Системный рыбак - 20

Глава 1

Придёт, никуда не денется. Третий день без добычи, а к воде с этой стороны хребта другой тропы нет.

Маркус сидел на валуне над ручьём, положив лук на колени, и жевал полоску вяленого мяса, жёсткого, как ремень. Другого в отрядах не дают, и вкус он давно перестал замечать.

Место он выбирал полдня. Широкий валун в трещинах уходил основанием глубоко в склон, и под ним до самого хребта лежала сплошная скала. Для практика стихии земли лучшего оружия не найти. Камень глухо отзывался на его духовную энергию, готовый поднять стену или ударить снизу.

У ручья белели кости. В траве ржавел перекушенный пополам шлем с клыкастым знаком Убийц Монстров. Три отряда за два года, причём в последнем шли пятеро практиков второй ступени. Ни один не вернулся.

Маркус смотрел на шлем без жалости. Кто носит этот знак, знает, чем кончается охота с ошибкой. Таких шлемов он закопал достаточно.

Болотная гидра оставила ему рубец через всё бедро, скальный змей пропахал на шее три борозды. Мантикоры в этом списке пока не было.

Череп у неё толщиной в три пальца, стрелой не пробить. Стрела нужна, чтобы разъярить тварь и выманить к валуну.

Главное её оружие — хвост. Издали она мечет с него ядовитые шипы, вблизи бьёт жалом. Для жала в пространственном наруче на левом запястье лежала рогатина с кованым крюком. Поймать жало, удержать хвост и, пока тварь рвётся, ударить из скалы. Ошибёшься, и у ручья станет одним скелетом больше.

Маркус дожевал мясо.

Птицы смолкли разом. С того берега потянуло падалью и кислой вонью, от которой заслезились глаза.

Маркус поднялся и перехватил лук.

Из-за скалы на том берегу шагом вышла тварь. Львиное тело размером с телегу, грива слиплась от чужой крови, а над спиной покачивался скорпионий хвост, и шипы на нём сухо пощёлкивали.

Плоское, почти человеческое лицо растянулось в улыбке до ушей. Зубы росли в три ряда.

Мантикора. Всё-таки пришла.

Тварь уставилась Маркусу в глаза.

Сверху рухнуло давление ауры. Трава вокруг валуна легла плашмя, по ручью пошла рябь против течения. В ушах загудело, колени подогнулись, а пальцы на луке сами начали разжиматься.

По этому давлению Маркус и понял, с кем имеет дело: тварь стояла на пике второй ступени. Сам он дошёл только до среднего этапа. Когда-то от такого взгляда он уже стоял бы на коленях.

Маркус оскалился и сплюнул под ноги.

— Дави, дави. Не таких ломал.

Он задышал так, как вдалбливали в секте, и погнал духовную энергию по телу. Кожа на руках потемнела до цвета мокрого камня, по ней поползли серые прожилки закалки. В суставах хрустнуло, будто сдвинулись жернова, и колени медленно выпрямились.

Улыбка мантикоры погасла. Она рыкнула и хлестнула хвостом в сторону Маркуса.

С хвоста сорвались шипы и веером, со свистом, понеслись к нему через ручей. Маркус ударил ладонью по валуну, и камень с рёвом выбросил перед ним плиту в рост человека.

Бам-бам-бам!

Шипы забарабанили по плите, и она пошла трещинами. Три шипа прошли по краю и вонзились Маркусу в левое плечо.

Боль прострелила до локтя. Кожа вокруг ран вспухла чёрными буграми, яд рвался внутрь. Закалка держала его у самых проколов, а дальше не пускала стойкость к отраве, которую Маркус годами вбивал в себя по капле.

Маркус глянул на плечо, как на чужое. Рука слушалась. Значит, бой продолжается.

Он шагнул из-за плиты с наложенной стрелой и влил в неё духовную энергию. Наконечник налился охристым светом, как руда в горне, тетива загудела.

Щёлкнула тетива.

Стрела с хрустом вошла твари в левый глаз и засела в кости черепа. Мантикора закричала. Крик был почти человеческим, визгливым и тонким, и ущелье вернуло его эхом.

— Вот теперь ты злая, — процедил Маркус. — Иди сюда.

Ей хватило двух прыжков. Первым тварь перемахнула ручей, подняв стену брызг, вторым оказалась у валуна, и земля дрогнула под её лапами. Маркус бросил лук на камень.

Хвост ударил сверху. Маркус скатился с валуна, и жало врезалось туда, где он только что стоял. Камень брызнул крошкой, осколок рассёк ему скулу.

Мантикора развернулась боком, и хвост пошёл вторым ударом, наискось, на уровне груди. Наруч вспыхнул, в ладонь легло древко рогатины. Маркус выставил её поперёк удара.

Дзанг!

Жало проехало по железу и засело в развилке, где крюк отходил от древка.

Попалась.

Тварь рванула хвост к себе. Маркус упёр нижний конец древка в трещину валуна и навалился на рогатину всем весом, раненым плечом вперёд. Теперь жало держал крюк, древко держал камень, а держал всё это он.

Древко застонало. Крюк повело, железо заскрипело. Сломается, и жало освободится в трёх шагах от его лица. Яд в плече рванулся вверх, перед глазами поплыли чёрные пятна. Маркус зарычал сквозь зубы и вдавил древко в трещину ещё глубже.

Мантикора тянула назад, как пёс, который вырывает из рук палку. Задние лапы скребли по гальке, передние разъехались в стороны, окровавленная морда моталась из стороны в сторону. Хвост натянулся над её спиной, а грудь опустилась к самой земле в трёх шагах от Маркуса. Прямо над скалой, в которую уходил валун.

Ради этого мгновения он и выбирал место полдня.

Маркус погнал в скалу всю духовную энергию, что оставалась, до донышка.

Клык Горы!

Правая пятка ударила в землю. Под ногой вспыхнул охристый свет и рванулся по трещине, как раскалённая жила. Склон загудел, земля под брюхом мантикоры вспучилась горбом.

Тварь поняла. Единственный глаз распахнулся, она попыталась отпрыгнуть, но хвост держал крюк.

Хр-рясь.

Из земли вырвался каменный клык толщиной в бедро. Он пробил мантикору насквозь, вышел над лопатками и оторвал её от земли. Крик оборвался на полувздохе. Кровь плеснула на гальку. Тварь дёрнулась раз, другой и обвисла на клыке. Хвост в крюке рогатины ослаб.

Маркус разжал пальцы и сел прямо на землю. Плечо горело, перед глазами плыло, в опустевшем резерве звенело. Он посмотрел на мантикору, висящую на каменном клыке, и хрипло рассмеялся. Смех отдался болью в плече.

Три отряда не вернулись отсюда. А он взял её один.

Минут десять он только дышал.

Потом по одному выдрал из плеча шипы, ни разу не поморщившись, только сплёвывая после каждого. Ножом отрубил жало у основания. Чёрное, длиной с предплечье, с жёлобом для яда. Хороший выйдет клинок. Тушу заберут мастера секты: мясо и кровь такой твари дадут ему больше, чем полгода сидения в медитации.

До отъезда к наследию Глоссандра он всё-таки успел.

Убрав рогатину в наруч, Маркус подобрал с валуна лук. За голову мантикоры секта выдаст награду, которой хватит на пилюли, и место в отряде, который она отправит к наследию.

Туда соберутся лучшие со всего континента: наследники сильнейших сект и гении, которых с пелёнок растили на пилюлях. Пусть собираются. Никто из них не сидел трое суток на камне у тропы мантикоры.

Наследие Маркус возьмёт так же, как берёт любую добычу: выследит, дождётся своего мгновения и ударит.

Маркус поднялся, закинул лук за спину и, не оглядываясь на мантикору, зашагал вниз по склону.

***

Молли Шторм в третий раз за час высунулась из окна повозки.

— Быстрее можно ехать?

Седой возница Секты Грозового Предела в синем плаще даже не обернулся.

— Можно, госпожа, если потом хотите собирать оленей по всему тракту.

Шесть молниеносных оленей неслись цугом, вытянув шеи. Рога ветвились серебром, и по каждому отростку бегали голубые искры. Коснувшись жезлом медной пластины на облучке, возница пустил по вожжам трескучий разряд. Рога вспыхнули, олени втянули свет, после чего повозку так резко дёрнуло вперёд, что Молли приложилась плечом о раму.

Так уже лучше. Только разве это скорость?

Над дальними горами тянулась тонкая струйка дыма от вулкана. Если гнать без остановок, можно успеть к вратам наследия раньше всех. Вот будет весело посмотреть, как остальные вылезают из пыли.

На дорогу легла тень.

Сзади, догоняя повозку, над трактом шёл летучий корабль с тёмным корпусом. На его борту кругом горели девять золотых печатей. Под килем дрожал воздух, а пыль с дороги вставала за кораблём винтом, долго не оседая.

— Дворец Девяти Небесных Печатей, — процедил возница. — Прошлое наследие за ними, первое место.

Корабль поравнялся с упряжкой. Когда защитная формация под днищем полыхнула, с неё сорвался вихрь. Пыльный столб ударил прямо в головную пару. Олени сбились с хода, задние налетели на передних, отчего постромки провисли. Повозка встала на два колеса, швырнув Молли к противоположной стенке.

— Держитесь! — заорал возница, бросая жезл и обеими руками вцепившись в вожжи.

Над обочиной повисли колёса, а дальше склон обрывался в овраг.

Молли выбралась на облучок.

— Отдайте вожжи!

Она выдернула их у возницы и потянула левые на себя. Головная пара шарахнулась прочь от обрыва, провисшие постромки натянулись, а задние олени вошли в след передних. Тяжело грохнув о тракт, повозка встала на все четыре колеса.

— Мне всё равно, чьё там прошлое.

Теперь можно прибавить.

Браслеты на запястьях звякнули, когда из глубины крови поднялась вся гроза, какую давала середина второй ступени. По рукам побежали голубые нити молнии. Браслеты собрали их, выбросив в ремни. Разряд скатился по вожжам в упряжь, и через миг рога всех шести оленей вспыхнули разом. Над головной парой мелькнула ласточка с раздвоенным хвостом, сотканная из света.

Олени втянули разряд.

Упряжка рванула вперёд. Ветер сорвал капюшон, бросив в лицо серебристо-голубые волосы, и воздух запах грозой. Тень корабля накрыла их сверху. Вихрь снова скребнул по крыше, однако олени уже нырнули под самый киль. Спустя десяток прыжков девять золотых печатей остались за спиной.

Возница ошеломлённо переводил взгляд с оленей на неё и обратно.

— Они так никогда не бежали.

— Значит, вы их плохо кормили.

Запястья ныли, а в груди после разряда стало пусто и холодно. Надолго её так не хватит, ну и пусть. На сегодня точно хватило.

Не оборачиваясь на корабль, Молли продолжала держать вожжи. Возвращать их она не спешила. Впереди поднимался дым вулкана, до которого оставалось ещё много дороги.

***

Амелия провела пальцем по ледяной скуле, сняв лишний иней.

В конце аллеи Секты Феникса Семи Добродетелей между двумя старыми клёнами стояла статуя. Худой длинный парень с растрёпанными волосами держал на плече удочку и ухмылялся краем рта, готовый сейчас ляпнуть что-нибудь невыносимое. Таким Амелия его и запомнила. Прошло шесть лет, но эту ухмылку она вырезала бы с закрытыми глазами.

В глубине льда проступал узор тонких перьев. Первые годы родовой лёд ледяного феникса обжигал ей ладони, трескаясь от любого неверного движения, а камень Великой Черепахи с крохотной фигуркой внутри почти не отзывался. Теперь лёд слушался до последней ресницы.

Она подправила изгиб удочки. Вот так. Похож.

— Сестра Амелия.

По аллее приближался старший ученик в белом с золотым шитьём. Остановившись в трёх шагах, он уверенно улыбнулся. Похоже, отказов давно не слышал.

— Вечером над озером раскроются огненные лотосы. Прогуляемся?

— Нет, мне это неинтересно, — Амелия даже не обернулась. — И у меня есть жених.

Старший ученик посмотрел на ледяного парня с удочкой, открыл рот и снова закрыл. Уходя, он постукивал веером по ладони чуть сильнее, чем стоило.

Со стороны каменной скамьи под клёнами донёсся смешок. Там сидели три ученицы внутреннего двора, лучшие из нынешнего набора, делая вид, что читают свитки.

— Жених? — высокая девушка с алой лентой в косе отложила свиток. — Этот?

— Ледяной, — подхватила её соседка. — Удобно. Не спорит и никуда не денется.

Круглолицая третья хихикнула в рукав.

Поднявшись, высокая подошла к статуе и принялась разглядывать удочку.

— Нищий рыбак с палкой. Могла бы придумать кого-нибудь поприличнее, Амелия. Хотя вряд ли на тебя посмотрит кто-то, кроме деревенщины.

Пальцы Амелии застыли на ледяном рукаве.

— Отойди от него.

— А то что?

Ученица подняла ладонь, над которой развернулись алые с золотом огненные крылья. По аллее дохнуло таким жаром, что с клёнов посыпались подсохшие листья. Начало второй ступени, на этап ниже середины, где стояла сама Амелия. Чистый, злой огонь, способный плавить сталь.

— Давай, — подбодрила соседка со скамьи. — Растопи его.

— Посмотрим, сколько простоит твой жених.

Пламя ударило статуе в грудь.

Ш-ш-ш…

Шипение оборвалось на середине. Огонь ушёл в лёд и пропал. Внутри статуи на миг разлилось бледно-голубое свечение. Вспыхнув, перья в глубине сразу погасли, а от ног ледяного парня по плитам побежал иней. У туфель ученицы он не остановился, пополз по подолу выше.

— Он не тает, — растерянно сказала соседка.

Высокая отступила на шаг, снова вскидывая ладонь.

Тогда Амелия коснулась пальцем ледяного запястья, и статуя повернула голову.

Хрустнул лёд.

С плеч осыпался иней. Ледяной парень перехватил удочку в левую руку и за два шага оказался перед обидчицей. Его свободная ладонь сомкнулась на её запястье, отчего огненные крылья с шипением опали. Статуя потянула руку вниз, усаживая ученицу на колени.

С клёнов сорвался ветер. Между деревьями закружила плотная колючая пурга, захватившая десяток шагов вокруг и ни шагом дальше. Снег облепил ученицу до пояса, схватившись коркой. Та дёргалась, хватала ртом воздух и выдыхала пар, однако лёд держал крепко.

Круглолицая нырнула за скамью. Её соседка, ещё мгновение назад уверенная в подруге, вскочила и бросилась прочь по аллее.

— Наставники, сюда! Она её убивает!

Почти сразу из-за поворота показались трое наставников в алых одеждах старших, впереди которых шла Серена.

Обе ученицы кинулись им навстречу.

— Она напала на нас!

— Наставница, она сошла с ума! Целыми днями сидит тут со своей статуей, разговаривает с ней, а теперь натравила её на нас. От учёбы, наверное, совсем…

Не замедлив шага, Серена прошла мимо. Оглядела пургу, затем ученицу, засыпанную снегом по пояс.

— Амелия, хватит развлекаться. Иди собирайся, наследие Глоссандра скоро откроется.

Амелия опустила руку.

Пурга осела на плиты мокрым снегом. Разжав пальцы, статуя вернулась на своё место возле клёнов. Удочка снова легла на ледяное плечо, а ухмылка осталась прежней. Ученица повалилась в сугроб, стуча зубами.

Скоро наследие. Туда съедутся гении со всего континента, наследники кланов и сект, о которых здесь говорят вполголоса. Пусть съезжаются. Амелия обойдёт их всех и заберёт награды наследия себе.

Она снова обернулась на статую.

Ив обещал дать ответ, когда дойдёт до Небесного уровня. Хорошо, но ей что, сидеть и ждать его внизу? Вот ещё. Она станет сильнее, тоже доберётся до неба.

Глава 2

— Вчера вечером, — Марк ткнул пальцем в дрожащий над камнем образ. — Он вылез, а мы дрыхли.

Вышли из короткой медитации они, как всегда, на рассвете. Пока Тео раздувал угли под вертелом, старший достал из ниши в плитняковой стене сторожевой камень. Тот запоминал всё, что поднималось из дымки выше обрыва. За шесть лет в нём сохранились птичьи стаи и сорванный ветром навес, однако людей среди образов не было ни разу. Камень давно проверяли по утрам, между похлёбкой и заточкой клинков, больше для порядка.

Сегодня над ним висел Провал, снятый вчера вечером. Из сине-серебряной пелены показалось весло, на лопасти которого сидела женщина с каким-то футляром. Рукоять сжимал мужчина в потрёпанной одежде, а на шее у него лежал кот.

— Шесть лет ждали, — сказал Тео. — Дождались.

Старший молча провёл ладонью над камнем, приблизив образ. Обветренное лицо мужчины за тридцать, нос с горбинкой и рыжеватая щетина. Весло прошло в стороне от хребта и скрылось за террасой города.

Марк шесть лет жарил козлов на этой скале, слушая ветер и пялясь в дымку, пока глаза не начинали слезиться. А когда оттуда наконец кто-то вылез, все трое спали под навесом в сорока шагах от края, возле остывающего на вертеле недоеденного козла. И вот после шести лет караула они проспали единственный нужный вечер?

— Это не мальчишка, — буркнул он. — Тот был тощий и безусый, да и лицо другое.

— Кассиан не говорил, какое будет лицо, — старший не отрывал глаз от образа. — Любой, кто выйдет. Мы должны были встретить его первыми.

Тео поскрёб подбородок.

— При желании лицо тоже можно сменить.

Наклонившись ниже, Марк присмотрелся. Бронзовый гладкий кот обвил толстым хвостом хозяйскую шею. С таким же котом мальчишка тогда шагнул через парапет.

— Кот, — сказал он.

— Котов на свете много, — неуверенно отозвался Тео.

Марк потянулся к образу силой. На кончиках пальцев ярко вспыхнули оранжевые нити, пройдя сквозь картинку и упершись в холодный камень.

— Брось, — сказал старший. — Это картинка, кровь по ней не прочтёшь.

Грязно выругавшись, Марк сжал кулак, отчего нити погасли.

Старший выпрямился и повернулся к горам, где над дальними вершинами поднималась тонкая струйка дыма.

— Куда пойдёт человек, который вчера выбрался из этой дыры?

— Пожрать, — сказал Тео.

— Если наш, то он попытается сбежать подальше и наймёт для себя что-нибудь быстрое.

Сунув сторожевой камень за пазуху, старший шагнул с обрыва прочь от Провала и поднялся в воздух, Марк с Тео взлетели следом.

Сверху город лежал серой россыпью крыш. Старший завис над ним и раскрыл духовное зрение, следом это сделал Марк. Улицы потускнели, а люди превратились в бледные пятна. Зато у западных ворот, в длинном дворе под навесами, ярко тлели два десятка огней.

Огненные скакуны.

Все трое опустились прямо посреди двора. Скакуны в стойлах тревожно захрапели, выпустив из ноздрей короткие языки пламени. Седой хозяин так и застыл с ведром в руках под вывеской «Конюшни Элрика».

— Элрик? — спросил старший.

— Я, господин.

Старший достал камень, и над ладонью вновь возникло лицо мужчины с котом на шее.

— Ты видел этого человека?

Элрик, внимательно прищурившись, отставил ведро и кивнул.

— Был вчера, уже к вечеру. Взял повозку с Вулканами, чтобы добраться до наследия Глоссандра. Платил кристаллами, не торговался, а кот у него всю дорогу до повозки на мой окорок облизывался.

— Ехал один?

— Без людей, только с котом.

Марк оскалился. Повозка до вулкана идёт часов пять, а значит, ещё ночью этот человек был у арки, пока они трое храпели на хребте.

Старший убрал камень за пазуху.

— Тео, возвращайся на хребет и дежурь у Провала. Приказа никто не отменял.

Тео открыл было рот, но, посмотрев на старшего, снова закрыл.

— Один?

— Да, а Марк летит со мной.

Разминая пальцы, Марк снова зажёг на них оранжевые нити. Хватит с него козлов.

Двое поднялись над конюшнями и, быстро набирая скорость, ушли к дыму на горизонте, а третий развернулся обратно к хребту.

***

Тем же утром старейшина Варден из Секты Медного Вяза повёл учеников к арке у вулкана Глоссандра.

За последние дни зелёный склон вдоль барьера превратился в лагерь. Шатры кланов и сект тянулись рядами по кольцу рунных пластин, над ними висели знамёна, дымили походные очаги. За пластинами начиналась мёртвая чёрная земля. Там, по пояс в кратере, стоял каменный Колосс с руками вдоль тела, а во лбу у него горел золотисто-алый камень.

Со вчерашнего вечера ученики то и дело задирали на Колосса головы. Варден их не одёргивал, потому что в первый раз и сам смотрел точно так же.

Обогнав всех остальных, Дарен первым остановился под аркой. Воздух в проёме едва заметно подрагивал.

— Старейшина, а вдруг уже открыто? Мы тут ходим, пока кто-нибудь давно сидит внутри.

— Проверь ладонью, — сказал Варден. — Только без силы.

Дарен осторожно протянул руку в проём. Воздух прогнулся под пальцами, задержал их, затем вытолкнул. Качнувшись назад, Дарен потёр ладонь о штанину, хотя кожа осталась целой.

— Всё ещё не пускает.

— А ты думал, все стоят тут из вежливости? — фыркнула Ильса.

Девушка с короткой косой держалась позади всех, успевая разглядеть больше, чем остальные вместе взятые. Дарен покосился на неё, однако промолчал.

Варден поднял взгляд на руны, высеченные по всему своду арки. Вчера к вечеру они тускло тлели через одну, вразнобой. Теперь горели все, и золотисто-алый свет непрерывно бежал по резьбе от края до края. Сколько им ещё разгораться?

— За прошедшую ночь свечение усилилось. Значит, скоро откроется.

— Скоро — это когда именно?

— Через несколько часов, а может, дней. Точнее тебе не скажет даже пост городского совета, — Варден кивнул на сторожку под черепичной крышей. — Они следят за рунами дольше нас.

— И что теперь делать?

— То же, что остальные кланы и секты: спокойно ждать.

Дарен шумно выдохнул и поддел носком сапога камешек. Ильса тем временем подошла к постаменту рядом с аркой, где высились две плиты.

— Раз в десять лет, — прочла она вслух. — Возраст до семидесяти лет. Взнос десять миллионов духовных кристаллов.

— Десять миллионов, — Дарен подступил к плите. — Это за всех нас?

— За каждого, кто пройдёт под аркой, — ответил Варден. — Кристаллы уже моя забота, а твоя начнётся там, за аркой.

Вторая плита была заметно шире первой. Около сотни названий тянулось по ней столбцом, строка под строкой, и против каждого мерцали золотые искры.

— А что показывает эта плита?

— Результаты прошлого открытия. Здесь отмечено, как выступила каждая секта. Чем больше искр, тем больше её ученики взяли внутри.

Ильса провела пальцем по верхней строке. У Дворца Девяти Небесных Печатей искры горели так густо, что сливались в сплошную золотую полосу. Ниже стояло Багряное Копьё, причём его полоса едва дотягивала до половины.

— Вот это отрыв, — пробормотал Дарен. — Копьё заняло второе место?

— Второе, — подтвердила Ильса, опуская палец далеко вниз. — А Чёрный Хлыст вон где. Шумят они больше, чем берут.

— Значит, опасен Дворец, — Дарен принялся обшаривать взглядом лагерь от костра до костра.

Ильса уже нашла нужное место. На восточном краю лагеря, над рядом тёмных шатров, висел тёмный летучий корабль, по борту которого кругом горели девять золотых печатей.

— Так вот девять печатей. Их корабль?

— Да, — ответил Варден.

— А кто от них пойдёт внутрь?

Варден посмотрел на лагерь под кораблём. У крайнего шатра стоял молодой человек в тёмной одежде с золотым кругом печатей, вышитым на рукаве. Он просто слушал кого-то из своих, однако люди у соседних очагов то и дело на него оглядывались.

— Вчера у костров его называли Адрикасом Вейном.

— Вы его знаете?

— Только имя, но пока и этого хватит, — Варден отошёл к валуну у края тропы, откуда были видны арка и лагерь Дворца. — Смотрите и запоминайте. Здесь собрались лучшие, а чему сейчас научитесь глазами, тому внутри не придётся учиться на собственной шкуре.

Ученики сбились в кучку у постамента, оставив Вардена в десятке шагов позади, откуда он слышал каждое слово.

Через лагерь к шатрам Дворца шагал высокий парень с копьём на плече. Наконечник, обмотанный багряной лентой, покачивался над его головой. Ученики у очагов поднимались ему вслед, постепенно собираясь за спиной.

— Рейнар Торн, — сказал кто-то у соседнего костра. — Из Багряного Копья.

Варден двинулся за толпой, увлекая учеников следом.

Между шатрами Дворца и лагерем Копья тянулась вытоптанная полоса длиной в сорок шагов. По краям уже стояли зрители с мисками или недоточенными клинками. Слева чернели шатры на дальнем пригорке. Их обитатели из неправедных сект держались особняком, поэтому никто не спешил подходить близко.

Остановившись в десяти шагах от Адрикаса, Рейнар снял копьё с плеча.

— Адрикас Вейн. Десять лет назад твой Дворец взял первое место, а Копьё стало вторым. Пока купол закрыт, давай посмотрим, сколько между нами на самом деле.

Адрикас оглядел его спокойно, без улыбки.

— Хочешь начать прямо сейчас?

— Сейчас. Или Дворец предпочитает сидеть под своим кораблём?

Ученики Копья загудели, и Варден поставил своих у края полосы, ближе к середине, чтобы обоих было хорошо видно.

— Торн его проткнёт, — заявил крепкий парень справа от Дарена. — Он на пике второй ступени. Я видел, как тот валит скальных быков.

— Вейн тоже достиг пика, — отрезала девушка в цветах Дворца. — Десять лет у нас никто не отнимал первого места, сегодня тоже не отнимет.

— Ставлю десяток кристаллов на Копьё.

— Принимаю, готовь свои кристаллы.

Прислушавшись к духовной энергии обоих, Варден ощутил одинаково плотное давление без рывков и суеты. Оба достигли пика второй ступени, тут зрители не ошиблись. Противники действительно равны. Кто из них дрогнет первым?

— Вызов принимаю, — сказал Адрикас, поднимая правую ладонь.

Перед ней из духовной энергии сплёлся золотой знак, представлявший собой исписанный мелкими линиями круг с девятью лучами. Печать зависла неподвижно, тихо гудя. Адрикас создал одну и пока не добавлял других.

— Всего одну? — зашептали в рядах. — Он выставил против Торна одну печать?

Рейнар направил копьё вперёд. От ладоней по древку побежал багряный свет, разделившись на две волны. Первая собралась на наконечнике и заставила ленту затрепетать. Вторая остановилась на ладонь ниже, у крепления, где загустела тугим узлом. С древка не сорвалось ни искры. Рейнар удерживал обе волны на месте, слегка покачивая остриём, за которым следовал свет.

Варден невольно кивнул. Чтобы удерживать на одном древке два заряда и не дать им слиться, требовались долгие годы работы с копьём.

По полосе прокатилось тяжёлое давление духовной энергии, заставив зрителей в первом ряду попятиться. Кто-то у очага застыл, так и не поднеся ложку ко рту. Даже девушка в цветах Дворца перестала улыбаться.

— Двойной выпад! — заорали ученики Копья. — Одной печатью не закроешься. Защита Вейна треснет!

— Что значит двойной? — шепнул Дарен.

— Два удара почти разом, — тихо ответил Варден. — Второй бьёт туда, где защита только что закрывала первый. Смотри внимательно.

Рейнар ударил.

Первый выпад выбросил с острия багряный росчерк, понёсшийся Адрикасу в грудь. Почти без перерыва последовал второй выпад, направленный на ладонь левее, откуда следующий багряный росчерк полетел Вейну под рёбра.

Печать Адрикаса встретила первую атаку в шаге от его груди, и багряный свет разлетелся искрами.

Ещё две печати вспыхнули на земле у ног Рейнара, спереди и справа. Сапог упёрся в золотой знак, сорвав шаг, которым Рейнар собирался продолжить атаку. Четвёртая печать косо встала на пути второго росчерка. Багряная полоса скользнула по её краю, ушла вбок и длинной дугой понеслась через всю площадку к чёрным шатрам на дальнем пригорке.

Рейнар рванул древко вверх, снова наводя острие. Последняя печать вспыхнула у его груди, преградив путь древку. Ударившись в золотой знак снизу, древко застряло под ним, а острие осталось смотреть в землю у ног Адрикаса.

Рейнар отпустил древко, и копьё опустилось остриём в землю.

— Дворец! — разом выкрикнули ученики под кораблём.

В тот же миг человек в тёмной одежде и капюшоне, сидевший на камне у шатра на пригорке, поднял руку. С ладони сорвался узкий клинок духовной энергии. Один взмах рассёк багряный росчерк в двух шагах от пригорка, и обе половины растаяли в воздухе.

Человек опустил руку, так и оставшись сидеть.

Возглас Дворца ещё звенел над полосой, хотя несколько учеников уже сбились, а зрители начали оборачиваться к пригорку. Откуда взялся этот человек?

— Вы это видели? — первой опомнилась девушка в цветах Дворца. — Пять печатей против двух выпадов! Наследие опять наше.

— Конечно наше, — подхватили вокруг неё. — Кто ещё хочет вызвать Вейна?

Ученики Копья молчали. Крепкий парень, обещавший, что Торн проткнёт соперника, полез в поясной мешочек и, не глядя, высыпал кристаллы девушке в ладонь.

— Держи свои кристаллы и подавись.

Рейнар вскинул копьё на плечо, коротко кивнув Адрикасу.

— В наследии договорим.

Он ушёл к своим шатрам. Адрикас развеял печати, однако теперь смотрел в сторону пригорка.

Туда же неотрывно смотрел Варден.

Пять печатей появились за то короткое время, пока Торн делал два выпада. Каждая встала на нужное место, не пропав впустую. Одна разбила атаку, две стеснили ноги, четвёртая отвела багряный росчерк, а последняя заперла древко. Подобного мастерства Варден не ожидал даже от лучшего ученика второй ступени. Однако на пригорке обнаружилось кое-что посерьёзнее.

— Он всё время просидел на камне, — сказал Варден вслух. — Одним движением с места попал точно в середину росчерка, который летел к нему с полной силой.

— Кто же он такой? — Дарен подался вперёд.

— Этого я пока не знаю.

Ученики переглянулись. От старейшины они такого ответа, похоже, не слышали ни разу.

— Он из неправедных? — спросила Ильса.

— Сидит у их шатров, и это всё, что я могу про него сказать.

— А в следующий раунд он выйдет? — не унимался Дарен. — Если он сразится с Вейном...

Человек в капюшоне по-прежнему сидел на камне у шатра, опустив руки на колени. Рассмотреть лицо под капюшоном было невозможно.

Полоса между лагерями опустела. Кто-то из Дворца громко звал желающих, пока зрители переговаривались и косились на пригорок, но нового вызова никто пока не бросил.

Варден собрался увести своих, когда над склоном со стороны города показались две фигуры. Без клинков или опоры под ногами они летели, стоя в воздухе, и быстро снижались к полосе.

Давление ударило прежде, чем незнакомцы коснулись земли.

Трава на полосе легла плашмя. Зрители в первом ряду повалились на колени, у ближайшего очага опрокинулся котёл, отчего угли зашипели в пролитой похлёбке. Дарен охнул, упираясь ладонями в землю. Ильса вцепилась в плечо соседа и стиснула зубы, но тоже начала оседать.

Четвёртая ступень. Двое давили во всю силу, не разбирая, кто перед ними. Кого это сюда принесло?

Варден встал перед своими учениками и раскрыл духовную энергию, пустив вокруг медно-бурый отсвет. Чужое давление упёрлось в него и остановилось. За спиной Дарен хрипло втянул воздух, затем поднялся на одно колено.

Только держать, не прогибаясь и не толкая. Если толкнуть в ответ, двое практиков четвёртой ступени сочтут это вызовом, а против обоих Варден не выстоит.

Справа встал седой старейшина Багряного Копья с багряной перевязью. Слева сухая старуха с золотым кругом печатей на рукаве закрыла собой учеников Дворца. По всему склону постепенно поднимались старшие, и над лагерем выросла неровная стена чужих сил, за которой младшие наконец задышали.

Двое приземлились посреди полосы. Молодой с хмурым лицом лениво шевелил пальцами, вокруг которых вились оранжевые нити. Второй был старше, в сером дорожном плаще, с запавшими от недосыпа глазами.

— Клан Винтерскай, — сказал старший. — Нам нужен досмотр.

Винтерскай. Главная ветвь со Святых Земель за океаном. В Медном Вязе про этот клан говорили вполголоса, а чаще вовсе молчали. По одному их слову от секты Вардена останется лишь строчка в чужих записях.

Не дожидаясь ответа, молодой достал мутную линзу в костяной оправе и навёл на Дарена. В её глубине беспокойно шевельнулся серый туман.

— Мы ищем мужчину с котом, — продолжил старший, не следя за проверкой и не глядя на Вардена. — Вчера он нанял огненных скакунов, чтобы добраться сюда, к наследию. Лицо мог сменить, поэтому смотреть будем всех.

Варден шагнул вбок, накрыв линзу ладонью. Серый туман упёрся ему в кожу, после чего погас.

— Это мой ученик.

Молодой поднял на него глаза, натягивая оранжевые нити на пальцах.

— Убери руку, старик.

— Я растил его с восьми лет, — сказал Варден, не убирая руки. — Кота у него нет, лицо с рождения своё. Ищите чужака, а в моём отряде такого не найдёте.

Давление молодого сгустилось на ладони Вардена, отчего заныли кости. Старейшина продолжал держать. Надолго ли его хватит против двоих? Стоит сейчас уступить, и линза пройдёт по всем ученикам, а следом по всему лагерю. Тогда никто из старших уже не сможет сказать про своего «мой».

— Мои ученики тоже не для твоих стекляшек, — сказал старейшина Копья.

— Дворец проверит своих сам, — сухо добавила старуха.

Молодой Винтерскай обернулся к старшему. Тот неспешно обвёл взглядом старейшин, выстроившихся вдоль полосы, и задержался на Вардене.

Опустив ладонь, Варден остался между линзой и Дареном.

— Предлагаю поступить так. Каждая секта сама проверяет своих и за каждого отвечает. Найдёте у нас чужого, спрашивайте со старейшины. С меня первого.

Старший немного помолчал.

— Тогда с нашей стороны будет условие. Своих проверяете сами, мы их не трогаем. Но каждого чужака, который прибился к вашим отрядам за последние дни, сразу показываете нам. Вы знаете своих людей, а мы их не знаем, поэтому так поиск пойдёт быстрее.

Разумное предложение. Этим двоим нужен один человек, поэтому ссора с целым лагерем ни к чему. Варден тоже не собирался прятать чужаков за спинами своих учеников.

— Я согласен на эти условия, — сказал он.

— Мы согласны, — отозвался старейшина Копья, а старуха из Дворца сдержанно кивнула.

Старший дал напарнику знак. Тот с явной неохотой убрал линзу за пояс, после чего давление над полосой ослабло. Трава медленно поднялась. У очага кто-то громко закашлялся, переворачивая котёл.

Варден сразу обернулся к своим.

Дарен уже стоял на ногах, бледный, с землёй на ладонях. Приоткрытый рот обещал очередной вопрос, однако на этот раз ученик промолчал, просто подойдя к старейшине и встав у его плеча. Ильса рассматривала ладонь Вардена, кожа на которой покраснела и пошла пятнами.

— Вы же могли... — начала она, но сразу запнулась. — Они же Винтерскай.

— Они Винтерскай, — спокойно согласился Варден. — А вы мои. Идём к шатрам, держитесь вместе и по одному никуда не ходите, даже за водой.

До шатров Медного Вяза оставалось пятьдесят шагов. Ученики шли плотной кучкой, причём Дарен ни разу не обогнал старейшину.

У входа в шатёр Варден оглянулся. Двое Винтерскаев пересекли полосу, оставив отряды сект за спиной, и направились к самому краю лагеря. Без знамён и шатров там держались одиночки. Парень с заплечным мешком устроился у старой телеги, а пожилой мужчина сидел над котелком.

Первым молодой Винтерскай выбрал парня у телеги и остановился перед ним. Тот вскочил, комкая в руках шапку.

Старший неторопливо положил ладонь на борт телеги.

— Кто за тебя поручится?