не сможет сегодня вернуться на свой лайнер, я должен разместить их на ночь, так что к сожалению, мисс Крейн… - дослушивать Давина не стала, позволив супругу жирной жабы оттеснить себя. Вырвавшись из плотных рядов вездесущих туристов, Крейн замерла в центре холла. Итак, Джек трубку не брал и на сообщения не отвечал. Наверное, он в рейсе. Свободных номеров нет, а из знакомых у нее остался только Рорк. Вот же насмешка судьбы. Давина тянет за собой чемодан на колесиках и направляется к лестнице. Миновав два пролета, она оказывается на нужном этаже и довольно быстро находит нужную дверь. Стучит дважды. Фрэнк открывает почти сразу. Пьяный, лохматый, полуголый. Давина встретила его удивленный взгляд и скривила губы в издевательской ухмылке. - Не ждал? Рорк отступает от двери, впуская ее и бормочет: - Честно говоря, нет. - А выглядишь, будто ждал. Прикройся. Фрэнк игнорирует ее требование. И бредет к своему дивану, где раскрошены чипсы, валяются банки пива, а на полу стоит бутылка виски. Вонь стоит разъедающая глаза, но Крейн решительно ставит свой чемодан в центре комнаты. - Господи, Фрэнк. Как же чудовищно у тебя воняет. Мыться не пробовал? Рорк закуривает сигарету и опускается на диван. Тот жалобно скрипит. Не отвечает. Брюнетка молча идет к окну и отворяет его, впуская отрезвляющий морозный воздух. - В номере нет свободных мест. Я останусь у тебя до утра? Фрэнк оглядывается на Двину и с кривой усмешкой замечает: - Без проблем, но на диване теперь ты спишь. Давина слегка улыбается и снимает куртку. Стряхивает крошки и чипсы с дивана, садится с ним рядом, перекинув верхнюю одежду через спинку дивана. - Я и в тот раз на диван хотела, - замечает женщина, брезгливо оглядывая свинарник, что устроил Рорк вокруг. Подмечает так же и опустевший контейнер от Бендер. - Ну что, полиция купилась? – пьяно интересуется Фрэнк. Давина тянется к своей бутылке, которую начала еще по дороге и отпивает из горлышка пару глотков. - Угу, там новый шериф. Женщина. Веласкес. Знаешь такую? Рорк пожимает плечами. И слегка заваливается в бок. Давина позволяет ему завалится сначала на ее плечо, а потом и вовсе соскользнуть пьяно на колени. - Нет, - отзывается мужчина и тяжело вздыхает, - Срать на нее. - Так по какому поводу праздник у тебя? – с издевкой продолжает Давина, подмечая прожженные сигаретами шторы, лужи от пива на ковровом покрытии. - Семь лет как она погибла, - бормочет Фрэнк ей в коленки. Крейн не сазу понимает, о чем он. Молчит некоторое время, осознавая сказанное и ощущая, как ледяной ветер скользит по ее спине из распахнутого окна. - Семь лет, как она умерла. Моя Габи. Давина кладет руку на космы Рорка, что падают на его лица и осторожно их сдвигает. Расправляя пальцами. - Она побежала за Грейс в лес, за моей собакой, - надломлено говорит Фрэнк, - выскочила на дорогу и ее кто-то сбил. Пальцы Давины покалывает от холода, в горле клокочет от отчаяния и боли. Той, что она слышала в его голосе. - Так же, как и моего сына. Они все погибли из-за меня… Давина делает большой глоток из бутылки, не желая это слышать. И словно услышав мысли гостьи, Фрэнк затихает, погрузившись в сон.

Джек

Джек бросает якорь яхты подальше от побережья и спускается в жилой корпус, поддерживая Лиз за руку. Тут красиво накрыт стол, но Кауфман сомневался, что до еды дойдет. Девушка останавливается, но Джек ведет ее дальше, принуждая. - Я думала… Он толкает очередную дверь и перед парой предстает широкая кровать. Блэкмор недоуменно смотрит на Джека. - Я не… Кауфман продолжает тащить девушку к кровати, а та податливо идет, не в силах понять, что же происходит. Наконец, Джек останавливается возле кровати, перед золотым платьем, что бережно расстелено на постели. - Надень его, - хрипло от возбуждения и предвкушения говорит Джек в ухо Элизабет, - Для меня. Блондинка оглядывается на пилота и густо краснеет. Кауфман осмелел и расслабился. Она в его власти, он может сделать с ней все, что посчитает нужным. - Я не… это мое платье? – растерянно бормочет девушка, глядя на наряд. - Твое, - самодовольно улыбается Джек, расстегивая ее куртку. Блэкмор не успевает осознавать происходящее, и позволяет снять с себя верхнюю одежду. - Но как вы..? - Я вошел в твой дом и взял его. Думаешь это так сложно? Лиз отпихивает руки Джека от себя и испуганно отшатывается. - Я не понимаю… - Твое платье не давало мне покоя. Я хочу что бы ты надела его. Если бы не это золотое платье, Кауфман бы даже не посмотрел на нее. Но оно сработало как триггер, запуская некий механизм в голове мужчины. Как, впрочем, и Уорд, что вел себя с его потенциальной добычей столь по-хозяйски. Джек же был уверен, что это платье она надела для него. Встретив удивленный и напуганный взгляд Лиз, Джек делает к ней шаг и дерзко притягивает к себе. Впивается в ее губы жадным, требовательным поцелуем, сминая нежные женские губы. Руки пилот уже запускает шарить по телу Блэкмор, что удивленно и сдавленно стонет, упираясь ему в грудь руками. Она кусает его за губу, и Джек удивленно вскрикнув оставляет ее. И тут же получает пощечину. Кауфман мрачно смотрит на нее, слизывая капли крови со своей губы. Элизабет тяжело дышит, ее глаза испуганны и широко раскрыты. Она прекрасна, как никогда. - Ты можешь убегать и кричать. Но тебя никто не спасет, Лиз, - Джек улыбается девушке, являя той жуткий оскал в разводах собственной крови, что вытекала из прокушенной губы. Пилот делает шаг к Элизабет, проверяя ее решимость. Девушка отступает, часто моргая глазами и должно быть не понимая, как она оказалась в такой странной и безвыходной ситуации. - А если… если я отдамся вам сама? - Хочешь поторговаться, милая? – мужчина вскидывает руку, желая сдвинуть растрепавшийся локон, что упал на ее лицо. Девушка останавливает его движение и качает головой. - Предлагаю вам игру, - внезапно говорит она, - ваше желание против моего. - И твоим будет непременно сбежать от меня? – насмешливо спрашивает пилот. Но на самом деле он был жутко возбужден. Сыграть по чужим правилам, было так свежо и не обычно для него, что это даже затмило привычную жажду насилия. Элизабет пожимает плечами неопределенно, но Джек понимает, что прав. - Ладно. Во что хочешь сыграть? Девушка смотрит на мужчину и гулко сглотнув, оглядывается. Кауфман понимает, что она в растерянности и извлекает из кармана пачку спичек. - Я придумал, все будет просто… Раскрывает коробок, на котором ярким росчерком надпись какого-то бара и извлекает из него три спички. - Достанешь сломанную – ты свободна. Идет? Элизабет спешно кивает и словно бы оживает. Глупышка. Она правда верит в то, что сможет уйти? Джек меж тем обламывает одну спичку и зажимает сразу три между пальцев. Он заинтригован. Проблеск надежды в глазах испуганный малышки веселит его и кажется, что эта игра обретает некий новый, особенный смысл. Будто сюда вмешиваются высшие силы. В любом случае у него шансов гораздо больше. Три к одному и какова вероятность… Лиз резко тянется к спичкам и выдергивает обломанную, на секунду лишив Кауфмана дара речи. Гребанные игры! Пока пилот осознает тот простой факт, что он проиграл, Лиз рывком кидается к двери из каюты. Только вот куда она собралась? Они же в море. Прыгнуть за борт в Аляске в декабре, это подписать себе смертельный приговор. Глупышка. Джек бросает спички на пол, разминает шею лениво и тяжело следует за блондинкой. - Ты выиграла, Лиз, - громко говорит он, выходя на палубу и ощущая, как ледяной, промозглый ветер мгновенно пронизывает его, - Поехали домой? Кауфману не нравились игры в прятки. Проигрывать он тоже очень не любил. Надо было не соглашаться. Глупо было идти на поводу тупой блондинки. Джек усмехнулся собственной наивности и двинулся вдоль левого борта. - Элизабет… выходи, я обещаю, что не трону тебя. Но ему отвечал только гулкий вой ветра, и… странные отблески на воде. Хотя вокруг одна сплошная чернота и лишь редкие огни порта Ситки едва виднелись во тьме далеко позади. Кауфман встревоженно подбегает к корме и понимает – это провал. К их яхте подходит береговая охрана, освещая ярким светом прожектора Джека и корму его яхты. - Штормовое предупреждение! – сообщают ему в громкоговоритель, - Немедленно вернитесь в порт! Джек вскидывает руку в знак согласия и кивает послушно, улыбается. И в этот миг наперерез ему показывается Элизабет, размахивая руками и требуя помощи. Вот же сучка!

Глава 15. Под саваном лжи

Давина

Чем больше она думала о Рорке и о том, что ему пришлось пережить, тем отчетливее понимала, что он не заслуживает подобного.

Почему?

Джек непременно сказал бы, что ей просто его жалко. Или в ней заговорила совесть. Сама она не очень понимала, что происходит. Но это было очень схоже с агонией.

Утром, когда съехали туристы, Уорд предоставил ей отдельный от Рорка номер и тот даже не проснулся, когда она перебиралась в комнату выше этажом.

Теперь же, сидя в кресле и окуривая себя табачным дымом, брюнетка думала о важности правды. Насколько это необходимо?

Порой, правда жестока и бесполезна. Иногда, ложь оказывается куда деликатнее и мягче. Иногда… Хотела бы она сама знать правду о том, что будет с ней после того, как в семейном бизнесе станет главным ее брат? Как внезапно в семье Крейн именно она станет Ахиллесовой пятой?

Ее переезд – это настоящий побег. Рассел спрятал ее от «плохих парней», даже не задумываясь о том, что тут, в Ситке она встретит не менее отвратительных людей. Впрочем, все это в который раз являло ей грязную изнанку мира.

Похитить и изнасиловать сестру, что бы унизить брата? Почему бы и нет. Сжечь ее дом и убить кошку? Отличный план! Подложить в ее кровать шпиона и обманщика? Гениально!

Из Орлеана она сбегала без оглядки. Только бы сменить круг общения и верить в то, что о ней и ее ошибках не будут шептаться за спиной.

Встретив же тут братьев Кауфман, она ощутила свободу. Эти трое никогда не делали вид, что они хорошие. Это было странно и необычно.

Правда была жестокой. Но Давина приняла ее. Потому что теперь знала, что нет честных и хороших людей. Нет истинно праведных и справедливых. Каждый живет для себя и прикрывает свою задницу.

Пока не узнала о Рорках.

Это случилось одной пьяной ночью. Она тогда плотно сидела на кокаине и лишь год как жила в Ситке. Тоска по дому, разочарование и отчаяние были ее постоянными спутниками, до того мига, как кто-то в красной куртке налетел на лобовое стекло машины.

В голове будто вспыхнул свет. Давина остановила машину и смахнула снег с бокового зеркала, боясь выйти наружу. Затуманенный наркотиками мозг сосредоточенно наблюдал за комом на дороге. С опозданием осознавая, что он не движется.

Брюнетка выбралась из салона, пошатываясь на раскатанной снежной колее и подошла к сбитому. Тронула за плечо его красной куртки. Развернула. Это был ребенок. Мальчик. Закатившиеся глаза и неестественный изгиб шеи ясно говорил о том, что он мертв. На нагрудном кармане куртки болталась бирка «Алекс Рорк».

Давина стояла над телом пару секунд, после чего так же шатаясь вернулась в машину.

Она сбила ребенка… Она только что лишила жизни невинное создание.

Первой мыслью было сбежать. Что она и сделала.

Возможно, на утро окажется, что это просто сон. Что этого не было. И произошедшее в снежной вьюге – плод ее воображения?

В утренней газете она увидела большую статью о Рорках. Но фото они стояли вчетвером. Высокий, ухоженный и улыбчивый Фрэнк, обнимающий за талию Габриэль. Алекс и Келе стояли перед ними, с улыбками на лицах. За спиной – наряженная елка, сверкающая в огнях. Они казались такими счастливыми на этом фото.

Ниже сухие факты.

«Во время снежной бури неизвестный сбил семилетнего Алекса Рорка на дороге не далеко от школы. Ребенок скончался на месте. Со слов убитой горем матери, ребенок остался на доработку после уроков.Его должен был забрать отец – детектив Рорк...»

В двери постучали.

Давина вздрогнула и с ее сигареты упал большой комок пепла. Она сильно задумалась, погрузившись в воспоминания и не заметила, что сигарета почти истлела. Затушив ее, женщина поспешила к двери.

- Кто там?

- Агент Уилсон, ФБР, - послышалось снаружи.

Неприятный холодок коснулся ее позвоночника, но Крейн все же открыла.

- Агент, чем могу быть полезна?

Чарли вежливо улыбнулся. От него пахло гелем для душа и пеной после бритья. Словно бы он только освежился. Наверное, тоже живет в этой гостинице.

- Я хочу задать вам пару вопросов. Вы не против?

Давина пожала плечами и шире распахнула двери, запуская гостя.

- Входите.

Уилсон воспользовался приглашением, оглядывая комнату.

- Мой номер такой же, - подтверждая ее догадки, говорит мужчина.

- Выпьете что-нибудь?

Чарли отказывается и Давина предлагает сесть.

- Есть новости по грабителям из моего дома? – решает она взять инициативу в свои руки.

- Насколько я знаю, расследованием ограбления занимается Веласкес, - медленно говорит агент, задумчиво и оценивающе разглядывая все вокруг.

Крейн не любила копов. Рядом с ними она ощущала себя не спокойно. Ей казалось, что они видят ее насквозь. Или может это волнение ей привил Рассел? Или отец?

Так уж вышло, что в их семье не было праведников и она всю свою жизнь жила, делая вид, что они порядочная семья. Но насилие в их стенах считалось нормой. Мать семья потеряла рано и Давина ее почти не помнила. Рассел часто повторял, что они похожи как две капли воды. Крейн хранила ее фото в альбоме, просто что бы помнить свое прошлое.

Теперь, когда брата не стало и Давина окончательно осиротела, она не почувствовала ровным счетом… ничего. Дарил ли кто-то в их семье друг другу тепло? Как это было у Рорков до ее появления в Ситке?

- Мисс Крейн?

Давина удивленно обернулась на оклик.

- Вы сегодня странным образом рассеяны, - мягко улыбается Чарли, - что-то случилось?

- Просто бессонная ночь из-за тех событий. Не каждый день находишь труп в своей спальне…

Чарли понимающе кивает. Крейн мрачно отводит глаза. Шокировало ли ее произошедшее в ту ночь? Конечно. Сможет ли она жить с грузом этих событий? Безусловно. Достаточно эгоистичная, чтобы причинить боль и почти не мучится виной. И слишком черствая, что бы воспринимать насилие над собой концом света.

Она хотела бы жить иначе, но просто не могла.

- Как давно вы знакомы с Остином и Джеком Кауфманами? – терпеливо повторяет свой вопрос Чарли.

Давина задумывается на мгновение.

- Мы познакомились почти сразу, как я прилетела. Джек помог мне с чемоданом в аэропорту, и между делом сообщил что его брат – шериф. А так как мой брат купил мне здесь бизнес, то я уже заочно была с ними знакома. И с Томом тоже.

- Ваш брат чем занимается? – Чарли поднимает на Крейн свой взгляд и та неуютно ежится, обхватив себя руками.

- Он был бизнесменом в Луизиане.

- Был?

- Да, погиб во время теракта шесть лет назад.

- Примите мои соболезнования.

Взгляд агента Уилсона был задумчив и прозрачен. Но скрывалась в нем такая сосредоточенность и сталь, что казалось будто он знает куда больше, чем ей хотелось бы.

- Я не слышал об этом случае, хотя работал в этом время на юге страны.

Давина понимающе кивает.

- Кто-то скинул взрывное устройство с квадрокоптера на людей, что обедали в уличном ресторанчике. Глупая смерть.

Женщина тянется к сигарете, достает одну и прикуривает, тут же заполняя едва проветрившееся помещение дымом.

- Ваш брат занимался незаконной деятельностью?

- Какое это уже имеет значение?

Уилсон не скрывает удивление ее фразой, но Крейн не собиралась так легко сдавать дела своей семьи.

- Хочу понять, почему вы оказались здесь?

Давина смотрит на Чарли долго и задумчиво. Она и сама понять не могла, зачем прячется здесь. Угроза давно миновала.

- Мой брат перешел дорогу плохому человеку. А тот не стеснялся своих методов достижения цели. После того, как меня похитили и держали в грязном подвале и заставляли делать ужасные вещи, Рассел решил, что мне лучше уехать.

- Кто этот ужасный человек?

Давина вскидывает на Чарли взгляд и кривит губы в подобии улыбки.

- Если я назову имя этого человека, вас уволят. А меня убьют. Давайте не будем усложнять друг другу жизнь.

Уилсон хмурится и делает пометки в своем блокноте. Повисает длинная пауза.

- В каких отношениях вы состоите с Джеком Кауфманом? – нарушает возникшую тишину Чарли.

- Мы друзья, - спокойно отвечает Крейн.

Агент вскидывает бровь.

- Вы красивая женщина, он – завидный холостяк. Неужели между вами ничего не было?

Давина возмущена немного, но понимает, к чему клонит этот карлик.

- Вы относитесь к тому типу людей, что считают, будто дружба между мужчиной и женщиной не возможна?

- Не возможна, - кивает Чарли, - взять к примеру Чэлси Уорд и Томаса Ньюмана.

- Они никогда не были друзьями, - отрезает Давина, затягиваясь сигаретными дымом.

Уилсон смотрит на собеседницу, чей силуэт постепенно скрывается под вуалью дыма.

- А кем они были?

- Просто секс, - фыркает брюнетка, - очень классный, полагаю.

- А что на счет бизнеса? Торговли женщинами и их услугами?

Брови Давины взлетают еще выше. И откуда он все это знает? Должна ли она предупредить Джека и остальных о том, насколько близко подобралось к закрытому клубу ФБР?

- Об этом я ничего не знаю, агент.

Чарли снова понимает, что она лжет. Но виду не подает. Ох уж эти сотрудники спецслужб.

- А как на счет Остина и его второй жены – Синтии?

Давина пожимает плечами.

- Шериф всегда сходил с ума по рыжим, только обычно они были старше.

- А что это за фетишь такой? Почему именно такой цвет волос?

Чарли подмечает, что и Чэлси обладала названной шевелюрой.

Крейн оглядывает агента отстраненно и думает, что уже может приоткрыть эту завесу. Все ее участники давно мертвы.

- Там была какая-то история в детстве. Том и Остин влюбились в девочку. Джек был слишком мал, но два старших брата соперничали из-за нее. Как то раз Том набрался и рассказал мне об этом.

- Ее случайно звали не Вероника Джонсон?

Уилсон даже не взглянул в свои записи, и Давина ужаснулась. ФБРовец так сильно погружен в это дело, что даже запомнил первую любовь Тома и Остина?

- Не знаю, - осторожно говорит она, - может быть.

- Они убили ее, вы знали об этом? Первая жертва ваших друзей.

Давина старается делать вид, что шокирована. Но она давно догадалась об этом, ведь разговаривая об этой девушке, Остин и Том скорбно понижали голос.

- Разве их вина доказана? – помолчав спрашивает она.

- Есть неопровержимые доказательства этому и я готовлю материалы для передачи в суд.

- Какой в этом смысл?

- Зло должно быть наказано.

Так просто.

Давина поднимает глаза на своего гостя, и у нее во рту пересыхает.

Интересно, если она признается в том, что сделала семь лет назад, во вселенной наступит баланс? Вряд ли. А в ее душе?..

- А что вы скажете о нападении Остина на Бена Ньюмана?

- Это ужасно, - Давина вообще не понимала, как Кауфман смог сделать подобное, - Но я не была удивлена.

- Почему? – Чарли тут же сделал стойку на эту ее фразу, почуяв потенциальное признание.

И Давина решила дать его, лишь бы отвлечь внимание от себя.

- Это Остин сбил на лесной трассе Габриэль. Жену Рорка тогда.

Уилсон безмолвно ловит каждое слово из уст Давины.

- Он был в машине с Синтией. И она вероятно, сможет это подтвердить.

Чарли медленно кивает, слегка ошарашенный этим внезапным признанием. Но Давина продолжала. Она хотела, чтобы агент рассказал об этом Фрэнку. И желательно, что бы он узнал, что информация идет от нее. И тогда, возможно, этот сломленный и косматый человек оставит ее в покое. И уйдёт из ее мыслей.

- Почему вы не рассказали об этом раньше?

Давина качает головой.

- Я не знала. Синтия в этот приезд рассказала мне. Полагаете, это важно? Все, кого это коснулось – мертвы.

На счет Синтии она лгала. Рыжая и Давина не переносили друг друга по понятным причинам.

- А как же Рорк?

Имя Фрэнка откликается болью в ней. За что они так поступают с ним? Она делает вид, что ей все равно. Желая показаться бесчувственной стервой.

- Вы же понимаете, что за сокрытие информации по закону грозит реальный срок?

Может и правда лучше сесть в тюрьму? Мелькнула трусливая мысль.

- Что ж, у всех своя работа, - Давина тушит сигарету в пепельнице и сложив запястья, протягивает руки Чарли, как бы призывая его надеть на нее наручники.

Уилсон откашливается и проходится по дерзкой брюнетке быстрым взглядом.

- Вы сможете повторить все сказанное мне, в суде?

- Конечно.

Крейн понимает, что сегодня ее не арестуют. Что ж, она подождет. Ведь рано или поздно это произойдет.

- Хотите рассказать мне что-то еще? – осторожно говорит Уилсон, совершенно удивленный ее признанием.

Давина смотрит на мужчина долго и тяжело.Но так и не решается рассказать ему о главном.

Хлоя

Никки все еще находился в коме и Вагнер находилась в странном состоянии, которое сложно обозначить таким словом, как жизнь.

Она скорее существовала.

И сейчас, сидя у больничной койки уже больше суток, она даже думать ни о чем не могла. Краем глаза замечала движение вокруг, но не реагировала.

Пару раз заходил отец, и пытался говорить с ней. Но Вагнер не слышала его слов. Она была опустошена и потеряна.

- Дочка?

Снова он?

Девушка стряхивает сухую руку отца с плеча и резко встает со стула. От этих движений голова идет кругом, но она успевает схватиться за спинку кровати.

- Никки сегодня забирают в Анкоридж, - тихо говорит Эрик.

- Почему ты не в тюрьме? – это все, что ее интересовало.

Девушка затравленно смотрит в лицо отца. Он осунулся и как-то резко постарел. Небритый, помятый.

- Меня выпустили под залог и подписку о невыезде, - спокойно отвечает Эрик, - я не знаю, что на меня нашло. Иногда люди совершают импульсивные.. необдуманные поступки.

Хлоя буквально вздрагивает от его пустых, бессмысленных слов. В ее душе все буквально воет от возмущения и несправедливости. Она не может поверить, что ее отец. Ее плоть и кровь способен столь вероломно поступить. Так жестоко…

Девушка, едва уняв дрожь в голосе, перебивает:

- Для тебя это просто поступок, а я его жизнь сломана. Он в коме. И ты не можешь знать наверняка, выйдет он из нее или нет! И какие будут последствия, отец! Когда ты хватал ту биту и нападал со спины, ты думал, что просто вспугнешь его? Или ты хотел его убить?!

Проходящие по коридору люди удивленно оглядывались на крики, и Эрик нервно пригладил ткань халата на воротнике.

- Разумеется, я не собирался его убивать…

- Но убил! – запальчиво кричит Хлоя в ответ, ощущая как горячие слезы наполняют глаза, - Он хотел быть спортсменом, у него было будущее, если бы не ты!

- У тебя тоже могло бы быть будущее. Но что, если ты забеременела от него?

Хлоя холодеет от подобной перспективы, градины слез скатываются по матовым щекам. Она пораженно взирает на отца.

- А ребенок для тебя – конец жизни?

- Нет, я не это имел в виду.

- Что ж, это многое объясняет! – Вагнер больше не хотела слышать его оправданий, - Я не хочу с тобой жить. И жалею, что ты мой отец!

Эрик мрачно смотрит на дочь, но найти ответ у него не получается. А может он в нем не видит смысла.

Хлоя хватает свою куртку со спинки стула и решительно идет к двери. Когда отец пытается ее остановить, коснувшись локтя, девушка отдергивает руку.

- Ненавижу тебя! – рычит девушка и выбегает из палаты за мгновение до того, как на нее накатывает истерика.

Обливаясь слезами, Хлоя выходит из здания больницы. В машине на парковке ее терпеливо ждет Сессилия. Подруга благородно пустила ее пожить к себе, а ее родители отнеслись с пониманием к этой ситуации. За что девушка была им невероятно благодарна.

Вагнер подошла к машине Ортиз, утирая слезы рукавом и села на пассажирское сидение. Сессилия понимающе потирает подругу по спине.

- Все образуется, я верю, - замечает рыжая, заводя машину.

- Его забирают в Анкоридж, - сдавленно отвечает Хлоя, - как я буду без него?

Девушка грустно вздыхает, выезжая с парковки и очень сосредоточенно следит за дорогой.

- Все будет хорошо, - повторяет она, - Мне кажется, ты слишком убиваешься из-за этой ситуации. Гарсия здоровый и молодой, он быстро придет в себя, - болтает легкомысленно Сессилия, - Если не умрет, конечно, - добавляет она.

Хлоя удивленно смотрит на подругу и начинает снова плакать.

Джек Иногда тебе просто не везет.

А иногда – наоборот.

Темнота обступала его, даря умиротворение и чувство защищенности. В темноте он ощущал себя хищником, затаившимся перед прыжком.

Сумрак – его главный друг. Он родился в такой вот темноте. Нет, не с точки зрения физиологии. Чрево матери вытолкнуло Джека в солнечный майский полдень. А его второе «я» родилось в темноте.

Ту ночь он помнил смутно.

Поход с отчимом, маленькой сестренкой и братьями казался фантастическим приключением. Он должен был сплотить их новую семью, как говорила мама. Она думала, что совместное с новым отцом путешествие и ночевка в палатках сделает из них настоящую команду. Их маленькая сестра Мэри увязалась с ними вопреки всеобщему желанию не брать ее с собой. Джек тогда был на нее так зол! Это же должен был быть мальчишник!

Семилетний пацан размышлял о несправедливости происходящего. О том, что эта мелкая дрянь перетягивает на себя внимание отчима, который должен был стать их отцом! А не только ее.

Мэри было всего пять, и ушли они не так уж далеко в горы. Остину было уже пятнадцать, Томасу почти семнадцать. Так что, они вполне могли справиться с младшими. Только не учли одного простого факта, а именно – импульсивного решения Джека избавиться от обузы.

Кауфман спал с Остином в одной палатке. Мэри с отчимом, а Томас, как самый старший – отдельно. Все казалось таким простым.

Мальчик тихо выбрался из спального мешка и палатки и крадучись приблизился к спящей жертве. В палатке Мэри была одна, но это только обрадовало Джека. Он столько раз убивал кошек и пару раз – собак. Так что имел представление, как сделать так, чтобы заноза Мэри не мешала ему стать частью семьи. Он взял камень и забрался в палатку. Нанес удар. Потом второй.

- Джек? – в палатку заглянул отчим, сонно протирая глаза, - Что ты…?

Кауфман повернулся к мужчине, открывая содеянное.

Повисает долгая пауза и уже через миг большой взрослый выдергивает пацана из палатки и отшвыривает в сторону с чудовищным воем отчаяния и ужаса. В этот миг просыпаются старшие братья, и выпрыгивают из палаток. Но видят лишь то, как отчим надвигается на Джека, распластавшегося на земле. Остин, как старший брат – спешит ему на спасение. Том, разумеется не отстает. В потасовке, причиной которой стал семилетний Джек, парни подростки оттесняют отчима к обрыву и тот срывается вниз.

Кауфман младший завороженно следит за тем, как фигура мужчины исчезает в темноте внизу, а его братья, такие взрослые и сильные, растерянно смотрят друг друга, осознавая масштабы произошедшего.

- Ты его убил, - выдыхает Томас.

- Нет, это ты его убил, - огрызается Остин.

- Пойдем посмотрим? Может… все же нет?

- В темноте? – скептично уточняет старший брат, - Предлагаешь Джека и Мэри оставить тут одних?

Они долго спорят, пока Джек не вмешивается.

- Я пойду с вами, - смело говорит пацан.

Остин и Том вспоминают о брате.

- Нет, ты останешься с Мэри, - отрезает Ньюман.

- А чья на тебе кровь? – в унисон с ним спрашивает старший брат.

Джек смотрит на свои пальцы в красных брызгах и качает головой.

- Я разобрался с Мэри, - гордо говорит он, - так что иду с вами.

В доме хлопнула дверь, выдергивая Джека из воспоминаний.

Он взглянул на часы. Опаздываешь, Элизабет. Ей удалось спастись с яхты, но вряд ли можно сбежать от Кауфмана.

В ту ночь, когда прибыла береговая охрана и Лиз привлекла их внимание своими криками, он сумел убедить экипаж что это такая игра. Да и весь город знал, что Блэкмор строила глазки Джеку. Конечно, если бы в рядах экипажа не было его друзей, все было бы куда сложнее. Капитан лодки береговой охраны был частым гостем закрытого клуба. И Кауфман об этом знал. Как и обещал, он вернул Лиз домой, не притронувшись к ней и пальцем. Обеспечив себе тем самым алиби. Даже если Элизабет поделилась с кем-то историей о том, что он ее домогался (в чем Джек сильно сомневался, ведь за ним никто не пришел, а уже минуло два дня), то ей вряд ли поверят. Кауфман заботился о своей репутации. Да и слава братьев все еще служила ему службу. В маленьких городках люди привыкли складывать свое мнение о том, или ином человеке. И в Ситке Джек был на хорошем счету. Красив, молод, на интересной работе. Одаривал городских женщин вниманием, галантными комплиментами и разумеется не был замечен в прямых домогательствах, как с Лиз. Ведь следовал требованиям своих братьев не гадить там, где ешь.

Все эти двадцать лет план работал.

После той ночи в горах, он многому научился.

Например, искусству шантажа.

Когда появилась Вероника в жизни Тома и Остина, Джек быстро понял, что семья снова под угрозой. Ведь они так влюбились в нее и никак не могли определиться, кто умнее и сильнее, кому она точно ответит взаимностью. Уже в десять лет пацан осознал, что женщины - зло. Они мешают нормальной жизни и объединению семьи. Их мать довела отца до самоубийства. Родила от чужого мужика дрянь Мэри, теперь эта Вероника.

Джеку казалось, что если братья получат рыжую девчонку, то вражда закончится. Он написал им записку от имени Джонсон и назначил свидание. Саму же школьницу заманил под предлогом помощи. Это произошло в хлеву.

Кауфман младший знал, что Вероника отдает предпочтение Остину, поэтому он пришел чуть раньше Тома. Младшему брату нравилось провоцировать людей, создавать интриги. Таким образом, когда его старший брат вступил в интимную связь с возлюбленной, появился Ньюман. Джек же спрятался и наблюдал за происходящим.

Но все пошло не так. Том напал на парочку, вырубил Остина, изнасиловал Джонсон. Кауфман брезгливо прикрывал глаза, пытаясь понять, что делает Ньюман и главное – зачем? Мерзкие телодвижения и женские крики произвели на пацана неизгладимое впечатление.

Когда Том закончил и встал, Остин только пришел в себя.

- Убери здесь, - буркнул будущий мэр Ситки, - иначе я расскажу твоей матери о том, что вы с Джеком сотворили в горах.

Кауфманы переглянулись, пока Вероника затравленно прижимая к груди клочки одежды отползала в дальний угол хлева.

- Пожалуйста… я никому не скажу… - дрожа, умоляла она.

Джек помнил, какой красивой она была. Помнил, как будто видел все это сейчас.

Шаги Лиз в реальности все ближе, и вот блондинка распахивает двери и входит в свою спальню. Джек затаился в шкафу, поджидая когда она увидит подарок.

Элизабет включает тусклый свет своей спальни и скидывает мешковатый свитер на спинку кровати. Что-то подмечает уголком глаза и удивленно оборачивается.

На широкой кровати расстелено золотое платье.

Девушка отступает от послания на пару шагов, на что Джек и рассчитывал.

В этот миг он и нападает.

Глава 16. Ярость

Фрэнк

- Нужна твоя помощь.

Рорк сонно садится в кровати, прижимая телефон к уху.

- Что такое?

Так рано ему никто уже давно не звонил. Тем более агент Уилсон.

- При встрече расскажу. Подъезжай к дому Лиззи Блэкмор.

Фрэнк недоуменно смотрит на свой телефон и бредет в ванную комнату. Быстро освежает лицо, насколько это возможно после недельного запоя и тяжело натягивает свои замызганные джинсы. Замечает какую-то женскую штучку и вспоминает, что тут где-то у него Давина вроде была. Оглядывает номер, но он пуст.

Мужчина спешно одевается и покидает номер, решив что наберет Крейн по позже, когда поймет, чего это вдруг Чарли решил его вызвать. Неужели что-то нашли? И его вернут обратно в участок?

Но его мечты разбились о жестокую реальность. Дом Лиз был оцеплен, соседи и зеваки испуганно озирались и вытягивали шею, что бы повнимательнее рассмотреть, что же произошло.

Фрэнк приблизился к разделительной ленте и едва не столкнулся с Уилсоном, который о чем-то тихо переговаривался с некрасивой чернокожей женщиной. Чарли оборачивается, слегка вскинув голову на Рорка и кивает:

- Привет, Фрэнк. Детектив Веласкес, - кивает на спутницу.

Она окидывает Рорка пустым взглядом и пожимает его руку.

- Что-то с Лиз? – мужчина отрешенно отвечает на пожатие, то и дело поглядывая на дом.

Уилсон кивает.

- Идем, - и приподняв ленту, что бы Фрэнк мог войти за периметр, вопросительно взглянул на Альму, - если вы не против.

Шериф даже не замечает вопроса, отвлекается на телефонный звонок.

Рорк склоняется почти вдвое, что бы преодолеть хлипкую преграду со своим богатырским ростом и широкими шагами следует за Чарли, то и дело желая его обогнать.

Вопросов не задает, по хмурым лицам и сосредоточенным движениям окружающих и бывших коллег понимает, что дело плохо.

Лила Бендер тоже тут, оглядывает дом снаружи сосредоточенно. Кажется, она вся в работе. Рорку было неловко перед ней, после того, что было.

Бывший коп и агент входят в уютный домик Элизабет. Милые шторки, вязанные пледы, забавные фигурки на каминной полке.

Елку она уже убрала, но Рождественские гирлянды еще мерцали в дверных проемах и на лестнице. Уилсон следует на второй этаж, Фрэнк за ним.

Он уже все понял. Почувствовал смерть.

У двери в спальню Лиз, Чарли задерживается и оглядывается на Фрэнка.

- Я не был с ней лично знаком, но очень похоже на преступление на почве страсти. Слишком… жестоко.

Агент толкает двери и глазам Рорка представляется картина. Да, он много повидал в своей жизни, но то, что произошло с Элизабет – было ужасно. Словно бы дикий зверь разорвал ее на куски.

Постельное белье цвета чайной розы в кровавых брызгах, как и стены и шторки в незабудках.

- Есть идеи кто мог сделать это с ней?

Фрэнк молча созерцает картину перед собой.

- Предположительное орудие убийства? – хрипло спрашивает Рорк приблизившись к телу и вглядываясь в раны, - Тут и колотые раны и удары тупым предметом, - показывая в сторону головы Элизабет бубнит Фрэнк, пытаясь отстраниться от того ужаса, что видел и отдаться работе.

Чарли кивает.

- Коронер скоро приедет, да и без экспертизы вряд ли так сразу определимся с орудием, а их судя по всему было несколько. Но тут у нас хладнокровное убийство, Фрэнк. Ты давно живешь в Ситке. Как думаешь, кто способен на такое? Ее парень? Он же сидел за убийство?

В этот миг Фрэнк осознает масштабы опасности и спешно качает головой.

- Нет, Люк был со мной. Мы пили всю ночь с ним… да и зачем ему это? Он любил ее.

- Но судимость же есть?

- То убийство было трагической случайностью… - Рорк скользит взглядом по покрывалу и подмечает под телом девушке что-то, приглядевшись понимает – там торчит кусок золотой ткани, - Что там?

Мужчина натягивает перчатку и осторожно тянет за клочок, вытаскивая из под трупа золотое платье.

- Почему оно здесь? – в слух спрашивает он у комнаты.

- Может собиралась одеваться перед тем, как на нее напали?

- В это? Это праздничное платье. Она была в нем на маскараде, кажется… - Рорк пытается вспомнить тот вечер, когда он явился на праздник с видом победителя и лишь Лиз согласилась танцевать с ним.

Чарли просто молча кивает, разглядывая вещь-док.

- Полагаю, там следует поискать следы ДНК, не просто так оно тут, я прав?

Фрэнк медленно кивает.

Все здесь имело смысл. И платье. И девушка.И то, что с ней произошло.

В спальню Лиз врываются сотрудники морга и судебной экспертизы, оттесняя мужчин. Те молча выходят и скорбно закуривают у машин.

- Тут такое дело, - выдерживая паузу, говорит Чарли, вглядываясь в сугробы перед домом Элизабет, в свинцовые тучи над головой и подбирающийся снегопад.

Фрэнк вопросительно смотрит на Уилсона и окружающая серость плещется в его глазах.

- Есть прорыв по одному «холодному» делу, - агент затягивается сигаретным дымом, вероятно опасаясь реакции здоровяка, - по делу Габриэль Донован.

Рорк визуально спокоен, но зубы стиснул.

- Ее сбил Остин, Фрэнк.

Бывший шериф опускает глаза, пока ярость подкатывает горлу, как приступ тошноты. Сигарета слегка подрагивает в сжатых пальцах, но он спокоен.

- Откуда информация?

- Нашлись свидетели и мисс Брикс подтвердила, мне очень жаль.

Рорк мрачно стряхивает пепел на дорогу. В его голове был полный бардак. Но он точно знал одно. Будь Остин жив, он бы убил его вновь. И еще. И еще. За все те подлости, что они с братом сотворили.

- Я считал этого человека своим другом долгих десять лет, - мрачно выдыхает Фрэнк.

Уилсон понимающе кивает, но не находит ответа. Рорк улавливает, что агент ФБР прилично продвинулся в своем расследовании, но расспрашивать так же не решается.

- Впрочем, ему удалось обманывать не только меня. Его брат дурачил целый штат и все ему с рук сходило.

- Есть основания предполагать, что мисс Уорд не покончила с собой? – осторожно спрашивает Чарли, не желая выказывать личной заинтересованности. Но решив, что сейчас самое время предположений, когда речь зашла о Томасе Ньюмане.

Мать Люка яркой вспышкой появилась в жизни не высокого агента и так же ярко покинула ее, оставив слишком много вопросов.

Фрэнк склоняет голову, что бы смотреть в глаза Чарли и медленно кивает.

- Предсмертная записка Чэлси, - вдруг говорит Рорк, - она очень похожа на ту, что оставил Норман Саттерн. Остин тогда сказал, что все предсмертные записки похожи друг на друга.

- Саттерн?

- Жених Габриэль, который умер от передозировки в номере отеля, - поясняет Фрэнк.

Чарли ловит взгляд Рорка и впервые за все время их знакомства, бывший шериф улавливает в них блеск. Ищейка взяла след.

- Из троих братьев остался только один, - понизив голос, говорит Чарли.

Коп вспоминает реакцию Джека на смерть Остина.

- Возможно, имеет смысл присмотреть за бывшей женой Кауфмана и его сыном?

Чарли кивает.

- Они все еще с техасским рейнджером.

Фрэнк кивает. Что ж, это даже к лучшему. Им следует быть очень осторожными.

И что же такое узнал Чарли? И главное – от кого?

Эрик

Его жизнь будто опустела с уходом из дома Хлои. Дом стал пустым и холодным. Он и не предполагал, что за столь короткий срок привыкнет к мысли о том, что дома его кто-то ждет.

Теперь, когда за группой что сопровождает Никки Гарсия в Анкоридж, захлопнулась дверь, он подумал, что дочери теперь совершенно нет причины приходить сюда.

Смена закончилась и он сидел в своей машине. Завел машину, но никуда не торопился. Просто сидел и слушал урчание двигателя. Медленно падал снег, оседая на лобовом стекле. Но его тут же смахивал дворник. И казалось, что в этой бессмысленной борьбе нет победителей и проигравших. Если дворник не смахнет снежинку, то она непременно растает сама.

В какой-то момент на лобовом, вместе со снежинками и дворниками появилось что-то третье. Движение было быстрым и резким, так что Эрик только и успел что инстинктивно прикрыть рукой лицо, когда по стеклу расползлась паутина трещин. Новый удар в стекло пробуждает его, и мужчина рывком дергает ручку двери, выпрыгивая из салона авто и наконец, осознавая происходящее.

Здоровая бейсбольная бита с грохотом опускается на лобовое в третий раз, когда Вагнер в два шага настигает человека, напавшего на машину. Тот разворачивается и в этот раз пытается ударить уже его по голове. Мужчина уворачивается, недоуменно крякнув, а нападающий опускает свое орудие на капот, потом на фару. Эрик снова пытается поймать юркого хулигана, но получает битой по лицу.

Боль яркой вспышкой выбивает дух, он валится на машину, встряхивая головой. Человек в черном пуховике и глубоком капюшоне снова вскидывает биту и пытается ударить Вагнера снова по голове, но тот успевает перехватить биту и довольно быстро перетягивает инициативу на себя и оттесняет нападающего к машине, выхватив биту. Ухватив орудие поперек груди хулигана и придавив, Вагнер возмущенно сдергивает капюшон с хулигана и недоуменно вскидывает брови.

- Карла?...

Женщина плюет ему в лицо, тяжело дыша.Эрик опускает биту, утирая рукавом ее слюну с лица, не желая драться с ней.

- Я мог причинить вам боль, - сдержанно начинает врач.

- Вы уже сделали это, - фыркает женщина, отпихивая врача от себя, - Предупреждаю, в следующий раз это будет на ваша машина!

Сицилийка выдергивает биту из его рук, но Эрик не дает ей сделать это. И вместо этого, дергает женщину на место – между собой и машиной. Оказавшись в плечу, она яростно, почти с ненавистью взирает на мужчину.

- Я бы хотел умереть от ваших рук, миссис Гарсия, - тяжело дыша и пытаясь восстановить дыхание после схватки, протягивает мужчина вглядываясь в ее лицо.

Красные от постоянных слез глаза, пожелтевшие синяки, осунувшееся лицо. Интересно, как она выглядит, когда счастлива?

- Идите к черту, - рычит она в лицо Вагнера, упираясь руками в его плечи.

- Где ваш муж? Почему вы разгуливаете одна ночью? Разве не он должен мстить обидчику?.. – Эрик пытается говорить мягко, но из-за постоянной борьбы за лидерство с ней, слова получаются отрывистыми и хлесткими.

Стар он для всего этого. В голове гудело от удара, ее часто вздымающаяся грудь, прижатая к его, даже сквозь куртки остро ощущалась мужчиной. И он деликатно отодвинулся, отмечая как его тело реагирует на близость с этой женщиной.

В ярости она была особенно прекрасна. Он не мог не отметить это вновь.

- Это вас не касается! Отпустите меня немедленно! – Карла уже замахнулась для очередного удара, но Вагнер пресек это, сжав ее запястье своей рукой.

- Вы разбили мою машину и угрожаете моей жизни, - напоминает Эрик мягко, окончательно обездвижив Гарсия.

- Вы сделали моего сына овощем, - яростно парирует она, - и если вы не отпустите меня сейчас, клянусь, я оскоплю вас в один прекрасный миг!

- Буду ждать с нетерпением.

Эрик тяжело вздыхает и нехотя разжимает хватку. Не смотря на все то зло, что он причинил этой семье, Вагнер вдруг осознал, что влюблен в эту женщину. Во всю эту ее браваду и неудержимую чувственность.Он хотел бы сделать ее счастливой. Посмотреть, как она выглядит улыбаясь. Как дарит положительные эмоции.

Какая она, когда в ее жизни все хорошо?

Гарсия спешно отходит от Эрика на пару шагов и поднимает свое брошенное оружие. Мужчина смотрит на ее спокойно, словно бы отдаваясь на ее милость. Карла улавливает эту перемену и устало качает головой.

- Это все бессмысленно, - голос женщины дрожит, - он ведь убьет вас.

- Кто? – впрочем, Вагнер прекрасно понимал, о ком она говорит.

Карла молчит пару длинных секунд, потом решительно приближается к мужчине. Сначала он подумал о том, что Карла окончательно решила раскроить его череп, и приготовился защищаться. Но вместо этого, она вдруг обвивает его шею руками и прижимается теплыми влажными губами к его.

Сотник колких, горячих мурашек разбегаются по его телу, пробуждая в нем забытые, будоражащие импульсы. Эрик позволяя себе насладиться теплом женского тела, кладет руки на талию, подбираясь под ее куртку. Карла сладко мычит, решительно приоткрывая губы и приглашая Эрика посетить недра полости ее рта. Врач делает это, перехватывая инициативу и зарываясь свободной рукой в тяжелые смоляные пряди ее волос. Прижимает крепкое женское тело к себе, не желая размыкать объятий.

Все заканчивается так же внезапно, как и началось.

Она отстраняется, тяжело дыша и мстительно улыбаясь, говорит:

- Теперь он точно убьет вас.

Вагнер смотрит на Карлу и медленно кивает.

Конечно, Уго не оставит все это.

- Вы хотите моей смерти?

Она не ответила.

Хлоя

Идти куда-то сегодня было настоящим безумием.

Она рыдала все утро, пока Никки увозили и теперь ее жизнь стала совершенно пустой и бессмысленной. Редкие визиты в палату любимого наполняли ее существование смыслом. Теперь же не было и его.

- Смотри!

Хлоя оглянулась на оклик Сессилии.

Подруга стояла в дверном проеме, сжимая в руках два белых платья в каждой руке. Наряды были примерно похожими – разрезы и декольте. Либо на спине, либо на груди.

- Какое тебе больше нравится?

Вагнер пожимает плечами апатично.

- Прекрати страдать! – Сесилия бережно кладет наряды на свою кровать и садится возле Хлои, сложив руки на коленки подружки, - Надо немного развеяться. Сегодня на работе Лидии небольшой праздник, и мы приглашены. Пойдем, выпьем, потанцуем. Развлечемся немного! Очухается твой Никки и все снова будет хорошо.

Хлоя грустно качает головой.

- Прекрати хандрить!

- Это глупо. Да и какое веселье, когда он борется со смертью? – Вагнер тяжело опускает голову, словно бы у нее нет сил держать ее.

Ортиз задумчиво молчит пару минут, усаживаясь поудобнее на полу.

Все в комнате подруги было сиреневым, включая ковер. Она снимала ролики в соцсети, так что профессиональный свет и всякие штативы сгрудились в углу.

- Да, дела хреновые, - наконец, соглашается Сесси, - но ты ведь не оставишь это все просто так? Надо показать твоему отцу, что поступил как козел и для тебя больше не авторитет. Помнишь, ты говорила? Мне кажется, эта тусовка – отличный шанс.

Хлоя поднимает мгновенно вспыхнувшие гневом глаза на подругу.

- Снимем видео и отправим в сеть?

Ортиз кивает.

- Конечно, блин! Он с ума сойдет. Можно еще ролики в реальном времени с корпоратива прислать, как мы тусуемся, как взрослые.

- А Лидия не будет против?

Рыжая тихо смеется.

- А мы не заметно.

Спустя час, обе девушки, с макияжем и нарядами в руках тихо выбираются через окно спальни Сессилии, и бегут к машине Лидии, что ждет их.

- Ну что, девчонки? Готовы к веселью? – Стайлз ловит взгляд Хлои в зеркале заднего вида и нежно ей улыбается, - Вам понравится. Обещаю.

И машина трогается с места.

Девушки приезжают на темную парковку не далеко от причала и пока ждут служебный автобус, быстро переодеваются в свои платья в машине Лидии. Все трое в белом. Когда приезжает транспорт, Стайлз спокойно говорит:

- Вечеринка закрытая, так что сейчас вам завяжут глаза. Это игра, не более. Так что не пугайтесь.

Из машины выходит высокий незнакомец и приблизившись к Лидии, надевает на ее лицо повязку. Хлоя и Сессилия переглядываются. Последняя восторженно сжимает руку подруги, но Вагнер не разделяет ее восторга. Гулко сглотнув, Вагнер позволяет завязать свои глаза и отдаться во власть рук незнакомца.

Он заводит Хлою в салон автобуса. Тут стоит странная, неестественная тишина. Хотя девушка могла поклясться, что была тут не одна.

- Лидия? – внезапно онемевшим языком вопрошает девушка у темноты.

- Тшш… – теплая рука кузины Сесси касается руки Вагнер, - никаких имен, дорогая. Полная анонимность.

Горячее дыхание блондинки обдает ушную раковину школьницы и та сглатывает ком в горле. Хлопнула дверь в автобус и зарычал двигатель. Транспорт тронулся, пока Хлоя крепко сжимала руку Стайлз ледяными пальцами.

Сколько они ехали, она не поняла, совершенно сбившись со счета. Пол часа? Час? Два? Чернота скрытых глаз совершенно дезориентировала. Изредка доносился какой-то шепот, но за ревом автобуса понять было сложно.

Наконец, их привезли. Послышалось, как хлопнула дверь, топот ног. Хлоя потянулась к повязке и сдернула ее с лица.

Автобус уже опустел, и она лишь успела приметить тонкую девичью руку, что отпустила поручни автобуса. Хлоя хотела позвать Лидию или Сессилию, но вспомнила о том, что Стайлз запретила называть имена. Куда они ушли? Наверное, пропустила момент, когда разрешили снимать повязки, вот и задержалась последней.

Храбрясь, Вагнер спешно выбралась из автобуса и поспешила за другой девушкой, что как раз входила в здание. Времени рассмотреть, что это за место не было, но все что поняла Хлоя, так это то, что они на заднем дворе, со всех сторон укрытом хозпостройками большого и старинного имения.

- Постойте! – заметив, как двери закрываются за последней девушкой, Вагнер ускорилась и вбежала в холл в последний миг.

Тепло и свет на мгновение ослепили школьницу, проморгавшись, она остановилась в центре холла, пытаясь понять что делать дальше и где ее подруги.

В холле располагались три стенда – черный, красный и белый. К каждому выстроилась очередь, что примечательно состоящая только из девушек.

Хлоя недоуменно разглядывала происходящее, оглядывая очень откровенные наряды остальных. Каждая регистрировалась возле стенда своего цвета и вписав что-то в планшет, получала маску и какой-то значок. Что происходит?

- Вам сюда, - слева возникла женщина в золотом, и мягко улыбнувшись , тронула Хлою за локоть, решительно увлекла к белому стенду.

- Я потеряла своих подруг… - бормочет Хлоя виновато, - Простите.

- Ничего, - отвечает она, скрывая свое лицо под золотой маской, - все когда-то приходят в первый раз.

Вагнер нервно улыбается и приближается к белому стенду. Все уже прошли и она осталась единственная.

- Привет, - улыбнулась девушка в таком же золотом наряде, как и та, что подвела Вагнер, - впиши свои предпочтения в планшет и желаемую сумму.

Хлоя недоуменно уставилась на незнакомку.

- Что?

- Ну, сколько бы ты хотела заработать, - поясняет незнакомка.

«О, так это и кастинг что ли сразу?» - недоумевает Вагнер и тыкает пальчиком в планшете в самую крупную сумму, ради смеха.

Поле о предпочтениях она оставила незаполненным. Девушка в золотом вручила маску и с улыбкой пожелала хорошего вечера.

Вагнер повязала маску на лицо, задержавшись возле зеркала и оглядела себя. Она казалась себе такой взрослой! Платье на манер греческой тоги открывало одно плечо и оголяло бедро, плотно стягивало ткань на талии узким пояском. Волосы Сессилия Хлое завила и уложила в таком же стиле. Понравилась ли девушка сама себе? Безусловно! Улыбнувшись своему отражению, Вагнер воровато перехватила бокал шампанского у проходящего мимо официанта и решительно двинулась к общему залу, откуда доносился гомон голосов и звуки музыки.

Полная решимости найти подруг, Вагнер вошла в помещение и недоуменно замерла.

Круглый зал очень напоминал современную версию Колизея, где каждый новый балкон опоясывал помещение, уходящее на несколько этажей вверх. И где в Ситке могло скрываться подобное?

Вагнер растерялась от такой роскоши, недоумевая у кого могут быть такие средства и что эта за работа такая. Но очень скоро ее недоумение сменилось шоком, когда сразу за круглым баром раскинулся бассейн с подсветкой и в нем плавали совершенно голые люди. Мужчины и женщины, плескались и смеялись, и на них не было ничего, кроме масок.

Стыдливо спрятав глаза, Вагнер спешно сменила направление и со всего маха врезалась в мужчину, что судя по всему следовал за ней. Либо стоял очень близко.

Шампанское опрокинулось на его черную рубашку и ее платье.

- Ох, прошу прощения! – Вагнер испуганно отшатнулась, стряхивая брызги игристого с себя и взглянула на внезапное препятствие, вдыхая аромат одеколона смешанный с ароматом табака, - Я вас не заметила.

В прорезях черной маски на нее взирали темные глаза обрамленные черными ресницами, небритый подбородок с проседью казался смутно знакомым.

- Наконец-то ты здесь, мой лакомый кусочек, - хрипловато говорит мужчина и разряд ужаса пробивает Хлою.

- Мистер Гарсия?!

- Никаких имен, сладкая, - рука Уго ложится на тонкое плечо Вагнер, - На сегодня ты моя.

Джек

Он понимал, что совершал ошибку. Это когда ты в детстве отказываешься от тарелки овощей, прекрасно понимая, что их съесть все равно придется. Но тут дело принципа. Надо доказать всем, что ты достаточно взрослый, чтобы принимать самостоятельные решения. То же самое и здесь. Братья не давали ему делать то, что ему хотелось. И он сделал.

Только вот, осознание опасности происходящего не оставляло его. Почему он, хотя бы не избавился от тела? Нужно было выбросить ее в залив и все. Еще на той чертовой лодке!

- Напиваешься?

Давина возникла у бара, как обычно в золотом.

Это был привычный вечер в закрытом клубе, который для этой парочки был простой рутиной. Мимо прошла девушка в белом, новенькая и Джек следил за ней.

- Ага, - мрачно кидает Кауфман, подмечая, что за новенькой крадется Гарсия, - А ты что? Говорят грохнула кого-то в своем урочище…

Давина следит за его взглядом и тоже становится свидетельницей того, как мужчина в черном следует за девушкой в белом и они сталкиваются. Ее это мало волнует, она берет себе бокал шампанского и делает небольшой глоток.

- Я беру эту, - машет Уго менеджеру, - На всю ночь, - и хватает брюнетку за руку.

- Что?! – девушка удивленно роняет стакан и пытается вывернуться.

- Снова дурацкие игры в недотрогу? – уточняет Давина задумчиво, - Этот цирк с девочками в белом бесит уже.

Джек косится на Крейн, усмехается.

- Они за этот цирк получают огромные деньги.

- Кому интересно играть в насилие над невинными?

- Всяким извращенцам, полагаю, - Кауфман пожимает плечами и кладет руку на обнаженную спину Давины, - Я слышал, что ты ночуешь с Рорком. Это что за грязная связь, детка? Ты меня разочаровываешь.

Уго закидывает тонкую девчонку на плечо и спешно идет с ней через зал. Она кричит и выворачивается, пока остальные совершенно не обращают на это внимание. Кто-то уже перешел к самой активной фазе вечера, не стесняясь случайных зрителей.

Крейн движением стряхивает ласку Джека со своей кожи, отодвигаясь.

- Приходил агент ФБР, - говорит она, вскидывая глаза на пилота, - я рассказала ему.

- Что ты ему рассказала?

- Всё.

Глава 17. Правда

Чарли Не смотря на долгие годы работы в Бюро, Уилсон никак не мог привыкнуть к жестокости людей. Он видел очень много преступлений. Шокирующих и бессмысленных, глупых и невероятно продуманных. Но суть у них всегда одна. Жестокость по отношению к себе подобному. Откуда она? Словно вшита в ДНК.

За окном стояла поздняя ночь, он сидел в номере отеля, разглядывая улики, что запросил из архива.

И перед ним лежало их сразу две. Одна записка Чэлси Уорд с места ее повешения, которую он в общем-то помнил и так. Вторая из номера отеля Нормана Саттерна. Обе записки аккуратно уложены в пакеты с надписью «Улики» и снабжены инвентарными номерами. Но Чарли разглядывал другое.

Записки и правда схожи. Почерк очень похож.

Сразу после получения улик он отсканировал их и отправил в три лаборатории. Одну, которая при ФБР, другая независимая в другом штате и третья, небольшая и частная, что выполняла его запросы анонимно.

Правда, Чарли не забыл приложить и еще три образца подчерков – братьев Кауфман и Тома. Если он все верно понимал, в Ситке действовала настоящая группировка, повязанная братскими чувствами и общей тайной. Возможно даже, что смерть Вероники Джонсон сделала их теми, кто они есть теперь. Во всяком случае, Чарли очень на это надеялся.

Две лаборатории уже дали свой ответ и он ознакомился с письмами.

Ноутбук бережно установленный на рабочем столе возле окна, словно немой укор его слепоты в прошлый раз. Как он мог не понять очевидное? Как Остину Кауфману удавалось так легко одурачить его? Одурачить их всех?

Лаборатория дала сногсшибательные результаты. Вероятность того, что обе записки принадлежат руке Остина Кауфмана примерно девяносто шесть процентов. Вторая лаборатория уверена в этом на девяносто три процента. Впрочем, Уилсон охотнее поверил бы в то, что к делу приложил руку Ньюман. Судя по всему, заводилой в этой компании был именно он.

Но что это дает?

Оставался только Джек.

Какова вероятность, что убийство Лиззи – дело его рук? Примерно такая же, как и Люка Уорда. В любом случае, улик у него не так много. И оставалось только ждать результата экспертизы. Впрочем, прогнозы были обнадеживающими. В теле Блэкмор были обнаружены следы ДНК. Так что этот зверь еще ее и изнасиловал. Но не удосужился надеть презерватив. В общем, вел себя достаточно бесстрашно. Словно бы уверенный в собственной безнаказанности. Что очень похоже на поведение обозленного человека, жаждущего мести. А кто у нас из горожан имеет достаточно мотивации, опыта и уверен в себе настолько, что не замел следы, как Джек Кауфман?

В двери постучали.

Чарли тяжело встал на ноги и суставы его колен громко хрустнули. Он подошел к двери и взглянул в глазок. Там стоял Фрэнк.

Уилсон спешно отпер двери.

- Побеспокоил? – вежливо интересуется гость.

Чарли отрицательно качает головой и запускает его. Мужчина входит медленно, уже выпивший, от него пахнет алкоголем и какой-то специей, что добавляют в китайскую еду.

Бывший коп проходит в комнату и оглядывает расположенные на полу улики.

- Ну что? Новости есть?

Чарли с сомнением смотрит на Рорка, прикидывая, стоит ли ему говорить или нет. Потом подумал, что, пожалуй, Фрэнк имеет право знать правду.

- Если ты обещаешь, что этот разговор останется между нами… Ты ведь понимаешь, что в интересах следствия, я не могу разглашать информацию.

- Да брось, - фыркает Рорк, - я же помогаю тебе. И потом, мне все равно больше нечем заняться.

Уилсон усмехается, захлопывая двери в номер и следует в комнату за Рорком.

Фрэнк тоже слегка кривит губы в подобии улыбки и терпеливо ждет. Чарли прикрывает плотно окно, что все это время было на проветривании и зашторив окна, словно был уверен в прослушке, говорит:

- Экспертиза подтвердила, что записка Саттерна и Уорд написана рукой Остина.

- Я так и знал, - бывший коп фыркает и садится на кровать, - и что думаешь делать дальше?

- Подниму дела Саттерна и Уорд и пересмотрю их, - осторожно отвечает Чарли.

Но мысленно продолжает: «Надо усилить охрану Брикс, на случай если Джек решит и ей причинить вред. Установить слежку за Кауфманом и взять его на «горчем».

- А с делом Лиз что?

- Нашли ДНК, у девушки была половая связь перед смертью. Ты говоришь, что она рассталась с Люком?

Фрэнк осторожно кивает и Уилсон понимает, что смущает его. Если сперма принадлежит парню, он будет под подозрением. Впрочем, ее наличие так же ничего не доказывает. Биологический материал может хранится в организме до двух суток.

- А с камерами что?

Чарли усаживается на стул, стоящий у стола.

- Камера, что цепляла дом Лиз в тот вечер оказалась залеплена снегом, видеонаблюдение дома девушки так же оказалось отключено. Отпечатков на аппаратуре нет. Тот кто сделал это, тщательно подготовился.

- Кауфмана проверял?

- Надо действовать осторожно, - устало протирая лицо говорит Уилсон, - одно не верное движение и мы проиграем.

- Мне можешь не объяснять, - усмехается Рорк, - Но это все твой факультатив. Что с моим делом? По Риверсам подвижки есть?

Чарли смотрит на Фрэнка пару длительных мгновений, размышляя, после осторожно кивает.

- Есть анонимный сигнал.

Рорк вскидывает удивленно взгляд.

- Неужели?

Чарли знал о травле Рорка, и честно говоря не особенно верил в то, что пытались вменить ему в вину.

- Один неизвестный утверждает, что видел тебя на кладбище, возле могилы Риверсов в ночь на пятнадцатое мая.

Фрэнк, не добро блеснув глазами, тянется в карман с сигаретами.

- Даже могу назвать имя этого человека. Гектор Монро?

Уилсон усмехается.

- Вместо того, что бы заниматься настоящими преступниками, вы гоняетесь за призраками чьей-то обиженной задницы, - Рорк достает сигарету.

- У меня номер для некурящих, - говорит Чарли и мужчина нехотя сует сигаретку за ухо, - Но то, что преступность разыгралась в Ситке отрицать сложно. Ты слышал об этом ограблении? Парень, которого убили? Ты его знал, скорее всего. Он на учете стоит. Дик Стивенс?

Фрэнк медленно кивает.

- Да, знаю его. Мелкая шпана.

- Убит в доме Крейн.

- Слышал я, в этом городе секреты не утаить.

Чарли усмехается и осторожно замечает:

- Это вот точно. Что у тебя за дела с Крейн? Это попытка вытянуть информацию о Кауфманах или…?

Уилсон был несколько шокирован, когда услышал, а после и увидел, что они ночевали в одном номере да еще и не одну ночь.

Фрэнк не отвечает, но смотрит устало. Чарли понимает, что ступает по офигенно тонкому льду.

- Это ты предложил ей рассказать о случившемся с Габриэль? - задает агент следующий вопрос.

Рорк пару секунд осознает сказанное, после чего медленно распрямляется. Его позвоночник угрожающе трещит, но бывшего шерифа это мало занимало.

- Так это рассказала Давина?

Чарли медленно кивнул.

- Что ж, полагаю, ты куда умнее меня, - косматый мужчина не весело усмехается и поднимается во весь свой богатырский рост.

Агент ФБР тоже поднимается, но ощущает некую фатальность происходящего.

- Фрэнк, напоминаю, что все что я рассказал тебе, информация конфиденциальная, и я…

- Да успокойся, - Рорк улыбается, но это похоже на оскал, - просто этот мир не устает разочаровывать меня.

Хлоя

После приезда в Ситку, многое в жизни стало далеким и не реальным. Например, беззаботность. Искренность. Доверие.

Глядя на то, как никто не обращает внимания на ее крики, она испытала настоящий приступ паники. Эти лица, прячущие под масками свои грязные души, извращенные пристрастия и не желание помочь ей, будут являться во снах.

Обычно в кошмарах она видела себя голой в толпе.

Теперь же все было гораздо хуже. Будь она голой сейчас – всем вокруг все равно было бы плевать. Ее могли бы изнасиловать прямо тут на баре, и никто не вступится. Никто даже не оглянется!

- Пожалуйста, мистер Гарсия…

Уго слегка подкидывая девчонку на плече, выбивая из нее остатки решимости. Они уже вышли из общего зала, в полумрак коридора. Тут тускло светила красная подсветка и она могла поклясться, что в углу сплелись две фигуры в непристойной позе.

По-детски зажмурив глаза, Хлоя всхлипнула, дрожа всем телом. От неудобной позы, разболелась голова. Казалось, что она вот-вот лопнет.

Мужчина ударом ноги распахивает одну из множества дверей красного коридора, и они оказываются крошечной комнатке, с красными стенами и круглой кроватью, застеленной вульгарно черным постельным бельем. Уго швыряет Хлою с плеча. Та падает, жалобно взвизгнув и едва не ударившись лицом и гадкие простынки.

Сколько человек тут совокуплялось до этого вечера?

Девушка смотрит на отца своего любимого, что лениво расстегивал пуговки рубашки, с большим мокрым пятном на груди.

- Это какая-то ошибка… - пытаясь воззвать к здравому смыслу взрослого, лепечет Хлоя, - Где Сессилия и Лидия? Я приехала с подругами, они будут меня искать!

- Наверное, полируют чьи-то члены, - усмехается Уго, - все женщины здесь шлюхи. И признаюсь, я был чертовски рад узнать, что ты тоже такая… с перчинкой!

Девушка испуганно отползает подальше от Гарсия по кровати и отчаянно качает головой.

- Нет! Я не такая…

Уго усмехается и распахивает рубашку, являя затравленному взгляду Вагнер свой несвежий торс с редкой растительностью, тронутой сединой.

- Да ладно тебе, - Гарсия склоняется к кровати и матрас продавливается его коленом, - Ты точно уже не девственница, так что знаешь что к чему. Никки был первым, но ничего я не гордый.

Уго тянется к Хлое, но та дерзко отбивает его руку.

- Не прикасайтесь!

- А киска с коготками? – мерзко сюсюкая, озвучивает свои мысли Уго и надвигается неотвратимо, пока девушка пытается отодвинуться. Игра продолжается до тех пор, пока она не оказывается у стены.

А куда бежать? Четыре стены, дверь. Даже если ей удастся дорваться до выхода, то что это даст? Там ее поймает кто-то другой?

- Пожалуйста, не трогайте меня. Что вы скажите Никки, когда он очнется? Как вы будете дальше жить?..

Уго на мгновение замирает, нависая над Хлоей и задумчиво глядя в ее глаза.

- Уверена, что твой папаша оставил ему шанс на жизнь? Все же, как классно, что существует бумеранг, да? Он почти убил моего сына, а я трахну его дочь.

В лицо девушки ударила волна жара, пальцы охладели. Она очень живо представила то, что ее ждет и захотелось расплакаться. Ну зачем она вспомнила о Никки?

- Знаешь, что в этом мне нравится больше всего? – Уго скользит пальцами по оголенному разрезом платья, бедру, - Что я смогу смаковать тебя столько, сколько захочу. Сутки, неделю, год…

- Нет, это все не правильно, какая-то глупая ошибка.

Вагнер снова пытается отмахнуться от руки мужчины, но в этот раз он ловит тонкое запястье и отводит в сторону, второй хватаясь за подол платья и сдергивая его с ее ног. Хлоя сжимает кулак свободной руки и впечатывает в нос насильника. От неожиданности Уго вскрикивает и хватается за переносицу руками. Этого мгновения Вагнер хватает, чтобы спешно скатиться с кровати и побежать к двери. В два шага она настигает заветной точки и хватается за ручку, но Гарсия приходит в себя и перехватив девчонку за талию, возвращает на место. Впечатав Хлою в матрас, он усаживается на ее живот бьет по лицу.

Вагнер никогда в жизни никто не бил. И когда обжигающий удар яркой вспышкой обжег сознание, она на миг потеряла связь с реальностью. Этой секунды Уго хватило, что бы сорвать платье с плеча Хлои и дотянуться руками до тонкой шеи своей жертвы.

Гарсия склонился к лицу несчастной и коснулся ее губ влажным, отвратительным поцелуем с привкусом алкоголя и крови, что тонкой струйкой стекала из носа.

Потом насильник переместился к ее уху и тихо проговорил:

- Возможно, смерть, после того, что я сделаю с тобой, покажется спасением.

Горячие слезы стекают по матовым щекам девушки, она пытается его умолять. Но все тщетно, мужские руки такие крепкие, он так доволен собой.

Хозяин положения.

Скрипнула дверь.

Уго, что как раз потянулся к молнии на своих штанах, оглянулся.

- А, это ты. Ну присоединяйся, - хрипло от возбуждения говорит Гарсия гостю, которого Хлое видно не было.

- Нет! Нет, пожалуйста, не надо! – девушка из последних сил пытается вывернуться, хоть и понимает что шансов избежать насилия у нее просто нет.

В какой-то момент ей удается с гулким стуком соскользнуть по шелковым простыням на пол, и первое что видит после падения – это две пары мужских туфель. Блестящих, как у Фрэда Астора. Поднимает медленно глаза вдоль остро отглаженных стрелок на брюках, полы пиджака и выше, к ухоженному лицу… Джека Кауфмана.

- Крестный!

Слезы облегчения наворачиваются на глаза, пока девушка обхватывает его ноги руками, в странном объятии. Потом вспоминает, что сказал ему насильник и спешно отодвигается. Смотрит на Гарсия. После на Джека, он без маски почему-то. Но его не узнать трудно.

- Тише, малышка, - успокаивающе шепчет он, присаживаясь, - все будет хорошо.

Хлоя спешно отползает в угол, удерживая лохмотья от платья на своей груди. Чему ее научила вся эта ситуация?

Никому верить нельзя!

- Пожалуйста, прекратите меня пугать!

Уго вытирает нос, что продолжает кровоточить. Сползает с кровати, находит какую-то салфетку и скомкав ее, прижимает к носу. Смотрит на Джека вопросительно.

Кауфман молчит.

Казалось, в нем происходит некая борьба. Хлоя не могла бы понять этого, но очень надеялась, что так оно и было.

Наконец, пилот говорит:

- Как ты тут оказалась?

- Какая нахрен разница? – фыркает Уго, - Она захотела заработать денег, ведь свалила от папочки. Да? – Гарсия тянется к своей одежде и ищет сигареты, - Ты вообще не вовремя. Я хочу оприходовать эту малышку во все дырки, а ты мешаешь, - мужчина находит искомое и закуривает.

Сизый дым живописно стелется в черноте.

- Меня Лидия привела, - заикаясь и дрожа от ужаса отвечает Хлоя, уже не зная, что и думать, - Она сказала, что это вечеринка на ее работе. И тут будет весело, и что надо развеется.

- Ну так и есть! – едко замечает Уго, - Работа и веселье. Все совпадает.

Джек оглядывается на Гарсия, снимает с себя пиджак и накидывает на плечи девушки, что бы она могла прикрыть свою оголенную грудь.

Джек Рыцарство ему не чуждо. Правда не всегда ему нравится быть благородным.Но сегодня нравилось. На фоне Гарсия, Джек выглядел почти святым.

Глядя на то, как Хлоя спешно закутывается в пиджак и от каждого стыдливого движения вздрагивают ее торчащие груди, старался не улыбаться.

Он остро чуял страх. Но вот только в этот раз боялись не его. Это было так свежо.

Удивлен ли Джек, что Хлоя очутилась тут?

Не особенно, ведь именно он подкинул Лидии эту идею, желая, что бы девчонка оказалась в беде и он смог спасти ее. Показать свое благородство и порядочность. Конечно, у девушки может возникнуть вопрос, что он делает в таком месте, как это. Но если он появится, Кауфман обязательно что-нибудь придумает.

- И где она?

Джек прекрасно знал, что Лидия уже в комнатах с постоянным своим клиентом, и это не отец Хлои. Но хотелось услышать версию девушки.

- Не знаю, я потеряла их с Сесси в самом начале.

Как изящно сработали девчонки, с долей восхищения понимает Джек и перехватывает Вагнер за локоток, поднимая с пола.

- Идем отсюда.

- Так, стоп, - Уго преграждает им путь, - она моя.

- Тут нет ничего твоего, - фыркает Джек, - девочка тут по ошибке. Оставь ее в покое.

Гарсия окидывает Кауфмана знакомым взглядом, но тот знает, что они еще сочтутся. У Кауфмана было припасено пару козырей в рукаве.

Хлоя вцепилась в руку мужчины и тяжело ступая на не своих ногах, побрела рядом с ним. Джек отворил двери и обернулся на Уго, опасаясь, что тот захочет вернуть свою добычу. Но домашний тиран стоял на месте.

Кауфман криво улыбнулся ему.

Когда за ними закрылась дверь, Хлоя спешно уткнулась лицом в грудь Кауфмана и горько расплакалась.

- Я такая дура!

Джек кладет неуклюже руку на затылок девушке и поглаживает ее волосы.

- Ты не дура, - успокаивающим, бархатным тоном замечает мужчина, - И очень красивая сегодня.

Его слова производят обратный эффект и она начинает реветь еще громче.

Джек не хотел делить девочку с Уго. Он слишком долго шел к этому моменту, и вот он настал. Теперь между ними никто не стоял. Вагнер больше не боялась отца, любила овощ, и едва не стала жертвой насилия.

На фоне всего этого, он, Джек Кауфман, просто принц на белом коне.

- Поехали отсюда? – осторожно спрашивает он, - Я напою тебя горячим шоколадом.

Хлоя спешно кивает.

- Да, прошу вас. И поскорее!

Джек улыбается. Клетка захлопнулась.

Самым сложным было заманить ее в свой дом под благовидным предлогом, после его оплошности перед маскарадом. А что если у них все получится? Они сделают детишек, и Джек будет забирать их из школы после каждого рейса?

Мысль показалась чарующей.

Поддерживая Хлою под спину, Джек осторожно ведет девушку по длинному коридору, когда позади слышатся чьи-то шаги. Кауфман и его спутница настороженно оборачиваются.

Их преследует женщина в золотом.

- Прошу прощения, - окликает она парочку, и Джек безошибочно узнает в ней Давину.

«Вот дерьмо!»

- Да?

- Девушек нельзя выводить из клуба, - деловито говорит она.

- Видишь ли, - Кауфман мягко улыбается, - тут просто ошибка. Эта девушка шла на корпоратив, а попала к нам.

- Неужели? – Давина скептично оглядывает Хлою, вскидывает едко бровь и фыркает, устало махнув рукой, - Ладно. Но деньги все равно должен, трахнешь ты ее или нет. Понял?

Кауфман кивает и пока Крейн делает какие-то манипуляции с планшетом, успокаивающе поглаживает спинку Вагнер.

Сотрудница клуба листает учетные записи девушек в белом и протягивает планшет Хлое.

- Найдите свою запись и закройте смену, - деловым тоном говорит она, словно бы не замечая рваного платья под пиджаком Джека и кровавый подтек в уголке губ девушки.

Вагнер дрожит, но свою запись ей найти удается. Она выполняет все требования Давины, и Джек, наконец, выводит крестницу из здания закрытого клуба, не замечая, как пристально и долго им в след смотрит Крейн.

Давина

Девушка вошла в номер своего отеля и размашистым движением руки нащупала выключатель на безликой стене. Нажала его и едва не вскрикнула, когда увидела в кресле в центре комнаты массивную мужскую фигуру.

- Господи! – женщина прижала руку к груди, что часто вздымалась от всплеска страха, - Как драматично! В чем дело, Фрэнк?

Он был трезв, что казалось довольно странным, учитывая поздний час. Мужчина взирал на Крейн исподлобья тяжелым, красноречивым взглядом. И тогда она поняла.

- А, Уилсон тебе рассказал?

Рорк хмурит густые брови еще сильнее, продолжая пронзать брюнетку взглядом. Она деловито скидывает туфли с ног и на ходу достает сигареты, закуривает, полностью игнорируя невыносимые гляделки.

- Я удивлен, почему не ты сама, - осознав, что его метод не работает, наконец, подает голос Фрэнк.

Давина подхватывает пепельницу и разворачивается, наконец, лицом к лицу с Рорком, опираясь бедром об угол столешницы комода.

- И раньше лет на семь… - бывший коп скользит по ней взглядом ощупывая тонкую ткань золота, что струилась по телу.

Крейн ужасно замерзла, но решила позволить здоровенному мужлану поглазеть на нее. Наряд был довольно откровенным, но Давина привыкла расценивать себя как вещь. Красивую, возможно кому-то нужную. И порой даже, как инструмент для достижения своей цели.

- Ты бы все равно мне не поверил, - прикуривая, говорит она.

Фрэнк поднимает глаза на ее лицо и задерживается там куда дольше, чем она ждала.

- Откуда тебе знать? – мрачно говорит он, - Ты даже не пыталась.

Давина насмешливо фыркает, словно бы насмехаясь над ним, и неловко разрывает диалог взглядов. Сделав вид, словно хочет стряхнуть пепел в пепельницу.

- Душа женщины потемки.

Он молча ждет продолжения, а Крейн вдруг ловит себя на мысли о том, что намеренно подчеркнула тот простой факт, что она женщина. Зачем? Но от одной мысли о том, чтобы погреться в объятиях такого человека, как Фрэнк вызывала в ней неоднозначный трепет. Ну что за глупость? Кроме того, если он узнает правду о ней, вряд ли захочет даже видеть ее.

Между тем, Рорк резко встает и два шага приближается непозволительно близко, нависнув над ней, словно скала.

- Ты играешь со мной в игры?! – перехватив за локоть брюнетку, рычит ей в лицо мужчина.

Давина, пойманная врасплох, вскидывает лицо и мучительно вздыхает:

- Я просто боюсь, Фрэнк…

Его пальцы становятся более мягкими и теперь не сжимают, а просто лежат на ее предплечье.

- Чего? – так же тихо спрашивает он.

Крейн ловит его смягчившийся взгляд и вздыхает вновь. Может ли она ему рассказать обо всем? И что это даст?

- Я совершила так много ошибок. И о многом в свой жизни жалею, - женщина кладет руки на грудь мужчины, удивляясь, какие крошечные ее ладони на его фоне.

Меж ее пальцев все еще зажата тлеющая сигарета, отравляющая все живое вокруг них.

- Не нужно, - почти интимно тихо отвечает Рорк, пока Давина медленно плавится в его объятиях, наслаждаясь тем теплом, что исходило от кожи бывшего копа, - С годами копилка грехов полнится и это нормально.

- Ты тоже о чем-то жалеешь? – брюнетка вопросительно вскидывает бровь и смотрит на мужчину снизу вверх.

Рорк ловит ее взгляд и должно быть, расценивает его, в купе с вопросом, как приглашение. Его лицо все ближе, она почти ощущает его дыхание кожей. Совершает ли она глупость? Будет ли об этом жалеть? Почему ей так хочется ощутить вкус его поцелуя?

Забавно, но эта громадина, в плену которой оказалась Давина, совершенно не подавляла ее. Напротив. Ей было спокойно. Даже больше. Сейчас, рядом с ним она ничего не боялась. Крейн привстает немного на носочки и обвивает его шею рукой. Фрэнк смелее скользит рукой вдоль ее талии и тянется к ее губам, склонившись неуклюже.

Первое, о чем думает женщина в момент поцелуя, так это о том, насколько у него мягкие губы. Удивительно, как в таком большом и твердом человеке так много контрастов. Поцелуй почти невинный, но по телу Давины прокатывается горячая волна, что буквально сбивает с ног. Почему? Она совершенно не понимала свое тело, которое так живо реагировало на любое действие Фрэнка.

Ей казалось, что после той истории в Новом Орлеане, когда искренняя любовь с ее стороны оказалась настоящим фарсом, она больше никогда не сможет испытывать ничего подобного. Но почему так? Почему именно Фрэнк?

Давина прижимается к груди Рорка плотнее и тот отзывается на ее жест, углубляя поцелуй и прижимая женское тело к себе. Она чувствует, как ухает его сердце в грудной клетке. И ей становится невыносимо жарко. Язык Фрэнка исследует ее рот, и она тихо стонет в ответ, пытаясь воззвать к здравому смыслу и остановить это безумие.

Должно быть он тоже это понимает, потому что отстраняются друг от друга синхронно. Давина стыдливо тушит в пепельнице окурок, Фрэнк отворачивается, стирая помаду с губ и приглаживая волосы. Отходит от женщины на безопасное расстояние, пока брюнетка пытается восстановить дыхание.Рорк садится обратно в кресло, дабы не палиться, и закидывает ногу на ногу.

Она остается у комода, со смазанной помадой и полном раздрае.

- Что это было? – наконец, находит женщина подходящий вопрос.

- Я тебя поцеловал, - с кривой улыбочкой, невероятно довольный собой, говорит Фрэнк.

- Это я поняла. Тебе нельзя целовать меня.

Рорк удивленно вскидывает брови.

- Почему?

Вопрос простой, но вот ответ – не очень. Она нахмурилась и потянулась за сигаретами.

- Я знаю ответ, - Фрэнк поднимает указательный палец, подчеркивая важность момента, - Ты дружишь с бандитами, а я бывший коп и собираюсь посадить твоего последнего друга – Джека Кауфмана. Как думаешь, будет ли он рад узнать, что ты сливаешь информацию полиции за его спиной?

Глаза Крейн округлились. Подобного она точно не ожидала. И уже поплыла. Поверила! Снова! Идиотка!

- Так это из-за…Джека? – в горле как-то сразу пересохло.

Фрэнк не ответил, мрачно глядя на Давину.

- Что еще ты скрываешь? Какие их преступления покрываешь? М?

Крейн смотрит на Рорка, все еще ощущает вкус его поцелуя, но слезы уже наполняют глаза, угрожая излиться в любой миг.

- Только свои, - горячие слезы стекают по щекам и она говорит самое страшное, - Это я убила твоего сына, Фрэнк.

Глава 18. Крушение

Фрэнк Осознание горячей волной прокатывается по всему телу гиганта. Он оторопело смотрит в глаза женщины, что впервые за очень долгие годы смогла пробудить в нем нечто живое и видит лишь пустоту. Черноту. Рорк отступает от нее на пару шагов, как от удара, на миг теряя связь с реальностью. - Ты … что?.. – ему показалось, что это какая-то дурная шутка. Нелепая, неуместная попытка причинить ему боль. - Я сбежала из Нового Орлеана после чудовищных издевательств и тут подсела на кокаин. Была вьюга, я была под кайфом… - торопливо начала Давина, пока градины слез стекали по ее красивому лицу, - Он появился в пурге внезапно, я даже не успела среагировать… я… До Рорка долетали обрывки фраз, которые выбивали у него почву из под ног. Его кулаки сжимаются сами собой. Мысленно он представляет, как сдавливает ее горло, ломая хрупкие косточки. Как наслаждается этим хрустом. Ярость обволакивает его сознание, а отчаяние и обида жгут в груди. Здравый смысл все же напоминает ему, что что бы он сейчас не предпринял – это уже бессмысленно. Алекса не вернуть. Давина продолжает что-то говорить тоном униженным и отчаянным, что ей совершенно не идет. Она предстает перед ним в новом свете. Что он чувствует теперь? Отвращение. Вот, самое подходящее слово. Фрэнк разворачивается резко, заставляя Крейн сжаться, прикрыв голову руками и отшатнуться в ужасе, будто готовясь к удару. Но мужчина схватил стул, что стоял рядом и с ревом отчаяния ударил им о стену. Хлипкая мебель разлетается на осколки и щепки, орошая Давину. Она молча смотрит на него, скорбно опустив глаза. Рорк поймал себя на мысли, что он мог бы сделать с ней все что угодно. И она позволила бы это. Но ирония в том, что если Риверсов он хотел убить всей душой и получил колоссальное удовлетворение после их смерти, то с Давиной это не сработает. Сейчас он ощутил пугающую пустоту. Щепки и обломки стула упали на пол номера отеля и наступила оглушающая тишина. Что он мог сделать? Как унять эту боль? Его жизнь день за днем утекала сквозь пальцы, разбивая то хрупкое, что он пытался сохранить под броней из алкоголя и депрессии. Но все это не имело смысла. Ничто не имело смысла. Что бы он не сделал сейчас, никого из его любимых не вернуть. Ни Алекса, ни Габриэль. Не вернуть мгновения счастья, что тогда казались серыми буднями. Почему он не ценил все что у него было до того, как наступил крах? Мог ли Фрэнк винить в произошедшем эту хрупкую женщину, что стояла перед ним, дрожа и виновато опустив лицо? О чем она плачет? О содеянном или о том, что не сумела смолчать до конца? Неужели в этой черной истерзанной душе еще слышаться отголоски совести? - В тот день ты убила не только Алекса, - хрипит Рорк, едва сдерживая подступающие рыдания, - Ты убила нас всех. Детектив разворачивается и спешно покидает ее номер, громко захлопнув за собой двери. Мрачно, широкими шагами он спешит прочь от отеля, желая укрыться где-то и дать волю эмоциям. Сбить кулаки в кровь, выть на луну, сделать хоть что-то, чтобы унять сковавшую его ярость с примесью невыносимой боли. Всем казалось, что эта история давно забыта. Но не для Фрэнка. Как бы сложилась его жизнь, не появись Давина на той дороге во время вьюги? Сохранили бы они свой брак? Сумели бы удержать счастье, что жило в стенах их дома до той роковой ночи? Рорк никогда этого не узнает. Детектив забрался в свой ржавый пикап и вдруг осознал, что ехать ему некуда. Дома у него больше нет. У него ничего больше нет. Кроме боли.

Джек Хлоя тихо вошла в дом крестного, с опаской оглядывая модную, но увы не уютную обстановку. - У вас красиво, - она казалась уставшей и испуганной. Джек оценил попытку вежливого разговора, но торопить девушку не хотел. Ему нравилось то, как она доверчива и открыта. Это было свежо. Задержавшись за спиной девушки, он осторожно, но требовательно кладет руки на плечи, желая помочь девушке раздеться. Но та вздрогнув, отшатывается от Кауфмана. - Тебе нечего бояться, - со всей нежностью, на которую он был способен, говорит Джек, - со мной ты в безопасности. Хлоя с опаской оглядывает дом, и должно быть смирившись с тем, что ей деваться особенно некуда, снимает куртку и передает Джеку. Пилот забирает ее, и прячет в гардероб. - Идем, я наберу тебе ванну. Нужно расслабиться, - мужчина улыбается ободряюще и увлекает напуганную школьницу за собой на второй этаж. Та бредет за ним, без особенно заметных эмоций. - Что это было за место? – наконец, хрипло спрашивает она. Джек деловито останавливается возле одной из дверей и отворяет ее. Включает свет. Большая комната, больше похожая на оранжерею, как со страниц журнала. Зеленые папоротники и монстеры обступают со всех сторон. Длинные лианы свисают с потолка. В центре комнаты, на кривых ножках стоит металлическая ванная с краном в духе прошлого века. Хлоя несколько мгновений недоумевает, пока Джек входит и склоняется к крану, включив воду. - Это закрытый клуб для мужчин, - честно отвечает Кауфман под журчание воды, - Твой отец там к слову, постоянный гость. А девушка, с которой ты пришла – Лидия, его любимица. Вагнер широко распахнув глаза, таращится на пилота, что деловито вещает с бортика ванной, перебирая пальцами под теплыми струями воды. - А ты не знала, чем занимается Лидия? Все знают. Хлоя лишь качнула отрицательно головой. - Да, она уже лет десять продает себя. Не пойму одного, зачем ты согласилась на это? Если нужны деньги, я могу тебе дать без проблем. Мы же почти семья, - Джек улыбается девушке, желая показать, что он открыт для нее и ей не о чем беспокоиться. - Я не знала, что мы едем в бордель, - нехотя признается Хлоя, - Это не может быть правдой. Мой отец терпеть не может таких женщин! Джек усмехается и подкатывает глаза. - Не будь такой наивной! Лидия мне скинула интересное видео. Хочешь посмотреть? Вагнер спешно качает головой, отказываясь. Должно быть смотреть на то, как отец трахается ей не очень хотелось. - Он не перестает меня удивлять, - Хлоя грустно опускает лицо и прикрывает его ладонями, словно бы собираясь расплакаться. Джек спешно встает с бортика ванной и спешит к ней, крепко обнимает. - Ну-ну, - ободряюще гладит по спине, - Все мы живые люди и иногда хочется чего-то нового и запретного. Тебе не стоит винить его… Конечно, ему не стоило оставлять тебя совсем одну и конечно, избивать до полусмерти сына Гарсия. Но кто же знал?.. Хлоя испуганно отшатывается. - Думаете, то что я оказалась в клубе, дело рук отца Никки? - Очевидно же! – Джек качает головой, - Уго очень мстительный и коварный человек. Полагаю, тебе стоит держаться подальше от отца. Хотя бы до тех пор, пока Гарсия младший не придет в себя. Джек, конечно, приложит усилия, что бы Никки никогда не очнулся. Иначе все это не имеет смысла. - Отцу может угрожать опасность? – голос Хлои срывается и Джеку кажется, что она сейчас расплачется. - Тебе не за чем об этом думать. Эрика я возьму на себя. А ты принимай ванну и попытайся расслабиться, хорошо? Кауфман улыбается и нежно касается лица Хлои. Проводит пальцами по матовым щекам и губам со смазанной помадой. Ощущает некую брезгливость от мыслей о том, как Гарсия тискал ее и останавливает свою ласку. Сначала надо отмыть прелестницу как следует. И уже потом получить ее всю. - Жду тебя внизу, на ужин. Мужчина улыбается ей вновь и спешно выходит, оставив девушку одну. Спустившись на первый этаж, Кауфман принимается сервировать стол. Кухарка сегодня потрудилась на славу, и Джек в который раз подумал о том, что без некоторых женщин сладкая жизнь просто не возможна. Но нужно спешить. Он чувствовал, что его спокойные дни сочтены. То, что произошло в доме Лиз почти истерлось в его памяти. Он был так переполнен эмоциями, что наверняка, совершил ошибку. Вероятно, скорее всего ошибкой было то, что он сделал это в Ситке, а не на лодке. Чертова береговая охрана! Вот сколько времени пройдет, прежде чем новый шериф додумается спросить у береговой охране про Лиз? Ведь наверняка кто-то да проболтается, что они вместе выходили в море. И что тогда? Впрочем, возможно эта тупая черная баба не станет искать там информацию. Многие их преступления так и остались сокрыты от общественности. Так например, никто так и не понял, что Синтия Брикс виновна в смерти обоих его братьев. Но ничего, он скоро доберется до нее. Только Хлою надо забрать с собой. Да, это будет правильно времени совсем нет. Джек ставит бутылку вина на стол, между блюдом с запеченным беконом с ананасами и сладким картофелем и горошком. Наполняет бокалы с вином и в один очень осторожно всыпает некий белый порошок. - Что ты делаешь? Джек удивленно оглядывается. В дверях его столовой стоит Давина. У нее красные от слез глаза, а тело сокрыто растянутым свитером и мешковатым пальто, волосы растрепаны. Такой ее Джек видел разве что в самый ее приезд, далеких восемь лет назад. - Как ты вошла? Что случилось? Кауфман прячет упаковку от порошка в карман штанов и разворачивается к Крейн, изображая беспокойство. - Ты же дал мне ключи, - напоминает женщина, тяжело опускаясь на ближайший стул, - и код я помню. У тебя гости? Джек игнорирует вопрос, желая, что бы Крейн ушла отсюда и побыстрее. - Точно, дал. Так что случилось? - Я ему все рассказала… - Давина начинает фразу, но удивленно смолкает, уставившись за спину Джека. На ступеньках, ведущих с второго этажа показалась хрупкая фигурка Хлои, закутанная в мужской халат и в тюрбане из полотенца. Давина медленно встает со стула, осознавая масштаб подлости своего друга. - Хлоя, привет, - сама переводит взгляд на бокал вина с таинственным порошком на его дне, - как ты здесь очутилась? Крейн смотрит на Джека и до нее доходит. Вот сучка! - Это ты была в клубе? – недоуменно уточняет брюнетка и снова смотрит на Джека, - Твоих рук дело?! - Что? – изображать святую невинность Джеку было поздновато, но он все еще пытался выйти сухим из воды, - За кого ты меня принимаешь? Хлоя удивленно смотрит на Давину. - Вы все не верно поняли, мисс Крейн, - пытается вяло защитить Джека Вагнер, - Крестный меня спас. Давина мрачно смотрит на Кауфмана и поджимает губы, прикидывая в голове варианты развития событий. Джек буравит ее взглядом. Больше всего ему хотелось сейчас свернуть этой дерзкой суке шею. Если она сейчас не уйдет… - Одевайся, мы уходим, - с мягкой улыбкой говорит Крейн, сунув руку в карман своего пальто. - А как же ужин? – пилот кивает на ароматный сервированный стол. - Мы навестим тебя завтра, а сейчас Хлое будет лучше со мной, как с женщиной. Я слышала о том, что случилось. Интересно, она лгала? Или Уго такой идиот и обо всем рассказал? Вагнер так и стояла у начала лестницы, переводя взгляд с Джека на Давину и обратно. - Пусть она сама решит, - сладко улыбаясь, предлагает Кауфман, - с кем останешься, милая? Хлоя смотрит на крестного, потом на Крейн и снова на мужчину. Возможно, в данный конкретный момент Вагнер вообще бы хотелось испариться из этой гостиной. Но очень часто, реальность совершенно не такая, какой хотелось бы ее видеть. Давина не сводит глаз с Джека, как львица готовая броситься на защиту детеныша. Она чувствовала, что Кауфман пересек некую черту. И не могла позволить ему уничтожить еще одну невинную душу, как некогда уничтожили ее. Пилот это все прекрасно понимал. Но у него были другие интересы. Он хочет эту сладкую крошку себе. Любой ценой. - Я сейчас соберусь, мисс Крейн. Я быстро, - слабо говорит Хлоя и Джек уже мысленно в ярости приложил ее о перила чертовой лестницы. Тупые суки! Слушая, как босые ступни Хлои шлепают по глянцевым ступеням, Джек и Давина смотрят друг на друга. Кауфман кладет руку на угол стола. До ножа, что он положил для сервировки стола остается каких-то пару сантиментов. Сколько времени ему нужно, чтобы взять его и вскрыть горло Крейн? Две-три минуты? А на то, чтобы убрать ее труп и кровь из гостиной? Часа два-три? - Джек? Кауфман хватает нож со столешницы, вооружаясь, но вскинув взгляд с опозданием подмечает в руке своей подруги пистолет направленный на него. - Это подарок Тома, если я не ошибаюсь? – с усмешкой говорит Джек, оглядывая пистолет и возвращая нож на место. Давина медленно кивает. - А как же наш спор? – продолжает Джек, - Ты ведь мешаешь мне победить. - Ты ломаешь ее жизнь и я не позволю тебе это сделать. Кауфман мрачно скалится, являя этому миру вторую, пугающую версию себя. Возможно именно такого Джека видят его жертвы перед смертью. - Какая ты неблагодарная тварь все же… мы ведь с братьями помогли тебе замести следы после убийства сына Рорка. - Я не просила о помощи, - срывающимся голосом говорит она, - но ей помощь действительно нужна, Джек. Оставь ее в покое. Что ты подсыпал ей в стакан? - Просто немного снотворного, - отмахивается Кауфман, - ее едва не поимел Уго, у девчонки стресс. - А что бы сделал ты после того, как она отключилась? Джек промолчал. Порой его бесила проницательность Крейн. Прежде это было даже на руку, но теперь это жутко раздражало. - Наверное то же, что и с Элизабет? Кауфман смотрит на пистолет в ее руке, прикидывая, хватит ли ей сил убить его или это все фарс? Джек делает крошечный шажок к Давине и та перехватывает оружие крепче. Предохранитель снят. Она явно готова стрелять. Тревожный звоночек. - А вот и Хлоя! – радостно говорит Крейн и сует пистолет в карман. Впрочем, тот красноречиво топорщиться, как бы намекая Джеку что он все еще на прицеле. Вагнер спускается по лестнице. На ней спортивный костюм, что приготовил Джек. - Крестный, ты ведь не обиделся? Я правда сегодня лучше бы побыла с женщиной, если ты не против. Мы с мисс Крейн подружились, - бормочет Вагнер, заглядывая в гардероб и извлекая оттуда куртку. - Конечно, милая, - улыбается Джек, глядя мстительно на Давину, - тебе так будет лучше. Ты права. Крейн подхватывает Хлою под руку и увлекает к выходу, стараясь держать Джека на виду. Но Кауфман позволил им уйти. Значит, не сегодня.

Хлоя Девушка спешно пристегивается в машине Давины и уже совершенно ничего не понимает. Оглядывается на дом крестного, безошибочно угадывая его темную фигуру в проеме окна. Он наблюдал за ними. Это выглядело несколько зловеще. - Надеюсь, он не обиделся, что я сбежала, - тихо говорит девушка, - Но мне и правда с вами будет спокойнее. Давина дарит скомканную улыбку Вагнер и спешно заводит машину, поглядывая на дом Джека с заметной опаской. - Вы можете не волноваться, - Хлоя кладет руку на плечо Крейн в успокаивающем жесте, - Крёстный очень порядочный и благородный человек… Брюнетка снова кивает, вдавливая педаль газа. Машины срывается с места, пробуксовывая по снегу нерасчищенной территории двора пилота. - Правда, я подслушала ваш разговор случайно. Крестный что-то сделал с Элизабет? Та, что бариста? Давина косится на Хлою, прикидывая, нужна ли правда этой чистой и невинной душе? Вероятно, вся эта кутерьма с Никки отвлекла девчонку от новостей об убийстве милой работницы кофейни. - Что ты делала в клубе, лучше расскажи? – Крейн намеренно меняет тему, выезжая на темную проезжую часть, переключает фары на дальний свет. Вагнер вкратце излагает свою историю, ввергая спутницу в еще больший шок. Давина всегда старалась обмануть себя. Пыталась закрывать глаза на все те ужасные вещи, что происходили вокруг нее. В том же клубе. Где вот так оказалась невинная девочка, а она даже не поняла этого. Сколько невинных душ погубили подобным образом? - То есть твоя подруга, Сессилия тоже была там впервые? Хлоя пожимает плечами и виновато смотрит на Давину. - Я уже ни в чем не уверена. Пока принимала ванну, меня посетила мысль, что Сессилия ведь подруга бывшей девушки Никки. Так что, это могут быть интриги девчонок из класса… Давина кидает быстрый косой взгляд на невинную овечку, которая как будто не понимает простых вещей, но мозгов хватает додуматься, что ее привели в бордель не просто так. - Ты же понимаешь, что могла не вернуться оттуда? – осторожно спрашивает Крейн, - Клуб работает столько лет благодаря секретности. И если ты расскажешь об этом хоть кому-то, последствия могут быть самыми неожиданными. Хлоя удивленно смотрит на Крейн и медленно кивает. - Мой отец и Джек частые гости этого заведения, да и вы, - говорит она, - я конечно, никому об этом не скажу. Но мне так страшно. Что если отец Никки меня найдет? - Думаю, с ним твой крестный разберется, - максимально осторожно говорит Крейн, - но тебе лучше пока побыть у меня. Там тебя точно никто искать не будет. Вагнер улыбается и вздыхает. - Спасибо вам. Вы моя Крестная Фея. Как в Золушке. Давина усмехается. Скорее уж как Злая Мачеха из «Спящей Красавицы».

Чарли - Спасибо, что нашли время, - агент Уилсон протягивает руку для пожатия сошедшему с трапа Идрису Вордо. Техасец, поплотнее запахивая пальто от порывистого ветра, пожимает руку Чарли в ответ. - Вижу, погода тут не меняется, - усмехается рейнджер и следует за фбровцем к парковке. Мужчины закидывают скудные пожитки гостя в багажник и забираются в горячий салон машины. - Итак, что мы имеем? – деловито интересуется Идрис, пристегиваясь, пока Чарли заводит машину. - Пока только ряд предположений, но думаю, если мы трое объединим усилия… - Трое? – перебивает Идрис. - Вы, Фрэнк Рорк и я, то у нас есть реальный шанс посадить за решетку преступника. - Полагаю, у вас есть на примете реальная персона? Идрис принимает из рук Чарли планшет и разблокирует его, листая представленные файлы. - Я сделал запрос в родной город братьев Кауфман и нашел пару интересных фактов из жизни семьи, - комментирует агент, - Вы знали, что родной отец Джека и Остина был официально болен, наблюдался в психодиспансере и свел счеты с жизнью в одно из обострений? Вордо медленно кивнул. - Синтия рассказывала, - поясняет он, - Мисс Брикс. - Что ж, тогда мы имеем полное право запросить заключение психиатра после ареста Кауфмана? - Думаю, об этом позаботиться его адвокат. Но как получить ордер на арест? - Жду заключения из лаборатории. Но почти уверен, что ДНК даст совпадение. - Если бы его данные были в базе, уже давно бы сел, - логично замечает Идрис. - Мы всегда можем получить их неофициально, - замечает Чарли. Вордо смотрит на Уилсона с долей удивления. Но это была частая практика, когда за преступником устанавливалось наблюдение. Полиция могла спокойно прошерстить его мусор или подобрать кофейный стаканчик, что бы получить образец биоматериала подозреваемого. - ДНК его братьев в базе есть, так что родственная связь установлена, - продолжает агент. - Откуда? - Из дела Джонсон, я его официально закрыл. Веронику Джонсон убили Остин и Томас, оно в архиве. - А с поджогом дома Остина что? Есть подвижки? Чарли качает головой. - Глухо пока. Сомневаюсь, что там будет прорыв. Ни отпечатков, ни свидетелей. Камеры вышли из строя после землетрясения. Глухарь. Вордо кивает. На его лице выражение не меняется, но Уилсон догадывается, что тот испытывает облегчение. Машина выезжает из порта и направляется в сторону моста. Свинцовые тучи нависают над гладью воды. Редкие чайки пролетают над дорогой и усаживаются на сваи. - Так, а я вам зачем? - Хотелось бы включить вас в мою группу официально, - Уилсон поглядывает на рейнджера, - что бы разобраться в том, что произошло много лет назад в горах с Кауфманами. Надо разобраться, куда пропал отчим и их младшая сестра. Думаю, именно это событие было стартом преступной деятельности этой семейки. Вордо листает фотографии из старой газеты в планшете, где говорилось о героическом спасении детей в горах. Тонкие и совсем юные Джек, Остин и Том стояли на фоне леса. Чумазые и изможденные, они казались совсем невинными на фото. Верилось с трудом, что они способны на подобные злодеяния. Идрис качает головой, сомневаясь в успехе этого предприятия. - Как это можно узнать? В живых никого не осталось, кроме Кауфмана. - Вот за этим вы мне и нужны, - хитро замечает Чарли.

Глава 19. Откровения

Эрик Он не привык ходить и оглядываться, но приходилось. Жизнь Вагнера превратилась в череду нелепых сцен, к которым он совершенно не был готов.

В очередной раз заглянув в спальню дочери и по заправленной постели определив, что она так и не вернулась, он скорбно вздохнул.

На звонки Хлоя не реагировала. Он уже забил всю память автоответчика. Но дочь так и не перезвонила. Где она могла быть?

Эрик исследовал Ситку вдоль и поперек. Он побывал в школе, но там ему сообщили что девочка уже три дня не ходит в школу. Навестил Сессилию, судя по соцсетям они были подругам. Но та сказала, что видела Хлою прошлым вечером в последний раз. Она рвалась на вечеринку, чтобы расслабиться. Показала фотографии на своем телефоне, как они дурачились на фоне стены с лиловой подсветкой в белых платьях. Это было так не похоже на Хлою. Она казалась подавленной и разбитой в то утро, когда забрали Никки в Анкоридж. Что могло измениться за несколько часов?

- И где она теперь? – мрачно насупив брови, Эрик взирал на рыжую и вертлявую девчонку в дверях.

Та пожала плечами небрежно.

- Понятия не имею.

За ее спиной послышались шаги и позади подруги Хлои возникла девушка. Эрик даже не сразу понял кто. Лидия была одета просто, словно обычная девчонка, а не жрица любви.

Вагнер уже успел позабыть о ней. Но встретив взгляд насмешливых глаз блондинки, ощутил приближение чего-то ужасного. Словно он падает в пропасть.

- Она ушла с вечеринки с каким-то парнем, - с торжественной усмешкой напоминает кузине Лидия, - Ты забыла что ли? Седой такой. Явно старше нее.

Сессилия оглянулась на девушку и тоже усмехнулась.

- Это моя кузина, Лидия. Кажется, вы не знакомы?

Волнение за дочь стремительно перерастало в панику. Что это дрянь сделала с Хлоей?!

- С каким парнем? – Вагнер разом охрип, словно бы из его легких выбили весь воздух.

- Ну как с каким? – хихикая, продолжает Лидия, - С Гарсия же!

Эрик вообще не понял ничего.

- Хорошая шутка! Никки в больнице в Анкоридже, - Эрик пятится со ступеньки крыльца вниз, осознавая, что они просто издеваются над ним.

Это все какая-то глупость. Как так вышло, что возле Хлои оказались такие люди, как Лидия Стайлз? Он же пытался оберегать ее от подобных компаний.

- Я говорю о его отце, - терпеливо говорит Лидия, - Уго.

Кровь в жилах Вагнера мгновенно стынет.

- Уго Гарсия?

В голове вихрь мыслей. Эрик поднимает глаза на Лидию и встретив ее взгляд осознает. Та ночь, во время которой он стал свидетелем пристрастий извращенного Гарсия послужила яркой иллюстрацией судьбы Хлои.

Господи Боже…

Вагнер переступает порог и хватает Лидию за локоть.

- Куда они поехали?

Стайлз удивленно хлопает глазами.

- Мне откуда знать? Точно не домой. Ведь там его женушка.

Вагнер встряхивает Лидию словно тряпичную куклу, но Сессилия пугается и пытается втиснуться между ними. Эрик оставляет девчонок и отступает от них, пытаясь сообразить, что делать и куда бежать. Как спасти дочь?

Мужчина стремительно бежит к машине. Что делать? Куда бежать? Полиция?

Но тогда как он объяснит то, что знает? И потом, на него уже и так дело завели. Он выпущен под залог с подпиской. Одно правонарушение и его посадят до суда. Нет, надо быть очень осторожным.

К кому он мог обратиться за помощью? Кто знает тут все и всех?

Джек!

Эрик спешно садится за руль и стремительно направляется к дому Кауфмана умоляя вселенную о том, что бы тот не был в рейсе.

Судя по машине припаркованной у дома, Джек был дома. Вагнер поспешил к входной двери и громко постучал.

Пилот открыл не сразу. Судя по заспанному и растрепанному виду, он спал. Мужчина отворил двери, лениво завязывая пояс халата.

- Ты чего так рано?

Вагнер входит в дом Джека широкими шагами, словно был тут хозяином.

- Рано? – смотрит на часы, - Уже четверть одиннадцатого.

Пилот лениво стягивает узел на поясе халата и трет лицо рукой.

- Дело в Хлое, - мрачно начинает Эрик и замечает, как Джек удивленно на него оглядывается.

Был бы Вагнер чуть более проницательным, то сумел бы заметить, насколько внимательным и сосредоточенным стал его друг.

- А что с ней? – осторожно интересуется Кауфман и танцующей походкой идет к кухонной стойке, где запускает кофе машину.

- Лидия сказала, что она ушла с Уго Гарсия вчера. Что у них может быть общего? Он ее похитил? Где их искать? Что если, уже слишком поздно?!

Вагнер впервые ощущал подобные эмоции. Он чувствовал себя совершенно беспомощным и потерянным. Пришел к Джеку в надежде, что тот по-дружески сможет ему помочь. Хотя бы словом.

- Ума не приложу, куда идти и что делать!

Запоздало врач замечает вскинутую руку пилота, который пытается остановить словесный поток отчаявшегося отца.

- С ней все в порядке, она у Давины, - с видом благородного рыцаря сообщает Джек, и Вагнер обволакивает эйфория радости.

Но через мгновение возникает шквал вопросов, которые Кауфман задать не дает. А просто выдает все правду.

- Я вовремя пришел и остановил Уго, об этом можешь не беспокоиться.

- Где ты его остановил?!

- Хлоя каким-то чудом оказалась вчера в закрытом клубе. Полагаю, это Лидия заманила ее туда под каким-то предлогом…

- Но зачем ей это нужно?! – Вагнер точно недоумевал.

Джек же деловито расставил пару кофейных кружек на столешницу, ожидая когда кофе машина закончит работу. По кухне поплыл пряный аромат кофе.

- Возможно, она хочет так привлечь твое внимание? – пилот игриво вскидывает бровь, - Насколько я понял, расстались вы не очень?

Вагнер фыркает. Он не считал, что что-то должен этой дешевке. Но вот за то, что она пыталась сделать с его Хлоей – точно поплатиться.

- Мне нужно забрать ее домой, - решительно замечает Вагнер.

- Ты с ума сошел? – под писк аппарата спрашивает Джек и достает сосуд с ароматным кофе, который разливает по кружкам, - С тобой ей не безопасно, очевидно же. Да и не пойдет она домой. Ты же сам понимаешь. Пусть все будет как есть пока. Ты же не знаешь, что задумал Уго.

- Полагаю, он захочет отомстить мне по ряду причин. Никки, Карла…

- Карла? – Джек удивленно вскидывается, - А что у тебя с его женой?

Вагнер передергивает плечами, словно желая стряхнуть неприятные воспоминания. Джек, подозрительно сузив глаза и с кривой улыбочкой, протягивает приятелю кружку с кофе.

- Вчера она разбила мою машину битой, - выдержав паузу, говорит Эрик, - а потом поклялась, что в следующий раз это будет моя голова.

Кауфман присвистнул, усаживаясь на высокий барный стул.

- Ничего себе. Горячая миссис Гарсия! – Джек посмеиваясь, отпивает из кружки терпкий ароматный напиток.

Эрик устало вздыхает, протирая лицо свободной рукой.

- Я уже не понимаю, что я сделал не так. Все стало так сложно в последнее время.

Глаза Джека странным образом блеснули, но Вагнер не заметил этого. Потому что думал о другом. Всего помыслы были заняты дочерью. Но будь он чуть внимательнее, то заметил бы насколько казался довольным собой Кауфман.

- Мой тебе совет, Эрик. Хлою надо отсюда увозить. Если хочешь, я могу отвезти ее в Европу, к примеру. Как раз через пару дней у меня будет рейс…

- Исключено, - отрезает Вагнер, - я никогда не стану бежать от проблем. Их надо решать. Говоришь, она у Давины?

Тот факт, что Джек так жаждал увезти его дочь казался немного странным, но Эрик списал это на рвение приятеля быть полезным.

Фрэнк

Иногда единственной возможностью выйти из состояния, в котором находился Фрэнк – это работать. Но так как дело всей своей жизни он потерял, это было невозможно. Рорк провел ночь в пикапе, едва не замерзнув. Но слава богу алкоголь и аккумулятор автомобиля, питающий печку, делали свое дело, и он увидел рассвет.

Свесив затекшие за ночь ноги из машины и протерев лицо снегом, мужчина уставился на себя в зеркало заднего вида. Из-за отражение собственных глаз захотелось нажраться еще больше. Но Фрэнк пообещал себе вернуться к этой мысли вечером.

Сегодня хоронили Элизабет.

Точнее, была назначенная панихида в часовне. Тело девушки еще не выдали родственникам, и когда отдадут неизвестно.

Рорк хотел сходить и проститься.

Та правда, что он узнал от Чарли и Давины никак не изменила его жизнь. Он как был одиноким пьяницей, так им и остался. Чем больше он узнавал людей, тем больше, как говорится, любил собак. Впрочем, о них думать тоже не мог.

Образ умирающей, старенькой Грейс был все еще свеж в его памяти.

Тяжело выбравшись из машины, Фрэнк побрел в свой номер отеля, очень надеясь на то, что не столкнется в коридоре с Давиной. Что скажет, если столкнется? Он не знал.

Хотел бы ее посадить? Фрэнк не знал. Полицейский в его душе требовал немедленного похода в участок. Но другая его сторона сомневалась. Что это даст?

Теперь, спустя столько лет и несколько часов в алкогольной отключке он понял одно. Иногда ненужно принимать поспешные решения. Нужно подумать. Все взвесить и решить для себя – как правильно поступить.

Закон – это попытка человечества разложить все по полочкам. Разделить мир на черное и белое. И никаких полутонов.

Каждый человек в чем-то виновен. Рорк больше не хотел думать о возмездии. Он устал. Он потерян в первую очередь перед самим собой.

Мужчина поднялся в номер избежав ненужных встреч. Двигаться не хотелось, но он заставлял себя работать, во что бы то ни стало.

Встать под душ, намылиться, смыть с себя пену.

Выйти из душа. Обтереться. Надеть белье. Почистить зубы. Причесаться.

Так, шаг за шагом он погружался в решение бытовых задач, отключая голову от реальности. И очень скоро обнаружил себя в гостиной дома Блэкмор, потягивающим лимонад приготовления бабушки Элизабет.

Это была очень старенькая и сгорбленная старушка, с белоснежной шевелюрой, что одуванчиком покрывало голову и казалось от малейшего ветерка разлетится по гостиной. Не то, что бы Рорк был с ней близко знаком, но бабушка Блэкмор являлась одной из тех, что знала еще его бабушку. Так что Фрэнк, безусловно, испытывал определенное уважение к этой женщине.

Она сидела в кресле с высокой спинкой и чинно пила чай, смахивая слезу то и дело стекающую по морщинистой щеке.

- Такая утрата, - вздыхает кто-то слева.

- Такая юная! – слышится ропот справа.

- Кому понадобилось ее убивать?

Фрэнк старается не кривится от отвратительного, безалкогольного лимонада, когда в толпе пришедших на поминки после панихиды замечает Уилсона и его спутника – Идриса Вордо. Люк стоял в противоположном углу комнаты. Сгорбленный и осунувшийся. Пьяный, но на ногах еще держался.

Рорк продолжает осмотр публики и подмечает миссис Стоктон и ее супруга, что стоят у камина и тихо что-то обсуждают со скорбными лицами. Потом его взгляд касается каминной полки, на котором еще красуются Рождественские украшения и стоят старые фото. На одном из старых и черно-белых изображений он подмечает свадебное фото, которое вызывает у Фрэнка странную ассоциацию. Мужчина осторожно встает и идет к камину, вспугнув чету Стоктон. Берет рамочку и вглядывается в лица. Там были изображены смутно знакомая женщина с мужчиной, и двое подростков по бокам.

- Что ты там нашел, Фрэнк?

В отличает от всех присутствующих, бабуля Блэкмор говорила громко, ощущая себя хозяйкой.

- Кто на этом фото? – Рорк подошел к старушке, и та перехвати очки что болтались на цепочке, приложила их к подслеповатым глазам.

- Как кто? Это мой младший сын – Джонни, его вторая жена – Долли с ее сыновьями от первого брака, Джеком и Остином.

Фрэнк недоуменно взглянул на фотографию и медленно кивнул.

- Точно, Лиз говорила что-то такое, - пробурчал бывший коп в ответ, не замечая, как к ним тихо приблизились Чарли и Идрис.

- Хорошая была свадьба, - продолжала бабуля, - У меня было такое красивое платье. А они такими счастливыми казались, - скупая слеза скатилась по ее щеке вновь, - Жаль, брак был коротким…

Фрэнк пытался напрячь память, что бы вспомнить, что же там произошло. Но должно быть в последние годы, алкоголя было слишком много.

- А что произошло? – агент Уилсон возник из неоткуда, заставляя всех пришедших затихнуть и прислушаться к разговору.

- Несчастный случай, - скорбным тоном отвечает старушка, - они пошли в горы вместе. Джонни с пасынками, их кузеном, и дочкой – Мэри.

Бабуля взглянула на Фрэнка многозначительно и тише добавила:

- Внучка и сын не вернулись.

Рорк медленно кивает и оглядывается на Чарли, впрочем, тот не выглядит удивленным.

- Эта троица всегда была с червоточиной, - продолжает бабуля, промачивая нос платочком, - как и их родной отец! Я говорила Долли, что они что-то знают об этой трагедии, но она не хотела слушать!

К миссис Блэкмор поспешила медсестра из медицинского центра Майами.

- Вам нельзя нервничать, - напомнила она, на что старушка лишь отмахнулась и перевела взор на Фрэнка.

- Я.. я нашла много лет назад кое-что, идем, - женщина тяжело встает, опираясь на руку Рорка, и увлекая его за собой, прочь из гостиной забитой людьми.

Чарли и Идрис следуют за ними. Агент ФБР задает по дороге вопрос:

- А Кауфман не пришел на панихиду?

- Не видела его, - сварливо отвечает старушка и подходит к одной из комнат, распахивает двери.

Гости удивленно поглядывают на происходящее и пытаются подслушать каждое слово. Но бабушка заводит мужчин за собой в крошечную комнатку, заставленную полками с книгами, подходит к одной из них и извлекает толстенный талмуд. В нем, под переплетом она легко находит небольшой сверток, который кладет на стол.

- Карта? – Чарли аккуратно разворачивает сверток, - Местность где был тот поход, помечена, - указывая пальцем на точки и крестики, подмечает агент.

Фрэнк мрачно молчит, Идрис вглядывается в старинную карту.

- Можно обыскать местность, - наконец, говорит техасец.

- Если они скинули тела в воду, то за столько лет там могло все давно вымыть. Река бурная, с порогами… - замечает Рорк.

Чарли и Идрис переглядываются. Старушка Блэкмор молча склоняется над картой и показывает на крошечный смайлик, нарисованный простым карандашом.

- Проверьте эти пещеры, Фрэнк. Джек любит ходить в них до сих пор. И звал туда Элизабет.

- Откуда..?

- Она присылала мне письма по электронной почте, где подробно расписывала каждый разговор с ним. Глупышка была очарована, - Блэкмор тяжело вздохнула, - Не уберегла девочку, не уберегла…

Чарли

Команда была в сборе. Он собрал весь участок на подмогу, в том числе и Фрэнка с Идрисом. Шериф Веласкес была очень не довольна тем, что отставной сотрудник участвует в расследовании, но ему удалось уговорить эту суровую женщину.

Они выдвинулись на рассвете следующего дня и отправились тем же маршрутом, что был отмечен на карте Джонни Блэкмора. Очень скоро достигли конечной точки маршрута, на небольшой полянке. Тут сотрудники рассредоточились.

А агент и трое его помощников направились в ту самую пещеру, которую им решил показать лесник Лехтонен.

- Вообще, - ступая по глубокому снегу, вещал он, - после землетрясения пещера частично обвалилась, но я думаю пробраться внутрь можно будет.

Рорк не очень любил узкие тоннели, но пропустить это мероприятие не мог.

- Хотел сказать, - поравнявшись в Фрэнком, тихо говорит Уилсон, - Дело Риверсов отложено в долгий ящик. Улик нет, так что…

Рорк смотрит на Чарли, пытаясь понять, шутит он или это правда.

- Тела в плохом состоянии, - словно оправдываясь, продолжает агент, - так что, полагаю скоро тебя восстановят в должности.

- Не уверен, что хочу вернуться к работе, - мрачно замечает Рорк, едва не поскользнувшись на скользком камне, когда Лехтонен свернул ко входу в ту самую пещеру.

- Это твое призвание, - Чарли похлопывает бывшего шерифа по плечу.

Фрэнк очень в этом сомневался. Он больше не сможет быть тем, кем был раньше. Нет. Он совершенно другой человек.

- Налобные фонарики надеваем, - командует лесник, - и старайтесь не цеплять лишний раз стены тоннеля. Что бы нас не завалило к чертям.

Идрис скептично поджимает губы. По его лицу понять что-то трудно, но он, очевидно так же был не очень рад открывающимся перспективам.

- Почему в эту задницу не могут зайти специально обученные люди? – интересуется он, ступая за Чарли в темноту тоннеля.

- Потому, - тут же отзывается Уилсон, - Что мы пытаемся сохранить хоть какую-то секретность. И сработать на опережение, прежде чем Кауфман поймет, что мы под него копаем и вот – вот возьмем его за задницу.

Вордо с опаской оглядывает нависающие стенки тоннеля и медленно говорит:

- Выступление старушки вчера на поминках мне не показалось таким уж секретным, все слышали то, что она сказала.

- За Джеком установлено наблюдение, - отзывается Уилсон, - как только он отправится в аэропорт, мне сообщат.

Вордо медленно кивнул.

Фрэнк мрачно топал сразу за лесником, согнувшись в три погибели и помалкивал.

- А с ДНК что? – не унимается техасец.

- Еще ответа нет, ты что не знаешь, как это работает? – Чарли усмехается и пригибается тоже.

Даже с его лилипутским ростом в пещере было тесновато.

- Не самое удобное место, - замечает Идрис.

Ему тоже тесно, природой не обижен.

- Не забывай, что тогда они были детьми, - напоминает Уилсон, - Впрочем, спрятать тело – дело не из легких.

Мужчины следуют все глубже в пещеру, осторожно ступая друг за другом и тихо переговариваясь. Достигают первого обвала.

У Фрэнка начинается приступ клаустрофобии, но он пытается держать себя в руках.

- Я туда не пролезу, - кивая на узкую дыру, что осталась после землетрясения вместо тоннеля, и пытаясь продышаться, замечает гигант.

- И я наверное, тоже, - согласно кивает Лехтонен.

Все смотрят на Идриса, и Чарли отрицательно качает головой.

- Да, похоже мой звёздный час настал. Крупные парни остаются в хвосте, - посмеиваясь, говорит агент и стягивает объемный пуховик, вручая его Рорку, - если что случится, думаю дорогу обратно вы найдете?

С улыбочкой обреченного на казнь, Чарли идет к отверстию в тоннеле и легко пробирается на ту сторону. Принимает через эту же дыру свою куртку и говорит:

- Ну, тут так же темно и тесно как и с вашей стороны, парни. Я пошел, если что, вы знаете где меня искать.

В ответ послышались кроткие смешки, что эхом разносились по тоннелю. Чарли пошел вперед, по единственному коридору, что тут был. Вряд ли пацаны отнесли тела глубоко. Они были детьми и наверняка им было страшно. Гораздо страшнее, чем ему сейчас. Конечно, была вероятность того, что смайлик на карте, просто рисунок, который ничего не значит. Но чутье подсказывало Уилсону, что они тут что-то да найдут.

Вскоре гул голосов его спутников остался позади и его обступила кромешная, густая темнота. Только тихая капель, то сзади, то спереди. Звук в пещерах – вообще штука удивительная. Никогда не знаешь, откуда он идет на самом деле.

В какой-то миг, когда Уилсон уже почти утратил надежду что-то найти в недрах этого тоннеля – он приметил небольшой обвал. Горку из камней. Тут таких горок было не мало, но отличалась она от остальных тем, что между камней виднелись ветви елки. Что было странно. Что так глубоко в пещере делает дерево?

Чарли начал разбирать завал. Камень за камнем. Осторожно и методично. Когда свет его фонарика выхватил мужской ботинок, он замедлился.

Нашел.

Уилсон распрямился тяжело дыша, утер пот с лица и улыбнулся.

Глава 20. Крысы с корабля

Джек Он был не дурак. И всякий раз, когда кто-то пытался его одурачить, Кауфман чуял фальш за версту. Вот и теперь, после разговора с Эриком, он ощутил нечто, о чем порядочный доктор не счел нужным ему сообщить. Но что же это? При более детальном изучении, можно немного инафантазировать, разумеется. Мужчина лениво потягивал кофе на вынос, стоя на парковке у причала, поджидая возвращающегося в город Уго Гарсия. Да, у Кауфмана была пара идей, как развернуть ситуацию в свою сторону. Лидия не оправдала его надежд, выпустив из своего плена старика Вагнера. Но ничего. Сухая фигура Уго показалась на причале, он шел ленивой походкой. Так, словно бы все те тяготы и невзгоды, что выпали на его долю вовсе и не волновали его. Но с точки зрения обыденного человека, судьбе Гарсия не позавидуешь. Домашний тиран сеял в своей семье лишь боль и отчаяние, не замечая этого. Ломал судьбы своих детей и жены просто по настроению. Теперь же, у этого избалованного человека появился зуб и на самого Джека. Что ж, Кауфман не мог оставить этого крысеныша в тылу, да еще и с жаждой мести. Поравнявшись со пилотом, Уго лениво достал сигареты и прикурил, сощурившись заранее от дыма. - Чего тебе. Это был не вопрос. Во всяком случае Гарсия не вложил в эту фразу вопросительной интонации. - Думаю, нам есть о чем поговорить, - осторожно отзывается Куфман, отпивая из картонного стаканчика ароматный кофе. Суровый ветер пронизывал до костей. Но холодно ему не было. Предстояла не легкая беседа и Джек был готов. Ко всему. - Ты о своем явлении так не вовремя? – Уго сплевывает на обледеневший причал и оглядывается. - Брось, - фыркает с долей насмешки Джек, - Ты же не думал трахнуть Вагнер? Девчонка бы молчать не стала и тогда попадем мы все. Гарсия вскидывает на пилота внимательный взгляд. Кауфман выдерживает его, хоть и догадывается, что в этой игре в «гляделки» явно проигрывает. - Хочешь сказать, что ты ее не поимел? – во фразе собеседника насмешка не завуалирована так тонко, как сделал он сам, и пилот понимает, что в этот раз сильно задел приятеля. - Конечно же, нет. На суде, - понизив голос говорит он, - это будет отличным мотивом для мести. Он избил твоего сына, а ты – изнасиловал его дочь. - В этом вся суть, - усмехается бизнесмен, - если откинуть тот факт, что эта девочка очень сочная и так нужна тебе. Со времен Тома и Остина, Джек уже стал забывать, что такое соперничество. - Ты серьезно? – смеется. Уго вопросительно вскидывает брови. - Я разве похож на шутника? - Поверь, - заговорщически склонившись к Гарсия, говорит Джек, - тебе есть о чем еще беспокоиться. На этот раз баловень судьбы выглядит действительно заинтересованным. Но вопросов не задает, выжидая когда Джек вскроет карты сам. Но пауза затягивается и Уго не выдерживает. - О чем ты? Джек усмехается, отодвинувшись от собеседника. - Ты ведь знаешь, что твоя жена навещает нашего доблестного доктора? Лицо Гарсия в этот момент просто бесценно. Оно вытягивается, брови ползут все выше. Пока он не роняет сигарету из сжатых губ. Возможно, Уго был уверен в том, что Карла не посмеет даже смотреть в сторону других мужчин. - Вероятно, - продолжает Джек безмерно довольный произведенным эффектом, - ты позабыл, что Эрик познакомился с ней в больнице, после того как ты в очередной раз, - пилот делает кавычки в воздухе, - вышел с из себя. И теперь их связывают довольно… теплые отношения. Кулаки сицилийца сжимаются. Пару мгновений он просто стоит, после угрожающе шагает к Кауфману и хватает того за ворот куртки. - Что за бред ты несешь?! - Они так мило общаются. Ты не замечал? – Джек с видом невинным и даже сочувствующим, отнимает руки Гарсия от себя, - Как думаешь, насколько продвинулся Эрик, пока ты трахаешь шлюх по борделям? Хватка Уго слабеет. Он ошарашен. Удивлен. Сбит с толку. Джеку нравилось видеть, как он полностью деморализовал врага. Впрочем не мог отрицать совершеннейшей абсурдности ситуации, учитывая, что Карла довольно таки привлекательная женщина. - Или ты думал, она всегда будет сидеть у окна и ждать, когда ты вернешься и надаешь ей оплеух? - Ты врешь! Джек и к этому был готов. Он лениво достает телефон из кармана. Джек не дурак. Он подготовился. Его внимание к деталям, статус и обаяние всегда играли на руку. Ну, конечно и связи братьев никто не отменял. - Ко мне попало интересное видео, - листая галерею в своем смартфоне, говорит пилот, - вот, буквально вчера… Он запускает отрывок с камер наблюдения парковки больницы, где Карла страстно целует Эрика и сует под нос оторопевшему Уго. - Узнаешь? У Карлы особенная стать, не находишь? Гарсия всматривается в кадры, часто моргая и сдвинув к переносице кустистые брови. Но факт остается фактом. Видео закольцовано, он все смотрит, пока секунды утекают меж пальцев, мешая Джеку идти дальше к своей цели. Спустя некоторое время, Уго брезгливо возвращает Кауфману телефон и тянется за новой сигаретой. Его спокойствие выглядит еще более пугающим, чем ярость, с которой он нависал над Джеком пару мгновений назад. - Грязная шлюха, - мычит он мрачно, прикуривая. Но Джек улавливает суровую решимость, что сквозила в его позе. Хоть взгляд и казался задумчивым. - Я как друг пытаюсь оградить тебя от неправильных поступков, - продолжает Кауфман вкрадчиво, вновь пригубив кофе, - Ты не принимай решений сгоряча. Надо все как следует обдумать, - продолжает он, - ты ведь понимаешь? Уго кивает. Но Кауфман с восторгом осознает. Уго его не слушает. - Не вздумай тронуть жену. Она просто глупая самка. Может так пытается отомстить тебе. Не ведись на провокации, - продолжает пилот спокойно, - У тебя сын в больнице, ты должен помнить о Никки. Уго передергивает плечами. Этот жест напомнил Джеку то, как рябью идет шкура хищников перед нападением. - Кроме того, есть малышка Хлоя, которую взяла к себе Давина. Если все будет хорошо и мы сделаем все правильно, этот приз достанется нам почти официально, смекаешь? Гарсия смотрит на Джека, а в его глазах плещется такая знакомая ледяная ярость. Как же он любил предсказуемых людей.

Эрик Беседа с мисс Крейн не задалась. Она явно не желала с ним говорить, а Хлоя показалась, но не посчитала нужным даже словом обмолвиться. Когда женщины его выставили за ворота, уже смеркалось. Но Эрик был в некоторой степени удовлетворен тем фактом, что с дочерью все в порядке. Она выглядела изможденной и усталой. Скорее всего сказывался стресс от случившегося с Никки. Интересно, она когда-нибудь его простит? Вагнер сел в машину и завел двигатель. Поглощённый мыслями о происходящем, он не замечает автомобиль, припаркованный в нескольких десятков метров от его, с выключенными фарами. Дорога домой была однообразной и серой. Жар в салоне разморил Эрика, но в голове роились сотни мыслей о том, как ему следует быть дальше. Может Джек прав и ему стоит увезти дочь из этого города? Раньше Ситка казалась тихой гаванью в его непростой жизни. Добродушные соседи, крошечный городок. Все друг друга знают, все у всех на виду. Но на поверку оказалось, что грязных секретов тут куда больше, чем казалась на первый взгляд. Мимо промчалась патрульная машина, ослепляя красно-синими проблесковыми маячками. Вагнер часто заморгал. Что-то случилось? За полицией тянулся целый караван машин и Эрик потянулся к магнитоле, желая включить радио. Местная волна умалчивала о происходящем, наполнив салон лихим кантри. Это раздражало. Выключив музыку, мужчина подъехал к дому, который арендовал специально когда узнал, что Хлоя будет жить с ним. Часть вещей они до сих пор не распаковали. Вероятно, это будет очень кстати, не придется тратить много времени на сборы при переезде. Вагнер заехал на подъездную дорожку и заглушил двигатель. Выбрался из машины, кутаясь в свою куртку на пронизывающем ветру. Вот еще один огромный мину Ситки – отвратительная погода. За семь лет, что он здесь, все никак не может привыкнуть к вечному холоду, сковывающему городок. Эрик взошел на крыльцо, достал ключи. Вставил их в замочную скважину, прокрутил. Щелкунл замок, дверь с тихим скрипом отворилась. А в следующий миг позади на него обрушился удар, такой силы, что доктор ввалился в собственный дом, утратив связь с реальностью. И так до конца не осознав, что же с ним произошло.

Резкая вонь ударяет по его осязанию, когда Эрик выныривает из плотной ваты забытья. Первое, что он чувствует – жуткую головную боль. За ней слышит развеселую музычку, что разносит по всему дому стерео-система Хлои. Вагнер болезненно стонет, и получает по пощечину. - Ну что? Очухался? – насмешливый голос раздается слева, и доктор разлепляет тяжелые веки, - Узнал? Где-то на периферии своего сознания он ощущает движение и снова резкий запах под носом, от чего он отшатывается. Но сдвинуться с места не получается. Его голова откидывается назад, как от удара. - Какого?... – хрипит мужчина, когда нападающий сжимает волосы грубо в кулак, и резко задирает его лицо, заставляя Эрика вглядеться в нападающего. - Смотри на меня, сука! Запомни это лицо, потому что это будет последнее, что ты увидишь перед смертью! Превозмогая боль, Эрик пытается идентифицировать человека, нависшего над ним, с перекошенным от ярости лицом. - Как пафосно, Уго, - хрипит он в насмешку. Но получается жалко. От боли он почти ничего не соображает, но очень старается держаться. Гарсия разжимает руку, и голова его жертвы безвольно повисает. Вагнер пытается сесть ровнее, на что ему требуются титанические усилия. Гость отходит на пару шагов, давая хозяину дома осмотреться. Он сидит на стуле, в кухне. Его руки и ноги, вероятнее всего, привязаны к стулу пластиковыми стяжками. Музыка играет так громко, что будь тут соседи, вероятно не услышали бы его криков. Жаль правда, что до ближайшего дома примерно полкилометра. Уго стоит в центре комнаты. На нем кожаный мясницкий передник, на руках – оранжевые хозяйственные перчатки. Волосы под медицинской шапочкой. Гарсия улыбается. Он доволен собой. - Ну что, доктор Вагнер? – ехидно начинает он, - Вы готовы? Эрик не был готов. И крайне мало понимал, какого дьявола тут происходит. Но очевидно одно, семья Гарсия не гнушается самых революционных методов. - Ты в своем уме? - хрипит Эрик – Хлоя может вернуться в любой момент… - Да? – Уго хрипло смеется, - Ну если так произойдет, то я как следует развлекусь в свами обоими. Но у меня другая информация, приятель. Наш общий знакомый дал мне понять, что твоя дочурка видеть тебя не желает. Так что вероятность внезапного возвращения крайне мала. Вагнер хрипло вздыхает, пытаясь просканировать свое состояние и оценить шансы на выживание. Беглый анализ подсказывал ему, что их не так уж и много. - Ты говорил с Джеком? – говорят, важно уметь тянуть время, отвлекая психопатов разговорами. - Не только с ним, - Уго тянется к столу, где лежит большой нож для разделки мяса, - Сегодня невероятно интересный день, Эрик. Не находишь? Вагнер вяло качает головой. Да и что тут можно ответить? - История твоего романа с Карлой меня многому научила, - продолжает он, - Урок номер один. Гарсия подходит справа от доктора и демонстрирует ему свой нож. - Я намерен отнять у тебя палец. Потом второй и третий. Пока ты воешь от боли и истекаешь кровью. Уверен, нас с тобой ждет много невероятных минут, наполненных переосмыслением всей жизни. Твоей. И моей. Я всегда мечтал попробовать нечто подобное. Все боялся чего-то. Тянул. А зря. Это так… освежает! - Ты псих? – Вагнер взирает на окончательно съехавшего с катушек Гарсия. - Может быть, - пожимает он плечами, - знаешь ли. Я люблю Достоевского. Ты читал? «Преступление и наказание» - лучшая его вещь. Люди серая масса. Все варятся в своем быту, живут от зарплаты до зарплаты. И лишь единицам хватает смелости, а может и величия… - Что? Убивать? – Вагнер и не подозревал о масштбах безумия мужа Карлы. - Не перебивай, - Уго толкает доктора в плечо и продолжает с торжественным, но совершенно безумным видом, - Пойти дальше. Выше, возможно. Переступить границы дозволенного. Перешагнуть мораль, чувство долга… - Избить жену? - Не угадываешь, Эрик. Уго усмехается, покручивая в своей руке тесак, размахивая им то так, то эдак. Словно популярный стендапер, кривляясь перед своим единственным зрителем. - Поднять руку на слабую женщину, это конечно, подвиг. Взгляд Гарсия тяжелеет. Он смотрит на доктора мрачно. - Не советую тебе злить меня, сейчас от меня зависит твоя жизнь. Вагнер тихо смеется. - Что смешного? Эрик не отвечает. Да и какой смысл? Что бы он не сказал, этот псих никогда не поймет. - Ладно, хватит болтать. С какой начнем? С правой или левой? – Уго указывает на примотанные к подлокотникам стула сухие руки доктора и криво улыбается, - Для тебя это тоже подвиг, не находишь? Вагнер инстинктивно поджимает пальцы, в слабой попытке вырваться из пут. Но пластик впивается в кожу. - Тварь я дрожащая или право имею?.. – вопрошает Уго, склоняясь к правой руке Эрика, прижимает острие ножа к мизинцу. Внутри доктора все замирает. Он не может поверить, что все это происходит с ним. Лезвие входит в сухую плоть, орошая сталь металла первыми каплями крови, скребет по кости. Эрик мычит от боли, переходя в крик. - Остановись! Прошу тебя, прекрати! И словно бог услышал его мольбу. Уго вдруг дергается, а нож выскальзывает из его пальцев. Он отшатывается от стула Эрика, прижимая недоуменно руку к плечу. А сквозь оранжевый латекс перчаток просачивается кровь. Гарсия делает пару шагов назад и оседает на пол.

Фрэнк

Когда звук выстрела стих, взорвав окно кухни дома Вагнеров на сотни маленьких осколков, Рорк рванул к крыльцу, вышибая дверь ногой. Тяжелой поступью он забегает на кухню, и склоняется к поверженному Уго. Быстро защелкивает на его запястьях наручники, с профессиональной сноровкой, и вскидывает взгляд на изможденного Эрика, что бьется связанный на стуле. По его седым волосам стекает кровь, лицо разбито. Мизинец правой руки безвольно болтается, но он был жив. Левой рукой бывший коп спешно достает сотовый и требует Велакес немедленно прислать скорую и полицию. Всех сюда! Потом оглядывается, в поисках источника громкой музыки. - Это стерео, - хрипит Эрик, - вон пульт. Фрэнк тяжело ступает в указанном направлении и тупит пару секунд, разглядывая кнопки. Находит большую и красную, и нажимает ее, погружая дом в оглушающую тишину. - Ты его убил? – стонет Вагнер, пока Рорк ищет в кухонных шкафчиках что-то, чем можно удержать палец доктора на месте. Быстро извлекает полотенце в лилиях и прижимает к ране. - Ранил в плечо, - поясняет спаситель, - какого дьявола тут происходит? - Он съехал с катушек, - бормочет Эрик, хватаясь за реальность из последних сил, - Как ты тут очутился? Рорк снова начинает шарить по шкафчикам, на этот раз в поисках аптечки. - Хотел расспросить о Джеке. Вагнер мрачно смотрит в спину копа – гиганта. - Что он натворил? Фрэнк медленно разворачивается к доктору, прижимая к груди белую коробочку с большим красным крестом. - Боюсь, я не могу рассказать тебе всего, - осторожно начинает Рорк, открывая находку, и извлекая бинты. - Ты должен, - мрачно замечает Эрик. Фрэнк смотрит на мужчину, предчувствия что зашел в нужную дверь. - Вы с ним друзья, - осторожно начинает полицейский, - но сегодня мы обнаружили кое-что. Вагнер следит за каждым словом своего спасителя, позабыв о мучащих его болях. - И это в корне изменит расследование. - Полагаю, - осторожно начинает доктор, - я смогу вам помочь с этим делом. Рорк ставит аптечку на край стола, когда за окном слышится приближающийся вой сирен. И Эрик начинает свой рассказ, с каждым словом открывая Фрэнку все новые обстоятельства на происходящее в Ситке. О борделе. О Лидии и Гарсия, о проступках Джека и его домогательствах Хлои. Обо всем, что знал и о чем догадывался.

Глава 21. Конец игры

Чарли Это был прорыв. Мог бы он себя похвалить? Вероятно, да. Он этим занимался последние несколько часов, пока эксперты собирали улики и паковали останки, найденные в пещере. Впрочем, там и так понятно, что кости принадлежат двоим – взрослому и ребенку. Безусловно, это может быть и кто-то другой. Но, таких совпадений просто не бывает. Уилсон вернулся в кабинет и включил компьютер, собираясь написать отчет для начальства. Сразу после рапорта по делу Риверсов, ему пришлось просить отсрочки возвращения, чтобы распутать таинственный клубок интриг и преступлений в Ситке. Стоит отметить, что никто не пытался его вернуть, позволяя Чарли поиграть в агента. К тому же, в этот раз его приезд казался его начальству более продуктивным. Впрочем, пока Уилсон не мог им дать ничего, корме собственных догадок. К его удивлению, на почте поджидало довольно-таки интересное письмо. Отчет о вскрытии Лиз, а также совпадение ДНК по базе, с которым поработали в Бюро эксперты. Интересно, кому же оно принадлежит? Чарли улыбается и подсветка монитора освещает его лицо, делая выражение радости почти зловещей. В дверях показывается круглое лицо Лилы Бендер. - Агент Уилсон? – хрипловато зовет она, - Шериф Веласкес просила передать о ЧП в доме Вагнеров. Говорит Уго Гарсия напал на доктора Эрика и пытался отрезать ему палец. -Чего? Чарли удивленно встает, позабыв перевести компьютер в спящий режим. - Фрэнк уже там, я подумала, что вы захотите знать. Уилсон спешно сдергивает с вешалки пальто и стремительно идет на выход. - Спасибо, патрульная Бендер! Застегиваясь на ходу, он слышит, как девушка задерживается у его кабинета на пару мгновений, но не придает этому значения. Чарли спешит к своей машине. В участке сегодня настоящая суматоха, так что на него никто не обращает внимания. Уилсон садится за руль, когда фигурка патрульной возникает у его авто. Чарли старательно скрывая раздражение, опускает стекло. - Вы что-то хотели? Лила склоняется к нему. - Извините.. может я не вовремя. Но это правда, что дело Риверсов закрыто? - Не закрыто, а приостановлено, - сухо отзывается Чарли, заводя двигатель, - Из-за недостаточности улик. - Но, мне казалось… - Всему городу казалось, Бендер. Мне пора. Чарли спешно отпускает сцепление, приводя машину в движение и выезжая с парковки. На ходу набирает номер Фрэнка. Рорк берет трубку почти мгновенно. - Что там у тебя?! - Гарсия хотел порезать Вагнера, - буднично отзывается Фрэнк, - Но я успел. Ранил его. Медики повезли в больницу, но полагаю, конвой не помешает. - Веласкес распорядилась? - Не знаю, она игнорирует меня. - Понял. В голове Чарли мелькает мысль о том, что если бы не людское эго, многие проблемы можно было бы решить гораздо проще. - По делу Лиз есть совпадение, - выдержав паузу говорит Чарли. Фрэнк словно бы затаив дыхание, спрашивает: - И кому оно принадлежит?

Фрэнк Новости, сыплющиеся на его голову, как из рога изобилия, буквально сбивают с ног. Когда Эрика и Уго увезли в больницу, он собрался было тоже отправиться восвояси, но разговор с Чарли не выходил из головы. Рорк сел в машину, то и дело прокручивая в голове все рассказанное Эриком. Он уже передал информацию Чарли и Альме своими словами, а они уже пускай ждут официальных показаний от Эрика. Но на душе было все еще не спокойно. Хотя он все сделал правильно. Конечно, Фрэнк предполагал, что вооружение нападение на Гарсия и незаконное проникновение в дом Вагнера, может выйти ему боком, он же теперь не при исполнении. Вот только о себе он думал в последнюю очередь. Но что же тревожило его? Давина. История Эрика была шокирующей. Но Рорк понимал, что Джек и Давина, как ниточка с иголочкой. Делали все и всегда вместе. А на маскараде, что-то незримым образом изменилось. Она привлекла внимание Рорка. Зачем? Неужели все эти годы совесть мучала ее и она все же решила признаться? Хоть и не понимала этого? А если так, то… угрожает ли ей опасность? Кажется, Эрик так же обронил, что Хлоя перебралась к Крейн. Сразу две цели в одном месте. Должен ли Фрэнк их предупредить? Рорк на перекрестке резко разворачивает машину в другую сторону, решив что хоть какая-от охрана девушкам не помешает. Давина, при своей кажущейся силе, все же просто женщина, которая нуждается в защите. Фрэк очень старался не думать об их последнем разговоре. Она виновна. Но позволит ли он бумерангу вернуться к ней в виде Кауфмана и его безумных преступлений? Разве у каждого человека нет права на ошибку?.. Мысли Рорка в тот же миг отправляются на семь лет назад, в такую же снежную ночь. Суд над Риверсами не состоялся. Синтия Брикс в последний момент отказалась от своих обвинений и адвокат рыбака в пух и прах разнес все аргументы прокурора. Это было полное фиаско. Вместо одного срока, речь шла о совершенно другой ответственности. Кроме того, суд присяжных признал Маркуса Риверса не виновным, а его дочь – Кё, выставили настоящей дешевкой. Как такое может быть? Вся эта шумиха вокруг рыбака сбивала с толку и шокировала. Как этот подлец и мерзавец мог так легко выйти сухим из воды? Насильник и убийца он был достоит электрического стула, но… суд решил иначе. В ту ночь Фрэнк хотел просто с ними поговорить. Просто по-людски разложить все по полочкам, не в силах поверить, что двое мужчин, что потеряли детей не смогут найти общий язык. Ведь Джастин Риверс погиб всего в семнадцать лет. Том, отец Маркуса, открыл двери с кислой физиономией и окинув его взглядом с ног до головы, проговорил: - Чего тебе? Рорк правда старался держать себя в руках. Когда дело касалось его дочурки, он был готов сворачивать шеи голыми руками. Но искренне надеялся, что это делать не придется. - Хочу поговорить с твоим сыном, - мрачно начинает полицейский, тяжелой поступью входя в их убогий дом. После обыска все было вверх дном, но кажется никого из присутствующих это не смущало. Этот щенок, Маркус, сидел за столом и потягивал из алюминиевой банки пиво. Он даже не посмотрел в сторону Фрэнка, листая ленту в телефоне. - Хватит уже, - фыркает Том, оставляя двери открытыми, - ты уже достаточно сказал, Фрэнк. Все и так знают, кто ты и кто твои бабы – две шлюхи! Мужчина старательно держал себя в руках. Медленно повернулся к Тому, пока ярость красной пеленой медленно обволакивала его сознание. - Одна обжимается с каждым встречным поперечным, другая хвосты заносит сразу двоим. Думаешь, никто не знает почему Саттерн свел счеты с жизнью? Классный был мужик… - Заткнись, Риверс, иначе… - Иначе, что? – включается щенок, резво вставая со стула. Парень молод и могуч. Дерзкий и крепкий, но Рорк не видел в нем достойного противника. Фрэнк поворачивается к Маркусу, собираясь что-то сказать, как краем глаза замечает замах. Рыбак пытается его ударить? Коп отшатывается в сторону и перед самым его носом просвистела металлическая монтировка, в явном намерении проломить ему череп. Воспользовавшись заминкой, престарелый Том накидывает на шею Фрэнку что-то и тянет с невероятной силой для такого дряхлого человека. Полицейский дергает рукой, перехватывая удавку. Ею оказался провод и стряхивает старого рыбака с себя, перехватив за руку отталкивает в сторону, тут же позабыв о нем, ведь Маркус вновь идет в атаку с монтировкой наперевес. - Ты озверел?! – рычит Фрэнк на парня, - Угомонись, иначе точно посажу! - Пошел ты, - Риверс плюет в лицо копа иэто последнее что мог внятно вспомнить Рорк. Дальше все в красной дымке. Он перехватывает руку рыбака, выворачивает из нее оружие и наносит удар. Один, потом другой. Третий. Томас пытается остановить Фрэнка, но он уже не может. Просто не может. Спустя несколько долгих мгновений, Рорк приходит в себя, стоя в центре убогой лачуги Риверсов, забрызганный их кровью. Что он натворил? Это было первой мыслью. А потом включилась в процесс та часть его существа, которую он боялся в себе. Она начинал анализировать и взвешивать все «за» и «против». Самосуд. Вот как это называется. Улик мало, доказать убийство Мэри Стоктон, попытки изнасилований и изнасилования других девушек он не мог. А то, что смог – не выдержало суда. Мог ли Рорк позволить топтать славную землю Ситки этим мерзавцам? Фрэнк покурил, подумал. И в его голове зародился план о сокрытии преступления. Единственную милость, что он оказал Риверсам – это быть захороненными в одном месте. И лишь, разравняв холм земли и присыпав их снегом, он ощутил покой. Его будто отпустило. Он словно смог снова жить. Есть, пить. Существовать. И не думать. Возможно, если бы не вести об Остине и Томасе, его внутренний темный мститель успокоился. Теперь же, спеша к дому Давины, он не мог не думать о том, как все в городе, включая Крейн, верили в его непогрешимость. Тогда как он совершил страшный грех. Имеет ли он право осуждать женщину, совершившую ошибку в ту роковую ночь? Стечение обстоятельств, это не хладнокровное решение и сокрытие преступления. Это не хитрая наводка в ее роскошный дом шайки бандитов. Нет, он понимал, что хочет оправдать ее любой ценой. И в то же время почти ненавидит. Но все это затмевал страх. Почти забытое чувство тревоги за кого-то наполняло его, а все что Фрэнк мог сделать, это вдавить педаль газа в пол.

Хлоя

- Привет, малышка…. - Никки! – Вагнер почти взвизгнула от восторга, когда камера на телефоне начала видеотрансляцию парня с больничной койки в Анкоридже, - Ты пришел в себя?! Гарсия тяжело улыбается незнакомым, раздувшимся от побоев лицом. - Да, сегодня ночью. Как я тут очутился? – он вяло смеется и закашливается. По щекам девчонки стекают гадины слез счастья. - Боже мой, боже мой! Я просто не могу поверить! – девушка тянется к экрану телефон, желая коснуться возлюбленного, но конечно же ничего не получается, - Я так соскучилась. - Хватит реветь, - намеренно бодро говорит Никки, - у меня как у кота девять жизней. Так что скоро я буду снова в форме… О-ой, привет сестра Пэм. Детка, сейчас мне влетит за пользование телефоном. Потом наберу. Связь обрывается, экран гаснет и девушка еще некоторое время ошарашенно смотрит в телефон. Потом, широко и глупо улыбаясь, утирает слезы и спешно выходит из своей комнаты, в поисках Давины. Признаться, мисс Крейн казалась ей милой, но очень грустной. Вагнер нашла ее в гостиной, укладывающей вещи в большую сумку. Услышав шаги гостьи, та обернулась и проговорила: - Ты знаешь, я тут подумала, после того убийства мне как то не уютно в этом доме. Может съедем в отель? Там у меня комната еще оплачена на неделю. Вагнер было, честно говоря, плевать где жить. Никки пришел в себя! - Вы не поверите, что сейчас произошло! – радостно говорит Хлоя, бережно сжимая в руке смартфон. Крейн напряженно распрямилась и повернулась к гостье, скрестив руки на груди. Очевидно настороженно и воинственно. - Да? И что же? - Мне только что звонил… - Динь-дон! – из недр коридора, раздается бодрый мужской голос. Давина резко бледнеет и больно хватает Хлою за локоть, дергая к себе. - Ой, - девушка болезненно морщится, но послушно отступает. Из полумрака готического дома показывается стройная фигура Кауфмана в пилотском кителе. - Я принес моим девочкам сладости, - демонстрирует он коробку с капкейками и ставит их на кофейный столик между диванов гостиной. - Крестный! – Хлоя делает было, к нему шаг, но Давина не позволяет девушке. - Как ты вошел? - Не очень то ты гостеприимна, демонесса, - с кривой усмешкой говорит Кауфман и делает шаг к ней. Давина отступает, а Хлое ничего не остается, кроме как повторить ее движение. - Что… происходит? – шепчет девчонка недоуменно, выглядывая на Джека из-за плеча хозяйки дома.

Давина

- Я воспользовался ключом, который ты мне дала, - игриво отвечает Джек, - Забыла? Крейн отчетливо помнила, что забирала его после маскарада. Кауфман был в ее номере? От него и правда не скрыться. - Мы тебя не звали, - холодно отзывается брюнетка, всеми силами пытаясь произвести пугающее впечатление на Джека и показать ему, что она не боится. - А это и не нужно, - пилот всплеснул руками, обошел диван и принялся раскрывать коробку, - давайте выпьем какао? У меня для вас сразу две новости! Одна хорошая, а вторая… отличная! Хлоя взволнованно дышит в затылок, очевидно ощущая напряжение, но совершенно точно не понимая, что происходит. - У меня тоже новость, крестный! – охрипнув от волнения сообщает девчонка, - Мне только что Никки звонил! Джек смотрит на пирожные, но Дав кожей ощущает как он напрягся. И как сильно ему не нравится новость Вагнер. - Да? Это и правда здорово, - подыгрывает пилот, с кривой ухмылкой, - Тогда моя новость станет еще более впечатляющей! - И что это за новость? – попавшись в сети интригана, спрашивает Хлоя. - Уго Гарсия напал на твоего отца, моя прелесть. Ты теперь сирота. Давина нащупывает мгновенно поледеневшую руку школьницы и сжимает ее в немой поддержке. - Что? – кажется, она не верит своим ушам. - Ты врешь, - рычит Крейн, отступая к дивану. Там, в боковом кармане сумки у нее лежал пистолет. И зачем она его туда положила? Надо было держать при себе. Ее дом больше не ее крепость, неужели все еще не поняла? - Что ты такое говоришь, Джек? – едва сдерживая рыдания, почти стонет Вагнер, - Это такая шутка? - Какие шутки, милая? – Джек запускает руку в карман и извлекает оттуда оружие, - Теперь нам с тобой никто не помешает. Давина все еще крепко сжимает руку Хлои в своей, ощущая как та начинает дрожать. - Подойди, - тоном не терпящим возражений, командует пилот, обращаясь к школьнице. Вагнер не шевелится и Джек поднимает пистолет и наводит его на Давину. - Подойди, если не хочешь, что бы она умерла. - Джек, - Крейн крепче сжимает руку девчонки. Хлоя дрожа, пытается вывернуться, но брюнетка не отпускает ее. - Смелее, девочка, - насмешливо тянет пилот, наблюдая за этой сценой, - Отпусти ее, Дав. Хватит этих игр. Ты заманила для меня пташку, дальше я сам. Вагнер удивленно хлопая глазами, борется уже по настоящему, но Крейн все еще держит ее. На миг их взгляды пересекаются. А еще через мгновение в окнах появляется отблеск фар. Джек лениво оглядывается в холл и сквозь панорамные окна замечает в темноте в тусклом свете фар, ржавый пикап Фрэнка.

Глава 22. Стремительная неизбежность

Фрэнк Мужчина выбрался из салона своего автомобиля и оглядел дом. В окнах первого этажа горел свет. «Может стоило купить что-то?» - пронеслась запоздалая мысль. Но Рорк себя одернул, напоминая о том, что он тут по делу, а не просто так. Мужчина оправляет одежду и тяжело следует к крыльцу, на ходу заталкивая свой пистолет за пояс джинсов. Приблизившись к двери, бывший коп заглядывает в крохотное оконцо у дверного проема и в узкую приоткрытую щель видит клочок гостиной. Но этого пространства ему хватает, чтобы рассмотреть в нем Хлою, сидящую на диване и без особенного аппетита жующую панкейк с розовым кремом. Значит все спокойно. Жаль, Давины не видно. Входить или нет? Рорк еще раз заглядывает в окошко. Мнется еще пару секунд и все же стучит. Тут же слышит легкие шаги, щелчок замка. Дочь Вагнера возникает в проеме, слизывая с дрожащих губ следы крема. Поднимает на него глаза… Плакала? Мокрые, слипшиеся ресницы, красные веки. - Привет, - ободряюще улыбается девчонке, внимательно разглядывая ее, - Узнала меня? Хлоя дергано кивает и оглядывается с опаской. Фрэнк понимает, что что-то не так. Пытается понять, как ему действовать, что бы не навредить. - Давина дома? Вагнер резко вскидывает лицо. - Нет, - сама кивает в унисон с этой фразой. Фрэк тоже кивает, прекрасно понимая, что она хочет передать ему информацию без слов. - А где она? – продолжает Рорк. Хлоя показывает глазами куда-то в бок, а в слух говорит: - Не знаю… сказала, что моего отца убили и уехала куда-то… - Ты поэтому зареванная такая? – добродушно говорит Рорк и протягивает Хлое салфетку, - Он жив, с ним все будет хорошо. Тебе рассказали не всю правду, кнопка. Не грусти. Так Давина в больницу поехала? Хлоя подтверждает и Фрэнку ничего не остается, кроме как распрощаться. Он делает вид, что отходит от входной двери, сам же присматривается и прислушивается. Двери дома Крейн хорошие, почти ничего не слышно. Рорк спускается по ступенькам, и оглядывает дом. Медленно, очень медленно идет к машине. Кажется, в ту ночь, когда шайка Стивенса напала на нее, Давина показывала вход через подвал? Фрэнк дошел до своего пикапа и снова оглядел строение. Дом выглядел готично, и странным образом мрачно снаружи. Интересно, зачем она отгораживается ото всех? Мужчина садится за руль, сдает назад и объезжает придомовую территорию, всматриваясь в полумраке двора в стены, в поисках второй двери. Все же, он не был уверен в том, что там происходит. И торопиться не хотел. Правда, это было довольно-таки сложно. От одной мысли, что Давине угрожает опасность, Рорк готов был подпрыгнуть и бежать на спасение. Загнав машину в кусты, что бы не просматривалась снаружи, Фрэнк осторожно выбирается из укрытия, и пригнувшись за сугробы подбирается к особняку Давины. И в тот же миг в его кармане начинает звонить телефон. Рорк инстинктивно нащупывает трубку и спешно ставит на беззвучный. Смотрит на дисплей. Высветилось: «Агент Уилсон». - Что? – не очень приветливо шепчет Рорк, заглядывая в узкие окошки подвала на уровне пояса. - Группа захвата уже в борделе, заходим. Если Кауфман там, двух заяцев… - Его там нет, - бормочет коп, заглядывая в следующее окно, где наконец подмечает нужный участок подвала с сервером. Где-то в этом районе была входная дверь. - Откуда такая уверенность? – с ноткой обиды интересуется Чарли. - Пока не уверен, - тихо отзывается Фрэнк, и наконец находит спуск в полуподвал снаружи. Территория за дверью расчищена, словно бы эти входом кто-то пользовался совсем недавно. Так же к двери вели следы ботинок. - В чем? – раздражающе требовательно допрашивает агент. - Что Джек держит в заложницах Крейн и дочку Вагнера… - глухо отзывается коп и присаживается у следов. - Видел его? - Как думаешь, - перебивает Рорк, - Какой у Кауфмана размер ноги? - Могу глянуть файл, подожди… Фрэнк фотографирует след и скидывает его Чарли через мессенджер. - Снег перестал идти полчаса назад. Следы свежие. Уилсон, я вхожу. - Я вышлю подкрепление!.. – но Фрэнк уже положил трубку и потянулся к ручке двери, нажал. Заперто!

Хлоя Она не плотно закрыла входную дверь. Детектив Рорк заметил? Джек выдергивает Давину из-за двери и подталкивает перед собой, так, что бы обе девушки прикрывали его. Одна спереди, другая сзади. - Крестный, зачем ты делаешь все это? – вновь ощущая горячие слезы на щеках, спрашивает Хлоя, когда они возвращаются обратно в гостиную. Джек грубо сажает Давину на диван, напротив ее несобранной сумки и оборачивается к Вагнер. - Конечно, из любви к тебе, милая. Кауфман с улыбкой шагает к девушке и притягивает ее к себе. Его крепкая рука сжимает ее локоть, как стальная. Вагнер сдается, приближается к нему. Тут же оказываясь в плену его рук. Давина громко фыркает. - Не верь не единому его слову, - спешит с предупреждением Крейн, - Этот человек не способен на любовь. Джек заглядывает в глаза Хлои и та не может поверить в происходящее. Как такой красивый человек может быть столь хладнокровным интриганом? Пилот нежно гладит ее по лицу, но на фразу Давины оглядывается. - Ревнуешь? – насмешливо и язвительно уточняет он, - Прости, детка. Но мне по душе более юный вариант. Как это низко! Вагнер упирается в грудь Джека руками, уже начиная плакать по настоящему. А не ронять редкие слезы отчаяния. - Крестный, пожалуйста! Зачем ты это делаешь? Кауфман удивленно смотрит на Вагнер пару мгновений, и вдруг вскидывает пистолет в сторону Давины. - Я хочу увезти тебя с собой без последствий, - не сводя глаз с Хлои, говорит Джек пугающе спокойно, - Но она, - машет пистолетом вновь, - Твой отец, оба Гарсия и недотепа Рорк мне мешают. Есть план, как все это обойти? - Есть, - дрожащим голосом сообщает девушка и неуверенно шагает к Кауфману, - Я поеду с тобой добровольно, если обещаешь никого из них не убивать. Договорились? Джек обнимает ее с неожиданной нежностью, вдыхает аромат растрепавшихся волос школьницы. Хлоя дрожит и чувствует, как он горячо дышит в изгиб ее шеи и вдруг, спрашивает: - А если я не смогу? Вагнер растерянно заглядывает в лицо Джека, пытаясь придумать достойный ответ, но в этот миг происходит сразу две вещи. Давина срывается в сторону дивана к своему пистолету и в гостиной появляется вооруженный Рорк, что все же вошел бесшумно через парадный вход. Девушка делает попытку отодвинуться от крестного, на которого теперь были направлены сразу два пистолета, но Джек не позволяет ей отойти. Напротив, притягивает к себе. - Я убью ее, - рычит он Фрэнку. Давина держит Кауфмана на прицеле слева, Рорк справа. Повисает длинная пауза. - Не делай глупостей, Джек. Твоя игра окончена, - наконец подает голос Фрэнк, - как минимум один срок у тебя уже в кармане. - Это мы еще посмотрим! – огрызается пилот. - Оставь девчонку, - вступает Давина. Кауфман мрачно смотрит на подругу, болезненно и скрипуче смеется. - Как ты могла предать меня? Вопрос остаётся без ответа, Хлоя замечает краем глаза, как Рорк переглядывается с хозяйкой дома и гулко сглатывает, ощущая спиной напряженное тело крестного. Девушка оборачивается к нему, глядя на пилота широко распахнутыми глазами. Решив хоть немного помочь им всем. - Ты не должен таким быть, - шепчет она тихо-тихо, куда-то в шею Джека, - ты же хороший. Ты добрый. Ты самый лучший человек, в моей жизни, крестный… Хватка Кауфмана становится мягче. Он поглаживает шелк ее кожи подушечкой большого пальца. Хлое показалось еще один миг и он отпустит ее. - Ты такая юная, - с улыбкой говорит Джек, - а уже такая лживая дрянь! Это у вас с молоком матери впитывается?! Пилот встряхивает Вагнер, принуждая ту отвернуться.

Давина

Тяжесть пистолета в руках вселяет уверенность в том, что все теперь под контролем. Но было слишком наивно верить в это. Давина смотрит на стройную фигуру своего друга, что прикрывается хрупким телом бедной девочки и судорожно пытается сообразить, что ей делать. Как вдруг замечает краем глаза движение в холле вновь. Какого черта?! Крейн отступает на шаг и переводит оружие на гостя. А точнее – гостью. Патрульная Бендер входит в холл и приметив от двери вооруженную Давину, тянется к табельному пистолету. - Опустите оружие! - Бендер! – рявкает Рорк из-за угла, - Все под контролем, ты с подкреплением? Патрульная выглядит удивленной при звуках голоса Фрэнка, но отвечает: - Да, парни за мной едут. Крейн чувствует подвох и делает шажок к Джеку, на всякий случай. Появление Лилы здесь кажется ей подозрительным, особенно учесть тот факт, как Кауфман любезничал с ней на маскараде. - О, кажется я в ловушке, - усмехается пилот и вдруг разжимает хватку, позволяя Хлое отодвинуться. Давина не понимает, что тут происходит, но спешно дергает Вагнер в сторону от Джека и шепчет той: - Беги и спрячься! Рорк держит преступника на прицеле, а Бендер обходит его по дуге и тянется свободной рукой к наручникам. - Сдавайся, Кауфман, - стальным голосом сообщает патрульная. Она останавливается, лишь тогда, когда Джек оказывается между ней и Фрэнком. И тут до Давины доходит, что происходит. Рорк! Вот кто действительно на прицеле! За спиной слышатся быстрые шаги Хлои, Джек грустно смотрит ей в след, но не подчиняется требованию Лилы. - Оружие на пол, Джек! – рявкает Фрэнк и делает небольшой шаг к нему. Кауфман смеется тихо и тоже поворачивается к Рорку. - Ну все. Затем наклоняется, что бы положить оружие на пол. В этот момент патрульная Бендер слегка меняет направление выстрела, четким, выверенным движением направив дуло пистолета на Фрэнка. Крейн понимает это за мгновение. Кидается к Рорку под траекторию выстрела. Ничего не понимает и не чувствует. Просто вдруг тело перестало слушаться. Ноги ослабли, она падает на пол. Что-то горячее разливается сбоку, и наконец, тело подает сигнал о том, что только что в нее стреляли. Боль горячей наковальней бьет по животу. И все темнеет.

Фрэнк

Когда гремит первый выстрел, Рорк слишком поздно понимает, кто был истинной мишенью Бендер. Конечно, он понимал, что патрульная выбрала довольно странную расстановку для захвата преступника, но что бы так?.. И неужели она настолько злопамятна? Порой, чернота человеческой души его действительно шокировала. Когда Давина выскочила под пулю, Фрэнк только успел выставить руки, что бы поймать ее. Брюнетка мгновенно обмякла в его объятиях. А эта паскуда, Кауфман, выхватил пистолет, который даже не успел выпустить из рук и выпускает несколько пуль в Бендер, так хладнокровно лишая патрульную жизни! Потом разворачивается к Рорку и тычет дулом ему в лицо. Фрэнк не боится смерти. То, что происходило с женщиной в его руках было куда страшнее. Коп прижал рукой кровоточащую рану на левом боку Крейн, все вспоминая, какие органы с этой стороны и совместимы ли они с жизнью. Он почти не отдавал себе отчета в том, что может сейчас вот, прямо здесь сдохнуть от рук подонка и мерзавца. Джек молча смотрит на Рорка мгновение, потом кидает быстрый и косой взгляд на Давину. И спускает курок. В тишине щелкает холостой выстрел. Закончились патроны. Фрэнк даже не вздрогнул. Только моргнул. Кауфман делает трусливый шаг назад. Рорк смотрит на него и взгляд его тяжелеет. Интересно, если он сейчас свернет голову этому мерзавцу голыми руками, это будет считаться как самосуд? А может просто пристрелить? Еще одно убийство, Фрэнк. Он зло и должен умереть. Но ему ли решать? Рорк снова смотрит на Давину. Если он отпустит ее рану, она потеряет еще больше крови. И вероятно, умрет. Как же тогда быть? Джек смотрит на Рорка и улавливает тот миг, когда полицейский отказывается от попытки совершить одно судьбоносное движение. Кауфман спешно отступает обратно к подвалу, откуда пришел. - Я найду тебя! – орет Фрэнк запоздало, но не отнимает рук от раны Давины.

Сине-красные всполохи света заполняют гостиную Крейн. Медики бережно погрузили ее тело на носилки, пока реаниматологи устанавливали капельницы, и готовили девушку к операции. Только кто сможет ее спасти? Вагнер лишился пальца. Придется везти ее в Анкоридж. Успеют ли? Фрэнк смывает кровь девушки с рук и спешно вытерев ее о полотенце, достает из кармана сигареты. Коронеры застегивают черный пакет с Бендер, пока Уилсон и Веласкес с недоумением на лице ждут комментариев от Рорка. Тот делает первую смачную затяжку сигаретного дыма. - Я давно следил за Бендер, - наконец, говорит Чарли, - анонимный звонок о том, что ты убил Риверсов, сделала она. Так же, установлена связь с убитым в доме мисс Крейн – Стивенсом. Могу предположить, что это ее рук дело. На почве ревности. Фрэнк сдвинув брови молча слушал. Последнее было удивительно особенно. - Бендер? Как она могла… - Следила за тобой, - усмехается Веласкес, - у нее тонны записей о том, где ты был и что делал. Рорк снова в недоумении смотрит на коллег. - В смысле? - Фото ее записей показал нашему осведомителю ее брат, пастор Бендер. Он волновался, что у сестры может быть психическое расстройство. - Не знал, что у Лилы есть брат. - Не родной, - отмахивается Уилсон, - парнишку взяли по программе усыновления из Сеула. Но они были близки. Рорк рассеянно кивает. - Слушай, - включается Альма, - если она следила за Рорком, может и про Остина есть такие записи? Чарли и Фрэнк с долей удивления смотрят друг на друга. - А это идея, она буквально прохода не давала Остину, - соглашается курящий, и снова делает затяжку, - Куда рванул Джек, есть идеи? - Ну, просто так из Ситки ему не сбежать, - отзывается лениво Альма, - Горы и лес с одной стороны, океан – с другой. - Да, но у него есть связи в аэропорту, - напоминает Уилсон. Веласкес тянется к сотовому. - Сейчас закроем вылеты, - поясняет она, - этому сукину сыну от нас не скрыться. Альма отходит от мужчин, оставляя их не на долго наедине. - Что там, кого взяли в борделе? – пытаясь как то отвлечься, спрашивает Рорк. - Да пол города, Фрэнк. Девчонки, процентов сорок несовершеннолетние. Это только верхушка айсберга. Там такой размах, что точно были инвестиции кого-то с материка. Не простого человека, - Уилсон воровато оглядывается и подвинувшись к Фрэнку, тихо добавляет, - Меня отзывают. Типа, дело Риверса закрыто, Кауфмана объявляем в розыск. И что бы завтра утром тебя в Ситке не было. Странно, не находишь? Рорк смотрит на Чарли, долгим и задумчивым взглядом, а после медленно кивает. И правда, странно. И сомнительно. - Ну переписали при аресте всех? - Всех, - Уилсон кивает, сквозь сигаретный дым и суету, царившую вокруг, - Но, думаю, большая часть дел и до суда не дойдет. - Дерьмо! Все удивленно оглядываются на Альму Веласкес, что яростно сует телефон в карман. - Он улетел! – громогласно сообщает женщина. - Как улетел?! - Кто?! - Куда?! Но Фрэнк знал уже ответы на все эти вопросы. Джек улетел. Куда? В любую точку мира. Он же пилот. Он может улететь куда угодна и когда угодно. Отсюда сразу помчался в аэропорт, пока Рорк пытался удержать жизнь Давины. А что если все это зря? Что если она умрет, а они никогда не найдут Кауфмана – младшего? И он продолжить убивать? - Фрэнк! – Рорк выплывает из секундной отключки на голос, и смотрит на возникшего перед ним Вордо. Его темнокожее лицо, как всегда без особенных эмоций, казалось просветленным. - Мне кажется, я догадываюсь, куда именно поехал Джек, - говорит Идрис. Ну конечно! И как он сам об этом не догадался?

Эпилог

Эпилог

Техас, Сан-Антонио

- Мамочка! Рыжеволосая женщина оглядывается на мальчишку, что рисует закорючки в тетрадке по правописанию. - Я красиво написал? Синтия Брикс подходит к рабочему столу своего сына и заглядывает через плечо. - Очень красиво, малыш. Нежно целует его в макушку, и сдвигает со лба густые каштановые локоны. Такие же, как у его отца. Джесси так быстро растет! По телевизору показываются мультики. Очень громко, заглушая своим неестественными голосами все вокруг. Захлопнув тетрадку, мальчишка соскочил со стула и с важным видом двинул к дивану. - А дядя Идрис скоро вернется? Синтия усмехается. С некоторых пор он стал для Джесси настоящим героем, эталоном и примером для подражания. - Когда закончит свои дела, приедет, - отзывается Брикс и ловит свое отражение в зеркале, что висит на стене коридора. Тонкое платье в мелкий цветочек, рыжие кудри. Она почти стала прежней. - Мамочка? - Да, родной. - А ты сделаешь мне блинчики? - С клиновым сиропом или медом? Джесси улыбается широко, являя Синтии редкие белые зубки. - И с тем и тем можно? Брикс подмигивает мальчишке, подмечая на его щеках проступающие веснушки и лениво следует на кухню. Включает свет и идет к холодильнику, не сразу отмечая некое движение краем глаза. Осознание приходит вместе с тем, как медленно закрывается дверь холодильника. Прижимая к себе пакет молока, она говорит: - Что тебе здесь нужно? Джек стоит в тени, что падает от холодильника. Он в черной толстовке и простых штанах, капюшон откинут с лица. В глазах плещется холодная злость. - Как живешь, Брикс? Кошмары не преследуют? Женщина гулко сглатывает и отступает на пол шага от разъяренного родственника бывшего мужа. - Это ведь все ты виновата. До твоего появления у нас дела шли просто отлично. И вот что я подумал, Брикс. Просто убить тебя, было бы слишком гуманно. Поэтому… мы сделаем так. Кауфман делает еще один шажок к Синтии, сверкая той самой, фирменной улыбочкой, которой обладали все братья. И рыжей «посчастливилось» видеть ее в искреннем проявлении. Перед тем, как ударить ее, унизить или оскорбить, все из них улыбались так. - Сначала я займусь твоим щенком. Кто его отец? Том? Бен? Остин? - Не твое собачье дело! Синтия правда старается держать себя в руках, но вместе с тем, она совершенно не способна пережить это все вновь. - А потом, мы навестим Аманду. Говорят, эта сучка слила много интересного о моих братьях, и я очень зол на нее. Хочу, чтобы ты посмотрела, какой бывает расплата за такие маленькие проступки. Но ты… - он вскидывает руки, подчеркивая важность происходящего, - Ты в этой истории достойна большего! Ты достойна истинных страданий. Как думаешь, больно когда с тебя сдирают кожу? Брикс трет нервно руки и отвечает: - Полагаю не больнее электрического стула.Или ты выберешь инъекцию? Джек пару секунд непонимающе смотрит на рыжую стерву. Потом, должно быть, приходит осознание. Он отшатывается от нее и оглядывается. Но слишком поздно. В окна и двери стремительно врывается группа захвата, стекла взрываются на мелкие осколки и сыплются к ногам рыжей, обутым в забавные комнатные тапочки с пушком. Она осторожно отодвигается, вдруг ощущая жуткое дежавю. Много лет назад, она точно так же брезгливо отступала от крови стекающей из раны Томаса Ньюмана на розовый ковер. А некоторое время спустя – от бензина, разъедающего снег и деревянный пол лачуги Остина пламенем. На руки Кауфмана надевают наручники, он вскидывает яростный взгляд на Брикс, но сказать ничего не успевает. Синтия отходит, спешно и стремительно скрываясь в дверном проеме, к сыну. К хорошему. Не позволяя своей душе вновь впасть в черноту.

Примерно в это же время Фрэнк Рорк сидит в больничной палате, у койки Давины Крейн. Он смотрит на распятье в углу больничной палаты и думает о том, не совершил ли ошибку, позволив Джеку сбежать? Но его мысли прерываются, когда Крейн вдруг издает звук, похожий на мычание и болезненно тянет к нему руку. Мужчина сжимает ее холодные пальцы в своих и дарит нежную улыбку. - Тебя подлатали, - воркует здоровяк, - скоро ты пойдешь на поправку, слышишь? Давина послушно кивает, и вновь закрывает глаза. Она слишком устала, что бы спорить.

Эрик Вагнер сидит в пустой гостиной и планомерно напивается. Сверху доносится голос дочери. Она все же, вернулась. Только все его уговоры о том, чтобы уехать из Ситки идут мимо ушей девчонки. Хлоя настроена решительно, что бы дождаться Никки из Анкориджа домой. Доктор понял, что больше его не беспокоит взрослее собственной дочери. Теперь, многое в его голове встало на свои места. Нет только одного… В дверь постучали. Вагнер удивленно оглянулся на звук, и отставив граненный бокал с виски на полированную поверхность стола, поковылял открывать. К своему удивлению на пороге он увидел Карлу. - Я пришла… извиниться за своего мужа, - говорит женщина, прежде чем Эрик успевает вставить хоть слово, - и испекла кексы. Сует ему корзинку с нелепым бантом в здоровую руку и решительно входит в дом. - Где ваша дочь? – деловито спрашивает миссис Гарсия, распахивая свою роскошную шубку. На миг Эрику показалось, что под шерстью невинно убиенного животного на ней ничего нет. Но это лишь показалось, на женщине была одежда. Короткое платье с декольте. - Разговаривает с твоим сыном наверху, - отводя жадный взгляд, отвечает Эрик и ставит корзинку на стол. Аромат кексов расплывается по всему домов. - Ты была права, твой муж не оставил все просто так. Карла усмехается и оглядывает обстановку. - Забудь о нем, я подала на развод.

Хлоя прислушалась к голосам внизу и взглянула в любимое лицо Никки. - Там твоя мама пришла, - шепчет она парню. - Покажи? – Гарсия подвинул к носу телефон, что бы как следует рассмотреть все происходящее в Ситке. Вагнер переключила камеру и очень тихо на четвереньках подползла к лестнице второго этажа, демонстрируя, как мать Никки в весьма откровенном платье собралась варить какао ее раненному отцу. - Ма, я все вижу! – орет парень, подставляя Хлою и заставляя краснеть родителей. Эрик и Карла оглядываются на лестницу. Через мгновение, смех наполняет дом Вагнеров. Впервые за время их жизни в этих стенах, тут поселилась любовь.

Продолжение следует….

12.01.2024

Мои дорогие! В моей голове есть масса идей на четвертую часть! Называться она будет «Долгая Ночь» и начну я ее весной! Надеюсь, вам будет так же интересно ее читать J Всех люблю! Вы у меня самые лучшие читатели.