Системный Творец III

Глава 1

Мир рухнул, сжавшись до бледного, аскетичного лица и двух бездонных глаз, в которых тонули все мои страхи, надежды и сама реальность. Воздух перестал поступать в легкие. В висках застучало, сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди. Я чувствовал, как кровь отливает от лица, оставляя лишь ледяную пустоту.

Племянник.

Это слово повисло в пыльном воздухе дома моих родителей, тяжелое и неотвратимое, как приговор. Оно било по сознанию снова и снова, раскалывая его на осколки. Вальтер. Холодный, бездушный системщик, машинально отправлявший людей на убой. Чудовище в мантии. Мой… дядя?

Я стоял, не в силах пошевелиться, не в силах осознать услышанное. Из глубин души, из того места, где копилась ярость на весь этот несправедливый мир, поднималась волна слепого, всепоглощающего гнева. Она плясала у меня в глазах, окрашивая мир в багровые тона, сжимая горло и кулаки. Я ненавидел его. Ненавидел за его спокойствие, за его безразличие, за те сотни жизней, что он уничтожил на площади Серебряного Ручья. И теперь это чудовище оказалось связано со мной кровью.

Вальтер, казалось, уловил малейшие изменения во мне. Его тонкие губы дрогнули в подобии улыбки, лишенной теплоты.

- Не спеши с выводами, мальчик. - его сухой голос прозвучал приглушенно, словно доносясь из-под толщи воды. - Мне есть что тебе рассказать. И, возможно, после этого ты будешь смотреть на происходящее… иначе.

Сделать вдох оказалось невероятно сложно. Воздух обжег легкие. Я заставил себя кивнуть, коротко, резко. Разум, отбросив шок, лихорадочно заработал. Что бы это ни было - ложь, манипуляция или ужасающая правда - мне нужно было слушать. Знание было оружием. Единственным, что у меня оставалось.

Вальтер прошел мимо меня в гостиную, его мантия бесшумно скользнула по пыльному полу. Он опустился на старый диван, покрытый простыней, и жестом указал на место рядом. Движение было не приказом, но… приглашением. Приглашением в ад.

Я подошел и сел, положив на колени бревна «Живой Древесины». Их знакомый, успокаивающий вес был сейчас единственной опорой в рушащемся мире.

Вальтер сложил длинные пальцы на коленях и уставился в пустоту перед собой.

- Скажи, Макс. - начал он, и его голос потерял привычную металлическую бесстрастность, в нем глухие, почти человеческие нотки. - Ты слышал о событии, которое называют Великая Расколотая Ночь?

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Катастрофа, после которой Система перестала являться людям в привычном виде.

- Официальная история гласит, что это был сбой, трагедия. - продолжил Вальтер. - Но это ложь. Удобная для Империи ложь. В тот день не произошло сбоя. В тот день… умер Первый Игрок нашего мира, Эйвеля.

Я почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки.

- Первый… игрок? - выдавил я, и голос мой прозвучал сипло.

- Первый, кого коснулась Система. - Вальтер повернул голову и посмотрел на меня. Его бледные глаза в полумраке казались светящимися. - Первый инициированный. Основатель. Стержень, на котором держалось всё. От него зависело, сможет ли его родной мир, пройдя через горнило испытаний, возвыситься и занять место среди Высших Миров… или же будет растерзан, будучи ареной для чужих войн. Никто, по крайней мере в нашем мире, не знает, как Система выбирает миры для своего прихода. Она просто… приходит.

Он замолчал, давая мне впитать эти слова. Тишину нарушало лишь мое собственное сердцебиение.

- Когда она пришла к нам, мир изменился за один день. Мой учитель рассказывал, - его голос стал тише, почти мечтательным, - что в тот день небо… исчезло. Вместо него появилось нечто, мерцающее бесчисленными белыми точками. По этой… неестественной поверхности ползли полосы, символы, руны, которые никто не мог прочитать. А затем перед каждым живым существом возникла надпись: «Начало Игры». И всё. Через мгновение небо вернулось на место, надписи исчезли. Но мир уже был другим.

Он сделал паузу, его взгляд снова стал острым и пронзительным.

- В центре всех городов, всех поселений, как грибы после дождя, выросли статуи Топора. Прикоснувшись к ним, избранные получали Силу. Становясь Системщиками. Но вместе с силой… пришел и он. Живой Лес.

Я слушал, затаив дыхание, и в голове кусок за куском складывалась ужасающая мозаика. Мерцающее небо, символы... Все это предшествовало моему появлению в этом мире... Неужели на Земле сейчас происходит нечто подобное?!

Ледяная догадка пронзила меня острее любого клинка. Если всё шло по одному сценарию… значит, я, тот, кто первым увидел Систему на Земле, тот, кого она выбрала… Я был… Первым Игроком Земли? От меня зависела судьба моего родного мира? Головокружение накатило с новой силой. Я едва не опрокинулся назад.

Вальтер, казалось, не заметил моего состояния.

- Первые годы… они были полны надежды. Мы быстро осваивали новые силы, отбрасывали Лес, строили укрепления. Казалось, мы способны на всё. Однако… потом всё изменилось.

Его лицо вновь стало каменной маской.

- Никто уже не помнит точной даты, но однажды, в ту самую Великую Расколотую Ночь, всем сильнейшим Системщикам Империи пришло уведомление. Всего одно. «Первый Игрок мира Эйвель мертв». Это и стало началом конца. С тех пор Инициация… превратилась в тот ужас, который ты видел. Смертность стала запредельной. Система… она словно отвергает наших людей. Не хочет давать им доступ. Но без новых Системщиков наш мир обречен! Лес - это лишь одна из угроз. Лазутчики из враждебных Высших Миров уже здесь. Они ходят среди нас, плетут интриги, ослабляя нашу силу изнутри.

Я сразу вспомнил Найру и Элиана. Их уверенность, пренебрежение, слова о том, что этот мир - арена. Но я сжал губы. Сейчас не время о них рассказывать.

- Почему? - прошептал я. - Почему Инициация стала такой смертоносной?

Вальтер горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько усталой горечи, что на мгновение он показался почти живым.

- Я посвятил свою жизнь поиску ответа на этот вопрос, племянник. Я вхожу в число ответственных за проведение Инициации. Я годами изучал тех, кому чудом удалось пройти ее, пытаясь найти в них нечто общее, какую-то черту, ключ… Но пока - ничего. Лишь пустота. Система безжалостно отсеивает почти всех. Мы - испорченный поколение, мир, потерявший своего лидера.

От слов Вальтера стало не по себе. В его голосе не было лжи. Лишь холодное, выстраданное отчаяние ученого, бьющегося над нерешаемой задачей.

- А что будет с моим городом? - спросил я, чувствуя, как вновь поднимается ярость. - Ты же понимаешь! После завтрашнего дня здесь никого не останется! Одни трупы и солдаты!

Вальтер вздохнул, тяжело, по-стариковски.

- Если мы не будем постоянно искать новые кадры, не будем бросать в топку Системы тысячи людей, чтобы получить одного, но сильного бойца, то все население Империи, а скорее всего, и мира, будет обречено. Лес начал свое движение. Его нынешняя активность - это не случайная атака, а генеральное наступление. Поэтому, время, отведенное нам, подошло к концу. Наша империя, Санкталия, долгие годы находилась на границе с Лесом. Мы лучше всех представляем, на что он способен. А наши «соседи»… - он с презрением скривил губы. - Империи Карнхейм и Тиарнвал увидели в наступлении Леса не угрозу, а шанс откусить от нас кусок побольше, расширив свои владения. Идиоты. Слепцы. Они своими руками роют могилу всему человечеству, помогая Лесу уничтожить нас.

Он посмотрел на меня прямо, и в его глазах я впервые увидел нечто, отдаленно напоминающее человеческую эмоцию. Что-то вроде усталой жалости.

- Тебе не повезло родиться и жить в самое темное время, какое только можно представить, мальчик. Потому завтра утром тебе, как и всем, придется пройти Инициацию. Попытаться возвыситься… или умереть в процессе. И я… всей душой надеюсь, что ты пройдешь. Хочу я этого? Как дядя - нет. Лучше бы ты был простым парнем. Но как слуга Империи, как человек, видящий бездну… Да. Я хочу, чтобы ты выжил.

Его слова бились в моем сознании, как птицы о стекло. Лес. Война на три фронта. Смертоносная Инициация. Лазутчики Высших Миров. Все было гораздо хуже, чем я мог предположить. Мой город был всего лишь крошечной песчинкой в жерновах мировой катастрофы.

И именно это осознание заставило меня говорить. Голос прозвучал чужим, но твердым.

- Я хочу попросить тебя об одолжении.

Вальтер с интересом склонил голову.

- В пределах моих полномочий и разума, я сделаю все, что смогу.

- Сколько обычно длится Инициация? Сколько времени она занимает?

- Всё индивидуально. От нескольких мгновений… до нескольких часов. Максимальное зафиксированное время пребывания в процессе - двое суток. После этого человека считают погибшим.

- Тогда я прошу вот что. - я выдохнул, чувствуя, как сердце замирает в груди. - Позволь мне пройти Инициацию первым. И дай мне три дня. Если за три дня я не вернусь… тогда делай с остальными то, что должен. Но пока я там, никто другой в городе не должен проходить ритуал.

Вальтер замер. Его пронзительный взгляд изучал мое лицо, словно пытаясь найти скрытый смысл или обман.

- Три дня… Нестандартно. На каком основании?

- На основании того, что я твой племянник. - с горькой иронией произнес я. - И на основании того, что у меня есть… кое-какие соображения. Возможно, я смогу найти там то, что вы годами ищете снаружи.

Он долго молчал, его пальцы барабанили по колену. Наконец, Вальтер медленно кивнул.

- Хорошо. Я объявлю об этом завтра. Три дня. Ни минутой больше. Но предупреждаю, Макс… Шансов у тебя мало. Статистика - вещь неумолимая.

- Я уже должен быть мертв, дядя. - хрипло произнес я, поднимаясь с дивана. - Несколько раз. А я всё еще здесь.

На этом наш разговор закончился. Вальтер вышел из дома так же бесшумно, как и появился, растворившись в ночи. Я постоял несколько минут, опираясь лбом о прохладный косяк двери, пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли. Сгреб в охапку бревна «Живой Древесины» и побрел обратно в мастерскую к Орну.

Старик сидел на своем рабочем стуле. Он вздрогнул, когда я вошел.

- Макс? Что случилось? Ты словно призрака увидел.

- Хуже. - я с грохотом бросил бревна на пол. - Имперский системщик. Вальтер. Он… приходится мне дядей. Братом моего отца.

Орн вытаращил на меня глаза. Его лицо, обычно жилистое и выразительное, превратилось в маску удивления и ужаса. Он медленно покачал головой, беззвучно шевеля губами. Казалось, слова никак не приходили ему в гллову. Наконец, он прошептал:

- Матерь богов… Значит… вот откуда…

- Откуда что? - резко спросил я.

- Ничего. - он отмахнулся, снова поникнув. - Просто… теперь многое становится на свои места. И что это значит?

Я рассказал ему всё. О смерти Первого Игрока, об истинной причине опасности Инициации, о войне миров и о моей просьбе. Когда я закончил, в мастерской повисла гнетущая тишина.

Орн сидел, опустив голову на руки. Он выглядел разбитым и постаревшим на десяток лет.

- Идиот. - тихо прошептал старик. - Отчаянный, благородный идиот. Лезешь в пасть дракона, чтобы спасти овец.

- У меня нет выбора, Орн. Или я попробую, или завтра здесь начнется бойня. Я видел, как проходила Инициация, поэтому не могу допустить, чтобы Лина, бабушка Аглая... ты… исчезли.

- Я знаю, - он поднял на меня взгляд, в котором плескалась неизбывная печаль, - и принимаю твой выбор. Ты мой ученик... почти сын. Я не могу тебя остановить.

Он тяжело поднялся, отшвырнул ногой какую-то непонятную заготовку, над которой работал.

- Всё. На сегодня хватит. Идем домой. Тебе нужно выспаться. Перед… боем.

Мы молча потушили свет и вышли. Ночь оставалась такой же тихой и зловещей. Шагая в полной тишине, каждый из нас погрузился в свои мрачные размышления. Дома я тут же рухнул на кровать, провалившись в тяжелый, без сновидений сон, словно в черную бездну.

Утро наступило слишком быстро. Серое, безрадостное, оно ворвалось в окно с карканьем ворон. Я встал, чувствуя себя разбитым, словно не спал ни минуты. Внутри - пустота и холод. Решение было принято, пути назад не оставалось.

Я взял с собой на всякий случай кусок бечевки, надел свою лучшую, пусть и поношенную одежду: чистую рубаху и крепкие штаны. Не ради ритуала, нет. А для себя. Чтобы чувствовать себя… собой. Воином, а не жертвой, обреченной на заклание.

Орн, уже одетый и молчаливый, ждал меня у двери. Мы вышли. Воздух был холодным и густым, пахло дымом и страхом.

Едва мы свернули на главную улицу, как из переулка показалась Лина. Увидев нас, она ускорила шаг, ее лицо было бледным, а под глазами залегли темные тени. Рядом с ней шла ее мать - женщина с такими же глазами. За ними тянулась целая вереница ребятишек: двое мальчишек и совсем крошечная девочка. Я впервые видел ее семью в полном составе. Оказалось, что отца у них нет. Лишь мама, державшаяся с удивительным, гордым достоинством, и четверо детей. Семья была большая, и, что было видно невооруженным глазом - бедная. Одежда на них была поношенной, но чистой, лица - худыми. Впрочем, в нашем районе иначе и не бывало.

Лина молча подошла и взяла меня за руку. Ее пальцы были ледяными и мелко дрожали. Я сжал их в ответ, пытаясь передать хоть крупицу уверенности, которой у меня не было.

Когда мы приблизились к дому бабушки Агаты, она уже ждала нас на крыльце, опираясь на резную палку. Ее проницательный взгляд скользнул по мне, по Орну, по семье Лины, и, не произнеся ни слова, она присоединилась к нашей маленькой процессии, встав рядом со стариком.

Так, безмолвной и сплоченной группой, мы и двинулись к центральной площади. К месту, где решались судьбы. К статуе Топора.

Площадь гудела от людей. Здесь собрались все, кто еще оставался в городе - те, кто не ушел с баронессой Лирель или с «Когтем». Я узнавал лица: дровосеков, женщин с рынка, стариков, детей. Все они были испуганы и напряжены. Воздух дрожал от приглушенных разговоров, всхлипов и шепота молитв. Пахло потом и страхом.

Городская стража стояла в стороне, выстроившись в шеренги. Но даже на их лицах не было привычной суровости. В их глазах, обращенных к толпе, читалась собственная боль. Они видели своих друзей, соседей, семьи.

У подножия статуи Топора, на невысоком импровизированном помосте, стояли двое: капитан и Вальтер. Горст, бледный и скованный, казался тенью своей прежней мощи. Вальтер же, как всегда, был холоден и бесстрастен, словно скульптура изо льда.

Мы с Орном, Линой, ее семьей, и бабушкой Агатой втиснулись в толпу, стараясь занять место поближе. Я чувствовал на себе десятки взглядов - полных страха, немого вопроса, слабой надежды.

Прошло еще несколько минут, пока на площадь подтянулись последние запоздавшие. Капитан Горст сделал шаг вперед. Площадь затихла, затаив дыхание.

- Жители города! - его голос, обычно такой громовой, сейчас звучал хрипло и надломленно. В нем не было силы, лишь констатация ужасного факта. - Вы все знаете, почему мы здесь собрались. Имперский указ обязателен к исполнению. Прибывший системщик… проведет обряд Инициации. - он сглотнул, с трудом подбирая слова. - Это… необходимо для выживания Империи. Для нашей общей… защиты.

Капитан не смог говорить дальше, а просто отступил на шаг, уступив место Вальтеру. В его глазах читалось полное бессилие и горечь.

Вальтер вышел на край помоста. Его безжизненный взгляд скользнул по замершей толпе. Казалось, он вот-вот произнесет свою отточенную речь о долге и необходимости. Но имперец сказал нечто иное.

- В порядке исключения, - его усиленный голос прорезал гнетущую тишину, - и в соответствии с моими чрезвычайными полномочиями, процедура Инициации в данном населенном пункте будет изменена.

По толпе пронесся недоуменный ропот. Горст резко повернул голову, на его лице застыло изумление.

- Первым, кто пройдет Инициацию, будет Макс, ученик резчика Орна. - Вальтер неспешно произнес мое имя, и сотни глаз устремились на меня. - Ему будет предоставлено три дня. Если за это время он успешно пройдет испытание и вернется, остальные жители города будут освобождены от обязательной Инициации. Империя сочтет свою потребность в новых кадрах с данного места удовлетворенной.

Эффект был как от разорвавшейся бомбы. Толпа ахнула. Кто-то вскрикнул от неожиданности, кто-то засыпал окружающих вопросами. Солдаты перешептывались, смотря то на Вальтера, то на меня с нескрываемым изумлением. Капитан Горст смотрел на имперца широко раскрытыми глазами, явно не понимая, что происходит.

- Три дня… всего один человек… - пробормотал кто-то рядом.

- Но… почему он? - испуганно прошептала мать Лины.

Сама Лина вцепилась мне в руку так, что кости затрещали. Орн стоял, гордо выпрямив спину, но я видел, как дрожат его старческие пальцы.

А я… просто смотрел на Вальтера. Он сдержал слово. Дал мне шанс спасти их всех. Или умереть в одиночку.

Не отпуская ладонь Лины, я сделал шаг вперед. Потом еще один. Толпа передо мной молча расступалась, образуя узкий коридор. Взгляды, полные страха, надежды, недоверия и даже зависти, провожали меня. Я был их щитом. Или разменной монетой.

Я шагнул на открытое пространство перед помостом и отпустил руку Лины. Обернулся, чтобы взглянуть на них в последний раз - на Орна, на Лину, на ее семью, на бабушку Агату. Постарался запомнить их лица. Потом повернулся к статуе Топора. Древний, могучий обелиск, казался сейчас вратами в иной мир, из которых почти никто не возвращался.

Сделав глубокий вдох, я поднял глаза на Вальтера. Его взгляд, ледяной и пронзительный, остановился на мне. В его бездонной глубине, возможно, промелькнула тень эмоции, которую я не смог расшифровать.

Я подошел к холодному камню статуи и поднял руку.

Вся площадь замерла.

Мои пальцы коснулись шершавой, древней поверхности.

И мир взорвался белым светом.

Глава 2

Белый свет обрушился на меня с такой силой, что на мгновение я перестал существовать. Не было ни тела, ни мыслей - только ослепительная, всепоглощающая белизна, в которой тонуло всё. Даже чувство времени исказилось и пропало: невозможно было сказать, длилось это состояние секунду или вечность.

Затем прямо в сердцевине этого света начали проявляться строки. Четкие, безжалостные, выжженные на сетчатке. Системный шрифт, который я уже научился и ненавидеть, и уважать.

Обнаружен генотип мира Эйвель. Начало сканирования предрасположенности к Системе…

На миг в белизне замелькали призрачные образы - будто быстрые кадры моей жизни в этом теле.

Предрасположенность к стандартным классам: низкая. Активирован протокол уничтожения…

Ледяной ужас сковал меня. Это был конец. Прямая дорога в никуда, как для сотен других. Но ведь этого не должно было произойти! Я же… Не успев додумать мысль, строка передо мной дернулась, замерцала и изменилась с резким, почти материальным щелчком..

Ошибка. Найдены новые данные

Обнаружен разум Первого Игрока. Возможен полный доступ к Системе. Требование - прохождение испытания.

Награда: подходящий системный класс + вариативно, зависит от количества набранных очков Инициации.

Строки повисли в белой пустоте, а внизу замигал единственный интерактивный символ.

Согласны пройти испытание? [ДА] / [НЕТ]

Я вчитывался в эти строчки, и все кусочки пазла наконец сложились с пугающей, неумолимой ясностью. Сначала Система увидела во мне лишь жителя Эйвеля и тут же приговорила к уничтожению из-за низкой расположенности. Но затем она распознала нечто глубже.

Все мои догадки, все опасения… Все было правдой. Я оказался Первым Игроком. Вернее, я был им для моего родного мира - Земли.

Жгучий холод пробежал по спине. Если я умру здесь, то с Землей случится то же, что и с Эйвелем. Начнется хаос… Мой родной мир будет обречен на ту же мучительную агонию.

«Нет». Мысль прозвучала тихо, но с железной, несгибаемой силой. Я не просто должен был выжить. Я должен был победить. Ради Орна, Лины, бабушки Аглаи. Ради этого жестокого мира, который стал мне почти домом. И ради Земли, мамы, папы, друзей, о которых я старался не вспоминать, потому что это было слишком больно.

Я не мог этого допустить. Я выживу, пройду это испытание и попытаюсь спасти оба мира. В мыслях, не имевших голоса, но полных непоколебимой решимости, я выбрал вариант [ДА].

Свет перед моими глазами погас, будто кто-то щелкнул выключателем. Белая пустота сменилась абсолютной, непроглядной чернотой.

***

Вальтер стоял неподвижно, словно изваяние, его бесстрастное лицо было обращено к статуе Топора и мальчику, что прикоснулся к ней. За его долгую жизнь, за десятки, а может, и сотни Инициаций, он видел одно и то же. Однообразную вереницу обреченных. Испуганные, пустые, полные слепого ужаса или тупого смирения взгляды. Лишь изредка встречались те, кто шел добровольно - в их глазах горела надежда, но даже в самых отчаянных и смелых он всегда замечал страх. Тот животный, первобытный страх небытия, который невозможно скрыть.

Почти все, кого он провожал к статуе, бесследно исчезали. Стирались ластиком из реальности, не оставляя ни имени, ни памяти. Он давно перестал считать и чувствовать. Это был механический процесс - необходимая, хоть и чудовищная, рутина для выживания Империи.

Но сейчас… все было иначе.

Перед ним стояла его родная кровь. Племянник. Сын брата, на которого у него никогда не хватало времени. И в глазах этого мальчишки, в миг, когда их взгляды встретились перед Инициацией, Вальтер не увидел ни капли страха. Ни тени сомнения. Лишь холодную, отточенную сталь решимости и безрассудную, почти яростную уверенность в своих силах. Он горел изнутри желанием спасти своих людей, и этот огонь был ярче любого страха.

Вальтер, к собственному удивлению, почувствовал нечто давно забытое, похороненное под грузом долга и цинизма. Гордость. Он был неимоверно горд за него.

И вот мальчик положил ладонь на шершавый камень статуи. Имперец мысленно приготовился к привычному зрелищу - фигура, растворяющаяся в мерцании света. Но произошло нечто, от чего его ледяное сердце на мгновение замерло, а по спине пробежали мурашки.

Статуя Топора… ожила.

Каменные зрачки дрогнули и разомкнулись, испуская ослепительное сияние. Древний, бездушный монумент повернул свою тяжелую голову и уставился на Макса. Не на место, где он стоял, а прямо на него. И от исполина во все стороны, молчаливой, сокрушительной волной, разошлась Сила. Не та, что была у Инициированных, и не та, что излучали артефакты. Это была мощь первородная, фундаментальная, сама основа Системы. Она заставила содрогнуться землю, зазвенеть доспехи стражников, а самого Вальтера, ветерана и элитного системщика, на мгновение сковал животный, первобытный ужас. Он почувствовал себя букашкой перед лицом урагана.

Такого не случалось никогда.

Так же внезапно, как и началось, все прекратилось. Сила отступила, статуя замерла в привычной позе, ее глаза снова стали слепыми камнями. Но на площади, где только что стоял Макс, было пусто. Он исчез.

Инициация началась. Но что это было? Вальтер впервые за многие годы чувствовал себя совершенно сбитым с толку. И в глубине души, под толщей льда, шевельнулась крошечная, трепетная искра надежды.

***

Я открыл глаза, и меня окутала густая, почти осязаемая тишина. Белый свет и чернота сменились полумраком. Я лежал на спине, а надо мной, в невероятной, пугающей вышине, смыкались кроны деревьев-исполинов. Они были так велики, что их вершины терялись в сумраке, и лишь редкие, жидкие лучи солнца пробивались сквозь эту живую кровлю, освещая призрачным светом лесную подстилку.

Я оказался в Лесу. И, несмотря на всю абсурдность, был абсолютно уверен: это он. Тот самый Великий Лес, что породил все беды этого мира. Но в голове билась мысль: реальность ли это, или же хитроумная, до мельчайших деталей проработанная симуляция Системы?

Собравшись с силами, я поднялся на ноги. Тело было целым, без повреждений. Рука инстинктивно потянулась к пояснице и нащупала знакомый, успокаивающий вес - мой верный топор в чехле. Рядом, на плече, шевельнулось что-то теплое. Я повернул голову и увидел Мимио. Мой древесный росток выбрался наружу, но выглядел необычно. Его тельце, обычно ярко-зеленое и упругое, казалось поблекшим, листики-ручки слегка подрагивали, а свет, пульсировавший внутри, был неровным, тревожным. Я впервые видел своего помощника в таком состоянии, и это зрелище вызывало странную, щемящую тревогу.

Я осмотрелся. Деревья вокруг были сказочными монстрами. Их стволы шириной с добрый дом, покрытые мхом и лианами, уходили в небо, теряясь из виду, тем не менее это были обычные деревья. Воздух стоял густой, влажный и тяжелый, пахнущий прелой листвой, сырой землей и чем-то еще… диким и древним.

Я не знал, куда идти. Ни карты, ни указателей, лишь бесконечная чаща. Решил довериться интуиции и двинулся вперед, стараясь ступать как можно тише. Вскоре я начал замечать нечто странное. Среди гигантов, заполонивших все пространство, стали попадаться и другие деревья поменьше - размером с обычный земной вековой дуб. Я не мог понять, как они выживали в тени таких исполинов, конкурируя за свет и питание.

Но стоило мне приглядеться к одному из таких стволов, как все встало на свои места. Над ним висела полупрозрачная системная надпись: «Живая Древесина (Молодая)». Чуть поодаль, за другим деревом, маячила еще одна метка: «Живая Древесина (Зрелая)».

Ледяной ком страха сжал мне горло. Я слишком хорошо помнил, что значит иметь дело с этим монстром. С «Молодой» я, возможно, еще мог бы как-то совладать, используя все свои умения и топор. Но о противостоянии со «Зрелой», да еще и в полную силу, не могло быть и речи. Даже если бы мне чудом удалось срубить молодое дерево, я прекрасно помнил его свойство - при уничтожении оно пробуждало всех сородичей поблизости. А они уж точно были тут, притаившись в жутком полумраке.

Идти напролом было бы чистым самоубийством. Стиснув зубы, я принял единственно верное решение - обойти их. Я замедлил шаг, стараясь слиться с тенью, и начал аккуратно огибать опасную зону, углубляясь в чащу.

Отойдя на приличное расстояние, я нашел относительно открытое место у подножия одного из великанов и остановился. Требовалось передохнуть и обдумать дальнейшие действия.

Я не понимал главного: что именно от меня требовалось в этом испытании? Выживать? Сражаться? Или найти выход? Система не давала никаких подсказок. Но раз вокруг были системные монстры, значит, угроза была самой что ни на есть реальной. Мне следовало подстраховаться.

«Мимио, - прошептал я, - будь начеку. Если почувствуешь что-то, сразу дай знать». Росток дрогнул листиками, словно кивая, и скользнул на мое плечо. Его успокаивающее присутствие немного приободрило меня.

Я присел на корточки, прислонившись спиной к прохладной коре, закрыл глаза и активировал навык «Живое ремесло».

Знакомое ощущение смещения пространства охватило меня, и я вновь очутился в виртуальной мастерской. Голубоватые узоры пульсировали на стенах, а в центре, как всегда, парил голографический Мимио, от которого тянулся поток теплой энергии к фонтану света. Но на сей раз я не стал тратить время на созерцание. Каждая секунда в этом убежище была на вес золота.

Я взглянул на список доступных для создания предметов. Требовалось вооружение. Надежная защита.

Первым делом я выбрал создание амулета «Дубовый Щит». Система откликнулась, запросив материалы. Я провел «Базовую очистку», мысленно подтвердил - и из инвентаря было списано 6 единиц качественной древесины. Столбец «Живой энергии» в моем сознании резко опустился вниз, остановившись на отметке 12 из 15. Амулет был готов: в виртуальной руке лежала теплая, гладкая деревянная пластина с выжженным символом щита.

Но этого было недостаточно. Мне требовалась более серьезная защита. Я выбрал следующий пункт - «Страж Порогов». На этот раз Система запросила 1/4 бревна Живой Древесины (Зрелой) и 14 единиц Живой энергии. Я сглотнул. Тратить такой ценный материал было жалко, но жизнь дороже. Я подождал, пока энергия восстановится, и подтвердил создание.

Затем, прямо на моих глазах от виртуального бревна, одного из тех, что я использовал для создания предыдущего артефакта, откололся и исчез большой кусок. В тот же момент в моей руке материализовался новый артефакт. Он был тяжелее амулета, выполнен в виде стилизованного узла из темного, почти черного дерева, испещренного серебристыми прожилками. От него веяло спокойной и неумолимой силой.

Я вышел из пространства навыка, потратив в сумме 17 единиц Живой энергии. В инвентаре осталось 8 бревен Живой Древесины (Зрелой) и чуть больше половины. Чувствовалась лёгкая пустота и усталость, будто после долгого бега. Зато теперь я был готов встретить опасности леса во всеоружии.

Немедленно приведя новые приобретения в боевую готовность, я достал из кармана прочную бечевку, которую взял с собой утром, и продел ее в отверстие на «Дубовом Щите». Завязав крепкий узел, я надел амулет на шею. Деревянная пластина легла на грудь, и я тут же почувствовал легкое, едва уловимое покалывание - аура невидимости вступила в силу.

Затем я бережно поместил «Страж Порогов» во внутренний карман куртки, прямо у сердца. Артефакт отозвался едва слышным низкочастотным гулом, и по телу разлилось странное ощущение спокойной уверенности. Ментальная защита была активирована.

С этими двумя артефактами я чувствовал себя куда увереннее. Амулет скрывал от большинства низкоуровневых тварей, а «Страж» оберегал разум от псионического воздействия, которое исходило от Зрелой Древесины. Я встал, отряхнулся и, проверив крепление топора на поясе, снова двинулся в путь.

Лес менялся. Чем дальше я углублялся, тем более жутким и враждебным он становился. Вскоре мне стали попадаться уже знакомые монстры. Лесная Поросль копошилась у корней деревьев - ее корявые гуманоидные фигурки из корней и гниющей листвы бесцельно бродили туда-сюда. Я замирал, давая им пройти, и амулет работал: горящие глазки-бусинки скользили по мне, не видя. Лиановые Скользни, бледно-зеленые и отвратительно влажные, извивались в траве, но тоже не проявляли интереса.

Но вскоре стали появляться и другие твари. Я увидел огромного оленя, чье тело было покрыто древесными наростами, а из пустых глазниц струилось ядовито-зеленое свечение. «Зараженный олень. Уровень опасности: Средний», - подсказала Система. Позже мелькнула тень чего-то пернатого и стремительного, с клювом, похожим на острый шип.

Я старался избегать подобных встреч. Амулет защищал от простой Поросли, но против сильных монстров и зверей он был бесполезен: те полагались не только на зрение, но и на слух, и на обоняние. Риск был недопустим. Я двигался еще осторожнее, используя каждую неровность рельефа, каждое укрытие.

Небо между кронами великанов стремительно темнело. К вечеру я изрядно вымотался. Адреналин от первых часов похода иссяк, и я почувствовал, как ноют мышцы, а в животе заныло от голода. Осматривать незнакомые грибы и ягоды, росшие кое-где, я не решался. Умереть от яда в этом гиблом месте было бы верхом идиотизма. Придется терпеть.

Мне нужно было найти безопасное место для ночлега. Бредя почти на ощупь в сгущающихся сумерках, я услышал знакомое журчание. Вскоре вышел к небольшой, но быстрой речушке. Вода была темной, но прозрачной. Пройдя немного вверх по течению, отыскал место, где она струилась по каменистому ложу. Пригнувшись, зачерпнул ладонями. Вода оказалась ледяной и удивительно вкусной, без посторонних привкусов. Напившись вдоволь, я почувствовал, как силы понемногу возвращаются.

Но спать на земле было смерти подобно. Осмотревшись, я выбрал дерево - не исполина, а одно из тех, что поменьше, но все равно достаточно высокое и мощное. Его ветви начинались метрах в пяти от земли. Взобраться на него стоило некоторых усилий, но я справился. Найдя развилку, где две толстые ветви расходились в стороны, я снял пояс, чтобы привязать себя к стволу, и устроился поудобнее, положив топор рядом. Было жестко и некомфортно, но это давало хоть какой-то шанс не быть съеденным за ночь.

Усталость взяла свое, и я провалился в тяжелый, прерывистый сон.

Я проснулся от звуков. Резких, скрежещущих, полных ярости.

Ночь была кромешной, под пологом леса не было видно ни луны, ни звезд. Лишь тусклое, ядовито-зеленое свечение пробивалось снизу сквозь листву. Я замер, стараясь не дышать, и медленно-медленно приподнялся, выглядывая вниз.

Прямо под моим деревом разворачивалась сцена кошмарной охоты. Два существа, которых я раньше не видел, сошлись в схватке. Одно напоминало гигантского кабана, но его шкура была покрыта не щетиной, а чешуйчатыми пластинами, а из пасти торчали не клыки, а нечто вроде кривых, острых корней. Второе… было еще страшнее. Оно походило на огромного паука размером с медведя, но его брюшко было не круглым, а вытянутым, как у осы, и заканчивалось жалом, с которого капала черная, дымящаяся жидкость. Его восемь глаз горели тем же зловещим зеленым светом.

Кабан-мутант рванул вперед, пытаясь поддеть паука своими корневидными клыками. Но тварь оказалась невероятно быстра. Она отпрыгнула в сторону, и ее жало, словно молния, метнулось вбок, вонзившись в кабана. Тот взревел от боли, и воздух наполнился смрадом горелой плоти и серы. Однако рана лишь сильнее разъярила зверя. Он вновь бросился в атаку.

Я сидел, прикованный к своему наблюдательному пункту, и чувствовал, как по спине пробегают мурашки. Это зрелище было одновременно отвратительным и завораживающим - яркая и жестокая иллюстрация жизни в этом аду. И все это происходило прямо подо мной. Если один из них заметит меня… Если паук решит вскарабкаться на дерево…

Медленно, сантиметр за сантиметром, я потянулся к топору. Пальцы сомкнулись на шершавой деревянной рукояти. И в этот миг «Страж Порогов» у сердца дрогнул, послав по телу легкую вибрацию - словно предупреждая об опасности. Я застыл, не смея пошевелиться, и лишь смотрел вниз, понимая: ночная передышка закончилась. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что победитель, насытившись, уйдет прочь и не обратит внимания на дрожащую букашку на дереве.

Глава 3

Я замер, вцепившись в шершавую кору, не в силах оторвать взгляд от леденящего душу спектакля, разворачивавшегося внизу. Адреналин сдавил горло, заставив сердце выбивать дробь, которая оглушительно стучала в висках. Каждый мускул был напряжен до предела, каждая клетка кричала об опасности. Я был пленником на своем дереве, зрителем на кровавой арене, где разыгрывался акт древней и безжалостной драмы выживания.

Кабан-мутант, несмотря на ужасную рану, сочившуюся черной дымящейся жижей, был все еще полон ярости. Он вновь бросился вперед, пытаясь поймать паука на свои корневидные клыки. Но тварь оказалась быстра и хитра. Она не просто уворачивалась, а двигалась с пугающей, почти инопланетной грацией, ее брюшко-жало извивалось словно плеть. Еще один молниеносный выпад - и жало вонзилось в шею противника. Раздался звук, похожий на хруст ломаемых сучьев, смешанный с предсмертным хрипом. Кабан затрепетал в агонии, его ноги подкосились, и он рухнул на землю, испустив последний, пузырящийся вздох.

Победа осталась за пауком. Но и он получил свое: одна из лап была неестественно вывернута, а из-под хитинового панциря сочилась едкая черная жидкость. Чудовище замерло над тушей, его восемь зеленых глаз мерцали в темноте, оценивая добычу. Затем начался отвратительный, методичный процесс. Брюшко задвигалось, изливая густую, липкую паутину. Он спеленывал кабана в прочный шелковистый саван. Зрелище было одновременно отталкивающим и завораживающим - древний ритуал, не оставляющий сомнений в том, кто здесь главный хищник.

Я затаил дыхание, мысленно умоляя его убраться подальше с добычей. «Вот сейчас… Сейчас он возьмет кокон и утащит в нору», - безнадежно надеялся я, чувствуя, как пот стекает по спине. Но мои надежды рухнули. Закончив упаковку, паук не стал тащить тушу. Вместо этого, подволакивая раненую лапу, он подобрался к основанию соседнего дерева и начал быстро взбираться по стволу.

Ледяное прозрение пронзило меня острее любого клинка. Он не ушел, а остался. На высоте метров семи чудовище принялось за работу. Вскоре между ветвями начала формироваться примитивная, но зловещая структура - его логово. Это было катастрофой. Теперь восьмиглазый кошмар становился моим соседом. Моим вечным дозорным, чье присутствие делало невозможным любой спуск и любое передвижение в этом секторе леса. Я попал в ловушку.

Мозг заработал в лихорадочном темпе, перебирая безумные планы побега. Может, попытаться незаметно спуститься с противоположной стороны, пока он занят? Или перебраться на соседнее дерево? Но я не успел даже толком обдумать эти варианты. Один из его глаз, мерцающих холодным зеленым светом, медленно повернулся и… остановился на мне. Не скользнул мимо, не проигнорировал. Он УВИДЕЛ меня.

В тот же миг его тело, еще секунду назад занятое строительством, напряглось как пружина. Раздался противный скрежет, и он ринулся в атаку. Чудовище не побежало - оно почти полетело, цепляясь острыми лапами за кору. Его огромное тело с легкостью змеи устремилось вверх по моему дереву. Сердце прыгнуло в горло, мир сузился до приближающегося монстра.

Я мобилизовал все силы организма, отголоски тренировок, боли и отчаяния, что копились во мне с момента моего появления в этом аду. Топор сам лег в руку, став продолжением воли. Паук был уже в паре метров, его жало, источающее ядовитую смолу, было занесено для удара. Оно метнулось вперед - молниеносный выпад, призванный пронзить меня насквозь.

Я не думал, а действовал. Топор взметнулся навстречу, и сталь встретилась с хитином с оглушительным лязгом. Это была не атака, а отчаянное парирование. Жало соскользнуло с заговоренного лезвия, и ядовитая капля брызнула на ветку рядом со мной. Раздалось шипение. Дерево будто вскрикнуло - в том месте, куда упал яд, словно пролили кислоту. Древесина почернела, вспучилась и начала разлагаться на глазах. Всего лишь брызг… а что будет, если он попадет на меня?

Жуткое зрелище придало мне решимости. Я понял: в открытом бою мне с ним не тягаться. Его скорость, броня, яд… моих сил было недостаточно. Но у меня оставалось кое-что еще. Хитрость и отчаяние.

«Страж Порогов» в кармане отозвался низкочастотной вибрацией. Я мысленно рванул на себя невидимую нить, приведя в действие его активную способность.

Возвратный Импульс (Активное, 1 раз в 24 часа): При активации владелец может направить накопленную энергию защиты в короткую сокрушительную волну, отбрасывающую противников и наносящую им урон, пропорциональный силе полученных за последнее время атак.

От меня во все стороны, бесшумно и мгновенно, разошлась волна сокрушительной силы. Невидимая, но ощутимая - плотный, упругий удар, выброс всей энергии, что накопило защитное поле от атаки жалом. Паук, уже готовившийся к следующему выпаду, получил этот удар прямо в грудь. Он не ожидал такого. Раздался оглушительный хруст, и тварь, потеряв сцепление с корой, сорвалась с дерева и полетела вниз, тяжело шлепнувшись на землю.

Это был мой шанс. Единственный. Я не стал проверять его. Доверившись инстинктам, я вложил в лезвие топора все, что оставалось. «Энергетическое покрытие!» - мысленно скомандовал я, направляя в оружие порцию Живой Энергии. Лезвие вспыхнуло ослепительным светом, загудело, словно живое. Я сделал широкий замах, вложив в бросок всю мощь корпуса, всю ярость и страх. «Меткий бросок!».

Топор вырвался из руки и помчался вниз, оставляя за собой сверкающий след. Это был не полет, а мгновенное исчезновение с ладони и столь же стремительное появление у цели. Эффект превзошел самые смелые фантазии. Заряженный энергией топор пронзил голову паука, будто она была сделана из тончайшего стекла, а не из прочного хитина. Раздался тихий хлопок, похожий на лопнувший перезрелый плод, и голова монстра попросту испарилась в облаке черной пыли и брызг.

Мгновение спустя перед глазами возникло знакомое сияние системного шрифта.

Убийство «Тенепряда Древесного» (Редкий). Начислено очков Инициации: 100.

Требуется до завершения испытания: 900 очков.

Я прислонился к шершавому стволу, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Мир расплывался перед глазами, но награда была реальна: сто очков за редкого монстра. Вот он и ответ, прямой и безжалостный. Система жаждала крови, она была безжалостным селекционером, отсеивающим слабых и возвышая сильных. Чтобы пройти Инициацию, мне предстояло набрать тысячу очков, став палачом в этом зеленом аду.

И в этой жуткой перспективе таилось одно-единственное, жалкое, но такое важное преимущество: мне не нужно было скрываться. Не приходилось притворяться слабым, бояться чужих взглядов, зависти или страха. Здесь не было ни Вальтера, ни Горста, ни любопытных горожан. Только я, лес и его обитатели. Я мог использовать все, что имел, выложиться на полную. Время начинать охоту! Но сначала - убраться отсюда. И как можно быстрее.

Взгляд скользнул по искалеченному телу кабана и обезглавленному пауку. Шальная мысль мелькнула: не забрать ли трофеи? Части этих тварей могли пригодятся в ремесле… Но я тут же отбросил эту идею. Это не спокойная охота, а арена. Звуки битвы и грохот падения монстра наверняка привлекли внимание других обитателей чащи. То, что они еще не напали означало лишь одно: они боялись. Боялись паука и кабана - двух местных авторитетов. Но теперь оба мертвы. И очень скоро кто-то более смелый или голодный решится проверить, что случилось на поляне. Тогда-то и начнется настоящая вакханалия.

Медлить было нельзя. Я мысленно скомандовал: «Ко мне!». Топор, застрявший в теле паука, дрогнул и по кратчайшей дуге взмыл вверх, шлепнувшись мне в ладонь. Он был теплым и липким от темной крови. Я протер лезвие о мох на стволе и, не оглядываясь, спрыгнул с дерева. Неловкое приземление, короткий откат, и я уже бежал. Не в случайном направлении, а туда, куда изначально и собирался пойти - вглубь леса, прочь от этого проклятого места.

Следующие несколько часов превратились в изматывающую погоню и прятки. Адреналин от схватки постепенно сменился леденящей усталостью, но останавливаться было нельзя. Казалось, лес ожил. Из каждого куста, из-за каждого ствола доносились шорохи, щелчки, скрежет. Я видел мелькающие тени, слышал тяжелое дыхание. Амулет «Дубовый Щит» помогал, скрывая от низкоуровневых монстров, но против более серьезных тварей его защиты было недостаточно.

Моим главным козырем стало «Боевое Чутье». Оно не умолкало ни на секунду, посылая по спине ледяные мурашки, заставляя замереть на полшага, отпрыгнуть в сторону или прижаться к стволу. Это было шестое чувство, внутренний голос, шепчущий: «Стой, опасность справа», «Прячься, впереди угроза», «Беги, атака с тыла неизбежна». Без него я бы не продержался и десяти минут в этом хаосе.

Наконец сквозь непроглядную темень гигантских крон пробился первый слабый свет. Ночь отступала. С ее уходом исчезали и многие ночные монстры. Их устрашающие силуэты растворялись в тенях, уступая место… новой угрозе. Стоило мне осмотреться в утреннем, сером и холодном свете, как я заметил тревожную перемену. Концентрация системных деревьев вокруг меня возросла в разы. Они были повсюду. И не только «Молодые» и «Зрелые» Древесины, но и другие, помеченные системными метками, в которые не было времени вчитываться. Монстров тоже прибавилось. Днем лес наполнялся новой, иной жизнью - более медлительной, но оттого не менее опасной.

К полудню давление стало невыносимым. Продолжать путь по земле было чистой авантюрой - каждый шаг мог стать последним. Я поднял голову, взглянул на сплетенные мощные ветви и вдруг осознал: а кто сказал, что путь лежит только внизу? Может, стоит попробовать двигаться наверху?

Я выбрал ближайшее дерево-исполин и начал восхождение. Задача оказалась не из легких: влажная кора предательски скользила под пальцами, но я упорно карабкался наверх. Добравшись до первой массивной ветви, я решил рискнуть и перебраться на соседнее дерево. Первые попытки были откровенно неудачными. Ноги срывались, руки не держали, каждый прыжок заставлял сердце замирать. Я чувствовал себя неуклюжим подростком, а не ловким охотником. Но пути назад небыло. Я падал, получая царапины, поднимался и пытался снова. И постепенно, шаг за шагом, тело начало вспоминать - не навыки этого мира, а забытые, детские инстинкты лазания по деревьям, усиленные «Боевым Чутьем» и выносливостью «Закаленной Плоти». Я приноровился. Научился оценивать прочность веток, просчитывать траекторию, гасить инерцию. И, наконец, двинулся вперед по этому новому, воздушному пути.

Путешествие по верхнему ярусу леса открыло новый, не менее опасный мир. Спустя пару часов я впервые столкнулся с его постоянными обитателями. Из густой листвы навстречу выпрыгнуло нечто, напоминающее помесь белки и богомола - острое хитиновое тельце, длинные цепкие лапы с когтями-кинжалами и вращающаяся на 360 градусов голова с парой бездонных черных глаз. Над ним всплыла системная метка: «Древесный Когтевиз» (Уровень опасности: Средний).

Он был явно создан для боя здесь, на ветвях, и двигался с пугающей легкостью. Я не стал испытывать судьбу. Пока тварь готовилась к прыжку, я активировал «Энергетическое покрытие». Лезвие топора вспыхнуло бледно-голубым светом. Когтевиз прыгнул, но мой удар оказался быстрее. Заряженный топор прошел сквозь него, как нож через масло, рассекая хитин, плоть и кости. Тварь развалилась на две части, которые с глухим стуком полетели вниз.

Убийство «Древесного Когтевиза». Начислено очков Инициации: 50.

Требуется до завершения испытания: 850 очков.

Пройдя чуть дальше, я встретил еще одного такого же монстра. Решив поберечь Живую Энергию, я попытался справиться с ним без «Покрытия». Это оказалось сложнее. Хитин был прочным, и хотя мои обычные удары пробивали его, чтобы обезглавить тварь, потребовалось три точных взмаха. Убийство заняло чуть больше времени, но не было критично опасным.

Убийство «Древесного Когтевиза». Начислено очков Инициации: 50.

Требуется до завершения испытания: 800 очков.

Я уже собрался двигаться дальше, как снизу раздался громкий, булькающий рык. Мой взгляд упал вниз, и я замер. Прямо подо мной, среди переплетения корней, возвышалось нечто массивное. Его шкура, словновысеченная из камня, была покрыта буграми. Существо напоминало гигантского барсука, но с головой носорога, увенчанной коротким, толстым рогом. Маленькие, свиные глазки не отрываясь смотрели на меня. Над ним мерцала метка: «Землеруш» (Уровень опасности: Высокий).

Чудовище явно не умело лазать по деревьям. В ярости оно бодало ствол, заставляя дрожать листву и осыпаться кору. Попытка вскарабкаться провалилась: короткие лапы и тяжелое тело не позволили ему подняться выше метра. Землеруш лишь злобно рычал, в бессилии царапая кору. Убедившись, что непосредственной опасности нет и этот «бульдозер» до меня доберется, я, мысленно оставив его позади, продолжил путь.

Следующие часы превратились в напряженную, но монотонную работу. Я стал частью леса, его хищником. Моим домом были ветви, моей добычей - твари древесных крон. Встречи были разнообразны: еще два Когтевиза, огромная ядовитая гусеница с острыми шипами («Шипоход», 50 очков), пара летающих насекомых, размером с ворону, атакующих стаей («Жужглот», 25 очков за штуку), и нечто, похожее на слизня, искусно маскирующегося под мох и пытающегося задушить, обвивая ветку («Душитель-мимик», 75 очков).

С каждым убийством во мне просыпалась не только растущая уверенность в своих силах, но и нечто иное - темная, холодная часть души, находившая удовлетворение в этом уничтожении. Здесь и сейчас я был оружием. Инструментом Системы.

Требуется до завершения испытания: 500 очков.

Всего половина. Острая, пьянящая надежда начала пробиваться сквозь усталость и грязь. Я мог это сделать. Я действительно мог пройти испытание!

Но лес, словно почувствовав мою уверенность, решил испытать меня на прочность. Деревья начали расходиться, превращая путь в череду опасных прыжков, требующих все большего разбега. И вдруг я столкнулся с чем-то совершенно непонятным.

Я стоял на толстой, почти горизонтальной ветви последнего в цепочке дерева-исполина, готовясь к прыжку, и замер, не веря своим глазам. Деревья передо мной… закончились. Ветка нависала над открытым пространством. А дальше расстилалось поле...

Не в привычном смысле. Земля была черной, потрескавшейся, будто выжженной. Ни травинки, ни кустика. Лишь редкие иссохшие пни да торчащие из земли, словно кости, камни. И так до самого горизонта, где в мареве зноя виднелось одинокое темное пятно. Скала? Или нечто иное - с такого расстояния разглядеть было невозможно.

Спускаться вниз? Эта мысль даже не мелькнула в голове. Я бросил взгляд под свое дерево. Там, внизу, уже собралась целая стая моих земных преследователей. Землеруши, несколько зараженных оленей, и что-то, напоминающее стаю гиен, чья шкура была покрыта древесной корой вместо шерсти. Их взгляды, полные голода и злобы, были устремлены вверх. Спуститься - означало бы подписать себе смертный приговор.

Поэтому, путь был только один - назад. Я обернулся, чтобы оценить маршрут, и кровь похолодела. Я попал в ловушку. Куда более хитрую, чем простая засада на земле.

На каждой ветви дерева, с которого я только что прыгнул, сидело по монстру. Не Когтевизы. Другие твари - более крупные, с цепкими хвостами и перепонками между лапами, позволявшими им планировать. Они сидели неподвижно, их глаза-щелки были прикованы ко мне. Ждали. Выжидали момент, когда я окажусь в ловушке, зажатый между пустотой и их стаей. Монстры отрезали мне путь к отступлению.

Я стоял на краю ветки. За спиной - безжизненная равнина, впереди - верная смерть. «Боевое Чутье» кричало на пределе, предупреждая об угрозе со всех сторон. Я сжал рукоять топора, чувствуя, как последние капли Живой Энергии пульсируют в резервуаре. Пятьсот очков… Так близко и так недостижимо.

И вот одна из фигур на соседнем дереве - самая крупная - оттолкнулась от ветки. Ее тело вытянулось в прыжке, перепонки натянулись, превращая падение в управляемый полет. Острый клюв раскрылся, издавая пронзительный, леденящий душу визг. Она летела прямо на меня, ее когтистые лапы были направлены вперед, чтобы схватить, разорвать, сбросить вниз, в пасть ждущей толпы.

Время замедлилось. Воздух застыл. Внутри меня боролись два желания: либо принять неизбежный конец, либо отчаянно искать способ обмануть судьбу.

Глава 4

Я не собирался сдаваться.

Адреналин - горький и обжигающий - ударил в голову. Последние крохи Живой Энергии, едва теплящиеся в резервуаре, рванулись на зов. «Энергетическое покрытие!» - мысленно выкрикнул я, вливая их в топор. Лезвие вспыхнуло тусклым светом - энергии хватило бы на пару секунд. Но и это было лучше, чем ничего.

В тот же миг монстр приземлился напротив меня. Его тело напоминало могучую обезьяну, покрытую грубой, словно кора дерева, кожей. Длинный хвост заканчивался острым шипом. Четыре желтых глаза, лишенные век, безжалостно мерцали, выдавая хищный, острый интеллект. Над ним вспыхнуло системное предупреждение:

«Древолаз-кривокоготь» (Уровень опасности: Средний).

Атака последовала мгновенно. Монстр фехтовал хвостом-шипом. Его молниеносные, отточенные удары заставляли меня едва успевать парировать, отскакивать, уворачиваться. Лезвие топора, слабо светясь, с щелканьем врезалось в хитин. «Страж Порогов» в кармане отчаянно вибрировал, поглощая энергию редких атак, что пробивали броню куртки или скользили по руке, оставляя мелкие, но болезненные порезы.

Каждая секунда казалась вечностью. Мир сузился до свиста рассекаемого воздуха, моего тяжелого дыхания и бешенного стука сердца. Я поймал момент - монстр, сделав выпад, на долю секунды замер, обнажив уязвимую грудь. Я вложил в удар всю ярость и отчаяние. «Энергетическое покрытие», питаемое последней каплей моей энергии, вспыхнуло в заключительный раз. Топор с глухим чавканьем вошел в тело твари. Раздался оглушительный визг, и монстр, дернувшись в конвульсиях, рухнул с ветки вниз, к поджидающей стае.

Перед глазами возникло сияние системного шрифта.

Убийство «Древолаза-кривокогтя». Начислено очков Инициации: 50.

Требуется до завершения испытания: 450 очков.

Я стоял, опираясь на топор, и пытался отдышаться. Пятьдесят. Всего пятьдесят очков за такую схватку! Горечь подкатила к горлу. Моя Живая Энергия была на нуле, а «Страж Порогов», издал тихий, жалобный хруст. По его темной, испещренной серебристыми прожилками поверхности побежала тонкая трещина.

Не успел я осмыслить масштаб потерь, как ситуация стала катастрофической. Соседнее дерево буквально взорвалось движением. С него, один за другим, сорвались еще три монстра. Два знакомых «кривокогтя» и нечто совершенно новое, похожее на пушистый шар с десятком цепких лап и парой костяных щупалец. Они приземлились на мою ветку, и бой вспыхнул с новой, утроенной яростью

Я больше не успевал. Без энергии, с потрескавшимся артефактом, я превратился в легкую добычу. Первый удар хвоста обрушился на плечо, пробив куртку и кожу. Острая, жгучая боль пронзила тело. Удар лапой в живот выбил воздух из легких. Я отступил, споткнулся, едва удержавшись на ногах. Мир поплыл перед глазами. Монстры окружали меня с холодной, методичной жестокостью. Мое сопротивление превратилось в агонию. Я принял решение: умру, но уничтожу как можно больше этих тварей.

Отрубив голову одному из «кривокогтей» и отшвырнув в сторону пушистый шар, я заметил нечто странное. Монстры, вместо того чтобы ринуться в атаку, замерли, сбившись в кучу на безопасном расстоянии. Их глаза, полные ненависти, были прикованы ко мне, но в них читалась нерешительность, даже страх.

«В чем дело?» - пронеслось в затуманенном сознании. Я посмотрел на себя и обомлел.

Мое тело было окутано слабым, едва заметным голубым сиянием. Оно пульсировало в такт дыханию, искажая воздух вокруг. Это поле… было точной копией «Энергетического покрытия»! Но откуда? Моя энергия была на нуле!

Взгляд скользнул на плечо. Там, прижавшись к шее, сидел Мимио. Его тельце пылало яростным голубым светом. Листики-ручки были расправлены, а из крошечной грудной клетки бил ключом поток энергии, что окутывал меня защитным полем. Его глазки-светлячки смотрели на меня с невероятной, почти человеческой решимостью.

Помощник. Мой верный друг. Он вступил в бой, отдавая мне свою собственную, драгоценную Живую Энергию!

Меня накрыла горячая волна благодарности и ужаса. Я мысленно взглянул на его индикатор. Молодое деревце, символизирующее состояние Мимио, все еще сияло, но листья уже начинали увядать. Столбец его «Резервуара Живой Энергии Помощника» показывал 20 из 30 единиц. За пару минут боя он потратил целых десять! С такой скоростью его хватит всего на несколько минут. А потом он умрет, иссушенный до последней капли, пытаясь спасти меня.

«Нет!» - закричал я внутри. Я не позволю ему принести себя в жертву! Мимио не умрет ради меня!

Мозг, разогретый адреналином до предела, лихорадочно заработал. Умения, навыки, инвентарь - все пронеслось бешеным калейдоскопом. И вдруг - озарение. Щепа! У меня же есть щепа!

Я мысленно рванул к инвентарю. Там лежали мои сокровища, добытые в жестоких боях и кропотливом труде:

Крохотная Одухотворенная щепа x2. Каждая - резервуар на 30 единиц Живой Энергии.

Одухотворенная щепа x2. Каждая - вместимостью 90 единиц.

Суммарно - двести сорок единиц чистейшей, неиспользованной силы! Целое море энергии, которого хватило бы на десятки артефактов или сотни усиленных ударов!

На раздумья не было времени. Монстры, почуяв нерешительность или просто разработав новый тактический ход, начали сходиться для решающего броска.

«Прости, Мимио, но придется воспользоваться твоим даром, чтобы спасти нас обоих». Мысленно, с силой, я потянулся к ближайшей Крохотной щепе и представил, как разбиваю хрустальный сосуд с живительной влагой. В мои истощенные каналы хлынул поток свежей, бурлящей силы - прохладный и обжигающий одновременно, наполняя тело ликующим, диким восторгом.

Энергия била через край. Я немедленно направил ее туда, куда подсказывала интуиция. Я не просто усилил поле, созданное Мимио. Я попытался его перехватить. Взять под контроль. Расширить. Окружить себя с головы до пят непробиваемым коконом из чистой силы.

Получалось плохо. Энергия рвалась из-под контроля, выплескивалась бесполезными вспышками. Я чувствовал себя дикарем, пытающимся управлять реактором, но не сдавался. Сжимал ее силой воли, заставлял подчиниться, формировал из хаоса подобие щита. И это сработало! Свечение вокруг моего тела стало ярче, плотнее, обрело четкие очертания. Теперь я был облачен в сияющие голубые доспехи.

И как раз вовремя. Монстры, наконец синхронизировавшись, ринулись в атаку всем скопом. К тем, что уже облепили мое дерево, присоединился еще с десяток, а то и больше. Они неслись ко мне, издавая пронзительные визги и рыки, щелкая клешнями и целясь шипастыми хвостами.

И началась резня.

Первый «кривокоготь» с визгом отскочил от моего энергополя, словно обжегшись. Второй попытался вцепиться мне в спину, но был отброшен мощной волной силы. Я уже не защищался, а нападал. Топор в руках стал продолжением гнева. Я рубил, не целясь, полагаясь на «Боевое Чутье», которое кричало на каждом шагу. «Меткий бросок!» - топор сорвался с руки и пронзил пушистый шар, пригвоздив его к стволу. Мысленная команда - и он уже летел обратно, в мою ладонь, готовый к новому смертоносному удару.

Вскоре последний из оставшихся семи монстров пал, разлетевшись на части под сокрушительным «Боевым Размахом». И в этот миг, посреди кровавого хаоса, перед моими глазами возникло не простое уведомление, а огромное, сияющее золотым светом сообщение.

Цель испытания достигнута. Набрано 1000 очков Инициации.

Инициация пройдена успешно.

Для завершения процесса необходимо найти безопасное место и активировать выход.

Я застыл на секунду, не веря глазам. Прошел? Я прошел! Цель достигнута! Эйфория ударила в голову, сладкая и опьяняющая.

И тут же была растоптана ледяной реальностью. Безопасное место? Где, в этом аду?! Кругом - беснующиеся орды монстров, которые, казалось, только и ждали моего замешательство. Пока я читал сообщение, на меня с размаху налетела очередная тварь, и только мои новые «доспехи» спасли от разорванного горла. Выход был так близко, но дотянуться до него казалось невозможным.

С этого момента я перестал думать. Разум отступил, уступив место чистым, отточенным до блеска инстинктам. Я стал машиной для убийства. Тело двигалось само, парируя, рубя, уворачиваясь. Я метал топор, расчищая пространство, и он послушно возвращался, горячий от крови и смерти. Порой я посылал его вперед, чтобы пробить брешь в плотной стене тел, и бежал следом, призывая обратно уже на бегу.

Меня спасало лишь одно - некоторые монстры, особенно сильные, оставляли после смерти драгоценную Одухотворенную щепу. Впервые я заметил ее случайно - маленький мерцающий осколок, застрявший на кончике ветви. Потом научился. Настроил свое зрение, системную чувствительность, чтобы замечать эти вспышки энергии среди хаоса боя. Мысленный щелчок - и щепа оказывалась в инвентаре, пополняя истощенные запасы. Это была моя кровь, моя жизнь, мое топливо в этой бесконечной бойне.

Системные уведомления мелькали с такой скоростью, что сливались в сплошной мерцающий поток.

Убийство «Древолаза-кривокогтя». Начислено очков Инициации: 50.

Убийство «Клубнежука». Начислено очков Инициации: 30.

Убийство «Тенетника-плетуна». Начислено очков Инициации: 75.

Общее количество очков Инициации: 10455.

Десять тысяч, пятнадцать, двадцать... Мне было уже все равно. Цифры потеряли всякий смысл. Имел значение лишь следующий противник, следующая порция энергии из щепы, следующий вздох. Я стал чертовым богом войны, порождением Леса и Системы, неумолимым роком, выкашивающим все на своем пути. Но даже боги устают. Силы были на исходе. Энергетические доспехи меркли, требуя все новых вливаний. Каждая потраченная единица энергии отзывалась в теле глубокой, ноющей пустотой.

Я не знал, сколько времени прошло. Часы? Дни? Небо между кронами давно потемнело, но битва не утихала, освещаемая лишь зловещим свечением монстров и вспышками моих ударов. Дерево, на котором я сражался, было изувечено. От мощных ветвей остались обломки. Ствол исполосован когтями, пропитан ядом и кровью. Снизу доносился яростный грохот - наземные твари, «землеруши» и им подобные, почти добили его, методично перегрызая корни и основание.

И вдруг я осознал, что передо мной никого нет. Последний монстр, нечто вроде гигантской летучей мыши с клювом, с писком отпрянул и растворился в темноте. Они кончились. Или просто отступили, насытившись видом моего безумия.

Передо мной зиял провал до следующего дерева. Прыжок был отчаянным, на пределе сил. Я едва зацепился за скользкую ветку, повиснув на одной руке, чувствуя, как мышцы горят огнем. И вовремя. Позади раздался оглушительный скрежет. Дерево, что было моим островом, крепостью и тюрьмой, с грохотом, сотрясшим землю, рухнуло, увлекая за собой в темноту десятки оставшихся под ним тварей.

Я не смотрел, а бежал, карабкался, прыгал, скользил, падал и снова поднимался. Я мчался по воздушному мосту из ветвей и лиан так быстро, как никогда не бегал по земле. «Боевое Чутье» уже не кричало, а лишь слабо покалывало, предупреждая об остаточной опасности. Но за мной, казалось, никто не гнался. Ад остался позади.

Спустя бесконечно долгое время, когда первые лучи утреннего солнца начали пробиваться сквозь вечный полумрак Леса, я дополз до гигантской, почти горизонтальной ветви, вросшей в ствол очередного исполина. Последние капли воли иссякли. Руки разжались. Топор выпал из ослабевших пальцев, мир поплыл, почернел и исчез. Я потерял сознание.

Проснулся от того, что мне в лицо бил луч солнца. Не жидкий, призрачный свет подлеска, а настоящий, горячий, золотой поток, пробившийся сквозь разрыв в кронах. Я лежал на спине, глядя в крошечный клочок чистого голубого неба.

Все тело не просто болело. Оно умоляло о пощаде. Каждая мышца, каждая кость, каждая клетка кричала от непосильной нагрузки. Я чувствовал себя разбитым, растерзанным, вывернутым наизнанку. Двигаться не мог. Даже пошевелить пальцем казалось подвигом.

На периферии зрения мигали десятки, сотни системных уведомлений. О новых уровнях навыков, о достижениях, о рекордах по очкам. Но все они сливались в одно размытое пятно. Все, кроме одного.

Прямо перед мысленным взором, большое, четкое и неумолимое, висело главное сообщение.

Испытание «Инициация» пройдено.

Результат: превосходный.

Общее количество очков инициации: 34780.

Желаете завершить испытание и вернуться в мир Эйвель?

[да] / [нет]

Счастье, облегчение, торжество - все это было где-то далеко, под толстым слоем боли и истощения. Но одно я знал точно: я сделал это. Я выжил. Я прошел.

«Да, - прошептало мое израненное сознание. - Конечно же, да!»

Я мысленно, со всей оставшейся силой, потянулся к варианту [да].

И все вокруг исчезло.

***

Шел третий день. Бесконечный, серый и леденящий душу день с тех пор, как мальчишка исчез в ослепительном свете статуи.

Для старого Орна жизнь в городе остановилась. Она свелась к одной точке - застывшей каменной Статуе на центральной площади. Он почти не двигался с места, укутавшись в поношенный плащ, его глаза, выцветшие от времени и горя, были прикованы к тому месту, где в последний раз видел Макса.

Город замер в тягучем, мучительном ожидании. Площадь была полна людей. Они приходили и уходили, но основная масса оставалась, словно боясь пропустить решающий миг. Орн не знал, что двигало ими - надежда освободиться от смертельного ритуала в случае успеха Макса или искренняя тревога за того дерзкого, упрямого и по-своему доброго мальчишку, который успел многим полюбиться. Для старика это сейчас не имело значения. Он ждал его. Внука. Если не по крови, то по зову души - той связи, что возникает между учителем и учеником, между одиноким стариком и одиноким парнем, нашедшими друг в друге опору.

Аглая приносила ему похлебку и теплый чай. Эдварн, мрачнее тучи, молча сидел рядом, разделяя немое бдение. Лина с матерью принесли старику дополнительное одеяло, ее большие глаза были красны от слез и бессонных ночей. Даже капитан Горст, отложив все дела, несколько раз подходил к Орну, клал тяжелую руку на его костлявое плечо и глухим голосом уговаривал пойти домой, поспать хоть пару часов в нормальной кровати.

Но старик лишь качал головой. Его воля, закаленная в горниле жизни, была тверже камня. Он ждал, надеялся, шептал молитвы всем богам, о которых когда-либо слышал, и тем, чьих имен не знал, умоляя вернуть мальчонку живым.

И он был не один в своем неподвижном бдении. Вальтер, новый родственник Макса, имперский системщик в строгой мантии, стоял чуть поодаль. Он не двигался все эти три дня, застыв словно вторая статуя на площади. Его бледное, аскетичное лицо было бесстрастно, но в глазах, устремленных на изваяние, читалась напряженная, почти физическая концентрация. Он тоже ждал.

И вот трехдневный срок, данный Максу, истек. Последние песчинки упали в часах судьбы.

Воздух на площади сгустился, наполнившись тихим, прерывистым плачем и шепотом отчаяния. Вальтер, наконец, пошевелился. Он сделал медленный, тяжелый шаг вперед. Его плечи, обычно такие прямые, слегка ссутулились. Имперец обвел взглядом замершую в ужасе толпу, и когда заговорил, его усиленный голос, всегда такой безжизненный, на сей раз был окрашен чем-то новым - несвойственной ему, но явственной горечью утраты.

- Срок вышел. - прозвучали его слова, падая на площадь подобно погребальному звону. - Инициация…

Он не успел договорить.

Статуя Топора ожила.

Но на сей раз происходило нечто грандиозное. Каменные зрачки вспыхнули не просто светом - они извергли сгустки сияющей золотой энергии. Голова не просто повернулась - могучий торс статуи с глухим скрежетом тысячелетнего камня двинулся с места. Каменные мышцы напряглись, и исполин, впервые за всю историю города, изменил свою позу. Он отклонился назад, подняв гигантский топор над головой, словно готовясь обрушить его на невидимого врага.

А затем из его каменной глотки вырвался рев. Не звук живого существа, а гул земных недр, раскат грома, торжествующий клич титана. Рев, кричащий о победе. Победе, доставшейся невероятной ценой, но одержанной вопреки всему.

Золотой свет хлынул от статуи, заливая площадь и ослепляя людей. Теплый и живительный, он смывал страх и отчаяние, наполняя сердца восторгом и благоговейным трепетом.

И в эпицентре этого сияния, у подножия статуи, материализовалась фигура.

В изодранной, залитой кровью и следами яда одежде. С топором на поясе, с телом, исчерченным свежими шрамами и синяками. Но стоящая прямо. Несгибаемая.

Это был Макс.

В тот же миг перед глазами Орна - да и перед глазами каждого человека на площади - возникло одно-единственное, сияющее неземным светом сообщение. Простое и всеобъемлющее.

ПЕРВЫЙ ИГРОК ЯВИЛСЯ В МИР ЭЙВЕЛЬ

И это же послание в единый миг увидели все жители мира Эйвель. Дровосеки в глухих чащах, солдаты на стенах далеких крепостей, купцы в шумных портах, аристократы в столичных дворцах. Во всех городах и поселениях многочисленные Статуи Топора, словно по единой команде, начали двигаться, меняя застывшие позы на новые, полные силы и мощи, и испуская в небо тот же победный рев, что эхом прокатился по всему миру, возвещая о начале новой эры.