Системный рыбак - 4

Глава 1

Адреналин приправа удивительная. Он способен замаскировать вкус любой усталости, заставить протухшие силы организма казаться свежими и бодрыми, а безумные идеи превращать в гениальный план.

Когда первые лучи солнца коснулись глади озера, я чувствовал себя просто отлично.

Я знал, как теперь добыть концентрированную эссенцию, но с двумя котлами и одной удочкой много не сделаю. Нужно срочно масштабировать мою идею, а для этого раздобыть нужное оборудование. Мне срочно нужно к Чжао!

Огляделся. Рид развалился у остывающего костра, свернувшись клубком, один хвост небрежно закинут на морду, второй обвивал туловище.

— Рид, — позвал его тихо. — Пойдёшь со мной в деревню?

Кот приоткрыл один глаз, в котором читалось глубокое философское презрение к любой физической активности до полудня. А следом мне поступил четкий образ: Рид, лежащий на теплом камне, и жирный олень, сам прыгающий ему в пасть.

— Ха-ха, понял тебя приятель. Тогда оставайся здесь, сторожить лагерь, — усмехнулся, затягивая потуже пояс.

Кот зевнул, обнажив ряды острых зубов, и потянулся, выгибая спину.

Я же развернулся и, полный решимости, зашагал в сторону деревни.

Меня несло вперед словно на автопилоте, а мысли лихорадочно просчитывали план, как шестеренки разогретого механизма. Мне нужны котлы, большие для первичной варки, средние для упаривания и малые для финальной обработки. А ещё нужна система фильтрации, гора дров, чтобы поддерживать стабильный жар.

Первые пять километров я мчался вперед, окрыленный эйфорией, как будто сам воздух подталкивал меня. В голове уже вырисовывались грандиозные образы: целая фабрика по производству энергетического концентрата, благодаря которой мой уровень культивации взлетает в космос.

Но мечты разбились о реальность так же внезапно, как прекратилось действие адреналина.

Всё случилось внезапно, как будто кто-то выключил газ под раскалённой сковородой. Усталость, накопленная за бессонную ночь, и напряжение от использования техники вместе с непрерывными расчётами в уме обрушились на меня словно волна, сминающая песчаный замок.

Эйфория, которая ещё миг назад окрыляла, исчезла без следа, оставив меня один на один с суровой реальностью. Каждое движение стало отдаваться тупой болью в голове. Дыхание стало рваным, ноги налились тяжестью, словно их окунули в жидкий свинец.

Веки, которые ещё недавно широко распахивались навстречу новым горизонтам, теперь казались неподъёмными. Каждый шаг требовал от меня полной сосредоточенности: поднять ногу, перенести вес, поставить...

М-да. Гениальная идея, Ив, просто блестяще: отправиться в долгий переход после бессонной ночи, когда ноги подкашиваются от усталости. Но что толку жаловаться? Возвращаться всё равно поздно. Впереди уже виднелись серые крыши деревни.

Ещё немного, ещё чуть-чуть.

Заставил себя идти дальше, цепляясь за эту мысль как за спасательный круг.

Рыночная площадь встретила привычным гомоном. Торговцы зазывали покупателей, женщины перебирали товар, где-то ржал грузовой ослик. Обычное деревенское утро.

Толпа вокруг меня была размытым пятном, лиц почти не различить. А перед глазами была только одна цель — заветная универсальная лавка.

Толкнул дверь. Колокольчик над косяком громко звякнул.

Торговец сидел за прилавком и что-то считал на счетах. Щелк-щелк-щелк. Этот звук громом отдавался у меня в висках.

— Чжао, — прохрипел я, опираясь о стойку, чтобы не упасть.

Он подпрыгнул, уронив счеты.

— Ив! — Чжао расплылся в профессиональной улыбке, но тут же осекся, оглядев меня. — Ты выглядишь так, будто тебя жевали речные демоны, выплюнули, а потом снова хорошенько прожевали.

— Примерно так я себя и чувствую, — я потер лицо ладонями, пытаясь стереть паутину сна. — Мне нужны котлы и побольше.

— Котлы? — Чжао тут же переключился в деловой режим. — Для трактира? Есть отличные чугунные, на пять литров, есть медные сотейники...

— Нет, — я мотнул головой, и мир перед глазами опасно качнулся. — Мне нужны серьёзные объемы, литров на пятьдесят или сто. Есть такие?

Чжао почесал лысину, сдвинув шапочку на затылок.

— Пятьдесят... Сто... Ну ты и задачки ставишь.

Он нырнул куда-то под прилавок, загремел там чем-то, потом вынырнул с пыльной конторской книгой. Послюнявил палец, начал листать страницы.

Я стоял, уставившись на прилавок, словно пытался разгадать тайну мироздания, спрятанную в его текстуре. Волокна дерева переплетались в замысловатый узор, и чем дольше я смотрел, тем больше казалось, что в этих линиях скрыта какая-то недосказанная история. Она была завораживающей и такой... деревянной.

— Нашел! — голос Чжао выдернул меня из транса. — На складе есть семь штук по пятьдесят литров. Чугун грубый, смахивает на работу начинающего кузнеца, но надежный. И... — он хитро прищурился. — Есть три монстра. По сто литров каждый.

— Беру, — сказал я, даже не спрашивая у него цену.

— Подожди, ты не понял, — торговец понизил голос. — Это не совсем кухонные котлы. Я выкупил их с распродажи городской таверны, когда она закрылась после пожара. В них воду для купален грели. Стенки толстые, дно усиленное. Весят — как моя теща, дай бог ей здоровья.

— В них готовили людей? — тупо спросил я.

— Мыли! — Чжао хохотнул. — Но если отдраить, то можно и суп варить. Хоть на целую армию.

— Подойдет. Сколько?

Мы быстро сошлись в цене на десять серебряных. Чжао, видя мое состояние, даже не стал особо накручивать, видимо, решил, что спорить с зомби — себе дороже.

— Я это не унесу, — констатировал очевидный факт, представив валяющиеся у него на складе черные громадины.

— Доставим, — махнул рукой Чжао. — К вечеру мои парни подгонят телегу к твоему новому дому, за отдельную плату.

— Отлично, но лучше к реке, там сразу на плоты и погрузим.

Я расплатился, высыпав на прилавок монеты, и отчалил от стойки, направившись к выходу.

Свежий воздух ударил в лицо, но бодрости не добавил. Наоборот, ноги стали ещё тяжелее, а веки опускались с упорством французской гильотины.

Дом... Мне нужно срочно добраться до дома. Отоспаться до вечера, а уже потом с охотниками перевезти котлы к озеру.

Я заковылял через рыночную площадь, с трудом соображая, куда иду. Лица людей размывались, а их голоса сливались в неразборчивый гул.

Ещё один шаг. Надо собраться, не закрывать глаза. Держимся...

Моргнул, а потом внезапно увидел её.

На противоположной стороне площади, у лавки с тканями, стояла Амелия Флоренс. Рядом с ней маячила служанка, увешанная свертками. Амелия что-то рассматривала, обмахиваясь веером, но её взгляд то и дело рыскал по толпе, словно она искала кого-то конкретного.

И я точно знал кого.

«О нет, — мысленно схватился за переносицу. — Только не сейчас. Я не готов к спасению, благодарностям и долгам жизни, только к коме».

Уходить нужно было срочно, без шума, хоть по-английски, хоть по-французски, хоть по-рыбьи, если это потребуется.

Начал разворачиваться, намереваясь быстро пройти по краю площади, к мясным и овощным лавкам. Там можно было срезать путь и выскользнуть с рынка через боковой проход, не попадаясь ей на глаза.

Но тут меня накрыло.

Веки опустились сами собой, мир погрузился в темноту. Секунда, может две. Голова клонилась вперёд, подбородок почти коснулся груди.

— ...вот ты где, дорогой!

Громкий, как иерихонская труба, голос ударил мне прямо в уши.

Я распахнул глаза.

Прямо передо мной, заслоняя солнце и заветный выход с рынка, возвышалась тётка Глаша. Она стояла, уперев крепкие руки в необъятные бока, и сияла, как начищенный самовар.

— Неделю тебя высматриваю! — громыхнула она, и я поморщился от головной боли. — Ты куда пропал, касатик?

— Я... — попытался сказать, но язык от усталости был ватным. — Работа... Рыбалка...

— Рыбалка это хорошо, — перебила она безапелляционно. — Но у меня к тебе дело посерьезней будет.

Она наклонилась ко мне, и я почувствовал запах свежего теста.

— Блины твои на новоселье помнишь? — она подмигнула, и это было похоже на моргание совы. — Знатные вышли. Тесто у них как пух! Значит, разбираешься. А у меня, понимаешь, беда случилась. Целый день опара не поднимается! То ли мука порченая, то ли сглазил кто...

Я стоял и смотрел на неё, пытаясь понять, чего она от меня хочет. Мозг работал со скоростью ленивой улитки, напрочь отказываясь обрабатывать информацию про опару.

Покосился краем глаза в сторону Амелии, она всё ещё стояла у прилавка с тканями, спиной ко мне и пока не заметила.

Нужно отказать Глаше и валить отсюда поскорее. Как ни будь вежливо, мол дела ждут...

Я открыл рот.

И снова на мгновение отключился.

Микросон накрыл как выстрел пули. Веки захлопнулись, голова качнулась, на секунду, может полторы, мир исчез.

Когда снова открыл глаза, Глаша стояла на том же месте, но теперь на её лице светилась широкая, довольная улыбка.

— Вот и славно! Знала, что ты не откажешь!

Что? Она приняла мое клевание носом за кивок?

Её рука метнулась вперёд и схватила меня за локоть железной хваткой.

— Тогда пошли! — она потащила меня к своей пекарне, не обращая внимания на моё сопротивление. — Мне пирог большой заказали, для праздника, весь день с племянницей бьёмся, уже третий замес испортили, а заказ большой.

Я попытался вырваться, но это было всё равно что пытаться сдвинуть гору. Глаша была женщиной могучего телосложения, а сейчас, когда я едва стоял на ногах, её сила казалась подавляющей.

— Подожди, — начал я. — Я не...

— Вот именно! — перебила она, продолжая тащить меня сквозь толпу. — Ты не представляешь, как это важно! Заказ старейшины, репутация под угрозой! А ты у нас же свою корчму открывать собрался, в выпечке разбираешься, это все знают!

Её голос гремел на весь рынок. Люди оборачивались, смотрели на нас, переглядывались, кто-то усмехался.

Я попытался что-то возразить, но она уже развила следующую мысль:

— А знаешь, я тут подумала, раз ты так хорошо готовишь, может, вас с племянницей моей познакомить? Девка видная, работящая, супы варит, хлеб такой печёт, что пальчики оближешь! Вам бы вместе хорошо было, два мастера под одной крышей...

Боже.

Глаша тараторила без остановки, перескакивая с одной темы на другую, а её рука, словно поводья упрямой лошади, уверенно тащила меня вперёд, не давая ни малейшей возможности вставить хоть слово.

Мы прошли мимо лотка с овощами. Мимо травницы. Мимо... Я обернулся, инстинктивно проверяя, не заметила ли меня Амелия.

И встретился с ней взглядом.

Она застыла у лавки, веер замер в её руке, а служанка рядом так и осталась стоять с отрезом ткани, словно статуя. Глаза Амелии сузились, брови собрались в кучу не предвещая мне ничего хорошего.

«Попался», — пронеслась в голове мысль, прежде чем Глаша затащила меня в нутро пекарни.

Огромная лавка Глаши встретила меня волной горячего воздуха, пропитанного ароматом свежего хлеба и кисловатыми нотками дрожжей. В любой другой ситуации это сочетание показалось бы мне божественным, но сейчас оно действовало как удар по и без того шатающемуся сознанию. Тепло обволакивало, убаюкивало, шептало на ухо: «Ляг, закрой глаза, всё подождёт...»

Я встряхнул головой, отгоняя дремоту, и попытался сфокусировать взгляд на чём-то конкретном, чтобы не вырубиться прямо здесь и сейчас.

Пекарня была просторной. Вдоль одной стены тянулись массивные печи, из которых исходил жар. У противоположной стояли деревянные столы, присыпанные мукой. На одном из них громоздилась деревянная миска с тестом размером с небольшую бочку.

— Вот, смотри, касатик, — Глаша подвела меня к столу и, усадив на табурет, ткнула пальцем в миску. — Опара. Должна подняться вот так, — она показала руками высоту примерно в локоть. — А она лежит, едрить-мадрить, целый день мучаюсь!

Я посмотрел на тесто. Оно действительно выглядело безжизненным и плоским. Хотя в моём нынешнем состоянии даже гора могла показаться плоской.

— Может, дрожжи плохие? — пробормотал я, больше для приличия.

— Да какие дрожжи! Я их у Мартина брала, как всегда. Он у меня по пятницам привозит, свежие. Может, ты глянешь?

Ладно, раз уж меня сюда затащили, и мой микросон приняли за согласие помочь, отвертеться уже не получится. Да и действительно, раз пришёл, помогу женщине разобраться с её проблемой.

— Хорошо, — выдохнул. — Покажите тесто поближе. И расскажите, что вы с ним делали.

Глаша просияла, как будто я только что вызвался жениться на всех её родственницах разом.

— Сейчас, сейчас! — засуетилась она. — Неля! Неля, иди сюда!

Из подсобки в глубине пекарни донёсся женский голос:

— Иду, тётя!

Через несколько секунд из-за дверного проёма показалась девушка. Пышная, с круглыми щеками, покрытыми лёгким румянцем от жара печей. Светлые волосы собраны в косу, передник перепачкан мукой, руки тоже белые до локтей.

Она остановилась, увидев меня, и застенчиво улыбнулась.

— Неля, вот, познакомься, — Глаша обхватила меня за плечи рукой с такой силой, что я едва устоял на ногах. — Это Ив, наш мастер-повар, поможет нам с опарой. А это моя племянница Неля, лучшая помощница в пекарне. И, между прочим, лучшая невеста во всей деревне.

О.

Вот.

Значит.

Так.

В моей голове, затуманенной усталостью, медленно, как корабль в густом тумане, всплыло воспоминание. Новоселье, Глаша громко объявляет всей деревне, что я теперь перспективный жених. Она намекала на свою племянницу. Да и по самой Глаше видно, что она очень любит совать нос в чужие дела.

И сейчас, судя по всему, Глаша решила, что лучший способ пристроить Нелю замуж это заманить меня в пекарню под предлогом проблем с тестом.

Меня. Заманили. В ловушку.

Нужно отсюда сваливать, пока окончательно не стало поздно, только вежливо, чтобы никого не обидеть.

— Тётя Глаша, — начал я спокойно, вставая с табурета. — Очень приятно познакомиться с вашей племянницей, но я, пожалуй...

— Да сиди, сиди! — снова громыхнула Глаша, в своей бойкой манере. — Никуда ты не торопишься! Вон какой бледный, еле на ногах стоишь. Неля, налей гостю медовухи, освежись парень!

Неля послушно метнулась к бочонку в углу.

Я остался стоять.

— Очень любезно с вашей стороны, но у меня действительно срочные дела. Строительство, культивация, рыба, сами понимаете, — говорил ей уже развернувшись и направившись к выходу.

Но не успел я сделать и трёх шагов, как Глаша оказалась передо мной, перекрывая дверной проём своим внушительным телом. Как она так быстро переместилась для меня осталось загадкой. Может, у неё тоже есть какая-то магия? Магия вездесущей свахи...

— Рыба подождёт! — "мило" улыбнулась она. — А вот хозяйка в доме нужна ещё вчера! Ты ресторан свой открываешь, правильно? А кто там порядки наводить будет? Кто за хозяйством следить? Одному тебе не справиться!

Неля протянула мне кружку с медовухой, я взял, но пить не стал.

— Вот Неля, например, — продолжала Глаша, подведя племянницу и похлопывая её по плечу. — Готовить умеет, шить-вышивать, в хозяйстве золотые руки! А какая хозяйственная! Экономная! Ни крошки не пропадёт!

Неля опустила голову ещё ниже, но губы её изогнулись в робкой улыбке.

— И здоровье богатырское! — Глаша развивала тему, явно входя во вкус. — Не то что эти городские тростиночки, что от ветра падают. Нет, наша Неля крепкая! Вон какие плечи, какие бёдра! Детишки будут здоровые, один к одному!

Я поперхнулся воздухом. Неля же вспыхнула, как маков цвет, но возражать не стала. Наоборот, расправила плечи выставляя на показ грудь.

Кхм...

Но тут за моей спиной послышались шаги и приглушённый смех. Обернувшись, я обнаружил, что у прилавка пекарни образовалась очередь. Несколько старушек, охотник средних лет, две молодые женщины с детьми на руках, даже пара стариков. Все замерли, забыв про хлеб, и откровенно наблюдали за происходящим.

Одна из старушек хихикнула, прикрыв рот ладонью. а охотник ухмыльнулся в усы.

— Бери, парень, не раздумывай! — подал голос старик с клюкой. — Таких девок мало, упустишь, так другой схватит!

Кто-то из очереди поддержал его одобрительным гулом.

Отлично. Теперь я в ловушке не только с Глашей и Нелей, но ещё и под прицелом всей деревенской общественности.

Мысленно представил себя дичью, окружённой охотниками с трёх сторон. Впереди Глаша, справа Неля, сзади очередь зевак. Единственный путь к отступлению — окно, но выпрыгивать из него посреди рынка... Да не, бред какой-то.

Я сделал шаг вбок, намереваясь обойти Глашу и прорваться к двери.

— Тётушка, — постарался вложить в голос максимум вежливости, которую мог выдавить из себя в полусонном состоянии. Хотя скажу честно, вся эта ситуация уже порядком начинала выводить из себя. — Я очень польщён, правда. Но сейчас не лучшее время для таких разговоров. Тем более при людях.

Дверь пекарни скрипнула, впуская ещё одного посетителя. Я скользнул взглядом по толпе и заметил знакомый силуэт. Амелия Флоренс протиснулась в помещение следом за какой-то женщиной с корзиной. Она встала чуть в стороне, у прилавка с готовой выпечкой, и сделала вид, что изучает булки с маком. Служанка рядом с ней выглядела растерянной.

Веер Амелии двигался чуть быстрее обычного.

Замечательно, теперь у местного аналога шоу "Давай поженимся" появился ещё и благородный зритель.

Глаша тем временем снова включила свою проповедь, не обращая внимания на новую посетительницу.

— Да что тут обсуждать! — она подошла ближе, взяла Нелю за руку и подтолкнула её ко мне. — Вы оба молодые, оба в хозяйстве толк понимаете. Неля тесто месит с пяти утра, а вечером ещё огород полоть успевает! Вам вместе самое то...

Жар от печи, запах хлеба, монотонный голос Глаши слились в гипнотическую волну. Мои веки опустились сами собой. Голова качнулась вперёд. Секунда, может две, и мир провалился в тёплую, мягкую черноту...

— ...бёдра опять же широкие, крепкие!

Когда веки снова поднялись, картина перед глазами разительно изменилась.

Рядом с Нелей, откуда не возьмись появились ещё две девушки.

Моргнул, пытаясь понять, не галлюцинация ли это от недосыпа.

Нет, они были вполне реальны.

Слева брюнетка с косой через плечо, в простом, но чистом платье охотничьего покроя. Я узнал её, Мира, дочь одного из вольных охотников. Крепкая, широкоплечая, с руками, привычными к тяжёлой работе.

Справа рыжеволосая девушка, чуть ниже ростом, с россыпью веснушек и живыми зелёными глазами. Сара, если память меня не подводила, дочь травницы.

Обе смотрели на меня с выражением кошек, заметивших мышь.

— Я тут кое-что узнала, — сказала Мира, оправляя косу. — В общем Ив, у меня тоже к тебе дело.

— И у меня, — добавила Сара, шагнув ближе.

М-да. Кажется я провалился в микросон и пропустил что-то важное. Какой-то момент, когда охота на жениха из семейного предприятия Глаши превратилась в массовое мероприятие.

Я огляделся, ища пути к отступлению. Но девушки стояли полукругом, отрезая меня от двери и даже окна. Очередь у прилавка замерла, превратившись в молчаливых зрителей. Кто-то даже перестал дышать, боясь пропустить развязку.

— Так, девчат, — я потёр переносицу, размышляя над тем как теперь выбраться из этой западни. — Я польщён вашим вниманием, правда. Но меня там сейчас ждет строительство...

— Как раз о строительстве и хотела поговорить, — Мира ухватила меня за локоть. — Отец говорит, тебе помощники нужны. Я умею и брёвна таскать, и крышу крыть. В хозяйстве пригожусь.

— А я в травах толк понимаю, — не отставала Сара, хватая меня за другой локоть. — Матушка все рецепты передала. Для трактира это клад, настойки особые!

Неля, видя, что конкурентки оттесняют её, шагнула вперёд.

— Зато я тесто месить могу хоть весь день! Готовить умею не хуже и в кухне разбираюсь!

Мира фыркнула:

— Тесто месить каждая дура может. А вот хозяйство в кулаке держать, чтобы всё по струнке шло, это умение!

Я невольно представил, как Мира держит в кулаке моё "хозяйство". Картинка вышла довольно пугающая...

Сара возразила:

— Какой толк от силы, если ума нет! Травы знать надо, какие с чем сочетаются, чтобы не отравить гостей!

Где-то на периферии зрения заметил, что Амелия застыла. Её веер больше не двигался, глаза опасно сузились, превратившись в две ледяные щели.

Женщина рядом с ней отшатнулась, и я понял почему. Веер в руках Амелии начал покрываться инеем. Белые кристаллы расползались по ткани, превращая его в замороженный артефакт.

Спор меж девушками стремительно набирал обороты. Каждая из трёх претенденток расхваливала свои достоинства, не стесняясь принижать чужие. При этом Мира и Сара по-прежнему держали мои руки мёртвой хваткой, а Неля стояла прямо передо мной, отрезая путь к отступлению.

Очередь у двери оживилась. Кто-то присвистнул. Кто-то начал делать ставки:

— Ставлю два медяка, что рыжая победит! — объявил один из присутствовавших охотников.

— Три на Нелю! — отозвалась старушка.

— Эх, молодость, — мечтательно вздохнул старик с клюкой. — Бери всех трёх, парень! Жить веселей будет!

Хохот прокатился по пекарне.

Я стоял в центре этого безумия, зажатый между тремя девушками, которые продолжали тянуть меня в разные стороны. Голова кружилась, веки наливались свинцом, а в ушах звенело от голосов.

— ДОСТАТОЧНО! — в итоге рявкнул я громко, и голоса в пекарне смолкли.

Девушки замерли, глядя на меня с удивлением, а я высвободил руки и обвел всех грозным взглядом.

— Да, хватит! Пусть он сам решает! — не так меня поняла Неля и сделала резкий шаг вперёд, оказавшись так близко, что я почувствовал запах ванили от её волос. — Ив, выбирай! Прямо сейчас! С кем на свидание пойдёшь?

— Да, выбирай! — подхватили Мира и Сара.

Три пары глаз уставились на меня. Очередь затаила дыхание. Даже Глаша перестала громыхать и смотрела с ожиданием.

Да твою ж мать, что ж они такие недопонимающие?

— Хорошо, тогда слушайте мое решение, — я сделал паузу, собирая в кучу расплывающиеся от сонливости мысли и готовясь предельно чётко расставить все точки над "и". Но не успел.

Щёлк.

Звук был тихий, но в напряжённой тишине пекарни он прозвучал как выстрел.

Я обернулся.

Температура в помещении упала. Воздух вокруг стал холоднее, и у прилавка закружились мелкие снежинки.

Амелия всё это время стояла неподвижно, но теперь её лицо стало белым, как мрамор, и от девушки веяло арктическим льдом. Веер был плотно сложен в её руке, а вокруг кружилась морозная дымка.

Красивые женские глаза метали молнии. Ледяные молнии.

Очередь заметила это одновременно, люди шарахнулись в стороны, освобождая пространство.

Амелия сделала шаг вперёд, потом ещё один. Ее походка была грациозной и спокойной, но при этом наполненной силой, как у пантеры находящейся в своих владениях.

Она остановилась в трёх шагах от нашей группы.

— Представление, — её голос был ледяным, — окончено.

Неля, Мира и Сара одновременно обернулись, увидели Амелию и побледнели.

— Госпожа Флоренс, — пролепетала Неля, делая шаг назад.

Амелия не обратила на неё внимания. Взгляд Флоренс скользнул по трём девушкам, а потом остановился на мне.

— Всем следует разойтись, — продолжила она тем же ледяным тоном. — Немедленно.

Глаша попыталась вмешаться, выступив вперёд:

— Госпожа, мы тут просто...

Амелия обернулась к ней. Глаша осеклась на полуслове, схватила Нелю за руку и потащила в подсобку.

Мира и Сара переглянулись, отпустили мои локти и быстро пошли к выходу, стараясь не привлекать к себе внимания.

Очередь покупателей растворилась, словно её и не было. Люди вышли из пекарни, даже не вспомнив про хлеб.

Через несколько секунд мы остались одни. Я, Амелия и оледеневший веер.

Амелия повернулась ко мне. Снежинки вокруг неё ещё кружились, но уже медленнее. Температура начала подниматься.

— Я искала тебя две недели, — сказала она медленно, с перезвоном ледяных нот. — А ты здесь... развлекаешься с деревенскими девицами.

Я окинул её взглядом. Мраморное лицо, поджатые губы, пальцы, сжимающие сложенный веер так. Под глазами залегли тени, словно она тоже не спала несколько ночей.

Усталость отступила, смытая волной чего-то похожего на злое веселье. Вся эта ситуация, сватовство, девицы, Амелия с её взбрыками, была настолько абсурдной, что единственным разумным ответом мог быть только сарказм.

— Был занят делом, — я пожал плечами. — А если ты ревнуешь то это сугубо твоя проблема.

Амелия замерла. Я почти ожидал, что сейчас температура снова рухнет в глубокий минус, но вместо этого на её скулах проступил лёгкий румянец.

— Я не... — она осеклась, сжала губы. Потом выдохнула. — Мне нужен разговор с тобой. Важный.

Соскочить явно не выйдет, Амелия не из тех, кто умеет отступать. Хотя, если быть честным, у меня уже у самого поскрёбывал интерес: что за разговор может быть настолько важным, чтобы ради него потратить две недели на поиски?

Собрав остатки сил, я жестом указал на дверь.

— После тебя.

Она направилась к выходу, не оглядываясь. Последовал за ней, мысленно попрощавшись с планами поскорее добраться до дома и как следует отоспаться.

Выходя из пекарни, краем глаза заметил, как из окна подсобки выглядывали Глаша и Неля. Две пары глаз, полных разочарования и неугасшей надежды.

Охота на перспективного жениха на этом точно не закончится. Просто временно объявлен перерыв.

Я вздохнул и шагнул на улицу следом за Амелией, навстречу солнцу, свежему воздуху и какому-то важному разговору.

Глава 2

Я молча кивнул в сторону узкого проулка, зажатого между лавкой зеленщика и глухой стеной склада. Там, в тени, пахло сыростью и гнилой капустой, зато не было лишних ушей. И, что важнее, не было Глаш, Нель и прочих желающих меня охомутать и женить на себе.

Амелия проследовала за мной. Её служанка осталась на площади, растерянно оглядываясь по сторонам.

Мы прошли несколько метров, пока толпа не осталась позади, и я остановился у глухой стены. Прислонился к ней спиной, чувствуя, как холодный камень приятно давит на позвоночник. Хоть что-то твердое, на что можно опереться. Веки наливались свинцом, а в голове пульсировала тупая боль.

Амелия встала напротив, скрестив руки на груди. Смотрела на меня с каким-то странным выражением, словно хотела что-то сказать, но не знала, с чего начать.

Я не собирался ей помогать. У меня не было сил на светскую беседу.

— Слушай, Амелия, — вложил в голос максимум спокойствия, хотя хотелось просто рухнуть на землю и вырубиться. — У меня сейчас нет времени выяснять отношения. Дел много, время поджимает, так что если тебе нужно что-то конкретное, говори. Если нет, то извини, мне пора.

Она моргнула, не ожидая от меня такого настроя. Потом выдохнула, расправила плечи и кивнула.

— Хорошо, тогда сразу к делу, — сказала она деловым тоном. — Через две недели в столице региона, городе Солнечной ветви, состоится грандиозное событие, которое происходит один раз в пять лет, празднование плодоношения городского древа.

Я уставился на неё, пытаясь понять, не шутит ли она.

Празднование плодоношения какого-то дерева? Серьезно?

— И что? — спросил, когда стало ясно, что она ждет моей реакции.

— Это закрытое мероприятие, — продолжила Амелия, не обращая внимания на мой скептицизм. — Туда приглашены только самые влиятельные семьи региона, в том числе и семья Флоренс, поэтому я хотела бы взять тебя с собой.

Я облегчённо выдохнул, уже было подумав, что она опять пристанет с этим своим долгом жизни и будет пытаться навязчиво вытащить меня из передряг, которые ещё не случились, и спасать от опасностей, существующих только в её воображении.

А тут просто совместная поездка на какой-то праздник.

Ладно, это уже не так плохо.

Правда, праздник в честь плодоношения дерева звучал как полный бред. Да еще и закрытый, только для сливок общества. Странные порядки у местных практиков. Или это такая региональная особенность? Хотя какая разница.

Я прикинул в уме. Полтора месяца до Праздника Меры. Несколько дней на поездку особо погоды не сделают, если это того стоит, но стоит ли?

— И зачем мне туда ехать? — спросил прямо. — У меня сейчас одна цель: как можно быстрее поднять уровень культивации. Всё остальное вторично, так что если это просто светское мероприятие с танцами и болтовней, то я пас.

— Это не просто светское мероприятие, — покачала она головой. — Там будет возможность значительно улучшить свой талант к культивации.

Оторвавшись от стены, я выпрямился, усталость никуда не ушла, зато внимание обострилось.

— Талант?

— Да. Я собираюсь сама воспользоваться этим шансом, — продолжила она. — Но я также предлагаю это и тебе. Даже если у человека от рождения нет таланта, то это шанс его получить. Ив, если ты получишь талант, то это ускорит твою культивацию.

Она замолчала, а потом добавила тише:

— Конечно, это не закроет мой долг жизни перед тобой, но, возможно, он хотя бы частично станет меньше.

Твою же…

Только обрадовался, что она забыла про этот чёртов долг, а она все еще пытается со мной расплатиться. Когда же у Амелии пропадет эта одержимость?

Впрочем, сейчас это не главное.

Талант к культивации.

До сих пор это понятие оставалось для меня чем-то абстрактным и непонятным. Все вокруг твердили, что у меня его нет: мастер Лорен По говорил об этом с сочувствием, старик Игнис упоминал про пустое море души без единой звезды, кто-то из деревенских тоже что-то бормотал про «бесталанного» и нулёвку.

Но если талант влияет на скорость культивации, то это меняет дело.

— Сколько времени займёт поездка?

— Два дня, — ответила Амелия быстро, видимо, ожидала этого вопроса. — Выедем утром, а обратно вернемся поздно вечером следующего дня.

Два дня. Я мысленно прикинул свои дедлайны. Полтора месяца до Праздника Меры, за которые нужно достичь седьмого уровня. Два дня из этого срока… Не критично. Особенно если взамен я получу что-то, что ускорит дальнейшее развитие.

— Ладно, — кивнул ей. — Раз это может повысить талант, то я согласен съездить с тобой на это празднование.

Амелия улыбнулась и на мгновение её лицо утратило аристократическую холодность.

— Однако, — добавила она, и тут же посерьезнела обратно, — есть одно строгое требование. Чтобы воспользоваться этой возможностью, нужно находиться как минимум на шестом уровне Закалки тела.

Я нахмурился.

Чёрт, а я уже обрадовался. Я сейчас на пятом, а до шестого мне только предстоит рвать жилы. Хотя постой…

— Ты сказала, что тоже хочешь использовать эту возможность. Но ты ведь сама на пятом уровне, как ты собираешься туда ехать?

— Была, — Амелия довольно улыбнулась, с лёгким оттенком превосходства.— Я культивировала по технике, которую мне подарила Великая Черепаха. Буквально несколько дней назад мне удалось прорваться на шестой уровень.

Точно…

Воспоминание всплыло ярко и отчётливо: умирающее древнее существо, золотые глаза, полные вековой мудрости, и прозрачный камень с танцующей внутри фигуркой. Техника для «невесты рыбака», подходящая под родословную ледяного феникса.

Как я мог об этом забыть? Хотя, учитывая, сколько всего навалилось за последние недели, немудрено.

Теперь понятно, почему в пекарне мне показалось, что её ледяная сила стала мощнее. Иней на веере, снежинки в воздухе, этот давящий холод… Раньше такого не было. Или было, но гораздо слабее.

Впрочем, чужой прогресс меня сейчас волновал меньше всего. Собственный куда важнее.

Шестой уровень за две недели. Возможно ли? С моим новым методом концентрированной эссенции, при достаточном количестве рыбы и котлов, которые уже ждут на складе у Чжао…

Да. Должно получиться.

Я усмехнулся, и эта усмешка, похоже, вышла немного ехидной.

— Так вот почему ты так ревновала в пекарне.

— Что? — Амелия вздрогнула, будто я ткнул её острогой.

— Ты слушаешься черепаху, а она ведь назвала тебя невестой рыбака. Получается, ты теперь старательно пытаешься соответствовать этому статусу: отгоняешь конкуренток, рыщешь в поисках меня по всей округе…

— Я не… — она задохнулась от возмущения, щёки вспыхнули алым. — Я не невеста никакого рыбака! И ни к кому тебя не ревную! Мне вообще без разницы, ты можешь хоть с кем встречаться, хоть со всеми деревенскими девицами разом!

Веер в её руке дёрнулся, словно хотел раскрыться и обмахнуть пылающее лицо, но Амелия удержала его усилием воли.

— Ладно-ладно, верю, — поднял я руки в примирительном жесте. — Не ревнуешь.

Она метнула в меня взгляд, способный заморозить кипящий котёл. Я же вернулся к делу:

— Раз для участия нужен шестой уровень, то я его достигну его к нужному времени. Уточни детали по отправлению, куда приходить?

Амелия смотрела на меня с таким выражением лица, словно я собрался отправиться на луну. Удивление, недоверие и что-то ещё, чего я не смог разобрать.

— Ты… Ты так запросто уверен что достигнешь шестого уровня за четырнадцать дней?

— Ну да. А что не так?

Она продолжала смотреть на меня ещё несколько секунд, потом качнула головой, словно прогоняя дурные мысли.

— Ничего. Тогда ровно через четырнадцать дней на рассвете у дома Флоренс тебя будет ждать карета.

— Договорились.

Амелия резко развернулась, взмахнув веером так, что в воздухе закружились несколько снежинок, и быстро пошла к выходу из переулка, где её дожидалась служанка. Осанка идеальная, подбородок вскинут, походка стремительная. Так спешила, что ни разу не обернулась.

Я проводил её взглядом, привалившись к стене, потом медленно сполз вниз и уселся прямо на холодную землю. Ноги гудели от усталости, голова раскалывалась, а перед глазами всё плыло.

Нужно было возвращаться домой, и чем быстрее, тем лучше.

Оттолкнулся от стены и поплелся в сторону улицы, ведущей к моему дому.

К дому я подходил уже на автопилоте. Ноги несли по знакомой дороге, пока голова переваривала разговор с Амелией.

У меня было четырнадцать дней, чтобы достичь шестого уровня, и тогда появится возможность получить талант к культивации. План складывался сам собой, как раскладка ингредиентов перед началом готовки.

Еще издалека услышал знакомый ритм: стук молотков, скрежет пилы, приглушенные голоса. Работа у охотников шла полным ходом.

Остановился у ворот и окинул взглядом двор.

За те две недели, что отсутствовал, охотники сделали приличный объем. Забор сдвинули, половина опорных столбов веранды уже стояла, вкопанная и закрепленная, а Робин с двумя помощниками монтировали следующую линию. Входные двери расширили под новый проём, и теперь вход выглядел солиднее.

Обошел периметр, проверяя крепления. Потянул за перекладины, качнул пару опор. Большинство держалось намертво, но два столба качнулись. Показал Робину жестом. Тот кивнул, подошёл и сделал пометку углем на столбах.

При таком темпе основа веранды будет готова через три дня. Вроде укладываемся в график, лишь бы пилораму починили.

— Слушай, мне нужна еще одна услуга, — сказал Робину, когда он вытирал со лба выступивший пот.

Далее мы минут пятнадцать обсуждали детали: что нужно сделать у озера, сколько это займёт времени, какие материалы взять с собой. Сошлись на полутора днях работы за четыре серебра и назначив отплытие на сегодняшний вечер через шесть часов.

Договорившись, я прошёл во двор, поднялся на крыльцо и толкнул дверь.

Внутри дома царила приятная, обволакивающая тишина. Я прикрыл за собой дверь, отрезая звуки снаружи, и почувствовал, как напряжение начало медленно отпускать. Дом, милый дом…

Поднялся на второй этаж в спальню. Стянул сапоги, скинул одежду, упал на кровать.

Усталость накрыла с головой. Бессонная ночь на рыбалке, напряжение от встречи с Амелией, постоянные расчёты и планирование. Организм на пятом уровне закалки восстанавливался быстрее обычного, но у всего есть пределы.

Я провалился в сон за считанные секунды.

* * *

Тем же днем в поместье семьи Флоренс.

Солнце окрашивало сад в мягкие золотистые тона. Амелия сидела в своей любимой беседке, увитой плющом, перед мольбертом с натянутым холстом. Кисть в её руке плавно скользила по поверхности, оставляя тонкие линии краски.

Рисование всегда помогало ей обрести внутренний баланс и лучше настроиться на культивацию. Стоило взяться за кисть, когда мысли путались, а эмоции грозили выйти из-под контроля, как мир вокруг становился проще и яснее.

На холсте уже проступали очертания гордого ледяного феникса. Его распахнутые крылья были покрыты инеем, каждое перо переливалось серебристым светом, а мощное тело устремлялось вперёд, рассекая пространство и оставляя за собой морозный след из ледяных кристаллов и снежинок.

Амелия отступила на шаг, оценивая работу: фигура получилась динамичной и величественной, полной силы и грации. Осталось лишь дорисовать голову с клювом и картина будет завершена.

Она снова придвинулась к мольберту, обмакнула тонкую кисть в краску и замерла, вглядываясь в пустое пространство, где должна была появиться голова феникса.

И вдруг перед внутренним взором всплыла сегодняшняя встреча.

Переулок за рыночной площадью. Ив, прислонившийся к стене, бледный от усталости, но с этим вечным насмешливым огоньком в глазах. И его слова, брошенные так небрежно, словно ничего не значащие.

«Так вот почему ты так ревновала в пекарне».

Пальцы Амелии до боли сжали кисть.

Ревновала?

Чтобы она, гений семьи Флоренс, обладательница родословной ледяного феникса, будущая ученица одной из величайших сект континента, ревновала какого-то деревенского рыбака к трём простолюдинкам?

Абсурд и полнейший бред.

Она просто искала Ива, чтобы сделать ему важное предложение. А то, что она вмешалась в ту нелепую сцену сватовства, было всего лишь… помощью. Да, именно помощью. Она спасла его от навязчивых претенденток, которые явно не понимали, что такой человек не для них.

Рука дрогнула, и мазок вышел кривым. Амелия поморщилась, взяла тряпочку и стерла неудавшуюся линию.

Нужно сосредоточиться. Рисование требует полной концентрации, а не блуждания в воспоминаниях.

Она снова окунула кисть в краску и попыталась вернуться к образу феникса. Гордость. Сила и величие.

Но мысли упрямо, раз за разом возвращались к тому моменту.

«Ты слушаешься черепаху, а она ведь назвала тебя невестой рыбака. Получается, ты теперь старательно пытаешься соответствовать этому статусу…»

Амелия сжала губы.

Она не слушается никакую черепаху. Она вообще никого не слушается, кроме тетушки и наставницы. И уж тем более не пытается соответствовать какому-то нелепому статусу невесты!

Кисть скользнула по холсту, оставляя штрих за штрихом. Линии ложились сами собой, пока её разум был занят совсем другим.

Как он вообще посмел такое сказать? Словно она какая-то влюбленная дурочка, которая бегает за ним по пятам, отгоняет соперниц и мечтает о свадьбе!

Это же смехотворно!

Её пальцы сильнее сжали кисть. Мазки становились резче, увереннее.

Она общается с ним исключительно потому, что должна вернуть долг жизни, никаких других причин нет и быть не может. Как только расчет будет завершен, она спокойно уйдет на путь истинной культивации, навсегда забыв об этом наглеце. Уж точно, без чувств ревности и всего этого.

Амелия отстранилась, чтобы оценить результат. Голова феникса почти готова, осталось добавить несколько финальных штрихов.

Она присмотрелась, всматриваясь в детали.

И застыла.

На холсте, там, где должна была быть гордая голова ледяного феникса с острым клювом и величественным взглядом, красовалось лицо Ива.

Его лицо.

С этой раздражающей ухмылкой и насмешливым прищуром глаз. С той самой уверенной наглостью, которая так выводила её из себя.

Красивый, гордый ледяной феникс, символ её родословной и силы, смотрел на неё лицом деревенского рыбака.

Амелия резко вздохнула, словно её ударили.

Кисть выскользнула из пальцев и со стуком упала на пол беседки, оставив на досках маленькую кляксу.

Она отшатнулась от мольберта, дыхание участилось, а сердце застучало так громко, что казалось, его слышно на весь сад.

Нет.

Нет, нет, нет!

Это просто… случайность. Она отвлеклась, а рука сама вывела знакомые черты, потому что весь день думала о прошедшей встрече. Это ничего не значит!

Но картина продолжала смотреть на неё, и ухмылка Ива на холсте казалась ещё более издевательской.

Амелия сорвалась с места. Её нога метнулась вперед и с силой врезалась в ножку мольберта. Холст качнулся, задрожал и с грохотом рухнул на землю, поднимая пыль.

Она стояла над поверженной картиной, тяжело дыша, кулаки сжаты, а в глазах бушевала буря.

Потом резко развернулась и быстрым шагом направилась через сад к тренировочной площадке, на ходу хватаясь за рукоять меча.

Ей нужно выпустить пар и срочно.

Пока девушка шла, в голове настойчиво, словно мантра, звучала одна-единственная мысль:

«Уж кто-кто, а она, Амелия Флоренс, точно не станет женой какого-то деревенского рыбака. Ни за что!».

* * *

Проснулся я ровно через четыре часа. Внутренние часы сработали точно, как будильник в старой жизни. Голова прояснилась, мышечная усталость спала, тело снова было готово к работе.

Оделся в рабочую одежду и спустился вниз.

Охотники уже разошлись, работы по веранде приостановлены на день. Во дворе царил покой и тишина, только ветер гонял стружку и опилки.

Я подошёл к колодцу, зачерпнул ведро холодной воды и умылся. Вода была ледяная, бодрящая, она окончательно прогнала остатки сна. Отметил про себя, что Робин успел привести колодец в порядок: почистил, укрепил сруб, заменил ворот. Молодцы парни.

Выпил несколько больших освежающих глотков, а потом задумался.

Когда ресторан откроется, придётся постоянно таскать вёдра на кухню. Это неудобно и непродуктивно. Нужна какая-то система подачи воды в дом. Может, водопровод? Или хотя бы резервуар на крыше с трубами вниз? Что-то в этом духе, подумаю пока как это реализовать в текущих условиях.

К вечеру я встретился с отрядом охотников у реки. Там же нас ждал торговец Чжао с телегой, на которой громоздились десять котлов. Семь по пятьдесят литров и остальные по сто. Чёрные, закопчённые, со следами многолетней эксплуатации, но вполне крепкие.

— Вот твой заказ, — Чжао похлопал по борту телеги. — Отдраил, как мог, но всё равно пахнут немного… банными процедурами.

— Ничего, рыбный дух перебьёт, — хмыкнул я, осматривая их.

Погрузка котлов на плоты заняла добрую часть часа. Каждый из трёх монстров по сотне литров весил как небольшая лошадь, но для охотников с их уровнями закалки они не составили никаких проблем. Они с легкостью перетаскали эти чугунные громадины.

Когда последний котёл занял своё место, я одобрительно кивнул и махнул рукой, мол отчаливаем. Плоты оттолкнулись от берега, и мы поплыли вниз по течению. Солнце клонилось к закату, окрашивая воду в медные оттенки, и на душе было спокойно.

До озера добрались затемно. Рид встретил нас на берегу, вздыбив шерсть и демонстративно игнорируя охотников. Кот был недоволен вторжением чужаков на его территорию, и я не удивлюсь, если он тихо просчитывал, кого первым цапнуть за ногу.

Поужинали быстро прихваченными запасами: вяленая рыба, каша на воде, чай из трав. Охотники расположились у костра, а я с Ридом устроился чуть в стороне. Завтра работы по горло, нужен нормальный сон без философских бесед под звёздами.

С рассветом начали.

Первым делом дрова. Восемь мужиков с топорами это серьёзная сила, почти армия лесорубов. Мы двинулись в лес, выкашивая сухостой и валежник. Я показывал направление, ребята рубили и таскали к лагерю. Работа шла как по маслу.

К полудню поленница выросла размером с сарай. Огромная, аккуратно сложенная гора дров. Этого хватит на три недели непрерывного горения всех десяти котлов. С запасом на случай, если придётся топить ещё дольше.

Охотники вытирали пот, глядя на результат своего труда с удовлетворением, которое даёт видимый итог собственных усилий. Проблема с топливом решена.

После короткого обеда перешли к плетению рыболовных морд.

Здесь я взял процесс под личный контроль. Нельзя было допустить брака, ведь от качества ловушек зависел весь план моего прорыва. Показывал технику и объяснял нюансы.

Мужики схватывали на лету. У них были крепкие руки, привычные к работе с материалом, и хорошая координация. Через полчаса каждый сплёл свою первую морду. Я проверил, покрутил в руках, кивнул. Годится.

Через час темп вырос, и ловушки стали множиться на глазах.

К сумеркам сорок готовых морд лежали ровными рядами на берегу.

Я активировал «Локатор», сканируя акваторию озера. Золотистые точки энергии замерцали в сознании, образуя карту концентрации рыбы. Больше всего её скапливалось в трёх зонах: у подводных коряжников, возле каменистой гряды и в том месте, где я прикармливал её рыбной кашей. Отлично, туда и поставим.

Мы принялись расставлять морды и закладывать наживку. Погружая их на дно и закрепляя верёвками к прибрежным камням или вбивая колья. Сорок ловушек, разбросанных по периметру озера утром должны дать достаточно рыбы.

Финальным этапом стала установка котлов.

Выкопали десять ям под кострища, обложили их камнями и установили над ними опорные треноги из толстых жердей. Котлы повесили на цепях, отрегулировав высоту так, чтобы пламя облизывало дно, но не касалось боков. Это важно, перегрев всё испортит.

Когда последний котёл занял своё место, я обошёл всю конструкцию, проверяя устойчивость. Качнул несколько треног, потянул за цепи. Всё держалось крепко. Моя фабрика духовной энергии полностью готова к запуску.

Я расплатился с Робином, отсчитав четыре серебряные монеты. Тот кивнул и спрятал деньги за пояс.

— Если что ещё понадобится, зови, — сказал он.

— Спасибо мужики, хорошей дороги.

Охотники сели на плоты и отчалили, ну а я остался на берегу и смотрел им вслед, пока плоты не скрылись за поворотом.

Потом развернулся и окинул взглядом свой лагерь.

— Ну что ж, пора начать марафон культивации.

Глава 3

Смогу ли я за тринадцать дней прорваться на шестой уровень? Ха-хах.

Уже с первыми рассветными лучами я обходил берег, проверяя морды. Каждая ловушка была набита рыбой под завязку, и к тому времени, когда последняя опустела, у меня набралось четыре доверху заполненных корзины. Озеро продолжало щедро делиться своими ресурсами.

Рид появился откуда-то из зарослей, потянулся, зевнул и отправился куда-то в сторону леса. На пробежку или поохотиться решил.

Я тем временем принялся за работу.

Сначала быстро и почистил и разделал рыбу. Если этого не сделать, то мой концентрированный бульон из-за потрохов и желчи превратится не в энергетический элексир, а химическое оружие. Загрузил обработанный улов в половину котлов, наполнил их водой, закрыл крышками и разжёг костры.

Спустя два часа варки сцедил весь бульон во вторую половину котлов, связал энергию техникой Духовного Насыщения и оставил выпариваться. Котлы с разваренной рыбой наполнил чистой водой и снова поставил вариться под закрытыми крышками на второй цикл.

Ещё час выпаривания, и от литров бульона остался плотный духовный концентрат золотистого цвета. Собрал его со всех котлов в одну чашку.

Тем самым завершая первый цикл варки.

Когда последняя капля упала в чашку, поднял её, оценивая получившийся объём. Примерно стакан. Вся энергия от четырёх корзин рыбы, сжатая до размера одного глотка.

Поднёс чашку к губам и опрокинул содержимое в рот.

Горячий, тягучий концентрат обжёг горло, проглотил его залпом, чувствуя, как плотная волна духовной энергии разливается по телу. Дело пошло.

Открыл интерфейс Системы. Рыбацкое ведёрко, которое вчера было почти пустым, теперь заполнилось на четыре процента.

Хм... За один полный цикл получилось четыре процента. Неплохо.

Я прикинул в уме. Пять циклов это двадцать процентов от первой партии рыбы. Но каждый следующий цикл даёт меньше, потому что рыба отдаёт энергию постепенно. Второй цикл даст два процента, третий один, четвёртый и пятый вместе ещё один.

Итого восемь процентов за полный день работы с одной партией улова.

Значит, мне нужно примерно тринадцать дней, чтобы накопить сто процентов и прорваться на шестой уровень.

Я усмехнулся, ставя пустую чашку на камень, как и рассчитывал.

Дальше всё пошло по накатанной схеме. Сварить бульон, слить, выпарить, собрать концентрат. Причем пока в одной половине котлов бульон выпаривается, в других варится новый в рамках следующего цикла. Ни один из котлов не простаивал просто так.

Пока работал время потеряло чёткие границы. Солнце ползло по небу, отмеряя часы, но я почти не замечал его движения.

К вечеру, когда последний, пятый цикл завершился, я выкинул всю разваренную рыбную субстанцию в воду как подкормку возле ловушек.

По возвращении в лагерь, завалился в постель, глядя в темнеющее небо. Усталость навалилась разом, но я был доволен полученным результатом.

В этот момент из леса послышался шорох и я обернулся.

Рид тащил что-то крупное. Волок по земле, цепляясь когтями за траву и напрягая все мышцы. Его двухвостая фигура выглядела нелепо рядом с очередной огромной тушей.

Поднялся, щурясь в сумерках, это был ещё один Олень Чёрного Металла. Кажется мой кот решил добычу этих зверей поставить на поток?

Рид меж тем дотащил тушу до костра и бросил к моим ногам. А следом послал образ: жареное мясо, пряный дым костра, сочные куски на углях. Его янтарные глаза смотрели с ожиданием.

Я хмыкнул.

— Хорошая охота, хвостатый.

Рид довольно мяукнул и уселся рядом, облизываясь.

Весь вечер я готовил половину туши оленя. Себе отрезал только небольшой кусок, а кот умял почти всё остальное. С раздувшимся животом он растянулся под ближайшим деревом и мгновенно отключился.

На следующее утро история с повторилась. Снова разжёг костёр и дожарил вторую половину.

Наевшись, кот растянулся боком у костра и послал мне сонный образ: спать до обеда, потом снова охотиться на оленей. Повторять это по кругу, пока в лесу не останется таких вкусных трофеев. Его глаза закрылись, и вскоре раздался размеренный, беззаботный храп.

Я сел на камень и, глядя на тлеющие угли серьёзно задумался.

Оленина это ценный источник энергии. Игнис утверждал, что она принадлежит стихии металла, укрепляет кости и делает тело прочнее. Если сварить и выпарить мясо правильно, как я делаю с рыбой, то можно извлечь всю силу из туши, а не довольствоваться небольшим куском.

Я не мог так поступить. Олень это добыча Рида, его заслуженная награда, добытая с риском для жизни. Если я начну вытягивать из мяса энергию для бульона, то оставлю его ни с чем. А ведь Рид растёт, эволюционирует, и эта сила ему нужна не меньше, чем мне.

Обкрадывать своего спутника?

Нет, это точно не мой путь. Покачал головой, пусть мясо достанется Риду.

Поднявшись с камня, я направился к озеру, чтобы начать утренний сбор улова. Пора запускать новый цикл варки. Однако сделав пару шагов остановился.

Взгляд привлекли валяющиеся на траве кости.

Рид кости не ест, а ведь в костях тоже содержится большое количество духовной энергии. Может, не так много, как в мясе, но она там точно есть.

И не только свежие кости от вчерашнего ужина. Ещё остались кости с того раза, когда я готовил гору стейков для Игниса и охотников. Целая куча лежит в стороне и ждёт своего звёздного часа.

Я медленно повернулся к батарее котлов.

А что если... В голове тут же сформировалась простая и незамысловатая идея.

Следующие три часа прошли в привычном ритме. Собрал улов, загрузил рыбу в котлы. Под кости оленя выделил отдельный котёл, опыт подсказывает, что вариться они будут примерно часов десять или двенадцать, как и говяжьи. Значит один цикл рыбы равен только одной варке костей. Кости опустились на дно котла с глухим стуком.

Вода закипела, жар усилился, закрыл крышки, оставляя варево булькать. В конце дня, когда первый цикл варки костей завершился, я объединил бульоны и выпарил концентрат. Он получился темнее обычного, с лёгким металлическим отливом. Выпил залпом и сразу открыл интерфейс, чтобы проверить полученный результат.

Ведёрко показывало тот же прирост, что и раньше. Восемь процентов.

Нахмурился, погодите, как так? В котлах варились и рыба, и оленьи кости. Энергии должно быть намного больше. Куда делась сила из костей?

И тут накатило.

Резкая боль пронзила запястья. Потом локти, плечи. Словно кто-то вбивал раскалённые гвозди прямо в костный мозг. Я зашипел сквозь зубы и рухнул на колени, когда жгучая волна прошлась по бедренным костям.

Черт... что за...

Ноги подкосились и я упал на четвереньки. Пальцы впились в траву, костяшки побелели. Ощущение было таким, будто скелет распирало изнутри, словно кости под давлением наполняли расплавленным металлом. Рёбра, позвоночник, череп...

Пот застилал глаза. Я тяжело дышал, упираясь лбом в землю, и просто ждал. Другого выхода не оставалось.

Боль медленно отступала, словно нехотя, оставляя за собой глубокую тяжесть. Постепенно она тоже исчезла, сменившись странным ощущением. Тело стало непривычно тяжёлым, а мутный взгляд упирался в небо.

Я приподнялся, потряс головой, стараясь избавиться от остатков дурноты.

И вдруг понял.

Кости. Энергия из оленьих костей не попала в ведёрко, а устремилась в скелет.

Я сжал и разжал кулак, прислушиваясь к ощущениям. Непривычно, словно каркас тела стал плотнее и устойчивее.

Когда ел стейки из того же оленя, ничего подобного не было. Лёгкое тепло, приятная сытость, и на этом всё. А тут концентрат выдал полный набор: вся сила костного бульона, сжатая до размера рюмки, ударила разом.

Поднялся на ноги и усмехнулся, глядя на котлы с доваривающейся рыбой и костями.

Выходит, мой прорыв будет не только быстрый, но и качественный. Рыба наполняет ведёрко, а кости укрепляют скелет. Два потока энергии, два разных эффекта. Что ж, если цена за это немного боли, то я готов ее потерпеть.

Дни потекли в привычном ритме, один похожий на другой, как капли бульона в моих котлах.

Утром я обходил морды, вытряхивая серебристую рыбу в корзины. Днём варил, сцеживал, выпаривал, пил обжигающий концентрат и корчился от боли. Вечером сбрасывал рыбную кашу, наполняя ловушки и падал на подстилку, чтобы с рассветом начать всё сначала.

Рид удивил, каждый вечер, он приносил свежепойманного оленя.

Я так и не понял, как он это делает. Деревенские охотники замирали при виде оленя, а Кот таскал их с такой лёгкостью, будто разносил вечернюю прессу.

Может, у него какой-то особый охотничий инстинкт? Или способность к засадам, которую Рид развил вместе со вторым хвостом? Как бы то ни было, результат меня более чем устраивал.

В любом случае, поток оленьих костей не иссякал, и моя фабрика концентратов работала на полную мощность.

Что касается боли при укреплении от стихии металла, то она стала привычной, как вечерняя пробежка. Мозг адаптировался к этим ощущениям, и если в первые дни я валялся на земле минут по десять, то к концу первой недели всё ограничивалось парой минут сильного дискомфорта.

Проблема возникла на пятый день.

Когда я утром обошёл морды, рыбы оказалось столько, что она не помещалась в котлы. Ловушки были набиты под завязку, корзины переполнены, а у меня просто не хватало ёмкостей, чтобы всё это переработать.

Еежедневная подкормка из разваренной рыбной каши сработала лучше, чем я рассчитывал. Рыба охотно лезла в морды за вкусной порцией.

Первой мыслью было засолить излишки. Соль у меня была, бочки тоже, и в целом консервация позволила бы сохранить улов до лучших времён.

Глядя на Рида, неторопливо дожёвывающего свою порцию оленины, мне вдруг пришла идея по лучше.

Кот обеспечивает меня костями, мне захотелось сделать ему ответный жест. Пусть он хоть и кот, но я не привык быть в долгу.

— Рид, — позвал я. — Хочешь рыбы?

Кот поднял голову, и в его янтарных глазах вспыхнул интерес. В моё сознание хлынул образ: гора серебристой рыбы, запах свежего улова, предвкушение пира.

— Вся рыба, сверх того, что уходит в котлы, твоя. Раз уж ты даёшь мне кости, я буду давать тебе рыбу.

Кот издал звук, похожий одновременно на мурлыканье и рычание. В голове мгновенно возник образ: довольный Рид, окружённый горами еды, толстый и счастливый, как император на троне из рыбьих голов.

Я усмехнулся и отвернулся к котлам.

И только потом до меня дошло, что я стал думать категориями долгов. Точно так же как рассуждала Амелия с ее одержимостью и Игнис, когда объяснял, почему решил меня угостить алхимическим отваром.

Чертовы практики, неужели они меня заразили?

Дни сменяли друг друга без особых перемен, пока не наступил вечер тринадцатого дня.

Солнце опускалось за горизонт, заливая небо багровым и золотым. Поверхность озера отражала закат, превращаясь в огромное зеркало расплавленного металла.

Я стоял у костровища, процеживая последнюю порцию бульона через льняную ткань. Густая тёмная жидкость медленно стекала в керамическую пиалу.

Открыл интерфейс.

Ведро было заполнено почти до краёв там оставалась лишь узкая полоска пустоты. Последняя порция должна завершить дело.

Тринадцать дней и семьдесят пять циклов варки. Десять котлов, работающих с рассвета и до заката. Тысячи литров бульона, сжатые до размера нескольких глотков. И бесчисленные приступы боли, которые пришлось перетерпеть, пока тело перестраивалось под давлением стихии металла.

Я поднёс пиалу к губам, сделал глубокий вдох и прокинул содержимое внутрь. Прошло несколько секунд. Ведерко в интерфейсе мигнуло, заполняясь до самых краёв.

И в следующий миг мой внутренний мир будто взорвался светом...

***

В это же время далеко в лесу, глубоко под корнями могучих деревьев старый алхимик медитировал в пещере, освещённой магическим светом.

Семь алхимических котлов парили вокруг его скрещенных ног, медленно вращаясь по сложной траектории. Травы, порошки и жидкости внутри них кипели, смешивались, трансформировались под воздействием направленной воли мастера.

Игнис работал над формулой, которая занимала его последние сто лет. И впервые за всё это время он чувствовал, что близок к разгадке.

Но тут, со стороны озера послышался всплеск духовной энергии.

Игнис открыл глаза. Котлы замерли, а их содержимое перестало бурлить.

Что там происходит? Его сознание скользнуло сквозь каменные стены пещеры, пронеслось над лесом, обогнуло скальные выступы и достигло озера за считанные мгновения.

Там, на берегу, стоял Ив.

Закатное солнце превратило его силуэт в тёмную фигуру на фоне золотого неба. В опущенной руке мальчишка держал пустую пиалу.

И тут тело парня вспыхнуло.

Золотисто-серебряный свет охватил его целиком. По сиянию пробежали тёмные прожилки, похожие на трещины в раскалённом металле. Или на корни дерева, уходящие глубоко в землю.

Игнис приподнял бровь. Мальчишка так быстро прорвался на шестой уровень?

Да, без сомнения это шестой уровень Закалки Тела. Первая граница, где практик получает способность выделять духовную энергию вовне. Это и объясняло появление вспышки и свечения вокруг него.

Старый алхимик пристальнее вгляделся в энергетическую структуру паренька, оценивая качество прорыва.

Его духовное основание отличалось выдающимся качеством. Энергия в теле была невероятно плотной, заметно превосходя типичный уровень для практиков его ранга. Металлическая стихия, вплетённая в поток силы, укрепила его кости до такой степени, что они могли с лёгкостью раскалывать гранит.

Мальчик, у которого не было ни одной звезды таланта. И всё же он сумел добиться того, на что у одарённых учеников уходят месяцы, а порой и годы.

Игнис усмехнулся, одобрительно кивая головой.

У этого паренька было кое-что посильнее звезд таланта гениев из различных сект. Его бескрайная упертость и уверенность в достижении своих целей. И именно это качество зацепило старика в пареньке.

Старый алхимик закрыл глаза, возвращаясь к своей работе. Котлы снова пришли в движение, травы забурлили, формула продолжила своё развитие.

Но на его губах все еще играла лёгкая усмешка.

Я стоял на берегу, глядя на свои руки. По предплечьям ещё пробегали отголоски золотисто-серебряного сияния, а под кожей проступали тёмные прожилки, похожие на ветви молодого дерева. Металлическая стихия, впитанная за эти дни из оленьих костей, оставила свой след.

Цифра «6» ярко светилась в интерфейсе рядом с показателем Закалки Тела. Получилось. На всё про всё ушло тринадцать дней, ровно столько, сколько я и рассчитывал.

Ведёрко снова было пустым, но теперь оно выглядело иначе. Если раньше это была небольшая ёмкость, то сейчас она увеличилась в несколько раз, превратившись в настоящий резервуар.

Для достижения седьмого уровня потребуется куда больше энергии. Разрыв между этими уровнями был на порядок больше чем между шестым и пятым уровнями Закалки.

Поразмышляв некоторое время, я прищурился и усмехнулся. Да, энергии нужно было много, но теперь это не должно стать проблемой. Когда начнётся стабилизация после прорыва, выходящая из тела избыточная хаотичная сила снова станет приманивать крупную рыбу. А бульон из неё даст совсем другую концентрацию энергии, не сравнимую с мелочью из ловушек.

Я закрыл интерфейс и сделал шаг и едва не споткнулся.

Движение оказалось неожиданно быстрым и резким, как будто исчезло невидимое сопротивление, сдерживавшее меня раньше. Мое тело бурлило силой, требующей выхода, и это ощущение было физически ощутимым.

Я сделал ещё несколько шагов, привыкая к новому состоянию, а потом сорвался с места, набирая скорость.

Ветер ударил в лицо, свистнул в ушах. Ноги несли вперёд сами собой, отталкиваясь от земли с такой силой, что за спиной взметались фонтанчики травы и грязи. Поваленное бревно возникло на пути, я перемахнул через него одним прыжком, даже не сбавив темпа. Куст, камень, ещё один камень. Всё это мелькало по сторонам размытыми пятнами.

Впереди возвышалась скала, с которой открывался потрясающий вид на озеро. Раньше я забирался на неё осторожно, выбирая место для каждой ступни.

Теперь мне хватило трёх мощных толчков. Последний вынес меня на вершину, и я на мгновение завис в воздухе, глядя на распростёршееся внизу озеро. Закатное солнце ещё цеплялось за горизонт, окрашивая воду в цвет старой меди. Красиво.

А потом гравитация напомнила о себе.

Спрыгнул вниз с другой стороны скалы, там, где склон обрывался почти вертикально. Земля рванулась навстречу. Я приземлился на полусогнутые ноги, и под подошвами что-то хрустнуло. Когда выпрямился, увидел, что стою в двух глубоких вмятинах, продавив утрамбованную землю.

Ого.

Вытащил ноги, отряхнулся и пошёл к лагерю, где стояли котлы. Сила внутри продолжала бурлить, требуя проверки. Что бы такое сделать?

Остановился у одного из больших чугунных котлов. Сто литров объёма, полный воды до краёв. Он остыл после последней варки и ждал новой закладки рыбы.

Присел, ухватился за ножки и потянул вверх.

Котёл оторвался от земли. Медленно, с натугой. Я выпрямился, поднимая его всё выше, пока руки не вытянулись над головой. Больше полутонны суммарного веса висело в воздухе, удерживаемое только моими руками.

Мышцы гудели от напряжения, но держали. Осторожно опустил котёл на место и выдохнул.

Так вот какую силу использовали высокоуровневые охотники. Я стал значительно сильнее, чем раньше. Причем мой прыжок в силе от пятого к шестому уровню, был значительно больше чем от четвертого к пятому.

Стремительно росли не только требования к прорыву, но и получаемая от них сила. Вот как работает вся это культивация, и почему Людвига с его восьмым уровнем закалки так боялись охотники.

Пока стоял, в голове сама собой всплыла картинка.

Виктор Винтерскай, мой дядя, демонстрировал свою мощь. Одним ударом он расколол каменный столб, демонстрируя свой восьмой уровень Закалки Тела, пытаясь внушить мне страх.

Отвернулся и посмотрел на скальный выступ, с которого только что спрыгнул.

Подошёл вплотную, разглядывая серый камень с прожилками кварца. Плотный, не гранит, но что-то очень близкое к нему по твёрдости.

Сжал кулак, примерился и ударил.

Вложил в удар всё, что было. Всю силу нового уровня, вес тела и инерцию разгона. Кулак врезался в камень с глухим грохотом.

Осколки брызнули в стороны.

Я отступил на шаг, глядя на получившейся результат. В скале зияла выбоина размером с суповую тарелку, глубиной в палец. По краям расходились мелкие трещины.

Посмотрел на руку. Костяшки покраснели, кожа содрана в нескольких местах, но кости целы. Даже не ноют. Вот тебе и Металлический олень, стихия сделала своё дело.

Это ещё не уровень Виктора, подозреваю, в тот момент он не использовал всю доступную ему мощь, но сейчас и я способен провернуть такой фокус.

Я усмехнулся и развернулся к лагерю. Завтра состоится празднование какого-то там древа, где у меня будет возможность улучшить талант. Пора собираться.

Рид ехать со мной не захотел.

Когда я собирал вещи утром, кот сидел на камне у воды и демонстративно смотрел в сторону леса. В моё сознание пришёл образ: бескрайние охотничьи угодья, стада глупых оленей, которые только и ждут, чтобы их поймали, и вокруг нет никаких надоедливых людей.

— Уверен? — спросил у него.

Образ стал ярче. Теперь там был Рид, гордо восседающий на горе оленьих туш, с короной из рогов на голове. Настоящий император этого леса.

— Ладно, как хочешь, только не лопни.

Кот фыркнул с таким видом, будто я сказал что-то оскорбительное. Потом потянулся, спрыгнул с камня и неторопливо потрусил в сторону леса, даже не обернулся.

Смотрел ему вслед, пока двухвостый силуэт не растворился в тени деревьев, а потом закинул мешок на плечо и двинулся вверх по течению.

Дорога до деревни заняла несколько часов. Солнце уже поднялось над деревьями, когда я вышел к знакомым полям и увидел вдалеке крыши домов.

У поместья Флоренс меня уже ждали.

Карета стояла у парадных ворот. Лакированные бока блестели в утреннем свете, на дверцах красовался герб семьи, а в упряжке переминались с ноги на ногу два рослых рогатых коня с лоснящейся шерстью. Рядом застыл кучер в ливрее.

Из дверей поместья появилась Амелия.

Она выглядела иначе, чем обычно. Вместо привычных шёлковых халатов на ней было дорожное платье строгого покроя, тёмно-синее с серебряной вышивкой. Волосы собраны в сложную причёску, закреплённую нефритовыми шпильками. Из привычного был только веер.

За ней следовала служанка с небольшим сундучком в руках.

Амелия скользнула по мне взглядом, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Но она ничего не сказала, только коротко кивнула и направилась к карете.

Кучер распахнул дверцу, Амелия поднялась по ступенькам, устроилась на сиденье. Я залез следом.

Внутри было просторно. Мягкие сиденья, обитые бархатом. Занавески на окнах. Какие-то крючки и петли для багажа. Под полом ощущались рессоры, которые гасили тряску.

Не московская роскошь с её кожей и хромом, но для этого мира более чем достойно.

— Дорога займёт несколько часов, — сказала Амелия, когда карета тронулась.

Хорошо, в таком случае можно отдохнуть. Я кивнул и откинулся на спинку сиденья.

Последние две недели были довольно насыщенными, усталость последних дней навалилась разом. Стук копыт по дороге меня убаюкивал и я провалился в сон.

Проснулся от прикосновения к плечу.

Амелия отдёрнула руку, как только я открыл глаза. Её лицо было непроницаемым.

— Приехали, — сказала она и кивнула в сторону окна.

Я потянулся, разминая затёкшую шею, и посмотрел наружу.

Город.

Первое, что бросилось в глаза, это каменные дома. Не деревянные избы с соломенными крышами, а настоящие здания в три, четыре, а кое-где и в пять этажей. Стены из серого и жёлтого камня, черепичные кровли, застеклённые окна. Улицы мощёные, широкие, с водостоками по краям.

По сравнению с нашей деревней он казался другим миром.

Но главное находилось в центре.

Там, за крышами домов, возвышалась пирамида.

Она была сложена из цветного стекла, и в лучах полуденного солнца каждая грань вспыхивала собственным оттенком: изумрудным, сапфировым, янтарным, рубиновым. Свет преломлялся в гранях, рассыпаясь радужными бликами по окрестным крышам и стенам. А изнутри пирамиду подсвечивало что-то ещё, какое-то мягкое сияние, отчего вся конструкция казалась живой.

Я попытался прикинуть размеры и про себя тихо присвистнул. Высотой с добрый десяток этажей, а в основании раскинулась на целый квартал. Стеклянные грани сходились к вершине, и там, на самом верху, горела точка ослепительно белого света.

Вокруг пирамиды тянулась каменная стена с башенками по углам. Не оборонительная, скорее декоративная или символическая.

— Что это? — спросил у Амелии.

— Резиденция главы региона, — ответила Амелия. — Там же находится городское древо. Празднование пройдёт внутри, под пирамидой.

Карета въехала в город через ворота. Стражники в начищенных доспехах скользнули взглядами по гербу на дверцах и пропустили без досмотра и лишних вопросов.

Я продолжал смотреть в окно.

Мощёные улицы, торговые ряды под полосатыми навесами, толпы людей в одежде, которая здесь считалась повседневной, а в деревне сошла бы за праздничный наряд. Вывески над лавками, фонари на столбах, даже какое-то подобие канализации, судя по решёткам в мостовой.

Однако вместо того чтобы направиться к пирамиде, карета свернула на боковую улицу.

— Разве нам не туда? — я кивнул в сторону стеклянной громадины.

— Туда, — согласилась Амелия. Потом окинула меня взглядом с ног до головы. — Но сначала нужно привести тебя в подобающий вид. На празднование соберутся самые влиятельные люди. Если ты появишься там в... этом, — она сделала неопределённый жест в сторону моей одежды, — это может вызвать определенные неудобства.

Я посмотрел на себя.

Свободные штаны, заправленные в сапоги. Простая рубаха, куртка из грубой ткани. В целом удобная и практичная одежда, которую одобрил бы любой ремесленник или охотник.

Подумал о том, куда мы едем, закрытое мероприятие для элиты и сливок местного общества, и на нём моя простая одежда и правда может создать препятствия.

— Ладно, — я пожал плечами.

Карета остановилась у здания с вывеской: «Портняжная мастерская семейства Шепард». Двухэтажный дом с большими окнами, за которыми виднелись манекены в роскошных нарядах.

Мы вышли из кареты и направились ко входу.

Внутри пахло дорогими тканями и чем-то цветочным. Высокие потолки, зеркала в позолоченных рамах, манекены в незаконченных нарядах. Рулоны шёлка всех цветов радуги громоздились на полках вдоль стен.

Но моё внимание привлёк не интерьер.

В центре зала, на невысоком помосте, стоял молодой человек лет девятнадцати. Светлые, почти белые волосы он уложил с той небрежной тщательностью, которая стоит дороже любой причёски. На плечах висел церемониальный халат из тёмно-пурпурного шёлка с какими-то золотыми птицами. Вокруг него суетились помощники с булавками, а жизнерадостная пухлая женщина в цветастом переднике придирчиво осматривала строчку на рукаве, то и дело всплёскивая руками и что-то бормоча себе под нос.

Звук двери заставил блондина обернуться.

Он скользнул по мне взглядом, задержался на мгновение и переместился на Амелию. Лицо парня тут же преобразилось. Широкая улыбка, расправленные плечи, приподнятый подбородок. Он развернулся всем корпусом, чтобы халат эффектно заструился.

— Амелия! — голос у него был до приторности слащавый. — Какая приятная неожиданность. Надеюсь, вы будете на празднике Древа?

— Буду, — ответила Амелия холодно.

Блондин не заметил её настроя, или сделал вид, что не заметил. Он спустился с помоста и снова посмотрел на меня, задержав свой взгляд на моей одежде.

— А это кто с вами? — спросил он Амелию.

— Ив, мой спутник. — Пауза. — Ив, это Эдриан Вайт, наследник Дома Вайтов.

Я сухо кивнул, мол "будем знакомы", однако он отреагировал так, будто меня здесь вообще не было.

— Надо же, — скривил он губы в снисходительной усмешке и протянул, глядя на Амелию. — А выглядит он как деревенский оборванец. Это может смутить остальных гостей, вы не находите, что ему не место на празднике?

Хо-хо...

Глава 4

Я пожал плечами и спокойно встретил его взгляд.

— Одежда делает человека только в глазах тех, кому больше не на что смотреть.

Эдриан фыркнул так громко, что швеи на мгновение замерли с иголками в руках.

— Рассуждения неудачника, — протянул он с ленивым презрением. — Оправдание для тех, кто не может позволить себе ничего приличного.

Ну, началось. Я мысленно вздохнул, разглядывая блондина с его тщательно уложенными волосами и церемониальным халатом, который стоил, наверное, больше, чем весь мой улов за месяц. Золотая молодёжь: наглая, бестолковая и до абсурда уверенная в собственной исключительности. Я на таких ещё в прошлой жизни насмотрелся. Сынки богатых родителей, которые путают папины деньги с личными достижениями.

Таких нужно сразу ставить на место, иначе они решают, что им всё позволено.

— Если тебе так важна одежда, — сказал ему спокойно. — значит, больше гордиться нечем. Убери шёлк и золотые нитки, и что останется?

Эдриан побагровел, его ноздри раздулись, а глаза сузились до щёлок.

— Останется суть, — процедил он сквозь зубы. — Я практик, деревенщина. Наследник Дома Вайтов. А ты... — он скривился, словно увидел что-то неприятное на подошве своего сапога. — Как вообще какой-то деревенский червь смеет разговаривать со мной в таком тоне?

— Наверное, потому что я тоже практик, — уверенно ему ответил.

Блондин замер, на лице проступило недоверие.

— Ты? Практик? — он оглядел меня с ног до головы, задержавшись на стоптанных сапогах и простой куртке. — На каком уровне культивации?

— Ты, видимо, совсем недалёкий, — покачал я головой, позволив себе лёгкую усмешку. — Амелия же сказала, что я её спутник на празднование. А раз минимальный проходной уровень для участия это шестой уровень Закалки Тела, то... — я развёл руками. — Это же не сложно, да? Впрочем, если тебе нужно подтверждение, я с радостью его предоставлю.

Все взгляды устремились на меня. Швеи застыли с булавками в руках, пухлая женщина в цветастом переднике приоткрыла рот, даже помощники перестали суетиться.

Я поднял правую руку, сжал пальцы в кулак и медленно, демонстративно выпрямил средний палец вверх. Потянулся к бурлящему потоку силы, который теперь постоянно ощущался внутри, и направил тонкую струйку энергии наружу.

На кончике вздёрнутого среднего пальца сгустилась капля духовной энергии.

Она мерцала мягким золотистым светом, маленькая, с рисовое зерно, но плотная и стабильная. Я удерживал её без усилий, позволяя всем присутствующим как следует разглядеть.

Швеи ахнули и отшатнулись. Одна выронила катушку ниток, и та покатилась по полу, разматываясь серебристой дорожкой.

Эдриан побледнел. Потом краснота снова залила его лицо, от шеи до корней волос. В его глазах вспыхнула ярость. Я видел, как с трудом ему даётся контроль. Сам факт того, что «оборванец» способен управлять энергией, явно не укладывался в его картину мира.

Краем глаза заметил, как Амелия на меня смотрит. В её взгляде читалось что-то странное. Удивление? Словно она видела меня впервые и пыталась понять, кого на самом деле пригласила.

Я же разочарованно хмыкнул. Похоже, местные не понимали значения жеста со средним пальцем, а жаль. Сила момента утрачена наполовину.

Эдриан шагнул вперёд и свёл руки перед собой. Между его ладонями начала сгущаться энергия. Густая, тяжёлая, с оттенком тёмной бронзы.

Атмосфера в мастерской изменилась мгновенно. Швеи вскрикнули и бросились к стенам, прижимаясь к рулонам ткани. Пухлая женщина побелела и попятилась к задней двери.

Ну и что теперь? Драка прямо посреди портняжной мастерской?

Я не двинулся с места, стоял и смотрел на него, позволив своей капле энергии медленно впитаться обратно в палец. Если этот золотой петух хочет устроить представление перед швеями, то это его выбор.

За себя я не переживал, если парень перейдет границы, то у меня есть чему его удивить.

Резкий хлопок разорвал тишину и до этого дело не дошло.

В дальнем углу зала, словно из воздуха, появился человек.

Седоусый старик с острым, как бритва, взглядом. Широкие плечи, прямая спина, аккуратно подстриженная борода. На нём был простой тёмный камзол без украшений, но что-то в его осанке говорило о власти яснее любого герба.

— Молодые люди, — произнёс он, и его глаза, холодные как зимнее небо, скользнули сначала по Эдриану, потом по мне. — Позвольте напомнить вам о правилах нашего заведения. Никаких драк и ссор. Если кто-либо нарушит это правило, нарушитель и вся его семья навсегда лишатся права переступать порог мастерской Шепардов.

Эдриан сжал кулаки. Энергия между его ладонями дрогнула и начала рассеиваться, таять, как туман под лучами солнцем.

— Разумеется, мастер Родерик, — он склонил голову, и в его голосе появились почтительные нотки.

Старик перевёл взгляд на меня. Я ответил легким кивком, меня всё устраивало, ибо правила я нарушать собирался только при прямой угрозе жизни.

Швеи начали понемногу возвращаться к работе, бросая на нас настороженные взгляды. Пухлая женщина в цветастом переднике подобрала оброненную катушку и вновь засуетилась вокруг халата Эдриана, хотя руки у неё заметно дрожали.

Старик повернулся к Амелии, и его лицо смягчилось.

— Госпожа Флоренс, — он слегка склонил голову. — Рад видеть вас снова. Ваш заказ готов. Позвольте проводить вас в гостевую комнату, я присоединюсь через несколько минут.

Амелия кивнула, и к нам подошёл молодой помощник в строгом тёмном фартуке. Он жестом пригласил нас следовать за собой, и мы двинулись к боковой двери, оставляя Эдриана под присмотром швей.

Гостевая комната оказалась небольшой, но уютной. Мягкие кушетки вдоль стен, низкий столик с напитками и какими-то сладостями, большое зеркало в резной раме. Свет падал через высокое окно, задёрнутое тонкой кисеёй.

Помощник указал на кушетки и сообщил, что мастер освободится и подойдёт к нам в ближайшее время. Потом он поклонился и вышел, аккуратно притворив за собой дверь.

Амелия опустилась на кушетку и посмотрела на меня с выражением, которое я не сразу смог разобрать.

— Зря ты решил повздорить с Эдрианом, — сказала она наконец.

Я плюхнулся на соседнюю кушетку и потянулся к кувшину с водой.

— А что мне оставалось? Стоять и слушать, пока меня поливают грязью?

— Семья Вайтов входит в пятёрку самых влиятельных семей региона, — продолжила Амелия, игнорируя мой вопрос. — При желании Эдриан может создать для тебя серьёзные проблемы.

Я налил воды в глиняную чашку и сделал глоток, обдумывая её слова.

С одной стороны, она права. Не стоит ссориться с теми, кого не знаешь, особенно если они могут оказаться сильнее. Но с другой стороны... Стоять и молча глотать оскорбления? Это просто не в моём характере. Никогда так не делал и начинать не собираюсь.

— Значит, у тебя появится шанс спасти меня и закрыть долг жизни, — сказал вслух с лёгкой усмешкой.

Амелия поняла, что я шучу, и её губы сжались в тонкую линию.

— Ты невыносим, — процедила она сквозь зубы.

— Стараюсь.

Она отвернулась к окну, и я решил сменить тему.

— Меня другое интересует. Кто этот мастер, и почему Эдриан присмирел от одной только угрозы закрыть вход в мастерскую? Я думал, богатые семьи привыкли делать что хотят.

Амелия помолчала секунду, потом повернулась обратно.

— Мастерская Шепардов считается самой престижной в городе, — объяснила она тоном, каким рассказывают очевидные вещи несмышлёным детям. — Основатель, Родерик Шепард, был придворным портным самого губернатора. Его потомки продолжают традицию уже четыре поколения. Одеваться у Шепардов это знак статуса, признак принадлежности к высшему кругу. Все местные влиятельные семьи заказывают наряды только здесь.

— А если кого-то лишат доступа?

— Это будет публичным унижением. Сигналом для всех остальных, что с этой семьёй что-то не так. В светском обществе такие вещи не прощают и не забывают.

Я мысленно вздохнул.

Как же это всё оказалось предсказуемо. Я-то думал, что у местного мастера есть какой-то особый ремесленный дар. Способность усиливать создаваемую одежду духовной энергией, или вшивать в ткань защитные узоры, или что-то в этом роде. А это просто раскрученный бренд. Как Эппел, только в средневековом мире культиваторов. Статус и престиж вместо реальных преимуществ.

Хотя чему я удивляюсь? Люди везде одинаковые, что в Москве, что тут.

Дверь открылась, и в комнату вошёл мастер Родерик.

Вблизи он выглядел старше, чем показалось в главном зале мастерской. Глубокие морщины, седые усы, подстриженные с военной точностью, и руки — удивительно молодые руки с длинными пальцами, явно привыкшими к тонкой работе.

— Госпожа Флоренс, ваше платье готово, — он слегка поклонился, а из-за его спины появился помощник с объёмной сумкой из плотной ткани. — Не желаете примерить? Убедиться, что всё сидит идеально?

Амелия покачала головой.

— Примерка излишня. Ведь его шили для меня вы, а значит оно безупречно.

Старик позволил себе лёгкую улыбку, он явно был польщённый, но показывать это открыто ему не хотелось.

— Вместо этого, — Амелия указала на меня, — моему спутнику нужно подобрать подходящий наряд для сегодняшнего мероприятия.

Его взгляд скользнул по моей одежде, от стоптанных сапог до куртки из грубой ткани. Я заметил, как дрогнули его брови — лёгкое удивление, мгновенно подавленное. Профессионал до мозга костей.

— Чего желает молодой господин? — спросил он вежливо. — До мероприятия осталось мало времени, поэтому вместо пошива рекомендую выбрать что-нибудь из готовых экземпляров.

Я задумался.

Амелия говорила, что на празднике будет возможность улучшить талант. Но она не уточнила, как именно. Может, придётся что-то делать. Проходить испытание, сражаться, бежать, прыгать. Кто его знает, что они там придумали.

Слишком строгий костюм плохая идея, нужно что-то универсальное.

— Мне нужна добротная функциональная одежда, — сказал я. — Чтобы не стесняла движений, но при этом подходила для выхода в свет.

Мастер Шепард задумчиво погладил ус.

— У меня есть несколько вариантов, которые могут подойти, — он повернулся к помощникам. — Принесите тёмно-серый дублет с серебряной окантовкой, чёрный приталенный камзол и... пожалуй, охотничий костюм из коллекции Водяного змея.

Помощники кивнули и исчезли.

В этот момент дверь снова открылась, и в комнату вошёл Эдриан.

Халат на нём был уже полностью подшит, каждая складка лежала на своём месте, а золотые птицы на пурпурном шёлке словно готовились взлететь. Он полностью проигнорировал меня и вместо этого повернулся к Амелии.

— Госпожа Флоренс, — его голос стал мягким, почти вкрадчивым. — Раз уж вы собираетесь на празднование, позвольте предложить свою компанию. Девушке вашего уровня подобает появиться с кем-то равным по статусу. — он приосанился, расправив плечи. — Я, Эдриан Вайт, наследник Дома Вайтов, был бы счастлив сопровождать вас. Вместо... этого.

Амелия ни секунды не поколебалась.

— Я уже сделала выбор, — её голос был холоден, как зимний ветер. — Иду туда с Ивом.

Лицо Эдриана исказилось. Он явно не мог поверить в услышанное. Рот открылся и закрылся несколько раз, прежде чем он обрёл дар речи.

— Вы... Вы оба об этом пожалеете, — прошипел он, и в его голосе звенела плохо скрываемая злоба. — Я не дам вам ни единого шанса на улучшение таланта. Ни единого!

Я повернулся к нему.

— Посмотрим.

Эдриан сжал челюсти до скрипа зубов. Несколько секунд он буравил меня взглядом, а потом резко развернулся и вылетел из комнаты, даже не попрощавшись.

Тяжёлые шаги простучали по коридору и стихли.

Я мысленно вздохнул. Угораздило же вляпаться в этого золотого петуха. Только приехал в город и тут же с порога нажил врага среди местной элиты. Впрочем, уже не впервой.

Мастер Шепард откашлялся.

— Итак, — произнёс он тем же спокойным и уверенным тоном, словно ничего не произошло. — Вернёмся к вашему заказу, молодой господин.

Дверь открылась, и помощники внесли три комплекта одежды на плечиках. Они развесили их на специальных стойках и отступили, глядя на меня с настороженным любопытством.

Пора выбирать, я перевёл взгляд на костюмы.

Окинул взглядом комплекты одежды, с тем пристальным вниманием, с каким выбирал ингредиенты для ресторана.

Первый, тёмно-серый дублет с серебряной окантовкой. Тонкая шерсть, аккуратные строчки, металлические пуговицы в два ряда. Парадная одежда дуэлянта, если верить ярлычку с ценой в один золотой. Красиво, пафосно, но непрактично.

Второй, чёрный приталенный камзол. Бархатные вставки на плечах, вышивка по вороту, какие-то декоративные шнуры. Два золотых. Выглядел как костюм для балов и приёмов, где главная задача это стоять столбом и демонстрировать статус.

Третий...

Я задержался на нём чуть дольше.

Кожаный костюм тёмно-коричневого цвета с едва заметным чешуйчатым рельефом. Куртка на шнуровке, штаны свободного кроя, мягкие сапоги с усиленными носками. На ярлычке значилось «три золотых», и он было ощутимо дороже остальных.

— Что за материал? — спросил у мастера, проведя пальцами по рукаву.

Кожа была странной на ощупь. Плотной, но при этом гибкой, словно сочетала в себе прочность брони и мягкость ткани.

— Кожа речного змея, — ответил мастер Шепард. — Взрослая особь девятого уровня Закалки Тела. Материал прочный, не промокает, хорошо держит удар. Охотники ценят подобные изделия за надёжность.

Девятый уровень. То есть тварь была сильнее меня нынешнего. Интересно, как её вообще добыли.

Я снова провёл рукой по рукаву, оценивая вес и текстуру. Чешуйчатый рисунок был почти незаметен, пока не присмотришься, и в целом костюм выглядел достаточно строго, чтобы сойти за праздничный наряд, но достаточно практично, чтобы в нём можно было драться или бежать.

Именно то, что нужно.

— Этот, — я кивнул на комплект из кожи речного змея.

Мастер щёлкнул пальцами, и помощники тут же подхватили стойку с костюмом, провожая меня за ширму в углу комнаты.

Переодевание заняло несколько минут. Куртка села как влитая, штаны не стесняли движений, сапоги оказались на удивление удобными, словно их шили по моей ноге. Либо мастерство Шепардов и впрямь было легендарным, либо мне повезло с размером.

Вышел из-за ширмы и встал перед зеркалом.

Из отражения на меня смотрел незнакомец. Не деревенский рыбак в грубой одежде, а кто-то другой. Темноволосый парень с прямым взглядом и жёсткой линией подбородка, одетый в дорогую кожу.

Странное ощущение.

Мастер Шепард подошёл сзади, критически осмотрел посадку костюма и сделал несколько пометок мелом на ткани.

— Плечи чуть широковаты, — пробормотал он. — И в талии нужно убрать пару сантиметров. Пятнадцать минут, молодой господин.

Помощники засуетились вокруг меня с булавками и иголками. Я стоял неподвижно, позволяя им работать, и думал о том, что три золотых это серьёзная сумма за одежду. Хорошо, что успел за две недели прилично заготовить рыбы.

Но экономить на снаряжении перед испытанием последнее дело. Эту истину я усвоил ещё в прошлой жизни, когда покупал ножи и сковородки.

Через двадцать минут мастер отступил на шаг и удовлетворённо кивнул.

— Готово.

Я проверил свободу движений: присел, развёл руки в стороны, сделал несколько резких поворотов корпусом. Костюм двигался вместе со мной, нигде не жал, не тянул, не ограничивал. Словно вторая кожа.

Кивнул мастеру в знак благодарности.

Амелия поднялась с кушетки и потянулась к своему кошельку, висевшему на поясе. Её пальцы уже расстёгивали завязку, когда я перехватил её руку.

— Не нужно.

Она подняла на меня удивлённый взгляд.

— Это моя одежда, — пояснил я спокойно. — Я сам оплачу.

Достал из-за пояса свой кошель и выложил на стол три золотых. Они глухо звякнули, ударившись о тёмное дерево.

Амелия замерла с кошельком в руках. В её глазах мелькнуло удивление, смешанное с чем-то ещё, чего я не смог разобрать. Она медленно убрала кошелёк обратно, ничего не сказав.

Не привык я, чтобы за меня платили девушки и менять этого я не собирался, независимо от мира и обстоятельств.

Мастер Шепард аккуратно пересчитал монеты, проверяя на подлинность, и поклонился мне. На этот раз его поклон оказался чуть глубже. В глазах старика появилось что-то похожее на одобрение.

Следом за стариком согнулись в поклоне швеи. Они украдкой переглядывались между собой, видимо не часто видели, как «деревенщина» небрежно расплачивался за покупки золотом.

Я коротко кивнул мастеру на прощание и направился к выходу. Амелия двинулась следом.

Карета везла нас минут тридцать по улицам города пока наконец не остановилась.

Я вышел из кареты и огляделся. Опять не пирамида. Перед мной стояло трёхэтажное здание с вывеской «Серебряный журавль», увитое декоративным плющом. Чистые окна, начищенная дверная ручка, швейцар в ливрее у входа. Прилично, но без показной роскоши.

Амелия вышла следом.

— Нам нужно подготовиться к мероприятию, — сказала она. — Встретимся в холле через час. Если хочешь, можешь подождать в моих апартаментах.

Я покачал головой.

— Сниму свой номер.

Она чуть нахмурилась, но спорить не стала. Кивнула и скрылась внутри со служанкой, которая несла её сумку с нарядом.

На стойке регистрации я выложил пять серебряных за комнату. Служащий протянул ключ и указал на лестницу.

Номер оказался маленьким, но чистым. Кровать, умывальник, зеркало, стул. Всё необходимое и ничего лишнего, то что нужно.

Я быстро умылся холодной водой, пригладил волосы. Новая одежда сидела отлично, кожа речного змея приятно холодила тело.

Спустился в холл за несколько минут до назначенного времени и на мгновение замер у лестницы.

Амелия уже ждала меня у камина. Она разительно изменилась, дорожное платье исчезло, а вместо него...

Платье из светло-голубого шёлка с серебряной вышивкой облегало её фигуру, подчёркивая талию и плавно расширяясь к подолу. Волосы уложены в сложную причёску с нефритовыми шпильками, несколько локонов выбиваются специально, обрамляя лицо. На шее висит тонкая цепочка с каким-то кулоном, а в руках неизменный веер.

Выглядела она как светская леди со страниц модного журнала викторианской моды. Если бы в этом мире были модные журналы.

Она повернулась ко мне и скользнула взглядом по новому костюму.

— Нам пора, — коротко сказала Амелия.

И мы вышли из гостиницы.

Улицы становились шире и богаче с каждым кварталом. Мостовая из обычного камня сменилась шлифованным гранитом. Фонари на столбах превратились в изящные конструкции из кованого железа, а особняки за оградами выглядели всё внушительнее.

Впереди над крышами проступала верхушка пирамиды, и с каждым шагом она росла, заполняя собой всё больше неба.

Вблизи пирамида поражала размахом.

Стеклянные грани вздымались в небеса, теряясь где-то за сотней метров. Цвета сменяли друг друга, будто кто-то перемешивал изумруд, сапфир, рубин и янтарь в гигантской призме. Солнечный свет играл на этих поверхностях, разбрасывая блики по площади, стенам зданий и лицам прохожих.

Вокруг пирамиды тянулась ограда из тёмного камня, метров пять высотой, с декоративными башенками по углам.

У ворот стояли стражники в церемониальных доспехах. Небольшая очередь гостей в дорогих одеждах медленно продвигалась вперёд. Каждый показывал приглашение, стражники кивали и пропускали.

Амелия достала из складок платья серебряный жетон с гербом и протянула ближайшему стражнику. Тот мельком глянул на герб, поклонился и отступил в сторону.

Мы прошли через ворота и направились к главному входу.

Грани примиды отражали наши силуэты, множа их десятками искажённых копий. Я прищурился, пытаясь разглядеть, что находится внутри, но стекло оказалось с этой стороны непрозрачным.

Массивные двери распахнулись и мы шагнули внутрь.

Первое, что я почувствовал, как изменился воздух.

Воздух здесь был другим: густым, насыщенным, словно в каждой его частице скрывалось что-то неуловимое. Каждый вдох наполнял лёгкие чем-то большим, чем обычный кислород. Духовной энергией и её плотность зашкаливала.

Я остановился на пороге и огляделся.

Внутри пирамиды раскинулся настоящий лес. С высокими деревьями, чьи кроны терялись где-то наверху, с извилистыми тропинками между стволами, с мшистыми камнями и журчащими ручейками.

Мох на деревьях светился мягким зеленоватым сиянием, едва заметным, но отчётливым. А в воздухе парили крошечные огоньки, похожие на светлячков. Они медленно дрейфовали между ветвями и оставляли за собой тающие следы света.

Я прищурился, присматриваясь к одному из них.

Хм, это определённо сгустки духовной энергии, принявшие физическую форму. Как те золотые бабочки, что я видел в подводном мире черепахи. Там тоже окружающая среда была наполнена силой.

Значит, где-то здесь есть источник, который питает всё это великолепие.

— Идём, — голос Амелии вырвал меня из размышлений. — Нам дальше.

Она шла по тропинке с уверенностью человека, который бывал здесь много раз. Словно для неё это место было таким же привычным, как для меня берег озера.

Хорошо, двинулся следом, продолжая осматриваться.

Тропинка петляла между деревьями и спускалась куда-то вниз. Светящийся мох становился ярче, парящих огоньков прибавлялось. Энергия в воздухе густела с каждым шагом.

Через несколько минут деревья расступились, и мы вышли на берег большого круглого водоёма. Его поверхность была гладкой, как зеркало, и отражала стеклянные грани пирамиды высоко над головой.

Поодаль виднелись павильоны из светлого дерева с шёлковыми навесами. Там собирались гости в дорогих нарядах, слышались приглушённые голоса и звон бокалов.

Но я смотрел по сторонам, ища главное и не замечая его.

— Где оно? — вскоре спросил Амелию.

— Что именно?

— Городское дерево, в честь плодоношения которого устроили всё это празднование. Ни за что не поверю, что оно одно из тех, что мы только что прошли. Слишком уж они обычные.

Амелия остановилась у самой кромки воды, и на её губах мелькнула едва заметная улыбка.

— Посмотри вниз.

Я нахмурился и перевёл взгляд на воду.

Тёмная поверхность водоёма застыла неподвижно. В ней отражались стеклянные грани пирамиды и парящие огоньки.

Сначала я ничего не увидел.

А потом...

Да ну нафиг!

Под водой, на самом дне гигантской воронки росло огромное дерево.

Персиковое. Его крона раскинулась на всю ширину водоёма, ветви тянулись к поверхности, а листья светились духовной энергией. И она исходила от него, настолько густая, что я почти видел её.

Я невольно сделал шаг на шаг.

Так вот что питает это удивительное пространство под пирамидой и служит источником всей этой красоты... Интересно, какими окажутся у него плоды, ради которых затеяли весь этот праздник?

Глава 5

Я продолжал вглядываться в воду, пытаясь рассмотреть детали.

Персиковое дерево выглядело как что-то из старых китайских мифов. Массивный ствол, узловатые ветви, крона размером с небольшой дом. И по всей этой кроне распускались цветы. Нежно-розовые, с пятью лепестками. Они появлялись один за другим, раскрывались и через несколько секунд отрывались от веток и неспешно всплывали, оставляя серебристые шлейфы в толще воды.

Я проследил за одним из них. Цветок поднимался плавно, кружась в невидимых потоках воды, пока не достиг поверхности и не превратился в один из тех парящих огоньков, что освещали весь этот подземный лес.

Красивая картина, спорить не буду, но что-то здесь определённо не сходилось.

Амелия приглашала меня на праздник плодоношения, а не цветения. Значит на ветвях должны быть персики, которые вот-вот созреют. Но сколько я ни вглядывался в подводную крону, не увидел там ни одного намека на это. Только цветы, листья и голые ветки.

— А где плоды? — спросил вслух, не отводя взгляда от водной глади.

Амелия чуть помедлила с ответом.

— Я сама здесь впервые, — призналась она. — Точных деталей не знаю, но не переживай, скоро нам всё объяснят.

Я кивнул, принимая её объяснение. Предполагаю на таких мероприятиях, где собираются всякие шишки и прочие влиятельные личности, организаторы начинают с торжественной речи, ну посмотрим.

— А насчёт улучшения таланта? Ты говорила, что здесь есть такая возможность. Это связано с деревом?

— Это тоже объяснят, — повторила Амелия тем же невозмутимым тоном.

Ясненько. Значит, придётся немного подождать, благо у меня с терпением всё в порядке.

И тут позади раздался звонкий женский голос.

— Амелия Флоренс? Не может быть!

Мы обернулись.

По тропинке к водоёму шла девушка лет восемнадцати, и первое, что бросилось в глаза, это её волосы. Серебристо-голубые, они струились по плечам, словно расплавленное лунное серебро. Глаза цвета грозовых туч, тёмно-серые с проблесками чего-то опасного. На запястьях позвякивают тонкие браслеты, и если присмотреться, то можно различить на них крошечные молнии, что бегают по металлу.

Рядом с ней шёл парень чуть постарше, богато одетый. По выражению его лица и тому, как он шел на шаг позади самой девушки, можно сделать вывод, что он её охранник или сопровождающий.

— Опять Молли… — процедила Амелия сквозь зубы.

— Кто это?

— Наследница семьи Шторм, — девушка говорила, почти не разжимая губ. — Когда-то мы были подругами. Но после того, как она пробудила родословную силу своей семьи, отношения между нами изменились. С тех пор она при любой удобной возможности пытается мне насолить.

Понятно. Бывшие подруги, ставшие соперницами на почве силы или еще чего-то там культиваторского. Интересно, сколько таких историй я ещё услышу в этом мире.

Молли приблизилась к кромке воды и остановилась в нескольких шагах от нас. Её губы растянулись в улыбке, слишком широкой, чтобы быть искренней.

— Подруга! — она всплеснула руками с показным удивлением. — Не ожидала увидеть тебя здесь. Неужто «гений семьи Флоренс» наконец-то прорвался на шестой уровень?

Слово «гений» прозвучало с нескрываемым сарказмом.

— Молли, — ответила Амелия ей столь же фальшивой улыбкой. — Рада видеть, что твой язык остался таким же острым. Надеюсь, хоть немного таланта ушло на культивацию, а не только на словоблудие?

Молли чуть прищурилась, но улыбка с её лица не исчезла. Девушка явно привыкла к подобным обменам любезностями. Потом ее взгляд скользнул в сторону и остановился на мне.

Серебристо-голубые глаза расширились.

— Постой… Это что Ив Винтерскай?

Я отметил про себя, что она меня узнала. Не спросила «кто это?», а сразу назвала по имени. Значит, в местных кругах меня раньше знали. Что впрочем, неудивительно. Винтерскаи богаты, владеют активами по всей стране. Естественно, что другие влиятельные семьи следили друг за другом.

Коротко кивнул в знак приветствия, не видя смысла тратить слова на пустые любезности.

Молли же склонила голову набок, изучая меня с откровенным любопытством.

— А скажи-ка мне, Ив, — протянула она. — Сколько будет семь умножить на восемь?

Хм…

— Пятьдесят шесть.

— А если разделить на четыре?

Хох. Кажется я догадался из-за чего мне устраивают этот допрос с пристрастием. Прошлого Ива ведь знали как дурачка.

— К чему столько вопросов, Молли? Или у тебя проблемы с математикой? — спросил с наигранной участливостью. — Могу порекомендовать репетитора. В деревне есть один толковый парень, за пару серебряных в неделю научит считать в столбик.

Она поднесла пальчик к губам в задумчивом жесте, словно размышляя вслух.

— Любопытно, любопытно… Если ты здесь, значит, у тебя тоже шестой уровень Закалки тела. А раз так, выходит, ты действительно вернул себе мозги, — её глаза снова сфокусировались на мне, и в них промелькнуло что-то расчетливое. — Однако, насколько мне известно, тебя изгнали из семьи. Ты теперь без фамилии, без наследства и без средств на нормальное существование. Хм… Сколько Амелия тебе заплатила за сопровождение?

Амелия застыла, веер в руке дрогнул.

— Предлагаю в два раза больше, — продолжила Молли, не дожидаясь ответа. Её голос стал медовым. — Что скажешь, Ив? Сопровождать обаятельную красотку куда интереснее, чем… — она бросила небрежный взгляд на Амелию, —… эту ледяную деву.

— Мои услуги стоят непомерно дорого, — усмехнулся я, продолжая спокойно смотреть ей в глаза. — И боюсь, девушке с таким низким воспитанием их ни за что не оплатить. Даже если она выгребет все папины сундуки.

Улыбка исчезла с лица Молли, словно её стёрли.

Воздух вокруг неё задрожал. На браслетах с молниями вспыхнули белые искры, и я услышал тихое потрескивание статического электричества.

— Должно быть я поспешила с выводами о том, что к тебе вернулся рассудок, — процедила она.

— Ох, Молли, — вздохнула Амелия, лениво обмахиваясь веером, словно отгоняя назойливую муху. — Ты так гордишься своей внешностью, но тебе приходится буквально платить мужчинам, чтобы они тебя терпели. А Ив? Он пошел со мною по своей воле. Он может и лишился наследства, но не вкуса.

Теперь в добавок к электричеству, температура воздуха вокруг нас упала на несколько градусов. Краем глаза заметил, как на веере Амелии проступает иней, тонкие ледяные узоры расползаются по шёлку.

Молли сделала шаг вперёд. Разряды на её браслетах стали ярче, и в воздухе отчётливо запахло надвигающейся грозой.

Я приподнял бровь, ожидая продолжения действия. Однако, тут вмешался её спутник.

— Госпожа Шторм, — он мягко коснулся ее локтя. — Празднование вот-вот начнётся. Нам лучше поспешить.

Разряды на браслетах Молли продолжали потрескивать, но она не атаковала. Несколько секунд буравила нас взглядом, потом резко выдохнула. Молнии погасли, волосы опустились.

— Хорошо. Мы продолжим этот разговор позже, — бросила она. — И тогда вы пожалеете о своей грубости.

Девушка развернулась и зашагала в сторону павильонов, откуда доносились голоса других гостей. Её спутник коротко кивнул нам и последовал за ней.

Я проводил их взглядом, пока серебристая копна волос не скрылась за стволами деревьев.

Иней на шёлковом веере Амелии начал таять, и тонкие струйки воды скатывались по его узорам, оставляя влажные следы. С резким движением она захлопнула его, но напряжение в её плечах не исчезло.

— Нам тоже лучше поспешить, праздник вот-вот начнётся. — сказала Амелия.

Согласен, раз там идет раздача талантов, то лучше туда не опаздывать.

Мы направились к павильонам.

Открытая конструкция из светлого дерева с шёлковыми навесами цвета слоновой кости раскинулась у самой кромки леса. Под навесами стояли длинные столы, уставленные блюдами и напитками, а между ними прогуливались люди в дорогих одеждах.

Люди стояли группками, каждая держалась особняком, словно очертив вокруг себя невидимую границу. Гербовые узоры на одеждах служили опознавательными знаками: кто где, кто с кем, кто против кого.

Четырнадцать семей, прикинул я, пересчитав группы, которые правят этим регионом. И все они собрались здесь ради каких-то персиков.

Некоторые гости переходили от группы к группе, обменивались рукопожатиями и поклонами. На празднике, как и всегда, всё вертелось вокруг власти и выгоды, а политика, союзы и сделки лишь добавляли пикантности этому привычному круговороту.

Амелия уверенно вела через павильон к дальнему краю, где под отдельным навесом собралась группа людей с характерными ледяными узорами на одежде, Флоренсы.

Их было человек семь. Двое взрослых мужчин с седеющими висками, женщина средних лет с жёстким взглядом, и среди них выделялись два молодых парня: один лет восемнадцати, коренастый, с квадратной челюстью, второй постарше, около двадцати, худощавый и высокий. Оба смерили меня оценивающими взглядами, когда мы подошли.

— Амелия, наконец-то, — женщина средних лет шагнула навстречу. — Мы уже думали, что ты опоздаешь.

— Были дела в городе, тётя Клара, — Амелия слегка склонила голову. — Но я успела вовремя.

— Слава небесам, — один из взрослых мужчин облегчённо выдохнул. — Ты ещё сможешь побороться за шанс улучшить талант. Семья рассчитывает на тебя.

— Я не подведу.

Побороться? Хм… Значит, это не просто раздача подарков, а какое-то состязание?

Амелия обменялась ещё несколькими приветствиями с родственниками, пока мы не дошли до стоящей в центре пожилой женщины. Её лицо избороздили морщины. Она пока молчала и наблюдала за происходящим с невозмутимостью императрицы.

Когда поток формальностей иссяк, она наконец подала голос.

— Амелия, — произнесла она негромко, но все вокруг мгновенно замолчали. — Ты хорошо выглядишь. Дорога была утомительной?

— Нет, бабушка. Всё прошло гладко.

Старуха кивнула и перевела взгляд на меня.

Её взгляд был внимательным, полным спокойной мудрости прожитых лет. Это была холодная оценка, словно она умела с одного взгляда видеть истинную ценность, как искушённый скупщик, мгновенно определяющий цену любого товара.

— Кого ты привела? — спросила она наконец у Амелии.

— Позволь представить, бабушка. Это Ив Винтерскай.

Я коротко поклонился.

— Маргарет Флоренс, глава семьи, — добавила Амелия, обращаясь уже ко мне.

Маргарет продолжала изучать меня с той же пристальной неторопливостью.

— Винтерскай, значит, — протянула она. — Неужели у моей внучки появились какие-то… отношения? С выходцем из этой семьи?

Я заметил, как Амелия чуть порозовела.

— Нет! То есть… Ив просто мой друг, — она запнулась, и это было настолько непохоже на её обычную невозмутимость, что я едва удержался от усмешки. — Он практик шестого уровня Закалки и имеет полное право присутствовать здесь.

Старуха позволила себе едва заметную усмешку. Потом снова посмотрела на меня, и улыбка исчезла.

— Я слышала, что Виктор выгнал тебя из семьи, — сказала она прямо, без обиняков. — Объявил изгоем, лишив фамилии и наследства на глазах у всех.

— Это так, — я не видел смысла отрицать очевидное.

— Что ж… Семейные дрязги Винтерскаев меня не интересуют, — продолжила Маргарет. — Но раз уж Амелия привела тебя сюда от группы Флоренсов, пусть так и будет. Можешь спокойно присутствовать и наслаждаться едой и напитками.

Она отвернулась от меня, давая понять, что разговор окончен, и направилась к группке из четырёх стариков, стоявших у соседнего стола. Судя по гербам, там собрались главы других семей.

Я проводил её взглядом.

Прагматичная старуха.Она не устроила сцену, не задала лишних вопросов и не выразила своего отношения к «изгою». Вместо этого спокойно приняла происходящее и без лишних эмоций двинулась дальше. Мне всегда было проще иметь дело с людьми, которые руководствуются логикой, ведь их действия более предсказуемы.

Амелия смотрела вслед бабушке, и на её лице застыло странное выражение. Что-то среднее между облегчением и лёгким раздражением.

Закончив с приветствиями и обменом формальными репликами с остальными Флоренсами, Амелия повернулась ко мне и кивнула в сторону столов.

— Угощайся.

Фуршет оказался богатым. Блюда из мяса разных видов, овощные закуски, фрукты на серебряных подносах. Всё было разложено с той тщательностью, которая выдаёт работу профессионалов.

Взял кусочек хлеба, намазал на него что-то похожее на овощную икру, откусил.

И сразу почувствовал, как по телу разливается прохладная энергия. Словно внутри дунул освежающий ветерок, который прошёлся от желудка к кончикам пальцев.

Хм.

Посмотрел на недоеденный кусок в руке с новым интересом.

Даже фуршетные закуски здесь работали на прокачку. Впрочем, чему я удивляюсь? Воздух насыщен духовной энергией, растения впитывают её из почвы, животные едят эти растения, а потом всё это оказывается на столе.

Открыл интерфейс Системы. Ведёрко, которое после прорыва на шестой уровень было абсолютно пустым, теперь показывало несколько капель на самом дне.

Я прикинул в уме.

Насыщенный духовной энергией воздух вокруг, еда и постоянное присутствие рядом с источником силы. Если бы я мог жить здесь постоянно, то за год с легкостью дотянул бы до седьмого уровня. Без особых усилий, просто дыша и питаясь.

А ведь у обычных практиков на достижения этой границы уходит пять, десять лет, а некоторые и вовсе застревают на шестом уровне до конца жизни.

— Как часто вы здесь бываете? — спросил у Амелии, которая стояла рядом и делала вид, что разглядывает ближайший поднос с фруктами.

— Резиденция доступна только пятнадцати семьям, — ответила она. — И то лишь раз в пять лет, на праздник древа. В остальное время сюда могут попасть только главы семей.

Раз в пять лет, и то с ограничениями, иначе и быть не могло. Такой лакомый кусок никто не станет раздавать направо и налево.

Я взял стакан со светящимся морсом, что переливался мягким золотистым сиянием. Сделал глоток. Кисло-сладкий, освежающий, с лёгким привкусом чего-то цветочного. Энергии в нём было достаточно, чтобы почувствовать, но до напитков Игниса этому морсу было как до Луны.

Оглядел павильон поверх стакана.

Эдриан Вайт стоял в центре одной из групп, размахивая руками и что-то оживлённо рассказывая. Его павлиний халат с золотыми птицами бросался в глаза даже издалека. Рядом с ним кивали и смеялись несколько молодых людей, явно из той же семьи.

Молли Шторм держалась чуть в стороне от основной группы Штормов, но её серебристые волосы служили отличным маяком. Она разговаривала с каким-то высоким парнем, и её смех звенел немного громче, чем следовало.

— Расскажи мне о них, — попросил Амелию, кивнув в сторону гостей. — Кто есть кто.

Она достала свой неизменный веер и начала указывать им на группы стоящие у столов.

— Семья Ферумов, — первым делом она указала на группу в тёмно-коричневых одеждах с серебряной вышивкой. — Контролируют кузнечные гильдии. Их наследник, Дерек, шестой уровень, пробудил родословную Железного ящера. Говорят его молот способен сокрушить даже тварь второго этапа.

Я кивнул, укладывая в голове полученную информацию. Если когда-нибудь понадобится качественное оружие, буду знать к кому за ним обращаться.

— Семья Шторм, — веер сместился к серебристой копне волос. — Молли ты уже видел. Шестой уровень, родословная Грозовой Ласточки. Её отец контролирует добычу руды в северных горах.

Амелия продолжала перечислять семьи одну за другой. Короткие справки: имя, родословная, сфера влияния, наследник. Я слушал, запоминал, выстраивал в голове схему связей и противоречий.

Семьи Форест, Бьёрден, Мунлун, Айрен и другие. У каждой из них в молодом поколении был кто-то одарённый, на кого возлагали большие надежды.

Большинство наследников находились на шестом уровне Закалки Тела, некоторые на седьмом. Ничего удивительного.

Но потом Амелия указала на самый дальний стол, и её голос чуть изменился.

— Семья Саламандер. Их родословная связана с Огненными Саламандрами.

Я проследил за её веером.

У дальнего стола стояла группа людей в красно-золотых тонах. В центре возвышался парень лет восемнадцати, брюнет с резкими чертами лица и глазами цвета расплавленной меди.

— Кай, — произнесла Амелия. — Седьмой уровень Закалки и полностью пробуждённая родословная Огненной Саламандры делают его сильнейшим представителем молодого поколения нашего региона.

Я внимательно смотрел на парня, замечая, как воздух вокруг него слегка дрожит, словно над раскалённым асфальтом в полуденный зной.

Это искажение было едва уловимым, почти незаметным, но всё же ощутимым для внимательного взгляда. Что-то внутри меня напряглось, сигнализируя о скрытой угрозе.

Амелия открыла было рот, чтобы продолжить рассказ о других семьях, но не успела.

Вся духовная энергия, которая до этого свободно циркулировала под куполом пирамиды, вдруг замерла. Словно кто-то нажал на паузу, и невидимые потоки застыли на месте.

А потом пришло давление.

Оно обрушилось сразу и повсюду, словно невидимое, но невыносимо ощутимое давление. Это было не физическое воздействие, а скорее ощущение, будто нечто огромное и непостижимое внезапно сфокусировало на тебе свой всевидящий взгляд.

Гости начали покидать павильоны и направляться к водоёму, где виднелись обустроенные балконы с перилами и сиденьями.

— Празднование вот-вот начнётся, — сказала Амелия, и в её голосе появились нотки волнения. — Идём.

Мы присоединились к общему потоку и вышли на один из балконов.

Зеркальная гладь водоёма раскинулась внизу, отражая небо, а прямо в его центре, словно паря над водой, застыла одинокая фигура.

Человек стоял на деревянной лодке, которая покачивалась на волнах, хотя никаких волн до этого момента не было. Высокий и худощавый, он был облачен в простые серые одежды, лишенные каких-либо украшений, а широкополая шляпа отбрасывала тень, скрывая его лицо.

Давление, которое я ощутил, исходило именно от него.

— Рональд Серебряный Лотос, — прошептала Амелия рядом, и в её шёпоте слышалось благоговение. — Глава региона, практик второй ступени.

Глава региона? Ого, похоже вот-вот всё начнется.

Глава 6

Рональд поднял руку, и давление, что секунду назад придавливало к земле, исчезло.

Гости замерли, и даже едва слышный шёпот растворился в напряжённой тишине.

— Добро пожаловать, хранители наследия, — голос главы разнёсся над внутри пирамиды, хотя он говорил тихо и не повышал тона. — Согласно традиции, я расскажу историю нашего благословенного края. Многие из старшего поколения её уже знают наизусть, но для молодых практиков, которые присутствуют здесь впервые, она станет откровением.

Я покосился на Амелию. Она стояла неподвижно, впившись взглядом в фигуру на лодке. Похоже, для неё это и впрямь было чем-то особенным.

Я уже давно понял, что вступительные речи на официальных мероприятиях везде похожи, будь то открытие ресторана в Москве или празднование родов какого-то священного дерева: сначала расскажут историю, затем перейдут к благодарностям, а под конец доберутся до сути.

Ладно, послушаем.

— Много сотен лет назад наш регион был чрезвычайно слаб, — продолжал Рональд. — Люди рождались без звёзд таланта в море души, что делало культивацию практически невозможной. Даже самые одарённые едва достигали четвёртого или пятого уровня Закалки Тела, после чего их путь неизбежно обрывался. Наши предки веками влачили жалкое существование, глядя с завистью на соседние земли, где практики покоряли новые вершины силы. И так продолжалось из поколения в поколение…

Рональд выдержал паузу с мастерством, присущим опытному оратору.

— До тех пор пока через наши земли не прошёл один странник. Его звали Небесный Огородник.

Я моргнул.

Чего? Небесный… Огородник?

Мне точно это не послышалось? Для верности я прочистил ухо и стал слушать еще внимательнее.

— Приставка «Небесный» в титуле, — все также серьёзно продолжал глава региона. — Означает, что практик достиг вершины культивации нашего мира. Это существо такой мощи, что способно в одиночку менять ландшафт и уничтожать целые регионы. Следующим шагом на пути Небесного Огородника было Вознесение в высший мир.

Нет, мне точно не послышалось, он снова произнес это звучащее по тупому имя. И сдается мне, что оно намекает, что его путь культивации связан с одноименным ремеслом.

Ведь если был Небесный Рыболов, то почему бы не существовать и Небесному Огороднику? Хм… Может тогда где-то есть и Небесный Алхимик. Хм…

Какие ещё могущественные ремесленники могли существовать? Небесный Пастух, Самогонщик или вообще Грибник?!

Перед глазами невольно возник образ древнего старца с просветлённым лицом, который выращивает мухоморы размером с дом. На первый взгляд это звучало как полный бред, но, если вдуматься, в этом всём был свой скрытый смысл.

Культивация через упорный труд и мастерство, отточенное до совершенства. В конце концов, разве мой собственный путь не строится точно так же?

Рональд тем временем продолжал рассказывать легенду. Он говорил, что несмотря на чудовищную силу, Небесный Огородник не был демоническим практиком. Он не убивал, не порабощал, не требовал служения для собственной выгоды. Увидев, насколько жалким было положение местных жителей, он решил помочь им перед своим Вознесением, оставить своё Наследие.

Одним ударом кулака он расколол землю, образовав глубокую впадину, которую тут же заполнили подземные воды. В самый центр этого рукотворного озера он осторожно опустил семя Персикового Древа, позволив его корням проникнуть в духовные жилы земли. Прошло пять лет, и на могучих ветвях дерева, напитанного силой недр, наконец, созрели первые плоды.

Люди, которые их нашли и съели, пробудили звёзды таланта. Их культивация ускорилась, потенциал вырос от жалких начальных уровней якобы до настоящих высот, а именно до следующей ступени после Закалки тела. И у местных практиков появился шанс сравняться с соседями.

Да, дерево не давало много звёзд, но ставшая более высокая культивация родителей влияла на их детей. Дети рожденные у более высокоуровневых практиков как правило рождались с более сильным талантом к культивации. То есть один плод Древа талантов оказывал влияние на целую вереницу поколений.

Когда Рональд перешёл к следующей части истории, его голос внезапно стал жёстче.

Плоды древа оказались слишком лакомым куском. Люди начали драться за них. Сначала происходили отдельные стычки, потом они перешли к полноценным войнам. Кровь лилась годами, дикие культиваторы истребляли друг друга, а некоторые безумцы в пылу сражений едва не повредили само древо.

В конце концов тринадцать сильнейших семей объединились. Они подавили хаос, установили порядок и построили эту стеклянную пирамиду, спрятав древо от посторонних глаз.

И стали его хранителями.

—… в награду за охрану древа и сохранение порядка, — голос Рональда стал торжественнее. — само древо одаряет нас своими плодами. Благодаря им практики наших семей смогли прорваться на вторую ступень культивации. Благодаря им мы получаем возможность пробуждать силу родословных, чтобы ещё лучше нести службу по охране наследия нашего благодетеля. Чтобы оно не попало в дурные руки.

Я смотрел, как главы семей кивают. И тут начал подозревать, что не только Рональд среди присутствующих здесь достиг второй ступени. Маргарет Флоренс, да и другие главы тоже выглядели намного могущественнее чем практики на закалке тела.

Некоторые из старшего поколения прикрыли глаза, словно вспоминая истории, которые передавались из уст в уста поколениями.

Молодые практики смотрели на древо с благоговением. Их лица светились гордостью, и осознанием причастности к чему-то великому. Они стояли здесь благодаря тому, что их предки рискнули и победили.

Красивая картина. Почти трогательная, вот только вместо слёз меня от неё подташнивало. Даже слепой бы не поверил, что эти скромные стражи только лишь ради благородных побуждений спрятали Древо талантов от остального мира.

Рядом послышалось тихое ворчание.

— …благородная миссия, как же, — пробормотала Маргарет Флоренс, и в её голосе звучал скепсис. — Присвоили все плоды себе и прикрылись красивыми словами. Здесь-то, где нет посторонних ушей, можно было бы называть вещи своими именами.

Я скосил взгляд на старуху. Она стояла с сосредоточенным выражением лица, но в уголках её губ пряталась горькая усмешка.

Надо же, хоть кто-то из присутствующих обладал здоровым цинизмом.

— Матушка, — укоризненно прошипела тётя Клара. — Не при молодых.

— Ах, оставь, — отмахнулась старуха. — Они не глупее нас были в их возрасте.

Клара поджала губы, но спорить не стала. Вместо этого выпрямилась и гордо вскинула подбородок.

— Пусть даже и так, — сказала она с вызовом, — но сегодня мой сын покажет всем, что такое настоящий достойный практик.

— Согласен, Эдвард готовился четыре года ради этого момента, — поддержал её мужчина с закрученными усами. — Он обязательно покажет хороший результат.

Я проследил за их взглядами.

Рядом стоял молодой парень с квадратной челюстью, которого я заприметил ещё в павильоне. Эдвард Флоренс. Он приосанился, выпятив грудь, и буквально сиял от возложенных на него надежд. Еще чуть-чуть, и от него пойдёт свечение, как от лампочки.

— Бабушка, родители, родственники, я не подведу имя нашей семьи, — произнёс он негромко, но так, чтобы слышали все окружающие.

Амелия рядом со мной едва слышно хмыкнула. Интересно, что она думает о своём кузене и его шансах.

На лодке посреди водоёма Рональд тем временем завершал свою речь. Его взгляд медленно обошёл все балконы, задержавшись на каждой группе.

— Древо приносит плоды лишь раз в пять лет, — произнёс он. — И сегодня оно снова предоставит этот шанс достойным наследникам.

Рональд замолчал, а над водоёмом повисла тяжёлая тишина ожидания.

А через несколько секунд под водой что-то изменилось.

Сначала я даже не понял, что именно. Просто почувствовал, как воздух вокруг стал гуще, словно перед грозой.

Перегнулся через перила, вглядываясь в глубину водоёма.

Цветы на ветвях персикового дерева начали увядать. Нежно-розовые лепестки темнели прямо на глазах, сворачивались и опадали, медленно кружась в толще воды. За несколько секунд крона, ещё минуту назад похожая на облако сакуры, превратилась в сплетение голых веток.

Но на месте каждого упавшего цветка проступала крошечная завязь. Размером с горошину, бледно-зелёная.

Она набухала с такой скоростью, словно кто-то включил ускоренную перемотку. Пять секунд, и завязь стала размером с фалангу пальца. Ещё десять, и она раздулась до размера куриного яйца. Кожица светлела, наливалась золотом, и под ней начинало пульсировать что-то яркое.

Я прищурился, пытаясь разглядеть детали.

Внутри каждого плода горела точка света. Маленькая, едва заметная, но отчётливо различимая даже сквозь толщу воды. Она мерцала в такт с пульсацией кожицы, и от этого плоды казались живыми, дышащими.

Звёзды.

Похоже, это и были звёзды таланта, о которых упоминал Рональд и которые по словам Игнис напрочь отсутствуют у меня.

Духовная энергия вокруг сгущалась, превращая воздух в густой кисель, от которого каждый вдох давался с заметным усилием. Давление на кожу нарастало, а мои пальцы, сжимающие перила, побелели от напряжения.

Первый плод оторвался от ветки.

Он медленно всплывал, оставляя за собой золотистый шлейф, похожий на след кометы в ночном небе. Размером уже с кулак, налитый тёплым светом, он выглядел как что-то неземное. Что-то, чему не место в обычном мире.

За ним последовал второй. Третий. Четвёртый.

Плоды всплывали один за другим, отрывались от ветвей и устремлялись вверх, к поверхности озерной глади. Золотистые шлейфы переплетались, создавая причудливый узор, похожий на корни перевёрнутого дерева.

Где-то на соседнем балконе раздались восторженные возгласы. Кто-то из молодёжи не сдержался и выкрикнул что-то восхищённое. Его быстро одёрнули, но радостный гомон уже распространялся по всем балконам.

Те, кто постарше, реагировали сдержаннее. Одобрительные кивки, довольные полуулыбки, переглядывания между собой. Всё чинно, благородно, как подобает людям их положения.

Но чем больше плодов всплывало, тем заметнее менялись их лица.

Улыбки оставались, вот только теперь в них проступало что-то странное. Какое-то перекошенное удивление, граничащее с недоверием. Брови ползли вверх, глаза расширялись, челюсти отвисали всё ниже.

Даже Рональд на своей лодке посреди водоёма сбился с привычной невозмутимости. Его голова медленно поворачивалась, отслеживая поднимающиеся плоды, и выражение на его лице говорило красноречивее любых слов.

Вскоре вся поверхность водоёма покрылась золотистыми персиками. Они покачивались на воде как светящиеся поплавки, а их сияние отражалось от стеклянных граней пирамиды, рассыпаясь радужными бликами по всему пространству.

Я сбился со счета где-то после восьмидесяти, но было очевидно, что их гораздо больше сотни.

Под куполом пирамиды стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь плеском воды о борта лодки да едва слышным потрескиванием энергии, разлитой в воздухе.

Это выглядело странно.

— Почему все молчат? — уточнил у Амелии вполголоса. — Что-то не так?

Она пожала плечами, и в её глазах читалось такое же непонимание.

— Понятия не имею, я же сама здесь впервые.

Ясность внесла Маргарет.

— Обычно свободных плодов бывает около двадцати, — произнесла старуха, и её голос звучал так, будто она сама не верила своим глазам. — Тридцать в особо урожайные годы. Это считалось великой удачей, потому что улучшить врождённый талант для обычного практика почти невозможно без подобных редкостей.

Она умолкла, глядя на море золотистых огней внизу.

— Но сейчас их в пять раз больше. За все девяносто пять лет моей жизни я ни разу не видела подобного урожая.

Её слова подтвердил Рональд, который наконец отошёл от шока.

— Небывалое благословение! Господа, Древо одарило нас щедрее, чем когда-либо прежде. Воистину, это знаменательный год для всех пятнадцати семей.

Гул голосов прокатился по балконам: одни перешёптывались, другие качали головами, а третьи бросали на соседей взгляды, полные плохо скрываемой зависти. Всё это напоминало мне о политике. Даже когда с неба падает манна небесная, люди прежде всего думают о том, как себе побольше урвать кусок.

— Приступим к сбору, — Рональд взмахнул рукой, и плоды послушно сорвались с воды.

Золотистые плоды один за другим отрывались от водной глади, поднимаясь в воздух и выстраиваясь в безупречно ровную сферу вокруг главы региона. Они мерцали мягким светом, который ложился на лицо Рональда, придавая ему видимость божественной сущности из древних мифов.

Когда последний плод занял своё место в парящей сфере, на берегу появились слуги в строгих ливреях. Они несли четырнадцать одинаковых шкатулок из тёмного дерева и один большой ларец, инкрустированный драгоценными камнями.

Рональд причалил к берегу. Плавным движением руки он направил примерно половину плодов в сторону шкатулок, и те послушно разлетелись, распределяясь поровну между четырнадцатью ёмкостями. Крышки захлопнулись, и слуги тут же понесли шкатулки к балконам, передавая их главам семей.

Я проследил, как одна из шкатулок оказалась в руках Маргарет Флоренс. Старуха приняла её деловито, с лёгким удовлетворением, но без лишних эмоций.

А вот вторая половина плодов…

Она осталась парить в воздухе. Рональд взмахнул рукой, и вся эта золотистая масса устремилась в большой ларец, который мгновенно захлопнулся. Щёлкнул замок, блеснули печати.

Ларец так и остался лежать на берегу, не привлекая к себе взглядов других семей.

Хм…

Я нахмурился, внимательно наблюдая за тем, как распределяют урожай. Это казалось странным: я был уверен, что плоды поделят между семьями поровну, но почему-то значительная часть осталась ничейной.

Это запас на чёрный день или для каких-то других нужд?

— Не в курсе куда пойдут те плоды? — спросил у Амелии.

— Снова понятия не имею, — качнула она головой. — Это знают только взрослые.

Хм…

— А теперь, — голос Рональда окреп и стал звонче. — Переходим к следующему этапу празднования.

Он указал рукой на воду, и все взгляды устремились вниз.

Среди голых ветвей персикового дерева, скрытого под водой, всё ещё оставались плоды, около трёх десятков. Они мягко светились золотистым светом, подобно другим, уже оторвавшимся и всплывшим. Но эти оставались на месте, и вместо того, чтобы следовать за остальными, начали преображаться.

Форма плодов вытягивалась. Округлые бока сплющивались, приобретали очертания чего-то знакомого. Секунда, другая, и я аж присвистнул от удивления.

Да ну нафиг, это же были рыбы!

Золотистые персики превращались в гребаных светящихся рыбок. Хвосты, плавники, чешуя, которая переливалась всеми оттенками золота. Размером с ладонь, изящные, словно вырезанная искусным мастером.

Они сорвались с веток и принялись носиться по всему подводному пространству, оставляя за собой мерцающие следы.

Рыбы улучшающие талант. Баста…

— Вы видели общие плоды и то, как они были распределены, — продолжал Рональд. — Плоды дают звёзды таланта, но для кого они будут наиболее полезны? Для юных практиков, которые ещё не успели потратить годы жизни впустую на медленную культивацию.

Он сделал паузу и указал на мечущихся внизу золотых рыбок, уже явно обращаясь к молодежи. Так как старшие и без его разжевываний всё знали.

— То, что осталось под водой, называется Сниперсами. Они являются самыми ценными из всех плодов, потому что помимо улучшения таланта дают особое благословение. Усиление индивидуальной наклонности в культивации… Небесный Огородник в своей мудрости установил условие: достать и использовать Сниперса может только практик не старше двадцати лет. Это ограничение было выявлено нашими предками через многие поколения попыток и экспериментов.

Сниперсы, значит? Точно не сникерсы? Вот же хрень, кажется у меня сегодня что-то со слухом. Я ещё раз хорошенько прочистил ухо. Занятное название, впрочем оно видимо как-то связано со словом «персик».

— Поэтому, согласно договорённости между пятнадцатью семьями, от каждой будут участвовать по нескольку претендентов.

Я оглянулся по сторонам.

На лицах молодого поколения вспыхнуло воодушевление. Глаза заблестели, плечи расправились, кулаки сжались. Даже те, кто минуту назад выглядел расслабленным и скучающим, теперь излучали боевой настрой.

— Пора приступить к калибровке, — объявил Рональд. — Процедуре, по которой определяется очерёдность и время старта участника в ловле Сниперсов.

Глава 7

Рональд покинул лодку и неспешно направился к центральному балкону, где уже собирались представители семей.

— Прежде чем мы начнём калибровку, — остановился он у массивной каменной тумбы, — напомню правила распределения квот.

На тумбе покоился небольшой прозрачный шар, внутри которого клубился молочно-белый туман. Видимо это и был артефакт для калибровки.

— Количество участников от каждой семьи определяется по результатам предыдущего празднования. Семья, занявшая первое место, получает четыре места. Семьи, не добывшие ни одного Сниперса, получают два места. Все остальные располагают тремя.

Ого. Необычная у них тут система.

Я тут же прикинул в уме расклады и пришел к выводу, что здесь сознательно поощряют сильных и наказывают слабых. Те семьи, чьи наследники в прошлый раз показали лучший результат, получают больше шансов в этот раз. А те, кто провалился, имеют меньше возможностей отыграться.

Порочный круг, если вдуматься. Сильные становятся сильнее, слабые продолжают отставать. И разрыв между ними с каждым поколением только растёт.

Вот тебе и союзные семьи, хранители наследия. Грызутся между собой не хуже голодных псов за кусок мяса. И как только они о ней договорились?

Рональд меж тем начал зачитывать квоты.

— Семья Саламандер — четыре места. Семья Ферум — три места. Семья Вайт — три места…

Я слушал вполуха, отмечая общую картину. Когда глава региона дошёл до конца списка, стало очевидно, что ровно половина семей получила минимальные две квоты. То есть на прошлом празднике они остались с пустыми руками.

Конкуренция за золотых рыбок была настолько жёсткой, что половина наследников не поймали ни одной.

— Семья Флоренс, — Рональд сделал короткую паузу, — два места.

Я покосился на Амелию. Её лицо осталось беспристрастным, но веер в руках дрогнул.

Два места и минимальная квота. Неужели Флоренсы в прошлый раз не смогли добыть ни одного Сниперса? Странно, ведь, по словам Амелии её семья одна из самых влиятельных в регионе.

Возможно, пять лет назад у них просто не нашлось подходящих кандидатов, или же конкуренция тогда была слишком высокой, но сейчас это лишь усиливало давление.

— Теперь прошу юных представителей семей подойти для проведения калибровки.

Члены семьи Флоренс переглянулись и повернулись к Маргарет. Старуха сидела на резном стуле, который ей услужливо принесли слуги, и разглядывала водоём с выражением человека, размышляющего о чём-то далёком от суеты.

— Мама, — тётя Клара подалась вперёд. — Кого мы выставляем?

Маргарет медленно перевела взгляд на Амелию.

— Первым участником от нашей семьи станет гений нынешнего поколения, — произнесла она спокойно. — Амелия.

Несколько человек только кивнули в знак согласия, а один из мужчин негромко хмыкнул, словно подтверждая очевидность сказанного.

— Что касается второго участника, — Маргарет сделала паузу, задержав взгляд на внучке, — в нашей семье это всегда решает первый. Гению предоставлено право самому выбрать себе напарника.

Я усмехнулся про себя, наконец понимая, откуда у Амелии была такая уверенность в своем предложении. Она заранее знала, что выбор напарника будет зависеть исключительно от нее.

Взоры всех устремились к ней.

Эдвард расправил плечи и приподнял подбородок. Видимо он уже представлял себя победителем этого состязания.

Амелия обвела взглядом собравшихся родственников. Её веер медленно раскрылся, скрывая нижнюю часть лица.

— Как гений рода, — размеренно произнесла она. — я выбираю вторым участником Ива.

Стоило ей это сказать, как воздух на балконе словно заледенел и наступила тишина. Родственники Амелии не могли поверить собственным ушам.

Эдвард так и застыл с приподнятым подбородком, а выражение его лица медленно менялось от уверенности к чему-то похожему на удар под дых.

Тётя Клара первой обрела голос.

— Что?! — она почти выкрикнула это слово, и несколько голов с соседних балконов повернулось в нашу сторону. — Амелия, ты в своём уме? Это место должен был занять Эдвард! Мой сын!

Женщина шагнула к племяннице, её лицо пошло красными пятнами.

— Он готовился четыре года! Четыре! А ты отдаёшь его место какому-то… какому-то…

Она не смогла подобрать слово, которое не было бы прямым оскорблением в присутствии матриарха.

Один из взрослых мужчин с седеющими висками, казавшийся ближайшим советником Маргарет, повернулся к Амелии.

— Племянница, — произнёс он жёстко, — объясни свой выбор. Почему ты хочешь отдать место нашей семьи чужаку?

Амелия под давлением семьи даже не вздрогнула.

— Во-первых, я уверена в способностях Ива. Видела их лично. Во-вторых… — она сделала небольшую паузу оглядывая родственников, — у меня перед ним долг жизни.

Вот теперь на балконе стало по-настоящему тихо.

— Долг жизни? — тётя Клара схватилась за сердце. — Эта… эта деревенщина создала для тебя долг?

Амелия коротко кивнула.

Эдвард резко развернулся и, чеканя шаги, уверенно направился ко мне.

— Я глубоко восхищаюсь Амелией, — процедил он сквозь зубы, глядя на меня сверху вниз. —Но не испытываю ни малейшего доверия к тебе. Уверен, ты каким-то способом обманул её, заставив чувствовать себя обязанной, а потом использовал это, чтобы попасть на сегодняшнее празднование.

Ох… Мне захотелось закатить глаза.

Я тут понимаешь ли стоял тише воды ниже травы, рассматривал рыбок и никого не трогал. А теперь, оказывается, я коварный манипулятор, который оплёл своими сетями невинную девушку.

— Я был более высокого мнения о благородной семье Флоренс, — ответил ему спокойно, встречая взгляд. — Не думал, что её члены нападают на гостей с голословными обвинениями.

Эдвард вспыхнул. Его скулы заострились, а ноздри раздулись.

— Да как ты смеешь! Обвинять мою семью в…

— Довольно.

Голос Маргарет, хоть и негромкий, будто разлился по балкону невидимой волной, заставляя замолкнуть всё и вся. Эдвард осёкся на полуслове.

— Я не потерплю распрей на глазах у других семей, — старуха смотрела на внука с холодным неодобрением. — Отойди.

Эдвард сглотнул, бросил на меня ещё один яростный взгляд и отступил к матери. Тётя Клара тоже сглотнула, но сдаваться не собиралась.

— Матушка, — обратилась она умоляюще к Маргарет. — Я не согласна с решением Амелии. Чужак не должен занимать наше место. Прошу вас… наложите вето на её необдуманное решение.

Маргарет не спешила с ответом, задержав взор на моём лице. Её глаза пристально меня сверлили.

— Молодой человек, — произнесла она наконец. — Моя внучка пригласила тебя сюда, желая расплатиться звёздами таланта. У семьи Флоренс есть собранные плоды. В оплату долга за мою внучку я готова выделить тебе два персика из нашей шкатулки. Согласен ли ты на такое погашение и отказаться от участия в ловле Сниперсов?

Я задумался… Получить два плода без малейшего риска?

С одной стороны, предложение выглядело крайне щедрым. Получить сразу два персика вместо риска остаться ни с чем, как это уже случилось с половиной семей на прошлом празднике. Здравомыслящий человек сразу бы согласился…

Я лишь бросил мимолётный взгляд на водоём, где под зеркальной гладью мелькали золотистые силуэты рыб. Тридцать Сниперсов, несущие в себе звёзды таланта, скрытые благословения и их можно поймать больше одной.

Награда? Очень большая. Риск обделаться? Еще больше.

А я?

Я всегда любил ловить рыбу. Сначала это было мое хобби, теперь же это мой путь культивации. Так смею ли я отказываться от хорошей рыбалки?

— Благодарю за предложение, — сказал я медленно. — Если приму такое погашение, долг просто сменит адресата, перейдя от меня к семье Флоренс. Она всё равно останется должной, только на этот раз уже вам, что полностью противоречит желанию самой Амелии.

Старуха чуть приподняла бровь.

— Пусть лучше случится честное погашение, я буду участвовать в ловле.

Маргарет несколько секунд изучала моё лицо. Потом медленно кивнула.

— Что ж, пусть будет так. В таком случае я не стану отменять выбор Амелии.

Тётя Клара издала какой-то сдавленный звук и отвернулась, прижимая платок к глазам. Эдвард шагнул к ней, положил руку на плечо.

— Мама, — сказал он негромко. — Раз уж всё сложилось именно так, значит, это к лучшему для нашей семьи, и нет смысла усугублять ситуацию.

Он говорил правильные слова, но его взгляд был далёк от смирения.

Я понимал его чувства. Лишись я возможности, к которой готовился на протяжении четырех лет, радости у меня было бы немного.

И тут меня царапнула мысль.

Амелия помогла мне оказаться здесь, и это бесспорно, но и Флоренсы идут на значительную жертву, отдавая второе место чужаку. Для её семьи это не просто формальность, а ощутимая потеря.

А я не привык получать добро просто так.

— Эдвард, — окликнул я парня с квадратной челюстью. Он обернулся с настороженным выражением. — Сколько Сниперсов ты рассчитывал добыть?

Вопрос застал его врасплох. Несколько секунд он смотрел на меня с явным подозрением, пытаясь понять, к чему я веду.

— Я… надеялся добыть хотя бы одного, — вскоре ответил он, и в его голосе проступила неохотная честность. — Один Сниперс был бы хорошим результатом для моего уровня сил.

— Понял. В таком случае после ловли я выделю из своей добычи два Сниперса для семьи Флоренс.

На балконе воцарилась тишина, и тётя Клара, не скрывая шока, уставилась на меня пытаясь осмыслить происходящее.

— Ты… — она оторвала платок от лица и посмотрела с полным непониманием. — Ты ещё даже не участвовал, а уже обещаешь отдать два? Откуда у простого деревенского парня такая уверенность?

— Не знаю. Может с того, что я рыбак.

— Представители семьи Флоренс! — голос Рональда прервал наш разговор. — Все участники уже собрались для калибровки. Мы ждём только вас.

Маргарет бросила на меня последний взгляд, и в её глазах мелькнул интерес.

— Идите, — коротко сказала она Амелии и мне. — Не заставляйте главу региона ждать.

Мы с Амелией спустились по ступеням к отдельно обустроенному балконному пятачку у самой кромки воды. Там уже собрались остальные участники, и воздух буквально дрожал от смеси нетерпения и плохо скрываемого соперничества.

Тридцать шесть человек. Я пересчитал их быстрым взглядом, запоминая лица и характерные особенности.

Эдриан Вайт стоял в центре небольшой группы молодых людей, что-то оживлённо рассказывая. Его пурпурный халат с золотыми птицами бросался в глаза, словно павлиний хвост посреди стаи воробьёв. Молли Шторм держалась чуть поодаль.

А в самом углу, отдельно от всех, стоял Кай Саламандер, он дистанцировался от остальных участников и просто ждал.

Рональд неторопливо подошёл к каменной тумбе с артефактом и поднял руку, призывая собравшихся к тишине.

— Правила таковы, — продолжил он. — Участники будут входить в воду с разницей во времени, зависящей от силы их таланта. Чем больше у практика звёзд в море души, тем раньше он начинает. Шаг задержки составляет десять секунд на каждую звезду разницы с лидером.

Рональд положил ладонь на прозрачный шар, внутри которого клубился молочно-белый туман.

— Участники по очереди коснутся артефакта, — объяснил глава. — Он покажет количество звёзд таланта в вашем море души. По результатам будет составлен порядок старта.

Он начал называть имена.

Первые несколько участников подходили к тумбе один за другим. Касались шара, внутри вспыхивало число, Рональд объявлял результат, и практик возвращался на своё место.

Одиннадцать звёзд. Тринадцать. Двенадцать. Четырнадцать.

В среднем выходило около одиннадцати-четырнадцати звёзд у большинства участников. Что ж, неудивительно, ведь это были отпрыски богатейших и влиятельнейших семей.

Пока шла калибровка, я размышлял о том, что приметил ранее.

Сильным дают больше, а слабым меньше. Чем чаще побеждает семья, тем выше талант их наследников, а значит и лучше старты.

При таком раскладе сильные семьи станут ещё сильнее, слабые продолжат деградировать. И даже среди этих якобы союзных хранителей наследия идёт постоянное соперничество.

Справедливость мира культиваторов кардинально отличалась от того, к чему я привык на Земле. Там хотя бы делали вид, что заботятся о равных возможностях. Здесь никто даже не притворялся. Силу хотели получить все, а слабость была преступлением, которое наказывалось само по себе.

Жестокая и беспощадная, но по-своему честная система. По крайней мере, здесь никто не врёт тебе в лицо, обещая светлое будущее, пока сам загребает все ресурсы.

Мне это даже импонирует, но только с одной оговоркой. Сам я не собирался оставаться на дне этой пищевой цепочки.

Очередной участник отошёл от тумбы, и его место занял кто-то новый.

Внутри шара полыхнуло ярче обычного.

— Девятнадцать звёзд, — объявил Рональд, и по толпе прокатился одобрительный гул. — Молли Шторм занимает первую позицию.

Я проследил за взглядами.

Эта вспыльчивая девица стояла в окружении нескольких парней и принимала комплименты с видом королевы, милостиво снизошедшей до простых смертных.

Девятнадцать звёзд. Игнис говорил мне, что для этих мест практик с двадцатью звёздами уже считается гением. Выходит, Молли была почти на этом уровне.

Следующим к артефакту подошёл белобрысый из мастерской. Шар вспыхнул.

— Девятнадцать звёзд, — произнёс Рональд. — Эдриан Вайт стартует одновременно с Молли Шторм.

Эдриан театрально склонил голову, принимая одобрительные возгласы своей семьи.

— Я покажу всем остальным на что способен истинный наследник дома Вайтов, — произнёс он достаточно громко. — Поймаю больше всех Сниперсов и докажу, что никто здесь не может со мной сравниться.

Несколько человек из его семьи одобрительно закивали. Молли бросила на него взгляд, в котором смешались насмешка и вызов, словно она без слов говорила: «Ещё посмотрим, Павлин».

Я отвёл взгляд, стараясь не закатывать сильно глаза. Не дай бог закатятся так сильно в сторону мозга, а потом их вернуть на место не смогу.

Калибровка продолжалась, и участники поочередно подходили к артефакту. Я внимательно наблюдал стараясь уловить характерные детали: манеру движений, осанку, выражение лица в момент объявления результата.

Одни выглядели разочарованными, другие довольно улыбались. Но большинство всё же скрывали свои эмоции за маской безразличия.

Потом в шаре вспыхнуло число, которое заставило толпу притихнуть.

— Двадцать звёзд, — голос Рональда стал чуть более торжественным. — Амелия Флоренс занимает первую позицию. Она гений нового поколения.

Я повернулся к девушке. Амелия стояла у артефакта с отстранённым выражением лица, словно ей сообщили погоду на завтра, а не подтвердили статус.

На балконе Флоренсов раздались одобрительные возгласы. Тётя Клара, ещё недавно готовая растерзать племянницу за выбор напарника, теперь сияла от гордости.

Молли Шторм смотрела на бывшую подругу с ненавистью. Похоже, между этими двумя что-то было посерьёзнее обычного соперничества.

— Следующий, — объявил Рональд.

К артефакту подошёл Кай Саламандер. Он небрежно коснулся шара.

Внутри полыхнуло так ярко, что несколько человек рядом прищурились.

— Двадцать две звезды. Кай Саламандер занимает первую позицию, — Рональд произнёс это спокойно, но по толпе прокатилась волна изумлённого ропота.

Я присвистнул про себя. Парень находился на совсем другом уровне силы. Разрыв в две звезды между ним и Амелией означал, что она начнёт ловлю через двадцать секунд после него.

Сам же Кай воспринял результат равнодушно. Он отошёл в сторону от артефакта и вернулся на своё место.

— Ив, — объявил Рональд.

Я подошёл к тумбе.

Шар на тумбе выглядел как обычный кусок стекла, внутри которого лениво клубился туман. Я осторожно положил ладонь на его прохладную поверхность, ожидая какого-то отклика, и…

Ничего.

Артефакт не показал никакой реакции. Молочная дымка продолжала лениво перемещаться

Рональд нахмурился.

— Странно… — пробормотал он. — Артефакт работал исправно весь день. Возможно, какой-то сбой. Прикоснись ещё раз.

Я пожал плечами и снова положил ладонь на шар.

Результат тот же.

Рональд задумчиво погладил подбородок. Несколько секунд он молчал, словно перебирая в голове возможные объяснения.

— Я не думал, что такая ситуация может случиться на празднике влиятельнейших семей региона, — произнёс он наконец. — Но похоже, у этого молодого человека нет ни одной звезды таланта. Пустота.

Он сделал паузу, давая словам осесть в головах присутствующих.

— Ты стартуешь последним. С задержкой в три минуты десять секунд от первого участника.

Тишина.

А потом кто-то хмыкнул. Потом ещё кто-то. И ещё.

Эдриан громко фыркнул, даже не пытаясь скрыть своего презрения. Молли прикрыла рот ладонью, но её глаза презрительно смеялись.

Шёпотки прокатились по толпе участников, как волна. «Ноль звёзд». «Как он вообще сюда попал?» «Это же бесполезная пустышка». «Флоренсы совсем из ума выжили».

На балконе Флоренсов воцарилась могильная атмосфера.

Краем глаза увидел, как Эдвард выпрямился, и на его лице проступила смесь шока и чего-то похожего на злорадное удовлетворение. Клара схватилась за перила, её костяшки побелели. Маргарет стояла неподвижно, и только тяжёлый вздох выдал её реакцию.

Амелия встретила мой взгляд. В её глазах читалась вина и тревога, словно она чувствовала ответственной, что втянула меня в эту ситуацию.

Я коротко кивнул ей. Мол, не беспокойся.

Для меня результат калибровки не стал неожиданностью. Игнис уже исследовал моё море души и вынес приговор, что там нет ни одной звезды. Так что я заранее знал, чем закончится эта проверка, ещё до того, как Рональд объявил правила.

Три минуты задержки — это серьёзный минус. Пока начну ловлю, другие уже успеют вытащить несколько Сниперсов. Но я верил, что мои навыки перекроют этот недостаток. К тому же кожаный костюм из шкуры речного змея давал мне преимущество под водой.

Посмотрим, что из этого выйдет.

Я отошёл от артефакта и направился обратно к перилам, когда передо мной возник Эдриан.

Блондин подошёл вплотную, что я чувствовал запах его дорогих благовоний. А его глаза блестели торжеством.

— Как я и ожидал, — произнёс он тихо, чтобы слышали только мы двое. — Ты всего лишь жалкое посмешище, не представляющее из себя ровным счётом ничего. Ноль звёзд таланта… Даже деревенские крестьяне обычно рождаются хотя бы с одной-двумя, — он наклонился чуть ближе. — Я уничтожу тебя под водой. Ты не поймаешь ни одного Сниперса.

— Знаешь, в чём разница между нами, павлин? — посмотрел я на него спокойно. — Ты столько времени тратишь на угрозы, что на дела уже ничего не остаётся. Может, лучше займёшься ловлей, а не кукареканьем?

Его лицо побагровело.

— Ты…

— Участники, займите места, — голос Рональда прервал нашу беседу. — Сейчас я объявлю правила ловли.

Эдриан стиснул зубы, бросил на меня взгляд, обещающий море неприятностей, и отступил к своей группе.

Глава обвёл взглядом тридцать шесть молодых практиков, выстроившихся у кромки воды.

— Под водой каждый участник имеет право использовать любые доступные ему методы и средства, — объявил он. — Предметы, техники культивации, снаряжение — всё это считается частью личной силы практика.

Ожидаемо, кто сильнее, тот и прав.

— Если участник появится на поверхности воды, он считается выбывшим из состязания. Независимо от причины. Что касается сражений… — Рональд сделал паузу, и его голос стал серьёзнее. — Они не запрещены.

По толпе пробежал шёпот.

— Небесный Огородник был добросердечным практиком и как никто другой заботился о жизнях юных талантов. Поэтому он установил защиту. Как только практик под водой получает урон, способный убить, магия Древа мгновенно исцеляет его от всех полученных ран и переносит на поверхность, .

Я мысленно присвистнул.

То есть можно бить друг друга до полусмерти, и единственное последствие для проигравшего это выбывание из состязания. Шикарная песочница для молодых головорезов.

Вокруг меня участники начали готовиться к состязанию.

Кай Саламандер достал откуда-то пару коротких сачков с мелкоячеистой сетью. Молли Шторм пристёгивала к щиколоткам браслеты, похожие на те, что были у неё на запястьях, только крупнее. Эдриан накинул на плечи плащ из какой-то переливающейся ткани. Другие участники тоже переодевались или доставали различные приспособления: светящиеся сети, растягивающиеся мешки. Я даже заметил одного парня, который надел на голову что-то похожее на шлем с прозрачным забралом.

Все семьи годами готовят наследников к этому моменту.

Я тем временем просто стоял у перил. У меня с собой припасены только руки и голова. Ну и Система рыбака, конечно.

— Начинаем! — объявил Рональд.

Кай подошел к краю площадки и, не раздумывая, скользнул вниз. Его тело почти бесшумно вошло в воду, оставив за собой лишь легкую рябь. Через мгновение поверхность озера снова стала гладкой, скрыв его из виду.

Я ждал.

Спустя двадцать секунд за ним нырнула и Амелия. Её светло-голубое платье сменилось на тёмный костюм.

Ещё десять секунд, и следующий участник.

Потом ещё один. И ещё.

Каждые десять секунд кто-то нырял в воду. Эдриан спрыгнул с площадки с изяществом танцора, оставив свой пурпурный халат позади. Молли скользнула в озеро бесшумно с короткая вспышкой света от браслетов.

Площадка постепенно пустела.

Со своей позиции я не видел, что происходит под водой. Поверхность озера оставалась гладкой, отражая стеклянные грани пирамиды и парящие огоньки. Зато слышал комментарии старшего поколения с балконов.

— Эдриан поймал одного Сниперса, — произнёс кто-то с балкона Вайтов.

— Кай уже добыл три! — восторженно выкрикнул кто-то из Саламандеров.

Три минуты показались вечностью.

Наконец Рональд повернулся ко мне.

— Ив. Твоя очередь.

Я оттолкнулся от перил и подошёл к краю площадки. Вода внизу выглядела тёмной и искажающей всё, что происходило в глубине.

Глубокий вдох и шаг вперёд.

Вода приняла меня в прохладные объятия. Я погружался, работая руками и ногами, привычными движениями направляя тело вниз.

Метр глубины. Два. Три.

И тут я понял, что что-то не так.

Вода резко закончилась.

Я провалился сквозь её поверхность, как сквозь тонкую плёнку, и оказался… в воздухе.

Ноги ударились о твёрдую поверхность. Я приземлился на корточки, рефлекторно выставив руки для баланса, и замер, пытаясь осмыслить увиденное.

Под водой самой воды не оказалось.

Мягкий золотистый свет заливал все вокруг. Над головой раскинулась неподвижная водная гладь, словно отполированное зеркало. Под ногами тянулась каменистая равнина, усеянная причудливыми скальными образованиями.

А Сниперсы… Сниперсы не плыли.

Они летали.

Золотистые рыбки стремительно порхали в воздухе, оставляя за собой светящиеся шлейфы. Их движения были столь резкими и внезапными, что за ними едва удавалось уследить взглядом.

Вдалеке я различал других участников. Кто-то подпрыгивал, пытаясь поймать пролетающую рыбку, кто-то орудовал сачком. Молли мчалась за двумя Сниперсами, её браслеты на щиколотках вспыхивали при каждом рывке, разгоняя её до нечеловеческой скорости.

Ну охренеть не встать. Мой навык Ныряльщика опыт подводной охоты, всё это здесь бесполезно.

— Чтоб тебя…