Системный Кузнец VI

Глава 1

Всполохи исчезли не просто так.

Эта мысль билась в черепе, как пойманная птица - стоял над формой, глядя на серебристо-серый слиток, который ещё минуту назад переливался золотом, и чувствовал, как холод «Длани Горы» сражается с огнём, рвущимся из груди.

[ВНИМАНИЕ!]

[Магические свойства сплава: УТРАЧЕНЫ]

[Причина утраты: Неизвестна]

[Предупреждение: Сплав без магических свойств может быть неэффективен против Скверны.]

Буквы плясали перед глазами, красные и неумолимые.

— Что случилось? — голос Серафины прорезал туман. — Мастер Кай, отчего ты так помрачнел?

Поднял голову - три пары глаз смотрели с ожиданием. Радость на лице Гюнтера медленно угасала, сменяясь настороженностью. Хью поправил пенсне, вглядываясь в моё лицо.

— Всполохи, — произнёс я тихо. — Золотистые всполохи. Видели, как они погасли?

Гюнтер пожал массивными плечами.

— Ну, видали. И что с того? Сплав-то держится!

— В этом и проблема.

Провёл пальцами по гладкой поверхности металла – холодный и мёртвый, будто камень на дне реки.

— Кажется эти всполохи были душой Кирина. Тем самым «Живым Мостом», который удерживал металлы вместе, а теперь их нет. — сказал я.

Серафина нахмурилась - тонкие брови сошлись на переносице.

— Поясни, мастер Кай - ты говоришь загадками.

— Леди Серафина, — повернулся к ней, — вы ведь чувствуете магическую эманацию? Это ваш дар - ощущать энергию в материалах?

Девушка медленно кивнула.

— Верно. Это - часть ремесла зачаровательницы.

— Тогда приложите руку к сплаву, — попросил её. — И скажите, что чувствуете.

Повисла пауза. Гюнтер переглянулся с Хью - во взглядах мелькнуло беспокойство. Девушка же не сводила с меня ледяных глаз, словно пыталась понять, не сошёл ли я с ума.

— Если настаиваешь...

Шагнула к форме - бледные пальцы легли на поверхность слитка. Серафина закрыла глаза.

Секунда. Две. Три.

Видел, как меняется её лицо - от сосредоточенности к недоумению, от недоумения к тревоге.

— Странно... — прошептала зачаровательница, не открывая глаз. — Весьма странно...

— Что? Что там? — Гюнтер нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

Серафина отняла руку от металла. Открыла глаза - в них плескалась растерянность, непривычная для обычно холодного лица.

— Ничего.

— В каком смысле - ничего? — Лысый подался вперёд.

— В прямом, — голос девушки стал жёстче. — Металл мёртв, будто камень на дороге, или ржавый гвоздь в стене - нет ни искры, ни отзвука духовной силы.

Тишина упала на Плавильню.

Гюнтер открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Да как же... — начал мужик. — Мы же видели! Золотые всполохи, сияние! Душа Кирина была там!

— Была, — кивнул я. — А теперь нет.

— Но сплав же держится! — Лысый ткнул пальцем в форму. — Не рассыпается в прах, как прежде! Это... это же победа! Разве нет?

Хью покачал седой головой.

— Физически - да, Гюнтер прав, — старик снял пенсне и принялся протирать его краем фартука. — Сплав обрёл целостность, сие само по себе - великое достижение.

— Ну вот! — Гюнтер победоносно хлопнул ладонью по бедру. — Слышите? Великое достижение! Барон велел принести ему клинок из Звёздной Крови - вот мы его и сделаем! Чего усложнять-то?

— Усложнять? — Старик поднял взгляд - острый, как игла. — Мастер Гюнтер, ты понимаешь, для чего клинок предназначен?

— Известное дело - для Матери Глубин!

— Вот именно, — старик водрузил пенсне обратно на нос. — Не для турниров и не для охоты - нам потребен меч, способный сразить древнюю тварь, а не просто красивая безделица.

— Да откуда мы знаем, что он не сработает?! — мужик вскинул руки. — Может, магия в нём есть, просто... просто мы её не чуем! Леди Серафина могла ошибиться!

Зачаровательница бросила на него взгляд, от которого воздух в Плавильне, казалось, стал ещё жарче.

— Я не ошибаюсь в своём ремесле, Гюнтер.

— Ну хорошо, хорошо! — лысый здоровяк нервно потёр обожжённую щёку. — Допустим, магии нет. Но ведь металл-то особенный! Звёздное железо и Лунное серебро сами по себе не простые! Может, их природных свойств хватит?

Я молчал, глядя на перепалку мастеров. В голове крутились строки системного предупреждения: «Сплав без магических свойств может быть неэффективен против Скверны».

Не «будет». «Может быть».

Система не давала гарантий ни в одну сторону.

— Мастера.

Голос прозвучал ровно - «Длань Горы» делала своё дело, не давая эмоциям захлестнуть разум.

Все замолчали, повернувшись ко мне.

— Вопрос вот в чём, — продолжил я. — Мы не можем знать наверняка, сработает клинок или нет. Никто из нас не бился с Матерью Глубин.

Гюнтер кивнул - порывисто, как ребёнок, которому дали надежду.

— Вот именно! Никто не знает! Так зачем гадать? Сделаем меч, отдадим Барону, а там уж воины разберутся!

— А если не сработает? — тихо спросил Хью.

— Так мы-то в чем виноваты?! — мужик развёл руками. — Мы своё дело сделали - сплав создали! Если он не убьёт тварь - значит, так тому и быть! Но хоть попытка-то будет!

Серафина скрестила руки на груди.

— Мастер Кай, что думаешь ты об этом?

Посмотрел на слиток.

— Не знаю, — признался честно. — Гюнтер прав в одном: мы не можем быть уверены, пока кто-то не попробует убить этим тварь.

Мужик снова закивал, но я поднял руку, останавливая его радость.

— Но проблема в другом - у нас осталось материала на два клинка. Если сделаем один из этого... мёртвого металла - останется лишь одна попытка.

Тишина.

— Допустим, Барон порадуется, — продолжил. — Получит меч, отправит воинов в логово Скверны... А клинок не сработает. Кто будет отвечать за это?

Гюнтер побледнел - даже обожжённая половина лица, казалось, посерела.

— Так мы ж... — голос дрогнул. — Мы ж не знали...

— Именно - не знали и не сказали.

— А ежели, — Гюнтер говорил всё быстрее, — ежели у нас вообще больше не выйдет? Если следующая попытка тоже провалится? Тогда хоть это... хоть что-то! Реальный шанс!

Слова повисли в воздухе. С одной стороны мужик прав, и это хуже всего.

— Барон должен принять это решение, — произнёс я. — Не мы.

Лысый резко выпрямился.

— Барон?! — голос сорвался на шёпот, но в нём звенела паника. — Барон не станет принимать таких решений! Он ждёт от нас результата, понимаешь?! Результата!

Мужчина шагнул ко мне - глаза горели отчаянием.

— Ты был здесь, когда он приходил! Слышал, что говорил! Шесть дней и клинок на столе! Ему плевать на наши сомнения, на наши страхи! Барон хочет меч - и получит его, а если нет...

Гюнтер осёкся, но все поняли, что тот хотел сказать.

Серафина шагнула ближе.

— Мастер Гюнтер прав, — голос был холоден, но в нём слышалось сочувствие. — Барон возложил ответственность на нас, на Горнило. А ныне во главе Горнила - ты, мастер Кай.

Я молчал, браслет на запястье пульсировал мягким холодом, гася огонь в груди. Мысли текли ровнее, чем обычно - без паники и ярости.

Спасатель, командир, субординация.

В прошлой жизни знал правило: нельзя принимать критические решения, не поставив руководство в известность. Даже если кажется, что знаешь лучше, даже если страшно.

Особенно если страшно.

— Хью, — повернулся к старику. — Что думаете вы?

— Не завидую тебе, юноша, — произнёс наконец. — Тяжкая ноша на твоих плечах.

Пауза.

— Но коли спрашиваешь моего мнения... Лучше сделать меч из того, что есть, нежели не сделать вовсе.

— А как же материал? — спросил я. — Он не бесконечен.

— Время тоже не бесконечно, — тихо ответил старик. — К великому моему сожалению.

Правда резанула, как нож.

— Есть ли способ проверить эффективность клинка? — цеплялся за соломинку. — Может, против обычных Падальщиков...

Мастера переглянулись.

— В теории... — начала Серафина, задумчиво наклонив голову. — Если при поражении твари клинком будет какая-то... необычная реакция. Огонь там, или дым, или иное нечто, то можно предположить, что оружие действует особым образом.

— Но?

— Но и то - лишь предположение, — девушка развела руками. — Полной уверенности это не даст.

Я выдохнул.

— Короче говоря, мы вообще ни в чём не можем быть уверены.

Огненная Ци рванулась из Нижнего Котла вверх, к груди и голове. Захотелось швырнуть что-нибудь в стену, закричать и выплеснуть наружу бессильную ярость...

Холод амулета ударил в ответ - ледяная волна прокатилась по каналам, гася пожар.

Закрыл глаза, считая до десяти.

Когда открыл - мир стал чётче.

— Принял решение. — сказал тихо.

Все замерли.

— Сам иду к Барону.

Гюнтер открыл рот, чтобы возразить, но я не дал ему.

— Доложу обо всём как есть. Что сделано, какие риски, какие шансы. Барон сам говорил, что нужно докладывать ему обо всём. Это его провинция, война и его решение.

— Но... — начал Гюнтер.

— Решено.

Голос прозвучал жёстче, чем хотел, но сейчас было не до дипломатии.

— Какой бы ни была реакция, Барон должен знать.

Тишина.

Хью первым нарушил молчание - медленно кивнул.

— Достойное решение, юноша.

Серафина склонила голову - коротко, но в знак уважения.

Гюнтер молчал несколько секунд, а потом его плечи опустились, словно из него выпустили воздух.

— Ладно, — буркнул мужчина. — Делай как знаешь.

Напряжение в Плавильне начало рассеиваться. Видел, как меняются лица мастеров - страх отступал, уступая место надежде. Лысый вдруг хлопнул себя по колену.

— А всё-таки, — голос обрёл прежнюю силу, — сталь эта сработает. Чую я.

Мужик ткнул пальцем в слиток, потом постучал себя по обожжённой щеке.

— Вот этой самой обгорелой башкой чую - сработает!

И широко улыбнулся. Я не стал спорить.

Мастера разошлись - каждый к своим заботам. Плавильня опустела, оставив меня наедине со слитком.

Взял его в руки - прохладный и тяжёлый, лежал в ладонях. Поверхность была гладкой, почти зеркальной, но в ней не отражалось ничего, кроме тусклого света ламп.

«Мёртвый металл», — подумал я. — «Красивый, прочный, и, возможно, совершенно бесполезный».

Вернувшись в Горнило вызвал Гровера – молчаливого слугу, который последнее время исполнял роль провожатого. Тот явился через несколько минут – высокий и широкоплечий мужик в тёмно-серой форме.

— Отведи меня к Барону, — сказал без предисловий.

Гровер чуть склонил голову.

Путь наверх занял время.

Чёрный Замок - это не просто крепость, а словно город, вырезанный в скале. Шли сквозь ярусы, и мир менялся с каждой сотней шагов.

Средний ярус – административный, коридоры широкие, стены обтёсаны ровнее, чем внизу. Масляные лампы в бронзовых оправах, двери из тёмного дуба с железной окантовкой. Писцы и чиновники снуют туда-сюда, не обращая на нас внимания.

И, наконец, верхние ярусы.

Почувствовал перемену прежде, чем увидел. Воздух стал другим – чище и прохладнее, с едва уловимым запахом благовоний, пол под ногами сменился - вместо грубого камня полированные плиты, уложенные так ровно, что швы между ними едва угадывались. Стены облицованы тёмным деревом - панели с тонкой резьбой, изображающей горные пики и парящих грифонов. Масляные лампы в серебряных оправах горели ровным светом, и их тёплое сияние отражалось в полированном металле. Здесь, на верхних ярусах, повсюду были ковры - толстые, приглушающие шаги, с узорами в тёмно-красных и золотых тонах.

Гровер шёл впереди, и я следовал за ним, сжимая в руках слиток.

Мы миновали несколько постов охраны - гвардейцы провожали взглядами, но не останавливали. Гровер коротко кивал каждому, и этого было достаточно.

Наконец, коридор упёрся в массивную дверь из тёмного дерева.

— Покои личного секретаря Барона, — тихо произнёс Гровер. — Салим.

Я кивнул.

— Благодарю.

Слуга отступил на шаг, давая понять, что дальше должен идти сам.

Постучал.

— Входите, — голос изнутри был тихим, но отчётливым.

Я толкнул дверь и оказался в другом мире.

Кабинет Салима был небольшим, но каждая деталь говорила о далёких краях. Стены были задрапированы тканью - не местным грубым полотном, а чем-то тонким и переливчатым, цвета морской волны и заката.

На полу - ковёр с геометрическим узором, непохожим ни на что, виденное раньше. Линии переплетались в сложном орнаменте.

Вдоль стен - низкие шкафы из тёмного дерева, инкрустированные перламутром. На полках - свитки, книги в кожаных переплётах и странные предметы: медные сосуды с длинными носиками, сферы из полированного камня, фигурки животных, каких не встретишь в Каменном Пределе.

И в центре всего этого – стол, изящный, с тонкими резными ножками. За ним сидел Салим.

Смуглая кожа тёмнее, чем у местных жителей. Узкое лицо с острыми скулами, нос с горбинкой, глаза - чёрные, как два колодца, в которых тонет свет. Одет мужчина в халат - длинный, из плотной ткани цвета тёмного вина, перехваченный широким поясом. На груди - вышивка золотыми нитями - какие-то символы, похожие на письмена.

Когда вошёл, Салим отложил перо, которым что-то писал, и медленно поднялся.

— Мастер Кай, — голос был мягким, но твердым. — Чем обязан визиту?

Шагнул вперёд, держа слиток перед собой.

— Мне нужно видеть Барона. Немедленно.

Салим чуть наклонил голову - движение, похожее на поклон, но не совсем.

— Господин сейчас в своих покоях - просил его не беспокоить.

— Это не может ждать.

Мужчина смотрел на меня – долго и оценивающе. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на браслете «Длань Горы», переместился на слиток в руках.

— Что это?

— Возможно, то, чего вся провинция так отчаянно ждёт.

Пауза.

Салим не мигал - казалось, даже не дышал.

Ещё секунда молчания и едва заметный кивок.

— Следуйте за мной.

Вышли из кабинета и двинулись по коридору - более широкому и богато украшенному, чем предыдущие. Лампы здесь горели ярче, и в их свете видел гобелены на стенах - сцены охоты, битв, каких-то ритуалов.

Лестница - широкая, с каменными перилами, украшенными резьбой - поднялись на один пролёт, потом ещё на один, и оказались перед массивной дверью с железными полосами и чеканным гербом - медведь, поднявшийся на задние лапы, с раскрытой пастью.

Салим остановился.

— Подождите здесь.

Подошёл к двери и постучал кончиками пальцев.

— Какого беса?! — голос Барона из-за двери был грубым.

— Господин, — Салим говорил спокойно, почти нежно. — Дело срочной важности. Молодой кузнец из Горнила желает показать вам свою работу.

Пауза.

Потом - скрип, будто кто-то тяжело поднимался с кровати.

— Впускай.

Салим толкнул дверь и кивком пригласил меня войти.

Я шагнул через порог и оказался в покоях правителя провинции.

Комната была просторной - высокий сводчатый потолок поддерживали массивные каменные рёбра, похожие на рёбра гигантского зверя. Стены из тёсаного камня кое-где покрыты влажными пятнами - даже на верхних ярусах замок оставался каменным мешком, холодным и сырым.

Огромное окно с витражом занимало почти всю противоположную стену - цветные стёкла изображали какую-то битву.

Сбоку массивное ложе с дубовым изголовьем, инкрустированным чёрными камнями. На полу рядом - шкура какого-то огромного зверя, мех тёмный и густой.

И на этой кровати...

Сердце пропустило удар.

Кларисса.

Девушка лежала, укутавшись в белую простыню, только голые плечи выглядывали из-под ткани. Кожа угольного цвета блестела в свете масляных ламп, белые ритуальные шрамы на руках казались светящимися линиями.

Глаза смотрели на меня с вызовом и любопытством. С чем-то ещё, чего не мог разобрать.

Барон стоял у кровати, натягивая простую льняную рубаху. Торс мужчины - мускулистый и покрытый шрамами - мелькнул, прежде чем скрыться под тканью.

Укол ревности ударил в грудь.

«Какое мне дело?» — попытался одёрнуть себя. — «Она не моя и никогда не была моей. И вообще - у меня дело, важнее некуда...»

Но глаза сами скользнули по изгибу её плеча, по линии ключицы, по тёмным прядям волос, рассыпавшимся по подушке.

Браслет на запястье похолодел, посылая ледяную волну вверх по руке.

Я с усилием отвёл взгляд.

Барон бросил короткий взгляд на фаворитку и кивнул - небрежно, как хозяин отсылает слугу.

Кларисса улыбнулась хищной улыбкой. Грациозно поднялась, намотав простыню вокруг тела - но не достаточно плотно, чтобы скрыть очертания.

Прошла мимо меня к двери. Запах чего-то тёплого и пряного коснулся ноздрей.

И исчезла за дверью.

Стоял, чувствуя, как бешено колотится сердце. Пот выступил на лбу — и дело было не только в жаре.

«Соберись».

Закрыл глаза, сделал глубокий вдох - холод амулета разлился по груди, успокаивая огонь.

Когда открыл - мир снова стал чётким.

Барон Ульрих фон Штейн стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди. Лицо – усталое и раздражённое.

— Ну? — голос был грубым. — Зачем явился?

— Разрешите пройти?

Мужчина махнул рукой.

— Без церемоний. Говори, что надо.

Я прошёл в комнату - шаги отдавались по каменному полу. Подошёл к небольшому столу у окна - на нём лежали карты, свитки, какие-то документы. Положил слиток.

Тишина.

Барон смотрел на него долго и неподвижно. Словно не мог понять, что перед ним.

Потом сделал шаг и ещё один - медленно и осторожно, будто приближался к спящему зверю.

Рука потянулась к металлу - огромная ладонь, покрытая шрамами и мозолями. Пальцы замерли в нескольких сантиметрах от поверхности.

Повисла пауза.

А потом Барон отдёрнул руку, словно обжёгся.

— Объясни, — голос хрипел. — Что это?

— Впервые за всё время, — я говорил ровно, — нам удалось создать сплав, который не рассыпается в пыль. Звёздное Железо и Лунное Серебро, соединённые воедино.

Глаза Барона расширились.

— Как?

— Использовали ядро духовного зверя как флюс. Горного Кирина.

Ульрих фон Штейн замер. Лицо окаменело, будто кто-то ударил его невидимым молотом.

— Горный... Кирин?

— Да, господин Барон.

Тишина.

А потом что-то изменилось в лице правителя - жёсткие черты смягчились, глаза затуманились, словно мужчина смотрел не на меня, а куда-то в прошлое.

— Горный Кирин... — повторил тот тихо, почти шёпотом. — Так вот оно что...

Барон отошёл к окну. Встал спиной ко мне, глядя в витраж.

— Десять лет назад, — голос был глухим, — я участвовал в походе в предгорья Драконьих Зубов. Охота на крупную дичь - так это называлось официально. На самом деле – разведка - проверить, что происходит в горах.

Пауза.

— Мы нашли его на третий день. Умирающего. Лежал в расщелине между скал, — продолжал Барон. — Огромный - больше любой лошади. Тело покрыто чешуёй, как у рыбы, только каменистого оттенка. И рог... единственный, витой, в середине лба. Светился изнутри.

Ульрих фон Штейн повернул голову - в профиль его лицо казалось высеченным из того же камня, что и стены замка.

— Охотники хотели добить его. Забрать рог, ядро, шкуру - всё, что можно было продать или использовать.

Голос дрогнул.

— Я запретил.

Мужчина полностью повернулся ко мне, и я увидел в его глазах почти благоговение.

— Подошёл к нему сам. Один. Без оружия.

Барон говорил медленно, будто каждое слово было камнем, который нужно вынуть из груди.

— Кирин смотрел на меня. Понимаешь? Не как зверь смотрит на охотника, а как... как равный. Как существо, которое знает что-то, чего не знаю я.

Пауза.

— И он не боялся смерти - видел это в его глазах. Он принимал её, как старого друга. Словно знал, что смерть - не конец, а переход.

Ульрих фон Штейн шагнул ко мне.

— Я заговорил с ним. Не знаю, зачем, просто... начал говорить. О провинции, о страхе, который не даёт спать по ночам.

Голос стал тише.

— И мне показалось... нет, уверен... зверь ответил. Не голосом, а словами прямо в сознании, образами и ощущениями.

Барон остановился передо мной - лицо к лицу.

— Мы ждали три дня. Сидели рядом с ним, пока тот не умер. И забрали ядро.

Мужчина перевёл взгляд на слиток, лежащий на столе.

— Так вот что это было, — прошептал Барон. — Вот для чего он ждал...

Глаза загорелись почти безумно.

— Он знал! Понимаешь?! Знал, что придёт время, когда его дух понадобится! Что он спасёт провинцию от тьмы!

Ульрих фон Штейн схватил меня за плечи - хватка была железной и болезненной.

— Ты понимаешь, что сделал, мальчик?! Понимаешь?!

Открыл рот, чтобы ответить, но Барон не давал вставить слова.

— Хочешь свободы для Гуннара?! — голос гремел. — Хочешь?! Да я отдам тебе всё, что попросишь! Землю! Золото! Титул!

— Барон!

Мой крик прорезал его эйфорию. Ульрих фон Штейн замер - руки всё ещё сжимали плечи.

— Барон, послушайте, — говорил быстро, пока мужик не перебил снова. — Это ещё не всё - есть проблема.

Пауза. Хватка ослабла.

— Проблема? — голос стал настороженным. — Какая ещё проблема?

Я сделал глубокий вдох.

— Сплав... — начал медленно. — Сплав потерял магические свойства.

— Что? — голос Барона был тихим.

— Когда металл застыл - золотистые всполохи, судя по всему душа Кирина - они исчезли. Сплав физически цел, прочен и красив, но магии в нём будто бы больше нет.

Смотрел фон Штейну в глаза, не отводя взгляда.

— Никто из мастеров не может знать наверняка, сработает ли клинок из этого металла против Матери Глубин. Мы не знаем, как это проверить, и чего ожидать.

Руки Барона упали.

Мужчина отступил на шаг, а потом ещё на один, и медленно опустился на край кровати. Голова склонилась, плечи обвисли.

— Значит... — голос был потерянным, — значит, всё напрасно?

— Не напрасно, — шагнул ближе. — Мы добились того, чего никто до нас не добивался. Сплав существует - он держится. Это огромный шаг вперёд.

Барон поднял голову - взгляд метался по моему лицу, ища что-то.

— Но ты не знаешь, убьёт ли он тварь.

— Не знаю, — признал. — И мастера не знают, поэтому пришёл к вам.

Пауза.

— Такие решения не может принимать кузнец, — продолжил я. — Это решение правителя - ваше решение.

Ульрих фон Штейн молчал мучительно долго, а потом заговорил так тихо и медленно, будто заново учился произносить слова.

— Ты... ты правильно сделал, что пришёл с этим ко мне.

Мужчина поднял глаза - в них плескалась растерянность.

— Но что... что мне делать? Ты понимаешь, что будет, если клинок не сработает?

— Понимаю.

— Провинция погибнет. Все - мужчины, женщины и дети. Все, кого поклялся защищать.

Голос дрогнул.

— И я... я должен решить... сейчас...

Барон поднял на меня уязвимый взгляд, почти умоляющий.

— Что бы ты сделал на моём месте?

Я замер.

Барон Ульрих фон Штейн - правитель провинции, воин и титан - спрашивал совета у мальчишки-кузнеца.

«Мир сошёл с ума», — промелькнула мысль.

— Я... я могу ошибаться, — начал осторожно. — Как и любой человек...

— Не юли, — голос Барона стал жёстче. — Подумай хорошенько и скажи, что бы ты сделал?

Холод амулета пульсировал на запястье - мысли текли ровно, без паники.

— Я бы сделал клинок, — произнёс наконец. — И попробовал бы убить ею тварь.

Пауза.

— Но пока воины этим занимаются, продолжал бы работу. Попробовал бы создать ещё один сплав - на случай, если первый не сработает.

Барон молчал, медленно кивая - будто не мне, а собственным мыслям.

— Есть проблема, — произнёс мужчина. — Грифонов... воинов, способных спуститься в логово Скверны... осталось немного. Это не ополчение собрать. Такой попытки может и не быть вовсе.

Он поднял тяжелые и усталые глаза.

— Если первый отряд погибнет - следующими пойдут деревенские охотники, и оставшаяся горстка гвардии с практиками высокой ступени.

Пауза.

— А если и они не справятся...

Ульрих фон Штейн выпрямился. Плечи расправились, подбородок поднялся.

— Я сам пойду со вторым заходом, — голос обрёл прежнюю твёрдость. — Если того потребуют обстоятельства.

Мужчина встал – высокий и несгибаемый, несмотря на усталость.

— Делай клинок. Делай его из того, что есть.

Барон шагнул к столу, положил ладонь на слиток - тот, которого ещё минуту назад боялся коснуться.

— А я отправлю Грифонов в логово тьмы с первым мечом из Звёздной Крови.

Повернулся ко мне - в глазах горел странный огонь решимости

— Другого выхода нет.

Барон Ульрих фон Штейн - усталый, постаревший, но несломленный - смотрел на слиток Звёздной Крови, и в глазах отражался свет масляных ламп.

— Доверие... — проговорил мужчина задумчиво. — Знаешь, мальчик, ты первый за долгое время, кто пришёл с плохими новостями, не пытаясь их приукрасить.

Фон Штейн перевёл взгляд на меня оценивающий взгляд.

— Это... редкость в моём положении.

Я не знал, что ответить, поэтому просто молчал.

— Иди, — сказал Барон. Я развернулся и пошёл в двери. — И... Кай.

Замер у входа.

— Если клинок сработает... ещё поговорим о Гуннаре, и о многом другом.

Повернулся, кивнул и вышел.

Меня встретил Гровер, и мы вместе пошли по замку. Коридор показался бесконечным. Ноги несли вниз мимо постов охраны, мимо гобеленов и ламп, мимо сдержанной роскоши верхних ярусов.

В голове было пусто - ни страха, ни надежды, ни облегчения - только странное спокойствие.

Решение принято - колесо завертелось.

Когда вернулся в Горнило, мастера уже разошлись по нишам. И, кажется, никто не заметил, как я вошёл.

Прошёл в свою нишу - вид из оконного проёма открывался на город у подножия скалы. Сел на край наковальни - холодный металл чувствовался сквозь штаны. Закрыл глаза.

Где-то внизу, в штольнях, сидел Гуннар. Где-то за стенами замка выжившие из Верескового Оплота пробирались сквозь холод и снег, а в глубинах земли ворочалась Мать Глубин - древнее зло, которое не убить обычным клинком.

А я - Дима, бывший спасатель, душа из другого мира в теле подростка-кузнеца - должен был создать оружие, способное её уничтожить. Без гарантий и уверенности, с правом лишь на одну ошибку.

Браслет «Длань Горы» пульсировал на запястье, успокаивая. Мечта о маленькой кузне на краю света мерцала где-то в глубине сознания. Простая жизнь. Горн. Наковальня. Молот в руке.

«Когда-нибудь», — пообещал себе. — «Когда всё закончится».

Если закончится.

Открыл глаза.

Снег за окном устраивал свою пляску, и где-то далеко, в недрах Драконьих Зубов, древняя тьма ждала своего часа. Я готовился к работе – предстояло сковать клинок из Метеорита и Лунного Серебра, в котором, судя по всему, уже не было души Горного Кирина. Оставалось лишь надеяться на то, что сам металл, соединившись, наконец друг с другом сделает то, что от него все так ждали.

Глава 2

Мастера собрались в Ротонде по моей просьбе.

Когда вошёл, первым делом почувствовал напряжение, что висело в воздухе. Гюнтер стоял у стола, скрестив массивные руки на груди, и буравил взглядом входную дверь. Серафина застыла у проема в нишу спиной к залу, но по тому, как натянулись плечи под тёмной тканью платья, было ясно: слышит каждый шаг. Старый Хью сидел в кресле, полировал что-то куском мягкой замши механическим движением.

Три пары глаз одновременно повернулись ко мне, и я физически ощутил их вопросы.

Свет масляных ламп отражался от полированного чёрного камня стен, создавая иллюзию глубины, будто стоишь не в комнате, а в полости огромного кристалла. Мозаика на полу из серого, красного и чёрного гранита блестела.

— Ну? — первым не выдержал Гюнтер. — Что сказал Барон?

Голос гулко прокатился под сводом.

Я подошёл к центральному столу, заваленному чертежами и измерительными инструментами. Положил ладони на тёмное дерево, чувствуя прохладу поверхности.

— Барон принял решение.

— Какое?! — лысый подался вперёд, жилы на шее вздулись.

— Ковать клинок.

Тишина.

А потом все заговорили одновременно.

— Ковать? — Гюнтер хлопнул себя по бедру. — Из мёртвого металла?

— Барон согласился? — голос Серафины прозвучал ровно, но в нём сквозило удивление. Девушка повернулась, и я увидел на лице недоумение. — Ты рассказал ему... всё?

— Всё.

Стёкла старика Хью блеснули, отразив свет ламп.

— И что же именно ты поведал правителю, юноша?

— Правду, — выдержал взгляд ювелира. — Что сплав скорее всего лишён магических свойств. Что мы не знаем, сработает ли клинок против Скверны. Что это риск.

— И он... согласился? — Гюнтер переступил с ноги на ногу, будто не мог поверить. — Вот так просто?

— Не просто.

Воспоминание о лице Барона, как надежда в глазах старого воина сменилась растерянностью, а потом решимостью, ударило в грудь. Ульрих фон Штейн не был человеком, который легко принимал неопределённость, но был правителем, который понимал: иногда выбора нет.

— Барон сказал, что Грифоны пойдут первыми, — продолжил я. — С этим клинком.

Гюнтер тяжело опустился на ближайший стул - дубовые ножки скрипнули под весом. Потёр обожжённую щёку.

— Значит, всё-таки делаем...

— Делаем.

Серафина скрестила руки на груди.

— Мастер Кай, — голос был холоден, но в нём слышалась нота любопытства. — Позволь уточнить. Барон осознаёт, что мы отправляем его воинов в логово твари с оружием, которое может оказаться бесполезным?

— Осознаёт.

— И всё равно приказал ковать?

— Да.

Девушка помолчала, глядя оценивающим взглядом.

— Любопытно, — произнесла наконец. — Весьма любопытно.

Хью кашлянул - негромко, но достаточно, чтобы привлечь внимание.

— Позволь старику сказать, — голос был задумчивым. — Сие решение... оно верное.

Гюнтер вскинул голову.

— Верное?! Мы же сами не знаем...

— Именно поэтому и верное, — старик поднял сухую руку, останавливая возражения. — Подумай, мастер Гюнтер. Какой другой исход?

Лысый открыл рот, закрыл.

— Ждать? — предложил неуверенно.

— Ждать чего? — старик покачал головой. — Чуда? Откровения свыше? Нет, друг мой. Время - единственный ресурс, которого у нас нет. Барон понимает это лучше нас.

Я кивнул.

— Именно. Смотрите...

Обвёл взглядом мастеров, собираясь с мыслями.

— По сути, мы стоим перед простым выбором - либо делаем клинок и пробуем, либо пытаемся искать другой вариант, который может занять очень много времени. К этому моменту Мать Глубин сама придёт к стенам замка.

Гюнтер поморщился.

— Звучит паршиво.

— Потому что так и есть. Но вот что важно...

Я постучал пальцем по столу, привлекая внимание.

— Мы не знаем, что «мёртвый» сплав не сработает - только предполагаем.

Серафина нахмурилась.

— Я ощутила его пустоту. Энергии нет. — сказала девушка.

— Верно - энергии нет, но разве в летописях сказано, что у Звёздной Крови должна быть магическая эманация? — спросил я.

Пауза.

Хью подался вперёд, взгляд заострился за стёклами пенсне.

— Продолжай, юноша.

— Вспомните, что мы знаем о сплаве. — Начал загибать пальцы. — Метеорит и Лунное Серебро - металлы-антагонисты - без «Живого Моста» уничтожают друг друга. Мы использовали ядро Кирина как флюс, и оно сработало. Металлы соединились.

— Но душа зверя ушла, — возразила Серафина.

— Да. Но может, она и должна была уйти?

Тишина.

Гюнтер почесал затылок.

— Это как?

— Подумайте. — Я оперся на стол. — Кирин был «мостом». Его задача - соединить несовместимое, и он это сделал. Может быть, после выполнения задачи его энергия... растворилась в металле? Стала частью структуры, а не отдельной силой?

Хью медленно кивал.

— Мысль... не лишена логики.

— Мы судим по внешним признакам, — продолжил я. — Леди Серафина не чувствует эманации, но это не значит, что металл бесполезен. Возможно, свойства проявятся только при контакте со Скверной. Возможно, нужен особый резонанс - мы этого не знаем.

— И не узнаем, пока не попробуем, — подхватил старик.

— Именно.

Гюнтер шумно выдохнул, будто из мужика выпустили воздух.

— Значит... всё сводится к «попробуем и увидим»? — уточнил лысый.

— К этому всё и сводится - Барон это понял и принял решение. — сказал я.

Мужик помолчал, потом криво усмехнулся - половина лица с ожогом скривилась в гримасе.

— Знаешь... когда так объясняешь - становится легче.

В Ротонде повисла тишина - но уже не тяжёлая, а скорее задумчивая. Мастера переваривали информацию, каждый по-своему. Гюнтер - ёрзая на стуле и потирая шрамы, Серафина - неподвижная, как статуя, с ледяным взглядом, устремлённым в пустоту, Хью - постукивая сухими пальцами по подлокотнику кресла.

И тут я вспомнил.

Кодекс.

Мысль ударила так резко, что едва не хлопнул себя по лбу. Как мог забыть? В суматохе разговора с Бароном и в волнении о решении совершенно выпустил из головы самое важное.

— Подождите, — сказал. — Есть ещё кое-что.

Три пары глаз снова сфокусировались на мне.

— Кое-что, о чём ещё не рассказывал.

Не дожидаясь вопросов, развернулся и быстро пошёл в свою комнату. Слышал за спиной удивлённое ворчание Гюнтера, но не обернулся.

Комната встретила привычной прохладой.

Кодекс Каменной Души лежал там, где оставил – на столе, завёрнутый в промасленную ткань.

Вернулся в Ротонду.

Мастера не сдвинулись с мест - только смотрели, как кладу книгу на стол. Массивный том глухо стукнул о дерево.

— Что это? — Гюнтер вытянул шею, пытаясь разглядеть название на корешке.

— Кодекс Каменной Души, — ответил я. — Нашёл в библиотеке Горнила. Древний трактат о природе камней и... кое-о-чём ещё.

Хью подался вперёд - глаза за стёклами пенсне вспыхнули интересом.

— Кодекс?.. — прошептал старик. — Видел его, но так и не добрался.

Открыл книгу - страницы зашелестели, как сухие листья. Провёл пальцем по строкам, написанным чернилами, которые когда-то были чёрными, а теперь выцвели до тёмно-коричневого.

Нашёл нужный абзац.

— Вот, — ткнул пальцем. — Слушайте.

И начал читать вслух:

— «Как пчёлы собирают нектар с тысяч цветов, дабы создать единый мёд, так и Мастер способен собрать Искры Воли с живых людей, не убивая их, но беря малую дань. И коли поместить сии искры в Сосуд Пустоты, и сжать волей Творца, родится Искусственное Сердце. Оно будет биться не кровью, а силой заимствованной... Но помни: таковое Сердце нестабильно — оно есть хор тысячи голосов, и дабы удержать его от распада, потребна Воля, что крепче стали...»

Поднял голову.

Три лица смотрели с разной степенью непонимания.

— И что это означает? — первым спросил Гюнтер. — Искры? Хор голосов? Звучит как бред горячечный.

Серафина подошла ближе, склонилась над книгой. Тонкие пальцы скользнули по странице, почти касаясь букв.

— Вита-частицы... — прошептала девушка. — Это... теория Древних. Полагали, что намерение и сильное устремление оставляют след в эфире.

— Именно, — кивнул. — Смотрите...

Выпрямился, обводя взглядом мастеров.

— Мы думали, что для создания Звёздной Крови нужен «Живой Мост» - часть души практика. Верно?

Хью медленно кивнул.

— Так гласят записи. И потому требовалось ядро высокой стадии. — ответил старик.

— Но здесь написано иначе! — Постучал по странице. — Можно использовать не одну душу, а тысячи! Не жертва, а... сбор. Маленькая дань с каждого.

Пауза.

— Поясни, — голос Серафины был напряжённым. — Что именно ты имеешь в виду?

Сделал глубокий вдох.

— Представьте камень. Особый камень - в Кодексе такой называется «Губкой Эфира» или «Впитывающим». Его свойство - поглощать не Ци, а... намерения, эмоции и устремления.

Провёл рукой в воздухе, пытаясь подобрать слова.

— Когда человек чего-то сильно хочет по-настоящему сильно, то производит эту энергию. Вита-частицы. Искры Воли. Не магию в привычном смысле - скорее... ментальный отпечаток.

Гюнтер почесал затылок.

— То есть... мысли?

— Не мысли, а намерения, желания, страхи и надежды. Когда солдат клянётся защитить семью - это намерение. Когда кузнец всей душой хочет создать идеальный клинок - это намерение. Когда сотни людей одновременно желают одного и того же...

Замолчал, давая мастерам додумать.

Хью первым понял.

— Коллективная воля, — прошептал старик. — Ты говоришь о коллективной воле.

— Да!

Шагнул к нему.

— Если «Губка Эфира» способна впитывать эти искры, и если собрать их достаточно много, то можно создать что-то вроде искусственной души не одного человека, а многих - хор голосов, как сказано в Кодексе.

— И этот «хор», — медленно продолжила Серафина, — мог бы заменить ядро практика? Стать «Живым Мостом» для сплава?

— Теоретически - да.

Тишина была оглушительной.

А потом все заговорили одновременно.

— Это... это возможно? — Гюнтер подскочил со стула. — Не нужно убивать мастера? Просто... собрать... эти... искры?

— Невероятно, — Хью снял пенсне, протёр глаза. — Просто невероятно. Если теория верна...

— Погодите, — Серафина подняла руку. — Погодите все.

Девушка склонилась над книгой, быстро читая текст. Губы шевелились, беззвучно повторяя слова.

— Здесь сказано... «нестабильно». «Хор тысячи голосов». Это же... это же чудовищно сложно контролировать!

— Сложно, — согласился я. — Но возможно. Смотри дальше - «дабы удержать его от распада, потребна Воля, что крепче стали». Думаю это роль мастера-кузнеца, практика с сильной волей.

Девушка выпрямилась.

— Ты... — запнулась. — Ты нашёл это сам? В этой книге?

— Прочитал, подумал - сопоставил с тем, что уже знаем.

Хью медленно поднялся из кресла - суставы хрустнули, но старик, казалось, не заметил.

— Мальчик, — голос был торжественным. — Это открытие может изменить всё. Древние считали, что создание высших сплавов требует жертвы разделения. А ты...

Старик не договорил.

Гюнтер смотрел на меня так, будто увидел впервые.

— Проклятье, — пробормотал мужчина. — Парень, ты вообще понимаешь, что откопал?

Холод браслета на запястье напомнил о реальности. Эмоции - хорошо, но сейчас нужна чёткость.

— Однако, — я поднял руку, останавливая восторги, — это лишь теория - запасной план. На случай, если клинок из Кирина не сработает.

Гюнтер поморщился, будто ему плеснули холодной воды в лицо.

— То есть... не сейчас?

— Не сейчас. Сначала - первый клинок из того, что есть. Барон ждёт результата, а не теорий.

Серафина кивнула - к ней вернулась сдержанность.

— Разумно, но эта зацепка... — снова взглянула на Кодекс. — Её стоит держать в уме.

— Для этого и рассказал, чтобы вы знали: даже если первая попытка провалится - есть путь.

Хью опустился обратно в кресло, но глаза за стёклами пенсне горели.

— «Губка Эфира»... — пробормотал старик.

Закрыл Кодекс - страницы сомкнулись с глухим хлопком.

— Сейчас нужно сосредоточиться на главном - у нас есть сплав, нужно создать клинок.

Мастера расселись вокруг стола - атмосфера изменилась. После новости о Кодексе напряжение спало, уступив место азарту.

— Итак, — оперся на край столешницы, — прежде чем браться за ковку, нужно понять: какой именно клинок требуется?

Гюнтер пожал массивными плечами.

— Меч. Какой ещё?

— Какой меч? Длинный? Короткий? Прямой? С изгибом? Одноручный или двуручный? А может и не меч вовсе, может быть копьё.

Мужик открыл рот, закрыл. Почесал затылок.

— Ну... хороший меч. Который убивает.

Я вздохнул.

— Мастер Гюнтер, мы создаём оружие против конкретного врага - Матери Глубин. Если бы нужно было убить человека - да, хватило бы любого клинка. Но мы говорим о... — запнулся, подбирая слова, — о чём-то ином.

Серафина скрестила руки на груди.

— Резонно. Форма оружия влияет на распределение энергии при ударе. Если бы речь шла о зачарованном клинке, я бы рекомендовала широкое лезвие - больше площадь контакта с рунами.

— Но у нас нет зачарования, — напомнил Хью.

— Пока нет.

Девушка бросила на меня быстрый взгляд - отметил его, но не стал развивать тему.

— Вопрос в другом, — продолжил я. — Знает ли кто-нибудь, как выглядит Мать Глубин?

Тишина.

Мастера переглянулись - в глазах читалось смущение.

— Я... — начал Гюнтер и осёкся. — Ну, слышал истории. Тварь из-под земли, огромная... зубы там, когти...

— Это не описание, — холодно заметила Серафина. — Это детская страшилка.

— А ты сама-то видала?! — огрызнулся мужик.

— Разумеется, нет. Но я и не делаю вид, будто знаю.

Хью поднялся.

— Постойте, — голос был тихим, но уверенным. — Есть одна летопись...

Старик направился к стеллажам, тянущимся вдоль стен Ротонды. Пальцы скользили по корешкам свитков, останавливаясь, отступая, снова двигаясь - будто слепой, читающий письмена на ощупь.

— Вот, — произнёс мастер, вытаскивая пожелтевший свиток. — «Хроники Первого Прорыва». Записи времён, когда Скверна впервые вышла на поверхность.

Развернул пергамент на столе - края потрескались, чернила местами расплылись. Хью поправил пенсне и начал читать:

— *«...И явилась Она из разлома, подобная горе, что обрела плоть. Не имела Она формы единой, ибо была формой всех и ничьей. Узрев Её, воины ослепли - не от света, но от тьмы, что поглощала разум. Говорят, что видели они тысячу глаз, и ни одного. Говорят, что слышали они тысячу голосов, и все молчали. Плоть Её текла, как расплавленный камень, и застывала, как лёд. Щупальца тянулись из недр, и каждое несло смерть. Но сердце Её - если было у неё сердце - билось где-то в глубине, сокрытое за стеной живой тьмы...»*

Хью замолчал.

В Ротонде повисла тишина.

— Что за бред? — первым нарушил молчание Гюнтер. Голос звучал неуверенно, будто мужик сам не верил своим словам. — «Гора, что обрела плоть»? «Тысяча глаз»? Это ж не описание - это... это...

— Поэзия, — сухо закончила Серафина. — Или бред умалишённого.

— Сие писано человеком, пережившим встречу с тварью, — возразил Хью, бережно сворачивая свиток. — Возможно, его разум не выдержал увиденного. Возможно, язык смертных просто не способен описать подобное.

Я молча смотрел на пергамент.

Слова вертелись в голове, складываясь в образ - расплывчатый, как отражение в мутной воде.

«Тысяча глаз... и ни одного».

Это противоречие - либо глаза есть, либо их нет. Но если автор не лжёт и не безумен - значит, видел нечто, что его мозг не мог обработать. Нечто, что постоянно менялось?

«Плоть текла, как расплавленный камень, и застывала, как лёд».

Аморфность, отсутствие фиксированной структуры - это плохо для нас. Если у твари нет постоянной формы, как найти уязвимое место?

«Сердце... билось где-то в глубине, сокрытое за стеной живой тьмы». Вот это важно.

— Сердце, — произнёс я вслух.

Все повернулись ко мне.

— Что? — Гюнтер нахмурился.

— В описании сказано о сердце. «Если было у Неё сердце». Автор сомневается, но допускает. И говорит, что оно «сокрыто» - защищено.

Хью медленно кивнул.

— Ты полагаешь...

— Я полагаю, что у любого живого существа есть ядро - центр, источник. Даже если оно... такое.

Поднялся, прошёлся по комнате.

— Подумайте. Скверна - это не просто хаос, у неё должна быть структура, пусть и чуждая нам. Падальщики действуют слаженно, будто управляемые единым разумом ,а этот разум должен где-то находиться.

Серафина прищурилась.

— Ты говоришь о ядре как о физическом органе?

— Возможно. Или как о точке концентрации энергии. Месте, где сходятся все... «нити».

— И если поразить эту точку... — начал Гюнтер.

— Тварь погибнет, — закончил я. — Или, по крайней мере, ослабнет настолько, что её можно будет добить.

Хью постукивал пальцами по столу.

— Логика есть, — признал старик. — Но из летописи следует, что это «сердце» глубоко внутри, за «стеной живой тьмы». Как до него добраться?

— Вот это и есть вопрос.

Замолчал, глядя на свиток.

— Описание слишком размытое, — вырвалось у меня. — Будто тот, кто писал, не видел саму тварь, а пересказывал чужой кошмар тридцатилетней давности.

Гюнтер раздражённо хлопнул ладонью по столу.

— Вот и я о том же! Какой прок от таких записей? «Гора с плотью», «тысяча глаз»... Как по такому оружие делать?

— Нужны свидетели, — тихо произнесла Серафина.

Все замерли.

— Что? — Лысый повернулся к ней.

— Свидетели, — повторила девушка. — Живые люди, которые видели тварь своими глазами, если таковые остались.

Хью наклонил голову.

— Говорят, был отряд Грифонов... . Попытка уничтожить Мать Глубин.

— И?

— Вернулись единицы. Остальные... — старик замолчал, и молчание сказало больше слов.

Серафина кивнула.

— Именно. Но те, кто выжил, могли видеть. Если вызвать их, поговорить...

— Можно понять, куда бить, — подхватил я.

Идея была здравой.

— Это разумно, — старик поправил пенсне. — От понимания того, что именно представляет собой существо, мы могли бы создать более эффективное оружие. Может быть, не меч, а копьё. Или гарпун. Или нечто совсем иное.

Гюнтер хмыкнул.

— Ну, я б не отказался знать, во что тыкать.

Все посмотрели на меня - ждали решения.

Обвёл их взглядом.

— Мастер Гюнтер.

Мужик вздрогнул.

— А?

— Тебе поручаю это дело.

— Какое дело?

— Найти выживших Грифонов - тех, кто был в том отряде. Иди к Барону, к Салиму, к Капитану Грифонов - к кому угодно, но добейся встречи с этими людьми, пусть они придут к нам в Горнило.

Лицо Гюнтера скривилось - обожжённая половина казалась ещё более изуродованной в выражении неудовольствия.

— Кай... — мужик запнулся. — Мастер Кай. Я... я не люблю такие поручения. Ходить, просить, кланяться...

— А что делать? — спросил я иронично.

— Я кузнец, а не придворный!

— Да это понятно. И тем не менее, поручаю это дело тебе.

Мужик смотрел на меня несколько секунд, потом хмыкнул.

— Ладно, — буркнул Гюнтер. — Для дела – готов.

— Спасибо. И ещё, — добавил, прежде чем лысй успел уйти. — По дороге загляни в Плавильню. Проверь печь, подготовь к плавке - нам понадобится ещё сплав.

Гюнтер закатил глаза.

— Теперь я, стало быть, мальчик на побегушках?

Но в голосе не было злости - скорее, добродушное ворчание.

— Скажем так - человек широких обязанностей.

Мужик фыркнул, тяжело поднялся и направился к двери. У порога обернулся.

— Ежели что - предупредил. Если эти Грифоны начнут нос воротить...

— Я в тебя верю.

Гюнтер пробормотал что-то неразборчивое и вышел. Тяжёлые шаги удалились по коридору.

В Ротонде остались трое - я, Хью и Серафина.

Повернулся к старику.

— Мастер Хью, пока есть время... хочу спросить.

Старик поднял голову - взгляд за стёклами пенсне был внимательным и спокойным.

— Спрашивай, юноша.

— Губка Эфира, впитывающий камень - слышали о чём-то подобном?

Хью помолчал - пальцы медленно поглаживали подбородок, глаза смотрели в пустоту.

— Слышал, — произнёс наконец. — Давно, ещё когда сам был подмастерьем.

— И?

— Редчайший минерал.

Старик поднялся и направился к стеллажам, но не к свиткам, а к другой секции, где ряды книг в потёртых кожаных переплётах теснились на полках. Пальцы скользили по корешкам, губы беззвучно шевелились.

— Вот.

Вытащил толстый том - обложка потемнела от времени, но буквы на корешке ещё читались: «Камни Глубин и Небес».

Хью положил книгу на стол, раскрыл и начал листать. Страницы шелестели - иллюстрации мелькали перед глазами: кристаллы разных форм и цветов, схемы структур, таблицы с непонятными символами.

— Здесь, — палец остановился на странице.

Я подошёл ближе, заглянув через плечо старика.

На странице был рисунок - камень неправильной формы, похожий на застывшую губку. Пористая поверхность, множество мелких отверстий, будто кто-то проткнул камень сотней игл.

Рядом — пометки выцветшими чернилами:

«Пористый Эфирит. Иначе - Впитывающий, Губка Эфира, Сосуд Пустоты. Редкость - высочайшая. Свойства - поглощение эманаций. Опасность - при перенасыщении возможна самопроизвольная разрядка. Источники - южные склоны, прибрежные пещеры Солёного Моря...»*

Солёное Море. Южные склоны.

— Это наверное где-то далеко, — произнёс я.

Хью кивнул.

— Весьма далеко. Камни сии не встречаются в наших горах - там иная порода, иные условия формирования.

Серафина подошла ближе, тоже взглянула на изображение.

— Красивый, — заметила она. — Никогда не видела подобного.

— Мало кто видел, — старик вздохнул. — За всю жизнь эти камни ни разу не проходили через мои руки.

Я смотрел на рисунок, думая. Если здешние мастера описывали Губку Эфира в книгах - значит, камни могли быть в регионе когда-то. Привезённые откуда-то или найденные случайно.

— Но записи о них есть, — произнёс вслух. — Значит, кто-то их видел. Возможно, даже работал с ними.

Хью поправил пенсне.

— Разумное предположение.

— Торгрим. — сказал я тихо.

Старик повернулся ко мне.

— Глава Клана? — спросил Хью.

— Рудознатцы. Если в провинции когда-либо появлялись редкие камни - они могли пройти через их руки. Или через руки их предшественников.

— Логично, — согласился Хью. — Каменное Сердце ведёт торговлю минералами уже много поколений. Если кто и знает...

Он не договорил, но мысль была ясна.

— Мастер Хью, — я повернулся к нему. — Прошу вас - найдите этот камень.

Старик приподнял бровь.

— Меня?

— Вы - лучший знаток камней в Горниле. Ваш авторитет... — запнулся, подбирая слова, — ваше имя откроет двери, которые закрыты для других. Идите к Салиму, к Торгриму, к самому Барону, если потребуется. Узнайте, есть ли в провинции Губка Эфира. Где её искать.

Хью молчал, оценивающе глядя на меня.

— Поручение немалого веса, — произнёс наконец мастер. — Доверяешь мне столь важное дело?

— Доверяю конечно, мастер, естественно.

Старик склонил голову - коротко, почти незаметно.

— Тогда исполню, — голос был тихим, но твёрдым. — Хотя не могу обещать успеха.

— Попытка - уже успех.

Хью аккуратно закрыл книгу о камнях, положил на край стола.

— Тогда... пойду.

Направился к двери, но у порога обернулся.

— Кай.

— Да?

— То, что ты нашёл в Кодексе... — старик помолчал. — Может изменить всё, не только для нашего дела, а для всего ремесла.

Прежде чем успел ответить, Хью вышел.

Остались вдвоём.

Тишина в Ротонде стала ощутимой - плотной, как вода.

Серафина стояла у стола, пальцы рассеянно касались страниц Кодекса. Профиль девушки – строгий и аристократичный - был обращён к окну в нише, свет масляных ламп подсвечивал бледную кожу, делая ту почти прозрачной.

Смотрел на леди и вдруг заметил то, чего раньше не видел.

Она была всё-таки молода - под маской холодной надменности, под ледяными взглядами и острыми замечаниями пряталась девушка, которая не сильно старше меня. Двадцать лет? Двадцать два? Трудно сказать.

И сейчас, когда она думала, что никто не наблюдает, маска слегка соскользнула.

Серафина повернулась, и наши взгляды встретились.

Что-то изменилось в её лице, не могу сказать точно - то ли румянец, то ли просто игра света, но она отвернулась.

— Леди Серафина, — начал я. — Всё в порядке?

Девушка не ответила сразу. Пальцы сжали край стола.

— Мне... — голос дрогнул, и зачаровательница осеклась.

Это было так непохоже на обычную Серафину, что я невольно шагнул ближе.

— Что случилось?

Девушка выпрямилась, будто резко вспомнила о своей роли, но вместо холода в глазах мелькнуло что-то другое.

— Мне стыдно, — произнесла Серафина.

Я замер.

— Стыдно?

Девушка повернулась ко мне, и увидел: да, румянец - едва заметный, но на бледной коже - как пятно краски на белом полотне.

— Я... — она запнулась, подбирая слова. — Я сомневалась в тебе с самого начала.

Пауза.

— Считала тебя... — губы скривились, будто слова были горькими, — деревенщиной. Случайным мальчишкой, попавшим сюда по прихоти судьбы. Кого-то, кто не имеет права стоять рядом с настоящими мастерами.

Сделала паузу - видел, как трудно даются слова.

— А теперь...

Серафина оборвала себя - отвернулась снова, будто не могла смотреть мне в глаза.

В груди шевельнулось странное чувство - смесь неловкости и чего-то тёплого. Девушка признавала ошибку, что для человека её склада, наверное, почти подвиг.

— Это... — я откашлялся, — это нормально.

Леди резко обернулась.

— Что - нормально?

— То, что вы думали обо мне. Я и правда... — усмехнулся, — деревенщина. Ещё недавно был подмастерьем в захолустной кузне. Четырнадцать лет, без рода и имени. Кто бы поверил?

Серафина смотрела на меня - в глазах читалось недоумение.

— Ты... не обижаешься?

— На правду? — пожал плечами. — Я привык, и знаете что? Деревня - не худшее место. Там тихо, люди знают друг друга, говорят прямо, пусть и грубо. Там... проще.

Замолчал, думая о Вересковом Оплоте, о Свене, о Ларсе, о Брике, которого больше нет.

— Пусть я буду деревенщиной, — произнёс тише. — Не считаю это зазорным.

Серафина долго молчала, потом что-то в лице изменилось. Маска начала возвращаться, но медленнее, чем обычно.

— Я... — голос снова стал холоднее, но в нём слышалось что-то новое. — Я всё же предпочитаю считать тебя Мастером Чёрного Замка.

Поднял бровь.

— Вот как?

— Это вполне заслуженно.

Слова были сухими, почти официальным, но в глазах видел тепло – скрытое, но настоящее. Между нами повисло странное напряжение - не враждебное, а скорее неловкое. Как будто мы оба не знали, что делать с этим моментом.

Браслет на запястье похолодел - напомнил о себе. «Длань Горы» делала своё дело, приглушая эмоции, позволяя думать яснее.

«Удивительная вещь», — промелькнула мысль. — «Стоит уделить больше внимания таким инструментам. Камни. Руны. Алхимические смеси...»

Мысль зацепилась за другую.

— Леди Серафина, — произнёс я, стараясь вернуть разговор в деловое русло. — Хочу спросить вас кое о чём.

Девушка слегка встрепенулась - маска окончательно вернулась на место.

— Слушаю.

— Зачарование. Я немного знаком с этим ремеслом, но... поверхностно.

Серафина наклонила голову.

— Продолжай.

— В деревне, — сделал паузу, собираясь с мыслями, — местный алхимик - Ориан - помогал мне с оружием. Вытравливал узоры на лезвиях какой-то кислотой, а потом просил меня наносить масло. После этого... оружие менялось.

— Менялось как?

— Падальщики умирали быстрее. Раны от таких клинков горели изнутри.

Леди прищурилась - во взгляде вспыхнул профессиональный интерес.

— Опиши узор. Какой формы?

Я попытался вспомнить.

— Линии... переплетающиеся. Похожие на... мох, или на трещины в камне.

— А масло?

— Чёрное и густое. Пахло... — поморщился, — гнильём, и чем-то сладким одновременно.

Серафина отошла к проёму, скрестила руки на груди. Видел, как девушка думает - брови сошлись, губы беззвучно шевелились.

— «Голодный Мох»... — пробормотала девушка. — Это простейшая руническая связка. Открывает поры в металле, создаёт каналы для впитывания субстанции.

— Субстанции?

— Масла. Скорее всего, твой алхимик использовал «Желчь Скорби» — экстракт из желёз Падальщиков, смешанный с... — задумалась, — возможно, с «Жидким Огнём» или чем-то подобным.

Я присвистнул.

— Вы определили состав по описанию?

— Это лишь догадка, — Серафина пожала плечами, но в голосе слышалась гордость. — Хотя... подход твоего алхимика был... практичным. Грубым, но эффективным.

Девушка повернулась ко мне - глаза блестели.

— Зачарование - обширная область. Есть руны для усиления прочности, для остроты, для сохранения тепла или холода. Для... — она махнула рукой, — многого.

— Но главное - против Скверны. — уточнил я.

— Верно.

Серафина подошла ближе - теперь нас разделяло лишь несколько шагов.

— То, что ты описал - воздействие на Падальщиков - это важно. Значит, существует... подход. Элемент в зачаровании, который работает против тварей.

Леди замолчала, уставившись в пустоту.

— Если применить это к клинку из Звёздной Крови... — голос стал тише и задумчивее. — Вероятно, можно усилить эффект - компенсировать отсутствие магии в самом металле.

— Вы думаете, это реально?

Серафина подняла глаза - в них горел огонь, которого раньше не видел.

— Нужно подумать - изучить, провести опыты.

— Тогда это ваше задание.

Девушка замерла.

— Моё задание?

— Да. — Шагнул ближе, сокращая дистанцию. — Гюнтер ищет свидетелей, Хью ищет камень, а вы... — посмотрел в глаза, — ищете способ зачаровать клинок.

Пауза.

Серафина смотрела на меня секунду, две - в глазах плескались эмоции, которые не мог прочитать.

А потом - едва заметная улыбка, первая за время нашего знакомства.

— Принимаю, — произнесла Леди. Голос снова стал сухим и официальным, но улыбка ещё не исчезла. — Это... достойная задача.

— И ещё, — добавил. — Может быть... в будущем... могли бы научить меня.

— Научить?

— Зачарованию. Хотя бы основам.

Серафина моргнула - кажется, не ожидала.

— Ты... хочешь учиться?

— Хочу понимать. Каждый инструмент, каждый навык - это преимущество. А я... — усмехнулся, — всего лишь кузнец - мне многого не хватает.

Девушка молчала долго и оценивающе.

— Что ж, — произнесла наконец. Голос был сухим, почти равнодушным, но в глазах что-то блеснуло. — Возможно - если найдётся время.

— Благодарю.

Между нами снова повисло странное напряжение - невидимое, но ощутимое. Я - в теле четырнадцатилетнего подростка, но с разумом взрослого мужчины, она - молодая аристократка, привыкшая держать дистанцию.

И всё же что-то было.

Что-то, чего ни один из нас не мог или не хотел назвать.

— Тогда... — я откашлялся, разрывая момент. — Вы свободны - можете начинать работу.

Серафина кивнула - коротко, по-деловому.

Повернулась и пошла к своей нише - шаги были быстрыми, почти торопливыми. У входа замерла на мгновение и обернулась - наши взгляды встретились, а потом Леди исчезла за поворотом.

Остался один.

Ротонда опустела.

Подошёл к окну своей ниши - прислонился плечом к каменному косяку, глядя наружу.

Солнце висело над горами – яркое, клонящееся к западу. Дело шло к вечеру, но до заката было ещё далеко. Свет заливал долину, блестел на крышах Нижнего Города, превращая грязные улицы в реки расплавленного золота.

Красиво.

Странно думать о красоте, когда где-то в недрах земли ворочается древняя тварь.

Но солнце светило, и это хорошо.

Отошёл от окна, сел на стул у верстака. Поверхность была чистой - инструменты аккуратно разложены, каждый на своём месте. Вздохнул.

— Что ж, — произнёс вслух, хотя некому было слышать. — Начало положено.

Глава 3

Работа в Плавильне заняла несколько часов. Плавка прошла гладко - металл тёк в формы ровно, без пузырей и трещин. Система отслеживала температуру с точностью до градуса, и я корректировал поддув, дёргая рычаги мехов. Пот заливал глаза, кожа на лице горела от жара, но результат того стоил - шесть осколков, похожих на серебряные угли с едва заметным стальным отливом.

Когда слитки остыли достаточно, чтобы их можно было брать голыми руками, отправил слугу за Ульфом.

Детина появился через полчаса в чистой рубахе, которую явно выдали в замке. Слуга семенил следом, явно не зная, как относиться к великану с детским лицом.

— Кай! — Ульф бросился ко мне, едва не сбив с ног. — Кай вернулся!

Невольно улыбнулся, похлопав парня по плечу.

— Как ты тут, старина?

Ульф начал рассказывать, перескакивая с одного на другое, размахивая огромными ручищами. Его накормили кашей с мясом, дали кровать - мягкую, с подушкой, похожей на облако и разрешили гулять по коридорам, по двору, и никто не кричал, не бил, не гнал прочь.

— А ещё... — Ульф наклонился ко мне, понижая голос до громкого шёпота, — а ещё там птички были на стене. Маленькие, серые. Они прыг-прыг!

Простая радость: еда, отдых, птички на стене. Для детины это было чудом, а для большинства людей - обыденностью, которую даже не замечают.

— Хорошо, — сказал я. — Это хорошо, Ульф.

А потом мы работали.

Пробивание слитков - процесс, необходимый для подготовки металла к ковке. Нужно разбить литую структуру, создать внутреннее напряжение, которое потом распределится при нагреве и ударах. Для этого требовались сильные, точные удары - кто справится лучше, чем Ульф?

Я укладывал слиток на малую наковальню, установленную в углу Плавильни. Показывал Ульфу, куда бить - сначала в центр, потом по краям, потом снова в центр. Тяжёлая кувалда взлетала в его руках, как игрушка, и опускалась с глухим звоном.

— Сюда, — указывал я. — Теперь сюда. Чуть легче. Хорошо.

Паренек слушал и выполнял, лицо было сосредоточенным - брови сошлись, кончик языка высунулся от усердия. Он бил с тем же ритмом, что и всегда - идеальным, врождённым чувством такта, которому позавидовал бы любой мастер.

Слитки покрывались сеткой мелких трещин, становились податливыми, готовыми к настоящей работе.

[Процесс: «Пробивание заготовок».]

[Статус: Завершён.]

[Внутренняя структура металла подготовлена к горячей ковке. Риск образования скрытых дефектов снижен на 34%.]

И вот теперь мы шли обратно по гулким коридорам, мимо закрытых дверей и маслянных ламп в бронзовых держателях.

Дверь в Ротонду показалась впереди - тяжёлая, окованная железом. Толкнул её плечом и шагнул внутрь.

Замер.

В Ротонде было людно.

За центральным столом, заваленным чертежами и инструментами, сидели трое мужчин в форме Каменных Грифонов. Стальные нагрудники тускло блестели в свете масляных ламп, на плечах - красные накидки с вышитым гербом: грифон, вцепившийся когтями в скалу.

Гюнтер стоял у дальней стены, скрестив массивные руки на груди - обожжённое лицо было непроницаемым, но заметил напряжение в плечах. Серафина замерла у входа в свою нишу - бледная и прямая, как струна.

Хью не было.

Три пары глаз повернулись ко мне. Физически ощутил оценивающие взгляды, холодные, профессиональные, как у людей, которые привыкли мгновенно определять угрозу.

Первый - широкоплечий мужчина лет тридцати пяти с квадратной челюстью и густыми бровями, сросшимися на переносице.

Второй - худощавый, но жилистый, с острыми чертами лица и глубоко посаженными глазами. Волосы почти белые, собраны в короткий хвост на затылке.

Третий - с круглым лицом, веснушки на носу, но взгляд человека, видевшего слишком много для своих лет.

Быстро отметил: капитана Родерика среди них не было. Это удивило - был уверен, что именно он возглавлял тот злополучный поход.

— Добрый день, — произнёс, входя в зал.

Голос прозвучал ровно, но ощущал себя как под прицелом - три опытных воина смотрели на подростка с кожаным мешком за плечом, и в глазах читалось очевидное: «Это что за щенок?»

Браслет на запястье похолодел, напоминая о себе. «Длань Горы» делала своё дело, приглушая вспышку раздражения.

Выдержал их взгляды - не отвёл глаза и не сгорбился. Просто стоял, ожидая.

Широкоплечий первым нарушил молчание - хмыкнул, едва заметно качнув головой.

— Ульф, — тихо сказал я, повернувшись к детине. — Отнеси слитки в мастерскую и подожди там.

Парень кивнул, бросив настороженный взгляд на солдат. Огромная фигура прошла через зал - воины проводили его глазами, и заметил, как светловолосый слегка подался назад, когда великан прошёл мимо.

Гюнтер откашлялся, отлипая от стены.

— Мастер Кай, — голос лысого прозвучал официально, почти торжественно. — Позволь представить - воины из отряда Каменных Грифонов, что ходили к логову Матери.

Жёсткий подбородок указал на худощавого крепкого мужика с квадратным лицом.

— Сержант Вернер Штальфауст. Двенадцать лет в гвардии, ветеран трёх кампаний.

Сержант коротко кивнул и стиснул зубы.

— Капрал Эрих Бляйхер, — Гюнтер указал на худощавого. — Разведчик, следопыт. Лучший стрелок в роте.

Капрал слегка склонил голову - жест скорее формальный, чем уважительный.

— Рядовой Мартин Клайнхоф. — Гюнтер указал на веснушчатого. — Молод, но... — лысый замялся, подбирая слова, — ...выжил.

Рядовой ничего не сказал, только смотрел - в глазах видел то, что узнал бы из тысячи - взгляд человека, который был слишком близко к смерти и ещё не до конца вернулся обратно.

Подошёл к столу.

Три воина едва заметно напряглись.

— Честь для меня, — произнёс я, — разговаривать с героями, вернувшимися из пекла.

И протянул руку.

Пауза.

Сержант Вернер смотрел на мою ладонь - грязную, с въевшейся угольной пылью, мозолистую. Потом поднял взгляд на лицо. Секунда, две...

Мужчина протянул руку и крепко сжал. Рукопожатие было коротким, но сильным - почувствовал, как жесткие пальцы проверяют мою хватку.

— Герои... — пробормотал сержант. — Хм.

Капрал Эрих и рядовой Мартин переглянулись. Что-то изменилось в лицах - не размягчилось, но настороженность слегка отступила.

Мужчины тоже пожали руку. Капрал - коротко и деловито, а рядовой - задержавшись чуть дольше, будто искал что-то в моих глазах.

Я сел за стол напротив них.

— Благодарю, что пришли, — начал. — Понимаю, непросто возвращаться к воспоминаниям.

Сержант фыркнул.

— Мальчик, ты даже не представляешь, — голос был хриплым, словно горло обожжено дымом.

— Представляю, — сказал тихо. — Больше, чем думаете.

Наши взгляды встретились - Вернер молча смотрел на меня - видел, как брови Грифона сошлись, как тот пытается понять, откуда у четырнадцатилетнего мальчишки такой тон.

Я не стал объяснять, а продолжил:

— Мастера Горнила работают над особым оружием из сплава, о котором говорится в древних летописях. Согласно записям, только он способен уничтожить Мать Глубин.

Тишина.

А потом сержант Вернер выругался.

— Проклятье, — прорычал мужик. — Отлично, что об этом задумались именно сейчас, а не тогда, когда двадцать семь моих братьев сгинули в той яме!

Голос гремел под сводами Ротонды - видел, как вздулась жила на шее.

Капрал Эрих положил руку мужчине на плечо.

— Вернер, — голос был тихим, но твёрдым. — Полегче.

— Полегче?! — сержант развернулся к нему. — Двадцать семь человек, Эрих! Двадцать семь! И теперь какой-то сопляк сидит тут и рассказывает про «особый сплав»?!

— Вернер.

Одно слово, произнесённое с нажимом. Капрал не повысил голос, но в тоне было что-то, от чего сержант осёкся.

— Если до Барона дойдёт... — капрал не договорил, но смысл был ясен.

Вернер замолчал. Уставился в стол, сжав зубы так, что желваки заходили под кожей.

Я подождал, пока напряжение немного спадёт.

— Это действительно ужасная ситуация, — произнёс негромко. — Двадцать семь славных мужей... и наверняка все они были вашими боевыми товарищами.

Хотел добавить: «Понимаю, что это такое - терять братьев», хотел сказать, что сам служил в части, где каждый был как семья, но вовремя остановился. Это тело - четырнадцатилетний подросток, откуда ему знать о братстве воинов?

Вместо этого сказал:

— Я сам потерял многих в своей деревне. Вересковый Оплот - теперь его больше нет.

Рядовой Мартин вздрогнул.

— Вересковый... — начал мужчина.

— Уничтожен Роем, — кивнул. — Видел, как твари рвали людей, которых знал с детства.

Снова тишина.

Широкоплечий Сержант поднял голову, и в его глазах что-то изменилось - злость никуда не делась, но к ней примешалось нечто иное.

— Прости, парень, — пробормотал он. — Не знал.

— Ничего, — коротко кивнул. — Но поэтому... поэтому мне нужна ваша помощь. Чтобы создать оружие, способное убить тварь, я должен понять, как это существо выглядит. Где бить, куда целиться.

Перевёл взгляд на каждого из них: сержанта, капрала, рядового.

— Удалось ли кому-то из вас увидеть Мать Глубин своими глазами?

Реакция была мгновенной.

Все трое переглянулись - заметил, как на лицах мужчин проступил страх.

Рядовой Мартин первым отвёл взгляд, и его веснушчатое лицо побледнело.

Капрал Эрих сжал губы в тонкую линию.

Сержант Вернер, который только что орал во всё горло, вдруг показался очень старым и усталым.

— Мы... — начал Мартин, голос сорвался.

Рядовой откашлялся, попробовал снова:

— Мы трое... мы не были в лобовой атаке.

Рядовой Мартин замолчал, собираясь с мыслями - пальцы нервно теребили край накидки.

— Мы трое, — продолжил после паузы, — были в группе прикрытия. Держали тыл. Оставались в главном тоннеле, пока остальные... — голос дрогнул, — пока остальные шли вниз.

Я кивнул, показывая, что слушаю.

Капрал Эрих подхватил рассказ - голос был ровнее, но видел, как побелели костяшки пальцев, сжимающих кубок с водой.

— Чёрная Пасть - так называется то место. Один из древнейших разломов в Драконьих Зубах - старики говорят, что ему тысячи лет. Проход уходит так глубоко, что даже могучие мастера Рудознатцы не рисковали спускаться ниже третьего яруса.

— А вы спустились ниже? — уточнил я.

— Ниже, — подтвердил сержант Вернер - голос звучал глухо, будто из-под земли. — Намного ниже. Лейтенант-командор Хартманн... — мужчина запнулся на имени, — он вёл нас. Сильнейший практик, какого видел за двенадцать лет службы - девятая ступень Закалки, на пороге Пробуждения.

Девятая ступень. Это объясняло, почему капитан Родерик не возглавлял поход – может быть, командор Хартманн стоял выше по рангу и силе.

— Он шёл первым, — продолжил широкоплечий Вернер. — Рубил тварей, как траву. Я никогда... — сержант сглотнул, — никогда не видел, чтобы кто-то так сражался - его клинок горел, парень. Натурально горел оранжевым пламенем. Падальщики вспыхивали, едва тот касался их.

Капрал Эрих кивнул.

— Первый ярус мы прошли за час. Потеряли двоих - засада из стены, мы не ожидали. Второй ярус... — Эрих замолчал.

— Что было на втором ярусе? — спросил я.

Рядовой Мартин вздрогнул.

— Воздух, — прошептал он. — Воздух там был... другим.

— Другим?

— Тяжёлым, — подхватил капрал. — Густым. Каждый вдох давался с трудом, будто дышишь киселём. И... мысли.

Худосочный капрал поднял на меня глаза - увидел в них тень того ужаса, который они пережили.

— Мысли путались. Сначала просто забывал, зачем поднял меч. Потом хуже - начали мерещиться вещи: тени на стенах, которых не было; шёпот в ушах; голоса мёртвых товарищей, зовущие по имени.

Сержант Вернер хрипло рассмеялся - звук лишён веселья.

— Скверна, — сказал мужчина. — Она давила на рассудок, как кувалда - чем глубже спускались, тем сильнее. Некоторые... — широкоплечий замолчал.

— Некоторые не выдержали, — закончил светловолосый капрал. — Те, у кого была слабая воля или кто не практиковал технику укрепления духа, останавливались. Садились на землю и смотрели в пустоту, или бежали назад, крича что-то бессвязное.

— Сколько потеряли на втором ярусе? — спросил я.

— Семерых, — сказал рядовой Мартин. — Ещё до... — парень осёкся.

Я ждал.

Сержант Вернер тяжело опёрся о стол, мощные плечи ветерана осели, словно на них давила невидимая тяжесть.

— До логова... — старший закончил за рядового и остановился.

Пауза длилась несколько секунд. Видел, как лицо мужчины исказилось - воспоминание было болезненным, как открытая рана.

— До логова дошло пятнадцать, — наконец выдавил сержант. — Пятнадцать из тридцати. Мы трое остались в главном тоннеле прикрывать отход. Остальные двенадцать... пошли с командором.

— Что вы видели?

Снова переглянулись.

Капрал Эрих заговорил первым - голос стал механическим и отстранённым, будто зачитывал рапорт, а не вспоминал.

— Главный тоннель заканчивался обрывом. Внизу - огромная пещера, — широкоплечий сделал неопределённый жест руками, — как... как весь Чёрный Замок. Или больше. Дна не видно - только тьма. И в этой тьме... что-то двигалось.

— Мы не спускались, — добавил рядовой Мартин. — Стояли на краю, прикрывая вход. Но... — судорожно сглотнул, — но мы видели.

— Что именно?

Тишина.

А потом заговорил сержант Вернер – это голос человека, который видел нечто за гранью понимания и отчаянно пытался облечь это в слова.

— Оно было... везде, — прохрипел мужчина. — Не в одном месте, а везде. Стены пещеры... шевелились. Сначала думал, что это тени от факелов, а потом понял, что это Оно, часть Его. Тело, которое было стенами, и стены, которые были телом.

Рядовой Мартин подхватил, не глядя на сержанта, будто они рассказывали один и тот же кошмар, увиденный разными глазами:

— Щупальца. Десятки. Сотни. Вылезали из темноты, как черви из гнилого мяса. Толстые, как брёвна, и тонкие, как волос. И всё – живое, всё - часть Его.

— Глаза, — добавил капрал Эрих почти шёпотом. — Видел глаза, сотни глаз. Или... нет. Не глаза, а что-то, что смотрело, но не было глазами - провалы в темноте, которые видели насквозь.

Молча слушал, и в голове складывалась картина.

Аморфная масса. Нет чёткой формы - тварь меняется, течёт, заполняет пространство. Щупальца - органы атаки и захвата. «Глаза» - возможно, сенсорные узлы, рассредоточенные по всей поверхности.

Система молчала, но чувствовал, как «Зрение Творца» активируется на фоне - анализирует, сопоставляет, ищет закономерности.

— Был ли у Неё... центр? — спросил я. — Что-то, к чему тянулись все эти... части?

Грифоны снова переглянулись.

— Было, — сказал широкоплечий Вернер. — Командор Хартманн... пробивался туда. Рубил щупальца, сжигал тварей, что лезли со всех сторон. Видел издалека - там, в глубине... свечение.

— Свечение?

— Багровое, — подтвердил капрал. — Пульсирующее, как... сердцебиение.

— Командор дошёл до него?

Тишина.

Рядовой Мартин опустил голову.

— Не знаем, — прошептал он. — Мы... мы не видели конца - тварей стало слишком много. Они полезли из главного тоннеля - сзади, откуда мы пришли. Сотни. Тысячи. Мы отбивались, но...

— А потом всё стихло, — закончил сержант. — Звуки боя из пещеры прекратились.

Я понимал, что произошло.

— И тогда вы бежали, — сказал не в обвинение.

Капрал Эрих поднял на меня глаза - в них была боль, но и вызов.

— Мы бежали, — подтвердил мужчина. — Использовали все резервы Ци. Рванули наверх так, будто за нами гнался сам Ад. Тварей было столько, что тоннель почернел от хитина.

— Мы предатели, — вдруг сказал рядовой Мартин. Голос был тихим, но твёрдым. — И трусы. Бросили товарищей и сбежали.

Сержант Вернер не возразил. Капрал Эрих молча смотрел в стол.

Ощутил боль солдат - настоящую, не напускную - мужчины не трусы, а воины, принявшие единственно возможное решение в безвыходной ситуации, но сами себя не простили.

— Вы выжили, — произнёс я. — И благодаря этому сейчас помогаете нам - это не трусость, а тактическое отступление.

Широкоплечий горько усмехнулся.

— Красиво звучит, мальчик, но когда ночами слышишь крики погибших...

Мужик не закончил.

Я повернулся к Гюнтеру и Серафине. Оба слушали молча - лысый кузнец стоял неподвижно, а девушка прижала ладонь к губам.

Вернулся взглядом к воинам.

— Попробую описать то, что услышал. Поправьте, если ошибусь.

Закрыл глаза на мгновение, собирая разрозненные описания воедино.

— Существо аморфно, — начал я. — Не имеет постоянной формы. Его тело - это сама пещера, или, по крайней мере, оно способно сливаться со стенами, заполнять пространство. Множество щупалец разного размера - от гигантских до тонких. Сенсорные органы рассредоточены по всей поверхности - «глаза, которых нет», как вы сказали.

Открыл глаза, посмотрел на Грифонов.

— Но у Неё есть центр - точка, к которой стремился командор Хартманн. Источник багрового свечения, пульсирующий, как сердце. Расположен глубоко внутри, за «стеной живой тьмы», как сказано в летописях.

Пауза.

— Так?

Трое воинов смотрели на меня.

— Так, — медленно сказал сержант Вернер. — Проклятье, парень, это оно - точное описание.

Капрал кивнул.

— Сам бы не сказал лучше.

Рядовой Мартин смотрел на меня с чем-то, похожим на надежду.

Я опустил взгляд на стол, думая.

Ядро находится в глубине тела. Чтобы добраться до него, нужно пробить «стену живой тьмы» - вероятно, плотные слои плоти, щупальца, защитные механизмы. Командор Хартманн был на девятой ступени Закалки и не смог.

Значит, дело не только в силе - дело в оружии.

— Ещё один вопрос, — поднял взгляд. — Какое оружие, на ваш взгляд, лучше всего подойдёт для того, чтобы пронзить этот центр?

Грифоны оживились. Видимо, им льстило, что спрашивают мнение воинов, а не мастеров или аристократов.

Широкоплечий и усталый Вернер первым подал голос:

— Длинное, тяжёлое копьё. Чтобы достать глубоко, не приближаясь вплотную к щупальцам.

Светловолосый капрал Эрих качнул головой:

— Не согласен. Копьё хорошо для строя, для конницы, но там тесно из-за бесчисленных щупалец, сложно замахнуться. Я бы выбрал что-то короче, но с хорошим проникающим потенциалом. Клевец, может быть, или стилет - пробить хитин и достать до мягкого.

Рядовой Мартин помолчал, потом сказал тихо:

— Гарпун.

Оба старших повернулись к нему.

— Что? — переспросил сержант.

— Гарпун, — повторил Мартин. — С крюками, чтобы пробить и удержаться, чтобы не вырвало назад щупальцами.

Я слушал, запоминая.

Копьё - дистанция, но проблема с маневренностью. Клевец - проникающая способность, но короткий. Гарпун - идея насчёт удержания интересна, но громоздко.

— Благодарю, — сказал, вставая. — Это действительно помогло.

Грифоны поднялись следом - неловко, будто не зная, как закончить разговор.

Сержант Вернер протянул руку - пожал её снова.

— Парень, — сказал мужчина, — не знаю, кто ты такой на самом деле. Но... удачи. Сделай хорошее оружие, чтобы тварь можно было убить.

— Сделаю, — пообещал я.

Грифоны ушли. Тяжёлые шаги удалились по коридору, звук стих.

В Ротонде остались трое - я, Гюнтер и Серафина.

Подошёл к стеллажам у стены. Пальцы скользнули по корешкам свитков - тёмная кожа, выцветшие надписи, запах старой бумаги и пыли. Взгляд рассеянно блуждал по полкам, но разум был занят другим.

Аморфность, множество щупалец, ядро в глубине. Копьё, гарпун, клевец - что, если объединить?

Мысленно обратился к Системе.

«Оптимальная форма оружия для поражения защищённого центра аморфного существа. Условия: ограниченное пространство, наличие множественных щупалец, необходимость проникновения через плотные слои плоти.»

Пауза.

[Анализ завершён.]

[Рекомендация: Модифицированный эсток (колющий меч) с расширенной гардой и усиленным остриём.]

[Обоснование:]

[1. Длина клинка (90-100 см) обеспечивает дистанцию без потери маневренности в тесном пространстве.]

[2. Трёхгранное сечение клинка максимизирует проникающую способность при минимальном сопротивлении материала.]

[3. Расширенная гарда защищает руку от обхвата щупальцами.]

[4. Предлагаемая модификация: добавление «якорных» выступов в верхней трети клинка для фиксации в ткани цели.]

[Вероятность успешного поражения ядра при условии точного попадания: 80%.]

Я медленно кивнул, осмысливая рекомендацию.

Эсток - колющий меч, созданный для пробивания доспехов. Тонкий, длинный, без режущих кромок - только остриё, предназначенное для одного: проникнуть и достать.

Модификация с «якорями» - идея рядового Мартина, переработанная Системой. Не гарпун с крюками, а небольшие выступы, которые не дадут клинку выскользнуть после удара.

— Мастер Кай?

Голос Серафины прозвучал за спиной - обеспокоенный, почти мягкий.

— Всё ли в порядке?

Повернулся.

Девушка стояла в нескольких шагах, бледная в свете ламп, руки сложены на груди. Рядом маячил Гюнтер - лысый смотрел с явным нетерпением, но молчал.

— Да, — ответил. — Да, всё хорошо. Просто... думал.

Подошёл к столу, оперся ладонями.

— Я принял решение, — сказал. — Насчёт оружия.

Гюнтер подался вперёд.

— Ну?

— Эсток.

Лысый нахмурился.

— Эсток? Ты о... — мужчина почесал обожжённую щёку, — о том тонком мече? Что для дуэлей аристократов?

— Не совсем, — качнул головой. — Модифицированный, с расширенной гардой, чтобы защитить руку от щупалец, и с «якорями» - небольшими выступами в верхней трети клинка, чтобы зафиксироваться в теле твари после удара.

Серафина прищурилась.

— Якоря? — переспросила девушка. — Это... необычно.

— Необычный враг требует необычного решения, — пожал плечами. — Нужно что-то, что не просто воткнётся, а удержится внутри.

Гюнтер задумчиво кивнул.

— Логично... — пробормотал лысый. — Трёхгранка пробьёт хитин, якоря не дадут вырвать... — мужик хлопнул себя по бедру. — А что, может сработать!

Я посмотрел в сторону своей ниши.

Ульф сидел на стуле у верстака, повернувшись спиной - массивный силуэт чернел на фоне окна, за которым солнце клонилось к западу, заливая небо оттенками меди и золота.

— Я хочу сам выковать оружие, — произнёс, не поворачиваясь к мастерам. — Сегодня ночью. Хотя бы основу - заготовку, форму.

Пауза.

— Сам? — голос Гюнтера прозвучал удивлённо. — Один?

— С Ульфом - нам двоим хватит рук.

Повернулся к ним.

— Я нашёл в вас команду, — сказал, глядя в глаза - сначала Гюнтеру, потом Серафине. — Доверяю обоим, но прошу - доверьтесь и вы мне. Позвольте сделать это.

Тишина.

Серафина первой подошла ближе - шаги были почти бесшумными на каменном полу. Остановилась в паре шагов, глядя мне в глаза.

— Ты дал мне важную задачу, — произнесла девушка. — Разработать зачарование. У меня есть чем заняться и теперь я знаю, для какого оружия оно понадобится.

Сделала паузу.

— Вижу в твоих глазах решимость и уверенность- действуй.

Коротко кивнул в благодарность.

Повернулся к Гюнтеру.

Лысый мужик топтался на месте, явно борясь с собой - массивные руки то сжимались в кулаки, то разжимались.

— Честно? — наконец выдавил мастер. — Хотел бы поучаствовать. Поглядеть, как ты это делаешь. Может, помочь чем...

Замолчал, потёр обожжённую щёку.

— Но, — продолжил, — ежели так решил... Ты - старший мастер, я не имею права вмешиваться в твои решения.

Я опустил голову, думая.

Гюнтер заслуживал задачи. Чего-то важного, что покажет: его ценят, ему доверяют.

— Для тебя есть дело, — сказал, подняв глаза. — Важное.

Гюнтер выпрямился.

— Какое?

— Нужно узнать, не прибыли ли беженцы из Верескового Оплота. Барон говорил, что выжившие направляются сюда - около пятидесяти человек.

Мужик кивнул, запоминая.

— Среди них могут быть люди, которые мне нужны: алхимик Ориан – лысый, тёмная кожа, черные как ночь глаза; плотник Свен - широкий, рыжая борода, добродушный; Йорн - одноглазый охотник, командир.

Гюнтер повторил имена вполголоса, закрепляя в памяти.

— Если они живы и здесь - приведи ко мне.

— Понял, — мужик кивнул. — Что ещё?

— Ещё... — замялся на мгновение. — Слепая Рита - живёт в Нижнем городе, у сточных канав. Безумная старуха, но... эксперт по камням.

Гюнтер скривился.

— Знаю о ней. Юродивая, что бормочет всякую чушь.

— Мне нужно, чтобы она пришла сюда, в Горнило.

— Ха! — мужик хмыкнул. — Легче кирпич уговорить.

— Убеди её любыми способами... — сделал паузу, — кроме насильственных.

Подумал ещё секунду. Внутренний голос шептал: «В таком положении можно и жёстче...». Но нет, этот путь - не мой.

— Уговори, подкупи, обмани, но не трогай.

Гюнтер вздохнул.

— Ладно, — пробормотал мужчина. — Стало быть... беженцы: Ориан, Свен, Йорн. Привести их сюда. Слепая Рита - уговорить прийти. Без рук.

— Верно.

— Понял, — мужик выпрямился. — Сделаю.

Развернулся и направился к двери, а у порога обернулся.

— Удачи с ковкой, мастер Кай, — голос был непривычно серьёзным. — Не подведи.

Дверь закрылась за ним.

Серафина задержалась ещё на мгновение.

— Если понадобится помощь... — начала она.

— Знаю, где вас найти, — закончил я. — Благодарю.

Девушка кивнула по-деловому и ушла к своей нише. Шорох платья, стук каблуков и тишина.

Я остался один. Почти.

Медленно прошёл через Ротонду к своей мастерской - свет ламп играл на мозаичном полу, отражался от чёрных каменных стен. В нише Ульф сидел на стуле, глядя в окно, огромная спина была повёрнута ко мне - широкие плечи, массивная голова.

Солнце садилось за горы. Небо пылало - красное, оранжевое, золотое. Свет заливал комнату, превращая всё в бронзу и медь.

Я подошёл и встал рядом, положил руку детине на плечо - по-братски, как раньше.

— Ульф.

Детина повернул голову - в больших детских глазах отражался закат.

— Кай? — голос был мягким, почти сонным.

— Мы будем ковать, — сказал я. — Ты и я, как раньше.

Ульф улыбнулся широко и открыто, как умел только он.

— Ковать... — повторил парень задумчиво. — Ковать - это хорошо. Ульф любит ковать.

Помолчал мгновение, а потом его лицо буквально вспыхнуло радостью, как у ребёнка, которому пообещали сладости.

— Формочки для пирожков! — выпалил он. — Формочки для пирожков!

Я невольно рассмеялся впервые за долгое время.

Формочки для пирожков - старая шутка из Верескового Оплота - когда только начинали работать вместе, и Ульф никак не мог понять, зачем нужны штампы для ковки. «Как формочки для пирожков», — объяснил ему тогда. — «Только для железа».

С тех пор это стало нашим знаком, что всё хорошо, что мы - команда.

— Да, Ульф, — сказал, глядя на закат. — Формочки для пирожков, только очень большие.

Детина счастливо засмеялся, а я стоял рядом, чувствуя тепло плеча под ладонью, и думал о том, что впереди длинная ночь.

Ночь, в которую я выкую оружие против Матери Глубин.

Глава 4

Уголь прибыл ещё до того, как последние лучи закатного солнца погасли за горами.

Двое рабочих в грязных фартуках втащили в нишу тяжёлую корзину, доверху набитую чёрными, маслянисто поблёскивающими кусками. Сразу уловил запах – чистый аромат выдержанного древесного угля.

— Каменный Дуб, — произнёс вслух, подняв один кусок к свету.

Тяжёлый и плотный. При постукивании издаёт звонкий, почти хрустальный звук — верный признак высшего качества. Такой уголь горит долго и ровно, давая температуры, о которых можно только мечтать при работе с обычным топливом.

[Идентификация: Уголь «Каменный Дуб» (Высшее качество).]

[Энергетическая плотность: 82%.]

[Особенность: Содержит следы Огненной Ци. Оптимален для работы с духовными материалами.]

Рабочие молча ждали у порога, переминаясь с ноги на ногу. Один из них - тощий мужичок с впалыми щеками - бросал косые взгляды на Ульфа, который сидел на своём стуле, как гора, и рассматривал огромные ладони.

— Благодарю, — кивнул. — Это всё.

Они ушли, а я опустился на корточки перед корзиной, погружая руки в угольную россыпь. Пальцы скользили по гладким граням, ощупывая каждый кусок.

— Ульф, — позвал гиганта, выпрямляясь. — Разожги горн.

Детина поднял голову, и на широком лице расплылась довольная улыбка - та самая, которую видел каждый раз, когда давал ему задачу.

— Ульф разожжёт! — объявил торжественно, поднимаясь во весь рост.

Я отошёл в сторону, наблюдая.

В первые дни нашего знакомства приходилось буквально вести парня за руку - объяснять каждое движение, показывать, как укладывать растопку, как раздувать первые искры. Теперь совсем другое дело.

Ульф действовал уверенно, почти изящно для своих размеров. Массивные пальцы, способные согнуть железный прут, осторожно выкладывали основу из мелких щепок. Сверху - горсть угольной крошки, ещё выше - средние куски, оставляя пространство для воздуха.

Кремень и кресало мелькнули в его руках. Сноп искр - раз, другой...

Тонкая струйка дыма поднялась от растопки.

— Хорошо, — пробормотал я.

Ульф осторожно подул - не слишком сильно, чтобы не загасить, но достаточно, чтобы раздуть первый робкий огонёк. Пламя затрепетало, лизнуло угольную крошку и побежало по щепкам...

Через несколько минут горн загудел, набирая силу.

Я смотрел на разгорающееся пламя, и в груди что-то шевельнулось — не Ци, а просто... тепло. Не физическое, а другое - человеческое.

Ульф вырос и научился - стал частью чего-то большего, чем просто деревенский дурачок, которого гнали отовсюду.

Здесь, в этой каменной нише на краю мира, неожиданно нашёл своё место.

Горн разгорался всё сильнее, и нустой жар начал заполнять нишу - ощущал не только кожей, но и чем-то глубже - центром в груди, который Система назвала «Кузней Воли», и резервуаром внизу живота, где дремала Огненная Ци.

Пора.

— Ульф, — произнёс я, поворачиваясь к детине. — Мне нужно кое-что объяснить.

Парень вопросительно склонил голову набок, как большой любопытный пёс.

— Ты знаешь, что я... в каком-то смысле особенный?

Ульф несколько секунд смотрел на меня, а потом широко закивал.

— Кай сильный. Кай делает блестящие штуки. Кай... — гигант замялся, подбирая слова, — Кай умеет то, что другие не умеют.

Я невольно улыбнулся.

— Верно. И сейчас я буду делать кое-что странное - не пугайся, ладно?

— Ульф не пугается, — заявил детина гордо, выпятив грудь.

Хотелось верить.

Подошёл к горну и встал перед ним так близко, что жар обжигал лицо. Пламя плясало внутри, языки огня взлетали и опадали, угли мерцали раскалённым золотом.

— Я ведь, практик, Ульф - это значит, что могу вдыхать огонь. Втягивать в себя и хранить внутри, а потом отдавать этот огонь металлу, когда кую.

Детина приоткрыл рот.

— Вдыхать... огонь?

— Да.

— Как дракон?! — в голосе прозвучало почти детское восхищение.

Хмыкнул:

— Что-то вроде. Только драконы выдыхают огонь наружу, а я втягиваю внутрь.

— О-о-о... — протянул Ульф, и глаза его стали круглыми, как медные монеты.

Закрыл глаза.

Дыхание - первый шаг, оно ритмичное и глубокое. Медленный вдох через нос, наполняющий лёгкие до отказа, выдох через рот ещё медленнее. Три цикла, чтобы успокоить разум. Пять циклов, чтобы почувствовать жар. Семь циклов, чтобы открыться ему.

Огненная Ци была повсюду - танцевала над углями, вилась вместе с дымом, пропитывала раскалённый воздух. Обычный человек ощутил бы просто жар, практик чувствовал нечто большее - энергию, силу и жизнь.

Начал втягивать её.

Первые струйки огня скользнули через дыхание - опускались вниз по горлу, миновали грудь и собирались в Нижнем Котле, где хранилась вся сила.

Больше.

Глубже вдох - дольше задержка, медленнее выдох.

Огонь тёк рекой - Ци заполняла внутренние каналы, согревала изнутри, наполняла каждую клетку...

[Поглощение Огненной Ци: Активно.]

[Уровень заполнения Нижнего Котла: 34%... 41%... 52%...]

И тут почувствовал помеху - холод, который исходил от запястья, от того места, где тёмный браслет касался кожи. «Длань Горы» делала своё дело - стабилизировала, охлаждала и успокаивала, но сейчас этот холод мешал.

Огненная Ци, текущая внутрь, натыкалась на ледяной барьер и рассеивалась. Часть энергии просто исчезала - растворялась в ничто, как снежинка на горячей ладони. То, что должно было наполнять резервуар, утекало сквозь пальцы.

[Предупреждение: Артефакт «Длань Горы» снижает эффективность поглощения Огненной Ци на 40%.]

[Рекомендация: Для работы, требующей максимального уровня Огня, снятие артефакта оптимизирует процесс.]

Открыл глаза.

Браслет лежал на запястье, и камень в центре мерцал тусклым голубым светом, словно кусочек зимнего неба.

Снять его?

Память подбросила воспоминание: срыв в Ротонде, кувалда в руках, жажда крови, чужое лицо в красной пелене ярости. Берсерк, которым едва не стал, и Брандт, которого едва не убил.

Барон сказал ясно: Огненная Ци ведёт к безумию.

Но...

Посмотрел на слитки, аккуратно уложенные у наковальни. Серебристо-серые, с едва заметным отливом - остатки «мёртвого» сплава, который предстояло превратить в оружие. Работа потребует всего, что есть - каждой капли Огня, каждой искры Магмы. Если амулет будет воровать треть силы...

Решение пришло само.

Медленно расстегнул застёжку и снял браслет.

Мир изменился мгновенно.

Жар обрушился, как волна - не снаружи, а изнутри. Огненная Ци, которую амулет сдерживал и охлаждал, хлынула по каналам свободным потоком.

Эмоции вспыхнули ярче: тревога – острее, решимость – твёрже, где-то на краю сознания шевельнулся гнев - знакомый, направленный на всех и никого.

Глубокий вдох. Нет – вроде контролирую.

Положил браслет на верстак в стороне от жара, но на виду. Буду надевать, когда закончу работу и выйду к людям, когда стихия может помешать нормально мыслить, но сейчас нужен неразбавленный огонь.

Снова закрыл глаза и начал дышать - другое дело.

Огненная Ци хлынула потоком - густым, почти обжигающим - заполняла Нижний Котёл, как вода наполняет кувшин, поднимаясь всё выше и выше.

[Уровень заполнения Нижнего Котла: 68%... 79%... 87%...]

Жар разливался по телу, кожа покалывала. Казалось, вены светятся изнутри оранжевым, как раскалённая проволока.

— Кай...

Тревожный голос Ульфа донёсся откуда-то издалека.

Я открыл глаза.

Детина стоял в нескольких шагах, прижавшись спиной к стене. Огромные глаза были круглыми от страха, но вместе с ним в них читалось восхищение.

— Кай... Кай светится, — прошептал Ульф.

Опустил взгляд на руки. Парнишка был прав: тонкое марево жара окутывало кожу - едва заметное, похожее на дрожащий воздух над летней дорогой. Не настоящее свечение, но... что-то близкое.

— Всё хорошо, Ульф, — сказал, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Не бойся.

— Ульф... Ульф не боится... — детина сглотнул, явно не веря собственным словам.

Шагнул к нему и протянул руку ладонью вверх, открыто.

— Видишь? Я управляю этим. Огонь сейчас - наш друг, поможет выковать меч.

Ульф долго смотрел на ладонь, а потом осторожно коснулся её своей лапищей.

— Тёплый... — пробормотал паренек удивлённо. — Кай тёплый, как печка.

— Именно - как печка.

Детина помолчал, обдумывая, а потом на лице снова расцвела широкая улыбка.

— Кай волшебник! — объявил тот торжественно. — Кай умеет делать огонь!

Невольно рассмеялся.

— Ну, не совсем волшебник, но... близко.

[Уровень заполнения Нижнего Котла: 100%.]

[Статус: Максимальная ёмкость достигнута. Рекомендуется начать работу.]

Время пришло.

Повернулся к слиткам.

[Запрос: Оптимальный расход материала для изделия типа «Эсток модифицированный».]

Перед глазами развернулся чертёж - тот самый, что родился из рассказов Грифонов и расчётов Системы.

Длинный, хищный силуэт, трёхгранное сечение для максимальной жёсткости, расширенная гарда-корзина. И те самые «якоря» - небольшие обратные выступы в верхней трети клинка.

[Расчёт:]

[— Длина клинка: 95 см.]

[— Ширина у основания: 3.2 см.]

[— Толщина: 1.8 см.]

[— Расчётная масса готового изделия: 3.4 кг.]

[— Необходимый объём металла (с учётом угара и отходов): 3 слитка.]

[— Остаток: 2 слитка (резерв).]

Три слитка.

Пересчитал ещё раз - мысленно, без Системы. Да, сходилось. Барон рассчитывал материал впритык, но у нас получилось пять единиц. Значит, два в запасе.

Это хорошо - если что-то пойдёт не так, будет шанс что-то поправить.

Хотя лучше бы не пришлось.

Взял три слитка – тяжёлые и холодные даже сейчас, когда в нише царил жар - уложил на наковальню. Прикинул, как лучше соединить.

Кузнечная сварка - старейшая техника, известная ещё до того, как люди научились строить города. Нагреть два куска металла до белого каления, посыпать флюсом, сложить вместе и бить до тех пор, пока не станут одним целым.

Проблема в том, что этот металл - не обычная сталь. Он наверняка помнил свою природу. Метеорит – холодный и гордый, серебро - мягкое, но капризное - их союз был вынужденным, скреплённым ядром Кирина, и теперь, когда душа зверя выгорела, этот союз держался на честном слове.

«Придётся убеждать», — подумал про себя, усмехнувшись.

— Ульф, — произнёс вслух. — К мехам понадобится много жара.

Детина кивнул и занял позицию у рычага - огромные руки легли на отполированное дерево.

Первые слитки отправились в горн.

Смотрел, как пламя обнимает металл - сначала нехотя, словно принюхиваясь к чужаку, а потом всё жаднее. Серебристая поверхность потемнела, начала менять цвет.

Вишнёвый. Алый. Оранжевый...

— Сильнее, — скомандовал.

Ульф налёг на меха - струя воздуха ударила в угли, и пламя взревело белым.

[Температура заготовки: 1280°C... 1340°C... 1380°C...]

Обычную сталь сваривают при температуре чуть выше тысячи градусов, а этот сплав требовал большего - почти полторы тысячи, на грани плавления.

[Температура: 1420°C.]

[Статус: Оптимальный диапазон для кузнечной сварки.]

Клещами выхватил слиток из огня - тот сиял ослепительным белым светом, почти больно смотреть. Быстро положил на наковальню.

Рядом уже догрелся второй.

Песок с бурой - флюс, без которого сварка невозможна - посыпал раскалённую поверхность первого слитка щедрой горстью порошка. Зашипело, завоняло - флюс плавился, покрывая металл защитной плёнкой, связывая окислы.

Второй слиток на первый - точно и ровно, край к краю.

— Бей! — крикнул Ульфу.

Детина поднял кувалду и обрушил на сложенные слитки.

Удар сотряс наковальню - искры брызнули фонтаном. Увидел, как металл не соединился.

Слитки расползлись в стороны, словно отталкиваясь друг от друга.

— Ещё раз!

БАММ!

То же самое - отказывались сливаться.

[Предупреждение: Материал демонстрирует аномальное сопротивление кузнечной сварке.]

[Причина: Остаточное энергетическое напряжение между компонентами сплава.]

[Рекомендация: Использовать технику «Вливание Магмы» для снятия внутреннего конфликта.]

Магма.

Синергия Огня и Земли - то, что открыл случайно, в момент отчаяния.

Глубокий вдох.

Сосредоточился на Нижнем Котле, где бушевала Огненная Ци. Позвал Землю – тяжёлую и стабильную энергию, что дремала в камнях стен, в основании наковальни, в самой скале, на которой стоял Чёрный Замок.

Она откликнулась неохотно - Земля всегда медлительна и инертна, не любит спешки, но я настаивал.

Огонь и Земля встретились в ладонях. Огонь пытался сжечь, а Земля погасить, но не дал им разойтись - сжал, скрутил и заставил слиться...

Магма. Тяжёлая, раскалённая, вязкая, не жидкая и не твёрдая - нечто между. Сила, способная плавить камни и при этом держать форму.

Положил ладони на сложенные слитки и выпустил эту силу.

Металл дрогнул, сопротивлялся - чувствовал это, Метеорит отталкивал Серебро, Серебро не хотело принимать Метеорит. Два гордых материала, насильно соединённых и теперь пытающихся разбежаться.

Больше Магмы.

Вливал и вливал - ладони горели, пот заливал глаза, каналы внутри тела пульсировали от напряжения. Энергия текла из меня в металл, обволакивала кристаллическую структуру, проникала в каждую щель, в каждый зазор...

[Расход Ци: Критический.]

[Нижний Котёл: 72%... 58%... 41%...]

— Бей! — прохрипел Ульфу.

БАММ!

На этот раз слитки не разошлись, а сдвинулись. Чуть-чуть. Края начали неохотно сплавляться.

— Ещё!

Молот Ульфа опускался снова и снова. Я непрерывно вливал Магму, держа руки над металлом, не касаясь, но чувствуя каждый атом.

Сварка шла тяжело.

Обычный металл при таком жаре становится податливым, как глина, а этот сопротивлялся каждому удару, будто живой, будто помнил двойственную природу и не желал от неё отказываться.

Но я не сдавался.

[Нижний Котёл: 23%... 14%... 7%...]

Слитки всё же слились. Шов виден невооружённым глазом - тёмная полоса, пересекающая металл наискосок.

— Хватит... — выдохнул, опуская руки.

Ульф замер с занесённой кувалдой, тяжело дыша, но это только половина работы.

Третий слиток.

Его тоже нужно приварить к получившейся болванке, а у меня почти не осталось Огня.

[Нижний Котёл: 4%.]

[Предупреждение: Критически низкий уровень Ци. Рекомендуется восполнение запасов.]

Закрыл глаза и начал дышать глубоко и ритмично, втягивая жар от горна. Огненная Ци сочилась в тонкой струйкой слишком медленно, слишком мало... но выбора не было. Через несколько минут резервуар заполнился хотя бы до трети - недостаточно для комфортной работы, но хватит, чтобы продолжить.

Третий слиток - в горн. Нагрев. Флюс. Совмещение.

И снова бой с металлом. На этот раз было ещё тяжелее. Два слитка уже слились, и теперь объединённая масса сопротивлялась третьему с удвоенной силой, будто материал сплотился против чужака.

Я вливал Магму до тех пор, пока в глазах не потемнело. Ульф бил молотом, пока руки его не начали дрожать. Горн ревел, пожирая уголь, и наконец три слитка стали одним.

Отшатнулся от наковальни, тяжело опираясь на верстак.

[Процесс: Кузнечная сварка заготовки.]

[Статус: Завершён.]

[Результат: Единый слиток. Качество сварки: 89%. Обнаружены микронапряжения в зонах соединения - рекомендуется нормализующий отжиг.]

Ноги дрожали, в голове гудело, руки онемели от напряжения.

— Кай... — голос Ульфа донёсся как сквозь вату. — Кай устал?

— Немного, — выдавил я.

Посмотрел на заготовку - уродливый серый брусок, похожий на кусок чугунного лома, но теперь это единый кусок. Теперь из него можно ковать.

Передышка.

Опустился на пол у стены прямо на холодный камень, не заботясь о грязи и угольной пыли. Тело требовало отдыха, разум требовал тишины.

Заготовка лежала на наковальне, медленно остывая. Серая поверхность тускло мерцала в свете горна, и если не знать, можно было принять ту за обычный кусок железа. Но я-то знал, что внутри этого бруска дремала сила, способная убить древнее чудовище. Или не способная - если «мёртвый» сплав так и останется мёртвым.

Закрыл глаза.

Дыхание – глубокое и ровное. Вдох... выдох...

Огненная Ци от горна сочилась в меня тонким ручейком. Слишком медленно для того, что предстоит впереди.

Нужна Земля.

Прижал ладони к каменному полу - к самой скале, на которой стоял Чёрный Замок. Почувствовал древнюю и неподвижную силу - базальт и гранит, спрессованные временем и давлением в монолит, пронизанный тончайшими жилами металлических руд.

«Дай силу», — попросил мысленно.

Земля откликнулась.

Тяжёлая и густая энергия потекла вверх - через ладони и руки в грудь. Не горячая, как Огонь, а прохладная и тяжёлая, словно погружался в горную реку.

[Поглощение Земляной Ци: Активно.]

[Баланс энергий: Огонь 34%, Земля 18%.]

Чередовал - вдох от горна, чтобы набрать Огня, потом контакт с камнем, чтобы втянуть Землю.

Постепенно резервуар наполнялся.

[Нижний Котёл: 52%... 67%... 81%...]

Минуты текли. За окном уже стемнело - закат догорел последними угольками, уступая место ночи - в нише стало темно, только горн бросал на стены рыжие отблески.

Ульф сидел рядом - не спрашивал ничего и не торопил, просто был рядом.

Наконец, открыл глаза.

[Нижний Котёл: 94%.]

[Статус: Готов к продолжению работы.]

— Продолжаем, — сказал, поднимаясь.

Заготовка снова отправилась в горн.

Теперь - настоящая работа. Превратить бесформенный брусок в клинок, вытянуть, придать очертания, заставить металл принять ту форму, что жила в голове.

Чертёж Системы светился перед внутренним взором – тонкий и хищный силуэт эстока. Девяносто пять сантиметров чистой длины, трёхгранное сечение, острие, способное пробить хитин Падальщика и плоть чего-то гораздо худшего.

[Процесс: Формирование базовой заготовки клинка.]

[Рекомендуемая последовательность: Осадка → Вытяжка → Формирование граней → Нормализация.]

Металл накалился до оранжевого - выхватил клещами, уложил на наковальню.

— Бей в центр, — скомандовал Ульфу. — Легче, чем раньше - уплотняем структуру.

Детина кивнул, примериваясь к заготовке. Кувалда взлетела и опустилась - удар был точным, но мягким.

Хорошо.

Я работал ручником, чередуя удары с Ульфом. Мой молот лёгкий и быстрый - направлял, его кувалда деформировала. Нашли ритм ещё в Оплоте, и теперь тот вернулся, словно никогда не расставались.

Заготовка начала менять форму - сплющивалась под ударами и расширялась.

Но.. сопротивление почувствовал сразу - металл не хотел поддаваться. Там, где обычная сталь текла бы под молотом, как масло, этот сплав упирался. Каждый удар отдавался в руках вибрацией - материал будто огрызался, отталкивал инструмент.

[Предупреждение: Материал демонстрирует повышенную упругость.]

[Эффективность ковки снижена на 34%.]

[Рекомендация: Увеличить температуру или применить технику «Вливание Огня».]

Больше жара. Заготовка вернулась в горн - Ульф налёг на меха, пламя взревело, обнимая металл.

На этот раз ждал дольше - пока сплав не засиял белым, почти болезненным для глаз светом, и тогда - снова на наковальню.

Влить Огонь.

Положил левую руку на раскалённый металл - ладонь окутало жаром, но Ци, текущая по каналам, защищала от ожогов. Выпустил струю Огненной энергии прямо в кристаллическую решётку...

Почувствовал, как сплав размягчается.

— Бей!

Удар - и металл подался, растёкся под молотом, принимая новую форму.

Ещё раз, и ещё.

Заготовка вытягивалась медленно и упрямо. Я вливал Огонь постоянно, не прекращая - левая рука лежала на металле, правая держала молот. Чередовал удары с вливаниями, вливания с ударами.

Система подсказывала:

[Расход Огненной Ци: Умеренный.]

[Нижний Котёл: 78%... 64%... 51%...]

Жарко и душно. Пот заливал глаза, но я не мог отвлечься - если потеряю ритм, металл снова застынет в упрямстве.

Магма. Там, где чистый Огонь не справлялся, добавлял Землю - тяжёлая и вязкая энергия обволакивала молекулы сплава, заставляла сдвигаться друг относительно друга. Под её воздействием металл становился почти текучим - на несколько секунд, не больше, но этого хватало.

Заготовка росла - вытягивалась, сужаясь к одному концу, грубые очертания будущего клинка начали проступать в бесформенной массе.

Но это было чертовски тяжело. Каждые несколько минут металл приходилось возвращать в горн - остывал слишком быстро, терял пластичность. Каждый нагрев требовал времени, каждая вытяжка - новой порции Ци.

[Нижний Котёл: 38%... 27%... 19%...]

Чередовал - работал молотом, пока есть силы, потом останавливался, дышал над горном, втягивая Огонь, и снова возвращался к наковальне.

Ульф не уставал.

Это почти сверхъестественно - огромный детина орудовал кувалдой с тем же энтузиазмом, что и в начале, удары были ровными и точными, словно он и молот слились в единый механизм.

— Кай устал, — заметил паренек в какой-то момент, бросив озабоченный взгляд.

— Немного, — выдохнул я. — Но продолжаем.

Заготовка обретала форму.

Шестьдесят сантиметров. Семьдесят. Восемьдесят.

Металл вытягивался неохотно, как упрямый зверь, которого тащат на поводке. Чувствовал его сопротивление каждой клеткой тела, будто боролся не с железом, а с живым существом.

[Прогресс формирования: 58%... 67%... 74%...]

За огромным окном царила тьма, только звёзды мерцали в чёрном небе.

В нише горели лампы на стенах, которые зажёг Ульф, когда сумерки сгустились достаточно, чтобы мешать работе. Огонь плясал по каменным стенам, бросал рыжие блики на наковальню, на заготовку, на наши потные лица.

Девяносто сантиметров. Грубая форма - есть.

Клинок был уродлив – бугристый и неровный, с явными перекосами в сечении, но основа заложена. Теперь - детализация, придание точной геометрии, выравнивание граней.

Опустил молот, тяжело дыша.

[Процесс: Формирование базовой заготовки.]

[Статус: Завершён.]

[Качество: 61% (Требуется доработка).]

Шестьдесят один процент. Недостаточно для оружия, которое должно убить древнюю тварь, но это только начало.

Движение в дверном проёме.

Я поднял голову инстинктивно, как зверь, почуявший чужака на своей территории. Без амулета все чувства обострились - Огненная Ци бурлила в крови, делая нервным и настороженным.

Серафина стояла в арке, отделяющей нишу от Ротонды - бледная в свете факелов, с накинутой на плечи тёмной шалью. Волосы, обычно убранные в строгую причёску, слегка растрепались, и это придавало девушке неожиданно человечный вид.

Леди-мастер смотрела молча. Глаза – внимательные и оценивающие - скользили по мне, по Ульфу, по заготовке на наковальне.

Я вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

— Всё в порядке? — спросил, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Может, вам что-то нужно?

Серафина вздрогнула, словно её застали за чем-то неподобающим.

— Я... — девушка запнулась, в заминке было что-то странное. — Я просто наблюдала.

Пауза.

— За тем, как мастер работает, — закончила девушка, и на скулах проступил лёгкий румянец.

Без амулета ощущал это острее, чем следовало бы - лёгкое смущение в голосе, неловкость позы. Огненная Ци толкала меня к дерзости, к флирту.

«Мастер фломастер», — услужливо подсунул внутренний голос.

Я сглотнул, подавляя неуместный порыв.

— Ничего особенного, — отшутился вместо этого. — Просто бьём железо молотком.

Серафина чуть качнула головой.

— Не просто бьёте. Я... чувствую. Вы делаете что-то с металлом - что-то, чего не может обычный кузнец.

— Материал очень неподатливый, — признался ей. — Приходится тратить много сил.

— Я заметила.

Снова молчание.

Серафина переступила с ноги на ногу - жест, совершенно не вязавшийся с обычной ледяной невозмутимостью.

— Не буду мешать, — сказала девушка. — Удачи... мастер Кай.

И бесшумно ушла, растворившись в полумраке Ротонды.

Смотрел ей вслед, и сердце билось чуть быстрее, чем следовало бы. Проклятый Огонь. Без амулета каждая эмоция - искра в сухой траве.

— Кай? — голос Ульфа вернул к реальности.

Детина смотрел с любопытством, склонив голову набок.

— Красивая тётенька, — заявил паренек простодушно.

Невольно хмыкнул.

— Да, Ульф. Красивая.

— Ульфу нравятся красивые тётеньки, — продолжил детина мечтательно. — Они пахнут вкусно, как цветы.

Я покачал головой, возвращаясь мыслями к работе.

— Ладно, философ. Вернёмся к делу.

Тонкая ковка - совсем другой зверь. Если грубое формирование похоже на рубку леса, то детализация - как вырезание фигурки из кости. Каждый удар должен быть точным, каждое движение - выверенным.

Взял клинок в руки - ещё тёплый, но уже не обжигающий. Прошёлся взглядом по поверхности, активируя «Зрение Творца».

Мир изменился.

Металл перестал быть просто металлом - теперь видел структуру: кристаллические решётки, сплетённые в сложный узор, зоны напряжения – красные и пульсирующие, слабые места там, где сварка прошла неидеально.

И самое главное - несоответствие чертежу.

Заготовка была кривой - не катастрофически, но достаточно, чтобы Система подсветила проблемные участки золотыми контурами.

[Анализ: Отклонение от расчётной геометрии.]

[— Сечение в точке 23 см: перекос влево на 2.3 мм.]

[— Сечение в точке 47 см: утолщение на 1.8 мм.]

[— Сечение в точке 71 см: сужение на 2.1 мм.]

[Рекомендация: Локальная коррекция с использованием техники «Огненное Касание».]

Вздохнул - будет долгая ночь.

Заготовка снова отправилась в горн. Нагрев не до белого каления, как при грубой ковке, а до более мягкого оранжевого - температура, при которой металл податлив, но сохраняет форму.

Первый проблемный участок - перекос в нижней трети клинка.

Положил левую ладонь на нужное место, сосредоточился. «Огненное Касание» - локальный точечный нагрев. Ци потекла из пальцев, разогревая металл именно там, где требовалось. Несколько секунд, и участок засиял ярче остального.

Теперь – удар не кувалдой, а ручником. Ударил под углом, смещая массу металла вправо, компенсируя перекос.

[Коррекция: Отклонение в точке 23 см снижено до 0.8 мм.]

Ещё раз.

[Коррекция: Отклонение устранено.]

Хорошо.

Следующий участок. Утолщение в середине клинка - здесь металл скопился при вытяжке, создав бугор. Нужно растянуть и распределить равномерно.

«Огненное Касание». Нагрев. Удар. Ещё удар.

Металл сопротивлялся - чувствовал с каждым ударом, будто обижен за то, что заставляю его менять форму.

«Импульс Кузнеца».

Сосредоточил Ци в правой руке - в мышцах, сухожилиях и костях, на мгновение рука стала тяжелее и плотнее. И когда молот опустился...

БАММ!

Удар прошил металл насквозь - не физически, а энергетически. Кристаллическая решётка дрогнула, перестроилась, подчиняясь воле.

[Коррекция: Утолщение в точке 47 см устранено.]

Работа продолжалась.

Час. Другой.

Нагрев, правка, нагрев, правка - снова и снова.

Ульф помогал, когда требовалась грубая сила - там, где мой ручник был слишком слаб, но большую часть времени парень просто стоял рядом, наблюдая с детским любопытством.

Клинок обретал форму.

Трёхгранное сечение - самое сложное. Три грани, сходящиеся к острию, требовали ювелирной точности - ковал каждую грань отдельно - выравнивал, сглаживал, затем проверял угол.

[Прогресс формирования: 81%... 87%... 92%...]

И всё равно этого было мало. Чертёж в голове показывал идеальный эсток - стройный, с безупречными пропорциями, а реальность - упрямый металл, не желающий подчиняться.

Я злился.

Без амулета злость горела ярче, чем следовало - Огненная Ци кипела в венах, требуя выхода. Каждая неудача отзывалась вспышкой раздражения.

Дышать, глубоко дышать. Медленные вдохи - огонь не исчезает, но успокаивается, превращается из бушующего пламени в ровный жар.

Заготовка медленно и неохотно превращалась в клинок.

Девяносто пять сантиметров хищной элегантности. Три грани, сходящиеся к острию, хвостовик - для будущей рукояти, место для гарды - уже намеченное и ждущее следующего этапа.

[Прогресс формирования: 96%.]

[Качество текущего состояния: 78%.]

Почти.

Опустил молот, тяжело дыша - руки дрожали от усталости, пот струился по лицу, заливая глаза. За окном - глубокая ночь, звёзды сместились на небосводе, луна заглядывала в окно косым серебряным лучом.

Сколько прошло времени? Четыре часа? Пять? Посмотрел на клинок и замер.

«Зрение Творца» показывало что-то странное.

Там, внутри клинка, в самой глубине кристаллической структуры – мерцание, едва заметное, золотистое, похожее на угасающую искру в потухшем костре.

Я моргнул, подумав, что это игра воображения - галлюцинации от недосыпа, но нет, искра была там.

[Анализ: Остаточная духовная активность в структуре сплава.]

[Источник: Фрагменты эссенции Горного Кирина (ранее идентифицированы как «выгоревшие»).]

[Статус: Критически нестабильны. Время существования: ~3-7 минут.]

Сердце подпрыгнуло к горлу - это то, что думаю? Душа Кирина - та самая, что связала Метеорит и Серебро, та, что, как считали, «выгорела» при остывании… ещё здесь, не полностью, но здесь.

[Предупреждение: Обнаружен критический момент.]

[Процесс формирования пробудил спящие элементы эссенции.]

[Причина: Творческая воля Кузнеца резонирует с остатками души зверя.]

[Рекомендация: НЕМЕДЛЕННО влить Огненную Ци в структуру материи на микроуровне.]

[Цель: Стабилизировать и усилить остаточную эссенцию до полного угасания.]

Я опустил взгляд на клинок - искра мерцала слабее с каждой секундой, угасала, как свеча на ветру.

Три-семь минут - это не время для раздумий.

Положил обе ладони на клинок - ещё тёплый после последнего нагрева. Закрыл глаза.

Видел металл не снаружи, а изнутри. Видел кристаллические решётки, сплетённые в сложный танец. Видел золотистые искры - сотни крошечных огоньков, разбросанных по всей структуре. Душа Кирина - раздробленная, рассеянная и умирающая.

Но живая.

Нужно влить Ци не в металл как таковой, а в саму эту душу, в искры - напитать энергией, заставить разгореться.

Как реанимация.

Сделал глубокий вдох.

Огненная Ци потекла из Нижнего Котла вверх, по каналам, в руки и ладони, собралась, готовая к выплеску.

Но как направить её не просто в металл, а в... душу?

Интуиция подсказала.

Тонкая струя - не поток, а концентрированная, направленная на конкретную цель. Увидел одну из искр - мерцающую в сердцевине клинка, сфокусировался на ней и выпустил...

Сопротивление.

Искра оттолкнула Ци, энергия вернулась, ударила в ладони обратной волной.

Проклятье.

Душа Кирина не хотела принимать чужой огонь. Она была гордой, как и сам зверь при жизни, мудрой и несгибаемой, но у меня не было времени на вежливые уговоры.

Снова. Сильнее.

Направил струю Ци и снова получил отпор. Искры мерцали всё слабее, угасая одна за другой.

«Дышать», — приказал себе. — «Глубоко дышать. Фокус. Концентрация».

Закрыл глаза крепче.

И тут накатило.

Лицо Гуннара. Объятое пламенем, искажённое болью. Старик кричит, тянет ко мне руки, а огонь жрёт его заживо...

Вересковый Оплот. Снег, залитый кровью. Замёрзшие тела в сугробах -маленький Брик, которого не смог спасти...

— Чёрт! — выругался вслух.

Без амулета воспоминания хлестали, как плеть. ПТСР, который так старательно подавлял, рвался наружу, затуманивая разум.

Нет, не сейчас.

Сжал зубы так, что заболели челюсти. Вдох - глубокий, до дна лёгких, выдох – медленный и контролируемый. Огонь - это инструмент, эмоции – топливо, но хозяин тут я.

Фокус.

Вернулся к искрам, те почти погасли - осталось около десяти, разбросанных по клинку, время уходило.

И тогда понял.

Душа Кирина была Огнём и Землёй - как и я, двойная стихия. Если попытаюсь влить чистый Огонь - она отвергнет, но если...

Магма.

Соединил стихии внутри себя - Огонь и Землю, ярость и стабильность, но не просто смешал - сплёл, как нити в канате, и выпустил. На этот раз - не струя, а волна несущая не агрессию, а приглашение. «Я такой же, как ты», — говорила эта волна. — «Два в одном. Огонь и Камень. Пусти меня».

Искры дрогнули.

Сопротивление ослабло едва заметно, но достаточно. Магма потекла внутрь. Почувствовал странное, почти интимное ощущение - моя энергия касалась чужой души, проникала в неё и наполняла.

Искры вспыхнули ярче.

[Процесс стабилизации: Активен.]

[Остаточная эссенция: Поглощение внешней энергии... Успешно.]

Одна искра разгорелась - из еле заметной точки превратилась в крошечное солнце. За ней - вторая. Третья.

Они начали тянуться друг к другу.

Я вливал Магму - всё, что осталось в резервуаре. Каналы горели от напряжения, тело дрожало, но не останавливался.

Искры сливались.

Десятки крошечных огоньков соединялись в узор - красивый, похожий на созвездие - не просто горели, а пульсировали, как живое сердце.

[Нижний Котёл: 14%... 9%... 5%...]

Последние капли Ци.

Я выдохнул до дна лёгких, - и отпустил.

[Процесс стабилизации: Завершён.]

Открыл глаза.

И увидел чудо - клинок... светился не ярко, как раскалённый металл, а по-другому - мягкое, золотисто-серебристое мерцание пробегало по поверхности волнами, будто рябь на воде - то угасало, то вспыхивало вновь, создавая ощущение чего-то живого и дышащего.

— Кай... — голос Ульфа прозвучал шёпотом. — Что это?

Я не ответил - не мог.

Смотрел на клинок, который ещё несколько минут назад был мёртвым, а теперь переливался всеми оттенками рассвета.

[Анализ завершён.]

[Результат стабилизации эссенции: ЧАСТИЧНЫЙ УСПЕХ.]

[Магические свойства сплава «Звёздная Кровь»:]

[— Восстановлено: 30% от исходного потенциала.]

[— Дальнейшее восстановление: НЕВОЗМОЖНО (недостаточный объём исходной эссенции).]

[Активные свойства:]

[1. «Эхо Кирина»: Клинок сохраняет фрагмент духовного резонанса. Эффективность против существ, порождённых Скверной: +40%.]

[2. «Пульсация Воли»: Металл способен усиливать намерение владельца. Ментальная устойчивость при контакте: +40%.]

[3. «Жажда Равновесия»: Клинок инстинктивно стремится к порождениям Хаоса. Точность при атаке на источники Скверны: +35%.]

Тридцать процентов - смотрел на системные строки, и в груди боролись два чувства: радость, потому что металл ожил - то, что считали невозможным, случилось, и страх, потому что тридцать процентов... Хватит ли этого? Хватит ли, чтобы пробить защиту Матери Глубин, достать до ядра, уничтожить древнюю тварь?

— Кай, — Ульф подошёл ближе, огромные глаза отражали мерцание клинка. — Красиво...

Детина протянул руку, но остановился в сантиметре от металла - будто боялся разрушить волшебство.

— Как... как северное сияние, — прошептал паренек. — Мама рассказывала, это так называется. Зимой, когда очень холодно, небо танцует цветами.

Я сглотнул комок в горле.

— Да, — выдавил. — Похоже.

Северное сияние, танцующие цвета - жизнь в мёртвом металле.

Посмотрел на клинок снова - тот был не закончен - ещё нужно выковать якоря, довести геометрию до идеала, закалить, отшлифовать, заточить, но основа была здесь.

Живая.

Тридцать процентов.

Хватит ли?

Я не знал.

Но это лучше, чем ничего. Бесконечно лучше, чем «мёртвый» слиток, который получили после первой плавки.

— Кай сделал это, — Ульф широко улыбнулся. — Кай волшебник. Ульф знал.

Невольно улыбнулся в ответ - губы сами растянулись, хотя тело кричало от усталости.

— Мы сделали, Ульф. Мы.

Детина просиял.

Осталось много работы: якоря - те самые обратные выступы, что должны удержать клинок в плоти твари, гарда-корзина, рукоять, но сейчас за окном была глубокая ночь. Луна висела высоко в небе, звёзды мерцали, как рассыпанная соль на чёрном бархате.

И силы закончились.

Я сделал шаг к верстаку, и ноги подкосились.

Колени ударились о камень. Руки едва успели выставиться, смягчая падение.

— Кай!

Ульф оказался рядом мгновенно - огромные руки подхватили, не дав рухнуть полностью. Детина поднял меня как пёрышко, усадил на стул.

— Кай упал! — в голосе звучала паника. — Кай больной?! Кай...

— Нет, — выдавил я. — Не больной. Просто... устал.

Тело не слушалось - руки дрожали так, что не мог сжать в кулаки, ноги онемели, в голове гудело, перед глазами плыли цветные пятна.

И внутри последние искры Огненной Ци метались по каналам остатками – хаотично и беспорядочно.

Взгляд нашёл браслет - тёмное дерево с голубым камнем лежало на верстаке, там, где оставил.

— Ульф... — голос был хриплым. — Дай мне... это.

Детина проследил за взглядом - аккуратно взял браслет огромными пальцами, словно боялся раздавить.

— Это?

— Да.

Надел «Длань Горы» на запястье, и холод тут же разлился по венам.

Хаотичная Ци успокоилась, как взбудораженная вода в стакане - мысли прояснились, тревога ушла.

— Уф... — выдохнул.

Ульф стоял рядом, не отходя ни на шаг, и огромное лицо было серьёзным, как никогда.

— Кай отдыхать, — сказал детина. — Не нужно больше работать сегодня.

— Согласен.

Прислушался - в Горниле было тихо, Серафина давно ушла. Мы были одни.

— Помоги встать, — попросил я.

Ульф протянул руку - ухватился за неё, как за канат. Детина потянул, поднимая на ноги... и не остановился, просто подхватил под мышки и понёс.

— Ульф! — запротестовал я. — Я сам...

— Кай устал, — категорически заявил детина. — Ульф сильный. Ульф понесёт.

И понёс через Ротонду, освещённую лишь одинокой масляной лампой, мимо стола с чертежами и стеллажей со свитками, к жилому сектору.

Моя комната была рядом - Ульф толкнул дверь плечом, не опуская.

— Ульф...

— Кай спать, — сказал детина. — Завтра – работа, сейчас - спать.

Здоровяк аккуратно опустил меня на кровать - перина прогнулась под весом тела, и я понял, как сильно устал.

Мышцы горели, кости ныли, глаза закрывались сами.

— Спасибо, — пробормотал. — Ульф... спасибо.

Детина улыбнулся просто и светло.

— Кай - друг. Ульф помогает.

Паренек вышел, тихо прикрыв дверь.

Я лежал на спине, глядя в потолок. Перед глазами плыли образы - раскалённый металл, золотистые искры, мерцающий клинок...

Тридцать процентов. Хватит ли? Не знаю. Но завтра я закончу работу - выкую якоря, сделаю гарду, закалю клинок. И тогда посмотрим

Глаза закрылись, и я провалился в глубокий сон без сновидений.