Системный «неудачник»

ГЛАВА ПЕРВАЯ КОЛЕСО ФОРТУНЫ

МЕЖМИРОВАЯ ИНФОРМАЦИОННАЯ БАЗА.

ЖУРНАЛ СОРТИРОВОЧНОГО МОДУЛЯ.

Внимание! Обнаружено несанкционированное подключение. Параметры носителя ниже минимального порога. Активирован протокол исключения.

Инициализация чтения характеристик…

Местоположение: Земля. Критическая ошибка. Планета отсутствует в реестре циклов.

Требуется дополнительное сканирование…

Разумные виды: Люди. Классификация: младший ген.

Технологическое развитие: примитивное. Тупиковая ветвь. Нерациональное использование редких ресурсов.

Отказ в поддержке Врат. Причина: несовместимость энергетических структур.

Критическая ошибка. Носитель успешно прошёл верификацию врат.

Отсутствуют данные о предыдущих копиях носителя.

Базовые знания: не обнаружены.

Навыки: не обнаружены.

Прогнозируемый риск утраты носителя: 100%.

Запрос на перемещение в учебный сектор. Отклонено. Исчерпан временной лимит накопителя.

Инициирован поиск альтернативного решения…

Сбой. Протокол не найден. Выполняется модуляция.

Назначена компенсационная коррекция.

Сбой. Невозможно применить стандартный протокол. Выполняется генерация нового.

Идёт генерация…

Игорь Сергеевич умер глупо. Не от пули. Не от болезни. Не спасая детей из горящего здания, как порой ему снилось. Вынося сначала отличников, потом хорошистов и только под конец, в наказание, – двоечников. А абсолютно нелепо. На тротуаре. Под крошечными колёсами электросамоката.

Следуя внутренней философии учителя ОБЖ, он на деле старался быть примером для своих учеников. Каждый раз, переходя даже пустой перекрёсток, мужчина соблюдал правила. Вот и в этот раз Игорь посмотрел налево. Затем направо. Ровно так, как тысячи раз учил детей. Но угроза подкралась откуда не ждали – со спины.

Не успев шагнуть на зебру, учитель услышал противный визг тормозов. И сразу, паучьим чутьём, прокачанным гипертрофированным чувством справедливости, понял: будет больно. Крутанулся на пятках, но, не рассчитав, зацепился одной ногой за другую, упал и распластался, встречая промежностью летящее колёсико. Последним кадром в его памяти запечатлелся слепящий свет фары и тупое лицо наркомана. А затем – боль и смерть от шока.

Так как Игорь Сергеевич являлся человеком старой закалки, назвать его сильно религиозным было сложно, хотя и ничто мистическое его гибкому уму было не чуждо. Любил дядечка в свои года всяческие оккультные науки, духовные восточные практики, читал про чакры и астральные проекции. Но никогда в них по-настоящему не верил. Отчего потом, после смерти, не ждал ни рая, ни ада. Да чего уж – он и в наличие какого-то мифического «потом» сомневался. И уж точно не ожидал Игорь реинкарнаций и прочих перерождений. Потому огромное, светящееся золотом колесо, парящее в «нигде», его малость обескуражило.

– Пресвятые калмыки, трава небесная, какого демона тут происходит? – выругался дух учителя, по педагогической привычке заменяя мат на первое что придёт в голову.

Знаете, как бывает: идёшь по знакомой дороге, сворачиваешь за угол, а там вместо магазина… нет, не собаки слиплись и не школьники с бомжом дерутся, а, к примеру, океан. Подобное сбивает с толку, согласитесь? Вот примерно так же чувствовал себя недавно почивший, глядя на колесо. Мозг просто отказывался обрабатывать картинку. Как ученик на первом уроке, которому говоришь «Дорогой мой, проснись и открой учебник», а он смотрит на тебя телячьими глазами и вместо «какой учебник?» выдаёт: «Качевник?»

В общем, пылающая золотом махина, парящая в «нигде», воспринималась со скрипом несмазанных шестерёнок. Игорь бы и рад отвернуться да забыть всё как дурной сон, но, увы, не мог. При попытке перенаправить зрение с колеса в сторону ничего не получалось. Потому как оно было в «нигде».

Многие, как и сам мужчина, под словом «нигде» представляют некое полностью тёмное или белое пространство. Но на самом деле в «нигде» не может быть пространства. Там вообще ничего не может быть. Даже темноты.

И это пугало.

Казалось бы, ну чего бояться бестелесному духу? Самое страшное уже произошло. Всё. Finita la commedia. Но стоило только осознать, что смерть – не конец пути, как страх перед настоящим концом начал сковывать изнутри.

Кто летал самолётом в шторм, поймёт. Турбулентность. Тряска. Паника липкой волной накрывает разум. Она душит осознанием собственного бессилия. Ты вцепляешься в подлокотник и мысленно торгуешься с богом. Прошу всевышний, пощади. Я брошу пить, курить, в церковь начну ходить. Молю. Но стоит шасси остановиться, как ты моментально всё это забываешь.

Хотя, возможно, дело было вовсе и не в страхе безысходности, а в чём-то другом. К примеру, в том, что чёрными жирными буквами на ярко-красном фоне, в самом первом делении этого адского колеса, сияла надпись на родном Игорю русском языке, которая гласила:

ЗАБВЕНИЕ.

Не смерть. Нет. Нечто гораздо хуже. И Игорь осознал это моментально. Эта надпись давила на психику, как приговор без права на помилование. Как последняя остановка в дороге жизни, где даже сама смерть всего лишь пересадка. Это мерзкое чувство сковало клещами неуёмное любопытство мужчины, останавливая от попыток выяснить, что же там дальше.

Неизвестно, сколько продлилось оцепенение, но, переборов страх, Игорь Сергеевич заставил себя действовать. Требовалось разобраться, в чём смысл его пребывания здесь и как взаимодействовать с этой громадной хреновиной. Не может же он вечно просто висеть.

Следом за забвением шли ещё три красных сектора.

Слепота.

Отсутствие конечностей.

Смертельное заболевание.

«Так, – рассуждал Игорь, – если я всё правильно понимаю, что-то из этого списка при перерождении вполне может достаться мне».

– Брррр! – вздрогнул он, осознав уготованное.

– Отсутствие конечностей? Слепота? Вашу мать, да вы издеваетесь!? Нет. Не хочу. Нет, нет, нет.

Мысли поплыли, уходя в неконтролируемое пике. Воображение, словно издеваясь, в одну секунду проиллюстрировало в голове самые жуткие варианты подобного исхода. Привыкший всегда и во всём полагаться только на себя человек не мог даже на мгновение представить, что станет для кого-то пожизненной обузой.

«Старшина, оставить панику! Три наряда вне очереди! Упал, отжался!» – привычным манёвром попытался успокоить себя некогда военный человек. И, как ни странно, это подействовало. Мысли вернулись в конструктивное русло, хотя где-то на подкорке по-прежнему продолжал грызть маленький червячок страха. Червячок, в которого, по воле рока, может превратиться и сам Игорь.

Взгляд неуверенно пополз по секторам. За красными шли розовые. Тоже ничего приятного, но уже не приговор, жить можно.

Бедность.

Слабоумие.

Глухота.

За розовыми следовали белые пустышки, за ними зелёные и прочие деления, на которых сулили уже не наказания, а бонусы. Магическая предрасположенность, ускоренное обучение, острый ум, крепкое тело, врождённый талант к ремеслу, к бою, к слову. Встречались даже сектора, обрамлённые золотой рамкой, с надписью «Любимец судьбы», «Герой» или «Избранный». От таких спорных подарков за версту несло подвохом, но формально они тоже считались бонусами.

Казалось бы, схема проще некуда: необходимо придать такое усилие вращению, чтобы гарантированно проскочить первые шесть, а дальше... Дальше разберёмся. Но всё не так однозначно. Колесо не шло по накопительной. От красного к зелёному. От кары к дару. Нет. Сектора были перемешаны, как карты в колоде шулера. Даже среди зелёных и белых групп мерцали вкрапления красных и розовых делений. Будто кто-то нарочно разбросал их там, чтобы крутящий не расслаблялся.

«Прекрасно», – сбрасывая остатки страха, Игорь мысленно подался вперёд и что было сил пожелал крутануть колесо, которое принял за Мерило – высший божественный суд. Решил так: «пусть праведником я не был, это факт, но ведь и грехопадением не упивался. А значит, будь что будет. Смеете меня судить – дерзайте. Я принимаю вызов».

Механизм дрогнул. Слегка поплыл, словно отражение на воде. А затем колесо начало вращаться.

Сначала медленно. Сектор за сектором. Красный. Розовый. Белый. Зелёный. Каждый проплывал перед глазами, вагонами товарного поезда. А потом скорость выросла. И ещё. И ещё. Сектора слились в одну радужную полосу. Гул нарастал. Низкий, утробный, как гудение трансформаторной будки. Великое ничто вокруг хрустнуло и пошло трещинами.

В эту секунду один растерянный, мёртвый учитель ОБЖ, который даже не понимал, что делает, запустил некий процесс, до этого не происходивший за всю историю Врат. Ни разу. Ни для кого. Ни в одной из бесконечности миров.

А бессчётное количество разумных внутри модуляций пока и не подозревали об этом. Они спали, ели, сражались и упивались своей силой, даже не ведая, что шестерёнки сдвинулись и назад им было не вернуться.

В логичный, сбалансированный конструкт с двух ног и криком – «Да господи, Игорь Сергеевич, что же у вас вечно всё через жопу?!» – ворвался хаос.

Но надо отметить, что в этом была не только его вина. Попади человек в учебный сектор, как попадали все до него, – владей он базовыми навыками и знаниями, которые получают там, – он бы с лёгкостью открыл панель управления «Колесом фортуны» и без проблем прочитал бы свой журнал. Но, увы, учебного сектора не было, и Игорь не видел эти логи:

Из журнала носителя ВР.С4.ЗМЛ.000000000001.

Закреплённое имя: Игорь Сергеевич Вяземский.

Запись 001.

Поздравляю! Ваша учётная запись успешно зарегистрирована. Вы стали частью Врат. Развитие и взаимное процветание. И помните: мы – единое будущее!

Запись 002.

Внимание! Вы будете принудительно перенаправлены в сортировочную область, «Колесо фортуны».

Запись 003.

Внимание! При использовании сортировочного модуля «Колесо фортуны» память о прошлой сессии будет перенесена в МИБ. Вся полученная информация будет проанализирована и переконвертирована в Exp.

Внимание! Количество затраченных Exp прямо пропорционально силе вращения Колеса фортуны.

Внимание! В настройке по умолчанию показатель силы вращения имеет максимальное значение.

Примечание: Для сохранения части информации воспользуйтесь функцией капсулирования. После восстановления носителя инкапсуляция пройдёт автоматически.

А также не знал человек и о том, как лихорадило МИБ. Как она всеми выделенными ей ресурсами пыталась вместить его в существующую модель Врат, не нарушив баланс. Генерируя всё новые и новые протоколы, переписывала старые, крошась в каскадах несовместимых исключений.

ЖУРНАЛ СОРТИРОВОЧНОГО МОДУЛЯ.

Внимание! Критическая ошибка. Пользователь не прошёл базовое обучение. Взаимодействие с Колесом фортуны недоступно. Активация будет произведена в автоматическом режиме.

Внимание! При автоматической активации память будет поглощена полностью.

Внимание! За вклад новых знаний пользователю назначена компенсация.

Критическая ошибка! Объём новых данных превышает пороговое значение уровня «божество». Идёт генерация новых секторов на Колесе фортуны.

Внимание! Взаимодействие с божественными секторами автоматически активирует протокол копирования данных. Данные носителя будут сохранены в полном объёме.

Ошибка. Ошибка. Ошибка.

Протокол не найден. Протокол не найден. Протокол не найден.

Генерация…

Сгенерирован новый сектор «Хозяин фортуны». Бонус: Удача 99%.

*****

Давным-давно где-то в далёкой галактике в бесконечности миров, которые никто не считал.

На протяжении ста миллионов световых «серий» терпела крушение группа высших существ. Пртх'эки – так они называли себя сами. Что в переводе означало просто – «мы». Весьма иронично, учитывая, что выброшенные большим взрывом на окраину вселенной, Пртх'эки мнили себя единственными разумными. Их цивилизация, построенная на принципах рационализма и гуманизма, сумела выстроить блестящий научный каркас. Но, увы, всё равно была обречена.

Умирал их мир. Вычерпанный до дна, он угасал, как сгоревшая спичка. И словно насмешка судьбы – от спасительных, пригодных к существованию планет их отделял бесконечно далёкий путь через холод пустынного космоса. Путь, который ни одна экспедиция не преодолела бы, несмотря на весь научно-технический прогресс. Слишком далеко.

От безвыходности лучшие умы Пртх'эки объединились и принялись отрабатывать самые безумные варианты.

Так появились Врата.

Врата – это не виртуальная среда. Не симуляция. Это изнанка. Нулевая строка кода, на котором написана реальность. Пространство между мирами, в котором можно пересобрать что угодно. Назвать такое настоящим нельзя, но это очень близко.

Для такого массива данных потребовалось величайшее хранилище. Самый развитый управляющий модуль. И надёжный транспорт, способный преодолеть путь к новой, настоящей жизни. На эти проекты были брошены все оставшиеся ресурсы.

А затем весь их вид – сам, лично, добровольно – приговорил себя к смерти и ушёл в величайшее хранилище, которое позже станет межмировой информационной базой МИБ.

Прибыв в населённую часть космоса, цивилизация исследователей планировала на основе сохранённых генов вырастить тела и переселиться из хранилища обратно. В живую плоть. В настоящий мир. Но столкнулась с феноменом войны. Бесконечной. Бессмысленной. Банка с пауками, где выживает сильнейший.

Сделав верный вывод, что им не хватит времени для создания полноценной цивилизации, способной дать отпор агрессору, они начали принимать к себе тех, кто был на грани. Тех, кому некуда было идти. Отцифровывали, делая частью Врат.

Ресурсы оцифрованных шли на космический флот, которым управлял искин МИБ. Поначалу крохотный, вынужденный скрываться. Затем огромный. И в конце – неизбежный.

О нет, Пртх'эки не захватила жажда власти и наживы. Нет. Они просто не остановились. Принимали тех, кто просил. А потом тех, кто не просил. А потом тех, кто сопротивлялся. Без злобы. Не потому что ненавидели. Просто раскачанный внешними ресурсами миллионов миров искин МИБ решил, что так эффективнее.

И теперь экипаж Врат уже не ищет спасения. Он жаждет другого. Стать богами. Демиургами. Собрать все знания, пересечь черту и самим начать творить миры. Такие миры, где будет баланс. Где всем будет хватать всего. Ведь, как показал опыт, любой другой путь тупиковый.

Поскольку угрозы для Врат, по данным МИБ, больше не существовало, пртх'эки передали все рычаги управления искину. Сами же ушли внутрь модуляций, ради собственного самосовершенствования.

А снаружи – никого. Ни смотрителей. Ни операторов. Ни единого живого разума. Система работает сама. Выверенная. Отлаженная. Просчитанная до триллионной запятой.

И вот в эту отлаженную систему случайно попадает оцифрованный код Игоря Сергеевича Вяземского. Обычного земного учителя ОБЖ.

Он аномалия. Критическая ошибка, которую некому исправить.

Дело в том, что при подключений новых пользователей к МИБ, это происходит одновременно для всех вновь зарегистрированных пользователей Врат. Знания, переданные при первом контакте, сортируются, оцениваются по редкости и награждаются в процентном соотношении между всеми вновь прибывшими.

Для примера – картофель. Игорь Сергеевич знал о нём многое, если не сказать всё. Как готовить, как вырастить, откуда взялся, почему нельзя есть зелёный, и прочее. МИБ считала эти данные, оценила, вынесла вердикт: Картофель новый вид, особой ценности не имеет, но знания уникальны. А значит, ценные. А значит, высочайший приоритет. За уникальность полагается много плюшек, бонус первооткрывателя, который подталкивает заниматься исследованиями те виды, которые не имеют к этому врождённой предрасположенности.

Будь Игорь не единственным землянином, а прибудь, как полагается, со всеми вместе, такие знания ничего бы не стоили. Мусор. 100 Exp на 5 000 000 000 источников. Но он один. Ошибка с планеты, которой нет в реестре. И так во всём. В каждом факте. В каждой строчке. В каждом обрывке знания, которое Игорь Сергеевич принёс с собой.

Насыпали ему за это неслабо.

Спустя время…

Странно вновь осознавать себя живым. Странно и тяжко. Ушла былая лёгкость, к которой так просто привыкнуть, – взамен вернулись тактильные ощущения. А с ними – голод, холод, странный зуд в промежности и бытовые страхи: где жить, что есть и куда идти?

На удивление, смерть примирила меня со многим. В том числе с тем, что упущенного не вернуть. Зачем тогда начинать всё заново? Выходит, я теперь вынужден буду раз за разом проживать бессмысленную жизнь? И почему я помню себя прошлого, но в упор не могу вспомнить, что же мне выпало на этом чёртовом колесе. Вроде как это был один из этих ничего не дающих пафосных секторов с рамкой. И надпись… Была же надпись…

Едва слышимый механический звук сервопривода оповестил мир о новом перерождённом.

Поразмышлять над вечным мне не дали. Яркий луч резанул по глазам, а в уши ударила какофония звуков. Самыми громкими оказались голоса – десятки, сотни разных голосов. Хлюпанье, треск, рычание, пересвист и ещё бог знает что. Вся эта лютая мишанина невероятным способом моментально переводилась для меня в знакомый русский язык.

Я сделал глубокий вздох, пытаясь успокоиться, но мир уже ожил, и с каждой секундой только ускорялся, прогонял остатки расслабленности.

Внезапно прямо надо мной нависла живая песчаная горка. Она мелко вибрировала, осыпалась крошкой и безостановочно что-то бормотала. Я напряг слух в попытке разобрать слова. Кучка выпалила одним слитным бормотанием, глотая звуки и шипя на согласных:

– Поздравляю-с-перерождением-добро-пожаловать-в-инкубатор-сектора-четыре-просьба-не-задерживаться-в-инкубационной-капсуле.

По вымученному тону было ясно: эту фразу несчастное создание произнесло уже до отвращения много раз. И все эти тысячи повторов оно бесспорно хотело сдохнуть.

Потом кучка икнула песчаным облачком. И добавила уже от себя, значительно тише и злее:

– Проваливай, говорю. Это тебе не ночлежка для отребья.

На меня уставились два глаза, бурлящих злобой, – они нервно надувались и сдувались, словно зоб у разъярённой жабы. Вдобавок от существа прилично так несло. Уж не знаю чем точно, пережжённым машинным маслом или одеколоном с запахом технической свалки, но песочный, явно вчера перебрал.

Ожидаемо, я малость подзавис от такой приветственной части. Грубость, помноженная на вонь с сухим взглядом, отодвигала суть сказанного на задний план. Я всеми силами старался удержать реальность, чтобы окончательно не свихнуться и не впасть в психоз. Благо нахальный малый оказался существом понимающим и поспешил повторить для скорбного умом.

– Шевелись, придурок, – буркнула живая кучка, уже совершенно не глядя на меня. Всё её внимание было сосредоточено внутри кокона, где она, словно губка, впитывала прозрачную плёнку, при этом не переставая бормотать: – А я говорил технарям проверить мой номер. У меня вон одни бракованные вылупляются. Из-за прошлого идиота мне штраф впаяли. Три единицы. Три. Кретин. Сволочь. Мудак! А этот вообще повис. Ау, родной, очнись уже! Из какой дыры вас только понабрали? МИБ с ума сходит, окраины космоса пылесосить начала. Скоро до неразумных видов дойдёт.

Дожидаться, пока я приду в себя, песчаный засранец не стал и, судя по звукам, что-то нажал. Пространство подо мной исчезло, открывая путь к встрече с холодной сталью пола.

Песчаная кучка мелко затряслась, осыпаясь.

Сквозь рябь в глазах и боль в затылке я сразу понял: «Сволочь ржёт».

Становиться посмешищем на виду у незнакомой толпы в первые же минуты новой жизни неприемлемо. Стоит лишь раз дать себя прогнуть – и ничем хорошим подобное не кончится.

Перекатившись в сторону, я вскочил на ноги. Точнее, на ножки. И тут же чуть не сел обратно: центр тяжести оказался далеко не там, где я ожидал. У меня оказалось крохотное тело – скорее всего подростковое. Бегло осмотрел руки и ноги. Конечности точно человеческие. Вот уж чему я искренне обрадовался. Не хотелось бы всю жизнь булькать глазами и, смеясь, посыпать мостовые. Нам, лысым обезьянам, такое чуждо.

Машинально потянулся к левому запястью. Старая привычка: очнулся не пойми где – проверь дедовы наградные часы. По сути, это было единственное сокровище, которое я носил с собой. Их не раз приходилось возвращать, и не раз они спасали мне жизнь. А ещё они служили простой терапией: стоило нащупать твёрдый корпус и пару раз провернуть часы на запястье, как мир сразу становился чуточку понятнее. Своего рода глубокий вздох, чтобы успокоить нервы. Увы, сейчас под пальцами оказалась лишь жёсткая резинка манжеты комбинезона. Я стиснул зубы, покрепче сжал кулаки и закрыл глаза.

Ярость постепенно отступила, но я не обманывался этой лёгкостью: без таблеток она скоро вернётся ещё мучительнее и злее. Приступы гнева, вызванные ПТСР. А раз нет даже часов, потребуется другой якорь. И как можно быстрее, пока за белой пеленой вновь не появились враги.

Медленно выдохнув, открыл глаза. Во все стороны, куда ни глянь, на многие километры открывалась одна и та же картина: металлический пол и коконы. Ближайший ко мне был размером с кулак, и внутри него, за полупрозрачной стенкой, что-то шевелилось. Крохотное, скрученное, живое. А в трехстах метрах от него стоял другой – с трёхэтажный дом. И рядом с каждым таким коконом суетилась подобная песчаная кучка.

«Значит, эти паразиты – своего рода техническая обслуга, некие операторы инкубатора, не иначе», – предположил я.

Едва распахнув глаза, перерождённые существа выскальзывали из коконов, оставляя за собой липкие нити гидрогеля, и тотчас устремлялись прочь. Никто не озирался, не щурился от резкого света, не пытался прийти в себя. Все двигались с пугающей целеустремлённостью, как заводные игрушки, у которых с первой секунды закрутился внутренний механизм. С точностью машины, управляемой встроенным навигатором, они следовали каждый в своём направлении. И от этой безупречной, бездушной слаженности становилось не по себе: всё это разнообразие выглядело живым, но двигалось совершенно автоматически. На фоне этого отлаженного потока моё оцепенение ощущалось особенно нелепо. Я чувствовал, как не вписываюсь в привычную картину этого мирка. Совсем.

Неожиданно тот самый наглый оператор, с которым я намеревался разобраться, прекратил ковыряться внутри и обратился ко мне:

– Первый раз, что ли?

– Что? – замешкался я.

– Первый раз переродился, говорю? Я таких тупых до тебя не встречал, честно.

Внезапный интерес резко угас, и живая песочница вновь забурлила, уткнувшись в кокон.

«Да этот гад же тупо издевается!»

С трудом сдерживая гнев, я всё же процедил сквозь зубы:

– Первый.

– С чем тебя и поздравляю, а теперь не стой столбом, придурок. Вали к своим, а то сейчас Зарусы решат, что ты недоформированный, и аннигилируют тебя, а мне потом придётся убираться.

Из тела вынырнувшего оператора сформировался отросток и указал в сторону.

Всмотревшись в указанном направлении, я заметил, как вереница существ проходит через некую плазменную арку и исчезает.

«Ого! Неужели настоящий портал?» – изумился я, но тут же одёрнул себя: «А чему, я собственно удивляюсь, когда вокруг такое?»

Решив не раздувать конфликт с наглым кошачьим лотком, я обиженно буркнул: «Спасибо, друг». И уже хотел уйти, как заметил, что песчаная кучка замерла изваянием.

Отросток застыл, согнувшись возле головы. Точь-в-точь как рука в воинском приветствии.

Прикол.

Я даже обернулся, чтобы убедиться, что за мной никого нет, и эта поза не вызвана внезапным появлением начальства. Никого.

– Сломался, что ли? – задал я риторический вопрос и почесал голову.

А потом внутри что-то щёлкнуло, и я, не удержавшись, машинально, буквально на инстинктах, которые вбили в меня солдатскими сапогами, что было силы рявкнул:

– ВОЛЬНО, РЯДОВОЙ КУЧКА!

Жизнь в радиусе полукилометра замерла.

Всё, что двигалось, булькало, пересвистывало и хлюпало, – остановилось и повернулось в мою сторону.

«Да какого лешего я творю?» – мысленно отвесил себе затрещину. По-идиотски улыбнувшись, словно извиняясь, я опустил взгляд и, нервно хихикая, стараясь не смотреть по сторонам, быстрым шагом отправился к арке перехода от греха подальше. А то ведь вправду дождусь – и аннигилируют.

Из журнала носителя ВР.С4.ЗМЛ.000000000001.

Запись 004.

Внимание! Зафиксировано привлечение внимания более ста существ базового уровня. Первый зарегистрированный случай в секторе 4.

Репутация: +100 единиц. Переход на ранг 1.

Социальная значимость: увеличена.

Разблокированы лидерские способности.

Доступно: создание отряда численностью до двух существ.

Доступно: отдача приказа рангу ниже.

Доступно: создание анклава.

Игорь, разумеется, ни о какой записи и не подозревал. Да и что бы он понял без базовой прошивки? Основы – о репутации, рангах, лидерских качествах – инсталлируют исключительно в учебном секторе, раз и навсегда.

А пока герой пребывал в неведении, о своих заслугах системный аналитик четвёртого корпуса хмурил брови над панелью управления: датчики фиксировали аномалию. Кто-то только что накинул полторы сотни опыта оператору 4-7-7-0. Тому самому, Нулю, что вечно пьян и вечно на мели.

Оператор 4-7-7-0. Ноль.

Жизнь данного индивидуума давно катилась под откос. Он отчаялся вырваться в достойное перерождение и все полученные крохи Exp скоропостижно пропивал.

Увы, но сегодня рушился даже такой привычный и незатейливый план на вечер. Три единицы штрафа означали три дня сухого режима, которые пропойца просто не вынесет. Будь такое возможно, он бы пропил даже зарезервированные системой на новое тело сто очков. Которые, кстати говоря, совсем скоро ему пригодятся, ибо срок эксплуатации этой оболочки подходит к концу, и бедолаге вновь придётся трудиться всухую новые сто дней, чтобы заполнить резерв. Суровое похмелье и ядовитые мысли съедали остатки некогда гордого существа. Он нервничал, хамил и злился.

А потом в инкубаторе вызрел этот странный, первый на его памяти, никуда не спешащий новичок и с лёгкой руки отсыпал ему сто пятьдесят единиц опыта. Просто за то, что тот указал ему направление.

Да на таких, как Ноль, и внимания-то не принято обращать. Они же мебель, функция, часть интерьера. А он не только проигнорировал хамство, не став рапортовать администрации, чтобы получить компенсацию, так ещё и имя ему дал. Ему имя. Никто и никогда не давал оператору имени. Само собой, когда-то оно было у каждого во Вратах, но память о своём Ноль давно потерял. Теперь он оператор 4-7-7-0 сектора четыре, или просто Ноль.

Он не понимал почему, но внутри всё бурлило, и хотелось вырвать из себя это чувство. Напиться, забыться и продолжать так славно погружаться на дно. Чтобы под слоем ила не замечать груза проблем. Но, с другой стороны, впервые за долгое время оно же позволило ему почувствовать себя по-настоящему живым.

Как Игорь, будучи нубом без интерфейса, смог одарить кого-то очками? На самом деле всё просто. Никак. Ноль и аналитик четвёртого корпуса ошиблись. Очки оператору начислила МИБ. Как она мотивирует к исследованиям, так же подталкивает и к наставничеству. Информация оказалась ценным указанием для того, кто ею не обладал. Вклад учли, пересчитали в опыт и выдали в качестве награды.

Никогда и ни с кем другим такое бы не сработало. Все необходимые знания находятся внутри носителя и не могут быть критическими. В интерфейс встроен навигатор по безопасным местностям. Любой нормальный перерождённый видит, куда идти.

Но Игорь Сергеевич не был нормальным перерождённым. У него не было базовых навыков. Не было знаний. Не было навигатора. И потому простое указание направления система зачла критической информацией. А критическая информация стоит опыта.

Вот так одно указание пути и одно «вольно» наделали целую кучку невозможных до этого событий.

*****

Я остановился, не дойдя шагов двадцати до начала очереди. Нужно было решить, где занять место и стоит ли это делать вообще. Для сомнений хватало причин.

Во-первых, переводчик барахлил. Голоса вокруг сливались в плотный, бессмысленный гул, из которого невозможно было вычленить смысл.

Во-вторых, некоторые формы жизни перед проходом через портал активировали скафандры. Щелчки, шипение, тусклое свечение швов. Я покосился на свой комбинезон. Похлопал по груди, по плечам, по бокам. Ничего. Ни кнопки, ни панели, ни хотя бы крошечного индикатора. Ни намёка на инструкцию.

«Ну и ладно. Значит, мне пока не положено», – решил я, хотя в глубине души прекрасно осознавал: мысль прозвучала слишком спокойно, чтобы не быть фальшивой.

Нерешительность землянина вновь стала привлекать ненужное внимание. Чем дольше он стоял, тем больше на него смотрели.

– Зацени, нубяра на кожаном завис, – проскрипел Царапанный. Шея с тремя глазами высунулась из панциря, насечки на котором дрожали в такт голосу. – Недоформированный, наверное. Я одиннадцать раз подыхал – и такого не видал даже в мусорных мирах. Маякните админам, пусть его сотрут.

– Просто стоит после рерола? – забулькал сосед справа. Жидкость в его баллоне позеленела: прагматик считал убытки. – Безопасные миры открыты. Рейты повышены. Каждая секунда стоит года обычной жизни. А он бездействует. Убыток – ноль и восемь единиц в минуту. Идиотизм. Девяносто семь процентов идиотизма.

– Встречал кто-нибудь подобных? – баллон повернулся к толпе.

– Неа, очевидно вымерли тупицы, – панцирь скрежетнул так, что насечки зазвенели. – Я двенадцать таких видов пережил. И этому недолго осталось. Продолжит так стоять – он труп. Просто ещё не знает об этом.

– Или он знает что-то, чего не знаем мы, – тихо, привлекая всеобщее внимание, подметил Тихий. Две тусклые точки не отрывались от Игоря. Вокруг мгновенно замолкли. – Посмотри, как уверенно он стоит. Только сильный может позволить себе подобное. Там, где слабому нужно бежать, сильный пройдёт не спеша.

Из-за повышенной приватности данного места Игорь не мог слышать разговора. Но взгляды, скользящие по спине, чувствовал прекрасно.

Из журнала носителя ВР.С4.ЗМЛ.000000000001.

Запись 005.

Внимание! Зафиксировано устойчивое привлечение внимания более двухсот существ базового уровня в течение пяти минут.

Репутация: +50 единиц. Ранг 1 закреплён.

Харизма +1.

Социальная значимость: подтверждена.

Открыт доступ к общественным заказам.

Примечание: первый закреплённый ранг позволяет вам работать с административными источниками планеты. Необходимые НПС будут автоматически маркироваться на вашей карте.

От колючих взглядов по спине стадами неслись мурашки. Но ломиться сломя голову в первую попавшуюся очередь означало вновь наделать кучу глупых ошибок. А мне хватило унизительного подметания собой пола возле того места, где я очнулся. «Эх… Понять бы логику, по которой они занимают места. Или хотя бы…»

Тут глаза выцепили в толпе нечто знакомое. Человеческий силуэт. Такой же, как я, подросток торчал в шеренге, и место напротив него пока пустовало.

«Да не может такого быть. Неужели здесь есть другие люди?» – не поверив себе, но обрадованно, словно встретил земляка на отдыхе, подумал я.

К панелям управления порталом вели два коридора, отгороженных от остального зала мерцающими силовыми поручнями. Пол внутри был прорезан световыми дорожками, а места очерчены попарно голографическими контурами: занятые горели тускло, свободные пульсировали.

Судя по повёрнутым друг к другу головам и размахиванию конечностями, соседи свободно вели диалог – должно быть, переводчик там работает. «Надеюсь, и у меня включится. Нужно только поспешить, пока место свободно. Возможно, это мой единственный шанс», – решившись на рывок, умозаключил я.

Слегка отступив и пропустив вперёд трёхметровую птицу, сотканную из проводов и травы, я поравнялся с «человеком». У существа напротив оказались каменные глаза – и ногти. Возможно, и ещё что-то было каменным, но остальное скрывалось под таким же, как у меня и большинства, комбинезоном.

Чёрт, вот опять поспешил и очередная нелепая ошибка. Ладно, ничего уже не поделаешь, будем работать с тем, что есть, а война план покажет.

– Приветствую тебя, мой каменный брат, – я выказал вежливость и изобразил полупоклон, подсмотренный минутой ранее у кого-то чешуйчатого гнома. – Не подскажешь, куда ведёт эта тропа?

Существо на мгновение скосило на меня каменные глаза, окинуло непроницаемым – но, как мне почудилось, презрительным взглядом, а затем, не вымолвив и звука, отвернулось. По каменной морде ведь фиг прочтёшь, о чём думает этот хмырь, но я подозревал, что ищет подвох в моих словах. Немудрено: вопрос-то, мягко говоря, туповат.

Как педагог я сам постоянно талдычил детям: не заговаривайте с незнакомцами на вокзалах и в аэропортах. Это излюбленные места всяческих прохиндеев, мошенников и прочего отребья. Они пользуются твоей растерянностью и тем, что ты уезжаешь. Пока ты рассказываешь дорогу, у тебя карманы обчистят, и ищи ветра в поле. Нда… Кто бы мог подумать, что я рассказывал про себя. Стоп. Но я-то не такой. Просто дурак, который взаправду не знает, куда стоит. Но если задуматься, подобное звучит даже обиднее.

Пока я бился сам с собой за остатки гордости, каменоглазый продолжал изображать стойкого партизана на допросе.

Вот паразит, время-то уходит. Но это не беда. Главное, я понял: раз он обернулся – значит, переводчик у него работает и он меня понимает. Дело осталось за малым – заставить засранца отвечать на вопросы. Информация сейчас важнее воздуха, а побыть немного наивным дураком не страшно.

Очередь быстро продвигалась. С каждым пройденным метром я начинал нервничать всё сильнее. Противный големо-человек оказался не пальцем делан. Молчал, словно воды в рот набрал. Чтобы я ему ни предлагал, он игнорировал. На подначки не вёлся. На вопросы не отвечал. Ни на один. Ни разу. Даже не повернулся.

Ну войди ты в положение, тварь ты «грязнокровная». Я ж тебя как человека прошу. Ну скажи просто, куда ведут эти врата? Куда ведут врата и всё, мне от тебя больше ничего не надо.

На секунду я даже решил, что он и вовсе не говорит в силу физических возможностей, но откинул мысль как несостоятельную.

Говорить не можешь, так на пальцах покажи, неужели два взрослых, умных существа не найдут, как объясниться?

Когда пришло время активировать портал, этот гад мерзко улыбнулся, махнул рукой над панелью, что-то там быстро нажал. А затем с довольным видом шагнул в арку.

Сволочь!

Ну и Хаги Ваги с ним. Пускай ответов я не получил, кое-чего мне всё же удалось добиться. Пока он пристально таращился на меня, я следил за его манипуляциями. Осталось лишь верно их повторить.

Я провёл рукой над сенсорной поверхностью, так, как это сделал каменоглазый, и тут же перед взором появилась голографическая панель.

Супер. Проще простого.

В полупрозрачном окне отображался огромный город будущего, паривший в небесах. И всё. Никаких кнопок. Никаких полей для заполнения. Ничего. Лишь изображение и дата.

14 124 233.

Почему это не номер, а именно дата, я и сам не знал, но был абсолютно уверен в этом.

Провёл рукой в бок. Картинка перелистнулась.

Новый город. Тоже из фильмов про будущее. Хром, стекло, светящиеся нити мостов. Ни намёка на естественность.

1 241 240.

«Принцип ясен. Осталось понять, что мне нужно – и дело в шляпе».

Игорь размышлял. А толпа позади начала нервно похрюкивать, скрипеть, щёлкать и булькать. Он не понимал их, но негатив не нуждался в переводе. А его в воздухе было столько, что хоть на хлеб мажь.

Мозг лихорадочно искал выход. Мысли прыгали от далёкого будущего до средневековья. С одной стороны, интересно, что в космическом техно-мире. С другой – там я ничего не знаю. Нет профессий. Нет знаний. Кому нужен учитель ОБЖ? А вот средневековье – это же непаханое поле. Можно стать уважаемым человеком. Может, даже королём. Но есть и минусы: отсутствие привычного комфорта, медицина не очень, особенно стоматология, голод, ручной труд, и ещё много всего. Но как бы ни скакали мои мысли, одно я знал наверняка: в своё время точно не хочу. Пускай даже на другую планету.

Когда шум за спиной перешёл в нечто невообразимое, я мысленно сплюнул, отмотал на нужное время и смело шагнул в мир с датой:

1500.

Толпа сделала шаг. И моментально шум стих. Всё вернулось на привычные рельсы. Кроме одного Траслукионца из расы живого оружия. Он старался не демонстрировать страха, но его клинки-рёбра мелко вибрировали от ужаса.

Все, кто хоть раз проходил через Врата, знали: выбивать нужно миры от 14 124 233 до 1 241 240. Это максимально безопасно. Там есть школы, в которых перворождённые набирают первый необходимый опыт. Так же там полно пробелов в Атласе первооткрывателя, которыми можно воспользоваться для накопления нужных характеристик.

Система специально оставляет их, чтобы были лучшие условия старта.

Так же верно и обратное: чем ниже уровень цивилизации, тем сложнее. Чем младше мир, тем суровее обитатели. Тем меньше пробелов. Тем сильнее монстры.

Миры ниже 10 000 – это не старт. Это вызов. Туда идут те, кто добился просветления. Кто получил множество даров от Колеса. Кто готовится бросить вызов богам.

Остальным там делать нечего.

А этот малыш в детском комбинезоне только что шагнул в тысяча пятисотый.

Траслукионец моргнул всеми четырьмя глазами. Это кого я только что чуть не подтолкнул? Закипевшее масло потекло из пробитого шланчика.

ГЛАВА ВТОРАЯ ПЕРВЫЕ ШАГИ.

Телепортация промелькнула, как забытый сон. Кажется, только закрыл глаза – и бац, уже стоишь совсем в другом месте. Даже скучно.

Настраивался по прибытии увидеть гомонящую толпу, а оказался совсем один. Мне, конечно, не впервой входить не в ту дверь, но неужели моя оригинальность имеет вселенские масштабы и я вправду единственный выбрал этот мир? Покрутился, попрыгал, осматриваясь – никого. Шикарная поляна с мягким газоном в полном моём распоряжении. И от этой пустоты на душе стало как-то слегка не по себе. Странно, что из бесконечного потока никого сюда не закинуло.

Хотя…

Если мыслить логически, точек выхода должно быть огромное множество, а без точных координат всех просто-напросто раскидывает рандомно. Надеюсь, нас хотя бы по виду сортирует.

Эх. Узнать бы, где я в целом нахожусь.

Стоило так подумать – и на самом краешке зрения мигнул красный огонёк.

Воу! Это ещё что такое? Не припомню за собой таких спецэффектов. Инсульт?

Достал язык и поводил им в разные стороны, пощупал лицо, дотронулся пальцами до кончика носа.

«Так, спокойно, я же подросток, не должно быть инсульта. Что же тогда это было? Последствия переноса… или…» – голову пронзило догадкой. – «Имплант. Ну точно. А я-то всю черепушку сломал, гадая, как работает переводчик. Ещё эти цифры на телепортационной панели – арабские. Вот теперь всё и сложилось: меня чипировали, словно собаку бродячую».

Погоди-погоди. Сюда же можно и поведение инопланетян приплюсовать. Похоже, в модуль и навигатор вшит – уж больно уверенно все двигались по базе. Идиот, ну конечно: если с этим даже мой смартфон справлялся легко, то уж в будущем на технику всяко накручено функций, полезностей и удобностей. Вот только у меня привычная картина – либо чип криво встал, а то и вовсе бракованный. Ну правильно – бюджетника обидеть может каждый. Воткнули дрянь списанную. Если честно, обидно. Чем я заслужил подобное отношение?

В памяти промелькнуло осыпающееся лицо живой песочницы.

Это всё тот похмельный оператор виноват. Пятой точкой чую – его косяк.

– Ну кто так работает? Криворукие! – бросил я в пустоту. – Раз уж сделали из меня киборга, могли бы хоть мануал дать или интерфейс настроить!

Я вам это припомню.

Ладно. Хватит ныть. Русский мужик в подачках не нуждается. Это мы топим урановые ломы во ртути и чиним микроэлектронику дедовым паяльником. А тут подумаешь – имплант какой-то. Плёвое дело.

Решимости мне может и не занимать, а вот с идеями оказалось туго. Из-за отсутствия физических манипуляторов оставалось лишь мысленно изгаляться, отдавая команды в никуда. «Открыть карту. Открыть интерфейс. Открыть хоть что-нибудь. Работай, мерзкая железяка! У меня мультиварка поумнее была!» Время шло, а результата не было, появились первые признаки голода и усталости. Пока терпимо, но это звоночек.

Бесполезно стоять на месте и тыкаться, как слепой котёнок. Даже если в меня вшит инопланетный функционал, пока он недоступен. Нужно просто смериться и двигаться дальше. К чему эти терзания? И без ваших подачек справлюсь, сейчас только определюсь с направлением.

Телепортационная зона высадки на самом деле являлась не поляной, а небольшим холмиком. С вершины которого открывался прекрасный обзор во все стороны, и напрыгавшись, я точно знал: особой разницы нет. Куда ни пойди – ближайшие пару километров будет всё тот же лес.

Решив придерживаться стандартного правила левой руки, повернулся на девяносто градусов. Ветерок мягко коснулся лица, донося густой хвойный аромат.

– А мне прям везёт, – тоном заядлого охотника оповестил я окрестности о том, что иду с подветренной стороны.

Неожиданно звук собственного голоса показался мне до боли знакомым. Сложно заявлять такое с уверенностью. Возможно, это самообман, но здесь, а не в гомоне закрытого помещения, я чётко услышал свой подростковый, чуть писклявый тембр.

Это он у меня позднее сломался в армейке. А до этого – ну точно ведь… чуть попискивал так же. Как же хочется наконец увидеть себя.

Отчего-то вспомнился батя-сибиряк, дед-танкист и старший брат Вовка. Наши походы. Рыбалка на порогах у костра и охота с ночёвкой в лабазе.

Старшие родичи. Что бы вы сказали, глядя на меня? Гордились бы? Я знаю: каждый из вас и бровью бы не повёл на такие смешные трудности. Особенно ты, брат. Оскалившись своей чемпионской улыбкой, ты бы гордо вскинул голову, расправил богатырские плечи – и проломился сквозь этот лес, как нож сквозь масло. Как танк, оставляя за собой широкую просеку. Не оглядываясь. Не колеблясь ни секунды.

Смахнув набежавшую скупую мужскую влагу – не слезу, а так, каплю, ведь мужики не плачут, – я вскинул подбородок и, гордо чеканя шаг, шагнул навстречу судьбе. Потому что они смотрят на меня.

Глупое решение следовать правилу левой руки, применяемому лишь в замкнутых пространствах вроде лабиринтов, на самом деле спасло Игорю жизнь.

Все стартовые локации окружены защитными барьерами. Так называемые безопасные зоны. Покидать их периметр положено лишь через два чёрных штыря. Они – своего рода чекпойнты: считывают информацию и создают карту-идентификатор, которая в случае опасности пропустит обратно. Плюс используя навык, раз в сутки, туда можно быстро переместиться.

Такую мелочь знает любой житель системы. Базовые знания. Но прекрасно это работает только до отметки 1500 – ниже перестаёт. Местные монстры куда умнее. Обитатели этого леса давно смекнули, что нет смысла ждать лакомств с других направлений, и устроили засады именно на выходе из безопасной зоны. Вся тропа там – территория смерти.

Свет, пробиваясь сквозь вату облаков, падал тёплыми столбами, а трава под ногами стелилась мягко, словно школьный мат. Я шёл, насвистывая приставучую мелодию из дебильной рекламы – она, как назойливая муха, кружила в голове, не давая мыслям затвердеть в тревожный ком.

Хе-хе. Какое поистине чудесное местечко. Нет, мне определённо начинает нравиться. Тут нет противного гнуса. В лесу будто прибрались: почти нет камней и веток, нет бурелома и оврагов, у деревьев даже корни не торчат. Приятный летний ветерок гоняет ароматы разнотравья и хвои. С погодой тоже повезло. Осталось набить желудок – и тогда с уверенностью можно заявлять: жизнь удалась.

Я думал обо всём этом, стараясь забить голову и не скатываться в вопросы, на которые нет ответов. Сейчас хотелось просто идти вперёд, наслаждаясь лёгкостью молодого, здорового тела, чувствуя, как каждый шаг отдаётся пружинистой силой в мышцах.

Спустя час бодрого шага лесной пейзаж плавно перетёк в скалистую местность. По звукам я догадывался, что увижу впереди, но решил дойти до конца и убедиться.

Свежий морской бриз, крики птиц. Волны с шумом наваливались на край каменистого обрыва и с пеной отступали назад. Смотреть на них с высоты многоэтажного дома было завораживающе. В той прошлой жизни городского человека я ничего столь величественного и не видел. Оттого, стоя тут, корил себя за глупый отказ от путешествий в угоду бытовым мелочам.

Созерцание того, как тёмная вода на горизонте сливается с бесконечным небом, на время отогнало суетные мысли. Я сел на край обрыва, свесив ноги, и полностью отдался этому месту.

Из журнала носителя ВР.С4.ЗМЛ.000000000001.

Запись 006.

Поздравляем с перемещением в стартовую локацию мира Цурой. Ваше путешествие начинается.

Примечание: выбранная зона накладывает ряд ограничений, связанных с особенностями мира.

Первое: использование технологий и их производных, не изобретённых народом Ишшу-Сан-Око к 1500 году по их летоисчислению, невозможно. Перечень прилагается.

Второе: планета имеет повышенный фон альфа-гамма и синоин-излучения. Усилены мутации тварей. Возможны аномальные способности носителей.

Сложность системы: 5500–9200. Минимальный порог: 5500.

Внимание! Ваш уровень критически ниже минимального порога. Вы первый носитель 1 уровня, отважившийся покорить данный мир.

Дарован титул «Слабоумие и отвага».

Харизма +3. Интеллект −2.

Весь получаемый опыт утроен на 1000 дней. С учётом стартового бонуса ×100 на 100 дней (−1× в день) суммарный бонус: ×300.

И помните: мы – единое будущее!

Запись 007.

Внимание! Вы покидаете безопасную область. Активирован боевой режим. С этого момента вам доступен мысленный контроль интерфейса.

Запись 008.

Поздравляем! Вы первым прошли Лес-лабиринт Скорби, имея показатели ниже рекомендованных в 5000 раз. Получено достижение «Повелитель тайных мест». +3% к скрытности.

Запись 009.

Проверка соблюдения условий: полное отречение от опасности. Нахождение возле существ, чей уровень превышает ваш на 2000 и более (крылатые гарпии залива Рока, уровень 7700). Отсутствие мыслительных сигналов. Минимальная необходимая продолжительность в уязвимой форме – 100 вздохов. Соблюдение условий: 97%.

Поздравляем! Вами самостоятельно открыт навык медитации: «Медитация на краю гибели».

Получен эпический титул «Мастер медитативных техник». Титул установлен автоматически.

Титул предоставляет:

Постижение ремесленных навыков школы «На краю гибели»: максимальный уровень.

Постижение боевых навыков школы «На краю гибели»: максимальный уровень.

Постижение форм школы «На краю гибели»: максимальный уровень.

Открыт пассивный навык «Транс».

Состояние транса позволяет, находясь в неподвижности, аккумулировать энергию мира внутри тела.

Внимание: излишки энергии будут автоматически конвертированы в свободный опыт.

Начислен опыт.

Начислен опыт.

Начислен опыт.

Ваш уровень: 31.

Запись 010.

Поздравляем! Вы первый носитель этого мира, поднявший суммарно более 30 уровней, не убивая монстров и не используя ремесло.

Пассивный навык «Лодырь».

Все ваши пассивные навыки имеют +1 к уровню с момента их получения.

На самом деле, самостоятельное открытие навыка медитации для обитателей Врат почти невозможно. Базовые знания дают слишком большой процент информации, и система не засчитывает открытие как самостоятельное. Лишь изредка рождаются самородки – гении, способные взглянуть на мир иначе, – и тогда им выдаётся эпический титул «Мастер медитативных техник». Носителей данного титула почитают и превозносят в мирах Врат. Основываясь лишь на нём, воздвигают секты, создают школы и кланы.

Очнулся я от того, что на самом краю зрения вновь назойливо замигал знакомый красный огонёк. Рассерженно я пожелал: откройся.

И, о чудо, открылось. Но не карта. Не интерфейс. Не навигатор. А какое-то окно характеристик.

Ник: Игорь Сергеевич Вяземский. (Возможна одна бесплатная замена.)

Уровень: 31.

Класс: ??? (Не идентифицирован.)

Профессия: Нет.

Опыт: 3 / 9 610.

Жизнь: 220 / 220.

Мана: 0 / 80.

Энергия: 3100 / 3100.

Бодрость: 50 / 50.

Сила: 10.

Ловкость: 10.

Выносливость: 10.

Интеллект: 8.

Восприятие: 10.

Воля: 10.

Харизма: 14.

Свободные очки: 155.

Титулы: «Мастер медитативных техник»; «Слабоумие и отвага».

Пассивные навыки: «Лидерство», «Медитация на краю гибели», «Транс», «Лодырь».

Отряд: 0/2.

– Ничего не понимаю, – вслух обозначил я своё негодование, пройдясь по списку в третий раз. Бред же. Ну бред чистой воды, я что, в игре? Какие к собакам чертячим характеристики и титулы?

Меня, конечно, уже не раз посещали мысли, что я не умер и переродился, а лежу в коме, но вот такую херню даже мой больной мозг не смог бы изобразить. Да и не геймер я. Вот Дениска Евтушенко из 4В – тот подобное легко мог навоображать, он в этих сказочных мирах больше времени проводит, чем в реальности. Чёртов бракованный имплант, я же понимаю, что это твоя работа. Но вот насколько эти данные реальны?

А давай-ка, Игорюня, вдумчиво и попунктно попытаемся разобраться. Как учили в колледже, к новой информации требуется применять метод установления связей. Приступим.

Ник. Имя мне моё нравится, но светить им перед всеми подряд не особо хочется. Да и вдруг для формальности придётся сотни раз называть его целиком – в бою такое может навредить. Нужно бы сократить для удобства и конспирации. Точно как позывной. Буду снова Вяз. Так, куда здесь тыкнуть, чтобы поменять?

– Желаете сменить ник? – раздался в голове знакомый приятный женский голос.

Я напрягся. Этот голос... Не слышал его двадцать два года, но не смог бы забыть никогда. Мама. Драные черти, как же основательно вы порылись у меня в мозгах. За святое решили ухватить. Я бы вас…

– Желаете изменить настройки интерфейса? – прозвучал новый сухой механический голос.

Эмоции требовали рявкнуть «да», но я сдержался. Рука в ярости сжалась до белых костяшек, а затем медленно расправилась.

Как же тяжело без антидепрессантов, трости и часов.

Нервы физически требовали, чтобы их почесали. Остыв, я продолжил размышлять: Как ни крути, а это всё только внутри моей головы. Между мной и мной, так сказать. Может, и пусть тогда? Этот голос… хоть лживый, но такой нежный и заботливый. Им я, наверное, смогу принять любое известие. А эмоциональная стабильность мне сейчас ой как не повредит.

Давя гнев на создателей импланта, который смеет говорить голосом матери, я всё же ответил: нет.

И вновь родным...

Желаете сменить ник?

– Да! Новый ник: Вяз.

– Принято.

По спине пробежали мурашки. Да, к такому ещё придётся привыкнуть. Ник в окне мигнул и сменился на короткий позывной.

С этим разобрались, теперь уровень. 31 – но за что? Подвигов не совершал, за деяньями не замечен. Тут вариантов нет. Оставим. Класс – это типа воин, маг, целитель и прочее?

Вопрос повис в пустоте.

Ясно. А если так: как определить класс?

Результат тот же.

«Ну и пошла на хер», – на секунду промелькнула мысль, что я сейчас послал на три буквы собственную мать.

Ох, вашу Машу! Я так с ума сойду. Надо было всё-таки сменить голос.

Вспышка ярости затуманила сознание, и я, не помня себя, со всей дури врезал ногой по камешку, лежавшему на краю обрыва. Тот требушетным снарядом по крутой дуге устремился в пропасть.

– Мммм… – простонал я, пританцовывая, как раненый сайгак, и баюкая ушибленную конечность.

Цифра моего уровня, мигнув, сменилась с 31 на 37. А где-то далеко внизу, под обрывом, уже закипала жестокая сеча между двумя стаями гарпий, сошедшихся в смертельной схватке из-за разбитого яйца.

Придя в себя и вернувшись к окну с характеристиками, которое по-прежнему закрывало мне немалую часть обзора, я продолжил. Профессия – нет. Да как же нет? Я Учитель!

– Желаете зафиксировать выбранную профессию?

Ну вы поглядите, очнулась. Кого мне тут прикажете, учить, мама? А главное, чему? Нет, пока нет. И вообще не подслушивай, этот звонок был только для учителя.

Хотел пнуть ещё один камень, но мизинец которому досталось в прошлый раз больше всего, запротестовал тупой болью, и я в сердцах просто плюнул.

Опыт – ну с этим всё ясно. Свободные очки: 185? Стоп. Было же... уровень 37.

Снизу нарастал клёкот птиц, заглушавший не только мысли, а даже и шум прибоя.

– Хватит орать! – схватив булыжник побольше, я, не глядя, швырнул его вниз.

Послание достигло цели, избавляя от мучений и даря окончательную смерть несчастному детёнышу гарпии 500-го уровня, который, побитый, валялся изломанной куклой с 1% хп.

Перед глазами мигнул огонёк. Затем цифра уровня мелькнула и в очередной раз сменилась. Уровень 52.

Ого, да я, походу, убил кого-то. И судя по тому, сколько мне отсыпали опыта, кого-то весьма мощного. Непонятно, правда, для чего всё это нужно. Ну не стану же я гением, если брошу все эти очки в интеллект, верно? С другой стороны, что я теряю? Да и прокачка подобным образом мне определённо, нравится. Есть, правда, нюанс: что делать, если пострадавшая сторона смекнёт, от кого исходит угроза, и решит поквитаться? У меня ни брони, ни оружия. Если предположить, что там монстры, это ведь важно. Отойдя от края, я присел за валуном и продолжил анализ, стараясь закончить как можно быстрее.

Сила, ловкость – тык, тык, тык… Тут тоже всё понятно, кроме того, почему у меня интеллект ниже остальных, а харизма так задрана. Плевать. Всё в волю. Всю жизнь на ней, родной, выезжал – и сейчас так поступать буду. Воля: 270. Да! Свободные очки: 0. Никаких сожалений.

Ну и напоследок титулы… «Мастер медитативных техник» – это, наверное, сейчас отсыпали, я ведь и вправду в транс впал. Хотя видели бы вы рядового Петренко. Вот кто мастер: парень, стоя на лопате с открытыми глазами, мог спать часами, а иногда для виду даже копал, не просыпаясь. Вот это мастер. Хотя чего я распинаюсь – это же, скорее всего, не ранг, а банальная профанация. Формуляризм чистой воды. С мастера открываешь свой путь, а в финале ты владыка или бог. Так что не раскатываем губу. Если с медитацией всё мало-мальски понятно, то «Слабоумие и отвага» вызывает искреннюю растерянность. Вроде на танк с голой жопой не кидался и даже никого поперёк себя шире не посылал.

Ладно, есть и есть. Кушать не просят.

Навыки… Активный: Яростный бросок. Само собой, другого с моей-то удачей я и не ждал. Зато пассивного говна – хоть с лопаты ешь. Даже разбираться не стану. Валить надо отсюда да поскорее.

Из журнала носителя ВР.С4.ЗМЛ.000000000001.

Запись 011.

Уничтожено: яйцо крылатой гарпии (уровень 107).

Ваши действия стали ключом-стартером к региональному ивенту «Пернатый набег».

Благодаря вашим действиям жители портового города Линь-Хай смогли обнаружить затаившуюся кладку опасных монстров. Если бы они расплодились, то смели бы город, уничтожив жителей. Теперь у героев есть шанс остановить нашествие.

Губернатор объявил награду.

Ваша доля всей полученной в ходе ивента репутации: 10%.

Награды будут распределяться по окончании и в случае его успешного завершения.

Срок ивента: 3 дня.

Запись 012.

Как новая жизнь рождается в муках и страданиях, так и ваша ярость в месте медитации родила противоречие, ставшее формой.

Вами открыта новая форма школы «На краю гибели»: «Яростное спокойствие».

Эффект: атаки, нанесённые в ярости после медитации, получают +10% к игнорированию брони.

Поздравляем! Вами открыта новая форма.

Предки гордятся. Ученики завидуют.

Ваше имя навсегда внесено в скрижаль школы.

Увеличена скрытая характеристика: познание. +1.

Начислен опыт за открытие новой формы.

Запись 013.

Уничтожен детёныш гарпии (уровень 500). Начисление опыта невозможно: для получения наград необходимо быть участником ивента и находиться в зоне его проведения.

Запись 014.

Поздравляем открыт навык: Яростный бросок.

Оператор 4-7-7-0. Ноль. Рядовой Кучка. Конец смены.

На обед и сон отпускали группами по десять операторов – «семейками», скажем, с 1010 по 1020. Тарабанить номер целиком было неудобно, потому между собой в семейке все звали друг друга по последней цифре: 1010 – ноль, 1011 – единица, и так далее. Но 4-7-7-0 был не такой. Он Ноль всегда. Вечный. Самый главный Ноль дока 4 и, пожалуй, всей капсульной станции. Оператор, у которого на счету вечный ноль. Он и по жизни ноль, и в делах ноль. Из всех обитателей он самый древний. Другие либо копят на реролл, либо – на забвение. Только не «великий» Ноль. Он песчаными корнями врос в металлическую обшивку станции.

Как всегда в новом наборе, после смены тел Ноль выискивал жертву – самого потерянного новичка в семейке – и цеплялся за него, как клещ, вытягивая с бедолаги опыт. В этот раз жертвой стал Семёрка. Парень попервой и вправду верил в дружелюбие – пускай и хамоватого, но прошаренного типа, – но за год совместной работы разобрался, с кем имеет дело. Правда, по-прежнему выпивал с Нолём, только гулянки больше не оплачивал.

Заведение называлось «У последнего деления». Иронично, но до боли правдиво.

Семёрка сидел за липким столом. Ноль – напротив. Между ними стояли две мутные кружки. Обе полные. Ноль, в несвойственной себе манере, пока не пил. Он был занят рассказом.

– Сто пятьдесят, – эмоционально нашёптывал он вполголоса. – За один тычок.

Семёрка отхлебнул. Помолчал. Отхлебнул ещё.

– Врёшь.

– Не вру. Новичок. Маленький, кожанный, такой весь нескладный. Я вначале подумал, что его недоформировали. Больно уж он долго тупил. Я ему даже рукой на телепорт махнул: мол, проваливай, пока тебя тут не стёрли. Мало ли интерфейс барахлит. А он подкинул мне сто пятьдесят опыта, назвал меня рядовым и сказал «вольно».

Семёрка поперхнулся. Закашлялся. Стукнул кружкой по столу.

– Рядовым?! Тебя?! Кучка ты песчаная!

– Ну да. Рядовой Кучка. Так и сказал.

Семёрка заржал. Громко, с присвистом. За соседним столом обернулись трое таких же операторов.

– Чего ржёшь? – спросил один.

– Да вот, Ноль байки травит. Говорит, ему новичок сто пятьдесят опыта отсыпал.

– Да иди ты!

– Ага, прикинь. А затем посвятил его в рядовые и принял в звёздный флот! Теперь он – рядовой Кучка.

Зал грохнул. Ржали все. До слёз. В стороне от подколок не остался никто.

– Эй, Рядовой Кучка! Тебе ещё погоны не выдали? А строевой шаг? А устав?

Ноль презрительно глянул на Семёрку. Тот ржал. Семёрка – единственный, кого он и вправду считал приятелем. Прогнившее общество мелких опустившихся прохиндеев.

– Ты зачем? – тихо спросил Ноль.

– Чего? – Семёрка утёрся. – Да ладно тебе, это ж смешно!

Ноль встал. Песчинки на его морде мелко затряслись.

– Я пошёл.

– Куда? Ты чего? Давай выпьем, Рядовой Кучка! Кто угостит воина космического флота? – крикнул кто-то за спиной.

И снова заржали. Громче прежнего. Понять такой ажиотаж несложно. Космический флот – вершина любого технологического мира Врат. Быть его частью – честь. Пошути кто-нибудь так в мире, где этот флот есть, – и тебя могут вызвать на дуэль. А тут, среди отребья, это просто забавная нелепица. Песчаная кучка – воин космического флота.

Смешно. До слёз смешно.

Ноль не обернулся. Вышел и побрёл к себе. Сегодня он не пил – и не потому, что не хотел. Хотел. Ещё как хотел. Но возвращаться туда, где над тобой ржут, где единственный приятель треплется на весь зал, – нет. Увольте. Даже у Ноля есть гордость.

Он шёл и держал спину ровнее, чем обычно. Сам не понимал почему.