Системный Кузнец V

Глава 1

Торгрим сидел странно — вразвалочку, небрежно разбросав ноги, но взгляд был тяжёлым и недобрым. Подозрение сочилось из тёмных зрачков, ловивших отблески огня. Рука мерно перебирала чётки, и кристаллы издавали шелестящий звук, похожий на перестук костей.

— Здравствуй, Кай, — произнёс старик, не шевельнувшись.

.Странно... Когда видел его в прошлый раз, мужчина сидел за столом с прямой спиной - был воплощением власти и дисциплины. А теперь в нём будто что-то сломалось или изменилось - так сидят люди, которые потеряли всё, или которым уже нечего терять. Эта мысль мелькнула и исчезла.

Я застыл, всё ещё сжимая в руках ком грязной одежды.

Вдруг слева послышался шелест быстрых шагов. Вздрогнул и обернулся - ко мне учтиво подлетел тот самый паренёк-слуга, вытянул руки ладонями вверх и замер в ожидании, чуть склонив голову, словно перед вельможей.

— Вашу одежду, мастер, — прошелестел тихо, с акцентом. — Как только её постирают и приведут в порядок, принесут в ваши покои.

Я стоял, нахмурившись, и тупо смотрел на него. Мои покои? Парнишка издевается? То есть я буду жить где-то здесь, в замке, в собственной комнате? Или он так высокопарно называет сырую пещеру с соломенным тюфяком?

Тем не менее, повинуясь рефлексу, протянул одежду. Слуга принял с осторожностью, будто это была королевская мантия, поклонился и тут же исчез в боковой двери, за которой успел разглядеть узкий коридор, выложенный полированным камнем.

Дверь захлопнулась, оставив меня один на один с главой клана.

Всё ещё не мог до конца осознать эту встречу - старик из шахты - тот самый, которому клялся, что у меня нет никакого Дара, что я - простой подмастерье без таланта к Ци... Уже не помнил разговор дословно, но суть помнил чётко.

Я лгал ему.

И теперь старик был здесь и, видимо, всё знал.

Медленно перевёл на него взгляд - Торгрим сидел неподвижно, как статуя. Живой казалась только рука, безостановочно перебиравшая чётки, каждый камень в которых, казалось, светился внутренним светом.

— Здравствуйте, — произнёс тихо и просто, скорее прощупывая почву, чем приветствуя. Тянул время, лихорадочно соображая: что бы мужчина ни предъявил, как бы ни угрожал - выберу самую простую тактику: игнорировать, быть закрытым, как сейф. Я не собираюсь оправдываться или вступать в спор - сделал то, что должен был, чтобы сохранить жизнь и ремесло. Точка.

Ждал, когда старик заговорит, но тот молчал - взгляд буравил насквозь, не мигая, словно был хищной птицей, затаившейся на каменном уступе перед броском.

Я громко прочистил горло. Тело, распаренное после купели, налилось тяжестью. Всё, чего сейчас хотелось - упасть и уснуть, а не играть в гляделки.

— Чем могу быть полезен? — спросил нетерпеливо, без гонора, но и без подобострастия -просто чтобы разбить театральную паузу. Ноги сами понесли вперёд, сделал несколько шагов и остановился посреди комнаты.

— О... Ты УЖЕ полезен, мальчик, — прошипел глава клана, и уголок рта дёрнулся. — Ты уже полезен. Слышал о твоих успехах и приключениях - остался под впечатлением.

Вздохнул. Опять эти танцы вокруг да около и многозначительные намёки... Это начинало раздражать. Хотелось взять молот и просто расставить все точки над «и».

— Господин Торгрим, — я выпрямился. — Прекрасно помню наш разговор - помню, как убеждал вас, что у меня нет Дара. Помню, что вы сказали: если я вру - мне будет худо. Всё помню. И тем не менее...

Сделал паузу, глядя в глаза главе клана Рудознадцев.

— Тогда посчитал нужным сделать именно так - хотел вернуться в деревню и ковать. Я не хотел остаться в вашей шахте, даже если бы вы позолотили мою клетку - хотел сам выбрать свою судьбу. Да, солгал. Что сделано, то сделано.

Развёл руками.

— Так что... Если считаете, что мне нужно понести наказание за ложь - валяйте. Только учтите: сейчас я представляю некоторую ценность - не для вас, а для барона. И за любой вред моему здоровью придётся отвечать перед ним лично. Если это всё, о чём вы хотели поговорить - тогда, думаю, вопрос исчерпан. А если нет... тогда можно это отложить? Я чертовски устал, не ел и хотел бы отправиться на свою койку.

Коротко поклонился и направился к двери, в которую мы вошли с Брандтом – она была справа от Торгрима.

Шёл и думал: а не слихачил ли? Не перегнул палку? Прикрываться именем барона перед человеком, который контролирует или контролировал половину золота провинции - это хождение по лезвию. Если старик захочет - сожжёт меня, и никакой барон не спасёт, но гнал эти мысли. Торгрим не дурак - мужику что-то нужно, иначе его бы здесь не было.

Уже взялся за дверную ручку, когда тот заговорил.

— Ты спесив и глуп, — голос был жёстким и скрипучим, как несмазанный механизм. — Мой тебе совет: сначала спроси, чего человек от тебя хочет, а затем подожди ответа и выслушай. Ты слишком много на себя взял, маленький щенок - эта ноша раздавит тебя очень скоро, даже глазом моргнуть не успеешь, как всё закончится.

Я замер, рука застыла на бронзовой ручке. Голова опустилась.

Стоял и молчал, переваривая услышанное – в словах не было прямой угрозы. Скорее... предсказание или совет опытного игрока, который видит партию насквозь. Но зацепило меня другое: "Спроси и выслушай".

Одним движением шеи повернул голову.

— Глава Торгрим, — сказал устало. — Я ведь спросил вас. "Чем могу быть полезен?", но вы не ответили - начали игру словами. Я очень устал и туго соображаю, и сейчас не до словесных загадок.

Развернулся к нему всем телом.

Мужик больше не смотрел на меня - взгляд упёрся в пустоту. Свет факела падал сбоку, выхватывая орлиный профиль - в полумраке казался силуэтом, высеченным из камня. Бледная кожа, глубокие морщины... Но тело было крепким - не гора мышц, как у Брандта, а жилистая сила. Подтянутый, стройный и опасный. Казалось, постарело только лицо, а тело осталось молодым.

Торгрим вдруг прекратил перебирать чётки, поднял их к глазам и посмотрел на блеск кристаллов.

— Шахта... — произнёс старик тихо - в голосе прозвучала тяжесть. — Ты ведь знаешь, что с ней случилось?

Я опустил взгляд. Значит, уничтожена? Полностью? В памяти всплыли лица: охранник Арн, бригадир, тот парнишка Тарк, с которым плавили руду... Неужели никто не выжил?

— Нет, — ответил немного потерянным голосом. — А что? Что случилось?

Мужик молчал, дыхание было тяжёлым и грузным, словно каждый вдох давался большой ценой.

Затем Торгрим повернулся ко мне - взгляд потускнел, тёмные глаза казались выцветшими, как зола.

— Всё, что ты нажил за долгую жизнь... потерять проще, чем создать самое малое, — пробормотал рудознатец. Взгляд снова уплыл, проваливаясь в бездну воспоминаний.

— Шахта уничтожена? — спросил тихо, боясь ответа. — Кто-то... кто-то выжил?

Торгрим ответил не сразу - молчал так долго, что подумал, старик забыл обо мне. А когда заговорил, проигнорировал вопрос.

— Какая у тебя ступень Закалки, щенок? — спросил глава по-деловому.

Я облизнул пересохшие губы. Снова этот "щенок" - уже начал отвыкать, а тут опять... Да чтоб вас всех! Но на вопрос о шахте так и не ответил, но почему-то и так понял - скорее всего... все мертвы. Арн, Тарк, шахтёры... Все.

— Четвёртая.

— Чувствуешь Огонь? — мужчина продолжил допрос. — Камень?

— Чувствую Огонь. И Камень. — Сделал паузу. — Стал чувствовать буквально сегодня.

— А там, в шахте? — резко повернулся ко мне, и глаза снова вспыхнули. — Как понял, где руду долбить? Как нашёл жилу?

Вот же блин... Как ему сказать? Вдруг вспомнил, что вообще не хотел ввязываться в разговор, но старик, как опытный паук, втянул в свою сеть.

— Послушайте, господин Торгрим, — прервал его, повысив голос. — К чему всё это? Вы можете сказать прямо? У меня завтра адски трудный день. На меня вдруг начали рассчитывать, а я понятия не имею, что там нужно будет делать. Какая-то Звёздная Кровь, ещё что-то... Мне нужно поспать, нужно подумать. Если можете - пожалуйста... ближе к делу.

Торгрим вздохнул, и в звуке было больше разочарования, чем злости.

— Звёздную Кровь не сделать на стадии Закалки Тела, — бросил мужчина равнодушно. — Ты в любом случае обречён на неудачу, щенок, так что не питай ложных надежд.

Смысл слов доходил медленно, а когда дошёл - придавил. Обречён? Неудача? Значит, Брандт был прав. Значит, я в западне.

— Нужно пробудить Дух, — безжалостно продолжал старик. — Только это даст возможность контролировать слияние метеоритного железа и серебра, но даже это - лишь один аспект, а их множество. Ты не осилишь задачу - ты просто щенок, которому повезло, а теперь удача кончилась.

Слова резали по живому, как тупая пила - все планы, решимость и гордость оседали на дно души мёртвым грузом, утягивая за собой в болото отчаяния.

Я опустил голову, глядя в пол.

— Зачем вы мне это говорите? — глухо спросил Торгрим. — Вы наверняка знакомы с бароном. Сказали бы ему, чтобы время не терял.

Мужик молчал. Чувствовал его взгляд – тяжёлый и оценивающий. Казалось, рудознатец упивается моим состоянием, проверяет на прочность, как кузнец проверяет клинок на излом.

Затем услышал шорох одежды. Торгрим встал медленно, будто нехотя - шаги приблизились. старик встал напротив, опустив руку с чётками.

Я осторожно поднял голову - в глазах увидел не злорадство, а странный интерес. Мужик будто выжидал. Сломаюсь я? Или вытащу себя из болота за волосы?

Мы смотрели друг на друга несколько секунд - время остановилось. Чувствовал себя в тупике.

— Если ты чувствуешь Камень... Если у тебя есть мой Дар, — начал Торгрим чуть медленнее и тише, понижая голос. — Ты сможешь найти способ. Замену. Или необходимую добавку. Земля помнит всё.

Сделал ещё шаг - теперь нас разделяло всего полметра.

— А я могу помочь тебе быстрее достичь стадии Пробуждения Духа - знаю путь.

Надежда вспыхнула, но тут же погасла.

— Но есть условия, щенок, — речь становилась всё тише. — Ничто в этом мире не делается даром - за всё нужно платить кровью, потом или душой. И ты заплатишь за мою помощь сполна.

Старик наклонился, лицо оказалось так близко, что видел каждую морщинку.

— Ты готов пойти на это? — спросил Торгрим, глядя на меня.

Я опустил глаза, переваривая пафосную речь, от которой вдруг затошнило. "Кровью, потом, душой..." Слишком много драмы для одной ночи и слишком много условий, написанных мелким шрифтом.

— Господин Торгрим, — начал, не глядя на него, чувствуя, как язык ворочается во рту, будто чужой. — Чтобы заключать сделку, или хотя бы озвучить свой интерес, нужно понимать все условия - не просто метафоры, а конкретные цифры - цену и риски.

Поднял тяжёлый взгляд на старика.

— И сейчас я слишком устал, чтобы вообще думать о таких вещах. С вашего позволения, откланяюсь. Если появится возможность, найдём способ вернуться к разговору, когда высплюсь. Всего вам хорошего.

Бросил на него прощальный взгляд. По тому, как дрогнули веки мужчины, было понятно: тот всё понял правильно. Сейчас я закрыт - не готов ничего обсуждать и обещать. Кажется, во взгляде вновь мелькнуло разочарование - добыча сорвалась с крючка.

И плевать. Честно говоря, уже было плевать на всё: на его силу, на эти тайны, на Звёздную Сталь. Хотелось поскорее добраться до кровати.

Развернулся, открыл дверь и направился по закручивающемуся коридору вниз. Шёл, глядя под ноги, уже не вспоминая о старике. Ноги сами несли - вышел в огромный каменный туннель, ведущий обратно в цех, и просто шёл, не обращая внимания ни на звон капель, ни на глухие звуки за стенами - будто кто-то огромный бился о каменную породу изнутри. Всё пространство гудело, жило своей жизнью, а я вновь спускался в огненный ад.

Когда дошёл до низа, там уже вовсю кипела работа другой смены. Грохот ударил по ушам, но я воспринял его «никак». Моих мужиков не было видно.

Направился в казарму - пусто. Наверное, все пошли ужинать... А я был настолько обессилен, выжат досуха, что хотелось даже на еду просто взять и забить – рухнуть и провалиться в небытие. Ведь если приду в столовую, там опять начнутся вопросы и разговоры. "Как всё прошло?", "Кого возьмёшь с собой?", "А правда, что барон...".

Чёрт возьми, как же меня это всё достало! Порядком достало! Падальщики, кузня, Брандт, интриги... Может, это просто сбой? Откат? Побочный эффект от того, что перекрыл "Внутренний Горн"? Я не понимал, что со мной происходит, но от всего этого было до жути мерзко.

Ноги принесли к нашей койке. На первом ярусе Ульфа не было - видно, разбудили паренька и потащили есть. Жаль - хотелось его порадовать, принести кусок хлеба, чтобы мог спать дальше.

Ладно, не важно.

Поставил ногу на деревянную подпорку, с кряхтением закарабкался наверх. Залез под одеяло, отвернулся к каменной стене и просто лежал, сжавшись в комок. Меня колотило и знобило так, что зубы стучали. Голова раскалывалась. Может, заболеваю? Иммунитет рухнул от перегрузки?

Лежа в пещерной казарме и дрожа, обратил внутренний взор на "Горн". Там тлела искра огня – живая и тёплая, но она была отрезана стеной блокады.

— Двенадцать часов... Сколько прошло, Система? — прошептал в подушку - нужно понять, когда смогу открыть шлюз - мне нужно было тепло Огненной Ци как воздух.

[Внимание! Блокировка каналов активна.] [До полного снятия ограничений: 8 часов 14 минут.]

— Восемь часов... — вздохнул, ещё плотнее закутываясь в колючее одеяло.

Как проснусь, видимо, уже будет можно - если проснусь.

Закрыл глаза. Состояние было мерзкое - предболезненная слабость, ломота во всём теле, внутренняя дрожь, от которой не спрятаться. Перед глазами в темноте плавали какие-то липкие образы: морды падальщиков, искажённое лицо Брандта, мёртвый Гуннар... Они кружились, как чёрные звёзды.

Уснуть не мог долго. Фоном слышал, как мужики вернулись с ужина, гремели сапогами, перешёптывались. Кто-то говорил про меня - что я не поел, или что меня накормили наверху деликатесами... Строили догадки.

Вдруг почувствовал прикосновение. Большая и тёплая рука поправила одеяло, подоткнула край, чтобы не дуло. Неужто старина Ульф?

Я не шевелился, притворяясь спящим, но от простого жеста стало потеплее.

Под тихий шорох наконец провалился в чёрную яму сна.

— Кай... Кай, проснись... — женский голос, такой родной, тёплый и любимый, обволакивает меня. Женщина заботливо поправляет одеяло, шепчет что-то на ухо, щекоча дыханием, а затем мягко целует в лоб.

— Мам... Можно мне ещё поспать? — отвечаю, но голос настолько детский и звонкий, несмотря на сонную хрипотцу, что сам пугаюсь. Как это возможно? Почему? Я же...

Резко открываю глаза.

Я один в тёмной комнате. Надо мной зияет дыра в прогнившей соломенной крыше, стены вокруг – потрескавшиеся и дырявые, сквозь щели сочится тьма. Узнаю это место - жалкая лачуга на краю Оплота. В помещении стоит такой лютый холод, что изо рта валит пар.

В этот момент замечаю: из дыры над головой падают крупные снежинки - опускаются прямо около моих босых ног на земляной пол и не тают. Снега становится всё больше и больше, тот заносит комнату и меня.

Совсем не понимаю, кто я... просто мальчик Кай - смертельно напуганный сирота.

— Мама! — кричу громко, голос ломается. Дико озираюсь по сторонам. — Мама, ты здесь?!

Мне очень страшно и холодно - сердце колотится о рёбра так, что кажется, выпрыгнет из груди.

Щарю руками в ногах, нахожу грязное одеяло и натягиваю по самые плечи. Прижимаюсь спиной к шершавой стене и сижу, глядя в темноту лачуги. Дрожу - страшно так сильно, что кажется - вот-вот умру от ужаса, сердце просто разорвётся.

— Мама... — шепчу очень тихо.

Слёзы брызжут из глаз - чувствую себя таким одиноким, будто остался один во всём мире, и есть только проклятая лачуга с дырой в крыше, и больше ничего. Там, за хлипкими стенами - непроглядный мрак.

А потом слышу этот вой – визгливый и многоголосый, затем - влажный хруст и шелест хитина о дерево... Знаю, что это за звуки – рой падальщиков, жукоподобных тварей, что вылезли из пещер. Они окружают мой дом – уже почти здесь.

— МАМА! — кричу так громко, как только могу, срывая горло, но знаю, что бесполезно. Её нет – я один, и меня съедят.

А затем явдруг начинаю соображать - всё слишком странно – этого не было. Такого не было!!! Я... я наверное сплю? Это просто дурной сон! Ведь мама только что была здесь, она звала меня проснуться!

Нужно проснуться. Проснуться!

Мотаю головой, бью кулаком по лбу, но звуки всё ближе и ближе, скрежет когтей над головой. Накрываюсь одеялом с головой, сижу в душной тьме и дрожу. И бью себя по голове.

— Проснись! Проснись! Проснись!!! — бью всё сильнее, но не чувствую никакой боли.

Вдруг темноту прорезает неестественно синий свет. Буквы, что появляются прямо перед глазами:

[Восстановление меридианов успешно завершено. Можно снять блокировку.]

Какая ещё блокировка? Я ничего не понимаю. Меридианы... Мне папа про них рассказывал, да, я помню... Папа был сильным...

А потом вдруг — БАМ! Словно удар колокола в центре черепа.

Чёрт возьми! Я ведь не Кай! Я Дмитрий!

И тогда резко открыл глаза.

Лежал и дрожал всем телом. Надо мной нависал закопчённый каменный потолок пещеры. В казарме слышалась предрассветная суета - кто-то кашлял, кто-то шаркал ногами. Перед глазами всё ещё маячило синее системное окно.

Я был настолько мокрым от пота, что казалось, будто принял ванну в одежде. Одеяло промокло насквозь и липло к телу. Во рту пустыня - ни капли слюны, язык распух и прилип к нёбу. Каждый глоток отдавался болью в горле.

— Кай... — послышался хриплый голос совсем рядом.

Затем - прикосновение, тяжёлое и осторожное. Я резко повернул голову.

Рядом, держась за край койки, стоял Гуннар. В тусклом свете ламп лицо казалось маской мертвеца — серое, уставшее, с чёрными провалами синяков под глазами - выглядел так, будто постарел за ночь на десять лет.

— Проснулся?

Я шарил глазами по помещению, всё ещё не мог прийти в себя, отделить кошмар от реальности.

— Да... да... — прохрипел ему.

Вновь посмотрел на старика - глаза бегали, избегая встречи со мной. Мастер выглядел не просто уставшим, а измождённым, будто из Гуннара высосали душу, оставив оболочку.

Старик наклонился ближе, почти к уху.

— Это... я вот чего подумал, — зашептал мужик так быстро, чтобы никто не услышал. — Возьми меня наверх, парень, в "Горнило" с собой. Я...

Гуннар судорожно облизал пересохшие губы, глаза всё ещё метались.

— Я буду тебя слушаться во всём, а с Брандтом... ни слова ему не скажу, клянусь. Буду нем, как рыба. Только возьми, а? Не оставляй меня здесь, внизу...

Глава 2

Старик глядел на меня ошалелыми глазами, в которых читалась мольба и унижение - мужик на себя не похож. Казалось, за ночь сбросил десяток килограммов - кожа обвисла, лицо осунулось. И вообще, где он был? Я же видел пустую койку - Гуннара куда-то отводили? Допрашивали?

Кое-как поднялся, прислонившись потной спиной к изголовью койки. Чувствовал себя как промокшая лягушка, вытащенная из болота - отвратительная, чёрт возьми, ночка. Просто ужасная. Протёр глаза, пытаясь соскрести остатки кошмара и сообразить, что ответить мужику.

Старик надеется, что его возьму - цепляется за прошлое, за то, что связывает, но что-то внутри - расчётливый голос, который проснулся вчера - подсказывало, что это плохая идея. Балласт.

А ещё хотелось снять блокировку "Внутреннего Горна" - физически ощущал, как энергия внутри бьётся о заслонку, требуя свободы, чтобы согреть и исцелить измученное тело.

— Мастер... — прохрипел тихо, прочищая горло.

Гуннар тут же вытянулся в струнку.

— М? — поторопил мужик. — Всё ж таки мы не последние друг другу люди, Кай.

Решил подлить масла в огонь сомнений - надавить на совесть.

— Да... да, понимаю, — я потёр виски. — Просто ещё не успел толком об этом подумать - слишком всё быстро.

В казарме стоял предутренний мрак - лампы не зажгли, но кое-где слышались тихие перешёптывания, кашель, скрип коек. "Кузня" просыпалась.

Гуннар шмыгнул носом и тяжело выдохнул.

— Я ведь могу тебе пригодиться, — зашептал мужчина быстро, сбиваясь. — Сам же видел, какие проушины пробивал! Рука-то помнит! Что нужно - буду делать. Скажешь "бей" - ударю. Скажешь "молчи" - слова не пророню. Мне бы только... выбраться отсюда. Наверх. А?

В голосе слышалась тоскливая мольба, что давила на нервы. Стало ясно: если откажу, старик совсем сломается, сойдёт с ума от отчаяния - а ведь только вчера показалось, что у мастера всё наладилось! Что появился огонь в глазах, гордость... И вот, опять на дне.

"Люди не меняются", — прозвучал в голове циничный голос.

Но тут же другая часть возразила: "Враньё". Сам видел в прошлой жизни, как люди поднимались из грязи - как трусы становились героями. Так что это миф - люди могут измениться.

Вот только... готов ли я быть тем, кто держит за руку, нянчится и ведёт к исправлению, когда у самого дом горит, а на шее - ярмо Брандта и "Звёздная Кровь"? Хватит ли сил тащить ещё и старика?

— Мастер Гуннар... — прошептал, стараясь звучать мягко, но без соплей. — Понимаю, что вам хочется отсюда уйти любой ценой, но ведь...

Сделал паузу, подбирая слова, чтобы не ранить, но и не дать ложной надежды.

— Но ведь мне нужно всё разумно взвесить - не могу действовать на эмоциях. Мастерская у меня будет одна, и она будет под прицелом Брандта. Нужно понять: а необходим ли вообще кто-то там, за одной наковальней со мной?

Кивнул на спящего молотобойца, что был на нижнем ярусе.

— У меня ведь есть Ульф - будет на кувалде. Мы с ним уже прошли огонь и воду, паренёк пошёл за мной в Чёрный Замок, стоило только попросить, не задавая вопросов. Так что на молот точно никого взять не могу... А что там ещё может понадобиться, какие задачи встанут -даже не знаю - ещё не видел нового места. Пообещал мужикам, что подумаю и всё решу, и вам тоже скажу. Ладно?

Пот всё ещё струился по моему лбу, застилая глаза пеленой. Чувствовал себя выжатым как лимон, пропущенный через мясорубку. А тут ещё и этот разговор... Чёрт, да отстанут от меня все или нет?! Дайте хоть минуту тишины!

Старик Гуннар замолчал - смотрел на меня пустым, стеклянным взглядом... Видимо, смысл слов доходил до него с трудом, продираясь через его собственную боль. Тень пробежала по лицу мужчины - тень зарождающегося раздражения, глубокой обиды и разочарования. Мужик подавил её - мелко кивнул, опустил глаза, пряча от меня.

— Ладно. Ладно, — пробормотал Гуннар. — Ты прав. Чего это я... навязываюсь. Сам лучше реши...

Вены на висках мастера вздулись, желваки ходуном ходили под кожей, голос едва заметно дрожал - видеть старого кузнеца в таком состоянии сложно. Трудно не поддаться эмоциям, не наобещать с три короба, просто чтобы успокоить чувство вины - но я устоял. Это слишком серьёзное решение, чтобы принимать его вот так, из жалости.

Просто сидел и ждал, что будет дальше.

— Ладно... — ещё раз тихо повторил Гуннар, кивнув самому себе.

А затем неловко развернулся и, ссутулившись, пошёл прочь, растворяясь во мраке казармы.

— СМЕНА-А-А! —визгливый голос Крысолова разрезал тишину.

Под потолком вспыхнула первая масляная лампа, разгоняя тени - послышались шаги, скрип кроватей. Гудение просыпающегося муравейника стало громче.

Окрик Ганса подстегнул меня - прямо сейчас придётся давать ответ. Конечно, в идеале стоило бы не торопиться - пойти в "Горнило", осмотреться, прощупать почву. Понять, как там всё устроено, какие задачи, какие возможности, и только потом, воспользовавшись анализом Системы и собственными мозгами, решить - нужен кто-то ещё или нет.

В голову закралась мысль поступить именно так - отложить решение. Сказать: "Я не готов" - наверное, никто ничего не скажет. Ну, может, мужики опять начнут косо смотреть, расстроятся, будут шептаться... Ну и ладно - плевать. Главное – дело, остальное - шум.

Спустил ноги с кровати, прикрыл глаза, стараясь дышать глубоко и размеренно, отгораживаясь от гвалта пробуждающейся казармы.

И зачем, спрашивается, переодевался? Свежая рубаха насквозь пропитана холодным потом кошмаров... Дерьмо. Вспомнились слова слуги про "мои покои", про постиранную одежду. И знаете... вдруг до дрожи захотелось оказаться там, остаться одному, и просто иметь личное пространство. Когда жил в доме Гуннара в Оплоте, не ценил это - уютные вечера, тёплая кровать и одиночество. Теперь это казалось раем.

Поставил ногу на деревянную подставку и спрыгнул на пол. Хорошенько потянулся, разгоняя кровь. За спиной, на нижнем ярусе, безмятежно посапывал Ульф.

Томас-Бульдог на соседней койке застилал постель. Услышав меня, мужик развернулся и посмотрел внимательным взглядом.

— Ну что, Кай? — спросил кузнец неопределённо - в голосе прозвучало что-то наподобие зависти, или... подозрения? А может, я просто стал слишком мнительным в этом гадюшнике. — Как ночка прошла? Ты во сне что-то покрикивал.

"Надо же... Вот блин, наверное, перебудил всех..."

— "Мама" кричал... Всё без устали... — продолжал Томас. — Я вставал даже, толкал в плечо, а ты не просыпался никак - бредил. Потом вроде замолк.

Бульдог смотрел внимательно, без осуждения, но с каким-то странным интересом.

— Да? — сделал максимально невинное лицо, пытаясь скрыть смущение. Кричать "мама" в казарме, полной суровых мужиков - не лучший способ поддержать авторитет. — Не хотел, чтобы так получилось. Спать не давал... Кошмары снились - дрянь всякая.

— Это да... — понимающе кивнул. — Здесь частенько такое происходит. Камень сны тяжёлые навевает.

Мужчина опустил голову, разглядывая сукно одеяла, которое комкал в руках.

— Ну, а куда тебя вчера водили-то? — спросил мужик вдруг осторожно, будто бы понимая, что лезет на минное поле, и бросил короткий взгляд исподлобья.

— А... — я отмахнулся небрежно, но в голосе звякнуло напряжение. — Ничего особенного - в купальню отвели, чтоб помылся. Только вот толку? Всё равно за ночь опять вспотел, как леший.

Старался говорить непринуждённо, как о мелочи.

— В купальню Замка? — переспросил Томас, глаза округлились - в голосе прорезалась неприкрытая зависть.

Я кивнул - разговор не нравился, шёл куда-то не туда.

— Слушай, Томас, — понизил голос, делая шаг к кузнецу. — Давай начистоту. Вижу, что... как-то не очень всё это вам нравится. Ну, что меня забирают, возят, моют, а вас - нет. Но по сути, я-то здесь при чём?

Смотрел на бульдога в упор - тот теребил одеяло, опустив глаза.

— Я ведь на вашей стороне целиком и полностью. Мне нужно будет наверху что-то делать, а я сам не знаю что! Какой ценой? Вот ты бы хотел оказаться на моём месте, зная, что за спиной стоит Брандт с ножом? А если вдруг всё испорчу? Меня не просто выгонят, а скинут в штольни, как бракованную заготовку в утиль.

Выдохнул.

— Завидовать тут нечему, Томас. Был в купальнях, да. Может, будет отдельная комната, или ещё какая золотая клетка. Но разве в этом дело? Разве это - свобода?

Самому уже не нравилось, что приходится оправдываться - хотелось, чтобы мужик уже понял, и чтобы все поняли, а то как-то быстро забылось чувство единения, что было вчера на смене. Зависть разъедала память быстрее ржавчины.

Бульдог поджал губы.

— Ну да... ну да... — пробормотал мужик. — Прав ты, Кай. Чего-то понесло меня... Завидно стало, дурню старому.

Посмотрел на меня, и взгляд изменился - потеплел, появилось вчерашнее товарищество. Мужчина хлопнул меня по плечу по-дружески.

— Ты уж... к нам тоже захаживай, не гордись. Глядишь, и мы чем полезны будем. Мы народ простой, но верный.

— Обязательно, — пообещал ему.

В казарме становилось светлее. Дежурные зажигали новые лампы, разгоняя мрак. Гул просыпающегося муравейника нарастал: шаги, скрип ремней. Несколько мужиков бросили на нас любопытные взгляды, но тут же отвернулись к своим делам.

— А по поводу помощников в "Горнило"... — решил закрыть вопрос сразу, говоря серьёзно и твёрдо, давая понять, что решение непреклонно. — Скажу позже, когда посмотрю мастерскую. Там и определюсь - кто мне нужен, сколько, и для каких целей. Считаю, так будет вернее. Без поспешных обещаний, которые потом не смогу сдержать.

Мужик серьёзно посмотрел на меня, оценивая, а затем медленно кивнул.

— Трезво мыслишь, молодой мастер.

Протянул мне руку - широкую как лопата, закалённую в тысячах ударов. Я пожал её в ответ. Бульдог кивнул ещё раз и вернулся к заправке постели.

На душе сразу стало легче - невысказанный вопрос давил со вчерашнего вечера.

Я развернулся к Ульфу - верный молотобоец пребывал в счастливом мире сновидений и тихонько посапывал. Ладно, пусть ещё поспит пару минут.

Огляделся - мастера ещё косились в мою сторону, но подходить больше никто не решался - отлично, у меня было немного времени.

Принял стойку "Тысячелетнего Вулкана": чуть подогнул ноги в коленях, выпрямил спину, положил ладони на живот и закрыл глаза.

Дыхание глубокое, ведущее внутрь.

Увидел "Внутренний Горн". Искра огня внутри была живой, но запертой блокадой – я сосредоточился на этой преграде. Начал представлять, как та размягчается, истончается под мысленным взором, словно ледяная скульптура под солнцем. Блокада таяла, становилась прозрачной.

Огненная Ци, хоть её и осталось на донышке, затрепетала, предвкушая свободу. Ещё немного... Топил лёд дыханием.

И Ци прорвалась – горячим ручейком хлынула в меридианы - живое тепло тут же начало заполнять тело, проникая в каждую клеточку. Ощущение было настолько приятным, что из медитации не хотелось выходить никогда.

— ДАВАЙТЕ ПОЖИВЕЕ! — пронзительный визг Крысолова разорвал процесс. — Жрать хотите или нет?! Шевелись, дармоеды!

Открыл глаза - мир снова стал ярким. Ощущал Огненную силу в каждом атоме, та гудела в кончиках пальцев. Единственное, чего не хватало - заправки. Мне бы сейчас к горну, вдохнуть раскалённый воздух, насытить внутренний котёл до краёв... Но пока сойдёт и так - больше не пуст.

Развернулся к Ульфу, и аккуратно толкнул парня в плечо.

— Подъём, старина! Завтрак проспишь!

Молотобоец открыл глаза – мутные и непонимающие. Объяснил тому, что пора идти есть, а там видно будет. Сам пока не понимал, когда именно заберут в "Горнило" - никто не пришёл, а желудок сводило спазмами.

Детина поднялся, потирая кулаками заспанные глаза. Мы вместе влились в поток кузнецов, направляющихся в каменную столовую.

У прохода в коридор путь преградил Ганс Крысолов - маленькие глазки выхватили нас из толпы и хищно загорелись.

— А-а-а, Огненный Кузнец с верным оруженосцем! — проскрипел комендант. — Тормози. Мне велено вас, голубчиков, в "Горнило" доставить лично. Так что давайте, набивайте брюхо побыстрее, и за мной. Манатки свои соберите - обратно не вернётесь.

Мужик говорил торопливо, ухмыляясь, словно знал какой-то грязный секрет.

Приняв информацию к сведению, прошли в столовую и сели с краю огромного стола. Ели молча и жадно, но мужики, сидевшие рядом, не выдержали - начались расспросы: "Ну что, правда мылся?", "А что там?", "А кого возьмёшь?".

Отвечал коротко, повторяя то, что сказал Томасу: был в купели, отмылся, проспался. Про загадочную девушку умолчал - нечего воспламенять домыслы.

Насчёт помощников сказал твёрдо и серьёзно:

— Чтобы принять здравое решение, нужно увидеть "Горнило" своими глазами и понять задачу - оценить фронт работ, а дальше уже решать - не по дружбе, а по нужде.

Мужики, конечно, приуныли, замолчали, уткнувшись в миски, но в конце концов увидел в глазах согласие. Кузнецы нашли в этом плюс: так я буду судить не по эмоциям и не по тому, кто больше приглянулся как человек, а по способностям - это мастерам показалось честнее.

Еда была простой, но горячей: густая каша из овса с кусочками сала и ломоть ржаного хлеба. Я голоден как волк - проснувшаяся Огненная Ци требовала топлива, сжигая калории, как доменная печь. Готов был съесть слона, но пришлось довольствоваться добавкой хлеба, которую Ульф отломил от своего – паренек был в курсе, что я вечером не ел.

Когда выходили из трапезной, на пороге ждал нетерпеливый комендант, позвякивая ключами.

Мы забрали пожитки из общей комнаты.

— Ну, пошли, — кивнул Ганс, указывая в сторону верхних ярусов. — Не отставайте.

Поднимались вверх по знакомому широкому туннелю, но у развилки, где винтовая лестница уводила к парадным залам Замка, свернули в противоположный проём. Коридор сузился и резко пошёл вверх крутыми ступенями, вырубленными в скале.

Наконец, упёрлись в массивную кованую дверь, украшенную символом Грифона. Ганс налёг плечом, заскрипели петли, и комендант пропустил нас вперёд.

Мы оказались в другом мире.

Широкий коридор-галерея, стены которого были не грубыми и шершавыми, как внизу, а облицованы плитами тёмного камня, отполированного до блеска. В чёрных зеркалах отражались факелы, создавая иллюзию бесконечного пространства. По левую руку тянулась стена, по правую - ряд проёмов, закрытых дверями.

В дальнем конце галерея упиралась в что-то совсем грандиозное.

Дверь как произведением искусства - не просто дерево и железо, а композиция из почерневшей стали и меди, изображающая сцену битвы людей с какими-то чудовищами. Ручка выполнена в форме пылающего сердца.

Ганс жестом велел остановиться - сам просеменил вперёд, осторожно приоткрыл створку. Дверь отозвалась мелодичным звоном, словно металл приветствовал входящего. Из щели вырвался свет - не обычный отсвет горна, а багрово-алый и пульсирующий.

— Пошли... — тихо хрюкнул Крысолов, распахивая дверь.

Мы втроём вошли в "Горнило Мастеров".

Круглый зал со сводчатым потолком - пол выложен узором из разноцветного гранита. Вдоль стен стеллажи из тёмного дерева, уставленные стеклянными банками с разноцветными порошками, слитками серебра и меди, кусками сияющей руды. Пахло не гарью и потом, а воском и редкими маслами.

В центре зала стоял массивный круглый стол, заваленный пергаментами и инструментами тонкой работы - штангенциркулями, весами и лупами.

Из центрального зала веером расходились шесть арочных проёмов - видимо, личные мастерские. В отличие от подземелья внизу, здесь в глубине каждой ниши виднелись окна - неровные отверстия, прорубленные в толще внешней скалы. Сквозь них лился серый утренний свет, и открывался вид на заснеженную равнину и далёкие пики гор. Ветер гулял в проёмах, смешиваясь с жаром сложенных горнов.

За центральным столом, склонившись над пергаментом, стоял Брандт.

В одной из ниш увидел сутулую спину старика в кожаном фартуке, который что-то полировал, как показалось.

В другой нише, у окна, стояла женщина в длинном платье, подпоясанном ремнём.

И где-то в глубине третьей мастерской слышался лязг и скрежет металла .

Три другие ниши пустовали - самая большая наверняка принадлежала "Ржавому" гиганту. Вторая - неужели теперь моя? От мысли перехватило дыхание. Ковать, глядя не в закопчённую стену, а на снежные просторы Каменного Предела, вдыхать морозный ветер, смешанный с жаром горна - одно это стоило всех усилий.

А третья? Для кого? Может, мастера просто нет на месте? Или комната ждёт кого-то ещё?

Брандт, склонившийся над столом, поднял тяжёлый взгляд - мужик мрачен, как туча. Рыжие брови сошлись на переносице, под глазами залегли тёмные мешки - похоже, оружейник не спал всю ночь. Под руками лежал какой-то пергамент - не то карта, не то чертёж с пометками.

Ульф замер за спиной и, судя по тишине, перестал дышать, только переминался с ноги на ногу.

— Ну, давай... Чего встали? Идите, — прошипел в спину Крысолов, в шёпоте услышал злорадство и зависть. — Здесь теперь трудитесь. Чай, нас-то, подземных, не забывай... Хи-хи-хи.

Ганс издал тихий смешок. Я обернулся, но мужика уже и след простыл - круглая фигура растворилась в полумраке коридора, оставив после себя звон ключей.

Вновь посмотрел на Брандта.

И в этот момент из боковых ниш начали выходить другие мастера - боги с местного Пантеона. Те, о ком внизу говорили с придыханием и завистью. Неужели я теперь один из них? Неужели всё - правда? До этой секунды всё казалось игрой... А теперь стоял лицом к лицу с мастерами из «Горнила», и дыхание перехватило.

Из первой ниши, шаркая войлочными тапками, вышел тот самый старик, что полировал что-то - был невысоким и сгорбленным. На носу сидели пенсне с толстыми линзами, за которыми глаза казались огромными и водянистыми - был шокирован, увидев в этом мире оптические стекла. Дед смотрел с брезгливым недоумением, как на таракана, заползшего на стол.

Из второй ниши выплыла женщина - высокая и статная, в строгом рабочем платье тёмно-синего цвета - чёрные волосы собраны в узел на затылке, открывая бледную шею. Лицо было холодным, а в руках она держала кинжал. Взгляд дамы скользнул по мне, оценивая - в нём нет враждебности, только научный интерес.

А из третьей, вытирая руки тряпкой, вышел крепкий мужчина средних лет. Странная внешность - одна половина лица гладкая, а вторая покрыта шрамами от ожога, стянувшими кожу. Мужик лыс, но с густой бородой - смотрел на меня хмуро, словно прикидывая, сколько ударов понадобится, чтобы выбить из меня дурь.

Мастера молча встали полукругом за столом, разглядывая нас с Ульфом

— Добро пожаловать в "Горнило", челядь из подземелья! — прохрипел Брандт, и в глазах блеснула знакомая искра безумия. Оружейник расхохотался зло и отрывисто, бросая взгляды на коллег. Мастера даже не моргнули, ни один мускул на лицах не дрогнул - просто продолжали смотреть внимательно и молчаливо, каждый со своим интересом.

Я бросил взгляд на молотобойца, ожидая увидеть привычный страх, но, к удивлению, здоровяк не дрожал, не жался к стене и не прятался за мою спину - просто стоял, переминаясь с ноги на ногу, разглядывая собравшихся. Рот паренька был слегка приоткрыт, в глазах читалось детское любопытство - детина расслаблен. Более того, показалось, что своим особым чутьём тот видит в этих людях совсем не то, чем мастера хотят казаться.

— Идём, Ульф, — сказал ему тихо.

Повернулся к встречающим и сделал несколько шагов вперёд. Что ж, раз уж я теперь здесь работаю, нужно и вести себя соответственно - воспринимать место как свою мастерскую, а не жаться по углам, как затравленная овчарка.

Прошёл в центр зала, стараясь держать спину прямо. По-хозяйски оглядывал всё вокруг: инструменты, чертежи, реагенты. Обходил мастеров по широкому радиусу, чувствуя кожей провожающие взгляды.

— Поглядите-ка! — снова подал голос Брандт. — Мастер Щенок уже решил, что он тут хозяин! Ишь как расхаживает, павлин общипанный!

Мужик продолжал ржать во всю глотку, наслаждаясь остроумием.

— Мальчик... Остановись. Посмотри в глаза и представься, — вдруг раздался холодный женский голос - не просьба, а требование, привыкшее к повиновению. — Неужели тебя не учили хорошим манерам?

Я замер и нахмурился. Медленно повернулся и взглянул на женщину.

Лицо бледное, но в чертах есть породистая красота - на вид около тридцати пяти, может, сорока. В прошлом мире мы были бы ровесниками, вот только вряд ли бы встретились – с её аристократическими замашками она была бы птицей другого полёта. Я привык общаться с людьми попроще.

Женщина смотрела непроницаемо, давя аурой, пытаясь пригвоздить к земле взглядом. Показать, кто здесь кто.

— Меня? — переспросил просто. — Меня не учили хорошим манерам, это верно – я простой деревенский кузнец. Кай меня зовут. А вас как? Вы ведь тоже не представились.

Говорил нарочито просто, даже грубовато - против такой спеси единственное оружие - подчеркнуть чужеродность. Пусть сразу поймёт: не буду играть по правилам и плясать под дудку.

Дама сжала губы в нить - уловил: я ей неприятен. Или это брезгливость к моей грубости?

— Серафина, — сухо произнесла она. — Леди Серафина.

"Леди"? Это ещё что за чертовщина? Леди - это титул, высокий статус. А она тут что забыла, в рабочей зоне?

Перевёл взгляд на старика - тот брезгливо сморщился, словно почуял дурной запах. Брандт к этому моменту перестал ржать и следил исподлобья, наслаждаясь шоу.

Дед вдруг засуетился - полез руками к седым волосам, что-то поправил на них, а затем, не сказав ни слова, развернулся и пошаркал назад, в мастерскую. Видимо, жестом сказал всё, что хотел: "Ты не стоишь моего времени".

Третий мастер - лысый крепыш с наполовину обожжённым лицом - хмыкнул, провожая старика взглядом.

— Не обращай внимания на Старого Хью, — подмигнул мужик здоровым глазом. — Он не в себе. Вернее, себе на уме. Старая школа, кости скрипят, характер портится. Привыкнешь. Я - Гюнтер.

Мужчина упёр руки в бока и посмотрел с хитрой, но не злой улыбкой – сейчас тот был единственным, кто не излучал враждебности, хотя сперва показалось наоборот.

— Приятно познакомиться, — кивнул ему.

Осадок от выходки старика остался, но, в конце концов, лучше уж так. Честно. Захотел уйти - ушёл. Я не золотая монета, чтобы всем нравиться. Решил быть собой, и пусть мир подстраивается. Заметил, как Огненная Ци, реагируя на спокойствие, разливается по телу, придавая уверенности.

— Ладно, хорош титьки мять! — рявкнул Брандт, обрывая светское рандеву. — Познакомились, обнюхались - теперь к делу.

Гигант обошёл массивный стол и со скрипом сел на его край, сдвинув в сторону какие-то чертежи. Сложил руки на груди.

— Вон твоя мастерская, —мотнул головой в сторону второй ниши слева. — Осмотрись пока, принюхайся. А потом введу в курс дела и объясню, что от тебя требуется. Если ты думаешь, что тут тебе будет лёгкая прогулка по цветочному полю... лучше засунь эти влажные мечты себе в задницу. Я буду тебя так дрючить, что будешь проклинать тот день, когда матушка тебя на свет родила.

Оружейник говорил жёстко, и на лице играла зловещая ухмылка.

В памяти вдруг вспыхнул наш разговор - шёпот на ухо: "Я убью тебя медленно и больно...". Тварь, как же ты меня раздражаешь.

— Усёк? — спросил мужчина, склонившись ко мне - глаза блестели прежним огнём, а ухмылка обнажила почерневшие зубы.

Глава 3

Смотрел на гиганта и не чувствовал ничего особенного - передо мной стояло не чудовище, способное сломать хребет одним ударом, а жалкое и неуравновешенное существо. Всё его поведение кричало о неуверенности. Вместо сотрудничества – давление, вместо диалога - истеричные вопли.

Почему вообще вёлся на этот дешевый спектакль?

Хочет убить меня? Ладно, пусть попробует, но до этого момента ещё нужно дожить. Прямо сейчас не тронет, потому что я нужен не только ему, но и тому, кто держит его собственный поводок - Барону.

Мысль окатила ледяной волной спокойствия, когда вдохнул поглубже только начавший подниматься огонь - «Холодное Пламя» сработало безотказно, сжигая эмоции и оставляя только сухой расчет. Я просто стоял и смотрел в перекошенное яростью лицо Рыжего Беса – наверное, ждал, что упаду на колени или наложу в штаны.

«Ты даже не подозреваешь, дружище, что я уже подружился с твоей хваленой тяжестью. Камень теперь и моя стихия тоже».

Уголок рта дернулся вверх - улыбка получилась кривой и, кажется, откровенно издевательской. Выдержал паузу - ровно такую, чтобы это стало неуважением - и тихо ответил:

— Да, Брандт, усек. Доступно объяснил, а главное - очень умно.

Лицо гиганта дрогнуло. Мышцы заходили ходуном, словно под кожей перекатывались камни. Мужик набрал воздух, губы затряслись, готовясь извергнуть ещё какую нибудь ересь, но слова застряли в глотке.

Сзади донесся короткий смешок - Гюнтер не сдержался, но тут же заткнул себе рот.

Звук стал искрой - вены на висках Брандта вздулись так, что казалось, лопнут, забрызгав всё вокруг ядовитой яростью.

— Ах ты мелкий ублюдок... — прошипел здоровяк.

Вдруг лицо оружейника разгладилось, и на нем расплылась жуткая улыбка. Неужели оценил дерзость? Или просто представил, как будет медленно отрывать мне голову, когда перестану быть полезным? Плевать, внутри пусто и тихо - не апатия, а спокойная уверенность человека, которому особо нечего терять.

— Мальчишка показывает клыки самому Брандту? — скучающий голос разрезал тишину. Леди Серафина наблюдала, лениво поправляя складку на платье. — Как... свежо.

Брандт резко выпрямился, шумно выдохнул через нос, напоминая разъяренного быка, которого силой удерживают в загоне, а затем резко развернулся и тяжелым шагом подошел к центральному столу. Двое других мастеров напряглись, готовые к вспышке насилия, но Рыжий Бес лишь оперся кулаками о столешницу и, не оборачиваясь, прохрипел:

— Иди смотри мастерскую, пока еще можешь.

Я нахмурился. Неужели так просто? Гигант отступил? Совершенно не вязалось с образом безумного садиста, который чуть не сломал мне руку при первой встрече, но с тех пор многое изменилось - кажется, в первую очередь - я.

И вдруг осенило.

В этом мире все пытаются задавить друг друга силой, но я-то спасатель. В критической ситуации, когда всё летит к чертям, нужно не грызть глотки, а вставать плечом к плечу, даже если напарник - психопат.

Внутри шевельнулась неожиданная мысль.

— Брандт, послушай, — обратился к широкой спине. — Я здесь для дела.

Мужик не пошевелился, но я продолжил, чувствуя, как на мне скрестились взгляды Серафины и Гюнтера - они замерли, ожидая чего угодно.

— Понимаю, что тут всё иначе - могу обделаться, и тогда, возможно, ждёт участь похуже смерти. Я здесь чужой, но коль уж нам придётся работать в одном месте...

Сделал паузу, взвешивая каждое слово.

— Может, попробуем на время перестать скалиться друг на друга? Со своей стороны предлагаю зарыть топор войны. Нам нужно сосредоточиться на деле, а не на измерении... талантов. Что скажешь?

В тишине зала слова прозвучали дико. Четырнадцатилетний пацан, безродный выскочка, предлагает перемирие хозяину этого места? Но к чёрту игры - либо сделаем этот проклятый сплав, либо сдохнем все вместе от какого-то существа из Драконьих Гор.

Девушка и мужчина перевели взгляды на Рыжего Беса - тот так и стоял, нависая над столом, тяжелая спина напряглась, напоминая скалу. Казалось, даже воздух вокруг него сгустился.

— Брехня, — тихо бросил гигант.

Слово повисло в воздухе.

— Твои слова - пустая брехня. Ты ещё нихрена не сделал. То, что устроил в нижней кузне - это возня слепого котенка в грязи, не более. Здесь другие ставки, и здесь ты обосрёшься.

Мужик медленно выпрямился и повернулся ко мне. Я ожидал увидеть ярость, но лицо было пугающе спокойным, а глаза - холодными и пустыми.

— Ты обосрёшься, щенок. Я буду давить тебя, чтобы это случилось как можно скорее.

— Какой в этом смысл? — спросил прямо, глядя в глаза. — Зачем топить меня, если я могу создать то, что нужно тебе? То, что нужно Барону?

Брандт коротко хохотнул, но смех не коснулся глаз.

— Ты нихрена не сможешь создать, челядь. Всё, что вижу - гонор и удача. Докажи делом хоть что-нибудь - пойди и сделай невозможное. Вот тогда, может быть, мы и поговорим о том, заслуживаешь ли ты "сотрудничества". А пока... пошел вон, маленькое языкастое трепло.

Я опустил глаза. Не скажу, что слова ранили - скорее, пришло разочарование, что диалог не состоялся.

Мужик назвал успех в кузнице ничтожным. То самое достижение, ради которого сам Барон спустился в промышленный ад? Брандт намеренно обесценивает мой труд, чтобы сбить спесь или действительно считает, что организация труда - это мелочь по сравнению с созданием великого артефакта?

Впервые кольнула мысль: может, Рыжий Бес не такой плоский садист, каким хочет казаться? Черт его разберет, что творится в этой голове.

Поднял взгляд. Луч тусклого утреннего света, падающий из проема наверху, прорезал полумрак зала и осветил лицо гиганта. Массивные надбровные дуги, шрамы, въевшаяся в поры сажа – в этом свете тот выглядел не злодеем, а уставшим титаном, несущим какое-то неподъемное бремя.

— Ладно, как скажешь, — ответил просто.

Какой смысл переливать из пустого в порожнее? Развернулся, собираясь уйти в свою новую обитель, сделал шаг... и вдруг остановился. В голове мелькнула дерзкая мыслишка.

— А, Брандт, слушай.

Оружейник не шелохнулся, но я почувствовал, как его внимание сфокусировалось.

— Хотел спросить... Может, как-нибудь повторим? — сделал паузу и улыбнулся одними глазами. — На руках.

Тишина стала звенящей. Гюнтер и Серафина замерли, не понимая контекста.

Брандт молчал, вглядываясь в мое лицо - в глубине глаз на мгновение вспыхнул привычный безумный огонек, но тут же погас, сменившись чем-то другим.

— Нет, — ответил тот твердо и просто. — Сейчас твоя рука слишком ценна. Если оторву её снова, не сможешь обосраться за наковальней, а я хочу увидеть это лично.

Трудно было понять, шутит мужик или нет – в голосе не было привычной ярости. Это прозвучало почти по-товарищески, словно мы оба понимали правила игры.

Невольно усмехнулся. Чертовски странная здесь атмосфера. Эти люди сломанные и сложные, я привык к другим. Даже старик Гуннар с его комплексами был понятен как прямой гвоздь, а здесь - сплошные узлы и двойное дно.

Вздохнул, сбрасывая напряжение.

— Ладно. Пошли, Ульф.

Кивнул верному громиле, который всё это время стоял позади, хлопая глазами и не понимая ровным счетом ничего из происходящего, и направился к своей нише, откуда тянуло свежим ветром и свободой.

Вторая ниша слева манила, как открытый портал в другую жизнь. Глубокий арочный проем был залит еще тусклым утренним светом, обещавшим прохладу и уединение - не терпелось оказаться там. Плевать, что пока не имею ни малейшего понятия, как создать этот чертов сплав; Плевать на Брандта и угрозы - прямо сейчас волновало только одно - собственная мастерская.

Шел по гранитному полу, и ощущения были до боли знакомыми. Гладкий, чуть скользкий полированный камень, идеальная подгонка плит без единой щели - словно шагал по платформе хорошей станции метро, а не по средневековому замку.

Миновав каменную арку, остановился и выдохнул.

Это достойно.

Пространство просторное, с высоким потолком. Первое, что ударило в нос - запах. Здесь не воняло застарелым потом и дешевым углем, а пахло камнем, маслом и морозной свежестью, которую ветер заносил через большое окно в дальней стене.

Я медленно прошел в центр.

Слева стоял горн сложенный из тёмного огнеупорного кирпича, аккуратный и продуманный. Очаг вычищен до блеска, колосники выглядели новыми.

Рядом громоздились меха.

[Мехи кузнечные (Тип: Рычажные, усиленные). Качество: 78% (Отличное)] [Материал: Дуб, воловья кожа двойной выделки.] [Особенность: Система противовесов снижает нагрузку на 30%.]

Это не двойные меха с непрерывным потоком, но конструкция впечатляла - длинный, полированный рычаг расположен так удобно, что до него можно дотянуться, не отходя от горна. Кожа мягкая, пропитанная жиром, без единой трещинки - добротная работа.

В центре, на массивном чурбане, вогнанном в камень, стянутом железными обручами, царила наковальня.

[Наковальня (Тип: Двурогая). Качество: 82% (Шедевр)] [Материал: Литая сталь, закаленная рабочая поверхность.] [Анализ: Отличная плоскость лица. Присутствуют отверстия для подкладного инструмента.]

Провел ладонью по холодному и гладкому как зеркало лицу наковальни - никаких вмятин, никакого "седла". Мечта.

Вдоль правой стены тянулся длинный верстак из струганных досок. На нем в идеальном порядке разложены инструменты: клещи всех форм и размеров, зубила, пробойники, напильники с удобными деревянными ручками.

[Набор кузнечных клещей. Качество: 65-70%.] [Набор молотков. Качество: 60-75%.]

Всё было качественным и крепким - здесь не было какой-то особой магии или артефактов древних, но чувствовалось, что место собирали с умом и деньгами.

Я подошел к окну. Проем прорублен прямо в толще скалы, без стекла, но с крепкими ставнями. В лицо ударил порыв ледяного ветра, но тело, обогреваемое внутренним огнем, приняло холод с спокойно.

Далеко-далеко виднелись пики Драконьих Зубов, а снизу раскинулся весь город под Чёрным Замком, который отсюда казался не таким уж и большим.

Я замер у окна, позволяя ветру обжигать лицо. Несмотря на то, что арочный проем за спиной выходил в общий зал, чувствовал себя в полной изоляции – это мое пространство. Здесь можно выдохнуть, побыть с самим собой.

Ульф стоял рядом, огромный и тихий - присутствие молотобойца давно перестало напрягать. За эти дни мы прошли через такое, что парень стал мне ближе, чем многие люди за всю прошлую жизнь.

— Кай... Мы в горе, — прогудел детина, в голосе прозвучал детский восторг

Я невольно улыбнулся.

— Да, Ульф - мы в горе. Но внизу мы тоже были в ней, только в самой заднице. А сейчас... — обвел рукой панораму пиков. — Смотри, какая красота.

Положил ладонь на каменный подоконник. Камень был ледяным, но сквозь холод почувствовал слабую вибрацию – энергия здесь отличалась от той, что ощущалась внизу - она была разреженной, чистой и какой-то тягучей.

С этим еще предстояло разобраться.

Я повернулся к Ульфу - громила застыл, открыв рот, и смотрел в небо, словно видел там ангелов.

Огляделся - мастерская хороша, спору нет, но пуста. Не хватало пары табуретов, чтобы сидеть, думать, чертить схемы на обрывках кожи. Надо будет озадачить слуг или кого-то ещё.

Подошел к наковальне, вновь провел пальцами по поверхности лица. В голове сама собой возникла картина: я стою здесь, молот взлетает, и под ударами рождается клинок из легендарной «Звёздной Крови»...

Картинка разбилась вдребезги.

Вспомнил слова Торгрима, которые звучали как приговор: "Ты не сделаешь этот сплав на стадии Закалки Тела".

Губы сами собой сжались.

По сути, я здесь самозванец - турист, случайно забредший в закрытую секцию музея. Наслаждаюсь видом, трогаю инструменты, и занимаю место настоящего Мастера. Может, прав этот рыжий психопат Брандт? Может, я и правда просто выскочка с длинным языком?

Тяжело вздохнул, прогоняя чувство тревоги, что накатывало, пытаясь утащить на дно.

— Ладно... — прошептал в пустоту.

Почесал затылок. Странное чувство - получил всё, о чем многие мечтают внизу, но теперь, стоя здесь, понятия не имел, что делать дальше. Мехи я бы, конечно, переделал в двойные... Но какой смысл улучшать инструменты, если ты не можешь выполнить главный заказ?

Нужно действовать. Не ныть, а искать варианты. Если не могу пробить стену лбом, я её обойду или взорву.

— Ульф, побудь пока тут, старина, — бросил молотобойцу.

И, не оборачиваясь, шагнул обратно в простор главного зала - мне нужны ответы.

На противоположном краю стола троица мастеров образовала замкнутый круг. Серафина что-то быстро и тихо выговаривала Ржавому Бесу. Брандт слушал, склонив тяжелую голову, кулаки сжаты, а желваки перекатывались под кожей, словно мужик пережевывал камни.

Стоило выйти из арки, как леди мгновенно замолчала. Три пары глаз синхронно повернулись ко мне - в воздухе повисло ожидание.

Я прошел несколько шагов по гулкому залу и остановился, не доходя до стола.

— Мастерскую посмотрел. Отличная, — бросил, не давая мастерам времени на реакцию. — А теперь давайте к делу. Что конкретно от меня требуется? Что это за "Звёздная Кровь" и с чем её едят? Ну то есть, из чего её готовят?

Решил идти напролом, без реверансов и танцев с бубнами. Время утекало, как песок сквозь пальцы. Пусть Торгрим уверяет, что без стадии Пробуждения мне ничего не светит, но я должен хотя бы понять, с чем имею дело. Может, есть обходной путь? Может, Система увидит то, что упустили местные гении?

Мастера смотрели на меня так, словно в зал забрел говорящий таракан. Смесь брезгливости, жалости и раздражения.

— Звёздная Кровь... — наконец выдохнул Брандт.

Мужик задрал голову, уставившись в высокий потолок, будто пытался прочесть там приговор своему провалу.

— Звёздная Кровь, щегол... это грёбаная сказка. Пыльная летопись, которая вдруг стала для всех вопросом жизни и смерти.

В голосе звучала не просто досада, а что-то личное и глубокое, будто этот сплав был его персональным врагом, который уже отнял у него полжизни.

— Семейный реликт дома фон Штейн, — холодно пояснила леди Серафина. Лицо женщины было непроницаемо, а глаза - ледяными, как зимняя ночь. — В хрониках сказано, что древние алхимики создали этот металл, чтобы уничтожить Чёрную Скверну, спящую в горах. Они оставили рецепт, но один из компонентов не указан. Сплав получить невозможно, а то, что выходит из того, что есть - мусор. Рассыпается в прах от первого же удара.

— Звёздная Кровь - это наше проклятие, парень, понял? — усмехнулся Гюнтер, и в усмешке не было веселья. Мужчина поднял бровь, изучая мою реакцию. — Если мы не создадим её, нас всех сожрет Скверна, когда проснется. Или Барон казнит нас раньше за некомпетентность.

Гюнтер сделал паузу, многозначительно глядя на меня.

— Но мы-то, парень, из уважаемых семей. Нас тронуть сложно, слишком много шума будет. А вот... — мастер скосил глаза на гиганта. — Наш главный оружейник, при всем его таланте...

— Заткнись! — рык Брандта заставил вздрогнуть даже леди Серафину. — Щенок должен знать только то, что касается работы. Не трепи своим поганым языком, Гюнтер, если хочешь его сохранить.

Здоровяк прожигал мастера взглядом, в котором читалось обещание долгой и мучительной расправы. Лысый Гюнтер лишь криво усмехнулся, но рот закрыл.

— Ладно. Тогда сам, — бросил мужчина, демонстративно отворачиваясь от гиганта.

В зале повисла тишина, которую нарушал лишь ритмичный перестук из ниши старика Хью - тот, похоже, вообще не интересовался внешним миром. Кстати, я только сейчас заметил: здесь не было помощников - ни молотобойцев, ни подмастерьев. Элита работала в одиночку? Или их просто выгнали перед моим приходом? Странно.

Брандт шумно вздохнул, раздувая ноздри, и повернулся ко мне - с силой оперся одной рукой о столешницу. Толстенный дубовый массив скрипнул, но выдержал.

— Звёздная Кровь - это сплав, который противоречит самой природе металла, — начал мужчина глухо, не глядя мне в глаза. — Основа - метеоритное железо, "Небесная Сталь" - твердое, тугоплавкое, капризное дерьмо. Второй компонент - "Лунное Серебро" - мягкое, текучее, проводящее духовную энергию.

Мужик ударил кулаком по столу.

— Они не смешиваются! Понимаешь, ты, выскочка? Это как пытаться сварить воду с камнем! При обычной плавке серебро выгорает, а железо крошится. Древние писали, что нужен "мост" - третий элемент, который свяжет их воедино.

Брандт подошел к стеллажу и рывком вытащил оттуда тяжелый ящик. Вернулся, с грохотом поставил передо мной. Внутри на бархатной подкладке лежали два куска металла: один - черный, тяжелый даже на вид, другой - брусок матового, неестественно белого серебра.

А рядом валялся серый комок.

— Вот что получается у нас, — Брандт ткнул пальцем в серый шлак. — Хрупкое говно. Мы пробовали всё: кровь химер, толченые рубины, костную муку... Ничего не работает. Структура рассыпается при первой же нагрузке.

Оружейник схватил серый комок и сжал в кулаке - раздался хруст, и на стол посыпалась серая пыль.

— Вот компоненты, — прорычал Рыжий Бес, вытряхивая пыль с ладони. — Метеорит и Серебро. У тебя есть неделя, чтобы придумать, как заставить их переспать друг с другом и родить что-то, что не сдохнет от щелчка. Не справишься - пойдешь на корм Скверне первым. Забирай.

Я молча ещё раз взглянул в ящик - система тут же ожила, выбрасывая перед глазами каскад строк:

[Обнаружен материал: Метеоритное железо (Ранг: Эпический)] [Анализ: Высокое содержание никеля и иридия. Требует экстремальной температуры для ковки.]

[Обнаружен материал: Лунное Серебро (Ранг: Редкий)] [Анализ: Высокая проводимость духовной энергии. Низкая температура плавления.]

[Обнаружен образец брака: Сплав (Качество: 0%)] [Анализ: Структурная несовместимость. Кристаллические решетки не связаны. Отсутствует связующий агент (флюс) высшего порядка.]

Я чуть не присвистнул. Похоже дело не в магии, а в банальной физике и химии - им нужен был флюс, но не простой песок, а что-то, способное работать на духовном уровне.

— Флюс... — пробормотал едва слышно.

— Что ты там вякнул? — рявкнул Брандт.

— Говорю, ящик тяжелый, — брякнул ему, поднимая ящик. — Пойду думать.

Но в голове уже крутилась безумная идея. "Вливание Магмы" - мой новый навык. Если смогу использовать двойную Ци, как этот самый "мост"... Шанс есть - призрачный, но есть.

В голове эхом отдавался приговор Торгрима - поднять все ступени Закалки Тела и прорваться на стадию Пробуждения Духа за неделю? Это даже для моего бешеного прогресса звучало как бред сумасшедшего, но отступать некуда - за спиной уже пропасть.

Я развернулся к своей нише, прижимая к груди тяжелый ящик, когда пронзила мысль - древние рецепты.

Резко затормозил, и обернулся.

— Кстати... А на эти ваши летописи взглянуть можно? — спросил как можно небрежнее. — Мало ли, вдруг что-то полезное вычитаю.

Хотелось добавить: "То, что вы проглядели", — но вовремя прикусил язык - не стоит дразнить зверя, пока не держишь в руках кнут.

Брандт скрестил руки на мощной груди - на запястьях, перечеркивая жилы, бугрились шрамы от старых ожогов.

— Хех! — мужик оскалился, демонстрируя почерневшие зубы. — Деревенщина думает, что сможет разобрать каракули Древних?

Переглянулся с Серафиной и Гюнтером, словно приглашая разделить шутку.

— А валяй! — рыкнул гигант, возвращая взгляд ко мне. — Мы хоть поржём, когда ты будешь лупать своими глазенками, пытаясь понять хоть слово. — Небрежно махнул головой в сторону стола, заваленного свитками. — Всё там. Бери, если мозга хватит.

Я кивнул, пропуская желчь мимо ушей, начал разворачиваться.

— Только лапы помой, прежде чем касаться пергамента, — бросил мне сверху здоровяк. — Не хватало еще засалить наследие предков.

Остановился и медленно повернулся. На моём лице расплылась самая наивная улыбка, на которую был способен.

— Конечно, мастер Брандт. Я даже пройдусь по ним вехоткой Ганса Крысолова - той самой, которой тот крыс в нужниках душит, чтобы наверняка блестели. Спасибо за совет!

Не дожидаясь, пока до мужика дойдет смысл сказанного, развернулся и нырнул в прохладу мастерской с коробкой, в которой лежали драгоценные материалы.

Глава 4

Из «Трактата о Слиянии Небес и Тверди», записанного рукой магистра Эона

«...Истинно говорю: металл Звёздный, холодом бездны вскормленный, гордыней полнится. Суть его — Неизменность. Серебро же Лунное, духом насыщенное, есть суть Податливость и Течение. Не соединить их в ложе одном простым жаром, ибо Небо Землю отвергает, и рассыпается союз их прахом серым, коль нет меж ними согласия.

Дабы примирить вражду сию, требуется Третий. Не песок речной, но сила, что выше природы металла стоит. Ибо чтобы связать Мёртвое (камень небесный) и Податливое (серебро), нужен Посредник, что сутью своей саму жизнь превосходит.

Древние мудрецы называли сие Мостом живым. Сказывают, что мост сей должен обладать жаром крови, твердостью кости и сиянием драгоценным, дабы стать узлом, что стянет два мира воедино. Ищите же то, что дыхание жизни в себе несет, и в горн бросайте, дабы жертва сия стала плотью для нового металла.

Ибо лишь Мост живой, переброшенный через бездну в момент наивысшего жара, способен укротить пустоту метеорита и дать ему тепло серебра. Он должен стать той нитью, что прошьет холодную сталь и свяжет её навеки. И когда встанет мост сей, металл пробудится, и станет он Звёздной Кровью.

Помни же: лишь тот, кто готов пройти по мосту до конца, увидит рождение звезды. Ибо творение сие есть зеркало творца, и пустота меж мирами заполнится лишь тем, что истинно...»

Я сидел на полу мастерской, аккуратно расстелив ветхий пергамент на куске чистой ткани. Текст поддавался, но от понимания слов легче не становилось.

Древние явно не слышали о технических инструкциях и ГОСТах. Всё написано настолько витиевато и двусмысленно, что начинала раскалываться голова. В прошлой жизни я привык к четкости: пункт "А", пункт "Б", схема узла, порядок сборки. Здесь же - сплошная поэзия и метафоры.

Зачем вообще так писать? Это что, какой-то гребаный код для своих?

С одной стороны, всё кажется очевидным. Вот же, черным по белому: "Мост должен обладать жаром крови, твердостью кости и сиянием драгоценным". Бери компоненты, кидай в котел - и дело в шляпе. Но Брандт сказал, что они перепробовали всё. И я ему верю - этот фанатик залил бы в форму хоть собственную кровь, если бы это сработало.

Обхватил голову руками, массируя виски. Глаза слезились от напряжения.

Ещё этот Торгрим... Старый лис точно что-то знает. Зачем тот сказал про стадию Пробуждения Духа? К чему была фраза: "Ты не сделаешь"? Если всё дело лишь в поиске правильного флюса - редкого минерала или порошка - причем тут моя стадия культивации?

Тяжело вздохнул и поднял голову. Ульф сидел напротив, привалившись спиной к горну, и клевал носом. Мой верный молотобоец наслаждался бездельем, пока у меня голова трещала по швам. Счастливый человек.

— Ладно, — прошептал я. — Давай еще раз.

Снова опустил взгляд на текст, цепляясь за каждое слово.

Мост... Мост... Дважды упоминается "Мост", и оба раза к нему невзначай прилеплено слово "живой".

Живой Мост.

Кость или кровь в склянке - это уже мертвая материя. Да, она была частью живого, но сейчас это просто биоматериал. Может, нужна жертва? Живая кость? Кровь прямо из вены в ревущий горн? Звучит в духе этого мира, но слишком просто. Брандт наверняка пробовал и это.

А может... Влить огненную Ци? Или мою новую Магму?

Мысль заставила сердце биться чаще. Ци Земли и Огня - это живая энергия практика, неотделимая часть меня. Может, это и есть тот самый "живой мост"?

Я откинулся назад, ударившись затылком о холодную стену, и уставился в сводчатый потолок. Полированный камень отражал комнату, искажая пропорции. В мутном зеркале видел двух деревенщин, забравшихся на вершину мира. Смешно и страшно - сидим в сердце Черного Замка, корпим над секретами Древних, словно герои легенд, а на деле - два самозванца, которые вот-вот сорвутся в пропасть.

— Спокойно, Дима, — приказал себе. — Паника - топливо для поражения.

Соберись, пробегись по тексту еще раз - там должен быть ключ, не может не быть.

Снова вперился взглядом в пергамент, пытаясь увидеть то, что скрыто между строк.

Первый абзац. Здесь всё кристально ясно - физика процесса. Описание свойств металлов и их несовместимость. Древние знали материаловедение, спору нет.

Дальше. Второй абзац твердо говорит: обычный песок, классический флюс - мимо. "Нужна сила, что выше природы металла стоит"... Выше природы?

Я хмыкнул. Какая сила в этом мире нарушает законы физики? Ци, разумеется. Как иначе человек может генерировать пламя голыми руками и не превращаться в уголек? Здесь явно идет наводка на внутреннюю энергию практика. Только она может примирить несочетаемое на структурном уровне, заставить атомы плясать под одну дудку.

"Посредник, что сутью своей..."

Стоп. Написано «что», а не «кто».

Если бы написали «кто», можно было бы подумать про человеческую жертву или самого мастера, а здесь речь про объект или субстанцию.

Этот посредник... Может быть, сама Ци? Или... Внутренний Горн? Мой энергетический генератор внизу живота? Тот собирает жизнь, накапливает её и преобразует... Но это пока просто тычок пальцем в небо.

Третий абзац. "Древние мудрецы называли сие Мостом живым".

Вот оно, первое упоминание. И тут же - компоненты: "жар крови, твердость кости и сияние драгоценное".

Я снова откинулся назад, упершись лопатками в стену. Нужно разложить это на атомы.

Драгоценное сияние... Это очень похоже на описание концентрированной энергии, а не на блеск рубина или алмаза. Но я не могу поверить, что всё так просто - влил Ци - получил супер-артефакт, способный убить Древнюю Тварь? Чушь, слишком легко. Любой мастер средней руки уже штамповал бы такие клинки пачками.

Нет, здесь должно быть двойное дно.

Жар крови. Твердость кости. Сияние.

Мой внутренний Горн... Он горяч - там скрыта вся сила, весь мой жар. Он тверд - удерживает мощь внутри, не давая разорвать на части, и сияет - чувствую этот свет внутри, когда закрываю глаза.

Прикусил губу, прокручивая безумную мысль снова и снова.

Неужели речь идет о самом источнике? О том, чтобы... влить его в металл?

Но это бред. Как можно вытащить кусок собственного энергетического центра и засунуть в клинок? Это же равносильно тому, чтобы вырвать себе сердце и бросить на наковальню. Самоубийство.

Нет, должно быть что-то ещё - я упускаю деталь. Какой-то предохранитель, какую-то технику... Или просто схожу с ума от напряжения.

Снова склонился над пергаментом, уткнувшись носом почти в самые буквы.

"...Ищите же то, что дыхание жизни в себе несет, и в горн бросайте, дабы жертва сия стала плотью для нового металла."

Стоп.

Дыхание жизни!

Меня словно током ударило. Именно так - слово в слово - Система назвала технику для восстановления и набора Ци! "Дыхание Жизни".

Пазл с щелчком встал на место.

Всё сходится. Внутренний Горн - это не просто батарейка, а орган, который буквально дышит энергией мира, перерабатывая в силу. "То, что несет дыхание жизни" - это источник.

Но черт возьми, можно использовать собственный энергетический центр в качестве расходника? Вырезать ножом? Выплюнуть? Невозможно.

Или возможно?

— Система, — мысленно позвал своего безмолвного напарника. — Нужен анализ. В этом мире флюсом может быть не только материальное вещество? Не только песок или бура, но и... концепт? Энергия? Структура?

Перед глазами тут же вспыхнуло голубоватое окно:

[Запрос обработан] [Справка: Флюс (в контексте артефакторики) — любой агент, способный снизить поверхностное натяжение духовных полей и предотвратить окисление/распад структуры при слиянии разнородных материй.] [Подтверждение: В качестве агента может выступать материальный носитель (минерал), энергетический концентрат (ядро духа) или структурированная воля творца.]

Ядро Духа? Структурированная воля Творца?

Звучит как какая-то высшая математика в мире магии. Жесть.

Я нахмурился, пытаясь выудить что-то из глубин памяти тела. "Ядро духа"... Термин вертелся на языке. В голове всплыл обрывок воспоминания: отец Кая, высокий, жилистый и пахнущий костром, чистит меч и рассказывает байки. Что-то про зверей... про то, что внутри самых сильных тварей горит "второе сердце". Кристалл.

И у практиков оно тоже есть? Но что это за хреновина? Физический орган? Сгусток энергии?

А вот "структурированная воля"... Это уже ближе - похоже на то, что я делаю при ковке, когда вливаю Ци в металл. Или это следующий уровень? Когда ты вкладываешь не просто "жар", а что-то ещё?

— Система, — мысленно обратился. — Раскрой термины. "Ядро Духа" и "Структурированная Воля". Коротко и по делу.

[Запрос обработан]

[Ядро Духа: Концентрированный источник энергии, формирующийся в телах высокоранговых существ (Звери 2-го ранга и выше) или практиков на стадии "Пробуждения Духа". Является материальным носителем сущности.]

[Структурированная Воля: Способность накладывать ментальную матрицу (намерение/приказ) на физический объект через поток Ци. Требует стадии "Пробуждения Духа" или выше.]

Я пялился в системное окно, как зомби. Информация билась о череп, но внутрь проходить отказывалась, словно там стояла бронированная заслонка.

Мозг отупел от перегрузки.

Ладно, давай по порядку.

Значит, на стадии Пробуждения Духа внутри тела формируется некое "Ядро". Чёртов кристалл. Батарейка? Нет, судя по описанию - жесткий диск, на котором записана сама суть души.

Ага... Так вот почему Торгрим сказал, что без Пробуждения мне ничего не светит! Старый крот знал!

Но откуда? И, что еще важнее, почему тот молчит? Почему не сказал Брандту или Барону: "Ребята, вам нужен не ящик рубинов, а кусок души практика"?

Нахмурился, чувствуя, как внутри зашевелилась паранойя. Ему это невыгодно? Почему? Хочет, чтобы мы провалились? Или ждет, когда все конкуренты передохнут в попытках, чтобы потом выкатить готовое решение за баснословную цену?

А если я его сдам? Приду к Барону и скажу: "Торгрим знает рецепт".

Бред. Кто поверит? Меня просто скормят Скверне за клевету.

Вернемся к нашим баранам. "Структурированная воля". Способность создавать структуру одним намерением... Звучит круто, но и здесь упираюсь лбом в ту же стену - нужен высокий ранг. Везде тупик.

Допустим, каким-то чудом прорвусь - получу Ядро. И что дальше? Отдать его кусок? Отпилить ножовкой?

Это вообще... совместимо с жизнью?

Система ответила мгновенно, словно подслушивала мысли.

[Предупреждение: Фрагментация Ядра Духа приводит к необратимому падению ранга культивации, разрушению энергетических каналов и, в 98% случаев, к мгновенной смерти носителя от духовного шока.]

Тупик. Глухая, бетонная стена.

Какой в этом смысл? От меня требуют невозможного, помноженного на самоубийство.

Сценарий вырисовывается просто "восхитительный". Я должен за неделю, нарушая все законы культивации, прорваться через пять ступеней, достигнуть Пробуждения, сформировать проклятое Ядро... А потом? Отпилить от себя кусок души, сдохнуть в муках и оставить после себя супер-оружие, которым какой-нибудь жирный Барон будет махать перед носом мега-падальщика?

Потрясающий план.

Да я просто не стану этого делать.

Даже если бы смог прорваться - отдавать жизнь сейчас? Когда, считай, только заново родился? Когда почувствовал вкус силы и свободы?

Вспомнился тот день. Огонь, обрушение, ребенок, которого вытолкнул...

Горько усмехнулся - космическая шутка, не иначе. Кто-то наверху или сама Система посмотрели мое личное дело, увидели графу "Склонен к самопожертвованию" и решили: "О, отличный кадр! Давайте кинем его в мир, где его единственная задача - сдохнуть ради великой цели. У него же талант!"

— Ха-ха...

Смех прозвучал сухо и ломко. Система молчала, явно не оценив сарказм.

Я сидел на полу, слушая жизнь большого замка. За аркой гудели голоса, хлопали двери, шаркали шаги. Жизнь шла своим чередом, пока я смотрел на уже спящего Ульфа и чувствовал, как внутри разрастается пустота. Тщетность. Что бы ни делал, финал один.

Но я всё таки знал одно железобетонно.

В этот раз не лягу на амбразуру - хватит. Лимит на геройскую смерть исчерпан. Я хочу жить и увидеть этот странный мир, хочу ковать, строить, держать в руках результат своего труда, а не превращаться в топливо для чужих жизней.

Да и о чем речь? Пробуждение Духа за неделю - сказка. Разве что Торгрим... Старый крот не зря упомянул об этом - если мужчина знает, как прорваться...

Мысль зацепилась, как крюк за выступ.

А если прорвусь? Если получу Ядро? Неужели нет способа обойти смерть? Должна быть страховка - способ прыгнуть в бездну, но не разбиться, а раскрыть купол и воспарить над правилами. Подмена? Внешний источник? Протез души?

— Система, — мысленно обратился в пустоту. — Есть варианты? Как изъять часть Ядра и сохранить носителя?

[Запрос отклонен] [Данная информация не предусмотрена алгоритмами системы «Горн Души»]

Спасибо и на этом. Честное "не знаю" лучше, чем три короба утешительной лжи.

Так, стоп. Чего это я расклеился? Ведь даже не уверен, что выводы верны! Может, речь вообще не про Ядро, а про кровь девственницы в полнолуние? А я уже мысленно похоронил себя и произнес надгробную речь.

Руки сами потянулись к пергаменту. В последний раз, и без паники - просто факты.

Пробежался по строкам, цепляясь за каждую фразу как за уступ скалы.

«...лишь Мост живой, переброшенный через бездну в момент наивысшего жара...»

Снова "живой". А вот "наивысший жар" можно трактовать двояко. Первый слой - физика: вливание должно происходить при пиковой температуре плавки, когда металл на грани испарения. Второй слой - метафизика: момент наивысшего напряжения Внутреннего Горна. Когда практик выжигает себя дотла, выдавая абсолютный максимум.

Крепче сжал хрупкую страницу. Ладони действительно взмокли. Хех, Брандт был прав - не стоило пачкать историю своим потом... К черту Брандта.

Ближе. Еще ближе.

«...металл пробудится...»

Пробуждение. Не "станет крепче", не "сплавится", а пробудится. Оживет!

Черт побери, а что, если это не метафора? Что, если металл реально должен стать живым? Получить сознание? Волю? Не просто вливание безликой энергии Ци, а инъекция самой Личности! Духа!

Сердце заколотилось о ребра - каждый новый вывод бил в одну точку. Неужели это правда?

Я сглотнул вязкую слюну и впился взглядом в последний абзац.

«...лишь тот, кто готов пройти по мосту до конца, увидит рождение звезды...»

Пройти до конца. Что это? Умереть? Или раствориться в своем творении?

«...ибо творение сие есть зеркало творца...»

Дыхание перехватило, в горле встал ком. Я замер, боясь моргнуть, чувствуя, как от напряжения щиплет глаза.

Зеркало Творца.

Конечно.

Что такое Ядро Духа, если не слепок души? Кристаллизованная суть практика. Зеркало, запертое внутри плоти. Если ты отдаешь его металлу... он становится твоим отражением и продолжением. Тобой в каком-то смысле.

Руки начали мелко дрожать. Пергамент зашуршал.

«...пустота меж мирами заполнится лишь тем, что истинно...»

То, что истинно.

Я не религиозный фанатик, но концепцию понимаю. Материя – тлен, металл – пыль, энергия - вода, лишь Душа - истина. Лишь она вечна и неизменна - заполнить пустоту между чуждым Небом (метеоритом) и податливой Землей (серебром) может только то, что реальнее их обоих.

Душа творца.

Медленно опустил свиток на колени. Пазл сложился, и картина, которая получилась, чертовски не нравилась. Мне нужно создать сплав, используя себя как расходный материал.

Это не рецепт ковки, а рецепт жертвоприношения.

Опустил пергамент на ткань и снова откинулся спиной к стене, тяжело втягивая воздух. Грудь сдавило, словно на нее положили наковальню. Глаза метались по углам мастерской, пытаясь зацепиться хоть за что-то привычное, материальное, чтобы спастись от чудовищного вывода.

Я понял. Мне казалось, что постиг суть.

Влить себя в металл - стать живым мостом.

И 98 процентов вероятности смерти.

Внезапно гулкое эхо тяжелых шагов по гранитному полу главного зала ворвалось в мою тишину – те приближались, пока не затихли у входа в мою нишу.

Скосил глаза. Ульф, до этого дремавший, уже проснулся и настороженно смотрел в проем. Я медленно повернул голову.

На пороге стоял Брандт - огромная фигура загораживала проход, а лицо, освещенное дневным светом из окна, исказила торжествующая ухмылка. Мужик явно наслаждался моим смятением.

— Ну что, щенок? — прорычал оружейник, кивнув на свиток у моих ног. — Чувствуешь себя слепым котенком, которого ткнули носом в дерьмо?

Я шмыгнул, еще не в силах стряхнуть оцепенение. Слова выходили с трудом, словно разучился говорить.

— Ага... — выдавил тихо. — Почти что... Слепым и мертвым котенком.

Ухмылка сползла с лица гиганта - тот нахмурился, вглядываясь в меня, пытаясь понять причину странного ответа. Секунду спустя его рот снова растянулся в оскале, еще более зловещем, чем прежде.

— ИМЕННО, ЩЕНОК! ИМЕННО! — взревел Брандт так, что, казалось, с потолка посыплется пыль.

Мужик запрокинул голову и громко рассмеялся.

Но в смехе услышал не триумф понимания, а лишь издевку над слабаком, который сдался перед сложностью задачи - Брандт нихрена не понял. Даже близко не понял, что имел в виду. Для гиганта я просто сломался, а для меня это приговор.