Системный рыбак - 7

Глава 1

— Марен, — я отставил свою чашку. — Я тоже на пике девятого, и мне нужно перейти на вторую ступень, «Заложение Основ». Для этого нужна подходящая техника культивации. У тебя есть такая?

Она подняла взгляд от огня.

— Нет. У меня техники прорыва на вторую ступень нет, но в поселении есть.

— Можешь провести меня туда?

— Нет. Чужаков в поселение просто так не пускают.

Я помолчал секунду. Она сказала "просто так не пускают", а значит возможность зайти туда есть. Наверняка, какие-нибудь торговцы или бродячие практики попадают туда.

— Марен, я дважды спас тебе жизнь сегодня. Встал между тобой и Гребнехвостом, который размазал бы тебя по камням. Потом три часа простоял в воде с острогой, пока ты стабилизировала прорыв. А еще приготовил блюдо, которое подняло тебя на два уровня за вечер. Сколько стоит такая услуга в твоём поселении?

Между нами повисла тишина.

— Я не отказываюсь помочь, — она наконец заговорила, и каждое слово давалось ей с усилием. — Могу спрятать тебя в лесу у поселения, пойти в школу культивации и купить свиток с какой-нибудь подходящей техникой для прорыва. Этого хватит?

Что бы защитить семью мне нужно стать «Небесным Рыбаком». Именно так я ответил, когда Беллатрикс, Амелия и Молли спросили о моей цели. А с такой целью размениваться на посредственность не мой вариант.

— Нет. Мне не нужна «какая-нибудь» техника. Мне нужна лучшая техника водной стихии, которая есть в вашем поселении. Как такую можно получить?

Марен замолчала надолго. Тяжело вздохнула, запрокинула голову и уставилась в небо, будто искала там подсказку.

— Лучшая техника... — она произнесла это так, будто я попросил достать луну с неба. — Она в Гротах Основателей, подводной пещере под поселением. Первые поселенцы оставили там своё наследие. Техника водной культивации такой силы, что все наши методы прорыва — обрывки, собранные из того, что удалось оттуда вынести. — Марен опустила голову. — Только за всю память живущих ни один практик не освоил её целиком. Она слишком сложная и большая... Вот только просто так туда попасть не получится. Вход открывается раз в год, в День Почитания Предков. Он как раз через несколько дней. Гроты впускают только пятерых молодых практиков до тридцати лет, поэтому проводится отбор.

— Что за отбор?

— Состязания для молодых рыбаков и охотников на водных монстров, — она с сомнением посмотрела на меня. — Сомневаюсь, что ты хоть что-то знаешь о рыбалке и охоте на водных тварей.

Я замер, уставившись на неё.

Состязание рыбаков и охотников на водных монстров?

Губы сами собой разъехались в широкой усмешке. Вселенная, конечно, та ещё шутница, но в этот раз она дала мне идеальный шанс. Искать технику водной стихии на соревновании для рыбаков парню с Системой Легендарного Рыбака, Тысячелетней Удочкой Эпического Рыбака и Пятизубой Острогой. Ну серьёзно?

— Я буду участвовать в этом отборе.

Марен вскинулась. На её лице мелькнуло то самое выражение, с которым она впервые навела на меня лук.

— Даже если я каким-то чудом протащу тебя в поселение, чужаков к соревнованию не допускают. Оно для наших, — она загнула палец. — А во-вторых, там будут лучшие практики от каждого клана, включая Брута Хардмида, наследника главной семьи. Он фаворит в этом году, и он... — Марен запнулась, подбирая слова, — свирепый. Может убить тебя прямо под водой, и ему за это ничего не будет.

Я молча кивнул в сторону туши Гребнехвоста, потом повернулся к горе рыбы, которую набил за три часа, стоя по колено в воде.

Марен проследила за моим взглядом и замолчала.

— Мне нужно, чтобы ты обеспечила мне возможность участвовать, — сказал я спокойно — Придумай, как это сделать. Дальше я справлюсь сам.

Она долго смотрела на остывающие угли, перебирая пальцами тростниковый браслет на запястье, и наконец подняла голову.

— Ладно. Проведу тебя в поселение и что-нибудь придумаю с допуском, — Марен посмотрела мне в глаза. — Но если тебя убьют на арене, это твои проблемы.

— Договорились.

...

Сборы заняли четверть часа.

Я запихивал перья в перстень вязанками, и пространство внутри артефакта потихоньку заполнялось. Шкура Гребнехвоста, свёрнутая в тугой рулон, отправилась следом, а за ней когти, гребень и жилы. Всё, что Марен назвала ценным, ушло в хранилище.

Когда очередь дошла до горы рыбы, перстень забуксовал. Первые двадцать тушек вошли без проблем, потом ещё десяток, а на тридцать пятой пространство выплюнуло рыбину обратно.

— Упёрся, — я повертел перстень на пальце и мысленно прощупал границы хранилища. Примерно десять кубометров объёма и тонн десять по весу. Внушительно, но для туши бронированной курицы, горы рыбы и трёх вязанок перьев хватило впритык.

— Рид, Дина. Всё, что не влезло, ваше.

Повторять не пришлось. Рид скользнул к куче, выбрал самую крупную тушку и унёс в тень, где принялся методично хрустеть. Дина атаковала ближайшую рыбину с привычным энтузиазмом: челюсти клацнули, хвост мотнулся, и серебристая тушка исчезла в розовой пасти за три глотка.

Через десять минут от горы остались только чешуя и запах.

— У тебя лодка где? — спросил я Марен, стряхивая чешую с коленей.

Она кивнула в сторону камышей. Раздвинула стебли и с тихой гордостью указала на узкую лодку-долблёнку, покачивающуюся у привязи. Судёнышко было метра три длиной, аккуратно выдолбленное из цельного ствола, с подлатанными бортами и одним коротким веслом.

— Садись, — Марен кивнула на нос. — Вдвоём легко поместимся, и к утру будем на месте.

Я посмотрел на лодку. На Рида, который сидел на камнях и в боевой форме занимал места примерно как взрослый леопард, на Дину, которая семенила следом, постукивая панцирем по гальке, и снова на лодку.

— М-да, — я тяжело вздохнул. — Пожалуй, поплывем на моём.

Духовная энергия потекла из ладони, и «Экспедиционный плот» материализовался на воде рядом с долблёнкой. Шесть на четыре метра, два яруса, глиняная платформа под Котёл, тент наверху, ограждения по бортам. Понтоны мягко сели на воду, плот покачнулся и поднял волну, которая чуть не опрокинула лодку Марен.

Долблёнка рядом с плотом выглядела как зубочистка рядом с разделочной доской.

Марен стояла с приоткрытым ртом. Взгляд прыгал с плота на лодку и обратно, губы шевельнулись, но вместо слов вышло только тихое:

— Ты... откуда... Это же...

— Сам построил, — я поднялся на борт и протянул девушке руку. — Давай, забирайся. Твою лодку привяжем за кормой.

Она поднялась на палубу и прошлась от носа к корме, трогая борта, заглядывая под тент верхнего яруса, щупая доски настила. Рид уже занял своё законное место наверху, развалившись в тени, а Дина устроилась на носу, свесив морду за борт.

— Пространственный перстень, акватариновый кинжал, алхимический котёл, а теперь вот это, — Марен обвела рукой палубу. — Ты точно рыбак?

— Рыбак, который любит комфорт.

Я закрепил её долблёнку за кормой на Духовную Нить и оттолкнулся шестом от берега. Течение подхватило плот и потянуло вниз по реке, в темноту.

Марен устроилась на носу, указывая направление. Берега проплывали мимо тёмными стенами леса. Лунная дорожка на воде да слабое свечение рун Котла освещали путь. Я стоял на корме у рулевого весла, корректируя курс по её командам: правее, левее, вон ту отмель обойди.

Часа через три Марен задремала, уткнувшись лицом в свёрнутый тент. Будить я её не стал. Дорогу запоминал по ориентирам, а «Локатор» предупреждал о подводных камнях и крупных тварях задолго до столкновения. Когда первые лучи солнца рассеяли утреннюю дымку, у меня перехватило дыхание.

Впереди лежало озеро. Огромное. Такое, что противоположных берегов словно не существовало. Водная гладь простиралась до горизонта во все стороны, сливаясь с небом в серебристо-голубую бесконечность. Утренний туман стелился белыми полосами, и сквозь него проступали далёкие контуры каких-то скал или островов, размытые и нереальные.

Марен проснулась от того, что качка изменилась: речная рябь сменилась длинной пологой волной.

— Озеро Серебряной Короны, — она села, потирая глаза, и кивнула вперёд. — Держи правее, к мысу.

Я посмотрел в указанном направлении. Каменистый мыс выдавался в озеро, и между камнями пенилась вода на отмелях и рифах. — Там же камни повсюду. Днище раздерём.

Марен ухмыльнулась, и это была первая настоящая улыбка, которую я у неё видел. С искренним превосходством человека, который знает что-то, чего ты не знаешь.

— Не переживай. Я тут каждую водную тропу знаю с восьми лет.

Она перешла на корму и встала рядом, давая указания короткими точными фразами: два корпуса правее, теперь прямо, ещё чуть правее, вот так держи. Плот скользил между валунами, каменные глыбы проплывали в метре от понтонов, вода над ними была зеленоватой и прозрачной, а сами камни обросли чем-то тёмным и скользким.

Не доходя до мыса, плот дрогнул. Рулевое весло рванулось из рук, и палуба ушла вперёд с таким ускорением, что Дина покатилась к корме и врезалась панцирем в ящик припасов.

Мощное и скоростное течение. Оно подхватило плот и потащило от берега к центру озера, а рулевое весло стало бесполезным, потому что поток нёс нас сам, уверенно и неотвратимо.

— Тропа Основателей, — Марен села на борт, скрестив ноги, и впервые за всё время явно расслабилась. — Глубинное течение, ведёт прямо к поселению. Наши предки создали его сотни лет назад.

День тянулся медленно. Течение несло плот ровно и быстро, делать было особо нечего. Я забросил удочку, наловил мелочи и пожарил обед. Марен ела молча, уже без прежнего недоверия, хотя после вчерашней шурпы обычная жареная рыба наверняка казалась ей пресноватой. Но голод есть голод. Дина проглотила свою порцию за секунды и полчаса после этого сидела у борта, свесив морду и хватая из воды всё что проплывало мимо. Рид спал наверху и через связь лениво транслировал сны о бесконечных рыбных полях.

К вечеру, когда солнце начало клониться к западу, и небо окрасилось в цвета расплавленного золота с прожилками алого, скорость потока замедлилась. Я стоял на носу плота, щурясь от закатных лучей, и туманная дымка над горизонтом рассеялась, открыв город на воде.

Сваи уходили в глубину, а вверх поднимались деревянные дома, башни, мостки, переходы, террасы и причалы. Десятки, может быть сотни строений, соединённых подвесными мостами и дощатыми настилами. Башни на углах увенчанные флагами, которые трепал вечерний ветер. Между домами покачивались лодки на привязи, от маленьких долблёнок вроде той, что тащилась за нашим плотом, до многовёсельных барж с навесами.

Закатное солнце подсвечивало дерево так, что оно казалось медовым, а отражения построек дрожали в воде, удваивая город.

В горле встал ком. В прошлой жизни я листал фотографии Венеции с дворцами и каналами, видел Петербург с его каменным величием. Но там камень и мрамор, а здесь дерево и вода. Тёплое, обжитое, пропахшее рыбой и смолой. Город, который не стоял на воде, а жил.

Марен поймала мой взгляд и улыбнулась краешком губ. Так бывает, когда показываешь чужаку то, чем гордишься, но не хочешь в этом признаваться.

— Добро пожаловать в поселение Серебряной Короны.

Плот скользил к городу, и течение мягко вынесло нас к внешнему кольцу причалов. Вблизи масштаб поселения бил ещё сильнее: дома в три-четыре этажа, балконы, увитые чем-то зелёным и цветущим, рыболовные сети, развешанные для просушки между столбами. Запах копчёной рыбы и мокрого дерева.

И тут из-за ближайшего причала вынырнули две лодки.

Длинные, узкие, вёсельные, с тремя гребцами в каждой и, видимо, стражником на носу. Стражники были одеты в кожаные жилеты с нашитыми металлическими пластинами и вооружены короткими гарпунами. Лодки синхронно развернулись, перегородив путь, вёсла легли на воду, и гребцы замерли.

— Ч-чёрт, — Марен тихо выругалась сквозь зубы. — Карлон. Именно сегодня!

Я хотел уточнить, кто такой Карлон и почему она ругается, но вопрос стал ненужным.

Из первой лодки поднялся стражник. Широкоплечий, с короткой рыжей бородой и мясистым лицом, на котором застыла ухмылка. Он стоял на носу, расставив ноги, и гарпун держал небрежно, как трость.

— Ну-ну-ну! — его голос разнёсся над водой, и стражники во второй лодке захихикали. — Кого я вижу! Безрукая Марен вернулась из своего похода за славой!

Он прищурился, разглядывая меня и плот с деланным любопытством.

Смех стражников стал громче. Марен стиснула зубы, ее правая рука непроизвольно дёрнулась к колчану.

Карлон покачал гарпуном как учитель грозит пальцем нерадивому ученику.

— Ты ведь помнишь наш уговор, Марен? Пока не погасишь долг, в поселение я тебя не пущу. И тем более не пущу чужака, которого ты с собой привела.

Глава 2

Ну здравствуй, очередной рэкетир с гарпуном наперевес.

Стражники ухмылялись, вёсла покачивались на воде.

Марен стояла рядом со мной. Девушка заметно напряглась, но заговорила она на удивление твёрдо:

— Я уходила за добычей и вернулась. Мы всегда платили по счетам, и следующая выплата только через девять дней. При чём тут чужак? Я просто показала ему дорогу к поселению.

Карлон медленно осмотрел палубу плота, пустые руки Марен и обернулся к подчинённым:

— Слышали, парни? Безрукая Марен ходила за добычей, а пришла с пустыми руками, чужой кучей брёвен, и впридачу притащила какого-то оборванца.

Стражники послушно загоготали.

Карлон снова повернулся к Марен, и ухмылка сползла с его лица.

— Отсрочка даётся семьям действующих Ловцов, Марен. Твой дед уже полгода не выходил на охоту. Ты пошла доказывать, что можешь его заменить, и вернулась с пустыми руками. Значит, действующих Ловцов в семье у вас нет, отсрочка аннулируется, а долг нужно вернуть немедленно. Ваша хибара на сваях пойдёт в счёт уплаты, хотя она и половины не покроет, а вы с дедом либо уйдёте в долговые слуги. Ну или разворачивайся прямо сейчас и плыви обратно в Дикие Земли, и без добычи не возвращайся.

Марен побледнела, веснушки проступили ярче.

— Ты не можешь так поступить! Условием рассрочки было платить вовремя, и мы ничего не нарушали! А гость тут ни при чём, он просто попутчик!

Этот цирк с местным колоритом начал утомлять. Карлон не просто вымогал деньги, он упивался своей властью над девчонкой, прикрываясь правилами. А прозвище «Безрукая» он смаковал настолько, что мне стало казаться, что он получает наслаждение от каждой буквы. Не удивлюсь, если за этим скрывается какая-то мерзкая история.

Я прислонился к рулевому веслу.

— Сколько?

Карлон резко повернулся, будто только что заметил моё присутствие.

— Что «сколько»?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Сколько она должна?

Карлон прищурился, оценивая мою одежду и самодельный плот, и расхохотался оборачиваясь к своим людям.

— А ты, значит, собрался заплатить? Парни, этот чужак на куче брёвен собрался за нее заплатить! Может, ты ещё и пошлину за въезд осилишь, богач?

Один из гребцов хлопнул себя по колену, давясь от смеха.

Я усмехнулся.

— Богач, бедняк… Какая разница, — я смерил взглядом его лодку. — Суть в том, что я плыву по своим делам, а ты работаешь здесь платной калиткой. Но раз уж мы перешли к торгам — назови сумму, пока твои парни не уснули на вёслах.

Карлон перестал смеяться. Он перехватил гарпун поудобнее, явно собираясь сказать что-то резкое, но из-под тента на верхнем ярусе раздался рык.

Утробный, вибрирующий звук ударил по ушам. Вода вокруг плота пошла мелкой рябью. Стражники синхронно схватились за оружие, а Карлон рефлекторно присел, наставив острие гарпуна на наш плот.

По трапу неспешно спустилась Дина.

Розовая, размером с упитанного щенка, с черепашьим панцирем и пастью тираннозавра. Она распахнула челюсти в сонном зевке, сверкнув рядами зубов размером с мизинец, моргнула и посмотрела на замерших патрульных. Следом по ментальной связи ударила мощная волна раздражённого голода: кормить, сейчас, немедленно.

Охрана выдохнула. Один из стражников неуверенно прыснул. Карлон медленно разогнулся, и на его лице снова расплылась презрительная ухмылка.

— Ну надо же, черепашонок! Вот ей и расплатись. Детёныш водного зверя на рынке стоит прилично, если порода подходящая. Считай это въездной пошлиной.

Я присел и подхватил Дину на руки, пока она не решила чихнуть в сторону лодок. Усадив её на борт, почесал розовый панцирь.

— Друзей не продаю. Повторяю вопрос: какова сумма долга и пошлины за проезд?

Карлон окончательно растерял остатки веселья.

— Пятьдесят серебряных, и пять за въезд.

Я сунул руку в пространственный перстень, нащупал связку перьев Гребнехвоста и вытянул пучок. Ровно сотня штук, туго перевязанная жилой.

Связка со свистом перелетела через воду и воткнулась прямо в борт первой лодки, аккурат между Карлоном и ближайшим гребцом. Перья вошли в дерево на два пальца и мелко задрожали.

Карлон отшатнулся, едва не свалившись за борт.

Я отряхнул ладони.

— Перья Гребнехвоста. Сотня штук. Этого хватит на долг, пошлину и даже новые штаны, если понадобятся.

Над водой повисла тишина. Один из стражников осторожно выдернул крайнее перо, попробовал ногтем стержень и округлившимися глазами посмотрел на командира.

— Командир, здесь сотня. По нынешним рыночным ценам перо идёт по семьдесят медных. Это семьдесят серебра.

Карлон переводил ошарашенный взгляд с перьев в борту на меня, пытаясь осознать произошедшее. Вся его спесь испарилась без следа.

Я положил руку на рулевое весло.

— Сдачи не надо. А теперь убери лодки с дороги. Я тороплюсь.

Карлон молчал несколько секунд. Стражники переглядывались, избегая смотреть на своего униженного командира.

— Пропускайте, — наконец глухо буркнул он и махнул рукой.

Лодки синхронно разошлись. Вёсла ударили по воде, и патрульные отвалили в сторону, увозя с собой связку перьев и растоптанный авторитет начальника. Плот медленно скользнул между ними, направляясь к внутренним причалам.

Марен стояла у борта, глядя вслед удаляющимся лодкам. Её плечи расслабились, но взгляд оставался растерянным.

— Зачем... зачем ты столько отдал? — она смотрела на меня с растерянностью, будто не могла поверить, что проблема, душившая её месяцами, исчезла за полминуты. — Я обязательно верну тебе эти деньги.

Я кивнул на приближающийся город на воде.

— Просто показывай, куда причаливать. Помнишь наш уговор? Мне нужна лучшая техника водной культивации в этом поселении.

Марен сглотнула, коротко кивнула и повернулась к городу.

— Держи левее. Видишь причал с зелёным фонарём? Это гостевой.

Плот качнулся на волне. Поселение Серебряной Короны плыло навстречу, залитое медовым закатным светом и пахнущее копчёной рыбой. Дина свесила морду за борт, ловя новые запахи, а я направил плот к зелёному фонарю.

Зелёный фонарь покачивался на ветру, бросая мутные блики на мокрые доски причала. Я подвёл плот к пустому месту между двумя рыбацкими лодками, закрепил швартовочную верёвку и убрал судно в системный слот. Марен смотрела на это уже без прежнего удивления. Привыкает.

— Идём, — она спрыгнула на мостки. — До темноты нужно добраться до дома.

Поселение вблизи оказалось ещё масштабнее, чем с воды. Деревянный Питер, только вместо гранита и позолоты доски, смола и густой рыбий дух. Дома громоздились друг на друге в три-четыре этажа, соединённые шаткими мостиками и верёвочными лестницами. Между ними сновали люди, тащили корзины с уловом, катили бочки по скрипучим настилам и перекрикивались через головы.

Рид шествовал впереди в кошачьей форме с видом хозяина, которому все обязаны уступать дорогу. Местные псы шарахались в подворотни, поджимая хвосты. Один здоровенный кобель с рваным ухом попытался рыкнуть, но Рид лениво повернул голову, и кобелю хватило, он осёкся на полурыке, прижал уши и пятился, скуля, пока не вжался задом в стену ближайшего дома.

Пёс мгновенно понял, кто здесь стоит выше в пищевой цепочке.

Дина семенила рядом, цокая когтями и вертя головой во все стороны. Через ментальную связь в мою голову непрерывным потоком лились её эмоции: интересно, вкусно пахнет, голодно, очень интересно, ещё голоднее...

Мы свернули в узкий мосток между двумя домами, и тут Дина замерла. Её ноздри раздулись, хвост заходил ходуном, а по связи ударил импульс: еда!

На верёвках между столбами сушилась рыба. Целые вереницы серебристых тушек покачивались на ветру, источая тот самый запах копчёности и соли, который сводил малышку с ума.

Я не успел среагировать. Розовый снаряд рванул вперёд, подпрыгнул с непривычной ловкостью и вцепился в ближайшую связку. Верёвка лопнула. Сушильная стойка накренилась, завалилась набок и с грохотом рухнула на мостки, разбрасывая улов во все стороны.

Дина приземлилась посреди этого хаоса с добычей в зубах и с абсолютно счастливым видом принялась жевать.

Из ближайшего дома высунулась женщина с поварёшкой, увидела зубастого монстрика на развалинах сушилки и пронзительно завизжала. Ставни с треском захлопнулись.

Рид демонстративно отвернулся всем своим видом показывая, что впервые видит эту розовую озорницу и вообще просто проходит мимо.

Я схватил Дину за панцирь, отобрал чужую рыбу, сунул тушку обратно на стойку и вытащил из перстня пару свежих рыбин покрупнее.

— Компенсация, — бросил я в сторону захлопнутых ставней, оставив их на досках.

Марен уже тянула меня за рукав.

— Быстрее, а то ещё один инцидент, и стража прибежит раньше, чем мы дойдём.

Мы ускорили шаг. Дина обиженно пыхтела у меня на руках — я решил нести её, пока мы не выберемся из торговых кварталов. Так было безопаснее для всех.

— Марен, — я перехватил питомца поудобнее. — Расскажи про план. Как именно ты собираешься провести меня на состязание?

Она помолчала, ловко огибая лужу на мостках.

— Чужаку нужен поручитель. Уважаемый житель, который за него ручается. Мой дед Герхард был главой охотников на водных монстров, и его слово до сих пор имеет вес.

— Думаешь, он согласится?

— Ты спас мне жизнь дважды, оплатил наш семейный долг и обеспечил мне двойной прорыв, — Марен посмотрела на меня через плечо. — Дед это оценит. Но есть одно правило. При разговоре смотри ему только в глаза. Не опускай взгляд ни на секунду.

Странное требование, но я молча кивнул.

Мы двигались к окраине посёлка, и с каждым кварталом дома становились беднее. Богатые трёхэтажные особняки сменились покосившимися хибарами, доски под ногами скрипели всё жалобнее, а некоторые и вовсе прогнили насквозь. Марен остановилась у самого края, дальше была только вода и редкие сваи, торчащие из озера как гнилые зубы.

— Пришли, — Марен кивнула на хибару. — Подожди, я сейчас всё улажу.

Назвать это домом язык не поворачивался. Покосившаяся конура на трёх сваях, одна из которых явно подгнила. Крыша просела посередине, стены латаны рыбьей кожей, а единственное окно наглухо заколочено досками. И здесь живёт бывший глава охотников?

Марен не успела постучать — дверь распахнулась сама, и в проёме возникла фигура с гарпуном наперевес.

Я машинально перехватил Дину покрепче и посмотрел старику прямо в уцелевший глаз. Серый, оценивающий. Правой руки не было, вместо неё торчал потемневший железный крюк. Правая нога заканчивалась деревяшкой ниже колена, а шрамы скрывала кожаная повязка и ворот старой рубахи.

Рид мгновенно переключился в боевую стойку, распушив оба хвоста, из его горла вырвался низкий рык, но я остановил кота коротким жестом.

Старик не обратил на зверя ни малейшего внимания. Его взгляд прикипел к Дине, выглядывающей из-за моего плеча.

— Марен, отойди от чужака, — властно бросил старик.

Ну вот и «сейчас всё улажу». Обещания Марен о лёгких переговорах рассыпались в труху при первом же контакте.

Девушка не отошла. Наоборот, она шагнула назад, закрывая собой меня и Дину, и раскинула руки.

— Дед, он спас мне жизнь! Встал между мной и Гребнехвостом, а потом весь день прикрывал меня в воде, пока я стабилизировала прорыв!

Герхард крюком отодвинул внучку и шагнул вперёд, направив гарпун мне в грудь.

— Уходи и забери свою тварь.

Я не двинулся с места, продолжая смотреть ему в глаз.

— Она не тварь, а мой спутник и часть моей силы культивации. Она под моим полным контролем.

— Докажи, — коротко бросил старик.

Я мысленно потянулся к системному интерфейсу и убрал Дину. Розовое тельце растворилось в воздухе, оставив только лёгкий всплеск энергии. Мой резерв тут же дрогнул, поскольку Система начала стремительно тянуть силу на поддержание её формы в пространстве.

Герхард прищурился. Его единственный глаз на мгновение расфокусировался, словно старик применил технику сканирования, проверяя, куда делся зверь.

— Зверь исчез в твоем море души, — он опустил гарпун на пару дюймов.

— Ну, можно, наверное, и так сказать, — пожал я плечами и вернул Дину обратно.

Она материализовалась у моих ног, недовольно фыркнула и потрусила к старику, деловито обнюхивая воздух. Ткнулась мордой в деревянную ногу, принюхалась, а потом подняла голову и посмотрела на деда с тем обезоруживающим щенячьим любопытством, которое невозможно подделать.

Гарпун опустился.

— Детёныш, — проворчал мужчина. — Несмышлёный и зубастый.

Марен мгновенно воспользовалась заминкой.

— Дед, нам нужно поговорить. Впусти нас.

Старик посторонился, освобождая проход.

— Можешь звать меня Герхард.

— Ив, — я подхватил Дину и шагнул через порог.

Внутри хибара выглядела ещё хуже, чем снаружи. Голые стены, прогнивший пол, единственный стол с тремя колченогими стульями. На стенах висели старые рыболовные снасти и выцветшие трофеи: чешуя какого-то монстра, клыки размером с мою ладонь. Всё что осталось от прежней жизни.

Рид устроился у стены. Дерево жалобно скрипнуло, но выдержало, и кот невозмутимо улёгся, свесив хвосты и заняв лучшее обзорное место, как он это делал всегда. Герхард проводил его тяжёлым взглядом, но промолчал.

Дина тем временем исследовала новую территорию. Обнюхала угол, потыкалась мордой в старый гарпун, прислонённый к стене, а потом подошла к старику и принялась обнюхивать его деревянную ногу с удвоенным интересом.

— Цыц, — старик легонько отодвинул её ногой, отчего Дина обиженно пискнула, но всё же отступила.

Мы расселись за столом. Дедд сел напротив, положив крюк на столешницу, а Марен устроилась сбоку.

— Рассказывай, — старик уставился на внучку. — Что случилось, и почему ты вернулась с пустыми руками?

Марен набрала воздуха и выложила всё нападение Гребнехвоста, чудесное спасение, оплата нашего семейного долга сотней перьев Карлону.

Герхард слушал молча, изредка кивая. Когда она дошла до двух уровней за один вечер, его бровь едва заметно дрогнула.

— ...и теперь ему нужна техника для прорыва на вторую ступень, — закончила Марен. — Лучшая водная техника. Та, что в Гротах Основателей.

Старик медленно повернулся ко мне.

— Это правда?

— Да, — я спокойно выдержал его взгляд. — Мне достаточно шанса участвовать в состязании. Дальше я справлюсь сам.

Он помолчал, постукивая крюком по столешнице. Металл глухо звякал о дерево, отмеряя секунды.

— Ты не справишься. Для победы в состязании нужно уметь готовить приманку. Качественную приманку. Подводные монстры второй ступени почуют плохую стряпню за сотню метров и разорвут тебя на куски, прежде чем ты успеешь моргнуть.

— Он умеет готовить! — Марен подалась вперёд. — Я пробовала его еду, дед, это...

— Тихо! — Герхард поднял крюк. — С приготовлением таких приманок не всегда справляются даже наши лучшие практики, которых учат этому с малолетства. Не мели чепуху. Лучше накрой на стол, а завтра я подумаю, как тебе помочь. Найду какую-нибудь другую технику, попроще.

Марен осеклась, бросила на меня извиняющийся взгляд и поднялась. Дед откинулся на спинке стула, считая разговор оконченным.

Марен поставила три пустые тарелки, а в центр стола опустила единственное блюдо: глубокую плошку с водорослями. Тёмно-зелёные, скользкие, с матовым блеском.

Я проверил их взглядом Духовного кулинара и мысленно поперхнулся. Духовной энергии ноль.

Озеро кишит духовной рыбой. Поселение охотников на водных монстров вокруг. И на столе у бывшего главы этих самых охотников, у практика, который явно потерял руку и ногу в бою с чудищем высокого ранга, лежит миска водорослей, в которых даже меньше пользы, чем в обычном сорняке.

Как? Как это вообще возможно?

— Подождите, — не выдержал я и поднялся из-за стола. — Давайте лучше я приготовлю другой ужин. Он будет более питательным.

— Чужак, я не прошу подачек, — нахмурился упрямый старик.

— Знаю, — но я уже достал из перстня сразу четыре увесистые тушки. — Да и вы оба голодные, а у меня всё-равно провиант протухает просто так.

Каждая рыбина была длиной с предплечье, с толстыми спинками и перламутровой чешуёй, отливающей сапфиром. Рыбины тяжело шлёпнулись на доски, заняв половину стола.

Я снова активировал «Духовного Кулинара», и энергетические потоки внутри тушек проступили густой, пульсирующей сетью светящихся нитей. Главное правило при работе с духовными ингредиентами — не повредить основные меридианы, чтобы не выпустить ни крупицы силы.

Марен молча показала на закопчённый угол с остатками очага. Я достал из перстня маленькую походную жаровню и установил её, выпустил сгусток фиолетового огня. Он беззвучно опустился в поддон жаровни и послушно растекся по дну, давая ровный жар без единой капли дыма.

Герхард с удивлением наблюдал за моими действиями. Его единственный глаз следил за каждым моим движением, оценивая не столько продукты, сколько моторику и навыки.

Занялся рыбой. Нож в руках буквально порхал. Сняв чешую короткими выверенными движениями, я вспорол брюшки — лезвие скользило с влажным шелестом, миллиметр в миллиметр вдоль энергетического канала, не задевая его. Внутренности аккуратно отложил в сторону для Дины. Филе сошло с хребтов роскошными, толстыми пластами одним непрерывным резом. Полупрозрачное, нежно-розовое мясо с частой сеточкой белого жира, который уже начал слегка подтаивать от тепла рук.

Первым делом я тщательно промокнул пласты филе чистой тканью — лишняя влага убивает хруст. Затем из перстня появились соль, ступка с крупным перцем и мука. Раздавив горошины пестиком, чтобы освободить эфирные масла, я присыпал куски и лёгкими похлопываниями вбил специи в мякоть, чувствуя упругую плотность волокон. Быстрая обвалка в муке, затем в яйце — и снова тонкий слой муки. Двойная панировка создаст барьер, запирающий и сок, и духовную энергию внутри.

На раскалённую сковороду полетел щедрый шмат топлёного масла. Оно мгновенно разошлось жёлтой лужицей, вспенилось, наполнив хибару густым ореховым ароматом, и только тогда я аккуратно, движением от себя, опустил в горячий жир первую партию филе.

Ш-ш-ш-ш...

Звук был бесподобен. Басовитое, агрессивное шкварчание. Масло закипело по краям кусков, мгновенно вздувая панировку сотнями золотистых микропузырьков. Никаких брызг — верный признак правильной температуры и идеально обсушенной рыбы.

Запах ударил по рецепторам. Он вытеснил из хибары дух гнили, сырости и бедности. Густой, сладковатый аромат жареной рыбы, карамелизованной корочки и раскрывшихся пряностей. Духовная энергия, запертая внутри кляра моей техникой, не могла вырваться наружу и лишь уплотняла этот запах, делая его почти осязаемым. Сглотнули, кажется, даже половицы.

Как только нижняя корочка схватилась тёмно-янтарным цветом, я перевернул куски и чуть наклонил сковороду. Подцепив ложкой кипящее, пенящееся масло, я начал быстро и ритмично поливать им рыбу сверху. Техника аррозе. Горячее масло пропитывало толстые пласты, сохраняя центр невероятно сочным, в то время как корочка доходила до совершенного хруста.

Готовые куски, похожие на золотые слитки, я снимал с огня на мгновение раньше, чем они пропеклись полностью, и тут же отправлял на сковороду следующую порцию. Остаточное тепло доводило рыбу до идеала уже вне жаровни. Промокнув лишний фритюр лоскутом чистой ткани, чтобы низ не размок, я откладывал куски на деревянную доску. Восемь огромных филе от четырёх рыбин потребовали четырёх заходов, но, благодаря духовному контролю температуры, весь процесс занял от силы десять минут. Разложив готовую гору золотистого мяса по порциям, я добавил для разнообразия по веточке местной зелени, которую выудил из плошки с водорослями. Единственное, на что они годились.

— Угощайтесь, — я поставил перед Герхардом и Марен тарелки, с верхом наполненные обжигающе-горячими, янтарными кусками филе.

Марен потянулась к вилке, но остановилась, не решаясь начать раньше деда.

Герхард смотрел на гору еды с нескрываемым недоверием. Медленно, очень медленно он отрезал краем вилки, зажатой в единственной руке, кусочек. Подцепил, положил в рот.

Хруст разнёсся по тихой хибаре. Тонкая панировка лопнула, выпуская обжигающий сок. Под хрустящей оболочкой скрывалось белоснежное, слоистое мясо, пропитанное сладким растопленным жиром. Оно не требовало жевания, а таяло на языке, взрываясь концентрированным вкусом. А следом по иссохшим меридианам старика ударила мягкая, согревающая волна чистой духовной энергии.

Он замер. Пальцы, сжимавшие вилку, побелели. Глубокие морщины на лбу разгладились, будто кто-то провёл по изуродованному лицу горячим полотенцем, а единственный глаз медленно, неверяще расширился.

Секунда. Две. Три.

Он дожевал., сглотнул и ещё несколько секунд сидел совершенно неподвижно, уставившись в свою тарелку так, будто она только что заговорила с ним человеческим голосом.

— Что... — Герхард поднял на меня растерянный взгляд. — Что это за рыба?

— Обычная речная, — я пожал плечами. — Обитает у водопада.

— Обычная, — Герхард повторил это слово как-то неверяще.

Он отломил кусок побольше и отправил в рот. На этот раз жевал дольше, с закрытыми глазами, и его грудь вздымалась ровно и размеренно.

Я сел напротив и попробовал свою порцию.

Корочка хрустнула, выпуская облачко горячего пара, пропитанного маслом и солью. Мясо оказалось нежным и влажным, с тем точным балансом, когда приправа не забивает вкус, а проявляет его. Духовная энергия потекла по каналам мягко, без рывков, тёплым потоком от горла к груди. Хорошо получилось.

Марен ела молча, сосредоточенно, прикрыв глаза на первом куске. После вчерашней шурпы она знала, чего ожидать, но всё равно замерла на мгновение, прислушиваясь к тому, как тепло растекается по телу.

Дина, быстро покончив с сырыми потрохами, подошла к столу и требовательно ткнулась мордой в колено Герхарду. Старик молча, не глядя вниз, отрезал четверть своей порции и положил на пол.

Я вопросительно поднял бровь.

— Детёныш, — буркнул Герхард, старательно избегая моего взгляда. — Голодный.

Дина проглотила подношение в два укуса и благодарно курлыкнула. Рид, наблюдавший за этим с полки, грациозно спрыгнул вниз и сел у стола, с намеком глядя на меня. Я без слов положил ему отдельную порцию на доски, и кот величественно приступил к трапезе.

Когда тарелки окончательно опустели, я откинулся на спинку стула.

Герхард сидел неподвижно. Его ладонь лежала на столе, железный крюк больше не постукивал по дереву. Старик смотрел на пустую тарелку перед собой, словно на вещь, которую давно считал навсегда утраченной.

Я улыбнулся.

— Ну что, Герхард? Достаточно у меня навыков, чтобы приготовить приманку для подводных монстров?

Глава 3

Герхард мне не ответил.

Он сидел неподвижно, уставившись в пустую тарелку, и его единственный глаз блестел в полумраке хибары. Крюк лежал на столе. Потом старик медленно поднял голову, посмотрел на меня и сказал:

— Завтра утром я тебя поддержу.

И ушёл спать.

Вот и весь ответ...

...

Ночь я провёл на полу хибары, подстелив куртку. Сквозь щели в досках тянуло озёрной сыростью и запахом гнилого дерева, но после ночёвок на голом камне у водопада даже такая крыша над головой казалась роскошью. Рид свернулся на единственном свободном пятачке у стены и всю ночь транслировал через ментальную связь сны о бескрайних рыбных отмелях. Дина устроилась у меня на груди и усердно сопела.

Когда я открыл глаза, Герхарда уже не было. Его топчан пустовал, гарпун исчез с гвоздя, а на столе стояла кружка с холодным травяным отваром и записка: «Площадь. Не опаздывай». Я быстро оделся, допил остывший отвар и умылся озёрной водой из ведра, стоящего у двери.

Марен сидела у порога, затягивая ремешки колчана, и улыбнулась при виде моего заспанного лица.

— Дед ушёл с рассветом. Сказал, что уладит все формальности с допуском до начала отбора.

— Куда именно?

— К Араду, главе поселения. Дед с ним ровесники, когда-то охотились вместе, — Марен подтянула тетиву и перекинула лук через плечо. — К нашему приходу всё будет решено.

Звучало почти убедительно. Почти. Но она машинально перебирала тростниковый браслет на запястье, и я решил не уточнять.

Раннее утро. Солнце едва перевалило через крыши, и поселение выглядело совсем иначе, чем вчера в закатном свете. Свежий ветер с озера нёс запах мокрого дерева и водорослей, мостки блестели от росы, а между домами сновали люди. Казалось, будто весь город одновременно проснулся и куда-то опаздывал.

Дину я нёс на руках. После вчерашнего инцидента с сушёной рыбой отпускать её в торговых кварталах было бы равносильно поиску неприятностей. Малышка не возражала: сидела, прижавшись панцирем к моей груди, и вертела головой, впитывая с жадностью окружающие запахи и звуки.

Рид шествовал впереди в своей компактной форме, и утренняя толпа расступалась перед ним сама собой. Местные жители шарахались в стороны. Одни прижимались к перилам мостков, другие просто замирали, провожая нас настороженными взглядами. Чужое лицо среди людей, знающих друг друга с рождения, и без того притягивает внимание, а незнакомец с зубастым розовым существом на руках и чёрным котом в авангарде.

Навстречу попадались группки молодых людей с рыбацким снаряжением на плечах: связки снастей, остроги в чехлах, свёрнутые сети. Все двигались в одном направлении. Видимо, это участники соревнований.

— Сколько их обычно? — спросил я Марен.

— Прилично набирается каждый год, — она увернулась от мужика с бочкой на плече. — А мест на всех не хватает.

На подходе к площади народу стало больше. Мостки расширились в дощатый бульвар, по обе стороны которого выстроились лавки с сетями, бочки с наживкой и стойки с вяленой рыбой, на которые Дина таращилась, чуть ли не облизываясь — пришлось перехватить её покрепче.

Толпа расступилась. По проходукрепкий мужчина лет тридцати с жёсткими, будто высеченными из кости чертами лица и тяжёлым взглядом. За ним шагал парень помладше с рыболовным снаряжением на плечах.

Люди кивали и молча уступали дорогу.

— Горан Хольм, — понизила голос Марен. — Наследник клана Хольм, второго по силе в поселении. Практик второй ступени. Ему двадцать девять, это его последний год участия, и после него у Хольмов не останется никого, кто мог бы гарантировать им места в Гроте.

Когда Горан поравнялся с нами, моё тело среагировало раньше, чем голова успела это осознать. Мышцы на предплечьях напряглись — привычный рефлекс на давление духовной энергией практика второй ступени.

Горан мазнул по мне взглядом, на долю секунды зацепившись за Дину.

— Заблудилась, Безрукая? Ярмарка в другом конце поселения, — бросил он на ходу, даже не сбавляя шага, словно отмахиваясь от мошкары.

Его спутник хмыкнул, и они оба ушли , не оглядываясь.

Марен стиснула кулаки до побелевших костяшек, а я молча проводил его взглядом.

— Идём, — я тронул Марен за локоть. — Нам нужно торопиться.

Площадь открылась за последним поворотом, и шум ударил, по ушам как волна. Дощатая платформа размером с полдеревни была окружена домами на сваях и просто забита людьми. Участники с оружием и снаряжением перемешались со зрителями, зеваками, торговцами и детьми. Над толпой колыхались флаги с эмблемой: стилизованная серебряная корона на синем фоне.

Шум нарастал.

И вдруг дальний край площади затих.

Люди не просто расступались, как перед Гораном. Они замолкали. Я видел, как гаснут лица одно за другим: смех обрывался на полуслове, головы поворачивались к дальнему краю. Между домами появилась высокая фигура в сопровождении двоих молодых практиков. Давление я почувствовал раньше, чем разглядел его лицо.

Марен подалась на полшага назад, и её рука легла на колчан за плечом. Перед Гораном расступаются с уважением, а перед этим замолкают и трясутся от страха.

— Брут Хардмид, — выдохнула Марен, когда он прошёл мимо. — Свирепый. Может убить на месте, и ему за это ничего не будет.

Давление Горана покалывало кожу как иголки. Давление Брута легло на плечи глухой тяжестью, как толща воды над головой ныряльщика. Моё тело, закалённое в подводной пещере и привычное к давлению выдержало без труда, но разницу я зафиксировал мгновенно. Горан ощущался стеной. Этот же ощущался гружёным щебнем КАМАЗом.

Брут занял место на площади. Соклановцы встали по бокам. Двадцать пять лет, крупный, с лицом, которое могло бы сойти за благородное, если бы глаза хоть что-то выражали.

Его взгляд прошёлся по толпе и остановился на мне. Я стоял с розовым черепашонком на руках, в дорожной одежде. Брут смотрел на меня словно оценивал незнакомую рыбу в садке, прикидывая размер и породу, и решая, стоит ли она крючка.

Две секунды, и он отвёл глаза и продолжил молча наблюдать за площадью.

Рид при появлении Брута даже не поднял головы. Кот сидел у моих ног и вылизывал лапу с невозмутимостью существа, стоящего выше любых местных иерархий. Дина, напротив, потянулась мордой в сторону Брута и передала через связь размытый образ: большой, тяжёлый, невкусный.

Согласен, малышка. Во всех смыслах.

Толпа загудела.

У дальней стороны площади кто-то принимал ставки. Плотный мужичок с грифельной доской выкрикивал имена и коэффициенты, а вокруг него толкались зрители с мелкими монетами в руках. Брут шёл с минимальным коэффициентом, Горан чуть выше. Карлон, которого я тоже заметил в толпе участников, котировался где-то посередине. Ставок на чужака и «Безрукую Марен» в природе не существовало.

Ха-хах.

Среди участников я выделил нескольких. Стройная женщина с короткими волосами и цепким взглядом стояла чуть в стороне, проверяя какое-то ныряльное снаряжение. Её движения были точными, без суеты. Профессионалка. Рядом, но при этом демонстративно отдельно, стоял крупный молчаливый мужчина с широченными плечами и стрижеными волосами. Не Хардмид и не Хольм, судя по отсутствию свиты.

— Кто они? — я кивнул в их сторону.

Марен проследила за взглядом.

— Женщина с короткими волосами — Вира. Лучшая ныряльщица в поселении. Здоровяк — Льют. Он не быстрый и не хитрый, зато его кулаком можно сваи забивать, — она помолчала. — Оба сильные, но одиночки. Каждый год участвуют, но остаются за бортом — клановые не подпускают.

В толпе рядом с нами крепкий парень с открытым лицом и прямым взглядом внезапно высказался:

— Пять мест, тридцать участников, а имена финалистов известны заранее. Хардмиды заберут три, Хольмы заберут два. Каждый год одни и те же лица.

Его тут же одёрнул сосед постарше:

— Основатели установили единственное ограничение: возраст до тридцати. Остальное решает сила. Так завещали предки.

— Сила или связи? — огрызнулся парень и замолчал, сердито скрестив руки.

Тобиас, как подсказала Марен, перехватив мой взгляд. Я кивнул. Парень мне понравился. Не потому что я разделял его позицию, а потому что он был единственный в этой толпе, кто произнёс вслух то, о чём остальные украдкой шептались.

Дина на руках заёрзала, привлечённая запахом жареной рыбы. Рид продолжал демонстративно игнорировать окружающих. Несколько человек покосились на розовый панцирь с опаской, а пара девушек из толпы зрителей наоборот подались ближе поглядывая на нас с любопытством. Дина приняла внимание с царственным видом, подняв морду повыше и демонстрируя зубы в том, что, видимо, считала обаятельной улыбкой. Девушки дружно отшатнулись.

Мы с Марен двинулись к дальнему краю площади, где у длинного стола выстроилась очередь из участников. За столом сидел сухонький мужчина с каменной табличкой и стопкой бронзовых жетонов размером с ладонь. Каждый участник называл имя и семью, мужчина сверялся со списком, проводил короткую проверку уровня артефактом-тестером и вручал жетон.

Пока мы ждали, два парня впереди негромко переговаривались, и я невольно услышал их разговор.

— ...мой двоюродный брат в прошлом году добрался до входа шестым. Приложил жетон, а барьер уже закрылся. Год тренировок впустую, — тот, что пониже, говорил с горечью, переживая чужое поражение как своё.

— Пять мест, пять касаний барьера, — его приятель пожал плечами. — Шестой идёт домой. Всегда так было.

Я обернулся к Марен. Она перехватила мой взгляд и кивнула, подтверждая.

— Жетон выдают при регистрации. Он работает как ключ: приложишь его к печати у входа в Грот, и барьер тебя пропустит. Но Грот принимает только пятерых. После пятого касания вход закрывается на год.

Пять мест на тридцать участников, два практика второй ступени с личными группами поддержки и я, который ещё даже не зарегистрирован.

Очередь двигалась быстро. Учётчик работал споро, без лишних разговоров: имя, семья, проверка, жетон. Бронзовые кругляши убывали из стопки один за другим.

Марен шагнула к столу. Я отступил на шаг, прижимая Дину к себе, и наблюдал.

— Марен. Семья Герхарда, — она твёрдо назвала имя, но кончики пальцев побелели на краешке стола.

Учётчик поднял голову, и что-то мелькнуло в его взгляде. Узнавание. Он промолчал, достал артефакт-тестер и положил перед ней.

Марен прижала ладонь к камню. Тот вспыхнул серией колец: шестое, седьмое, восьмое, девятое. Свечение не остановилось. Девятое кольцо загустело, уплотнилось и засияло насыщенным светом.

Пик девятого уровня Закалки Тела.

Марен медленно убрала ладонь от камня. Учётчик посмотрел на неё будто она только что сообщила, что умеет летать, а не подтвердила свой уровень.

Ближайшие участники обернулись. Один толкнул соседа локтем, тот присвистнул, и через несколько секунд у стола собралось полукольцо зевак, а по площади пробежал шёпот.

«Безрукая Марен». Девчонка, которая возвращалась из каждого похода с пустыми руками. Над которой потешался каждый стражник на причале. Которая ещё неделю назад имела всего лишь седьмой уровень, сейчас имела уровень равный Карлону, и это всего лишь в шестнадцать лет. Неслыханно!

Кто-то в толпе присвистнул. Тобиас хмыкнул с одобрением, и я его за это зауважал ещё немного. Карлон, стоявший неподалёку в группе участников, окаменел. Его рыжая борода дрогнула, челюсть напряглась, а ухмылка, до этого намертво приклеенная к лицу, сползла, как мокрая тряпка со стола.

Марен забрала жетон, повернулась и пошла ко мне. Спина прямая, подбородок приподнят, шаг твёрдый, а на сжатых губах подрагивала улыбка, которую она изо всех сил пыталась удержать.

— Твоя очередь.

Я кивнул и шагнул к столу.

— Ив Винтерскай, — сказал я учётчику.

Тот провёл пальцем по каменной табличке со списком имён. Провёл ещё раз. Поднял голову.

— Вас нет в списке.

— Я знаю, меня должны были внести сегодня утром.

Учётчик перечитал список в третий раз.

— Утром обращений не поступало, — он поднял на меня спокойные взгляд. — Регистрация на состязание доступна только жителям поселения Серебряной Короны. Вы, судя по всему, не являетесь жителем.

Марен побледнела. Веснушки проступили на скулах как брызги тёмной краски на белом холсте.

— Подождите, — она шагнула к столу, схватила меня за рукав и обернулась к учётчику. — Мой дед, Герхард, ушёл с рассветом улаживать формальности. Он должен был...

— Герхард ко мне не обращался, — учётчик развёл руками с выражением искреннего сожаления, которое ровным счётом ничего не меняло. — Полномочия на допуск лица, не являющегося жителем поселения, в любом случае выходят за рамки моей должности. Я прошу вас не задерживать очередь.

— Он обещал... Дед обещал, что к нашему приходу всё будет решено... — Марен обернулась к толпе, ища глазами деда, и она вновь растеряла недавнюю твёрдость.

Вокруг стола стал нарастать шёпот. Участники позади переглядывались, кто-то нетерпеливо покашлял. Очередь стояла, а время шло.

— Герхард ушёл засветло, — я мягко отвёл Марен в сторону, освободив проход следующему участнику. — Подождём.

— Но регистрация закончится через... — замялась девушка.

— Подождём, — отрезал я.

Марен осеклась, бросила на меня взгляд, в котором смешались злость, тревога и непонимание. Хороший вопрос. Но Герхард вчера молча отрезал четверть своего скудного ужина голодной Дине и буркнул «детёныш, голодный», избегая моего взгляда. Мне этого достаточно.

Я прислонился к ближайшему столбу и усадил Дину на борт бочки рядом, приготовившись спокойно созерцать площадь в ожидании старика. Впрочем, малышка тут же заёрзала, потянулась обратно, и я снял её с бочки — так спокойнее.

Однако не прошло и минуты, как рыжая борода по имени Карлон вынырнула из толпы участников и двинулась ко мне. Результат Марен его ошарашил, но отказ чужаку в регистрации вернул почву под ногами, и теперь он шёл к нам с предвкушающей улыбкой.

— Ну надо же! Чужак на куче брёвен снова тут! Вчера купил себе проход через стражу перьями, а сегодня, значит, решил купить место на священном состязании Основателей? Здесь деньги бессильны, рыбачок. Традиции священны. Наши предки оставили Грот местным жителям и своим потомкам. А ты ни то, ни другое, — Карлон остановился в трёх шагах, расставив ноги, и ткнул пальцем в мою сторону с той самой ухмылкой, которую он, кажется, репетировал перед зеркалом каждое утро.

Вокруг нас быстро собирались зрители. Бесплатный спектакль, кто ж откажется.

— Забавно, — хмыкнул я. — Человек, который вымогает долги у девчонки с больным дедом, вдруг заговорил о традициях и чести Основателей. Карлон, ты ведь не из тех, кто стоит у причала за идею? Ты стоишь там за монету. Так какое тебе дело до Грота и до того, кто туда войдёт?

Тишина. Несколько человек в толпе переглянулись. Тобиас, стоявший поодаль чуть заметно кивнул. Марен, замершая за моим плечом, перестала дышать.

Карлон побагровел. Улыбочка исчезла.

— Стража! — рявкнул он, перейдя на официальный тон. — Чужак находится на церемонии, предназначенной для жителей поселения. Как начальник патруля, я приказываю вывести его с площади. Немедленно.

Двое стражников в кожаных жилетах с металлическими нашивками вынырнули из толпы и двинулись ко мне. Тот, что шёл первым, перехватил гарпун и протянул свободную руку к моему плечу.

Я не сдвинулся с места. Прижав Дину к себе правой рукой, левой перехватил его запястье и мягко, без рывка, развернул кисть ладонью вверх. Не ломая, но достаточно сильно, чтобы стражник почувствовал, что его пальцы вдруг перестали ему подчиняться, а рука оказалась зафиксирована, и невозможно выбраться без того, чтобы вывернуть себе плечо.

Стражник замер. Его глаза расширились, потому что разницу в силе тело считывает быстрее, чем голова. Второй остановился в полушаге, и наконечник его гарпуна чуть дрогнул.

— Осторожнее, — я аккуратно отпустил запястье и отступил на полшага, поднимая свободную ладонь. — У меня зверь на руках спит. Разбудите, он чихнёт, а последний раз от его чиха дерево упало.

Дина действительно задремала, уткнувшись мордой в сгиб моего локтя. Стражники переглянулись и попятились.

В будущем это мне наверняка аукнется, но сейчас было не до последствий.

Карлон наблюдал за этим с каменным выражением лица. Стражники косились на него, ожидая команды, но лезть к чужаку повторно явно не горели желанием.

Стоявший у помоста Брут чуть сузил глаза. Движение крохотное, почти незаметное, но я его уловил. Горан Хольм повернул голову в мою сторону целиком, и на этот раз не стал отводить взгляд.

Что-то они заметили. Что-то такое, чего толпа вокруг пропустила.

Карлон уже набирал воздух для следующей тирады, когда со стороны главного прохода донёсся характерный звук: тук-тук-тук.

Толпа раздалась, и через образовавшийся коридор к столу регистрации вышли двое. Герхард, опирающийся на гарпун, как на посох, с железным крюком, блестящим в утреннем солнце. И рядом с ним шел крепкий мужчина лет пятидесяти пяти с седеющими висками.

Он окинул площадь так, как хозяин осматривает свой двор после отлучки: неторопливо, привычно и без малейшего сомнения в том, что всё здесь принадлежит ему. Одет опрятно, без лишней роскоши, но статус чувствовался.

— Арад, — Марен шумно выдохнула и её плечи опустились, будто она не дышала все последние минуты.

Герхард молча положил перед учётчиком свёрнутый свиток. Сухонький мужчина развернул его, пробежал глазами и поднял голову на Арада. Тот кивнул.

— Свиток купли-продажи, — буднично объявил учётчик. — Сторожка семьи Герхарда на дальних сваях. Покупатель: Ив Винтерскай. Сделка заверена главой поселения.

Ропот прокатился по толпе. Судя по их бормотанию, сторожка на дальних сваях давно стояла заколоченная, и все это знали. Покупка выглядела тем, чем и была: лазейкой, продёрнутой через игольное ушко законов поселения. Один из местных мужиков в толпе хмыкнул, а дородная матрёна лишь угрюмо качнула головой.

Арад обвёл площадь спокойным взглядом и заговорил, чеканя слова:

— Строение числится в реестре поселения. Свиток оформлен в соответствии с правилами. Владелец жилья в поселении Серебряной Короны является его полноправным жителем. Житель имеет право на регистрацию в состязании Основателей. Все формальности соблюдены, — Арад выдержал паузу и развёл руками, всем своим видом показывая, что он тут ни при чём, а претензии следует направлять к правилам и непосредственно продавцу.

Учётчик кивнул главе, после чего приступил к моей регистрации. Стилос царапнул по каменной табличке, вписывая имя. Мужичок пододвинул артефакт-тестер. Я прижал ладонь, и кольца разогнались до пика девятого уровня.

По ближайшим рядам пробежал шёпот удивления. Люди недоумевали, как я смог так хитро извернуться, чем подкупил Герхарда, и как в таком юном возрасте дошёл до пика Закалки.

Учётчик кивнул и протянул мне бронзовый жетон.

Тяжёлый. Я сжал его в ладони, убрал в карман и посмотрел на Герхарда.

Старик стоял, опершись на гарпун, и смотрел мимо меня. Но уголок рта под повязкой чуть дёрнулся вверх, и это было больше и не требовало других пояснений.

Карлон стоял в нескольких шагах от меня, по его лицу ползли багровые пятна, проступая сквозь мертвенную бледность. Решение главы поселения — это не прихоти стражника. Он сглотнул, шагнул ко мне и заговорил тихо, так, чтобы слышали только ближайшие:

— На воде нет главы. И под водой тоже. Там правит только сила и течение, рыбачок. Запомни это.

— Запомню, охранничек, — кивнул ему в ответ.

Карлон развернулся и ушёл к своей группе.

Арад тем временем поднялся на невысокий помост в центре площади. Ему даже не пришлось поднимать руку: ближайшие ряды повернулись к нему сами, задние подтянулись за передними, и через несколько секунд площадь готова была слушать.

— Состязание Основателей состоит из трёх этапов, — Арад говорил коротко, отсекая лишнее. — Каждый из них является обязательным порогом. Не прошёл этап — выбыл. Мёртвые и искалеченные — на совести самих участников.

Он дождался тишины и продолжил.

— Этап первый: Лов Зовущей Рыбы. Участники выходят на воду на собственных плавсредствах. Цель — поймать Зовущих Рыб. Обязательный минимум: пять штук. Меньше пяти, и участник выбывает из состязания.

Пять рыб минимум. Пять мест, пять рыб. Основатели явно чтили это число. Ну это я, пожалуй, переживу. Что мне стоит поймать пять рыбёх?

— Этап второй: Приготовление Приманки, — продолжил Арад. — Зовущая Рыба — единственный вид, чей аромат способен отвлечь глубинных тварей. Но её аромат раскрывается исключительно при правильной обработке. Мало поймать, нужно ещё уметь приготовить правильную приманку.

Приготовление. Аромат, который раскрывается при правильной технике. То есть второй этап турнира для рыбаков буквально звучит как «приготовь рыбу правильно». Уголок рта пополз вверх, и мне пришлось приложить усилие, чтобы вернуть лицу нейтральное выражение, пока никто этого не заметил.

— Этап третий: Погружение к Гроту Основателей, — уже серьезнее сказал Арад. — Под поселением, в глубине озера находится Грот. За столетия вокруг него сложилась экосистема глубоководных хищников, прикормленных фоновой энергией. Единственная рабочая стратегия: отвлечь монстров приманками и проскользнуть мимо. На пути к входу пять областей со скоплениями тварей. Именно поэтому минимум для первого этапа — пять рыб... Когда приманки заканчиваются, монстры переключаются на самого практика. Жетон, выданный вам, работает как маячок: если участник оказывается в критическом состоянии, спасательная команда попытается его вытащить.

Он помолчал.

Толпа замерла, ветер трепал флаги с серебряной короной.

— Попытается, — повторил он после паузы.

Карлон сглотнул. Горан и Брут остались невозмутимы. Подозреваю многие ныряли и знали, что ждёт внизу. Дина мирно посапывала у меня на руках, выпустив тоненькую нитку слюны на рукав.

Арад выдержал паузу и продолжил.

— В этом году есть дополнение. Разведчики из числа старейшин, допущенные в Грот перед открытием сезона, обнаружили аномалию. Древний барьер, закрывавший проход за основной камерой, дал трещину... За барьером — внутреннее святилище, куда ни один практик не проникал за всю историю поселения. Через трещину удалось разглядеть предмет. Природа его неизвестна. Старейшины полагают, что это наследие Первого Основателя, того, кто заложил поселение и создал Грот столетия назад. — Святилище находится глубже основной камеры. Добраться до него это отдельное испытание уже после входа в Грот. И у меня нет никаких гарантий безопасности и информации о том, что ждёт вас внутри.

Толпа взорвалась. Шёпот перерос в гул, гул — в шум, и все заговорили одновременно, осознав, насколько подскочили ставки. Старожилы переглядывались с вытянутыми лицами. Участники, которые минуту назад выглядели уверенно, теперь смотрели друг на друга с настороженностью, оценивая соперников и открывшиеся перспективы.

— Вот, теперь действительно будет за что грызть друг другу глотки, — присвистнул кто-то из-за плеча.

Взгляд Горана стал жёстче. Брут не шевельнулся, но двое его соклановцев обменялись быстрым взглядом, и один чуть заметно кивнул. Карлон облизнул губы. Несколько рядовых участников побледнели. Ставки выросли, а значит, фавориты будут давить ещё жестче.

Глава поднял руку, и площадь затихла.

— Награда принадлежит тому, кто до неё доберётся. Правила те же: сила решает всё.

Арад спросил, есть ли вопросы. Площадь молчала. Участники переваривали услышанное, и тишина эта была не спокойной, а расчётливой: каждый прикидывал свои шансы и чужие слабости.

Он уже поднял руку к бронзовому колоколу на перекладине помоста, когда я подал голос:

— Допустимо ли участие питомцев?

Все участники и местные жители разом устремили на меня свои взгляды. Дина выбрала именно этот момент, чтобы проснуться, зевнуть во всю пасть, продемонстрировав три ряда зубов, и требовательно ткнуться мордой мне в подбородок.

Арад опустил руку от колокола.

— Питомцы считаются частью силы практика. Они всегда допускались к состязанию.

Арад завершил речь коротким кивком. Его рука поднялась к колоколу, пальцы обхватили верёвку, и на долю секунды площадь замерла, разом затаив дыхание.

Удар.

Бронзовый гул прокатился над водой, отразился от стен домов и ушёл к горизонту, растворяясь в утреннем тумане. И площадь пришла в движение.

Участники рванулись к причалам. Первые рванули напрямую, расталкивая зрителей локтями, самые шустрые перемахивали через ограждения, срезая путь.

Марен уже бежала к дальнему причалу, где покачивалась её привязанная долблёнка. Обернулась на бегу, поймала мой взгляд, кивнула и исчезла в толпе.

Я перехватил Дину поудобнее и двинулся к воде. Рид скользнул следом, обтекая ноги бегущих с ленивой грацией.

Брут Хардмид двинулся к причалу последним. Он шёл к своей лодке спокойным шагом, и толпа зевак расступалась перед ним, как вода перед носом корабля.

У причала я остановился. Вокруг к воде спускались участники, и у каждого было своё судно: узкие долблёнки, вёсельные каноэ, маленькие плоскодонки с навесами. Утлый рыбацкий флот, собранный из всего, что умело плавать.

Я активировал систему и призвал свой Экспедиционный плот. Он материализовался на воде у самого причала, и понтоны сели на гладь озера с тяжёлым, уверенным плеском. Среди каноэ и долблёнок он выглядел как разделочная доска среди зубочисток.

Ближайший участник, спускавший на воду каноэ, обернулся на звук и споткнулся о собственное весло. Горан, уже стоявший на корме своей лодки, хмыкнул. Кто-то из зрителей на мостках ахнул.

Рид запрыгнул первым и занял своё место наверху. Дина запищала, потянулась к борту, и я аккуратно опустил её на палубу. Малышка тут же потрусила на нос.

Я встал у рулевого весла и взял в руки крепкий шест. Окинул взглядом озеро, уходящее в серебристую бесконечность.

Что ж, пришло время хорошенько порыбачить.

Глава 4

Плот качнулся под ногами, когда я оттолкнулся шестом от причала. Понтоны развернулись, набирая инерцию, и Озеро Серебряной Короны распахнулось во всю ширь: серебристая гладь до горизонта, сливающаяся с утренним небом в одну сплошную полоску неразличимого света.

Судя по всё еще разносящимся над причалом словам Арада, в получасе пути у каменной отмели нас ждала туча Зовущих рыб. Старейшины племени загнали их туда специально для сегодняшнего состязания.

Вокруг кипела гонка. Узкие долблёнки и вёсельные каноэ резали воду с лёгкостью рыбьих плавников, и за каждым тянулся пенный росчерк. Участники налегали на вёсла, перекрикиваясь и толкаясь бортами на узком выходе из гавани, а кто-то зацепил веслом чужой нос, и над водой повисла трёхэтажная ругань.

Мой плот на фоне этого флота смотрелся как комод среди табуреток.

С берега донёсся хохот. Какой-то мальчишка на перилах изображал, как я тычу шестом в воду, и его приятели корчились, хватаясь за столбы.

Через пару минут участники уже серьезно меня опередили.

Дина лежала на носу плота, свернувшись в розовый бублик. Стоило ей только ощутить мерное покачивание, как практически мгновенно отрубалась.

Я посмотрел на удаляющийся флот. Последние лодки превращались в тёмные чёрточки, а четвёрка гребцов Брута уже растворилась в утренней дымке. Полчаса хода на вёслах для лёгкого каноэ. На моём плоту с шестом пилить туда в лучшем случае час, может, полтора. К тому моменту ловля закончится, все разъедутся, а я буду красиво торчать посреди озера как поплавок.

Вёсел у меня нет, да и магического движка тоже не наблюдается.

Можно, конечно, спрыгнуть в воду и толкать. На секунду я представил эту картину: худощавый подросток упирается лбом в корму шестиметрового плота и героически молотит ногами. Мимо, не торопясь, проплывает утка, сочувственно косится и обгоняет. Нет, пожалуй, настолько отчаянные решения оставим на другой случай.

И тут мой взгляд упал на Дину.

В голове что-то щёлкнуло, и перед глазами возникло воспоминание: случайный чих, сфера бьёт в дерево и оно разлетается на мелкие щепки. А ведь тогда малышка чихнула вполсилы, спросонья. Любое действие рождает противодействие. Если сфера полетит назад, то мой плот соразмерно рванёт вперёд...

Ну... а почему бы и нет? Других адекватных вариантов я всё равно попросту не видел.

Присел рядом с ней, аккуратно приподнял розовую тушку и усадил на корму. Малышка удивленно захлопала глазами и попыталась снова свернуться калачиком.

— Подожди-подожди, — придержал я её одной рукой, а другой полез в перстень.

Пальцы нащупали среди запасов маленькое перо гребнехвоста. Я вытащил его и поднёс к Дининой морде.

Малышка скосила один глаз на перо. Пушинки коснулись края ноздри, и Дина сморщилась, попыталась отвернуться, но я мягко повёл перо следом.

— Ну давай, маленькая...

Дина чихнула.

Сфера вырвалась из пасти, небольшая, размером с кулак и ударила в воду. Столб озёрной воды поднялся на полтора метра, плот дёрнулся вперёд, но набрал от силы метров сто, прежде чем инерция угасла.

Негусто. Так мы будем чихать до позднего вечера.

Я достал рыбину, скормил малышке и снова поднёс перо. Дина сморщилась, задрожала — и в момент, когда чих уже подступал, моя свободная рука машинально прошлась ей по позвоночному гребню от основания к шее.

Дина чихнула, но теперь разница была, как между хлопком пробки и ударом пушки.

Сфера вылетела вдвое больше первой. Столб воды взметнулся на три метра, и плот рванулся вперёд так, что меня швырнуло на спину. Рид, застигнутый врасплох, вцепился когтями в доски и проехал от носа до середины палубы.

С ближайших лодок донеслись крики: «ох» и «это что сейчас было?!»

Ха-х, да. Пёрышко для чиха и массаж гребня для мощности. Нехитрая комбинация, но других двигателей у меня нет.

Дина сидела на корме, уставившись на меня золотистыми глазами с видом обворованного ребёнка, и жалобно пискнула. Я сунул ей рыбину, малышка проглотила не жуя, и мы нащупали ритм: перо — массаж гребня — чих — и пара рыбин в награду.

Плот стрелял рывками по триста метров, и каждый рывок поднимал столб воды за кормой. Рид перебрался на нос, распластался и повёл нас, посылая образы с направлениями, а я ворочал шестом как рулевым веслом. Мы обошли группу долблёнок, обдав гребцов волной через низкие борта, промчались в метре от лодки Карлона, обдавая его с ног до головы водой. Он развернулася с криком, но мы уже уносились дальше.

После десятого рывка Дина зевнула во всю пасть, блеснув тремя рядами зубов, и рухнула набок. Тёплое присутствие в ментальной связи угасло до тусклого огонька.

Наш розовый моторчик иссяк.

Но Каменная Отмель уже виднелась впереди: широкая мелководная гряда, над которой вода теряла глубину и становилась прозрачно-зелёной. Вокруг неё стягивались первые лодки.

Рид поднял голову с носа, прижался к настилу и уставился в воду охотничьим взглядом. Внизу что-то было.. Я воткнул шест в паз на палубе и призвал Тысячелетнюю Удочку, а следом активировал Локатор.

Подводный мир вспыхнул россыпью зелёных и жёлтых точек. Десятки, сотни рыб стояли на мелководье, стянутые в плотное мерцающее облако. Да, старейшины поработали на славу.

Я выпрямился в полный рост, расставив ноги пошире для упора, рукоять приготовилась для замаха. Сейчас всласть порыбачу...

Однако, в следующий момент рука замерла.

Косяк рванул вверх.

Из воды, прямо перед носом плота, выстрелила серебристая стрела — чешуя полыхнула, и тело рыбины на мгновение превратилось в литую полоску жидкого серебра. Вторая. Третья. А потом вся отмель взорвалась разом: сотни рыб вырвались из воды и понеслись над озером. Их чешуя пульсировала серебристым свечением в такт взмахам плавников, и косяки по десять-пятнадцать штук сливались в мерцающие потоки, меняя направление рывками. Воздух наполнился хлёстким свистом и гулом духовной энергии.

Что? Эти рыбы летают?

Впрочем, первый шок схлынул быстрее, чем серебристые тела набрали высоту. Я это уже проходил. Сниперсы тоже летали — стремительные, юркие, и ловил я их Доисторической удочкой, а сейчас у меня эпическое снаряжение и девятый уровень. Принцип здесь тот же: поймай ритм, и поймаешь рыбу.

Другое дело, что народ знал об этом заранее. Участники на соседних лодках уже разворачивали специальное снаряжение: широкие сачки на длинных рукоятях и метательные сети с грузилами, а у тех, кто приплыл сюда на больших лодках были даже целый ловчие рамки.

Все были подготовлены, вот только мне ни Герхард, ни Марен ни словом не обмолвились об этом. Считали очевидным? Или хотели посмотреть, как чужак выкрутится? Ладно, в любом случае их подсказки мне не нужны.

Вокруг уже начался хаос. Участники размахивали сачками и швыряли сети, воздух наполнился плеском и руганью вперемешку с азартными воплями. Стая пронеслась над каноэ молодого парня, тот рванулся с сачком, но рыбы синхронно вильнули, и сачок прошёл сквозь пустоту. Парень потерял равновесие и рухнул за борт, а с соседней лодки раздался хохот.

Рыбы чувствовали приближение предметов и реагировали в последний момент, резко меняя траекторию. Становилось понятно, что не так-то уж и просто будет набрать минимум в пять рыбок.

Слева Брут без замаха метнул трёхзубый гарпун. Древко полыхнуло багровым, зубья вошли в рыбину с глухим хлопком, и волна энергии веером разлетелась от точки удара. Вода в радиусе пяти метров вспучилась, словно закипая, и три ближайших рыбы посыпались на поверхность оглушёнными. Я почувствовал выплеск энергии даже отсюда. Рывок запястья, и трофеи лежат у его ног. Соклановцы споро вылавливали добычу, пока он уже целился в следующую рыбу. Грубо, но чертовски эффективно.

Горан работал тоньше. Пара коротких жезлов в его руках испускала тонкие нити духовной энергии, едва видимые, дрожащие, как нагретый воздух над костром. Проволочные петли на концах вращались, закручивая энергию в тугие микроворонки, и воздух вокруг них гудел на низкой ноте. Рыбины, попадая в зону притяжения, теряли контроль над полётом, втягивались в петли как мошки в паутину и мягко опускались в садок. Ни рывков, ни грохота лишь умелая работа с артефактом.

Неподалёку Карлон орудовал сачком с костяным ободом, по которому пульсировали жёлтые руны. Каждый взмах рождал хлопок и направленную волну духовной силы, бьющую плотным конусом. Рыбы в зоне поражения теряли ориентацию и шлёпались на воду. Громовой сачок, иначе не назовёшь.

А когда свои стаи заканчивались, он подгребал к чужим лодкам и глушил рыбу в их зоне. Парень с соседнего каноэ выругался, но Карлону на было плевать.

Остальные комбинировали кто во что горазд: Марен пускала стрелы с привязанной верёвкой. Наконечники вспыхивали бледно-голубым в момент выстрела, духовная сила уплотняла древко, и стрела навылет прошивала магическую чешую. Тобиас упрямо молотил обычным сачком, а Льют просто врезался в гущу стаи на полном ходу.

Я приподнял бровь, перехватив рукоять покрепче, и несколько секунд просто наблюдал за проносящимися над головой серебристыми телами.

Ловить не торопился, наблюдал и примерялся к ритму. Прям как в первый день на незнакомой кухне: сначала смотришь, как работает конвейер, и только потом потом встраиваешься.

Локатор пульсировал зелёными точками под водой. Рыбы набирали разгон на глубине двух-трёх метров, шли вверх и вылетали. Траектория пологая, если старт с глубины, и крутая если старт почти от самой поверхности. И главное: направление разгона под водой точно совпадало с направлением полёта. Зелёная точка идёт на юго-восток — рыба вылетит на юго-восток.

Живые рыбки это конечно не Сниперсы, но в это раз у меня не обычная нитка, а Духовная Нить, управляемая мыслью, послушная как продолжение руки. Подать энергию, удлинить, выставить крючок в ту точку, куда рыба ещё не долетела, но куда уже несётся.

Пальцы на рукояти расслабились. Ну что ж.

Карлон, проплывавший мимо, заржал в голос.

— Эй, рыбачок! Ты притащил удочку на воздушную ловлю?! — он махнул сачком в мою сторону. — Крючком тут поймаешь разве что собственное ухо! Глупее занятия я не видывал, плыл бы ты назад, в свою хибару, справлять новоселье!

— Спасибо за совет, — я крутанул рукоять между пальцев. — А ты своей колотушкой, в детстве, случайно по голове не бил?

Карлон побагровел, но ответить не успел, потому что я сделал заброс.

Нить вспыхнула молочным росчерком и ушла в небо. Крючок повис в точке, которую рыба ещё не достигла, но куда неслась на всех парах.

Серебристое тело вырвалось из воды и село на крючок на взлёте, даже не успев набрать высоту. Нить натянулась, отдав упругим рывком в запястье, и подсечка прошла коротким движением кисти. Рыба описала дугу и шлёпнулась на доски, отчаянно колотя хвостом.

Есть.

Карлон замер с отвисшей челюстью.

Глубина два метра, траектория пологая. Нить скользнула вправо, удлинившись на пятнадцать метров, крючок замер в нужной точке, и вторая рыбина влетела на него как на рельсы.

На третьей крючок прошёл мимо и рыбина вильнула в последний момент, и акватариновое жало чиркнуло по чешуе, не зацепив. Я скорректировал упреждение, и четвёртая села чисто.

Пятая, шестая... Молочное свечение Нити уплотнилось, и за крючком начал тянуться тонкий белый след, тающий в воздухе через пару секунд.

Рид сидел посреди растущей горы улова, и кот то поворачивал голову к горе, то отворачивался с напряжённой челюстью, сглатывая слюну с видом мученика, которому запретили есть посреди банкета.

К двадцатой рыбе участники замолчали.

Карлон, видимо, что-то решил. Его лодка, опустошившая зону вокруг двух слабых участников, развернулась и начала подгребать к моему плоту. Ритм «мах-хлопок-черпок» усилился, и направленные ударные волны от сачка ударили по воде в моей зоне.

Стаи, набиравшие разгон под плотом, шарахнулись в стороны. Зелёные точки Локатора рассыпались в разные стороны, как горох по полу.

Ну конечно, вот оно " добрососедство".

Лишь слегка ухмыльнувшись, я сместил заброс, вложив в Нить втрое больше энергии. Молочный цвет уплотнился до жемчужного, Нить загудела, подрагивая в воздухе как натянутая струна. Двадцать метров, двадцать пять — она вытянулась за пределы конуса ударной волны, крючок нырнул в дальнюю стаю и снял крупную рыбину, раньше, чем Карлон успел сделать следующий мах.

Карлон замер на полувзмахе. Нить, которая минуту назад тянулась на пару метров, теперь дотягивалась до дальней стаи.

— Что за... — Карлон моргнул и тряхнул головой, будто пытался скинуть наваждение.

Куда бы он ни двинул свой конус, крючок доставал дальше.

Карлон налёг на весло, подгребая ближе. Он лупил без перерыва с самого начала ловли, вдобавок половину заряда потратил, чтобы глушить рыбу у чужих лодок вместо собственной — руны на ободе, ещё яркие десять минут назад, теперь едва тлели тусклыми огоньками.

Заряд его костяного накопителя иссякал, и Карлон начал подпитывать сачок из собственного резервуара. Махи замедлились, амплитуда просела, а рыбы всё меньше приплывали в его зону, шарахаясь от звуковых ударов.

Когда и это перестало помогать, он пошёл на прямой перехват добычи, на которую я уже нацелился.

Крупная рыбина, самая большая из всей стаи, взмыла между нашими лодками. Мой крючок уже летел к ней, Духовная Нить описала петлю, и акватариновое жало впилось рыбине в бок. Карлон бросился к борту и врезал сачком по натянутой Нити, пытаясь сбить подсечённую добычу.

Обод прошёл по пустоте. Нить спружинила, крючок удержал.

Я подсёк, и рыбина взмыла по дуге, описывая широкую петлю в воздухе.

— Отвали от моей добычи, чужак! — Карлон перевесился через борт — лодка хлебнула воду.

Ну раз просишь.

Я чуть повёл запястьем, и Духовная Нить послушно изменила траекторию дуги. Рыбина на крючке описала полукруг и с размаху хлестнула Карлона хвостом по лицу.

Звук получился сочный. Увесистый шлепок, от которого голова Карлона мотнулась назад, ноги разъехались по мокрому днищу, и стражник, видимо от неожиданности, нелепо взмахнув сачком, перелетел через борт собственной лодки. Лодка качнулась, накренилась и перевернулась, выплеснув на поверхность озера весь его улов: оглушённые рыбины шлёпнулись на воду, но тут же очнулись в родной стихии, вильнули хвостами и ушли на глубину.

Карлон вынырнул, отплёвываясь, с рыбьей чешуёй на бороде.

— Уникальная техника, — я перегнулся через борт плота. — Ловля лицом. Мне такое повторить будет не под силу. Уважаю.

С ближайшей лодки Тобиас согнулся пополам от хохота.

Карлон ругался так, что озёрные птицы снялись с ближайших камней. Перевернул лодку, коротким ударом духовной силы вышиб воду из днища, залез обратно и обнаружил пустое дно. Улов расплылся кто куда. Рванулся с сачком за ближайшей стаей, но разряженный обод едва хлопнул, рыбы даже не вильнули, а свободных стай на отмели оставалось всё меньше с каждой минутой.

Кто поймал, тот поймал.

Мои забросы ложились всё дальше, выбирая последние особи на периферии. Рид, не выдержав, всё-таки утащил одну рыбину в угол и захрустел. Заслужил. Улов перевалил за полсотни.

И тут задул ветер.

Он пришёл с открытого озера. Рябь пробежала по отмели, превращая зеркальную гладь в стиральную доску.

Стаи среагировали мгновенно. Очередная группа рыбин вырвалась из воды, и порыв ударил в серебристые тела сбоку. Траектории поплыли: одну рыбину закрутило и швырнуло обратно в воду, две другие скрестились в воздухе и посыпались кувырком. Мой крючок прошёл мимо, так как рыбину просто сдуло.

Следующая стая даже не стала подниматься. Зелёные точки на Локаторе дрогнули у поверхности и ушли на глубину.

За ней вторая. Третья.

Через считанные минуты отмель опустела. Ни одна рыба больше не взлетала, да и зелёных точек в зоне действия моего Локатора не нашлось. Летающим рыбам летать в ветренную погоду оказалось не по нраву.

Я опустил удочку и огляделся. Брут уже сматывал гарпунный трос на предплечье, садки набиты до краёв. Он стоял на корме, сложив руки, и оценивающе смотрел на мой плот.

Марен втянула последнюю стрелу с рыбиной. Её улов был скромнее, но далеко перекрывал минимум. Неподалёку Горан убирал жезлы с проволочными петлями, его садок был набит не хуже, чем у Брута.

Каждый из нас троих смог поймать больше пятидесяти рыб на каждого.

Остальные участники подтягивали итоги. Льют считал рыб, Тобиас ругался на соседей, а один из рыбаков с унылым лицом уже грёб к берегу с тремя жалкими рыбинами в лодке. Карлон сидел в своей посудине, мокрый, с пустым сачком в руке, и смотрел на воду с унылой рожей, будто она лично его предала.

И в этот момент до меня дошло.

Твою ж мать.

Ловля закончилась, участники разворачивали лодки и мчались к поселению, налегая на вёсла. Брут ушёл первым, четыре гребца работали синхронно, и его лодка стремительно рассекала воду. Горан шёл за ним следом. Тобиас, Вира, Льют, десятки других работали вёслами, и все до единого гребли к горизонту, где серебрились шпили поселения.

А мой-то плот стоял на месте!

Единственный двигатель свернулся на корме, уткнув морду в собственный хвост, и чихать в ближайший час явно не собирался. Полный плот рыбы, эпическая удочка в руке и у меня нет ни одного быстрого способа сдвинуться его с места.

Отмель пустела. Последние лодки уходили к горизонту, и между мной и поселением ложилась пустая гладь, которая с каждой секундой казалась всё шире.

Марен, уже отошедшая метров на двести, развернула долблёнку и подгребла к плоту.

— Ив! — она привстала на корме. — Кидай канат, давай возьму на буксир!

Её лодка была два метра длиной и уже просела под тяжестью собственного улова. Мой плот: шесть на четыре метра, два яруса, гора рыбы.

— Ты потащишь нас на своей щепке? — усмехнулся я. — Так мы оба даже к ужину не доберёмся. Плыви.

— Но ты же останешься совсем один... И не успеешь к этапу готовки.

— Плыви, — я мотнул головой в сторону уходящего флота. — У тебя второй этап впереди. Не трать время.

Она замерла, кусая губу. Потом кивнула, развернула долблёнку и легла на весло, а через минуту её силуэт слился с остальными.

Шестом до поселения часа полтора, а может и все два.

Я стоял на палубе и смотрел вслед последним точкам на горизонте. Ветер бил в затылок, трепал волосы, забирался под ворот. Тот самый ветер, который завершил этам ловли и загнал рыб на глубину, теперь гнал мелкую волну прямо к берегам поселения.

Первый раз за всё время в этом мире я застрял не из-за врага, монстра или заговора. А из-за отсутствия обычных вёсел, хотя не факт что они могли бы мне помочь.

Шест? Слишком медленно. Все будут готовить приманку или спускаться под воду, когда я только приползу к причалу. Дина? Она сделала всё что могла и сейчас восстанавливала силы. Рид? Кот посмотрел сначала на меня, потом на воду и демонстративно отвернулся. Чихать он хотел на такие перспективы.

И тут над головой что-то оглушительно хлопнуло.

Я задрал голову.

Тент верхнего яруса, привязанный за два угла, вздулся пузырём. Парусина натянулась, свободный край бился на ветру, и плот под ногами дрогнул. Едва заметно, но я почувствовал подошвами: брёвна сдвинулись.

Несколько секунд я смотрел на хлопающую ткань, и в голове родился план.

Я отозвал Удочку обратно в Систему, забрался наверх и отвязал тент целиком. Широкое полотнище из грубой ткани, два на три метра, с люверсами по краям. Из руки потянулась Духовная Нить — несколько метров молочно-белого шнура, прочного как стальной трос. Я пропустил Нить через люверсы, привязал верхний край к стойке, а нижний растянул на двух рейках, воткнутых в пазы на палубе.

Импровизированный парус вздулся, поймав ветер, и плот дрогнул. Ткань натянулась, палуба подо мной начала набирать ход. Медленно, но бурун у кормы подтвердил: плот набирает ход.

Да, медленно. Даже с парусом я приду последним, и все начнут готовить приманку задолго до моего прибытия.

Взгляд мой прошёлся по палубе: гора улова, Алхимический Котёл на огнеупорной платформе, разделочная доска у борта. У меня здесь обустроена полноценная кухня.

А кто сказал, что готовить обязательно на берегу?

Пальцы нырнули в перстень и нащупали мягкую ткань ленты, что подарила мне Молли. Я перевязал лоб, убрав волосы с глаз, и затянул узел на затылке. Привычный жест, от которого на лице появилась предвкушающая улыбка.

Акватариновый кинжал лёг в ладонь, и лезвие поймало солнце, отбросив голубоватый блик на мокрые доски. Я взял первую рыбину из кучи, положил на разделочную доску и сделал первый надрез…

Глава 5

Нож вошёл в чешую, и мир вокруг перестал существовать.

Это всегда работает именно так. Стоит лезвию коснуться продукта, как всё лишнее отходит на задний план: озеро, хлопающий парус, гонка к берегу и тридцать конкурентов, которые сейчас наверняка ломают вёсла. Для меня остались только разделочная доска и продукт.

От первого надреза по палубе разлилась волна запаха, плотная, будто кто-то разбил склянку с эфирным маслом прямо под носом. Вслед за ароматом брызнул тонкий росчерк духовной энергии, золотистый и вибрирующий.

Рид вскинул голову. Уши встали, зрачки сузились в щёлки, и прямо в движении его тело поплыло, расширяясь и наливаясь массой. Через секунду стокилограммовая туша подалась к разделочной доске, переступая по палубе с осторожностью охотника, который подкрадывается к добыче.

Я отодвинул его локтем, даже не глядя в ту сторону.

— Жди.

Кот замер с оскорблённым видом, но послушно уселся рядом, лишь подрагивая ноздрями в ожидании.

Что ж, пора посмотреть, с чем нам предстоит работать. Я активировал навык «Духовного Кулинара», и картина мира преобразилась. Полсотни с лишним рыбин на палубе засветились изнутри, демонстрируя тонкую паутину энергетических нитей. Цвета разнились от бледно-голубого до насыщенного аквамарина, при этом одни пульсировали как метроном, а другие мерцали рвано, словно никак не могли определиться с темпом.

Приманки должны получиться компактными и плотными. Просто скатать сырой шарик не вариант — под водой его раздавит течением ещё до того, как запах дойдёт до чего-нибудь зубастого. Однако если каждую рыбину обработать правильно и пустить мясо на фарш, сохранив кожу для оболочки, и выварить кости на бульон, то из каждой штуки выйдет полноценный рыбный галантин. И это уже совсем другой уровень.

Из одной мелкой рыбёшки я решил сделать тестовую приманку. Если я где-нибудь допущу ошибку, то лучше узнать об этом на пробнике, а не запороть все пятьдесят три чистовых варианта.

Я мысленно прикинул время. С учётом моей скорости, поварского опыта и девятого уровня Закалки, работа должна занять около часа, может чуть больше. Парус на плоту тянул ровно, ветер не собирался менять направление, так что я вполне должен был успеть к назначенному сроку.

Пора было начинать.

Первая рыба перекочевала на разделочную доску. Я положил её пластом и повёл лезвие вдоль хребта. Акватарин заскользил по позвоночнику с тем шёлковым звуком, который слышит повар в момент идеального надреза. Кость и мясо расстались без сопротивления, и филе отошло цельным пластом. Затем я снял кожу целиком, стараясь нигде её не повредить, потому что она должна была стать оболочкой для рулета, а хорошая оболочка — это основа правильного галантина. Я перевернул тушку и повторил процесс с другой стороны.

Мясо отправилось в миску, а кости и голова легли в отдельную ёмкость.

Со второй рыбиной я повторил тот же цикл: надрез у головы, линия вдоль хребта, отделение филе и снятие кожи. Пальцы чувствовали каждое волокно через рукоять, и нож огибал рёберные кости, не задевая внутренностей. Следом в дело пошла третья, четвёртая, пятая…

Нож сверкал на солнце, а руки двигались в привычном темпе кухонной запары. Ветер трепал парусину над головой, доски слегка покачивались под ногами, но мои пальцы знали своё дело куда лучше, чем рассудок.

Главной задачей сейчас было не потерять ни капли сока, потому что каждая капля скрывала в себе драгоценную энергию, способную заставить подводную тварь потерять голову. Лезвие шло вдоль каналов, и я не торопился, хотя руки так и тянулись ускориться.

Горки заготовок росли: филе скапливалось слева, снятые кожи лежали в центре, кости справа, головы еще правее.

Вскоре на доску легла последняя, пятьдесят третья рыба, а за ней отбракованная рыбёшка, пошедшая на тестовую приманку.

Разделка заняла у меня около двадцати минут. Руки гудели от монотонной работы, но гудели приятно, как после хорошей смены, когда тело помнит правильные движения и не хочет останавливаться.

Я залил подготовленные кости водой из запасённой бочки. Котёл уже стоял на огнеупорной платформе, и мне оставалось только выпустить из ладони струю Пламени Фиолетовой Бездны.

Огонь лизнул дно, и вода зашипела. Через минуту на поверхность побежали первые пузыри, а ещё через две бульон покрылся серой пеной. Я снял накипь ложкой, убавил жар до минимума и оставил жидкость тихо побулькивать.

Пора было запустить экстракцию.

Интерфейс котла мгновенно отозвался, и над водой повис ползунок между иконкой капли и силуэтом рыбы на отметке пятьдесят на пятьдесят. Я потянул его к капле — шестьдесят, семьдесят, девяносто… девяносто девять на один.

Руны на стенках пульсировали, кости бледнели на глазах, теряя сияние, а бульон густел и наливался перламутром, который в прошлой жизни я видел только у лучших фюме после двенадцати часов томления.

Полторы минуты — и первая закладка опустела. Вытащил побелевшие кости, загрузил следующую партию, ползунок опять сбросился на пятьдесят на пятьдесят, и я снова потянул его к капле. Через несколько циклов весь костный запас превратился в пустую белую массу, а бульон в котле переливался золотистым сиянием.

Пока бульон доходил до нужной кондиции, я взялся за фарш.

Мясо из миски отправилось на доску, и нож застрочил. Запястье отбивало ритм, под который филе превращалось в бархатистую, сочащуюся соком мякоть. Энергетические нити внутри волокон цеплялись друг за друга и сразу переплетались заново, образуя плотную структуру, похожую на тугую сеть.

Парус над моей головой громко хлопнул, поймав очередной порыв ветра, и я на секунду поднял взгляд.

Берег стал значительно ближе. На причале уже различались сваи и постройки, которые ещё недавно сливались в серую полоску на горизонте. Плот полз медленно, но стабильно. Дина дёрнула лапой во сне и пискнула. Наш розовый моторчик восстанавливал силы.

Я процедил бульон через чистую ткань, и густая жидкость медленно стекла в миску. Она получилась золотистой и тягучей. Маслянистая, обволакивающая текстура варева вызывала желание зачерпнуть его прямо пальцем и попробовать на вкус. Я разделил получившуюся массу на две неравные части: примерно две трети вернул в котёл на выпаривание, а оставшуюся треть отставил в глиняной плошке, сохраняя её как резерв для финального штриха.

Пламя под котлом вновь разгорелось.

Бульон забурлил, и над ним поднялся густой, тяжёлый пар, от которого у меня моментально рот наполнился слюной, а желудок напомнил о себе голодным урчанием. Аромат заполнил всё пространство над плотом.

У Рида дёрнулось ухо. Кот подался вперёд, и его ноздри втянули воздух, ловя убегающий эфир.

Я замер с лопаткой в руке и осознал масштаб проблемы. Над котлом стоял густой, живой аромат, и он уходил. Запах уплывал вместе с паром и размазывался ветром по озеру, унося с собой всё то, ради чего я выпотрошил полсотни с лишним рыб.

Пауза. Тишина нарушалась только мерным плеском волн о понтоны. Рид неотрывно смотрел на кипящий котёл, а я смотрел на тающий в воздухе пар, и внутри всё похолодело.

Да, Алхимический котёл прекрасно удерживал духовную энергию. Но запах-то выветривался!

Если захлопнуть крышку, бульон перестанет увариваться, потому что конденсат будет стекать обратно, и концентрат останется жидким. Но аромат состоял из эфиров — лёгких фракций, которые улетучиваются первыми при кипении. Котёл прекрасно удерживал духовную энергию, но запаху было на это плевать.

Без аромата моя приманка грозила превратиться в кусок энергетически насыщенного, но абсолютно бесполезного желатина. Подводные твари проигнорируют пустышку, пусть даже она будет светиться изнутри.

Я лихорадочно соображал, и решение пришло само собой: горячий пар ударяется в холодное. Эфиры тяжелее воды, а с духовной энергией они становятся ещё тяжелее, поэтому они сконденсируются первыми, тогда как лёгкий водяной пар просто проскочит мимо. Мне нужно было охладить крышку, но оставить щель для выхода пара.

Я резким движением накрыл котёл плотной металлической крышкой и выплеснул на раскалённый металл таз ледяной озёрной воды. Крышка покрылась испариной, а по её краям побежали капли. Тут же сдвинул её в сторону, оставив узкую щель шириной в два пальца у дальнего края.

Сквозь призму зрения, дарованного навыком, я увидел картину целиком. Над варевом формировались два потока. Первый был тусклым и бесцветным — это водяной пар рвался к щели и вырывался наружу лёгким облачком. Второй поток пульсировал ярким золотом, переполненный ароматическими эфирами и духовной энергией. Эти тяжёлые фракции поднимались к крышке и конденсировались от удара о ледяной металл до того как достигали выхода. Золотые капли скатывались по внутренней стороне обратно в кипящий бульон.

Вода уходила через щель, а драгоценный аромат оставался запертым в котле. Импровизированная фракционная перегонка сработала.

Я снял котёл с огня минут через пятнадцать. Бульон уварился втрое и загустел до консистенции жидкого мёда, приобретя насыщенный янтарный цвет. Я перелил густую массу в чистую плошку и опустил её в таз с холодной озёрной водой. Густая жижа быстро превратилась в тягучий сироп, который тянулся за ложкой длинной ниткой.

Настало время соединить всё.

Я мощными движениями вмешал остывший концентрат в рубленое мясо. Фарш тяжелел с каждым оборотом, становясь плотным и послушным, а энергетические нити внутри него сплетались в единую структуру.

Первая рыбья кожа, тонкая и полупрозрачная, легла на доску. Я выложил на неё фарш ровным слоем и свернул рулет одним непрерывным движением: максимально плотно, выдавливая любые воздушные карманы, которые на глубине могли превратиться в прорехи.

Из моей ладони потянулась Духовная Нить, и я обмотал рулет через каждые два пальца, намертво фиксируя форму. Нить легла ровными кольцами и обняла заготовку так же надежно, как шпагат обнимает хорошую колбасу.

Руки работали на автомате, формируя один рулет за другим, пока на палубе не выстроился строй одинаковых тяжёлых батончиков.

Я плеснул в опустевший котёл немного чистой озёрной воды и вновь раздул пламя. Первая партия галантинов повисла на нитях под крышкой. Пар начал обволакивать заготовки, мясо схватывалось и уплотнялось, надёжно запечатывая энергию внутри.

Рид сидел рядом неподвижно, словно каменное изваяние. Он терпеливо молчал и пожирал котёл пристальным взглядом хищника, уверенного в предстоящей награде.

Когда я вынул первую партию, оболочка слегка пружинила под пальцами. Сквозь рыбью кожу пробивалось слабое молочное свечение, и я убедился, что энергия надёжно заперта внутри. Горячие рулеты отправились в таз с холодной водой, где их оболочка быстро остыла и подтянулась, подготавливая поверхность к нанесению финального слоя.

Резервная треть бульона к этому моменту уже загустела сама по себе благодаря рыбьему желатину. Я слегка подогрел её и вмешал пару ложек густого янтарного концентрата, сохранившего в себе всю мощь запертого аромата. Получившийся жидкий аспик дурманил рецепторы густым, наваристым умами.

Я взялся за кисть и прошёлся по первому рулету. Тонкий слой аспика лёг на кожу упругой глазурью. Выждав пару секунд, пока он схватится, я нанёс второй слой, а затем и третий, уплотняя оболочку и добавляя ей герметичности. Партия за партией готовые рулеты опускались в таз со свежей озёрной водой, где аспик окончательно застывал, превращаясь в плотную гладкую оболочку.

Все пятьдесят три рулета вышли безупречными. Они обладали монолитной оболочкой без единой трещины и радовали глаз аппетитным желейным панцирем. Тестовый рулет тоже дождался своей очереди, и мой взгляд сам собой скользнул к Риду.

— Держи, — позвал я.

Кот вскинул голову, его зрачки сузились. Я подбросил рулет в воздух, и Рид метнулся всей своей массивной тушей, поймав приманку прямо на лету. Его челюсти лязгнули, а кадык судорожно дёрнулся. Рулет исчез в глотке.

В следующее мгновение кот замер. Зрачки расширились до предела, заняв радужку целиком, и глаза остекленели. Туша дрогнула и с глухим стуком завалилась набок, сотрясая палубу. Миска звякнула о котёл. Благо, готовые рулеты остывали в тазу с водой, иначе стокилограммовая туша раскидала бы их по всей палубе. Рид мгновенно погрузился в глубочайший сон.

Я замер с поднятой рукой, затем опустился на корточки и осторожно положил ладонь на его рёбра. Сердце стучало ровно, дыхание было спокойное, будто он просто дышал в такт волнам. Всё с ним было в порядке. Просто объелся до счастливой дремоты.

Так вот в чём секрет приманки. Помимо соблазнительного запаха, она обладала сокрушительным эффектом усыпления. Если концентрат свалил стокилограммового кота с одного глотка, то любая подводная тварь, проглотившая такой шарик, будет нейтрализована. У меня было пятьдесят три приманки на пять зон с монстрами, что обеспечивало десятикратный запас прочности.

Я оторвал взгляд от храпящего Рида и обнаружил, что плот уже вползает в прибрежную зону.

На причале творилось чёрт знает что.

Дым и крики смешались с лихорадочной вознёй над котелками. Вира точными движениями всыпала в своё варево серую пыль, сосредоточенно глядя на бульон. Льют молотил костяным пестом по ступке, заставляя стол подпрыгивать. На песке в стороне кучкой сидели выбывшие.

Взглядом выцепил в толпе Карлона. Стражник сидел на берегу с пустыми руками и сверлил глазами мой плот. На его лице светилось злорадство — он явно был уверен, что чужак, притащившийся последним, провалит готовку к дедлайну.

Я без суеты переложил пятьдесят три глянцевых рулета в перстень потянул за Духовную Нить, и парус со скрипом опустился на палубу.

Взяв шест, я начал отталкиваться от дна, сокращая последние метры до причала. Накинул швартовочную петлю на ближайший столб и спрыгнул на мокрые доски причала.

Наконец-то добрался, а то ползти по озеру со скоростью остывающего бульона то еще удовольствие.

Площадка перед спуском в воду ещё дымилась: угли жаровен, чад над котелками, недоеденные заготовки на столах. Но большинство рабочих мест уже опустело. Участники, закончившие готовку, толкались у дальнего края, где каменные ступени уходили в озёрную глубину.

Брута и Горана среди них я не нашёл. Их лодки покачивались у причала пустыми скорлупками, а четвёрка гребцов Брута курила на мостках с видом людей, выполнивших свою работу. Оба ушли под воду первыми, пока я ещё колдовал над бульоном посреди озера.

Ну а чего ждать? На их месте я поступил бы так же.

У каменного постамента в центре площадки дежурили двое старейшин. Один сухонький, с седой косицей и взглядом, от которого хотелось проверить, всё ли в порядке с документами. Второй покрупнее, с обветренным лицом и ладонями, которые явно помнили не одну сотню гарпунных бросков. Между ними на постаменте стоял артефакт-тестер: шесть рунных колец, выбитых в камне, расходились от центральной выемки как круги на воде.

Старейшины лично проверяли количество и качество приготовленных приманок у каждого ныряльщика. Делалось это исключительно ради безопасности самих же участников. Грот охраняли пять зон со скоплениями глубинных тварей.

Если приманок окажется меньше пяти, или их энергетическая насыщенность будет слишком слабой, монстры уснут лишь на несколько жалких секунд вместо спасительных минут. С такими участник почти со стопроцентной вероятностью погибнет на глубине, превратившись в обычный корм. Поэтому тех, кто не дотягивал до безопасного стандарта, старейшины безжалостно отсеивали, спасая им жизни.

Очередной участник, парень с таким лицом, будто его желудок только что предложил ему развернуться и пойти домой, выложил перед старейшинами пять тощих комков, слепленных кое-как. Седой придвинул их к центру постамента, и артефакт нехотя отозвался: одно кольцо мигнуло тусклым голубоватым светом и тут же потухло.

Старейшина качнул головой.

— Недостаточно. Остаешься в поселении.

Парень открыл было рот, но под взглядом второго старейшины передумал и побрёл к группке отсеянных. Карлон, которого я приметил ещё с воды, успел взгромоздиться на перевёрнутую бочку и теперь восседал на ней, скрестив руки, а его сачок валялся рядом с мёртвыми рунами на ободе. Улов он потерял ещё на озере, так что готовить ему было попросту не из чего. Зато сидеть и комментировать у него получалось превосходно, судя по тому, как активно он общался с соседями.

Следующей к постаменту подошла Марен.

Пять аккуратных свёртков, перетянутых водорослями, легли на камень. Пока старейшина придвигал их к центру, пальцы Марен машинально перебирали плетёный тростниковый браслет на левом запястье. Артефакт отозвался двумя кольцами, и оба горели без мерцания.

— Достаточно. Допущена.

Марен собрала приманки, развернулась и на секунду поймала мой взгляд. Чуть приподняла подбородок, кивнула и ушла к спуску.

Два кольца из шести. Неплохо, если судить по одобрительному гулу толпы. Значит, это тут считается проходным результатом. Отлично, буду знать планку.

Тобиас тоже вытянул два кольца и ушёл быстро, без лишних церемоний. Вира зажгла три, и зеваки вокруг зашепталисьуважительно. Женщина собрала свои приманки и молча исчезла в толпе. Льют едва перевалил за полтора, но и его пропустили.

Вскоре настала моя очередь.

Я двинулся к постаменту, и толпа раздалась в стороны. Кто-то ткнул пальцем в сторону причала, дескать смотрите: пустая палуба, чистый котёл, храпящая стокилограммовая туша с бронзовым отливом бронированной шерсти и Дина на корме. Ни единой рыбины. Чужак приплыл последним и привёз с собой ровным счётом ничего.

— Глядите, — донеслось из-за спины. — Рыбак без рыбы!

— Где улов-то? На дне утопил?

Карлон поднялся с бочки. Ну конечно. Этот момент он, наверное, ждал с тех самых пор, как его борода познакомилась с рыбьим хвостом.

— Эй, рыбачок! Ты там что, всю рыбу скормил своей зверушке? Или сам сожрал по дороге? — он развёл руками, приглашая публику оценить шутку, и зрители охотно откликнулись смешками.

В прошлой жизни я слышал похожие интонации от ресторанных критиков, которые оценивали блюдо по внешнему виду, даже не поднеся вилку ко рту. К концу ужина они обычно заказывали добавку и просили рецепт. Правда рецепт я не давал никогда.

Я прошёл мимо гогочущих зрителей, не удостоив их взглядом, и остановился перед постаментом.

Седой старейшина смерил меня с ног до головы. Пустые руки, дорожная одежда, ни связки, ни котелка, ни завалящего мешка.

— Приманки.

Я коснулся перстня. Вытащил первый рулет и положил на камень. Потом второй рядом с ним, третий чуть левее, четвёртый и пятый замкнули ряд.

Пять глянцевых цилиндров, перехваченных кольцами Духовной Нити, выстроились перед артефактом, и на площадке стало тихо. Не так, как бывает, когда люди замолкают по одному, а разом, будто кто-то выключил звук.

Седой старейшина придвинул приманки к центру выемки.

ВСПЫШКА!

Все шесть колец артефакта загорелись одновременно, и золотой свет залил площадку, заставив меня прищуриться.

Старейшины отступили на шаг. Руны горели ровным сиянием, которое в полуденном солнце не имело права быть таким ярким, но было.

— М-да, — я прицокнул. Шесть из шести. Кажется, я немного перестарался с концентрацией.

Где-то позади звякнула упавшая фляга. Больше ни одного звука. Вообще ни одного. Даже ветер, казалось, притих, хотя ветру, конечно, было плевать на местные турниры.

Седой старейшина медленно протянул руку и взял один рулет. Надавил пальцем на оболочку. Та спружинила и оттолкнула подушечку с упругостью, которая бывает только у правильно схватившегося галантина. Поднёс к носу, втянул воздух, и его брови уехали куда-то под чёлку.

— Качество превосходное, — он сглотнул, прежде чем закончить фразу. — Участник допущен к погружению.

Я собрал рулеты обратно в перстень. Остальными приманками светить не стал — какой толк просто так хвастаться.

Хотя даже текущих пяти хватило, чтобы вокруг ошеломлено зароптали, а некоторые тихо присвистывали от шока. Карлон так и стоял у бочки. Рот приоткрыт, руки повисли, а с мясистого лица окончательно сползла та самая приклеенная ухмылка хозяина жизни. На нём застыло выражение человека, который только что обнаружил, что шутка была не о том, о ком он думал.

Герхарда я нашёл у дальнего столба. Старик опирался на гарпун и смотрел на меня единственным глазом, круглым от изумления. Потом уголок рта под повязкой дёрнулся, и он отвернулся к озеру с нарочитой невозмутимостью.

Я развернулся и пошёл к плоту.

Рид храпел, распластавшись поперёк палубы. Оба его хвоста лениво подрагивали во сне, а через ментальную связь пробивались размытые образы рыбных отмелей до горизонта. Кот переваривал тестовый образец и был совершенно и безмятежно счастлив.

А рядом с ним лежала Дина.

Когда я подошёл, она подняла голову, сонно моргнула круглыми золотистыми глазами и ткнулась мордой мне в ладонь, передав через связь тёплый размытый образ: еда? Нет? А скоро?

Я почесал ей за ушком, размышляя, что с нею делать.

Взять малышку с собой?

Да. Взять питомицу в Грот было заманчиво. Её защитный купол против гребнехвоста сработал безупречно, поэтому подозреваю, что и среди глубинных тварей такая броня на вес золота.

Однако была проблема — малышка в слоте жрёт мой резерв как топка жрёт дрова. Минута-две — терпимо, но погружение может затянуться на часы. Каждая капля энергии понадобится на «Глубоководного Ныряльщика»: на кислородный обмен и укрепление тела под давлением.

Да и выложилась она за утро на полную. Множество чихов подряд высосали досуха, и сейчас она восстанавливается. Будить измотанного детёныша, чтобы запихнуть в энергетический кокон, где нестабильная форма будет пить из меня силы?

Нет. Глупо. Пусть отсыпается тут, на свежем воздухе.

Я поднял голову и нашёл глазами Герхарда. Старик стоял у того же столба, скрестив крюк с рукоятью гарпуна.

— Присмотришь за ними? — кивнул ему на Дину и храпящего Рида, глядя прямо в единственный серый глаз. — Кот безобидный, пока спит. Малышка тоже долго будет во сне, пока не восстановится.

Герхард посмотрел на розовый комок на корме, потом на стокилограммовую тушу, занимающую половину палубы., потом на меня.

— Иди уже, — буркнул он и полез на плот, цепляясь крюком за борт.

Дина приоткрыла один глаз и улыбнулась. Видимо, вчерашняя порция жареного филе, которую Герхард молча отрезал от своего куска, обеспечила ему пожизненный кредит доверия.

Я спустился к воде. Каменные ступени уходили в глубину. Где-то там, под толщей воды, ждал Грот Основателей.

Ну что ж... Шагнул с края и ушёл под воду.

Глава 6

Вода сомкнулась над головой.

Озёрный холод мазнул по лицу, но тут же отступил. Я активировал «Глубоководного Ныряльщика», и тело откликнулось мгновенно. Мышцы налились знакомой упругостью, потому что пятьдесят процентов прибавки к силе и скорости в воде превращали плотную толщу озера в послушный инструмент.

Вот так работать гораздо приятнее.

Где-то наверху ещё плясали солнечные блики от причала. Внизу царил совершенно другой мир. В толще воды парили светящиеся водоросли, похожие на зелёных медуз, и их мягкое свечение заливало глубину призрачными сумерками, в которых просматривалось далеко вниз.

И то, что я разглядел, расставило всё по местам. Три плотных скопления тёмных силуэтов выстроились друг за другом на разной глубине, а у самого дна чернел массивный зев провала, обрамлённый каменной аркой.

Значит, снаружи только три скопления тварей.

Брута и Горана видно не было. Лидеры турнира давно скрылись в пещере, пока я колдовал над рулетами и медленно приближался к городу. Зато в первых двух скоплениях угадывалось хаотичное мельтешение мелких фигурок среди приличного размера туш. Основная масса участников до сих пор барахталась в начальных зонах, пытаясь протиснуться мимо тварей.

Тело вытянулось струной. Короткий толчок, и вода понесла меня вниз.

Каждый взмах руками отдавал чистой, мощной тягой. Я скользил сквозь толщу воды, едва работая ногами, а духовная энергия исправно конвертировалась в кислород, и лёгкие просто молчали. Два часа задержки дыхания делали воздух необязательной роскошью. Нужно только плыть.

Первая зона встретила мутной взвесью и местными монстрами.

Мать моя женщина!

Я невольно притормозил, сбросив набранную скорость. В зеленоватых сумерках, подсвеченных люминесцирующими водорослями, зависла туша, от одного вида которой хотелось развернуться и грести обратно к ступенькам. Четырёхметровый крокодил, закованный в чёрно-зелёную чешую, которая переливалась от духовной силы как начищенная броня.

Башка размером с обеденный стол, а пасть такая, что в неё можно засунуть меня целиком, и ещё останется место для гарнира.

Вот, значит, кто охраняет Грот. Теперь понятно, почему старейшины так тщательно проверяли приманки.

Слева возникла грузная фигура Льюта. Парень отчаянно пытался обогнуть одного из таких красавцев. Тварь намертво перегородила ему путь.

Одиночка явно уже скормил монстру свою самодельную стряпню, но эффекта едва хватило на мутную дремоту. Крокодил завис в воде, пялясь в пространство полуоткрытыми глазами, а его мощный хвост нервно подёргивался. Любой резкий всплеск гарантированно разбудит эту образину.

Льют буквально полз мимо зубастой пасти, выверяя каждый сантиметр. Слабая наживка заставляла его играть в прятки со смертью. Разумная тактика для тех, кто просто хочет выжить. Но у меня горит график — нужно во что бы то ни стало догонять лидеров состязания.

На периферии зрения Локатор высветил две новые метки. Очередная парочка монстров проигнорировала общую полудрёму и явно искала добавки. Один из зубастых хищников моментально сменил курс и рванул в мою сторону.

Что ж, проверим прочность их хвалёной брони.

Пятизубая Острога послушно легла в ладонь, а хищник бросился вперёд.

Удар!

Острога приняла на себя всю массу несущейся туши. Руки прострелило болью вплоть до самых плечевых суставов, а под водой раздался оглушительный скрежет. Оружие просто соскользнуло по магической чешуе.

Крокодил яростно мотнул башкой, пытаясь вывернуть древко из захвата.

Идея честного подводного боя мгновенно умерла. Разделка под орех такого танка займёт как минимум полчаса, а время утекало сквозь пальцы.

Острога растворилась в воде, а из перстня появился упругий рыбный рулет.

Резкий взмах кистью, щелчок и галантин полетел прямо навстречу разинутой пасти. Густое золотистое облако духовного концентрата моментально разошлось вокруг, пробивая озёрную толщу концентрированным ароматом.

Монстр всосал угощение на лету.

Хлоп. Его атака закончилась, не успев начаться.

Крокодил обзавёлся стекленеющим взглядом, обмяк и полетел на дно тяжёлым бревном. Абсолютный нокаут.

Отлично, значит по такой схеме и буду работать.

Второй хищник, привлечённый остатками запаха, попытался урвать свою долю. Ещё один бросок и вторая туша отправилась следом за первой.

Ноги мощно толкнули воду. Тело торпедой прошило первую зону насквозь.

Льют, всё ещё крадущийся мимо своего полусонного стража, сбился с ритма. Мужик просто завис, наблюдая, как я проходил эту мясорубку на крейсерской скорости, даже не пытаясь прятаться.

Извини, приятель, но сегодня я слишком тороплюсь, чтобы стоять в общей очереди.

Вторая зона живо напомнила переполненный ресторанный зал в самый разгар запары. Вода здесь стала ощутимо темнее, а количество зубастых хищников возросло вдвое. Оставшиеся участники сбились в плотную, медлительную кучу.

Виру и Тобиаса я догнал ближе к центру этого скопления. Ныряльщица шла сквозь толщу воды гораздо чище конкурентов, но всё равно споткнулась на очередной преграде. Один из одурманенных крокодилов внезапно стряхнул с себя сон. Жёлтые глаза распахнулись, и челюсти потянулись прямо к ноге Тобиаса.

Лицо парня приобрело цвет мела, рука судорожно дёрнулась к закреплённому за спиной оружию.

Скорость сбрасывать было нельзя, но Тобиас, один из немногих, кто кивнул мне на площади, выражая поддержку. Такие вещи я помню и ценю. К тому же кровь в воде мгновенно разбудит и привлечёт сюда кучу монстров. Рука привычно скользнула к перстню. Резкий взмах, лёгкая корректировка траектории ребром ладони и рулет влетел точно в раскрытую пасть.

Клац!

Челюсти монстра с грохотом захлопнулись. Башка ещё подалась вперёд по инерции, но сознание уже покинуло гигантское тело. Туша осела на дно, едва не припечатав Тобиаса хвостом. Бедолага шарахнулся в сторону, выпустив изо рта длинный шлейф испуганных пузырей.

Я пронёсся мимо, небрежно махнув рукой на прощание.

На периферии, у самого края зоны мелькнула знакомая фигурка. Марен. Девушка ловко использовала водную технику, чтобы протолкнуть свою наживку прямо в глотку следующей зубастой твари. Монстр лениво шевельнул хвостом и прикрыл глаза. Заметив меня, охотница вскинула ладонь.

Короткий ответный жест, и пора гнать дальше. Места в первой пятёрке сами себя не займут.

Третья подводная зона встретила меня полным одиночеством.

Впереди раскинулась зеленоватая бездна, из которой крокодилы выныривали навстречу один за другим и всем своим видом демонстрировали безнаказанность.

Первый пошёл на сближение снизу — точно брошенный галантин мгновенно отправил его обратно на дно. Второй хищник вынырнул справа — следующая порция угощения легла прямо перед мордой, вырубив клиента на месте. Третий попытался схитрить и подкрасться из глухой тени огромного валуна.

Жаль, что против Локатора находчивость не работает. Ловкач получил свой рулет и рухнул мордой в ил.

Тело поймало ритм. Система подсвечивала цели, рука доставала заготовки, а выверенный тайминг бросков укладывал крокодилов штабелями ещё на подступах.

Я продолжал лететь вниз с той же скоростью, с какой начал. Дистанция до лидеров таяла на глазах.

Наконец, впереди обрисовался гигантский провал. Каменная арка вросла в дно настолько глубоко, что казалась шрамом на теле самого озера. За ней начинался пещерный туннель.

Абсолютно пустой туннель. Ни единой красной точки на пути в интерфейсе Локатора.

Однако, стоило мне это заметить, как системный экран ослепительно полыхнул красным.

Руки с силой вбили воду в обратную сторону, гася набранную скорость.

Из темноты каменной арки медленно выползала исполинская сигнатура. Огромная красная клякса просто стёрла собой все остальные огни на радаре. Ещё секунда, и из зева туннеля показалось само чудовище.

Называть это существо «крокодилом» было всё равно что называть кухонный тесак перочинным ножом. Гора магической брони и литых мышц размером с матёрого бегемота.

Морду гиганта пересекали глубокие свежие рубцы. Возле правого глаза зияла прореха — кто-то с корнем вырвал несколько защитных пластин чешуи. Брут или Горан явно пытались пробить эту живую стену грубой силой.

Монстр замер в проёме. Два огромных жёлтых глаза впились в мою фигуру. Никакой сонливости. Абсолютная, кристальная бодрость и бесконечный, первобытный голод.

— Да вы издеваетесь... — вырвалось у меня сквозь сжатые зубы вместе с цепочкой пузырей.

Челюсти гиганта медленно разошлись, обнажая частокол кривых зубов, каждый размером с мой акватариновый кинжал. Духовное давление от этой туши давило на грудную клетку плотнее, чем толща воды над головой. Между мной и каменной аркой туннеля лежала стена из живой брони, и эта стена разглядывала меня с ленивым вниманием хищника, которому давно никто не попадался.

Ладно. Приманка укладывала стражей помельче за секунду. Эта тварь крупнее раз в пять, значит, на отключку потребуется больше времени, но принцип тот же.

Рука скользнула к перстню.

Рулет вылетел из пальцев и поплыл навстречу раскрытой пасти. Аспик начал растворяться, выпуская в воду густое золотистое облако концентрата. Ноздри гиганта раздулись, втянув аромат, и челюсти захлопнулись с глухим подводным хлопком.

Я завис в толще воды, не шевелясь, и считал удары собственного сердца. Один, два, три, четыре — жёлтые глаза по-прежнему смотрели на меня.

Тварь сглотнула и двинулась вперёд, набирая ход с плавной неотвратимостью. Приманка, которая на палубе свалила стокилограммового Рида с одного укуса, прошла через этого бронированного ублюдка и даже не заставила его моргнуть.

Еще два рулета легли в ладонь одновременно. Короткий замах, и оба полетели навстречу приближающейся морде, оставляя за собой двойной шлейф золотого тумана.

Монстр заглотил обе порции на ходу. Пять секунд, десять — зрачки гиганта оставались двумя чёрными щелями в янтарной радужке, сфокусированными на мне с абсолютной, немигающей ясностью. Три дозы внутри, а этот чемодан даже не зевнул.

И как мне тебя теперь готовить?

Острога отпадала сразу, потому что зубцы уже один раз бессильно соскользнули по чешуе обычного крокодила. У этого экземпляра броня была толще раза в три, а масса такая, что мои руки просто сложатся в обратную сторону при первом серьёзном ударе.

Отступать некуда — за спиной три зоны с полусонными крокодилами, и запах моей крови разбудит их быстрее любого будильника. А техника прорыва на вторую ступень ждала по ту сторону этой живой стены.

Хвост гиганта ударил по воде и в мою сторону понеслась энергетическая волна.

Она врезалась в грудь и отшвырнула меня назад, прокрутив через голову. Потолок поменялся местами с дном, в ушах загудело, и на секунду я перестал понимать, где верх. Ноги нащупали каменный выступ, оттолкнулись, и я стабилизировался, выплюнув цепочку пузырей.

Тварь уже набирала ход. Обтекаемое тело рассекало воду с такой лёгкостью, что озеро расступалось перед ней.

Пасть раскрылась на полный размах, и в зеленоватых сумерках грота блеснули ряды зубов, загнутых внутрь.

Вниз. Тело послушно нырнуло к скальному карнизу у самого дна.

Тень накрыла меня целиком, гигантское брюхо проскользило над головой так близко, что я разглядел каждую чешуйку на светлом подбрюшье, а поток от проносящегося тела вжал меня в камень и протащил вдоль дна на добрых два метра.

Тварь развернулась на пятачке. Эта махина крутанулась и снова набрала скорость за пару мощных гребков хвоста. Она двигалась быстрее меня, и «Глубоководный Ныряльщик» с его пятьюдесятью процентами прибавки к скорости тут ничего не менял.

Можно скормить ей сразу десяток рулетов. Но если и десять не вырубят, я останусь с пустыми руками перед тем, что ждёт меня внутри туннеля, а там не будет столько места для манёвров.

Да и сколько таких красавцев дежурит дальше, за аркой, оставалось открытым вопросом.

Расщелина в скале приняла меня вовремя. Я вжался в узкую трещину, и через мгновение бронированный бок гиганта проскрежетал по камню в сантиметрах от лица.

Осколки породы брызнули в воду, один рассёк щёку, и тёплая нитка крови потянулась вверх. Тварь пролетела мимо, а я прижался затылком к холодному камню, пережидая турбулентный поток от её хвоста.

Гигант ушёл в разворот. Мощный хвост рассекал воду мерными ударами, разгоняя тушу до той самой скорости, которую я не мог догнать.

Мускулы перекатывались под чешуёй.

Я смотрел на него. На хвост, толкающий воду. На тело, рассекающее течение без единого лишнего движения. На мускулы, работающие с точностью поршневого механизма.

При виде всего этого в голову приходило только одно решение, от которого тело тут же пробило холодом, но это был лучший вариант в текущей ситуации.

Я ухмыльнулся и подозвал его махом ладони.

Иди сюда!

Крокодил сорвался с места. Пасть распахнулась, заполнив собой всё поле зрения.

Ноги оттолкнулись от скалы. Тело рванулось не назад, а вперёд и вниз, прямо навстречу несущейся махине.

***

Арад прижал обе ладони к Сфере Наблюдения, и над озером вздрогнуло колоссальное водяное зеркало.

Полупрозрачные силуэты участников плыли среди каменных уступов и застав, а трибуны ревели, потому что крошечная фигурка чужака зависла в открытой воде прямо перед третьей областью скопления. На неё надвигалось сияние, которое затмевало всех остальных тварей вместе взятых.

Карлон стоял у нижнего ряда, вцепившись в перила обеими руками. Борода топорщилась от ветра.

— Слишком глубоко заплыл, чужак. Это тебе не с плота рыбачить.

Арад развернулся к тройке разведчиков. Костяшки побелели на артефакте.

— Откуда она взялась? Вы докладывали, что в туннелях нет ни одного крупного монстра.

Старший разведчик отступил на полшага, а кадык прыгал вверх-вниз, пока он подбирал слова.

— Пять дней назад мы прошли все области скоплений от поверхности до грота, глава. Стандартные особи на местах, крупных сигнатур за третьей областью скопления не обнаружили. Ни одной.

— Пять дней, — повторил Арад. Водяное зеркало пульсировало перед ним, и исполинский силуэт уже завершал разворот, набирая ход ко второму заходу на чужака. — А трещина в барьере когда появилась?

Разведчик облизнул губы.

— Мы обнаружили её семь дней назад. Тонкая, с палец шириной, в северо-восточной стене внутреннего святилища. На тот момент утечка энергии была минимальной.

Арад перевёл взгляд на водяное зеркало. Аура гиганта пульсировала густым багровым цветом, и вся третья область скопления монстров тонула в его свечении.

— За пять дней трещина расширилась настолько, что духовная энергия из внутреннего святилища начала просачиваться в открытую воду, — он произнёс это негромко, обращаясь к старейшинам, но на трибунах притихли, и каждое слово разнеслось до последнего ряда. — Концентрированная энергия наследия Основателей потекла наружу. А на такую приманку из глубинных разломов стали подниматься монстры, что веками спали под дном озера.

Второй разведчик побледнел. Герхард с размаху ударил крюком о столб. Металл лязгнул по дереву и отскочил, не оставив даже царапины. Старик зло выдохнул.

— Отменяй, — обратился он к главе. — Спускай людей и вытаскивай их оттуда.

— Закон Основателей, Герхард, — Арад даже не обернулся. — После активации испытания барьер окружает всю область грота от входа в лабиринт и до самого святилища. Он пропускает только участников моложе тридцати и убивает любого, кто нарушит предел возраста. Ни спуститься, ни подняться. Никакой помощи извне. Это не моё правило и не моя прихоть. Основатели заложили его в саму структуру грота.

Герхард дёрнулся, но Арад закончил прежде, чем старик успел открыть рот.

— Остаётся ждать.

Пальцы на Сфере дрогнули. Арад сжал артефакт чуть крепче, и это было единственное, что он мог себе позволить.

Два старейшины у постамента артефакта-проверщика переглянулись и промолчали. Ветер гнал мелкую рябь по озеру, водяное зеркало равнодушно пульсировало, и по трибунам медленно расползалось понимание, что никто из взрослых ничего не сделает.

В водяном зеркале гигантская пасть раскрылась и накрыла крошечный силуэт.

Через мгновение две фигуры совпали, маленькая точка пропала внутри огромного контура.

Сотня человек одновременно задержала дыхание. Гудение Сферы под ладонями Арада осталось единственным звуком на всю набережную.

Карлон подался вперёд, упираясь животом в перила.

— Сожрал, — выдохнул он с кривой ухмылкой.

Секунда. Две. Три. Но отметка чужака не гасла. Крошечное свечение продолжало пульсировать внутри громадного, и обе точки упрямо горели, наложившись друг на друга.

А потом гигантский силуэт рванулся с места, развернулся и на безумной скорости влетел в зев каменного туннеля. Маленькая отметка неслась вместе с ним, прилепившись к верхней части облика.

Мужик в первом ряду вскочил и заорал, тыча пальцем:

— Он на ней сидит! Верхом на этой дряни!

Трибуны взорвались. Крики, хохот и грохот сапог по деревянному настилу слились в сплошную стену.

Кто-то из охранников матерился, девушки просто стояли с открытым ртом, потому что водяное зеркало показывало невозможное.

Секундой позже оба силуэта растворились за аркой туннеля. Сфера ослепла — древние стены грота не пропускали наблюдение дальше третьей области скопления.

Карлон отступил на шаг и наткнулся спиной на бочку, с которой полчаса назад комментировал чужую неудачу. Челюсть отвисла, руки повисли вдоль тела.

Герхард стоял неподвижно, нависая над храпящим Ридом. Уголок рта под кожаной повязкой дёрнулся вверх и тут же замер. Старик повернулся к озеру.

***

Стены туннеля неслись навстречу размазанными полосами камня. Вода ревела в ушах и била в грудь плотным потоком, а мой системный навык исправно перерабатывал духовную энергию в кислород.

Бронированная туша подо мной рассекала толщу воды с мощью, которую ни один плот и ни один навык плавания не заменят, и каждый гребок хвоста вбивал меня в импровизированное седло с силой отбойного молотка.

До сих пор не верилось, что этот сумасшедший трюк сработал. Оттолкнуться от скалы, поднырнуть под захлопывающуюся пасть, ошеломить тварь хлыстом по загривку и на чистой инерции пролететь вдоль бронированного бока прямо на спину. Дальше хлыст обвил роговые шипы, намертво закрепив меня в седле, а всё остальное было уже дело техники. Удочка в руки, рулет на крючок, и вот я несусь по туннелям.

Свечение люминесцентных водорослей превратилось в сплошные зелёные нити, проносящиеся мимо.

Крокодил набирал ход, одержимый запахом, а я корректировал курс хлыстом и следил, чтобы рулет, висевший на крючке перед его пастью, не был слишком близко к клацающим зубам.

Первая подземная зона возникла и пропала за считанные секунды. Локатор полыхнул десятками красных точек, но ни одна не успела приблизиться.

Мелочь шарахалась в расщелины. Ха-хах. Разумный выбор.

Вторая зона оказалась другой. Локатор забился красным, сигнатуры наслаивались друг на друга — втрое больше, чем организаторы говорили. Вместо двух оставшихся зон туннель ощетинился четырьмя, и вода потемнела от массы хищников.

Первый труп проплыл мимо на уровне плеча: крокодил с развороченным брюхом и вывернутыми рёбрами. Три тощих сородича рвали из туши куски, не обращая внимания ни на меня, ни на моего скакуна.

Дальше стало хуже.

Сгустки крови висели в воде бурыми хлопьями, а на стенах тянулись глубокие борозды и выбоины. Сколы шли параллельными тройками, от когтей или клинка, и рядом выбоины от энергетических ударов.

Брут и Горан. Два практика второй ступени с командами прорубались через этот хаос, тратя на каждый метр столько энергии, сколько деревенский охотник копил бы месяцами.

Я пригнулся, уходя от мёртвой туши, которую течение несло навстречу. Крокодил протаранил её мордой и даже не замедлился.

Для любого одиночки первой ступени этот туннель превратился в могилу. У Марен, Виры, Тобиаса и Льюта просто не хватит приманок на четыре зоны вместо двух.

Надеюсь, увидев мою стычку с альфой, они сюда не полезут.

Третья зона слилась с четвёртой в сплошной коридор. Альфа ревел, и мелочь разбегалась перед ним. Пару раз крупные особи пробовали помешать, но шлепок хлыста разворачивал скакуна прямо на них, и те отлетали кувырком.

Туннель начал расширяться. Стены разошлись, потолок ушёл вверх, и впереди забрезжило золотистое свечение, пробивавшее воду пульсирующими волнами.

Я натянул Духовную Нить удочки, отводя рулет вверх, подальше от морды.

Крокодил взвыл и начал тормозить, вспарывая когтями каменное дно. Скрежет разнёсся по воде, инерция вдавила меня в загривок, и мы остановились на самом краю купольного зала.

Грот Основателей раскинулся подземным собором. Свод терялся в темноте, стены уходили полукругом. Энергия давила на кожу физически.

Дальний край зала перегораживала монолитная стена.

Полупрозрачная, отливающая молочным холодом, она тянулась от пола до свода. По её поверхности ветвилась золотистая трещина, из которой сочилась густая духовная энергия, и вода вокруг дрожала, преломляя свет.

Над верхним краем барьера в камень были вмонтированы пять округлых кристаллов. Четыре горели ровным синим светом. Пятый, крайний справа, потух.

М-да. Походу одно место уже занято.

Кто-то прошёл внутрь, пока остальные дрались в туннеле.

Брута я заметил у левого скального выступа. Он и два соклановца зависли в воде плотной тройкой. Одежда на всех висела лоскутами, бронепластины с глубокими вмятинами от зубов и когтей.

Левая рука Брута висела неподвижно, а из рваной раны на предплечье тянулся мутный шлейф. Но дышал он спокойнее своих людей.

У противоположной стены расположился Горан Хольм с двумя бойцами. У одного отсутствовал наплечник, второй прижимал ладонь к рёбрам, и между пальцев просачивалась кровь.

Сам Горан держался твердо, но серое лицо выдавало усталость. Он повернул голову в мою сторону и на мгновение задержал взгляд.

Они почему-то не двигались и все смотрели в одну точку.

Я опустил взгляд ниже трещины.

Перед барьером лежал настоящий монстр. «Крокодилом» это существо назвать язык у меня не поворачивался. Нормальные крокодилы не занимают треть от всего зала.

Пластины на его спине поднимались щитами, каждая с дверь трактира, и между ними пульсировала энергия, от которой вода подрагивала мелкой вибрацией. Голова лежала на дне, и одна закрытая челюсть тянулась от скальной стены до середины зала.

Альфа подо мной захрипел. Секунду назад он рвался за приманкой, а теперь мелко задрожал и попятился, скребя когтями по камню.

Рядом с этой горой мой транспорт превращался в малька, заплывшего не в тот пруд.

Теперь я понял, почему все шестеро просто висели в воде не сходя с места. Они пока прорубались через четыре зоны, сожгли резервы, добрались до финала и упёрлись в преграду, которую не пробить.

Семь человек. Четыре места. И один монстр, который даже не потрудился открыть глаза.

У меня оставалось сорок с лишним рулетов. Вопрос в том, хватит ли их на эту тушу. И что предпримут Брут с Гораном, когда поймут, что я собираюсь пройти первым.

**

Глава 7

Мега-страж рыкнул.

Звук пробрался в самое нутро, будто кто-то резко натянул струну внутри. Кости зазудели, зубы сжались, а каждая чешуйка альфы подо мной вздрогнула. Вода вокруг плотнее обхватила тело, ненадолго замерла и тут же затрещала от напряжения.

С потолка сыпались мелкие камни, кружа в мутном облаке, будто просеянная сквозь сито пыль.

Альфа захрипел, и инстинкт выживания перегрузил ему рассудок. Бронированная туша крутанулась на месте с такой силой, что...

Твою ж мать!

Меня швырнуло в сторону, Духовная Нить лопнула, и я полетел кувырком, пересчитывая рёбрами потоки воды. Стена мелькнула справа, дно слева, а когда тело наконец стабилизировалось после двух оборотов, альфа уже исчезал в зеве туннеля, унося мой рулет-приманку в темноту.

Эх... Ну прощай, зеленомордый, было весело кататься.

Я завис в десятке метров от входа в грот, лицом к дальней стене, и повернулся к мега-стражу. Туша занимала треть зала, а бронированные веки оставались сомкнутыми. Ни одного движения, если не считать мерных ударов хвоста, от которых по каменному полу расходилась вибрация.

Неожиданно со свода сорвался сталактит.

Многотонная каменная игла рухнула вниз, набирая скорость, и целила точно в бронированный загривок.

Мега-страж даже не шевельнулся. Вокруг его тела развернулся купол, плотный и мутно-зелёный, сотканный из спрессованной воды и чистой духовной энергии.

Сталактит ударил в эту стену и рассыпался. Осколки брызнули веером, а зелёная поверхность стояла ровно, без единой ряби, и давила на грудную клетку с расстояния двадцати метров.

Чёрт. У этой образины была полноценная боевая техника.

Острога соскальзывала по обычной чешуе, хлыст не пробьёт барьер, а рулеты просто не долетят до пасти сквозь эту стену. И даже если бы тварь открыла рот, её масса в десятки раз превышала всё, что я кормил до этого.

Справа качнулась вода. Горан поднял руку и широким жестом поманил к себе всех, кто висел в толще грота. Затем подплыл к скальной стене, прижал артефакт на поясе к каменному выступу, и в воде беззвучно раскрылся полупрозрачный купол диаметром метра в четыре.

Вода вытеснилась, обнажив неровный скальный пол и выступ, торчащий из стены на уровне пояса, из-за чего внутри образовалось сухое пространство с нормальным воздухом.

Ого. Подводный переговорный пункт, надо же.

Интересно, какие ещё сюрпризы прячут местные кланы в своих кладовках?

Я скользнул внутрь и сделал первый вдох. Воздух был спёртый, чуть горьковатый от работы артефакта, но после получаса на одной духовной конверсии казался нектаром.

Брут с двумя Хардмидами уже стояли по другую сторону, мокрые и потрёпанные, и даже в четырёх метрах им было явно тесно. Горан и его боец заняли правый край, ближе к стене.

Я кивнул на мега-стража за стенкой пузыря.

— Откуда здесь эта громадина? Арад ни словом не обмолвился, что на входе дежурит такой красавец.

Горан качнул головой.

— Трещина в барьере святилища. Энергия наследия Основателей просачивается наружу уже несколько дней. Видимо из-за неё сюда глубинные твари, которые веками дремали под дном озера и поднялись.

— То есть разведка проморгала?

— Пять дней назад туннели были чистыми. Эта тварь пришла позже.

Замечательно. Организаторы не виноваты, просто гость припёрся без приглашения. Утешает невероятно.

— И у этого монстра защитная техника-купол. Как вы собираетесь пробить эту дрянь?

— Никак, — ответил спокойно Брут, хотя рваная рана на предплечье ещё сочилась. — У обоих кланов приманок почти не осталось, потратили на туннель. Такую тушу крохами не возьмёшь, её нужно отвлечь.

— И как вы собираетесь его отвлекать?

Его губы изогнулись в усмешке.

— Легко. Ты же чужак. Пришёл налегке. У тебя ни команды, ни пользы от тебя никакой не будет. Зато у тебя тело есть. Кинем тебя монстру, тварь отвлечётся, и мы прорвёмся к барьеру.

— Ах-хах. Боюсь, он расстроится, — рассмеялся я, встречая его холодный взгляд. — Закалка Тела на один зуб, маловато для серьёзного угощения. Думаю, монстр ожидает чего-то посущественнее, а получит закуску и озвереет ещё сильнее.

— В жертве Закалкой и правда смысла нет, — Горан скрестил руки на груди. — Энергетическая плотность слишком низкая. Тварь проглотит и даже не заметит.

— Об этом и говорю, — продолжил я с усмешкой. — А вот ты, Брут. Ты же совсем другое дело. У тебя вторая ступень, мяса больше, энергии тоже, держу пари монстр тебя оценит.

Горан отвернулся к стене купола, и его плечо коротко дёрнулось.

Брут побагровел. Воздух вокруг него загустел от духовного давления, артефакт Горана загудел от нагрузки, а два Хардмида сместились чуть ближе к лидеру.

— Что ты сказал? Ты...

Договорить он не успел, потому что в этот момент случилось ещё кое-что со стороны мега-монстра у прохода к наследию Основателей.

Один из четырех все еще светящихся камней над барьером вдруг мигнул и погас.

Из кристалла вырвался поток золотой энергии и ударил прямо в тушу мега-стража. Монстр всосал заряд целиком, и купол вокруг громадного тела налился густой зеленью, а чешуя на загривке засветилась изнутри.

Тварь стала тяжелее и плотнее прямо на глазах.

Из пяти камней обозначавших места для прохода, теперь горело лишь три. М-да. Теперь ясненько почему первый камень не светился. Это было не из-за прошедшего участника в Грот, тварь просто проглотила его энергию.

Все семеро смотрели на оставшиеся огоньки. Никто не шевелился. Тишину нарушал только низкий гул артефакта-пузыря.

Чем дольше мы тянем с решением этой проблемы, тем меньше в итоге мест для прохода останется.

— У меня есть план, — нарушил я молчание первым, выкинув уже злящегося Брута из головы.

Тот дёрнул бровью, но успокоился. Горан повернул голову.

— Интересно, — Горан кивнул. — Выкладывай.

— Если собрать все наши приманки в один шар и скормить этой горе целиком, концентрация может оказаться достаточной.

Я коснулся перстня и начал доставать рулеты. Один, второй... пятый, десятый...

Глянцевые цилиндры в желейной оболочке ложились на каменный выступ у границы воздушного пузыря ровными рядами. Когда счёт перевалил за сорок, я остановился.

Горан подошёл, взял один рулет, сжал пальцами, повернул и поднёс к лицу.

— Такой плотности концентрата я давно не видел, — сказал он, задержав взгляд на желейной оболочке. — Если собрать в один ком и добавить наши остатки, то возможно и правда, у нас будет шанс.

Горан махнул бойцам, и те выложили шестнадцать тощих свёртков. Хардмиды переглянулись и добавили ещё четырнадцать. Рядом с моими сорока рулетами чужие порции выглядели бледновато, но каждая крупица шла в дело.

— Собрать в один ком можно, но действовать нужно предусмотрительнее, — я обвёл взглядом грот за стенкой пузыря, где мега-страж лежал под своим барьером. — При её массе усыпляющий эффект размажется и может не хватить на полный нокаут. Нужно лишить тварь преимущества среды. Дезориентировать.

Брут и Горан нахмурились.

— У нас нет ничего подходящего, — Горан качнул головой.

Я ткнул пальцем в артефакт на его поясе.

— Этот купол воздушный пузырь. Можно расширить его на всю полость и вытеснить воду целиком?

Горан опустил взгляд на артефакт.

— Можно. Он рассчитан на боевое расширение, вся полость реально. Но резерв артефакта опустошится до самого дна. И хватит его от силы на пять минут.

— Этого хватит с лихвой.

Брут смотрел на рулеты, потом перевёл взгляд на меня.

— Хорошо. Допустим, чужак слепит шар. Допустим, пузырь сработает, но кто полезет к этой туше и закинет угощение твари в пасть?

Снова молчание.

Два Хардмида уставились в пол. Боец Горана принялся изучать стену купола с таким усердием, что впору было ставить ему оценку за прилежание. Горан молчал, скрестив руки.

— Рулеты мои, идея моя. Сам и сделаю, — усмехнулся я.

Горан пожал плечами. Брут кивнул коротко, без единой попытки возразить.

На этом план был утвержден, и пора было действовать.

Я присел на корточки и запустил Духовную Нить из пальцев. Мои рулеты шли в плотное ядро, слой за слоем, стянутые кольцами Нити. Чужие порции ложились на внешнюю оболочку, заполняя зазоры и уплотняя конструкцию.

Пальцы вминали материал, кольца затягивались, и шар рос с каждым оборотом.

Краем глаза я заметил, что Горан раздал своим бойцам мелкие пилюли из кожаного мешочка, а Брут протянул Хардмидам тёмные склянки. Все восстанавливали силы перед авантюрой.

На тот миг, когда тварь будет под действием приманки и в дезориентации, нужно будет делать отчаянный рывок.

В это время в туннеле показалось движение. Я приподнял бровь, устремив взгляд туда.

Из темноты вынырнули две фигуры и замедлились, при виде нас. Это были Марен и Тобиас.

Брут повернул голову и прищурился.

— Безрукая всё-таки пролезла, — сказал он как только они скользнули внутрь пузыря. Он окинул девушку взглядом и задержался на её поясе. — Сожгла семейную реликвию деда. Стоило того, чтобы здесь сдохнуть?

На поясе Марен действительно висел камень с глубокой трещиной поперёк всей поверхности, потускневший и мёртвый. Артефакт Герхарда отдал последнюю каплю и превратился в булыжник.

— Стоило, — Марен ответила без колебаний.

Тобиас первым увидел тушу мега-стража за прозрачной стеной и остановился на полушаге, вцепившись пальцами в рукоять оружия за спиной. Марен проследила его взгляд, и её пальцы сами нашли тростниковый браслет на запястье.

Потом она увидела, чем я занят. Горка рулетов, Духовная Нить, растущий шар. Марен без лишних объяснений всё поняла. Она молча вынула из-за пояса остатки своих приманок и протянула мне. Тобиас сделал то же самое.

Последние порции заняли место на внешнем слое. Нить обвила конструкцию финальным витком, стянула и зафиксировала. Шар лёг в ладони, увесистый и упругий, размером с хорошую дыню.

Отлично. Приманка была готова.

Ну, погнали. Я шагнул за дрожащую стенку воздушного пузыря, сжимая в руке мегашар.

Вода тут же сомкнулась вокруг тела, и золотистое сияние попёрло от наживки пульсирующими волнами. Скрыть концентрат такой плотности было тупо нереально — аромат духовной энергии прошивал озерную толщу насквозь во все стороны.

Мега-страж не заставил себя ждать. Ноздри на его бронированной морде дернулись, втягивая воду. Два желтых глаза уставились на шар, и в них явно читалось: «О, доставка еды».

А потом... эта гора чешуи рванула вперед. Челюсти разошлись на такой размах, что туда при желании поместилась бы небольшая повозка.

Я прищурился. Вот оно.

Система, Активировать «Глубоководного Ныряльщика»!

Навык активирован.

Временные эффекты: усиление тела +50%, скорость движения +50%.

Длительность: до отключения или истощения резерва

Тело откликнулось мгновенно. Я почувствовал как мышцы налились горячей упругостью, а вода вдруг стала легче.

Следом сжался, как пружина, и вложил в бросок всю мощь, которую выжал из Ныряльщика.

Ну-ка!

Мегашар вылетел из пальцев, отправляясь точно по адресу — прямо в разинутую глотку.

В ту же секунду выстрелил из левой руки Духовным Хлыстом в боковой скальный выступ. Нить со звоном натянулась, я резко дернул рукой на себя — и тело по инерции рвануло в сторону, уходя с линии атаки.

Раздался глухой подводный хлопок. Пасть захлопнулась, слопав угощение целиком, а гигантская бронированная морда с ветерком пронеслась буквально в метре от моих ног.

Горан. Теперь его очередь. Махнул практику рукой.

Эффект не заставил себя ждать.

Воздушный пузырь взорвался наружу. Плотная стена сжатого воздуха долбанула по залу, вышвыривая тонны воды прочь за считанные мгновения, и грот мгновенно опустел.

Каменные стены взвыли эхом от оглушительного грохота потоков, устремившихся в туннель.

Мега-страж потерял свое преимущество. Одно дело рассекать толщу с грацией торпеды, когда вода держит твой чудовищный вес. И совсем другое — когда вся твоя многотонная туша вдруг оказывается в пустом пространстве.

Эта махина с оглушительным лязгом обрушилась брюхом на обнажившееся дно. Лапы смешно разъехались в стороны.

Удар был такой силы, что свод грота судорожно содрогнулся. Сверху градом посыпались обломки породы. Сталактиты крошились о бронированные пластины, поднимая в дальнем конце зала густое облако каменной пыли.

Магический щит исчез. Хвост твари дернулся пару раз и замер, а глаза закрылись. Монстр лежал абсолютно беззащитный, распластанный по мокрому камню под собственной тяжестью.

Тишина.

Только мелкая крошка продолжала сыпаться с потолка.

Я перевёл дыхание, всё ещё стоя по щиколотку в лужах. Без воды бафф Ныряльщика просел вдвое, и тело ощутимо потяжелело. Ноги подрагивали, а в груди колотилось так громко, что стук наверняка разносился по всему гроту. Но самое главное — тварь лежала. План сработал.

Посмотрел вбок.

Брут не стал щелкать клювом и сорвался с места первым. Горан отставал на полшага. Мужики набрали разгон, и воздух вокруг их оружия ожидаемо загустел от концентрированной энергии.

Бледно-синее свечение охватило клинок Хардмида, а кулак Горана обзавелся плотным кольцом давления — да таким, что камни под его сапогами разлетались в пыль.

Элитные боевые техники второй ступени, ничего не скажешь. Они явно собирались добить спящего гада, вкладывая в удар вообще всё, что оставалось.

Но тут... Глаза монстра распахнулись.

Желтые зрачки полыхнули янтарным бешенством. Изумрудный купол восстановился быстрее, чем я успел моргнуть. Клинок Брута со всего маху врезался в барьер, предсказуемо лопнул энергетической вспышкой и осыпал зал бесполезными искрами. Удар Горана просто увяз в зеленой толще, даже ряби не оставив.

А потом прилетел ответ. Хвост.

Горан как раз стоял на линии удара. Бронированная дубина пропорола воздух с такой скоростью, что практик второй ступени даже блок поставить не успел.

Удар впечатал его в скальную стену с таким омерзительным хрустом, что у меня аж зубы свело. Мужик сполз по камню, из разорванного бока хлынула кровь. Ноги подломились.

Горан еще был в сознании, но подняться уже явно не мог.

Брут оказался проворнее и успел отскочить к стене, словив лишь скользящий удар по плечу. Зацепило неглубоко.

Вот тебе и усыпили. Две элитные боевые техники второй ступени отскочили от этого барьера, а тварь даже толком не проснулась — просто отмахнулась и покалечила двоих практиков. Они хоть и были, насколько я понял, только в начале второй ступени, но все же являлись сильнейшими людьми сейчас в гроте.

Монстр лениво развернулся всем своим исполинским корпусом. Глухой рык прокатился по залу, физически вдавливая воздух обратно в легкие.

Остальные смотрели на это с откровенным ужасом. Марен вжалась в стену, до побеления пальцев стискивая рукоять лука. Тобиас дергано вскинул свое оружие, но лезвие ходило ходуном. Два бойца Брута и уцелевший парень Горана в панике попятились к туннелю, кто-то из них споткнулся и грохнулся на задницу.

Тварь сделала шаг в их сторону. Потом еще один. От каждого ее шага пол жалобно прогибался.

Твою ж мать, приплыли. Наживок у меня больше нет, а острога против этого танка только курам на смех. Да и хлыстом барьер снаружи не пробить.

Стоп!

Снаружи?

Я прищурился, глядя на раскрытую пасть твари. Зеленый духовный купол обтягивал монстра сплошной броней, но заканчивался ровно на границе чешуи. Внутри пасти щита не было.

Там было уязвимо.

Я выстрелил Духовным Хлыстом из правой ладони и сорвался с места, разгоняясь по скользкому камню прямо навстречу надвигающейся махине.

Монстр упоенно взревел, двигаясь на сбившуюся в кучу группу поддержки, когда моя белая нить снайперски влетела в разинутую пасть и рванула вглубь по пищеводу. Там хлыст мгновенно нашёл остатки Духовной Нити, которой я стягивал мегашар.

Они сцепились, и хлыст разлетелся жесткой сетью, намертво впиваясь в мягкие ткани.

Тварь, разумеется, это почувствовала. Пасть с клацаньем захлопнулась, зубы прошлись по нити, и эта огромная башка резко мотнулась в сторону. Хлыст натянулся до звона, а меня как пушинку сдернуло с ног и швырнуло к потолку пещеры.

Ох-х, епть. Я не заказывал такой аттракцион.

БУХ!

Первый удар пришёлся в потолок. Спину прострелило от копчика до затылка — каменный свод обошёлся со мной как с отбивной.

А потом... Еще один БУХ!

Гравитация, как логичное следствие полета, направила меня обратно, впечатав в пол.

Посадка была не мягче поцелуя с потолком. Секунду я просто лежал лицом в мокрый камень, пережидая, пока мир перестанет вращаться.

Колени подогнулись. Я упёрся ладонью в пол и поднялся, хотя рёбра при каждом вдохе настоятельно советовали этого не делать. Хлыст по-прежнему тянулся из правой руки в закрытую пасть — тонкая белая линия между мной и этой тушей.

Желтые глазища смотрели на этот источник раздражающей штуки. То есть на меня.

Меня шатало, но я удерживал равновесие и твердо смотрел в ответ.

— Сожрать меня хочешь? А уверен, что справишься? — ухмыльнулся я сквозь боль в рёбрах.

Вместо ответа этот мега-крокодил занес переднюю лапу. Тень от него накрыла добрую половину зала, лезвия когтей зловеще блеснули в призрачном свете купола.

Эта многотонная радость явно намеревалась одним хлопком размазать меня по полу.

Однако, у меня были другие планы на сегодняшний пикник под водой.

— С-дох-ни, тварь! — прохрипел я.

И применил «Дыхание Горна».

Грудь обдало жаром изнутри. Фиолетовое пламя Бездны с гулом вспыхнуло на свободной левой ладони. Усилив подпитку духовной энергией на максимум, я перекинул огонь на хлыст и погнал смертоносный импульс по Духовной Нити. Прямо внутрь монстра.

Громадина дернулась всем телом, так и не закончив свой коронный удар. Лапа просто зависла в воздухе.

Из глазницы, из щелей между бронированными пластинами и стыков чешуи резко полыхнул густой фиолетовый свет. Пасть раскрылась в беззвучном крике, и оттуда с ревом ударили языки пламени Бездны, превращая воздух вокруг в дрожащее от жара марево.

Да. Мое пламя жрало его изнутри, и защититься от этого уже не получится.

Монстр так и не завершил атаку. Лапа бессильно рухнула мимо, вспоров камень когтями всего в полуметре от моих ботинок. Тело покачнулось на подламывающихся ногах и с гулким стуком обрушилось на пол.

Грот тяжело вздрогнул в последний раз.

Наступила тишина.

Пар от закипающих луж поднимался к потолку тонкими столбами и растворялся в темноте свода. Запах палёного мяса забивал ноздри. Мега-монстр был мертвее мёртвого.

— Чёрт, кажется пережарил. А ведь неплохие могли получиться стейки, — я разочарованно выдохнул и втянул пламя обратно.

Разжал пальцы. Духовная Нить опала на мокрое дно бесполезной белой паутиной. Ноги гудели, на тело неожиданно накатила слабость.

Система, отключить навык.

Дзинь!

Навык "Глубоководный ныряльщик" деактивирован!

Судя по визуализации в Системе в моем духовном резерве осталось дай бог хотя бы десять процентов.

Я медленно обернулся.

Народ откровенно ликовал. Марен прижимала лук к груди, и на её лице цвела такая искренняя, широкая улыбка, какой я у неё отродясь не видел. Тобиас согнулся пополам, упираясь руками в колени, и просто судорожно хватал воздух ртом. У дальней стены хольмовец радостно тряс раненого Горана за плечо, а тот, несмотря на отнявшиеся ноги, одобрительно кивнул мне.

— Ты его... убил... — Тобиас наконец разогнулся и ткнул пальцем в дымящуюся тушу. — Но, что это за сила?! Двух атак второй ступени не хватило, чтобы даже поцарапать его.

— Ты же видел, я бил изнутри, — я пожал плечами и тут же поморщился от боли в рёбрах.

Марен коротко рассмеялась — нервно, с облегчением, как смеются люди, которые только что поняли, что всё-таки не умрут сегодня.

— Чужак, — Горан приподнял голову от стены. Голос был хриплый, но твёрдый. — Неплохо. Кто бы ты ни был.

Брут тоже отреагировал, вскинув здоровую руку.

Я кратко кивнул всем.

Что ж, с монстром покончено, теперь путь свободен. Три оставшихся кристалла над древним барьером манили синим светом.

Сделал несколько шагов в сторону прохода, однако, едва уловимый звук за спиной заставил меня притормозить и развернуться.

Опа.

Брут крепко держал Марен. Здоровая правая рука обхватила девчонку поперёк груди, а левая — раненая, подрагивающая — прижимала кинжал к шее.

Марен попыталась дернуться, но Брут лишь сильнее вдавил сталь. На загорелой коже тут же выступила тонкая красная линия.

— Стоять, чужак, — сказал он до омерзения спокойно. — Все три прохода принадлежат клану Хардмид. Мы входим. Ты стоишь на месте.

Тобиас дернулся было вперед, но один из бойцов Брута ловко перехватил его, заламывая руку далеко за спину.

— Если сделаешь хоть шаг к барьеру, — продолжил Брут, — я убью ее. И знаешь, Ив, или как там тебя зовут, мне плевать если честно. Когда мы поднимемся на поверхность, поселение с прискорбием узнает, что внучка старика Герхарда трагически погибла от рук заезжего чужака. Который перед этим ее изнасиловал.

Он чуть наклонил голову, ловя мой взгляд, и уголки его отвратительно тонких губ поползли вверх.

— Поверь, я позабочусь о том, чтобы эта история звучала максимально убедительно. Тебя линчуют быстрее, чем ты успеешь сказать хоть слово в свое оправдание.

Марен перестала вырываться. Она смотрела на меня в упор, и в ее глазах не было ни капли мольбы о пощаде. Упрямо сжатая челюсть, раздувающиеся ноздри и пальцы, медленно скручивающиеся в кулаки.

Вот оно значит как... Я смотрел на эту картину, итак еле стоя на ногах.