Системный Друид. Том 6

Глава 1. Слепые зоны

Спуск начался на рассвете. Гильдейским клеркам было откровенно плевать на какую-либо слаженность отрядов, поэтому они сбили нас в общую кучу вместе с тремя командами авантюристов третьего и четвёртого рангов. До развилки первого этажа всем предписывалось топать единой массой ради снижения потерь от стартового давления местных тварей, ну а дальше каждый отряд мог спокойно уходить по своему маршруту. Все равно внутри Подземелья уже невозможно было контролировать деятельность авантюристов.

Едва мы миновали каменную арку входа, я сбавил шаг, оценивая новый фон. Сквозняк принес тяжелую влагу и густой дух перегноя пополам со смолой. Подземелье за водопадами в Пределе встречало едкой минеральной сушью, а здесь легкие мгновенно наполнились сыростью живой экосистемы.

Ивара в моей душе ответила короткой пульсацией. Серебристые нити под кожей разогрелись, распознав эту среду как нечто родственное, пусть и насквозь отравленное искаженной маной.

На середине первого яруса, там, где выщербленный базальт переходил в сплошной корневой настил, навстречу нам вышли люди.

Их оказалось пятеро. Двое тащили на себе повисшего товарища, закинув его руки себе на плечи, пока раненый переставлял сапоги на чистом воинственном упрямстве. Если сейчас упадет, то больше не встанет, и он сам отлично это понимал. Бедолага судорожно зажимал разодранный бок, ткань куртки там давно пропиталась влагой и лоснилась в свете факелов.

Белесые бегающие зрачки полностью игнорировали нас и цеплялись лишь за очертания тоннеля впереди. Мужики, судя по их виду, совсем недавно вырвались из плотной мясорубки, и еще не сообразили, что прямо сейчас от них не пытаются откусить кусок.

Идущий в авангарде старший даже не подумал сбавлять шаг при нашей встрече. От плаща командира остались разодранные полосы, а стальной наплечник был чудовищно деформирован ударом чего-то массивного. Выхватив взглядом нашего десятника, мужик лишь процедил на ходу:

— Четвёртый этаж завален, западная галерея рухнула. Пятый не пройдёте, там распространился газ или ядовитый туман, без сильного мага воздуха сдохнете на первых двадцати шагах. Шестой мы даже не видели.

Авантюрист сплюнул в сторону и повел своих выживших к выходу, не ожидая от нас лишних расспросов. Я молча кивнул ему в спину. Любые сведения, щедро оплаченные чужой кровью и отданные встречным, стоили под землей на вес золота. Наш временный десятник рассуждал так же: он черкнул что-то углем на полях походной карты и махнул рукой вперед.

Первый и второй этажи мы прошагали плотным строем. Местные агрессивные порождения — жутковатые, скрюченные создания с хитиновыми пластинами и шипами вместо кожи — постоянно бросались на строй из боковых ниш, пытаясь попробовать нас на прочность.

Пришлось подстраиваться под заданный темп сборного отряда. На этот раз я обошелся без призыва лозы и электрических разрядов. Крепко перехватил трофейный короткий меч, который был со мной еще со времен противостояния с де Валлуа, пуская в ход наработки Ирмы. Жесткий прием туши на клинок, немедленный уход с траектории когтей, быстрый тычок в мягкую плоть под нижней челюстью монстра. Необходимый минимум движений без показухи, лишняя слава среди этой публики мне сейчас даром не сдалась.

Ран неотступно держалась позади моего правого плеча. Вся эта «приветственная компания» не представляла для полноценной кицунэ никакой угрозы, так что тратить ману на разрушительные техники лисица не собиралась. Девушка скользила по влажному камню совершенно беззвучно, избегая летящих шипов с откровенно раздражающей ленцой. В общую драку спутница благоразумно не совалась. Лишь однажды она мимоходом ударила в шейные позвонки попытавшейся обойти нас твари, ударив ту ребром ладони, а затем долго и с искренней брезгливостью оттирала перепачканные пальцы о скальную породу.

Остальные авантюристы подозрительно косились в нашу сторону. Ран по уговору продолжала глушить свою тяжелую ауру в глубине ядра. Любой местный сенсор выдавал бы в ней «балласт» второго ранга. Вот только в вечном сумраке катакомб её янтарная радужка раз за разом вспыхивала потусторонним хищным проблеском при свете фосфоресцирующих грибов. Люди от таких взглядов начинали инстинктивно дергаться.

Тем не менее вслух свои претензии они не высказывали. Подземные правила писаны кровью: если примкнувший к группе чудак справляется со своей зоной ответственности и не подставляет спины товарищей, его видовая принадлежность остается исключительно проблемой нанимателя.

Спустившись на второй ярус, мы остановились перед широкой развилкой, образующей подобие зала с высеченными в камне сливными каналами. Здесь наш временный союз распался. Командир нашего десятка увел людей по западному туннелю, а независимая тройка молча двинулась по прямому маршруту.

Сверив ориентиры с заранее приобретенной гильдейской картой, я свернул в восточный проход.

Коридор постепенно начал сужаться, заставляя иногда пригибать голову. Каменные стены из выщербленного базальта уступили место рыхлому песчанику. Из каждой трещины лезли узловатые переплетенные корни неизвестного происхождения. Эта органическая сеть плотно затягивала своды тоннеля, непрерывно источая мутную влагу.

Идущая позади Ран неожиданно замерла на полушаге.

Лисица в этот момент полностью игнорировала мое присутствие, несмотря на то, что я пытался привести ее в чувство. Её внимание целиком поглотила стена по левую сторону от нас, сплошь затянутая древесными волокнами. Девушка подобралась вплотную к наростам и прижалась к ним ухом. Ноздри кицунэ жадно втянули спертый воздух подземелья, после чего она осторожно прижала раскрытую ладонь к толстым жилам коры.

Моя спутница изучала преграду совершенно особым способом, не пытаясь пустить зондирующий импульс через корневища или нащупать ближайший магический резервуар. Зверь, насколько я мог судить, считывал структурную плотность самого камня. Ее сверхчувствительные рецепторы вычленяли из окружения ничтожные перепады температур и мизерные сквозняки, которые прошли бы мимо сенсорики любого мага. Инстинкты высшего хищника работали лучше любого пространственного сонара. На такое вряд ли способны сенсоры, которые зачастую идут в составе отрядов, чтобы заранее предупреждать об опасности.

Сделав пару шагов вправо, она опустилась на корточки и долго изучала основание сплетенного древесного узла под странным углом.

— Здесь, — тихо сообщила девушка, уперев острый ноготь в темную кору.

Приблизившись, я сфокусировал зрение. Издалека стена казалась сплошным природным щитом без единой бреши, но опытный взгляд все же цеплялся за детали. Между двумя особо массивными корнями проглядывал искусственный зазор, толщиной в несколько пальцев. Грунт под этим сочленением давно размыло скрытыми стоками, благодаря чему у самого пола образовалась сквозная щель.

Я опустился на холодную грязь и вжал раскрытую ладонь в землю под обнаруженным стыком. Орнамент Ивары на коже тут же отреагировал на мой мысленный посыл, пустив по предплечью горячую волну. Эфирный импульс беспрепятственно нырнул в почву, вырисовывая архитектуру скрытого за препятствием коридора.

Магический фон внутри стены не упирался в слепую заглушку, а круто переламывался, проваливаясь в черную глубину мощным концентрированным руслом. Перед нами обнаружился полноценный обходной путь из внутренней системы Подземелья.

Встретившись взглядом со спутницей, я лишь усмехнулся. Сердцевина этой зоны, как и знакомое мне изувеченное древо, функционировала как изломанный, но всё ещё живой организм. У подобных формирований всегда имелись свои скрытые артерии для отвода энергии. Такие стихийные протоки никогда не попадут в официальные реестры, поскольку их формировали не инструменты исчезнувших рас, а сама пульсирующая воля запечатанного. Тайная тропа в самое пекло, куда никто не сунется, кроме безумцев. Ну что же…

Отряхнув грязь с ладони, я поднялся на ноги. Девушка застыла перед узлом из корней в позе готового к броску леопарда. В ее расширенных зрачках читалось вполне конкретное нетерпение. Тратить время на пространные объяснения мы не собирались, отлично понимая намерения друг друга.

Крепче стиснув рукоять меча, я с силой вклинился правым плечом в переплетения. Влажная древесина натужно хрустнула, неохотно пропуская меня сквозь разорванные волокна внутрь провала с крутым уклоном. Из бездонной темени тянуло ледяным сквозняком и осевшей на губах минеральной пылью.

Выдохнув, я с усилием просунул грудную клетку сквозь оставшийся зазор. Юркая лисица проскользнула за моей спиной, не издав ни единого звука.

Стоило нам только пересечь эту природную границу, как разорванные жилы позади глухо скрежетнули. Стенки сплелись за нашими спинами в монолитный щит, намертво отрезая гул безопасных коридоров и погружая пространство в давящую тишину.

***

Узкий лаз закончился внезапно. Острый край сланца царапнул плечо сквозь плащ, я сделал последний шаг и протиснулся в щель, вывалившись на гладкую поверхность.

Разница между ярусами ударила по чувствам мгновенно. Давление горной породы исчезло вместе с извилистым коридором. Нас встретило по-настоящему просторное подземелье. Потолок терялся где-то высоко во мраке.

Местный воздух кардинально отличался от предыдущих уровней, вместо затхлой каменной крошки от него несло прелой землей да въедливым запахом древесной смолы. Легкие от этого густого аромата сами собой расширились для глубокого вдоха.

Сразу за выходом из скалы начиналась поляна. Настоящая, покрытая плотным изумрудным ковром из низкого мха. А прямо по центру кучно росли они.

Те самые цветы, ради которых гильдейские глашатаи срывали глотки на площади, обещая золото любому безумцу. Крупные бутоны на мясистых стеблях мерцали в полумраке пещеры изнутри, переливаясь от бледно-сиреневого к жемчужному. Их сияние успокаивало глаз, обходясь без агрессивных сполохов нестабильной маны. Добыча, за которую любой столичный алхимик отдал бы правую руку, была буквально в десяти шагах от нас, бери да складывай в пространственное кольцо.

Но я не двигался. Таежный опыт, выработанный на сибирских браконьерских тропах и окончательно вбитый в подкорку в Пределе, одернул за невидимый поводок. В этой поляне читался явный подвох. Растения располагались слишком симметрично для естественной дикой поросли. И именно эта неестественность настораживала больше всего.

Опустившись на одно колено, я стянул перчатку и вжал ладонь во влажный мох. Серебристый орнамент под кожей отозвался мгновенно. Я пропустил ману вниз. Сделал это предельно аккуратным щупом, постепенно погружаясь в структуру почвы через корневую сеть.

Картина, развернувшаяся перед моим внутренним взором, заставила стиснуть челюсти.

Внешний вид цветов оказался прекрасной ширмой для того чтобы заманить доверчивую добычу. Их корневая система вообще не планировала заканчиваться в полуметре под землёй. Мощные жилы уходили далеко вглубь базальта. Там они намертво сплетались с магистралями Лей-линий и разбегались по периметру зала, врастая прямо в несущие конструкции седьмого этажа. Местная флора выполняла, как бы это странно ни звучало, функцию арматуры. Она перераспределяла подземную энергию, физически удерживая своды этого циклопического пузыря от коллапса.

Срежь один бутон, переруби натянутый энергетический трос, и следом весь баланс немедленно рухнет. Изучать предел прочности этой экосистемы желания не было никакого, детонация одного манового узла на такой глубине запросто похоронит под каменными завалами не только меня. Всем кто жаждет наживки ярусами выше, тоже достанется и немало.

Ран зашла слева и остановилась у кромки мха. Девушка-хищница даже не подумала тянуть руки к манящим лепесткам. Её ноздри едва заметно расширились, считывая эфирные возмущения, недоступные слабому человеческому обонянию. Янтарные зрачки сузились, выхватывая невидимые линии силового напряжения в воздухе. Звериное чутьё наверняка выдало кицунэ ту же самую информацию, которую я почерпнул из корневой сети: вся эта живописная клумба представляла собой заряженный капкан. Уж очень настороженной стала моя спутница спустя пару мгновений.

Ран перенесла вес на одну ногу и скосила на меня выжидающий взгляд. Оспаривать моё право ведущего она явно не собиралась. Получается, я стал главой ее стаи? Ладно, подумаю об этом потом.

Я поднялся на ноги. Извлек из внутреннего кармана тетрадь с угольным стержнем, после чего быстро накидал схематичный эскиз. Указал координаты скрытой трещины, нанес разметку корневых магистралей под поляной, задокументировал замеры плотности магического фона. Слов минимум. Зато для оформления качественного гильдейского отчёта фактов предостаточно.

Мы добрались до цели и зафиксировали местоположение ресурса, приложив весомое обоснование для отказа от изъятия. Дальше пусть местные бюрократы бодаются с академическими магистрами. Захотят обрушить каменный свод себе на темечко ради гербария — флаг им в руки. Класть свою голову на плаху ради чужой жадности я не подписывался.

Тетрадь отправилась обратно за пазуху. Я развернулся к проходу в породе, собираясь скомандовать Ран на отход.

Мощный удар по разуму обрушился без предупреждения.

Ментальный блок, сдерживающий чужеродную память искалеченного древа, с треском лопнул. Сказалась, по всей видимости, губительная близость концентрированного подземного источника седьмого этажа. Период тишины оборвался в долю секунды.

Осколки многовековой агонии пробили брешь в рассудке. В виски ударили звуки лопающейся коры, надрывные вопли заживо замурованных духов и металлический лязг механизмов-пожирателей маны. Этот массив информации затопил мое сознание.

Пол начал уходить из-под ног, и я рухнул на колено, да с такой силой, что в суставах отдалась тупая боль. Ладони с размаху ударили по мху. Тело требовало найти в земле хотя бы крохотную физическую опору посреди бушующего внутри ментального шторма.

Ивара, я чувствовал, попыталась срочно перехватить эфирный удар. Увы, ресурсов ростка-симбионта не хватило для блокировки столь сокрушительного объёма концентрированного отчаяния. Плотину прорвало окончательно.

Моя собственная природная мана, раскаленная чужой невыносимой болью, слепым шквалом ударила по внутренним каналам. Энергия бесконтрольно выхлестнула из пальцев прямиком в податливый дерн. Могучая друидическая волна впечаталась в хрупкую экосистему поляны, затапливая корневые узлы. Местные магические контуры затрещали от перегруза, приняв в себя грязный эфирный слепок чужой вековой ярости.

Зрение смазалось серой пеленой. Краем глаза я успел выцепить движение Ран, кицунэ молниеносно отскочила назад.

Девушка даже не дёрнулась оказывать помощь. Её тело хищно сгруппировалось, а пальцы выпустили длинные когти. Мана-зверь буравила меня тяжелым изучающим взглядом. Она почуяла источник неминуемой агрессии и готовилась к обороне.

Ответ Подземелья последовал незамедлительно.

Почва в самом центре поляны угрожающе вздулась прямо между светящимися бутонами. Моховой ковер лопнул с мерзким звуком рвущейся ткани. Из черного провала ударил фонтан земли пополам с вырванными корнями. Следом на поверхность потащилось нечто, годами дремавшее под цветочной иллюзией.

Наверх лезло вовсе не изувеченное скопище агонии вроде того сломленного древа из каменного мешка. Из расщелины формировался монолитный аватар. Ядро этажа обретало физическую оболочку.

Из разлома показалась массивная холка, за ней появилась угловатая волчья морда. Наконец зверь выдрал свой колоссальный корпус из грунта. Существо в полтора человеческих роста состояло исключительно из толстых стеблей да пульсирующих маной древесных корней. Зеленая чешуя из плотного мха и россыпи светящихся бутонов формировала своеобразный защитный слой. Вся эта ботаника полностью заменяла хищнику звериную шкуру.

Глаза зверя угрожающе полыхнули изумрудным светом. Передо мной проявил себя жестокий инстинкт Хозяина территории. Защитный инстинкт отреагировал на незваного гостя, который взял, да влил в подземную корневую систему дикую дозу концентрированной эфирной боли. Скорее всего, это он считал это нападением на себя, а меня — агрессором.

Лесной волк глухо зарычал. Широкие плечи дернулись, стряхивая лишнюю комковатую грязь. Бутоны на спине твари предупреждающе вспыхнули, напрямую резонируя с возмущением ядра Подземелья. И тут уж не надо быть умником, чтобы понять, что страж седьмого яруса распознал в нас непосредственную угрозу собственному существованию.

Морда чудовища опустилась к базальту. Опутавшие мощные лапы лозы скрипнули от колоссального напряжения, готовясь швырнуть тушу вперед. Зверь атаковал, его тело рвануло с места, не оставляя времени на раздумья.

Бой в замкнутой чаше поляны пошёл вкривь и вкось с первой же секунды. Волк был огромен, но перемещался по своду вразрез с собственными габаритами. Слепой ярости обезумевшего зверя в его выпадах не наблюдалось, само Подземелье просчитывало наши маневры. Стоило мне сбросить ману в ладонь, как хозяин этажа смещал центр тяжести, уклоняясь от вздымающейся лозы за долю секунды до пробития мохового покрова.

Воздушные серпы Ран с визгом прочертили окружающее пространство. Лисица вложила в свою магию всю ущемленную злость хищника, ударив волка сбоку, откуда он ее не ожидал увидеть. Лезвия сжатого воздуха жестоко сбрили пласты дёрна вместе со светящейся порослью на боку твари. Мана-зверь не издал ни звука. Сплетение живых корней немедленно развернулось и обрушилось на девушку, отшвырнув кицунэ к базальтовой стене. Столкновение с каменной преградой сопроводил тошнотворный костный хруст.

Уплотнив плечевой сустав Каменной Плотью, я преградил твари путь и принял следующую разящую атаку на себя. Гранитный каркас отразил первичный скользящий выпад. Волк тут же довернул корпус, впечатав массивную вторую лапу прямо в мою грудную клетку. Доспех опасно продавился. Инерция отбросила меня на несколько шагов по влажному настилу, заставив балансировать на грани падения.

Разрядив вплотную Когти Грозы, я сжег пучок молний прямо о растительную шкуру зверя. Тварь глухо рявкнула и подалась назад. Раскаленное электрическое пятно расползлось по грудине монстра, выжигая переплетенные корни, но окружающие цветы сразу отозвались яркой вспышкой, обильно заливая ранение восстанавливающим светом. Я метнул подземный стебель в ногу отступающего противника. Лоза плотно затянулась на конечности зверя, но он лишь злобно рванулся, превратив связывающий конструкт в труху.

Шорох справа известил о возвращении Ран в строй. Девушка уже вскочила на ноги, на ходу вытирая окрашенный кровью подбородок. Сложное сплетение ее пальцев активировало каскад из четырех эфирных лезвий, полетевших в сторону лесной громадины. Волкоподобный выгнул спину с пугающей гибкостью, пропустив три снаряда над холкой. Ударивший по потолку пещеры воздух высек мелкую крошку, тогда как последний серп удачно снес часть растительного уха. Поврежденный монстр тяжело припал к почве и сжал задние лапы для фатального ответного прыжка на лисицу.

Очередной Молниеносный Шаг выжег немалую долю резерва, смазывая очертания сводов перед глазами. Возникнув на пути летящей смерти, я выкрутил минеральную структуру Каменной Плоти до скрежета в суставах и скрестил предплечья.

Накатившая сверху масса волка обрушилась с такой дурью, что меня буквально вколотило в базальт. Ступни вышибли крошево из плит, а дыхание намертво заперло в сжатых легких. Локтевые сгибы прострелило обжигающей резью.

От критического давления щитки на предплечьях начали покрываться глубокими трещинами. Оставалось продержаться всего пару секунд до момента, когда гранитная преграда лопнет и нас размажет по этому изумрудному залу.

Пространство рядом со мной внезапно ощутимо загустело. Наплывший эфирный фон полностью вытеснил спертый подземный запах. Это странное присутствие разительно отличалось от согревающего покалывания ладони или мысленного эха на периферии сознания.

Ивара шагнула слева от меня, на этот раз обретя полноценную материальную форму. Маленькая девочка с вплетенной в волосах листвой осталась в недрах медитаций. Сейчас передо мной высилась фигура худощавого подростка, излучающая мягкое серебристое свечение. Детскую восторженность в фиолетовых глазах вытеснила древняя, тяжелая осознанность. Проступивший на ее коже светящийся орнамент ритмично и властно пульсировал синхронно с татуировками на моих руках.

Атакующий волк остановился, сняв в один миг сокрушительный гнет с моей защиты. Огромная туша неуклюже осела на задние лапы, уставившись на подошедшую к нему вплотную Ивару фосфоресцирующим взглядом.

Опустив занемевшие конечности, я с удивлением наблюдал за разительными переменами. Агрессия бесследно стекла со зверя, обнажив беспросветную усталость измученного создания, которому до одури осточертело сопротивляться вековому проклятию каменного мешка.

Девушка прикоснулась ладонью к широкому лбу мана-монстра. Зверь издал судорожный выдох. Растительная плоть утратила структурную плотность, начав осыпаться на глазах разрозненными цветами и сухой землей. Некогда несокрушимая преграда растеклась по плитам заурядным моховым настилом. Там, где мгновением раньше возвышался грозный страж глубокого яруса, разлился аромат нагретой солнцем хвои.

Звенящую тишину купола разрушила мощная вибрация. Сброс накопленного напряжения ударил в пол и устремился мимо нас на поверхность, проходя через каждый сантиметр подземной корневой системы.

Отголосок этой дрожи тут же нагнал нас многоголосым ревом вперемешку с глухим топотом тысяч лап. Я лишь чуть позже узнал, что в этот момент порождения верхних этажей, утратив привязку к спящему источнику, сорвались с лежек. Истеричная орда слепо ломанулась наверх, устремившись к выходам, подальше от меркнущего центра.

Ивара обернулась ко мне. Зазвучавший голос потерял звонкость, приобретя сухую хрипотцу предельного изнеможения:

— Наверху сейчас будет очень плохо. Они идут наружу. Все. Вам надо спешить.

Она посмотрела на труху из осыпавшихся стеблей с неподдельным замешательством:

— Я сама не знаю, как это сделала, Вик, — добавила она совсем тихо, и в фиолетовых глазах мелькнула тень человеческой растерянности. В этом признании чувствовалась неопределенность. — И не уверена, что смогу повторить. Мне нужно… нужно подумать. Переварить это.

Серебристое свечение замерцало. Фигура подростка утратила плотность очертаний и быстро растворилась в воздухе. Левая ладонь немедленно налилась спасительным жаром, тогда как пульсирующий ритм татуировок на предплечьях снизился до стартового фонового режима.

Ран сделала пару робких шагов в сторону растрепанного мха, долго гипнотизируя место исчезновения духа. Из повадок напарницы напрочь улетучилась звериная спесь. Теперь янтарные зрачки смотрели на меня с безоговорочным почтением дикого хищника, воочию узревшего превосходство чужой непредсказуемой силы.

Гул над нами набирал угрожающие обороты. Базальтовый потолок мелко трясся от поступи бегущих мутантов.

— Бежим! — скомандовал я, резким движением подхватывая брошенную котомку.

Лисица молча кивнула, и мы устремились к зияющему провалу спасительного лаза.

Глава 2. Сломанный механизм

Подъём по извилистому корневому лазу занял у нас куда меньше времени по сравнению с тем недавним спуском. Задерживаться в узком земляном проходе совершенно не хотелось. Интуиция колотилась в затылок назойливым дятлом, подгоняя нас с лисицей вперед и даже не давая думать о промедлении.

Воздух с каждой преодоленной ступенью тяжелел от нарастающего гула. Окружающая скальная порода содрогалась мелкой, противной дрожью. Теперь снизу давило вовсе не удушливое магическое поле нижних этажей. В дело вступила самая настоящая сейсмическая активность. По изломанным гранитным плитам шли тяжелые раскатистые толчки, от которых с низкого свода осыпалась мелкая каменная крошка.

На подходе к выходу сдавленный рокот прекратился. Перестук сталкивающегося металла смешался с надрывными воплями запаниковавших чудовищ. Короткие людские команды тонули в общем реве.

Обезглавленное по своей сути после вмешательства Ивары Подземелье исторгало из себя всю доступную фауну прямо на поверхность сплошным потоком. Очевидно, внутренний контроль обрушился. Голые инстинкты погнали искаженных тварей прочь от угасающего источника к долгожданной свободе. В такой обезумевшей толкучке вряд ли кто-то обращал внимание на расстановку сил или территориальные инстинкты.

Когда мы наконец-то выбрались наружу из тесной скальной щели, солнце уже клонилось к горизонту. Косые лучи застревали в мохнатых кронах елей, бросая на вытоптанную землю длинные тени. Истинный свет мешался с багровым заревом пожаров. Со стороны широкого тракта тянуло удушливым дымом горящего дерева вместе с подпаленной звериной шерстью.

Основной навал искаженного зверья давным-давно пронесся сквозь окрестную чащу сокрушительным тараном. Толстые кусты лещины оказались вывернуты из грунта. Десятки стволов молодых деревьев хрустнули под напором тяжелых тел, образовав хаотичный бурелом. Лесная подстилка превратилась в жидкое месиво из грязи и выдранного кусками дёрна. Тысячи когтей взрыхлили этот участок надежнее плуга.

И тем не менее вокруг открытого входа продолжали мельтешить запоздалые одиночки. Заплутавшие монстры метались среди развороченной зелени.

Двое псовых созданий второго эшелона (где-то по уровню опасности равных мана-зверям второго ранга) с костяными бляхами вдоль хребтов толкались у обломка березы. Оглохшие от суматохи твари рычали в пустоту. Заметив движение у разлома, монстры сорвались с места в инстинктивном броске. Соображать они не пытались, в их изувеченных головах пульсировала лишь жажда.

Поднимать уровень шума выплесками магии ради таких противников я не хотел.

Охотничий нож лег в ладонь. Короткий перенос веса позволил ускользнуть из-под разинутой пасти передового порождения. Заточенное лезвие нырнуло под жесткую чешую, вскрывая сосуды на шее. Хлестнувший кровоток запачкал землю, а массивное тело рухнуло под ноги.

Со вторым противником расправилась спутница. Ран лишь коротко взмахнула кистью. Летящий полумесяц уплотненного воздуха начисто сбрил псу передние конечности. Хищница перешагнула образовавшуюся на земле темную лужу и направилась к дороге, даже не скосив взгляда на воющую тварь.

Вскоре наш тандем достиг главной торговой артерии. Первичный беглый осмотр показал обнадеживающие результаты. Высокая каменная кладка укреплений осталась целой. Смотровые башни возвышались на своих местах. Ожидаемого глобального пожарища не случилось. Здешний гарнизон вкупе с многочисленными отрядами искателей наживы смог выстроить оборону. Те десятки специалистов, что примчались в город на Гильдейский клич, стали превосходным живым щитом на пути стихийного исхода. Плотная линия защиты перемолола обезумевшую подземную фауну.

Хотя заплатить за эту остановку пришлось солидную цену. Окованные металлом дубовые створки восточных ворот держались на честном слове. Искореженные петли скрежетали от малейшего дуновения. Прилегающая брусчатка пестрела обугленными кратерами. Авангард местных магов заливал подходящие толпы мощными плетениями по площадям, нисколько не жалея дорогую инфраструктуру. Обломки брошенных телег перемешались с телами разорванных порождений.

Многие из убитых монстров уже перешли в стадию разложения, щедро присыпая мостовую едким пеплом. Нижние этажи крайних зданий зияли черными квадратами вместо высаженных окон, от деревянных перекрытий поднимались тонкие струйки дыма.

Портовое поселение находилось в стадии нервного отходняка. Десятки людей с зажженными факелами активно патрулировали внешний контур, напряженно вглядываясь в сумеречную чащу. Помощники лекарей суетливо перетаскивали стонущих раненых в сторону госпиталей на собранных из досок носилках. Заляпанные чужой слизью авантюристы валились на камни прямо у самого входа. Измотанные мужики шумно глотали воздух и стряхивали с оружия комья застывшей грязи.

Моя пушистая спутница не выказывала никаких признаков тревоги. Наоборот, она где-то раздобыла длинную ветвь рябины и теперь целенаправленно поедала терпкие ягоды. Кицунэ смешно морщила нос от кислоты плодов, не прекращая изучать движение стражников.

— Ну и вонь, — выдала она вердикт, ловко метнув косточку в грязную лужу. — Несет испариной, жженой шкурой и паленым сланцем. Суетятся, вопят на всю округу. Ни малейшего понятия о границах. Лесная чаща после хорошего пожара выглядит приятнее ваших каменных коробок.

Хищнице категорически не заходила подобная картина. В ее выстроенной по инстинктам системе мироздания отсутствовало место для людской бессмысленной сутолоки.

— Главное, что отбились, — отозвался я, убирая клинок обратно в поясные ножны. — Судя по тому, что я вижу, собрались в плотный кулак и задержали волну до городских кварталов. Выживание в таких условиях приоритетно.

Рассматривая клубящийся дым, я выстраивал цепочку ближайших действий. Мысль о скором ночлеге в теплой кровати пришлось отбросить. Следовало немедленно отправиться в местное отделение Гильдии. Нам светил долгий процесс заполнения бланков. Конторским служащим придется объяснить факт позднего возвращения без корзин, набитых уникальной флорой нижних этажей.

Вдаваться в истинные причины и пересказывать эпизод с пытаемыми сущностями я не собирался ни при каких обстоятельствах. Такая откровенность сулила лишь прочный ошейник с кандалами, да койку в застенках столичных магов, алчущих препарировать любопытного носителя тайн.

Обойдутся складной легендой о спонтанном обвале перекрытий, из-за которого мы срочно поменяли курс. В условиях полномасштабного штурма ворот мелкие несостыковки в рапортах одинокого отряда никого волновать не будут. В суматохе всегда хватает списанных в утиль задач. Мы станем лишь одной из десятков групп, отступивших под натиском подземной волны.

Я машинально потрогал левое предплечье. Вживленный серебристый контур сохранял едва уловимое тепло. Исчезло недавнее обжигающее жжение. Сохранился лишь спокойный приглушенный отклик на периферии сознания.

Мой внутренний дух полностью вычерпала энергетический ресурс, спасая нас от буйства запертого гиганта. Ивара провалилась в восстановительный сон глубоко внутри сплетенной сетки каналов. Древесная сущность шагнула за рамки собственных пределов. Теперь мне нужно было в одиночку переварить полученные откровения о жестокой природе этих земель.

— Доедай свои деликатесы, — бросил я спутнице, перехватывая съехавшую лямку вещмешка. — Отправимся сдавать нелюбимую тобой макулатуру. И очень тебя прошу воздержаться от кровопускания в очереди, если тебя случайно толкнут.

Лисица красноречиво закатила глаза к небу, с треском раскусила кисловатый плод и зашагала в сторону дымящихся ворот.

***

Удушливый городской гул наконец-то отстал и окончательно растворился в густых зарослях за нашими спинами. Шаг за шагом тело потихоньку подстраивалось под неровности лесной тропы, пока сапоги поднимали сухую пыль. Раньше стоило только перешагнуть границу деревни, как грудная клетка сама собой расширялась для спокойного вдоха, давая разрядку накопленному напряжению. Однако сегодня никакого облегчения не наступило.

Ран упрямо помалкивала всю дорогу до самой границы чащи. Учитывая её обычные перепады настроения от показательной скуки к жгучей потребности испытать чью-нибудь шею на прочность, подобная замкнутость выглядела подозрительно.

Хищница двигалась на полшага позади моего правого плеча и уставилась себе под ноги. Сегодня она полностью игнорировала попадающиеся на пути шишки да мелкую дичь в подлеске, целиком сосредоточившись на переваривании той жуткой картины с седьмого этажа.

До первых признаков человеческого жилья оставался еще добрый кусок пути, когда она внезапно остановилась прямо посреди расчищенной тропы и заговорила без всяких долгих вступлений.

— Два раза — это не случайность, Вик. Это… как оно называется-то по-вашему… Повадка, вот! Вечно вы люди придумываете сложные словечки!

Мне пришлось затормозить следом. Порыв ветра с шумом раскачал кроны орешника.

— То первое дерево в скале. И этот, древесный волк. Они одинаково пахли, — Ран подняла на меня янтарные глаза, прищурив их от напряжения. — Одинаково гнили изнутри. И смотрели на тебя одинаково. Объясняй!

Ничего сразу не ответив, я отступил к обочине и стянул левую перчатку. Голая ладонь вжалась в шероховатую кору оказавшегося рядом мощного граба. Мне требовалось свериться со своим внутренним квартирантом, прежде чем продолжать этот диалог. Гудевшая весь день от перенапряжения подкожная сеть серебристых капилляров тут же ответила мягкой отдачей. Ивара, спрятавшаяся глубоко в энергоканалах после жесткого ментального удара, напомнила о себе согревающим ритмичным толчком. Никаких слов дух не формировала, однако чувство полнейшего согласия прокатилось по моим жилам с предельной ясностью. Прятать правду от напарницы стало бессмысленно.

— Это тюрьмы, рыжая, — я убрал руку от дерева и повернулся к ней. — То, что люди называют Подземельями, источниками ресурсов и богатства. Никакая это не магия естественного происхождения, как учат современных магов.

Мана-зверь даже не попыталась меня перебить. Она застыла с легким наклоном головы, с интересом ожидая продолжения.

— Высокоранговые звери, древние духи вроде того древесного исполина или сегодняшнего волка. Те, кто стоял на защите этого мира очень давно. Их брали живьём, — я тщательно подбирал слова, стараясь не расплескать плавающие в голове разорванные фрагменты переданных духом воспоминаний. При этом сама суть полученной информации была подобна мозаике, в которой не хватало важных деталей, и ее приходилось складывать самому, пытаясь понять картину в целом по частям. — Заковывали в породу, оплетали подавляющими рунами. Превращали в батарейки. Веками они сидят там, внутри, живые, в полном сознании, и их ману выкачивают, чтобы система работала, плодила порождений и растила кристаллы для тех, кто приходит грабить.

Лично для меня весь этот расклад ощущался верхом извращенного садизма. Одно дело, гонять промысловиков с сетями по таежным дебрям, и совсем иное — обнаружить тотальный капкан, удерживающий мыслящих существ на протяжении целых тысячелетий.

Спутница не отрывала от меня пристального взгляда. В янтарной радужке отсутствовали признаки растерянности. Она явно переоценивала свои взгляды на мир, хотя и делала это, признаться, лучше большинства известных мне людей. По крайней мере, не закатывала истерики с кучей вопросов.

Неожиданно девушка со свистом втянула воздух сквозь сжатые зубы.

— Живое, но запертое, — произнесла она медленно. — Я всегда это чувствовала. Спускалась вниз и не понимала. От пещер пахнет камнем, водой, иногда мышами. А от Подземелий всегда тянуло старым, кислым ощущением существа, которое не может пошевелиться. Я думала, это просто, ну знаешь, гнилая мана так воняет.

Острые когти лисицы впились в ладони. В диких условиях исход конфликта всегда определялся грубой силой, а гибель от чужих клыков воспринималась как естественный финал. Однако концепция замуровывания живой плоти ради бесконечного выкачивания энергетики ломала базовые инстинкты свободного существа. Такое скотство хищник проигнорировать просто не мог.

— Значит, мы это остановим. Сломаем клетки! — сказала Ран.

В произнесенных ею словах не проскользнуло никакого показного пафоса или надрыва. Прозвучал холодный вердикт. Именно с таким тоном она обычно заявляла права на приглянувшуюся дичь. Если кто-то осмеливался портить жизнь окружающему пространству, ему следовало открутить башку без всяких длительных переговоров.

Я лишь утвердительно качнул головой. Мне такой прямолинейный подход был весьма по душе.

Воздушная среда на участке тропы внезапно приобрела плотность киселя. По ноздрям ударила смесь резкого запаха мокрой земли вместе с ароматом цветущей коры. Ивара даже не пыталась как-то материализоваться из моего предплечья. Лесной дух соткался напрямую из фоновой маны, просто шагнув на траву прямо перед нами. Это было что-то новенькое, впрочем, во время боя с тем волком я не слишком-то понимал как она появилась рядом, было не до этого.

Проекция девушки в полупрозрачных одеяниях переливалась призрачными бликами. Её фиолетовая радужка горела изнутри, придавая ей какой-то необычно сказочный вид, а струящиеся волосы ниспадали на ключицы. Сверкающие узоры на руках лесной жительницы были точно такими же, как на моих.

Напарница среагировала за долю секунды. Поза кицунэ перестроилась для идеального силового выпада, опустив центр тяжести ближе к земле. При этом мышцы хищницы продолжали источать обманчивую слабость, готовые выстрелить мощной атакой в любую секунду. Мана-зверь, судя по ее взгляду, скрупулезно прощупывала энергетический каркас возникшего фантома.

Ивара выдержала давящий прищур кицунэ. Два могущественных создания в этот момент изучали ману друг друга посреди затихшей чащи. Они активно выстраивали незримую иерархию доминирования вокруг моей скромной персоны. Обходились при этом без слов, только давили аурами так, что сухие ветки под нашими сапогами предупреждающе похрустывали.

Хорошо, что никого лишнего в округе не наблюдалось, а то ведь обычный человек мог от такого давления потерять сознание.

Стоять болванчиком посреди надвигающегося конфликта было бы глупо. Пришлось сделать шаг вперёд, разбивая сгустившееся напряжение собственным корпусом.

— Ран, знакомься, — я указал большим пальцем на светящийся фантом. — Это Ивара. Она обитает у меня под кожей левой руки, иногда питается моей энергией. Ивара, это Ран. Полноценная хозяйка леса с замашками тирана и черной дырой вместо желудка.

Хищница недоверчиво фыркнула. Девушка перевела взгляд с моего предплечья на полупрозрачную фигуру духа, подозрительно оценивая плотность эфирного тела соперницы.

— В твоей руке? — кицунэ пренебрежительно сморщила веснушчатый нос. — Так вот чем от тебя несло последние переходы. А я ломала голову, с каких пор ты вдруг начал вонять старыми дровами. Странный запах.

Моя духовная спутница даже бровью не повела в ответ на подначивание мана-зверя. Ивара умела игнорировать провокации, потому что попросту их не понимала.

— Мне тоже не нравится то, что мы увидели. Я чувствовала их обоих. И того, в скале, и этого, под корнями. Их боль, — произнесла девушка, тяжело выдохнув, — это все так неправильно…

Ран молча дернула подбородком, принимая данный факт к сведению. Судя по смягчившемуся взгляду, слова духа-дерева сработали куда эффективнее любых выяснений статуса. Лисица признавала силу и ненавидела посягательство на свободу. Упоминание изувеченных существ мгновенно сбило ее задиристую спесь.

— Мы забрали часть их памяти, — Ивара перевела взгляд на меня, потом снова на лисицу. Лицо духа стало в этот момент строгим, лишённым недавней детской восторженности. Да и, в целом, можно было сказать, что после всего произошедшего моя спутница, обитающая в душе, стала иной. Осталось лишь понять: хорошо это или плохо, и поддержать ее, если это потребуется. — И то, что было нами обнаружено в этих воспоминаниях, гораздо больше, чем просто истории о запертых мана-зверях. Это механизм, масштаб которого мы пока не осознаём. Если ударить по нему слепо, нас раздавит. Нужно время. Раскрыть память, понять, кто и как вязал эти хитроумные узлы. Только тогда мы будем готовы что-то предпринять. Не раньше. И я надеюсь, в том числе на твое благоразумие, Ран, ведь ты тоже должна понимать, насколько все серьезно.

В озвученном требовании не осталось ни единой зацепки для дискуссий. Древнее создание прочувствовало масштаб подземной бойни и категорически отвергало бессмысленную спешку, без продумывания следующих шагов. Нам оставалось лишь кивнуть, признавая ее правоту. Разбирать столь монструозную сеть капканов, устроенную неизвестным противником, придется крайне осторожно.

Мерцающий контур проекции внезапно дрогнул. Эфирное тело утратило плотность формы и растворилось в окружающем фоне без остатка. Под кожей вновь заклубился мягкий температурный очаг.

Подобрав съехавшую с плеча лямку, я мотнул головой в сторону чащи.

— Идём. До ночёвки ещё топать и топать.

Ран развернулась и зашагала по тропе первой.

Оставшийся путь проходил в тишине. Громкий хруст валежника под сапогами сливался со скрипом качающихся на ветру деревьев.

***

Одинокая фигура вынырнула из колючего подлеска глубокой ночью. Ночной визитер двигался почти неслышно, игнорируя сгустившийся мрак и хитросплетения корней под ногами. Просторный суконный плащ скрывал детали экипировки, а глубокий капюшон надежно прятал лицо владельца.

Незнакомец не использовал ни фонаря, ни артефакта, во мраке лесной чащи он чувствовал себя на удивление уверенно.

Добравшись до скальной расщелины, гость замедлил шаг. Стянув плотную перчатку с правой руки, он опустился на колено.

Открытая ладонь легла на шероховатую базальтовую породу. Человек замер на несколько десятков секунд, углубившись в изучение эфирного фона камня. Вся пронизывающая горный массив мана кардинально переменилась. Достав нужную для себя информацию, он поднялся и шагнул за границу черного провала.

За порогом царила глухая тишина. Отсутствовал царапающий скрежет когтей и суетливая беготня прячущихся в боковых нишах порождений. Тяжелый, спертый воздух больше не гонял по ярусам гудящие сквозняки.

Самым пугающим фактором выступала полная остановка магической циркуляции. Буквально на днях местная экосистема пульсировала концентрированной силой. Подземное пространство искрило скрытой мощью, выдавливая слабых чужаков агрессивным излучением. Сегодня же своды отвечали на шаги лишь пустым звуком. Внутренняя структура изнанки перекрыла свои полноводные энергетические каналы, пересохнув до самого основания.

Спуск сквозь пустующие уровни не отнял много времени. Человек быстро миновал развилки и брошенные схроны. Оказавшись в просторном зале седьмого этажа, незнакомец остановился возле границы истоптанного мохового покрова. Ранее здесь расцветал изумрудный биом. Теперь взгляду предстала картина тотального уничтожения.

На том самом месте, где недавно громоздилось огромное дерево-узник, зияла громадная черная воронка. Почва в центре чаши вздыбилась изломанными глыбами. Мощные тысячелетние корневища оказались выдраны наружу, тогда как удерживающие их силовые арканы лежали разорванными в труху.

Фигура в плаще замерла над обрывом. Гость тщательно изучал учиненный погром. В его позе крылось куда больше подавленной ярости, чем в самом громком проклятии.

Огромная скрытая инфраструктура рухнула в одночасье. Десятилетиями данная аномалия генерировала баснословные количества разных ресурсов. Добытые гильдейскими наемниками алхимические ингредиенты и высокоранговые мана-кристаллы с лихвой перекрывали любые расходы на содержание этой закрытой территории. Замурованное в каменной породе существо обеспечивало энергией целую теневую империю. Пленник же окончательно покинул свою темницу.

Списывать происшествие на стихийный выброс было попросту нелепо. Неизвестный исполнитель филигранно ударил по базису системы. Зачинщик вырвал главный генератор с корнем, оставив всю цепочку получателей выгоды ни с чем.

Повернувшись на пятках, визитер зашагал к выходу из опустошенных катакомб. Обратный подъем наверх занял считаные минуты. Шагнув под ледяной ветер на поверхности, гость на мгновение задержался у края каменистой кромки. Он поправил края одежды, пряча руки от ночного холода, и свернул с проторенной тропы. Широкие сапоги захрустели по сухому валежнику, прокладывая курс на запад.

В той стороне располагался еще один законсервированный объект. Судя по недавним докладам доносчиков, кто-то вывел из строя вторую подобную зону, спровоцировав масштабный прорыв гигантского лесного волка.

Разрозненные факты начали обретать четкую опасную структуру. Кто-то целенаправленно уничтожал функционирующие веками темницы проигравших защитников этого мира. Бенефициары данного промысла однозначно потребуют выявить угрозу. Оставлять столь информированного врага в тени заказчики точно не планировали.

Глава 3. Дар Белой Ивы

Угольный грифель коротко скрипнул по серой бумаге и сломался, оставив жирную отметку в конце абзаца. Я стряхнул крошки со страницы, достал из кармана нож и несколькими движениями подстрогал огрызок.

Привал мы устроили на поваленном стволе у неглубокого ручья. Пожалуй, я писал уже второй час, перенося на плотный пергамент то, что каждую ночь всплывало в сознании, пока тело отдыхало. Доверять только памяти в таком вопросе мне совсем не хотелось.

Нынешнее состояние мало напоминало прежний пролом плотины, когда агония древнего дерева едва не выжгла мне мозги потоком нефильтрованного ужаса. Теперь воспоминания просачивались понемногу. Каждую ночь Ивара приоткрывала заслонку, выпуская ровно столько чужой памяти, сколько мой разум мог переварить без риска превратиться в пускающего слюни дурака.

Я старался зафиксировать все доступные сведения: численность отрядов противника, особенности их тактического построения, вооружение и даже незначительные детали внешнего вида. Пусть это наверняка и устарело, но упускать такое тоже нельзя.

Делал это я вовсе не ради того, чтобы освободить голову от навязчивых картинок. На самом деле, полевой журнал всегда оставался главным инструментом егеря. Ведь то, что упустил и не занёс на бумагу, со временем стирается или искажается. Наша память любит играть злую шутку, сглаживая острые углы. Мои записи предназначались для тех, кто неизбежно пойдёт по этой тропе следом. Кто знает, сколько мне суждено пройти; если я сверну шею на очередном перевале, пусть хоть кто-то найдёт эту потрёпанную тетрадь и поймёт реальный масштаб угрозы. Не оставить записи после себя — просто преступная халатность.

С виду захватчики из воспоминаний казались людьми — прямоходящие, имеющие стандартные пропорции конечностей. Но профессиональный взгляд сразу цеплялся за аномалии, полностью разрушающие нормальную картину вида. Костяные наросты на черепах напоминали рога, но развивались по законам неизвестной мне структуры. У отдельных особей из лопаток росла дополнительная пара рук, сложенная за спиной в замок — и это была не случайная мутация, а устоявшийся признак расы, который закреплялся из поколения в поколение. К тому же на лбу некоторых из них имелся третий глаз, не закрывавшийся даже во время отдыха и непрерывно отслеживавший колебания эфира.

Пришельцы принадлежали к иному порядку жизни. Даже мана этого мира в их присутствии вела себя искажённо. То, что они умели, и то, чем они управляли, не имело отношения к привычным стихийным проявлениям вроде жара или движения воздушных масс. Энергия этих существ в энергетическом плане, скорее, напоминала агрессивную щёлочь, пролитую на лесную почву: она не взаимодействовала с окружением, а вытесняла его, заставляя структуру пространства прогибаться и деформироваться под чужеродным давлением. По сути, они собственной волей подчиняли себе мир и меняли его под свои нужды, так как не делал никто из магов что прошлого, что настоящего. Тут была видна другая школа магии, другой принцип подхода к таким вещам.

Имя пришельцев всплыло в сознании само, поднявшись из глубин памяти истерзанного духа-дерева. Защитники древности именовали их Асурами.

И это были не какие-нибудь там сказочные демоны, которыми пугают суеверных крестьян, а вполне осязаемый чужеродный вид, вторгшийся в эту реальность. Самые настоящие хищники, решившие превратить этот мир в ресурсную базу для своих собственных нужд, и плевать им было, что насчет этого думали местные.

Пожалуй, даже хозяева леса пятого и шестого ранга в воспоминаниях духа-дерева уступали им дорогу. Происходило это не из-за дикого страха, а по причине трезвого осознания, что перед ними сила, способная выжечь мановые ядра и переломать любые клыки. Только куда более сильные существа могли хоть что-то противостоять Асурам.

Осознание масштаба угрозы не вызвало у меня паники, поскольку я прекрасно понимал, что от пустых эмоций и переживаний в поле нет никакого толка. Асуры были лишь новой переменной в сложном уравнении выживания. Любой опасный хищник имеет свои уязвимые места и предел выносливости. Из разряда невозможных, задача плавно перешла в категорию, требующую времени и качественных инструментов. Просто надо изучить и понять противника и тогда из неизбежной кары он превратится просто в сложную задачу.

Серебристые прожилки на левом предплечье отозвались мягким теплом, Ивара уловила направление моих размышлений. Она заговорила напрямую в сознании. После того как она впитала память духа-дерева, её голос окончательно лишился прежней детской звонкости, став глубоким и неторопливым, но все еще молодым.

— Теперь ты понимаешь, почему я не открыла тебе всё в первый же день, — негромко произнесла она. — Мы развиваемся вместе с этим лесом. Каждый освобождённый нами дух или мана-зверь делится частью своей сути в благодарность за освобождение, и этот процесс подчинён, как я теперь понимаю, определённым закономерностям.

Я спрятал тетрадь в карман куртки и сосредоточился на её голосе.

— Тогда, у первого дерева, мы совершили оплошность, — продолжила Ивара, и тепло под моей кожей запульсировало сильнее. — Я ещё не умела отсекать лишнее. Память древнего исполина обрушилась на нас лавиной, и мы уцелели лишь чудом.

Я на это лишь мог согласно кивнуть. Было неприятно, этого не отнять. Но, возможно, нас спасло то, что я имел более взрослый разум, чем могло показаться со стороны.

— Но с освобождением волка детали механизма наконец обрели ясность, — продолжила она. — Зверь отдал нам чистую ярость, поделился мощью собственного ядра. Я сумела перехватить бушующий поток и сплести из него надежный заслон, Вик. И хотя энергетический выброс оказался весьма суровым, волчья сила успешно погасила перегруз. Тем не менее именно этот маневр помог извлечь запрятанную в глубине память древнего древа без малейшего риска перегореть, что мне, что тебе.

Ивара умолкла, давая мне возможность обдумать сказанное. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что вся колоссальная архитектура Подземелий работала по принципу замкнутого пространства для пленённого существа. Мы своими действиями ломали эти темницы, освобождали пленников и перенаправляли высвободившийся ресурс прямиком в собственные мана-каналы. Все имеет последствия и причины, так и высвобожденная энергия должна была куда-то деться. Правда, выступать своего рода громоотводом — не самая завидная участь. Впрочем, я остался в плюсе, пусть и было поначалу неприятно.

Воздух впереди вдруг пошел легкой рябью. Полупрозрачное окно возникло перед глазами, подкрепляя выводы сухой статистикой интерфейса. Текст системного отчета разом избавил от необходимости сомневаться в сделанных догадках.

Анализ процесса Эфирной ассимиляции запущен.

Текущий статус: высвобождение духовных узлов запускает адаптацию носителя.

Доступные направления изменений: усвоение чужих массивов данных, повышение плотности костной ткани, укрепление мышечного каркаса, расширение пропускной способности мана-каналов.

Примечание: итоговый результат напрямую зависит от природы освобождённого существа и воли выступающего посредником.

Я мысленно закрыл интерфейс. Схема, после того как Система подтвердила наши догадки, вырисовывалась предельно понятная. Каждое разрушенное нами Подземелье будет приносить новые силы. Вероятно, когда мы наткнёмся на следующий запечатанный узел, а мы на него наткнёмся, тут сомневаться не приходится, нужно будет сразу направить освобождённую ману в дело. Воспоминания духа-дерева говорили, что Асуры чудовищно опасны, а я сейчас недостаточно силен, чтобы сталкиваться с ними.

Я поднялся со ствола дерева и закинул ремень котомки на плечо.

— Пора двигаться, рыжая. До темноты нам нужно покрыть довольно большое расстояние.

Рыжая кицунэ поднялась на ноги совершенно бесшумно. Для существа шестого ранга, которое ещё недавно не умолкало ни на минуту, комментируя каждую корягу у тропы, её нынешний вид казался непривычно тихим.

И хотя мы шли по хвойной тропе уже второй час, она не проронила ни звука, держась строго на полшага позади. Янтарные глаза лисицы застыли, уставившись мне в лопатки, вместо того чтобы привычно высматривать дичь в зарослях можжевельника. Уши были плотно прижаты к затылку. Прежняя упругая походка опасного хищника сменилась настороженным шагом. Ран переставляла ноги с такой осторожностью, словно под тонким слоем хвои в любой момент могла обнаружиться стальная решётка очередной клетки.

Как-никак я не мог не поделиться с ней этими сведениями, ведь она тоже была рядом со мной, когда это происходило. Вот лисица и переваривала по-своему все, что на нее навалилось. Но, по крайней мере, она не сбежала и не была в ужасе от новых знаний. Это не могло не радовать.

Я чуть замедлил ход, давая ей возможность поравняться со мной.

— Что, рыжая, картина мира трещит по швам? — спросил я обыденно, продолжая движение.

Ран передёрнула плечами. Пальцы её левой руки с такой силой вцепились в край холщовой рубахи, что прочная ткань жалобно затрещала.

— Я считала себя сильной, — глухо выдавила она после долгой паузы. — Смотрела на вас, людей, и думала, что вы просто копошитесь в грязи. Верила, что лес принадлежит мне по праву силы, ведь один мой воздушный серп может перерубить вековой ствол.

Она сглотнула, глаза сузились до ниточек.

— А теперь оказывается, что весь этот огромный мир — обычная клетка. Огород для существ с тремя глазами, которые запирают нас в каменные мешки ради выкачивания маны. И подземелье, которое я считала своими охотничьими угодьями, на самом деле оказалось могильником моих предков.

Лисица с силой пнула сосновую шишку, и та со свистом исчезла в папоротнике.

— Я не понимаю, как теперь ужиться с этим знанием, Вик, — она впервые посмотрела мне прямо в лицо, и в её широко распахнутых глазах застыл страх, от которого плечи мелко дрожали. — Как спокойно ступать по траве, зная, что в глубине скал эти твари всё ещё могут дожидаться своего часа?

Я остановился на повороте тропы, где сквозь ветви пробивался косой луч закатного солнца.

— Ты будешь смотреть на этот мир точно так же, как и раньше, Ран, — я развернулся к ней лицом. — В дикой природе у любого сильного зверя есть свой враг. Мыши прячутся от сов, совы избегают рысей. До сих пор ты верила, что занимаешь вершину пищевой цепи. На самом деле, эта цепь оказалась несколько длиннее, чем тебе представлялось. Да и то по той причине, что хищник более высшего порядка не был в тебе заинтересован как в добыче.

Она приоткрыла рот, собираясь возразить, но я прервал её жестом.

— Страх — это естественный предохранитель, он заставляет тебя быть собранной. Но теперь нам известно, кто именно расставляет эти ловушки. Умный хищник, заметивший капкан, обходит его стороной. Он выслеживает самого охотника. Выслеживает и перегрызает ему горло. Понимаешь, к чему я клоню?

Ран шумно выдохнула. Плечи её по-прежнему оставались напряжёнными, но кончики ушей дрогнули и слегка приподнялись. Простая логика выживания, выстраиваемая мной, подействовала на неё лучше любых иных доводов.

Как там говорилось: если у этого идет кровь, то это можно убить рано или поздно? Главное — не дать противнику сделать это первым с тобой, ну а для этого надо быть как минимум настороже и не дать ему приблизиться к тебе раньше времени.

— Горло? — она хищно прищурилась, и в янтарных глазах снова промелькнула знакомая искра. Ну еще бы она и не зацепилась бы за эту фразу.

— Вгрызться так, чтобы все остальные боялись даже взглянуть, — я закинул поудобнее сумку и двинулся дальше. — Догоняй, Ран.

Лисица хмыкнула, и её шаг наконец обрёл прежнюю хищную мягкость и собранность. Пожалуй, с мыслью о своём месте в этой изменённой иерархии хищников она только что примирилась. Впрочем, о моей спутнице ничего нельзя было сказать наверняка. Посмотрим, что будет дальше.

***

Спустя час пути лес вокруг заметно преобразился. Хотя явных источников угрозы поблизости не наблюдалось, само пространство начало терять привычные мне ориентиры и закономерности. Невидимый режиссер менял окружающие нас декорации прямо на ходу, причём делал это с издевательской неторопливостью, которую менее внимательный человек даже и не заметил бы.

Я ориентировался по положению солнца сквозь кроны и мысленно сверялся с внутренним компасом. Не забывал и про считывание корневой системы. Тем не менее все эти проверенные годами хитрости не дали никакого результата. Сорок минут ходьбы вывели нас к вывороченному пню, который мы покинули совсем недавно. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что нас нагло водили за нос и это слегка раздражало.

Рыжая спутница демонстрировала странную дисциплину. Кицунэ послушно топала след в след, отказавшись от вылазок в подлесок. К тому же она игнорировала запахи дичи и спрятала когти. Поднятый хвост и подёргивающиеся уши — единственное проявление ее истинной природы в данный момент, выдавали её раздражение от потери контроля над ситуацией.

— Кругами ходим, — недовольно буркнула лисица и с досады пнула трухлявую ветку. — Чаща сама заворачивает тропинку нам под ноги. К тому же вокруг стоит такой плотный эфир, что аж шерсть дыбом встает.

Опустившись на одно колено, я с силой впечатал ладонь в землю. Замысловатые узоры на предплечьях тут же налились прохладным светом, когда эфирный импульс нырнул в подстилающую породу. Вероятно, подземный контур таил в себе ответы на эти фокусы.

Сплетение корней поражало своей плотностью. Вместо хаотичных потоков магический эфир струился по жилам, напоминая затопленный котлован. Кто-то целенаправленно удерживал резервы энергии в заданных границах. Почва мерно содрогалась, хотя в этом давлении не читалось агрессии. Нас аккуратно оттесняли с выбранного маршрута в своеобразную приемную, заготовленную для гостей.

— Похоже на то, — выпрямившись, согласился я и отряхнул штанину. — В данный момент мы шагаем в ту сторону, куда позволяет пройти местный хозяин.

Спутница внезапно вскинула подбородок. Взгляд хищницы зацепился за разлапистую крону стоявшего неподалеку бука, и мне пришлось поднять глаза следом. Оказывается, метрах в пятнадцати над землей на суку расположилась наблюдательница. Причем до этого момента я там никого не ощущал.

Нас внимательно изучала молодая особа с кожей оттенка древесной коры. Зеленая листва органично вплеталась в её темные волосы. Глаза создания излучали фосфоресцирующее свечение, напоминавшее ауру Чёрного вяза, только гораздо слабее.

Поза девы источала спокойствие древнего духа, успевшего вынести вердикт нарушителям границы. Можно сказать, что она не ожидала от нашего появления никаких проблем.

Девушка уверенно шагнула в пропасть. Гравитация не успела вмешаться, поскольку сучья принялись ловить падающую фигуру. Растительность прогибалась под её весом и бережно передавала фигуру на ярус ниже. Ветки расступались, всякий раз подставляя надежную опору. Спуск походил на скольжение по ступеням живого подъемника. На лесную подстилку незнакомка спрыгнула без малейшего шороха.

Стоит признать, это создавало нужное впечатление и, действительно, завораживало. Да и девушка была красива собой, что тоже сложно было отрицать.

Из груди Ран донеслось угрожающее рокотание. Кицунэ пригнулась ближе к земле, и её пальцы изогнулись, готовые выпустить когти.

— Отставить панику, рыжая, — я выставил ладонь в сторону, преграждая ей путь. — Держи клыки при себе, мы сюда не за скандалом пожаловали.

Лесная обитательница скользнула взглядом по взъерошенному зверю и перевела всё внимание на меня. Зеленые глаза светились любопытством.

Взгляд хозяйки бука задержался на проступающем орнаменте симбионта. На самом деле сила этой особы легко читалась по её текучей пластике и спокойствию. Кто знает, сколько столетий она охраняет подступы к этой территории, но лесные обитатели редко встречают гостей с таким ленивым снисхождением. За её спиной угадывалась сила, меняющая окружающий рельеф.

Разговаривать с нами дева не сочла нужным. Она лишь подняла ладонь и взмахнула кистью. Направление указывало в гущу бурелома, приглашая нас следовать за ней.

Напарница со скепсисом покосилась на меня. И хотя мы договорились действовать сообща, звериная натура кицунэ откровенно бунтовала против необходимости подчиняться чужому уставу. Пришлось в очередной раз переключить всё внимание на подошвы собственных сапог, прощупывая почву на предмет укрытых капканов. Земля откликалась мерной вибрацией, совершенно лишённой угрожающих выпадов. Спрятанная под кожей Ивара поделилась согревающей эфирной отдачей, тем самым подтверждая безопасность дальнейшего продвижения. По крайней мере, она пока не видела в этом всем опасности.

— Идём, — бросил я провожатой, поправляя лямку мешка на плече. — Давай оценим гостеприимство этих территорий и их любезных хозяев.

Местная обитательница подарила мне короткую, слегка вызывающую усмешку, и зашагала прямиком в переплетение колючего кустарника. Цепкие стебли немедленно расступились, пропуская её вперед. Там, где долю секунды назад возвышалась глухая зеленая стена, образовался вполне пригодный для ходьбы проход, уводящий в сердцевину лесного оазиса.

Выстроенный разведчицей живой коридор вскоре уткнулся в пространственный барьер. Кожа уловила резкий холодок при пересечении невидимой преграды, и весь лесной гул моментально отрезало, оставив его далеко за нашими спинами. Эфирная изоляция надежно гасила любые внешние звуки. На самом деле мы очутились внутри искусно спрятанной магической лакуны в пространстве. Внешний периметр маскировался с таким выдающимся мастерством, что отряд профессиональных поисковиков рисковал неделями прочесывать округу и уйти ни с чем.

Даже страшно представить, сколько усилий им пришлось приложить, чтобы создать подобное. Или же они воспользовались природной аномалией? Столько вопросов тут же возникло в голове, но пришлось сдержать пока что собственное любопытство.

Внимание тут же приковало внутреннее убранство, а точнее, исполинские габариты растущих в этом закрытом пространственном кармане деревьев. И хотя представший масштаб подавлял своими объемами, расслабляться нам пока точно не следовало. Древесные стволы служили здесь массивными опорами толщиной не менее четырех моих обхватов. Далеко вверху над нашими головами тянулись навесные переправы из переплетенной пульсирующей лозы. Вероятно, по такой подвесной конструкции при желании свободно прокатилась бы тяжелая груженая телега.

К тому же здешние жилища никто не сколачивал железными гвоздями или топором. Дома, сразу было видно, что целенаправленно взращивали на протяжении многих поколений, заставляя древесину принимать требуемую форму. В качестве окон выступали естественные зазоры в плотной стеблевой вязи, тогда как крыши заменял многослойный навес из широкой листвы. В густой кроне скрывалось не меньше двух десятков подобных строений, слитых с биомом до полного стирания границ между растительным и рукотворным. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что передо мной только что предстала высшая ступень единения с самой природой.

Усиленные Чувства немедленно выхватили чужое присутствие на разных высотах. Дриады скрывались за стволами и наблюдали с висячих переправ. Кожа этих созданий практически сливалась с фактурой коры, а вместо волос, казалось, спадали зелёные лианы. И хотя некоторые обитательницы смотрели на нас с откровенным любопытством, большинство излучало глухую настороженность. К тому же оценивали они по большей части вовсе не мою скромную персону.

Основная порция недоброго внимания перепала моей спутнице. Существо шестого ранга в человеческой оболочке, скорее всего, ощущалось ими как пороховая бочка у открытого огня. Кицунэ в ответ лишь медленно повела плечами, окинув взором ближайшую выглядывающую дриаду, из-за чего та непроизвольно вжалась в ствол.

— Забавные у них тут гнёзда, — вполголоса фыркнула лисица, разглядывая верхние ярусы. — Очень смахивают на беличьи дупла, только крупнее и пахнут сырой зеленью.

— Только не скалься, рыжая, — осадил я мана-зверя, не оборачиваясь. — Мы находимся в гостях. Веди себя подобающе.

Она недовольно дёрнула уголком губ, но возражать не стала. Давление её ауры спало, втянувшись глубже под рёбра.

Навстречу нам уже шла женщина, за кем, вероятнее всего, оставалось последнее слово в этом закрытом поселении. Хозяйка рощи выглядела заметно старше нашей провожатой. Фактура её лица напоминала морёный дуб, листва в волосах отливала осенней медью. От запястий до самых локтей предплечья женщины покрывал орнамент из серебристых прожилок. Очень похожий на мой, но с совершенно иной геометрией сплетений и, скорее всего, несущий несколько иной смысл и возможности.

Глава поселения остановилась в трёх шагах, окинув цепким взглядом мои сапоги. Оценив свободную стойку без напускной бравады чужака, дриада перевела внимание на мои руки. Её взор мгновенно зацепился за проступающую из-под рукавов растительную татуировку.

Практик, понимающий законы чащи и соблюдающий баланс, всегда распознает другого специалиста. Никаких дополнительных доказательств ей, судя по изменившемуся выражению лица, не требовалось.

— Лес крайне редко позволяет двуногим зайти на эту глубину, — её голос зазвучал с сухим скрипом трущихся веток. — Тем более не терпит тех, кто приводит с собой опасное существо, способное ради забавы спалить здесь половину рощи.

— Мы идём в связке, — ответил я, выдержав изучающий взгляд. — За её поведение ручаюсь лично. Нарушать ваши законы никто не планирует. И если мы что-то сделали не так, то только по незнанию, и я прошу прощения за это.

В этот момент левая ладонь заколола нарастающим жаром. Иваре внезапно оказалось мало простого наблюдения с задворок моего сознания. Чистая мана этой скрытой территории ударила по духу проливным дождём по пересохшим корням, поэтому серебристый свет мощно прорвался сквозь плоть наружу.

Нити орнамента на предплечье замерцали густым сиянием. Из раскрытой руки выплеснулось присутствие Белой Ивы, среагировавшей на данный уголок скрытой от мира природы как на давно утерянный дом. Пространство моментально заполнилось ароматом весенней росы пополам с душистым мёдом. Никаких агрессивных плетений или защитных лоз. Только древнее тепло пробудившегося духа.

Глубоко посаженные глаза старшей дриады расширились. Кора на её лбу натянулась от удивления. Женщина неотрывно смотрела на мою светящуюся кисть, и сквозь тысячелетнюю жёсткость на лице проступало искреннее изумление.

Местная обитательница неожиданно столкнулась с легендой из полузабытых хроник.

Вокруг всё замерло. Десятки наблюдателей на ветвях задержали дыхание, тогда как Ран нервно повела ушами и вплотную придвинулась к моему плечу. Мана-зверь не понимала причины этой затянувшейся паузы, готовясь рвать любого противника.

Несмотря на это, глава поселения вдруг качнулась вперёд. Узловатые колени подогнулись и глухо ударились о мягкий изумрудный мох. Хозяйка опустилась прямо передо мной на землю, низко склонила голову и застыла в полнейшей неподвижности.

Глава 4. Поселение Дриад

Старшая дриада опустилась на колени, но предназначался этот жест вовсе не мне. Я уловил перемену по едва заметному смещению фокуса её глаз. Взгляд скользнул сквозь человеческую оболочку восемнадцатилетнего юнца и намертво зацепился за то, что сейчас активно пульсировало в каналах левой руки.

Воздух вокруг налился запахом настоящей глухой чащи.

На самом деле для существа, столетиями не покидавшего свой дом, серебристое свечение Ивары оказалось вещью куда более понятной, чем любая человеческая магия. Она сразу распознала старшую кровь.

Пожалуй, Белая Ива принадлежала именно к тому древнему порядку духов, от которого местные древесные девы вообще взяли свое начало. Растеряв, впрочем, по дороге изрядную долю первородной силы, став совершенно другим видом.

Кожу на левой ладони обожгло. В этот раз Ивара обошлась без формирования визуальных проекций. Духи такого порядка вообще общаются иначе, как оказалось. От моей руки во все стороны ударила упругая волна спокойного властного признания. Дерн под сапогами слегка подался вверх. Растения тянулись к источнику благодати.

Хозяйка рощи медленно подняла голову. Всякая затворническая настороженность выветрилась из её светящихся глаз без следа. На смену пришло неподдельное почтение перед истоками своей расы.

— Ваши корни могут переплетаться с здешней землей столько времени, сколько потребует того само семя, — голос дриады сохранил древесный шелест, однако интонация сменилась на гостеприимную, впрочем, говор ее все равно оставался странноватым. — Обитатели купола никогда не потревожат покой истинных детей чащи. Вы вправе оставаться здесь.

Конкретных сроков она не называла. Кто знает, сколько именно означает «погостить» в логике долгожителей? День, сезон, пару столетий.

Тем не менее я коротко кивнул, принимая приглашение. После душного портового смрада, возни с гильдейской бюрократией, выматывающего похода и недавней схватки за чужую свободу, этот оазис зеленой тишины оказался крайне своевременным подарком.

А вот Ран освоилась на свежей территории с обескураживающей наглостью мана-хищника. Законы чужих сообществ её абсолютно не волновали.

Изучив хитросплетения многоярусных крон, лисица нацелилась на раскидистый дуб. Прыжок, мгновенный зацеп когтями, несколько плавных перекатов по стволу, и вот кицунэ уже обосновалась на высоте пары этажей. Умостившись в развилке ветвей, она лениво свесила обутые в сапоги ноги и показательно зевнула во весь рот.

За её перемещениями бдительно наблюдал молодняк. Четыре дриады выглядывали из-за широких стволов с откровенным подозрением, поглаживая кору пальцами с фактурой ясеня. Лисица озирала их сверху, с высоты птичьего полета. Обошлась хотя бы в этот раз без шипения и выпускания когтей, лишь четко обозначив статус альфы на новой ветке.

К вечеру напряженная дуэль взглядов угасла сама собой. Лесные девы уяснили отсутствие подрывных намерений у рыжей девчонки, тогда как Ран успокоилась насчет попыток выгнать ее с комфортного сука. Обе стороны негласно заключили акт о ненападении и разбрелись по своим делам.

Мне же перепала пара суток первозданного покоя. Пропала необходимость писать рапорты перед конторскими клерками. Забылись въедливые попытки выторговать лишнюю монету у бакалейщиков, отдалился противный грохот окованных колес на брусчатке. Пространственный барьер рощи отлично отсекал лишнюю суету внешнего мира, давая возможность наконец-то восстановить внутренний ресурс.

В работу я включился в ту же ночь. Получив предварительное одобрение местной старейшины, я перебрался к основанию массивного древнего граба на самой окраине магического купола. Толстые корни здесь напоминали застывшие скальные русла, выступающие прямиком из грунта.

Опершись спиной о древесину, я зажмурился. Пришлось проявить поистине саперную аккуратность, снимая ментальные слои изоляции с той капсулы, где Ивара запечатала предсмертную память замурованного гиганта.

Сама же Ивара находилась совсем близко, помогая мне. В темноте густых крон её силуэт терялся, зато дух поддерживал мой рассудок страховочным каркасом. Предыдущий опыт срыва заглушки чуть не оставил меня инвалидом. Пришлось менять подход.

Дух древа брала на себя всю ядовитую грязь из чужого слепка: отголоски тысячелетнего страдания, сжигающий разум гнев на палачей и тупую безнадежность бесконечной тюрьмы. По моему мысленному каналу проходили исключительно очищенные обрывки данных, избавленные от разрушительных переживаний.

Итоговая картина выстраивалась крайне медленно. Кадры шли рывками, перекрываясь статикой, но в конечном итоге позволили мне разглядеть внешность иномирных мясников. Асуров.

Местные жители давным-давно вчистую проиграли войну. Акт вторжения вообще не напоминал стихийный набег ради трофеев. На планету обрушился бездушный промышленный каток другой цивилизации. В переданных видениях возвышались громоздкие агрегаты, высасывающие планетарный эфир кубометрами. Захватчики хладнокровно вспарывали экологический каркас, перекраивая сеть Лей-линий под конкретные энергетические потребности собственных людей.

Лесные божества и могучие хозяева территорий воспринимались агрессорами исключительно в качестве бесплатного топлива, которое само пришло в их руки. Живыми аккумуляторами, если называть вещи своими именами. Технология оказалась пугающе эффективной.

Гигантов вязали силовыми контурами, замуровывали в глухой базальт и заставляли отдавать магию в питающую сеть. И хотя сейчас наемники из Гильдий с азартом грабят эти структуры, гордо именуя их Подземельями, в реальности это были старые промышленные объекты чужаков.

Чтобы вытянуть основной массив знаний, переданных духом, мне понадобилось три полных захода. Приходилось постоянно сбрасывать напряжение и утирать мокрый лоб, ведь разум подвергался нехилому такому давлению. Однако на четвертый день сквозь вековой осадок памяти пробился еще один фрагмент. И от этой зацепки вдоль позвоночника резво промаршировала шеренга ледяных мурашек.

С рассветом я невидяще уставился в переплетение светлеющих веток над головой. Разрозненные факты наконец-то слились в единую картину, причем весьма паскудного содержания. Покалеченный в шахтах исполин сохранил момент своего распятия в скале, это было понятно. К тому же корневища существа продолжали чутко считывать подземные сейсмические резонансы на протяжении долгих столетий.

Речь шла о недавно возникших провалах. О тех самых Подземельях, упоминания которых отсутствовали на пожелтевших картах первопроходцев пару десятков лет назад. Вспомнились трактирные посиделки в Вересковой Пади и скупые рассказы авантюристов. Катакомбы никто не откапывал кирками. Они формировались и открывали входы самостоятельно, реагируя на какую-то внутреннюю программу, заложенную иномирцами.

Древнее оборудование вторженцев, законсервированное под многокилометровой каменной плитой, внезапно пошло на перезапуск. Возможно, инициировались дополнительные процессы выкачки или расконсервировались запасные коллекторы. Сидевший в кандалах дух не имел доступа к командным узлам и банально гнил от постоянной перегрузки. Зато всплески искусственной маны в литосфере он зафиксировал тут же. Вражеская инфраструктура вновь запускала двигатели в работу.

Воздушное пространство по правую руку подернулось прозрачной рябью. Ивара шагнула наружу прямо из утренней дымки. Девушка примостилась на соседнем древесном выступе, обхватив руками подтянутые колени. Долгое время мы оба не произносили ни звука, буравя взглядами зеленый ковер рощи. Обоим необходимо пройти через осознания полученных сведений.

— Линии в грунте исказились, Вик, — её голос сильно сдал, лишившись недавней беззаботной легкости. — Память старшего сородича не врет. Токсичные узлы активно пульсируют, и площадь отравления увеличивается отнюдь не из-за течения лет. Это реакция на активность хозяев механизмов. Твари, терзавшие нас раньше, никуда не исчезали. Враг взял длинную паузу, а сейчас решил по какой-то причине прервать спячку. Нам повезло заметить это в самом начале, пока не стало слишком поздно. По крайней мере, мне хочется на это надеяться.

Моя спутница оценивала обстановку, опираясь на внутреннее природное чутье и, возможно, на остатки того, чем она была раньше. Её корни улавливали токсичные вливания в водоносные горизонты. Защитные инстинкты природного биома безошибочно отмечали и делились с ней сведениями о возвращении прожорливого паразита. Ивара развернула голову в мою сторону, не отрывая потяжелевшего фиолетового взгляда.

— Спрятаться не выйдет. Процесс пошел, и зараза скоро пробьется наверх в открытую, — констатировала она. — Это затронет всех…

Я набрал в грудь воздуха для ответа. Планы на ближайшие полгода пришлось стремительно корректировать, однако высказаться не успел. В метре от моего носа мигнула проекция.

Интерфейс Системы вдруг выдал новые данные. Обошлось без красных аварийных рамок или вибрирующих символов. Поверх стволов деревьев лег сухой лаконичный отчет.

Внимание: Обновление глобальных директив.

Синхронизация с глубинным информационным слепком завершена. Выявлена угроза планетарному эфирному каркасу.

Сформировано векторное задание: «Корни Прошлого».

Цель: Исследовать механизмы активации спящих зон (Подземелий). Выявить актуальное состояние и местоположение архитектуры Асуров. Понять принцип заражения.

Текущий этап: Сбор данных на неисследованных территориях континента.

Ограничений по времени: нет.

Награда за этапы: вариативно (расширение доступа к первородной мане).

Осилив текст несколько раз, я проводил взглядом тающие строчки. С самого первого дня в чужом теле загадочная помощь Системы принималась мной как удачное стечение обстоятельств. Эта штука отбраковывала гнилые грибы, выдавала алхимические параметры растений, щедро одаривала боевыми навыками спасенных тварей и отслеживала физическое истощение. Полезный интерфейс, избавляющий от необходимости учиться исключительно на собственных шрамах.

Пожалуй, только сейчас все точки сошлись в правильной последовательности. Предложенный мне инструмент не имел ничего общего с развлекательным бонусом для случайного визитера. Планета включила своего рода режим выживания. Возникшая перед глазами текстовая проекция выполняла роль обычного иммунного отклика живой биосферы на внедрение убийственного патогена.

Местные защитные механизмы засекли шевеление Асуров глубоко под «корой» и приступили к выработке «антител» единственным доступным способом. Для работы требовался исполнитель, способный переваривать энергетику мана-хищников, раскусывать логику ловчих капканов и вручную сносить клетки, в которых были заключены бывшие защитники мира. Выданные Системой поручения с самого начала тащили меня вовсе не к сундукам с монетами, а выводили на самые уязвимые точки экосистемы. Внедренный алгоритм, созданный то ли кем-то невероятно изобретательным, то ли и вовсе являющийся волей мира, включился в момент моего переноса, и этот тайминг превосходно совпал с выходом из анабиоза той древней нечисти.

Подняв голову, я посмотрел на свою духовную спутницу. Подросток не подавала никаких признаков паники. Белая Ива лишена возможности лицезреть парящие передо мной текстовые окна. Тем не менее пробившийся наружу древний дух отменно считывала мое состояние бремя, которое тяжело надавило мне на плечи буквально минуту назад. Ивара определенно владела куда большими объемами данных. С точки зрения долгожителя, куда полезнее позволить мне набить шишки на собственных выводах.

Перехватив мой вопросительный взгляд, она ответила коротким, утвердительным кивком.

***

Кто знает, сколько времени ушло у пришельца на выслеживание нужных людей, но портовые кабаки редко умеют хранить тайны. Тёмная фигура пересекла грязную брусчатку совершенно беззвучно, игнорируя гомон пьяных улиц. Для существа, привыкшего мерить события тысячелетиями, местный людской муравейник отдавал лишь кислым элем да мелочной суетливостью, однако работать приходилось с тем материалом, что попадался под руку.

Троица наёмников-аватюристов отыскалась в дальнем углу неприметной забегаловки. Ещё декаду назад эти парни громко швыряли серебро на липкую стойку в предвкушении богатой добычи, а сейчас тупо пялились в выщербленные доски стола. На самом деле их источник лёгкого заработка закрылся так быстро, что авантюристы толком не поняли причины и теперь напоминали потерявших след гончих.

Гость остался ждать на улице, укрывшись в глубокой тени под нависающим карнизом склада. Он не спешил, аккуратно улавливая обрывки их разговора вместе с фонящим от одежды отчетливым осадком недавно пережитой паники. Дверь заведения наконец громыхнула, выплюнув на мостовую поеживающихся от ночного сквозняка мужиков. Троица свернула в подворотню, чтобы срезать путь до ночлежки, и закутанная в плащ фигура без лишнего шума последовала за ними.

В тесной улочке дистанция стремительно сократилась, и эфир между каменными стенами внезапно утратил привычную текучесть. Пространство сжалось без малейших световых эффектов или характерных для местных магов плетений. Эта вязкая энергетическая ловушка намертво стянула мускулы и заблокировала людям доступ к кислороду.

Один из парней попытался было дотянуться до рукояти тесака, но рука застряла на полпути, перехваченная чужеродным давлением. Взгляды авантюристов дико забегали, наткнувшись на явление, природу которого они оказались бессильны осмыслить.

Нападавший выступил из мрака и остановился прямо перед ними. Процесс допроса в его исполнении вообще не требовал каленого железа или грубых побоев. Пущенная в ход мана работала по-иному, беспрепятственно внедряясь в нервную систему парализованных жертв.

Она аккуратно воздействовала на оголенные центры страха, разгоняя сердцебиение до опасного предела и принуждая тревогу выталкивать наружу нужные воспоминания. Местные обитатели, не умеющие распознавать столь тонкое вторжение, искренне принимали растущую внутри них панику за естественную реакцию организма. Впрочем, обстановка допроса к этому весьма располагала.

Стоило только немного ослабить эфирные тиски на шеях, как наёмники поспешно вывалили все известные им подробности. Перебивая друг друга и глотая слюну, они рассказали о том, как искаженные твари целой толпой ломанулись к выходу и снесли бы всё живое, но авангард Гильдии удачно принял их на копья, густо залив тоннель атакующими плетениями. Когда же бойня затихла, глубинные уровни оказались наглухо запечатаны толщей породы, а магия полностью покинула тот район. Больше они ничего не видели и сами не рады тому, что так все произошло.

Выслушав этот сбивчивый лепет, чужак даже не поменял позы. Пожалуй, людская суета вызывала у него лишь холодное, отстранённое презрение. В понимании Асура эти копошащиеся в грязи паразиты веками лезли в Подземелья за осколками энергии, оставаясь совершенно слепыми к истинному назначению исполинских механизмов.

Тем не менее из двуногих выходил весьма полезный ресурс. Авантюристы добровольно тащили вниз концентрированный азарт, обильно удобряя изоляторы собственной болью и яркими эмоциями. Подобные эмоциональные всплески замечательно переваривались подземельем, превращаясь в питательную эссенцию для выкачивающих контуров. Человеческие страдания банально конвертировались в сырую мощь, которая была так ценна для Асуров.

Получив требуемую информацию, визитёр небрежно пережал эфирные узлы внутри черепов двоих наёмников. Мужики тихо осели на грязные булыжники без малейших судорог. Отработанный материал не представлял дальнейшей ценности, поэтому их сознание погасили в долю секунды.

Третий авантюрист чудом остался стоять на слабеющих ногах, когда давящая хватка растворилась в воздухе. Мужик пошатнулся, глубоко втягивая носом зловоние переулка, и ошарашенно уставился на собственные ладони. Противник тем временем показательно отступил в густую тень, открывая прямой проход к спасительному свету уличных фонарей.

Наёмник сделал первый неуверенный шаг, сопровождаемый громким скрипом подошвы. Окоченевшие суставы начали двигаться, и в груди человека зародилась поспешная радость выжившего. Всплеск адреналина моментально насытил его эфирный фон пульсирующей надеждой, опьянив получше кружки крепкого рома.

Собственно, именно этот момент был нужен охотнику из другого мира. Пришелец терпеливо дожидался, пока спасительная иллюзия нальется соком и достигнет пика, а жертва уже приготовится рвануть к долгожданному выходу. Неуловимым выпадом тёмная фигура перекрыла путь, и рука в плотной перчатке легла прямо на шею авантюриста.

Хруст сломанных позвонков потерялся за гулом порта. Спелый энергетический отпечаток искренней надежды надежно законсервировался в затухающем мозгу, после чего тяжелое тело грузно свалилось в подвернувшуюся лужу.

Обычный пейзаж городского дна, где стражники по утрам регулярно вытаскивают зарезанных выпивох из сточных канав. Никакого фонящего следа магического убийства пришелец после себя не оставил, лишив местных дознавателей даже призрачной зацепки.

Завершив дело, гость вынул из-под одежды небольшой металлический диск и направил в него толику сил. Вырезанные на амулете глифы не имели аналогов среди местных школ. Приняв энергию, знаки отозвались ровным карминовым светом.

Сформированный импульс не нуждался в открытом пространстве, он попросту пронзил изнанку реальности, отправляя закодированный сигнал в иное измерение, и в очередной раз проигнорировав законы физики этой планеты.

Возникшая потеря крупного энергетического генератора являлась неприятной брешью, однако паниковать из-за локального сбоя никто не спешил. Выстроенная тысячелетиями архитектура обладала завидным запасом прочности, к тому же на континенте до сих пор прятались десятки рабочих изолированных узлов. Посланнику следовало в кратчайшие сроки проинспектировать остальные функционирующие точки и лично убедиться в их стабильности.

Шагнув вглубь подворотни, пришелец окончательно скрылся из виду. Вероятно, он покинул пропахший рыбой квартал ради задач совсем иного порядка, но докладывать об этом людишкам Асур точно не собирался.

Глава 5. Природная эгида

Потертая кожа моей куртки в комплекте с наспех залатанной походной сумкой смотрелась жалкой ветошью на фоне тех даров, которые дриады выложили на прогретый валун перед нашим уходом. Тем не менее, стоит признать, местные лесные девы сроду не держали в руках ткацких станков, а получилось очень даже неплохо. Они свою одежду просто выращивали.

Зацепив пальцами край предложенного плаща, я ощутил плотную фактуру, отдаленно смахивающую на податливый лесной мох. Сотни мельчайших волокон переплетались в сплошной массив темно-зеленоватого оттенка. Швы отсутствовали в принципе. И хотя материал поначалу буквально струился меж пальцев прохладной волной, стоило лишь накинуть его на плечи, как покров послушно облепил спину с ключицами. Сразу создавалось ощущение, что до меня больше не доберется ни один промозглый сквозняк.

К тому же фокус заключался не в одном только сбережении тепла. Едва накидка сомкнулась на груди, подкожный серебристый орнамент отозвался ощутимой пульсацией. Гул корневой сети, воспринимаемый мной в основном через подошвы сапог, приобрел кристальную четкость.

На самом деле, подаренная ткань функционировала в качестве превосходной природной антенны, вытягивающей рассеянные эфирные крупицы прямиком из окружающего пространства и подкармливающей мои энергоканалы. Зов через этот материал проступал в разуме настолько детально, что раньше я, вероятно, считался почти глухим.

Предложенная вдобавок обувь ни в чем не уступала плащу. Базой служила плотная бурая шкура неведомого мне создания. Дополняла конструкцию подошва из пористой пружинящей субстанции, полностью глушащей звук от перекатывания стопы. На голени этот гибрид ботаники и животноводства сел идеально.

Хозяйка зеленого купола тем временем бесшумно приблизилась к нашему импровизированному прилавку. Ее жесткие, походящие на сухие сучья пальцы подтолкнули ко мне пару узких, берестяных футляров, наглухо запаянных тягучей древесной смолой.

— Здесь вытяжка из теневого корня, — скрипуче зашелестела лесная дева, вдаваясь в инструкции. — Хватит двух капель в очаг поражения, чтобы заблокировать распространение гнили от болотной скверны. Соседний тубус прячет в себе сок бледной лозы, который стягивает порванную плоть за пару часов при правильной фиксации. Дальше идет пепел снежного мха, щепотка этого вещества на грунт надежно спрячет следы работы с эфиром. Его свойства способны обмануть чутье монстров четвертого, пятого или даже шестого эшелонов опасности. Вроде так у вас людей определяют опасность мана-зверей?

Я склонил голову, прикидывая пользу таких даров от дриад, а перед глазами тут же проскользнула золотистая интерфейсная панель.

Рецептура сохранена.

Доступны новые формулы алхимического синтеза: «Антинекротический экстракт», «Жильная стяжка», «Пепел Сокрытия».

Пожалуй, избавление от многочасовой возни над тиглями ради заучивания пропорций оставалось одним из самых жирных плюсов моей загадочной Системы. Анализатор, стоило только самому прикоснуться к зельям, без запинки перевел услышанную теорию в готовые рецепты. Сохраненные дозировки навсегда отпечатались в памяти, а футляры оперативно отправились на дно пространственного кольца.

Ран по соседству настороженно инспектировала предложенные ей вещи. Местные мастерицы, надо отдать им должное, расстарались.

Бесившая мана-зверя мешковатая городская одежда наконец-то могла уйти на растопку. Заменившая ее накидка состояла из жестких нитей с фактурой сыромятной кожи. Лесной покрой надежно облегал девичью грудь и открывал предплечья для лучшей маневренности, вдобавок вдоль хребта шла хитрая цепочка распускающихся узлов. Если кицунэ вдруг приспичит выпустить все свои пушистые отростки или полностью трансформироваться в крупного зверя, материал подстроится под нужные размеры, не сковывая движений. К верху полагался схожий низ.

Я не представлял, сколько усилий надо было приложить, чтобы подобное создать, но судя по блестящим глазам лисицы, оно того точно стоило.

Лисица споро натянула комплект, резко покрутила торсом для оценки и горделиво вздернула нос. Возможно, не будет преувеличением сказать, что в таком облачении моя спутница начала смотреться на редкость угрожающе. Угловатый крой отменно сочетался с природной звериной грацией, выгодно выделяя на темном фоне непослушную рыжую шевелюру. Получился натуральный образ бывалой головорезки, способной в одиночку вынести вперед ногами обитателей припортового кабака просто за косой взгляд в ее сторону. И хотя самой Ран любые людские эстетические бредни были абсолютно побоку, ее когтистые пальцы с явным удовлетворением прогладили податливое волокно на боку.

Одежка определенно пришлась зверю в обличии девушки по вкусу.

— Заберу, — надменно процедила девчонка, даже не удосужившись кивнуть хозяйке зеленого оазиса.

Приняла в итоге Ран преподнесенный комплект как обязательный оброк. Правда, последующая проверка центра тяжести посредством разворота на пятках с потрохами выдала её приподнятый настрой. Слишком уж ярко фонтанировала она эмоциями, безуспешно пытаясь сдержаться.

Когда лямки рюкзаков оказались подтянуты, старейшина рощи без лишней болтовни повела нас к краю купола. Сам процесс преодоления изолированного периметра обошелся без бьющих в глаза сполохов.

Проводница миновала границу двух колоссальных грабов, после чего марево энергетической заглушки нехотя раздвинулось. Окутавшая нас по ту сторону реальность ударила по обонянию тяжелым перегноем. Отсутствие идеального микроклимата сразу дало о себе знать холодом остывшего грунта.

Лесная дева притормозила на самой черте своих владений, частично сливаясь плечом с фактурой древесного гиганта. Её мерцающий взгляд уперся в меня с полным равнодушием к статусу гостя-двуногого. За прошедшее время обитатели этого места успели сделать все необходимые выводы о нашей группе.

— Захотите разыскать эту чащу в другой раз — преград не возникнет, — прошелестела дриада. Морщинки на ее древесной коже дрогнули. — Всходы никогда не забывают влитый в почву эфир.

— Значит, мимо не пройдем, — я согласился коротким кивком.

В районе левого локтя возник укол горячей отдачи. Дремавшая в подсознании Ивара пустила по каналам резонирующий импульс, выражая признательность собратьям за кров и безопасность. Дриада в ответ опустила веки и попятилась назад, стремительно врастая в сердцевину могучего граба. Энергетическая граница захлопнулась, стирая любые признаки обходного пути на десятки километров в округе.

Обернувшись, я смерил взглядом уходящий в горную высь ландшафт. Редкие пихты сменялись там каменистым серым склоном.

В интерфейсе на задворках восприятия мерцали директивы полученного задания.

Кто знает, сколько времени потребуется на вскрытие истинных мотивов Асуров, но искать источники иномирной гнили предстоит отнюдь не за пару-тройку рейдов. У меня, по крайней мере, отсутствовал таймер. Гильдия не требовала отчитываться за отрубленные головы по прейскуранту. К тому же первоначальное осознание чудовищной угрозы уже переварилось и перестало парализовать мышление. На самом деле, масштаб проблемы теперь воспринимался просто как очередная веха в моей и так непростой жизни. Но стоит признать, без этого точно было бы скучно.

Для бывшего егеря любая глобальная напасть постепенно дробится на понятный план: провести рекогносцировку, сколотить арсенал, обзавестись полезными контактами.

Шагавшая следом Ран с шумом выдохнула. Ноздри лисицы раздулись от обилия новых запахов. Рыжая резко крутанула головой, заострив внимание на юго-западном векторе, где скальный выступ обрывался в массив дикорастущей непролазной зелени.

— За тем хребтом эфир подозрительно шевелится, — кицунэ буравила взглядом невидимый мне горизонт. — Тянет вязкой кровью и чувствуется кто-то крупный. Судя по фону, тут водится кое-что пожирнее тех блохастых подвальных стражей. Я такие шкуры в своем лесу еще не рвала. Проверим, может?

Искать здесь скрытый подтекст не имело смысла. Вырвавшийся на волю высокоранговый хищник открытым текстом предлагал протестировать прочность новой кормовой базы. Тем более то, что она не была знакома с местными зверями, лишь добавляли ей азартного ожидания.

Окинув горизонт придирчивым взглядом, я выдохнул. Разгребать наследие пришельцев и прокачивать энергетическую мышечную массу придется в одних и тех же местах. Штурм скрытых механизмов Асуров потребует радикально иных объемов сил и умений, так что практика на местной опасной фауне становится первоочередной задачей.

Оставим перелистывание фолиантов ученым мужам. Боевой опыт извлекается лишь в полевых стычках. Тем более что у меня была Система и, возможно, это позволит мне получить желаемое куда быстрее.

— Отсутствие разнообразия в рационе — большое упущение, рыжая, — хмыкнул я и зашагал к крутому подъему. — Не будем затягивать с дегустацией здешнего мяса. Выдвигаемся.

В ответ раздался лишь сухой щелчок обнажившихся клыков. Лисица пружинисто сорвалась с места, забирая чуть в сторону от моего курса. Неизведанный материк принимал новую партию искателей неприятностей.

***

Привал мы устроили, когда бурелом, сопровождающий нас долгое время, окончательно сошел на нет. Кустарник внезапно оборвался отвесным обрывом, за которым раскинулась провалившаяся во мрак широкая низина. Прямо над головой распростерлось небо без единого облачка.

И хотя созвездия этого континента собирались в совершенно незнакомую мне ломаную картину, звездная карта всё же отлично помогала сориентироваться на местности. Кто знает, возможно, когда-нибудь эти чужие светила станут казаться привычными, но пока они лишь подтверждали преодоленное мной громадное расстояние, и что я нахожусь в совершенно ином мире.

Пожалуй, разводить пламя на неизвестной местности всегда чревато последствиями. И хотя тепло нам требовалось, я предусмотрительно заслонил горстку горящих сучьев массивным обломком сланца для маскировки света.

Вытянув из-за пазухи тетрадь, принялся перебирать исписанные листы при тусклом свете. Там зафиксировалось всё выдранное из памяти изувеченного древнего древа, вкупе с моими свежими пометками времен отдыха под куполом дриад. Каракули содержали угловатые чертежи генераторов, детали подавляющих установок, фрагменты физиологии пришельцев и маршруты их энергетических магистралей. Я перечитывал эту писанину раз за разом. Искал брешь в монументальной архитектуре Асуров, которую они насадили на этой планете, чтобы понимать, куда именно бить при встрече.

Ран пристроилась по соседству. Подтянув колени к груди, хищница с громким хрустом уничтожала выкопанный у ручья мясистый клубень. От корешка разило сыростью с едким травяным соком.

Девушка не отрывала от моих рук пристального звериного взгляда, лишенного всяких признаков человеческой тактичности. Тем не менее она безошибочно фиксировала малейшее изменение моего настроения вместе с задержками карандаша на бумаге.

— Изнутри тебя что-то активно подтачивает, — констатировала она, проглотив прожеванную массу. — Кровь бьется с натягом, слишком тяжело. Тело собирается для прыжка, а глаза цель потеряли. Ты будто потерявший добычу зверь…

Отрицать очевидное в диалоге с мана-зверем было бы глупо, ведь фальшь в голосе такие создания вычисляют безошибочно. Захлопнув тетрадь, я положил свой походный журнал на бедро.

— С целью как раз проблем не предвидится. Вполне представляю, кто сколотил каменные пыточные для местных духов и твоих сородичей, к тому же эта забытая зараза вновь лезет на поверхность. Меня беспокоит совсем другое. Моего текущего арсенала явно маловато для встречи с инициаторами этой бойни.

Ран прекратила пережевывать корень, настороженно качнув головой вправо. Я же продолжил перечислять собственные слабости. Смысла этого скрывать от нее все равно не было, а так, может, дельные мысли появятся.

— Нынешних навыков в достатке для борьбы со зверьем третьего или четвертого ранга, при удачном рельефе и подготовке — осилю пятый. Вполне сработает против натренированных отрядов солдат. Однако конструкторам целых заводов по перегонке магической энергии я пока ничего весомого противопоставить не могу, — вздохнул я. — Каменная броня выдержит удар секача, да вот только магия Асуров, насколько я ее понимаю, легко сплющит её в лепешку. Вдобавок сильно хромает расстояние поражающей площади и запас выносливости энергоканалов. Сунься я туда сейчас — мгновенно подставлю шею под нож.

Я прервал объяснение, подкинув в угли обломок сосны. Кицунэ слушала меня, не перебивая. Жаловаться зверю на нехватку физической мощи — абсолютно правильная тактика, поскольку в дикой среде уступающий хищник либо быстро наращивает когти, либо отправляется перегноем в почву. Никаких иных альтернатив природа не предусматривает.

— Имеется определенный путь развития, — уточнил я, избегая непонятных терминов Системы. — Мое тело и энергетика умеют вплетать в себя особенности сильных созданий. И я бы хотел, так сказать, расширить коллекцию подобных свойств.

Девушка взяла короткую паузу. Один из пушистых рыжих хвостов на секунду уплотнился, подметая пыль с соседнего валуна.

— В чаще любой зверь выживает на специфической уловке, — заговорила она размеренным жестким тоном. — Одни наращивают броню, вторые мастерски травят жертву, третьи умеют двигаться абсолютно бесшумно, а четвертые сбивают противника с толку фантомными двойниками. Вкус настоящей угрозы мне знаком отменно. Запахи хозяев опасных угодий и повадки тех, кто избегает прямых стычек, я считываю довольно быстро. Это основа выживания.

Ран проглотила кусок своего ужина и отерла пальцы от липкого сока.

— Так что если надо, могу помочь подыскать подходящих зверей. Любопытно глянуть на этот процесс отъема умений вблизи. Прижмем дичь к краю, заберешь свое право победителя, заодно набьем брюхо. Неплохой план, как по мне, — неожиданно открыто улыбнулась Ран, так что я даже отчасти смутился, насколько красивой она была в этот момент. Удивительно даже.

Предложение само по себе поступило с полнейшей будничностью. Ни малейших признаков возвышенных альянсов во имя всеобщего спасения. Один хищник открыто навязывал партнерство другому для обеспечения удачного промысла. Ответив на её прямой взгляд, я согласился. Все же я подвел ее к этому предложению.

Пламя пришлось быстро потушить. Земля с серой пылью подаренного дриадами скрывающего порошка гарантированно избавила место от малейших намеков на запах гари.

Кицунэ улеглась спать прямиком на пучок увядшего папоротника. Умение вырубать разум за считаные мгновения выдавало первоклассного выживальщика, чей организм работает по жесткому таймеру. Я устроился на растянутом плаще, подложив под затылок ладони, и погрузился в неспешное созерцание звезд.

Несмотря на это, подход самой Ран сильно расходился с базовой механикой моего дара. Рост энергоканалов исключал банальное поглощение. Обретение новых свойств происходило через решение конкретной задачи, требующей нестандартного контакта и заранее предсказать, что будет ключевым условием, невозможно.

Выживание под прессом гарантированной гибели или же разгадка истинного мотива высокорангового зверя. Обычной бойней дело обойтись никак не могло. В грядущих экспедициях потребуется вытерпеть вражеский урон, подстроиться под развитых хищников и найти управу на их хитрые инстинкты. Эти своеобразные тесты гильдейские энциклопедии благоразумно обходили стороной. Да и никому не требовалось настолько заморачиваться, как мне.

Вскоре поток размышлений вытеснился мерным гулом корневой основы континента. Ивара пульсировала под тканями левого предплечья, щедро согревая руку приятным фоновым теплом.

Поутру, с первыми признаками бледного рассвета, мы быстро свернули скромный лагерь. Сапоги промяли сухой грунт незнакомой чащи, направляясь прямиком к тем нетипичным шлейфам эфира, которые вчера днем успел выцепить чуткий нюх моей когтистой спутницы. Да и сам я ощущал их с каждым мигом все острее.

***

Лесная чаща предпочитает подкидывать испытания охотникам по собственному усмотрению, так и сейчас мы вышли не совсем на того зверя, которого учуяла ран. Впрочем, идти напролом к намеченной цели — удел неопытных авантюристов, а выживальщик со стажем берет предложенное и думает, что с этим делать. На самом деле, любая случайная находка на тропе способна критически повысить шансы уцелеть в будущем.

На третий день нашего перехода по юго-западному направлению, сухие каменистые выступы сменились проседающим под сапогами вязким суглинком.

Ран неожиданно резко притормозила у кромки подлеска. Уши кицунэ дрогнули, улавливая недоступные человеческому слуху звуки. Девушка обошлась без устных пояснений и коротко указала когтем в сторону обширной низины за плотной стеной переплетенных плакучих ив.

Отведя в сторону мешающие влажные ветви, я выглянул из-за ближайшего ствола.

Центр затопленной водой низины был занят колоссальным созданием, пережевывающим извлеченные со дна водоросли. Тварь превосходила четыре метра в холке. Существо в общих чертах походило на гигантскую черепаху, чей выпуклый роговой панцирь за долгие годы покрылся пушистой шапкой из папоротника. Мощные конечности создания глубоко вязли в трясине. Громадная клювастая голова ныряла в тину за очередной порцией растительности.

Животное переступало по дну с непоколебимой самоуверенностью. Вполне вероятно, подобные габариты начисто лишали рептилию необходимости переживать о нападении конкурентов.

Система тут же выдала мне подсказку:

Четвертый ранг. Мановое ядро создания стабильное и крепкое.

Я уже размышлял над перспективой обойти этот шагающий утес, когда зрение зафиксировало, как золотистое всплывающее окно разворачивается все больше.

Условие скрытого навыка инициировано: «Постижение Эфирной Мембраны».

Требование: Физический контакт и удержание на панцире Древнего Болотного Исполина (Ранг 4).

Цель: Сквозь активное сопротивление носителя перенять архитектуру формирования внешнего барьера.

Требовалось обойтись без прямого летального урона или сбора трофеев. Система вновь подталкивала к получению опыта посредством тесного контакта с носителем нужной способности.

Предстояло лично пропустить через собственные чувства процесс перенаправления тяжелой внутренней маны рептилии в непробиваемую внешнюю броню. Заучивание книжных манускриптов здесь никак не помогло бы, оставалось только вцепиться в брыкающуюся тушу и выдержать испытание.

Шумно выпустив скопившийся в легких воздух, я еще раз оценил монументальные габариты будущего тренажера.

Ран переключила внимание с болотного жителя на мою физиономию. Девушка подозрительно прищурилась. На губах спутницы нарисовалась откровенная насмешка.

— Оставлю поклажу у тебя, — бросил я, скидывая увесистую сумку ей в подставленные руки.

Затягивать момент и позволять сомнениям взять верх над рассудком не стоило, поэтому ноги сами вытолкнули тело из укрытия.

Пара широких перебежек по ближайшим торчащим кочкам плавно перетекла в применение Молниеносного Шага. Пространство смазалось, моментально телепортировав мой силуэт через заболоченную протоку. Притяжение включилось в работу ровно над самым краем покатой спины животного. Жесткий удар о покрытый склизкой зеленью панцирь отдался звоном в суставах.

Подошвы заскользили по влажным наростам, но инстинктивное падение на живот, с широким раскидыванием рук, обеспечило нужную площадь сцепления.

Рептилия ощутила контакт и среагировала быстрее, чем предполагал ее облик. Мнимая флегматичность улетучилась без следа. Клокочущий рокот вырвался из гортани мана-зверя. Черепаха мощно крутанулась вокруг своей оси в попытке стряхнуть запрыгнувшую ей на хребет помеху.

Инерция стащила меня к ребристому краю. Пришлось экстренно задействовать дар Илаи. Выпущенная из запястья упругая плеть стремительно пронзила воздух и юркнула в глубокий зазор между соседними сегментами брони. Лоза наглухо застопорилась в этой щели, как я и изначально планировал.

Пружинящий натяг стебля, благодаря этому маневру удержал меня от падения прямиком в грязь. А то, боюсь, быть мне потом растоптанным, чего совсем не хотелось бы.

Животное убедилось в неэффективности вращения и, в целом, попытки сбросить меня легко. Исполин тяжело просел животом в болотную жижу. Выплеснувшаяся из-под него мутная волна окатила кустарник. Вслед за этим могучие лапы разогнулись, придав туше неожиданно резкий восходящий импульс. Заднюю долю панциря круто вздернуло.

Ощущение окружения от этого моментально сбилось, и я на краткий миг оторвался от поверхности, за которую цеплялся. Магическая лоза угрожающе скрипнула на пределе прочности, однако все же выдержала, позволив мне жестко шмякнуться обратно на бугристый панцирь и не слететь с этой огромной черепахи.

Начавшееся испытание мало походило на контролируемый выгул какого-нибудь строптивого жеребца. Мои таежные стычки с крупной дичью выглядели мелкой возней на фоне текущих попыток усидеть верхом на гарцующем монолите. И кто сказал, что черепахи медлительны?

Осознав, что скинуть вцепившегося наездника просто рывками не выйдет, мана-зверь устремился к наиболее затопленному участку впадины. Подступившая к краям брони мутная жижа быстро перевалила за верхний гребень. Кислород удалось запасти лишь за долю секунды до полного погружения под воду, благо я хотя бы успел понять, что эта зверушка задумала.

Ледяная болотная масса проникла под одежду и заполнила уши. Плотно прижавшись щекой к бугоркам рогового покрытия, я отслеживал, куда движется черепаха. Грудину начало саднить от нехватки воздуха ровно в те мгновения, когда животное наконец-то вынырнуло наружу.

Выплеснув волну грязной воды, исполин попер на берег к выстроившимся в ряд деревьям. Тварь целенаправленно терлась спиной о толстые древесные опоры, пытаясь размазать меня. Сгруппировавшись, я буквально вжался в рельеф панциря.

Зазубренная кора проскрежетала возле уха и превратила рукав моей походной куртки в лохмотья. Хищник заложил вираж для удара левым боком. Пришлось совершить резкий кувырок к правому боку мана-зверя, и в этот момент натянутый зеленый побег громко щелкнул лопнувшими волокнами. Резервная плеть вовремя обмотала основание соседнего костяного нароста, приняв на себя нагрузку в момент сильного столкновения черепахи с очередным деревом.

Краем глаза, уворачиваясь от летящих в разные стороны ошметков коры, я уловил присутствие кицунэ. Ран обосновалась на прогретом валуне поодаль, лениво скрестив ноги. Её поза выдавала крайнюю степень удовлетворения процессом. Можно сказать, лисице только пакетика тех городских сладостей недоставало для полного удовольствия. Тем не менее, абстрагируясь от сторонних зрителей и риска свернуть шею при маневре, я, кажется, стал примерно понимать, каким навыком обладает эта черепаха.

Во время столкновений с твердыми объектами фактура броневых пластин кратковременно трансформировалась. Я вжимался всем телом в источник этого излучения и фиксировал изменения через собственную внутреннюю энергетику, которая и так была достаточно пластична, чтобы принять в себя новые умения. И хотя в покое защита оставалась податливой, любая сторонняя агрессия вызывала жесткий локальный отклик. Эфирная мембрана моментально прессовала заряд в точке соприкосновения, выдерживала физический напор и откатывалась назад в стабильное состояние для предотвращения энергозатрат.

Задействованная мной в повседневности Стойкость Горного Хребта монолитно бетонировала костную базу организма. Активная Каменная Плоть тоже обеспечивала неплохое уплотнение кожного покрова в момент получения урона, расходуя на это изрядную долю моих сил. Рептилия-гигант же демонстрировала филигранное управление эластичной пленкой, в основе которой лежали иные принципы.

Отбросив мысли о пульсирующих кровоподтеках на торсе, которые неизбежно возникли от частых столкновений, я крепче впился ногтями в жесткие выступы. Исполин преподавал превосходный урок рационального расходования внутреннего потенциала. Мои рецепторы впитывали нужные параметры. Пришлось оценить скорость выброса заряда к коже и рассчитать ту самую тонкую грань, за которой экономная структура дает слабину от перегрузки.

Продолжительный ад для вестибулярного аппарата в конце концов окупился результатом. Зверь так и не преуспел в попытках избавиться от пассажира путем утопления или жесткого удара о стволы деревьев.

Выносливость черепахи просела. Создание остановилось посреди взбаламученной заводи. Его купол тяжело вздымался, прогоняя через раздутые ноздри столбы пара. Огромная рептилия выдохлась и оставила в покое застрявшую на её загривке мелкую неприятность.

Аккуратно отозвав лозу, я без спешки сполз по покатому хребту прямиком в податливую жижу мелководья. Спешить и провоцировать животное на очередную конфронтацию не имело смысла. Выпуклый глаз монстра лениво застыл на моей фигуре. Ярость от вторжения внутри мана-зверя перегорела, оставив лишь равнодушное признание факта ничейного исхода. Не каждая тупиковая проблема поддается лобовому сносу. И хотя для многих животных это сложное осознание, высшие ранги мана-зверей, обладая куда более развитым разумом, усваивают этот урок весьма быстро.

Убрав со лба налипшие водоросли, я шумно втянул воздух и выровнял пульс. Периферию зрения своевременно подсветило системным логом.

Постижение завершено.

Анализ энергокинетического алгоритма: успешен.

Способность сформирована: «Природная Эгида» (Базовый ранг).

Описание: Способность формировать из маны упругую поверхностную пленку вокруг тела или выбранной зоны. Защита не блокирует движение, концентрируя отражающую силу исключительно в точке направленного кинетического или магического воздействия. Требует высокой степени концентрации для удержания. Масштабируемое умение.

Расход маны: Умеренный.

Губы непроизвольно растянулись в короткой ухмылке. Мой арсенал пополнился адаптивной защитой, лишенной прежней скованности гранитной брони. Текучий барьер разрешал свободно вести поединок на рабочих скоростях, эффективно сбрасывая внешнее давление в нужный момент. Весьма своевременный вклад в развитие личной живучести на фоне надвигающихся угроз.

Из-за спины донесся сухой шлепок. Ран всё так же скучала на выбранном возвышении. Подперев челюсть кулаком, лисица показательно опустила свободную ладонь на собственное бедро в карикатурной похвале.

— Наигрался в наездника? — голос спутницы отдавал нескрываемым сарказмом. — Осталось раздобыть пестрый колпак, и тебя с радостью примут в любую ярмарочную труппу. Вы, люди, любите подобные представления на грани, верно?

— Извлечение пользы не обходится без грязной работы, рыжая, — хмыкнул я, очищая рукав куртки и направляясь в сторону суши. Одежда, кстати, как я заметил, уже немного восстановилась — вот что значит выращенное дриадами снаряжение. Глядишь, вскоре и само все починится. — Впрочем, дивиденды от этого заплыва полностью покрывают испачканный гардероб.

Позади шумно фыркнула успокоившаяся рептилия. Мана-зверь развернул корпус и побрел прочь к густым камышовым плавням. Исполин предпочел дистанцироваться от непонятных обитателей леса.

Шагая к поджидавшей меня девчонке, я мысленно интегрировал полученный магический контур в мышечную память. Тем более влажный воздух с юго-запада недвусмысленно давал понять, что повод для обкатки новой защиты подворачивался сам собой.

Глава 6. Тайна изнанки

Спустя три дня мы спустились в топкую падь. Земля здесь больше напоминала разбухшую от сырости губку, усыпанную гниющей листвой, и каждый шаг давался с противным чавканьем. Могучие стволы деревьев кутались в мох до самых нижних веток, смыкаясь над нашими головами плотным щитом. Пожалуй, в таких местах всякие твари должны кишмя кишеть.

Окружающий фон маны сделался вязким. И хотя я пока не видел местных обитателей, но ощущал, как очередной эфирный узел искажает саму суть этого гиблого места, порождая соответствующую живность.

Мои обостренные чувства ударили по нервам внезапной тревогой. Я с силой оттолкнулся левой ногой, заваливая корпус вбок. Из бурого месива прелых листьев молнией выскочила рептилия. Эта тварь, по меньшей мере третьего ранга, настолько хорошо сливалась с местностью, что её маскировочная чешуя до мелочей копировала рисунок опавшей дубравы.

Челюсти щелкнули там, где долю секунды назад находилось мое колено. Существо габаритами напоминало хорошего такого волкодава, но перемещалось судорожными скачками. Вероятно, хищник привык сразу прогрызать сухожилия своей добыче.

Лоза, казалось, сама рванула из раскрытой ладони навстречу врагу, стоило только об этом подумать. Придав магией ей форму гибкого клинка, я полоснул по извивающейся туше (только недавно научился такому трюку).

Тварь заверещала и закувыркалась над землей. Ее отрубленный мясистый хвост с хлюпаньем шлепнулся в грязь.

Приземлившись на лапы, ящерица распахнула пасть. Хищник зашипел, обнажая кривые клыки, но лезть на рожон после первого болезненного попадания повременил.

Эфир возле кровавого обрубка внезапно пошел рябью. Свежий срез покрылся бурлящей пеной. Плоть и хрящи поползли наружу, сплетаясь между собой с поразительной скоростью. Пусть и выглядело это мерзко, но в какой-то мере даже завораживало.

Не прошло и минуты, как свежий хвост лупанул по подстилке, щедро разбрасывая вокруг нас мокрую труху.

Золотистые строчки Системы проявились перед внутренним взором.

Обнаружено аномальное восстановление (Листопадный ящер, ранг 3).

Формирование условия для передачи навыка: «Грань истощения».

Требование: Довести объект до крайнего предела выживания путем нанесения урона, не допуская гибели существа.

Цель: Зафиксировать процесс перераспределения маны в условиях жесточайшей нехватки энергии.

Я медленно выдохнул и погасил уже готовые сорваться с пальцев грозовые разряды. Судя по требованиям, предстояла нудная работа на измор. Завалить агрессивный кусок чешуи можно парой хлестких ударов, но растягивать схватку, шаг за шагом вычерпывая чужые силы до сухого дна — задача совершенно иного толка. К тому же она требовала предельной выдержки.

Да и стоит отметить, задания от Системы за это время изменились. Она будто подстраивалась под мой собственный рост и мое понимание мира. Все же раньше задания от нее были иного толка и даже формулировки отличались.

За моей спиной раздался глухой рык. Ран припала к земле, выпустив когти. Хищница в любой миг готова была метнуть свои воздушные серпы, чтобы покрошить рептилию на мелкие куски. Уж кто-кто, а она никогда не отказывалась от хорошей драки.

— Не лезь, — я выставил руку назад, отгораживая спутницу от добычи. — Это моя работа. Сиди и смотри.

Девушка насмешливо фыркнула. Терпкая волна недовольства мазнула по нашей незримой связи, однако кицунэ подчинилась. Ран взгромоздилась на трухлявый ствол поваленного когда-то давно дерева и вызывающе скрестила руки. Янтарные зрачки сузились, отслеживая малейшее мое движение. Лисица очевидно намеревалась сорваться с места, стоит мне совершить ошибку.

Ящер бросился в атаку.

Началась тягучая возня на выносливость, какой я давно не практиковал. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что подобные пляски здорово проверяют нервы.

Вертлявая бестия носилась вокруг меня злым вихрем. Загнутые зубы то и дело клацали в волоске от связок на моих ногах. В этот раз я решил воспользоваться недавно обретенной Природной Эгидой, вместо каменной защиты, к которой, откровенно говоря, уже привык. Эфирная мембрана послушно возникала поверх куртки именно там, где требовалось. Стоило когтям рептилии задеть мое бедро, как магический барьер подавался внутрь, поглощая мощь удара. Накопленная сила тут же отшвыривала нападавшего прочь. Защита работала куда лучше тяжеловесной каменной скорлупы, но весь вопрос все равно остается в том, что все эти навыки удобны при своих обстоятельствах и пренебрегать ими я не собирался.

Магический побег в это время крошил чешую не хуже заточенного тесака. Подловив момент, я подсек мана-зверя на очередном вираже и начисто срубил ему лапу. Кровавые брызги щедро окропили пожухлый дерн. Монстр завалился в лужу, исходя сиплым воем.

Отступив в сторону, я сфокусировался на серебристых венах Ивары. Проступивший на руках орнамент позволил взглянуть вглубь чужого организма.

Внутренние резервы хищника ринулись к обрубку сплошным водопадом. Животное тратило себя без остатка, подчиняясь слепому страху смерти. Силовые жгуты стягивали порванную плоть, создавая новую кость и сплетая жесткие сухожилия. Я смотрел, как поверх голой розовой ткани прорастают темные пластины. Этот цикл выращивания занял немало времени. Почти полчаса выматывающих танцев, на протяжении которых трехлапая ящерица кидалась в мои ноги, а я кружил среди стволов, отбиваясь упругими плетями.

Отрастив утраченное, противник возобновил свои потуги. Следующим взмахом лозы я снес ему основание хвоста, затем перерубил другую лапу, продолжая это издевательство по кругу.

На самом деле удерживать концентрацию было проблемно, все же я предпочитал более быстрые бои. Пот разъедал глаза, в груди тяжелело от рваного бега. Дозировать жесткость хлыста, чтобы лишь калечить, а не выпускать кишки, оказалось тем еще искусством. Раз за разом мой взор впивался в чужое ядро, оценивая затраты зверя на латание дыр. Первоначальный шквал силы постепенно превращался в пересыхающий ручеек, так что чешуйчатый ублюдок стремительно пустел.

Спустя еще несколько минут возни, нападающий стал откровенно запаздывать. Хищные броски больше не таили в себе опасности. Правда, из-за собственной усталости я таки пропустил один укус. Пасть клацнула по штанине. Спасительная Эгида прогнулась под нажимом, наградив меня тупой болью в мышце. За эту дерзость я наотмашь срезал рептилии обе ноги с одной стороны туловища.

Искалеченное создание рухнуло в грязь. Территория нашего поля боя уже представляла собой перепаханное поле суглинка, щедро политое чужой кровью и усыпанное чешуей.

Уперев ладони в бедра, я жадно хватал стылый воздух. Долгий слив резерва на постоянное взращивание побегов выкручивал эфирные вены зудящей ломотой.

— Ты занимаешься форменным идиотизмом, Вик, — донёсся со стороны деревьев скучающий голос Ран. Мана-зверь все время нашего поединка почти не двигалась. Разве что рыжий пушистый хвост нервно шлепал по влажной древесине. — Добычу либо едят, либо убивают, чтобы не мешала. Шинковать мясо на куски и смотреть, как оно склеивается обратно — это извращение какое-то.

Я пропустил её недовольство мимо ушей, поскольку тварь передо мной наконец дошла до нужной кондиции. Измочаленное ядро пульсировало мутным болотным оттенком. Сил на выращивание потерянных лап у ящера не осталось, поэтому природа, похоже, включила запасной механизм выживания.

Зрелище оказалось весьма познавательным. Благодаря связи с Иварой я мог рассмотреть, как истощенное создание перекрыло отток маны к периферии. Скудные остатки энергии стягивались прямиком к кровавым обрубкам. Тварь перестала тратить силы на чешую или формирование костей. Взамен этого раны спешно затягивались бугристым мозолистым покровом, останавливая фатальную кровопотерю. Все это действо протекало с пугающей экономией ресурса.

Ради сохранения жизни животное пожертвовало частями тела. Принцип работы этой магии раскрылся передо мной как на ладони, так что я накрепко заучил сложный внутренний механизм этой энергосберегающей способности.

Изуродованная рептилия наконец перестала огрызаться. Зверь кособоко оперся на оставшиеся конечности и тупые обрубки. В его желтых зрачках пропала всякая тяга к схватке. Тем не менее желание жить перебороло животную агрессию.

Я медленно развел пустые ладони в стороны. Жест предоставлял поверженному врагу свободный коридор для отступления в спасительную чащу.

С минуту создание хрипло сопело. Убедившись в моей пассивности, тварь неуклюже развернулась на культях и торопливо заковыляла прочь. Вскоре шуршание раздвигаемых кустов полностью затихло среди вековых стволов.

Пространство ожидаемо замерцало золотом.

Структурный перенос завершен.

Получен навык: «Ускоренное заживление» (ранг Ученик).

Описание: Особое перенаправление личной эфирной мощи или сил лесной сети для спешного стягивания рваных ран.

Особенности: Увечья зарастают в течение короткого времени ценой чудовищных затрат резерва и временного притупления болевых ощущений. Способность требует удержания концентрации и работает с меньшей отдачей, чем у природного источника.

От макушки до пят прокатилась колючая горячая судорога. Ноющее ушибленное место на ноге налилось жаром и начало стремительно сходить на нет. В груди появилась стойкая уверенность, что отныне я смогу стягивать свои пробоины прямо на ходу. Правда, за подобное чудо придется тратить прорву магической энергии.

— Закончил свои издевательства? — Ран спрыгнула с дерева, бесшумно приземлившись на влажную землю. Она подошла вплотную, принюхиваясь к моим рукам. — Пахнешь странно. Будто съел целебный корень вместе с землей.

— Называй это практическим занятием, — я окончательно втянул побег лозы в руку, давая серебристой вязи на запястьях вернуться к привычному свечению. — Убей я эту тварюшку в первые секунды, остался бы ни с чем. А теперь зверюга побрела зализывать раны, да и мои шансы сыграть в ящик поубавились.

Лисица красноречиво закатила глаза и недовольно поправила ворот нового плаща.

— Пошли уже, собиратель странностей. Там впереди ручей, я хочу смыть с себя запах этого гнилого места.

Подобрав сброшенный мешок, я закинул лямку на ноющее плечо. Запас маны просел больше чем на половину, однако свежее приобретение полностью оправдывало всю эту грязную возню на проклятой болотине. В конце концов, интересная магия никогда не дается без жестокого урока. Мы свернули к протоке, оставляя позади истерзанную землю.

***

Широкая река волокла бурые торфяные воды с подозрительной неспешностью. Плети плакучих ив путались в тине да цеплялись за коряги. Наша группа устроила привал на пологом склоне, хотя после драки с листопадным ящером минуло уже около двух суток.

На самом деле, Ран сейчас напоминала разомлевшую кошку, даром что лиса на самом деле. Девушка растянулась на гладком валуне и раскинула руки, подставив лицо солнцу. Пусть хищница и нарядилась в добротную одежду, её звериная натура перла изо всех щелей. Я же сидел по соседству на примятой траве. Зубы с трудом перемалывали сухую полоску вяленого мяса, а взгляд рассеянно скользил по кромке чужого берега.

Речная гладь внезапно вспучилась, что заставило меня насторожиться. Ветра не было, а крупная рыба плещется совсем иначе. Из свинцовой толщи поднялся водяной горб и попер поперек русла. Образовавшаяся волна с размаху ударила по илистой отмели. Вода с шумом подтопила корни стоящих вблизи деревьев.

Следом наружу показалась гигантская голова, размером с рыбацкий баркас. Шкуру покрывала матовая чешуя болотного оттенка, с которой потоками стекала мутная жижа. Огромные глаза с узкими вертикальными зрачками уставились в нашу сторону.

Чужая аура немедленно придавила к земле. Тяжесть маны зверя пятого ранга навалилась на плечи неподъемным грузом, вымораживая тепло из легких. Пожалуй, водяной змей потратил несколько ударов сердца на нашу оценку. Затем зверь без единого всплеска скользнул обратно в глубину. Наверху лишь расползалась широкая маслянистая рябь.

И, казалось бы, на этом можно забыть об этом мана-звере, вот только Система считала иначе. Подсказка золотистыми строками повисла над взбаламученной заводью.

Выявлено присутствие стихийной мощи: Водный Змей (ранг 5).

Анализ условия для изъятия навыка: «Сродство со средой».

Задача: Установить физическую связь с эфирным фокусом в логове мана-зверя.

Предлагаемое решение: Вынудить чудовище к агрессии и последующему бегству в укрытие. Проследовать за целью, прямиком в затопленные каверны.

Текст я мысленно отодвинул в сторону. Где-то под ребрами заскребся голодный до наживы азарт. Раззадорить тварь такого масштаба, насовать ей плюх до стадии позорного бегства и вломиться следом в чужую подводную лежку. Звучит весьма обнадеживающе, не так ли? Любой нормальный человек, да даже авантюрист, счел бы такой замысел отличной путевкой в сырой желудок чудовища.

Скосив глаза, я оценил реакцию спутницы. Кицунэ давным-давно сбросила ленивую дрему и теперь напряженно застыла, подобрав ноги. Ее взгляд сверлил бурлящую над змеем воронку. Видимо, мощный эфирный фон этого пресноводного хозяина зацепил даже горделивого зверя шестого ранга.

— Рыжая, нам нужно его логово, — с усилием протолкнув в горло непережеванное мясо, я вытер ладонь о штанину. — Вон туда, на самое дно, где эта махина спит и концентрирует ману. Мне для развития нужен именно такой контакт с его лежкой. Придется расковырять его спокойствие, чтобы он свалил зализывать раны обратно в свою нору, а я пойду по следу.

Лисица поворачивала шею с изрядной заминкой. Её расширившиеся зрачки изучали мое лицо, пытаясь отыскать там остатки здравого рассудка.

— Значит, мы вытягиваем мана-зверя пятого ранга из родной воды, бесим его до состояния, когда он решит удрать, а затем ты лезешь следом за ним в затопленную дыру? Я все верно поняла? — сухо уточнила напарница.

— Порядок действий именно такой.

— Знаешь, Вик. Это самая отборная, кристально чистая глупость, которую я слышала с того самого дня, когда тебе вздумалось забраться на болотную черепаху, — лисица демонстративно сложила руки под грудью. — В воде эта громадина раздавит нас простым смещением веса. Я мочить хвосты ради твоей блажи не стану.

— От тебя подводного плавания и не требуется, — подтянув ближе походный мешок, я взялся за шнурки. — Твоя задача — пошуметь на берегу. Слегка подпортить ему чешую воздушными серпами, вытянуть на мель. Основную проблему отслеживания я решу сам. Это все же нужно именно мне, а не тебе.

Забравшись в котомку, я быстро нашарил хрупкие колбы и несколько берестяных свертков с травами. Кто знает, сколько времени у нас в запасе, но действовать предстояло жестко. Требовалась зверская дрянь, которая заставит мана-зверя потерять голову от бешенства. Вдобавок без стойкой метки не обойтись. Если смолу сразу смоет течением, я упущу маршрут этой туши еще до того, как погружусь под воду.

На горячий камень перекочевали ступка и небольшая склянка с едким соком огневки. К ним же я добавил вязкий кусок смолистой лозы. Если всё грамотно прогреть на костерке, полученный раствор намертво впаяется даже в мокрую змеиную шкуру.

Предстоит немного поработать.

***

Я ступил в реку, и дно резко ушло из-под ног. Вязкий береговой ил сменился склизкой глиняной коркой. Тяжёлая влага сомкнулась на поясе, а следом добралась до груди. Холод пробрался под одежду в один миг, вытягивая крохи тепла из тела.

Здешняя мана воспринималась совершенно иначе на фоне застоявшегося лесного эфира или вихрей портовой чащи. Она струилась мощным нескончаемым потоком, подминая под себя любой посторонний фон. Стоять в ней оказалось сродни нахождению на пути падающего дерева, только здесь давление вышло текучим и подавляющим. На самом деле, пришлось потратить несколько мгновений, чтобы примириться с этой новой стихией. Погрузившись по самую шею, я попытался успокоить дыхание и вслушаться во враждебную среду.

Змей отозвался довольно быстро. Мои Усиленные Чувства зацепились за сильное искажение течения, громадная толща влаги подалась в стороны, уступая место надвигающейся ко мне туше.

Поверхность реки в тридцати шагах от меня пошла крупными бурунами. К берегу устремился характерный расходящийся след, и поднявшаяся упругая волна с силой ударила мне в грудь. Обдало стылым холодом существа, чья сущность давным-давно сроднилась с мертвой донной глубиной.

Наверх без лишнего плеска вынырнула широкая голова. Вертикальные щели зрачков нашли нарушителя границ и уставились на меня с леденящим презрением. Матовая чешуя блестела влажным булатом в пробивающихся сквозь кроны лучах. Судя по взгляду, хозяин реки пятого ранга раздумывал: стоит ли вообще марать зубы о такую мелкую сошку или проще утопить наглеца одним ударом могучего хвоста.

Мои пальцы тем временем ухватили лежащий в поясном кармане глиняный флакон. Бросать вызов такому монстру на его собственной территории — затея на грани откровенного самоубийства, однако я точно знал, чего добиваюсь. Выдернув пробку, я выплеснул едкую смесь прямо перед собой за какой-то жалкий миг до того, как тяжелый клин морды ринулся на сближение.

Вытяжка из жгучих стеблей вместе с растертым минеральным порошком растворилась в речной воде мутным маревом. Змею подобного угощения хватило с лихвой. Острый нюх водного владыки первым принял на себя всю горечь приготовленного специально для него варева. Тварь судорожно дернулась, и поток вокруг неё вскипел водоворотом. Оглушенный монстр сбился с траектории, инстинктивно уворачиваясь от агрессивного облака, и попытался развернуться. Бледно-сизый бок оказался уязвим.

Выждав эту самую заминку, я вогнал добрую половину доступного резерва в правую ладонь и ударил Когтями Грозы плашмя по речной глади.

Особенности местной среды тут же сыграли мне на руку. Разряд не пошёл узкими бороздами, как это обычно происходило на твердом грунте. Искрящаяся грозовая плеть веером прошила толщу влаги, мгновенно добравшись до цели. Многотонную тушу охватило болезненным синеватым свечением. Влага, казалось, угрожающе затрещала.

Змей утробно взвыл от того, что его исполинские мышцы свело мощным спазмом, и река забурлила от яростных конвульсий чудовища. Не дожидаясь повторной порции небесного огня, хищник ударил широким хвостом и торпедой ушёл ко дну.

Набрав побольше воздуха в легкие, я нырнул следом.

Стылая глубина обожгла лицо, скрадывая всякую видимость. В мутном царстве воды приходилось опираться на взбаламученный кильватерный след и угасающий фон грозовой магии. Вскинув левую руку, я послал магическую лозу прямо во мрак. Первая попытка окончилась неудачей из-за того, что верткий противник слишком круто заложил вираж. Вернув побег, я повторил выпад, и на этот раз удача проявила снисходительность. Прочная лоза намертво обвилась вокруг зазубренной пластины у самого основания мясистого хвоста.

Рывок вышел таким сильным и резким, что суставы в плече недовольно хрустнули, но все же выдержали.

Взбешенный хозяин омута поволок меня за собой. Встречное течение с неистовой злобой било в лицо, норовя сорвать грубую маску и выжать остатки ценного воздуха из груди. Вцепившись в спасительную связь мертвой хваткой, я поглубже вжал подбородок в воротник во избежание фатальной встречи с какой-нибудь затопленной корягой.

Блеклые лучи у поверхности быстро сменились зеленоватой мутью. Вскоре водные толщи полностью сожрали остатки света. Давление на ребра нарастало, в ушах противно звенело. Приходилось телепаться слепым прицепом сквозь подводные дебри, целиком полагаясь на крепость созданных силков.

Понять архитектуру этого речного тоннеля в кромешной темени не представлялось возможным. Траектория движения вдруг резко сменилась, меня ощутимо потащило вверх. Моя макушка наконец разорвала водную гладь, и я со свистом втянул в себя спасительный воздух. Пространство пахло сырой известковой крошкой и гнилыми водорослями.

Прокашлявшись и отплюнувшись от солоноватой жижи, я огляделся. Мы вынырнули в итоге в обширном скальном мешке, сокрытом прямо под толщей береговых нагромождений.

Дневной свет сюда пробиться не мог. Благо Ночное зрение оперативно переключило мое восприятие, заливая укрытую пещеру сероватыми приглушенными тонами.

Измученный змей скрутился в плотный клубок у дальней базальтовой стенки. Терпкое пойло Сорта, щедро сдобренное ударом молнии по голой шкуре, дало весьма недурственный результат.

Хищник тяжело сопел. Громадная голова обреченно легла поверх собственного хвоста. Желтоватые зрачки уперлись в наглого гостя в лице красивого меня. Вероятно, мана-зверь размышлял, тратить ли последние крупицы энергии на расправу, либо просто переждать подступившую слабость.

Без лишней суеты я выкарабкался на склизкий скалистый выступ и плюхнулся на мокрый камень. Браться за нож не имело смысла. Мои пустые ладони открыто опустились на породу.

Противостояние окончилось само собой. Грозная рептилия очутилась в укрытии, убивать я ее не планировал, а давить из последних сил на чужака ей, похоже, расхотелось. Владыка реки глухо заворчал, выпустив из ноздрей пару густых струй пара, и, не заметив враждебности в моей позе, с шуршанием уполз в темнеющий боковой рукав пещеры. Шум скользящих чешуек вскоре растворился во мраке.

Оставшись в гордом одиночестве, я позволил себе перевести дух. Фонивший здесь эфир разительно отличался от быстрых речных потоков на поверхности. Густая мана столетиями скапливалась под этим куполом, уплотняясь и оседая на камнях. Скрытый от мира бассейн щедро вбирал в себя дыхание могучего хозяина и пропитался его силой.

Прикрыв веки, я погрузил кисти рук в ледяную выемку и постарался влиться в эту тягучую атмосферу. Только мягкий обмен отголосками на уровне природного доверия. Укоренившийся во мне дух Белой Ивы немедленно ответил теплой благодарной пульсацией, перенимая неспешный ритм подземного омута.

Открыв глаза после сеанса эфирного единения, я невольно зацепился взглядом за окружающую флору. Прямо по отвесным уступам вперемешку с трещинами стелились пучки бледной растительности. Полупрозрачные побеги шевелились скользкими ломкими листами. В их структуре четко угадывался голубоватый оттенок здешней энергии.

Обычный бродяга с фонарем прошел бы мимо, однако ночное зрение без труда выцепляло эти самородки. Такого добра в лесах днем с огнем не сыщешь, все же среда произрастания тоже влияет на такие вещи. А тут, можно сказать, создались уникальные условия, может даже, эти растения приобрели свойства, которые больше нигде не встречаются.

Золотистые буквы Системы тут же заботливо подсказали мне суть находки. Внутренний анализатор как обычно классифицировал поросль как катализатор высочайшей чистоты для подавляющих зелий.

Осторожно подцепив неподатливую массу клинком, я постарался не измять хрупкие волокна, чтобы изучить их потом в более спокойной обстановке. Старинное артефактное кольцо, подаренное мне целителем за помощь, оказанную ему, поглотило ценную находку, консервируя ее первозданную свежесть в том состоянии, в котором я ее забрал. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что подарок Талика выручал меня все чаще, и я с благодарностью вспоминал старика-целителя.

Но это была не единственная находка в этом месте. Среди бледной массы нашлась кучка пузатых водорослей, состоящих из десятков мутных, надутых мешочков. Эту конкретную заросль интерфейс Системы пометил отдельной строкой:

«Объект: Особая речная губка.

Свойство: Глушение эфирных искажений. Способна вытягивать избыточный магический фон.

Рекомендация: Применимо для укрощения стихийных срывов и отработки контроля потоков».

Находка пришлась невероятно к месту. По сути, это было отличное средство для одной своенравной рыжей кицунэ, чтобы притупить ее разрушительные припадки. Надеюсь, если все сделать правильно, то больше ей не придется до смерти пугать округу случайными шквалами дикой мощи. Это, конечно, бодрит как ни что другое, но я предпочел бы более спокойное путешествие в ее обществе.

В хранилище немедленно улетело около десятка отборных кочек этого чуда. Потом посмотрим, что с ними можно сделать. В крайнем случае, Ран их съест и в таком виде, ей не привыкать.

Собрав доступный в этой пещере урожай, я вновь присел на гладкий край валуна, одного из немногих, который мог похвастаться сухой поверхностью.

Успокоившийся после заплыва организм постепенно осмыслил впитанные впечатления. Чуждая среда перестала видеться сплошной глухой преградой, превратившись в нечто куда более податливое. Холод остывающей влаги на плечах постепенно сменился тягучей природной гармонией.

Навык получен: «Чувство Глубины» (ранг Новичок).

Описание: Внутреннее постижение водных масс. Умение направлять течения без формирования жестких заклинаний. Симбиотическое воздействие на жидкости в пределах досягаемости маны.

Магам в их академиях приходится годами заучивать фолианты, дабы принудить стихию обратиться в нужную форму. Мой метод оказался ближе к безмолвной просьбе. Стоило пальцам скользнуть в ледяной затон, как влага сама послушно обняла запястье. Речная толща охотно шла на сотрудничество и подчинялась моей воле. Оставалось только развить этот навык, чтобы манипуляции стали более свободными и позволили творить мне настоящую «магию».

Выбраться наружу удалось далеко не сразу. В самом глухом тупике этой сырой каверны отыскалась затопленная щель. Огромному змею в подобный лаз было ни в жизнь не протиснуться, а вот обычному человеку не слишком крупной комплекции такое препятствие подходило в самый раз. Пришлось крепче стиснуть зубы и снова окунуться в черный мрак.

Данный этап маршрута вымотал меня довольно сильно. Барахтаясь в кромешной темноте, я скреб локтями о колкую породу и выхватывал скупые порции спертого воздуха в редких воздушных пузырях под сводом.

От обжигающей студеной взвеси пальцы начинали дубеть. Смыкающийся каменный зев пытался оставить непрошенного пловца у себя в желудке. Благо укрепленный магией костяк перенес жестокое испытание узкими лазами.

Когда проклятая щель наконец выпустила меня в светлое русло, яркое солнце сильно резануло по отвыкшим от лучей глазам. Вывалившись на илистый кусок суши, я тут же повалился на примятую осоку, в изнеможении раскинув руки.

Течение выбросило мою измочаленную тушку примерно в сотне шагов от изначального места погружения. В груди огнем полыхала усталость, на губах мерзко горчил осадок пещерной глины. Плащ набух от воды и весил, казалось, целую тонну.

Местами чешуя огромной твари здорово стесала кожу на запястьях, но драгоценный артефакт на пальце мягко согревал руку. Хранилище ломилось от добытых ресурсов, а кости остались целы. Жить буду, еще и с добычей вернулся, чем не повод для радости.

Лишь когда перед глазами перестали плясать темные точки, я заставил себя с кряхтением подняться. Под толстыми узлами старой ивы нашлась пригодная для розжига сухая выемка. Подтянув пяток трухлявых коряг, выкинутых на берег прошлым паводком, я быстро выбил из кресала несколько искр.

Поначалу отсыревшая кора лениво чадила едким дымком, однако вскоре пламя зацепилось за ветки и весело заурчало, обдавая замерзшее тело приятным жаром.

Свежеобретенный навык прямо-таки требовал полевых испытаний. Ну а кто бы еще удержался на моем месте?

Я вернулся к краю русла и прикоснулся к поверхности водной глади. Духовное эхо мгновенно нырнуло под кромку, и окружающая толща откликнулась легкой пульсацией скрытых в ней созданий. Чуть левее серебрилась россыпь вертлявых мальков. В тенистом коряжнике застыли массивные силуэты крупной дичи.

Вместо грубого силового принуждения я лишь легонько подтолкнул донную массу в сторону обмелевшей косы. Ошарашенная таким предательством со стороны собственной обиталища, рыба не сообразила вовремя дать стрекача. Возникшая из ниоткуда плотная волна услужливо выкинула на склизкие камни трех здоровенных речных обитателей. После еще одного короткого посыла маны мой ужин дополнился парой жирных хвостов.

Работа с клинком давно превратилась в машинальное действо. Быстро счистив чешую и насадив тушки на крепкие прутики, я воткнул свой улов поближе к стреляющим жаром углям. Тлеющая древесина живо принялась румянить плоть. Вскоре по заводи пополз густой дразнящий аромат жареного мяса с заметной копченой горчинкой.

Ран соизволила появиться из густого кустарника ближе к готовности нашего перекуса. Я даже не сомневался в том, что она найдет меня.

Кицунэ выступила из теней бесшумно, ни разу не хрустнув подлеском. Девушка окинула мою перепачканную илом фигуру и откровенно довольно прищурилась, что я отметил краем сознания. Лисице явно льстило созерцать двуногого напарника в растрепанном и чумазом виде. На полыхающий костерок она вообще едва взглянула, целиком приковав янтарные зрачки к аппетитно шкварчащей рыбной корке.

Присев на торчащий корень, мана-зверь требовательно протянула открытую ладонь, всем своим видом отказываясь дожидаться учтивых расшаркиваний. Спорить с ее звериным аппетитом сейчас совершенно не хотелось. Да и вообще ее хорошее настроение напрямую зависит от сытости желудка, так что мне проще было ее накормить, чем что-то объяснять.

Я стянул самую поджаренную тушку с прута и бережно вложил в ее цепкие пальцы.

Трапеза проходила в уютном безмолвии. Спутница методично расправлялась со своим куском, сминала хрящи и обгладывала спинку.

Я неспешно ел и вникал в звучание широкого русла перед нами. На самом деле гомон реки перестал казаться мне бессмысленным природным плеском. Новое чувство позволяло ясно разбирать, где подводное течение наталкивается на скрытую отмель, и в каком месте прохладный донный ключ пробивает грунт.

Окружающая экосистема вела со мной обстоятельную беседу. Пожалуй, ради такого диалога со стихией стоило обзавестись свежей порцией царапин в логовище змея.

Глава 7. Песочница

Через эту гнилую заболоченную низину мы тащились двое суток кряду, тормозя ровно на тот жалкий минимум времени, которого организму хватало, чтобы заглотить перекус и урвать кусок беспокойного сна на сыром лапнике.

Местная чаща исправно подкидывала мелкие потасовки чисто для поддержания мышечного тонуса. У мутного водопоя тройка чешуйчатых гончих второго ранга даже попыталась взять нас во вполне грамотные клещи, вот только их тактический запал испарился в ту самую секунду, когда из горла передового кобеля начало торчать пробившее хрящи острие, а сам он тяжело осел в жидкую грязь.

За весь этот унылый переход из полезного подвернулась разве что засада здоровенной болотной твари третьего ранга с плоским бугристым туловищем гигантской саламандры. Прижатая к каменистой осыпи рептилия внезапно выдала весьма занятный защитный механизм, мощно харкнув из спинных пор густым эфирным туманом, напрочь глушащим любые магические манипуляции в радиусе пары метров.

Усваивать специфический навык прямо на марше было совершенно не с руки. Я привычно отхватил амфибии башку хлестким ударом искрящейся лозы, выровнял дыхание, быстро набросал в походную тетрадь особенности этого существа и зашагал следом за напарницей.

Гудящее от переизбытка свежих навыков и способностей тело настоятельно требовало тихого места, где можно спокойно обкатать и вживить весь сырой арсенал до следующей неизбежной мясорубки, да и банальная человеческая физиология начинала громко заявлять о своих правах на нормальную еду.

Пространственное кольцо к этому моменту было под завязку набито шкурами, клыками и нерассортированной горстью мана-кристаллов, а вот пристойной еды не осталось совсем. В бездонной пасти Ран последняя жесткая полоска вяленого мяса сгинула еще позавчера, крохи отсыревшей полбы мы с трудом выскребли на утреннем привале.

Надерганные по кочкам алхимические побеги тоже не стали бы ждать вечно, умоляя о срочной просушке перед тем как их ценнейший эфирный сок окончательно испортится и не даст нужного результата. Нам позарез требовалось твердое укрытие с крепкими балками над макушкой, добротным широким столом и раскаленным очагом под алхимический тигель. Да и ванную принять полноценную не помешало бы.

Идущая справа Ран то и дело скашивала желтые глаза в сторону раскисшего тракта, выдавая смену настроения. Бегать по кустам за сырой дичью ей основательно наскучило, что меня самого поначалу удивляло.

Хитрый мана-зверь успел глубоко проникнуться чудесами людской кулинарии и теперь твердо знал, что в любом мало-мальски крупном скоплении прямоходящих обязательно найдутся противни со сладкими булками да залитые липкой медовой глазурью фрукты, так что лисица, стиснув зубы, угрюмо отмеряла шаги до ближайшей кондитерской лавки.

Не стоит ей, наверное, говорить, что в городах можно найти и много других вкусностей? А то, боюсь, вольная лисица окончательно примет блага цивилизации и откажется от походов в лес.

К исходу третьего дня ветер принес запах, который выбивался из уже привычного ощущения леса. Это был печной дым с тяжелой кислятиной дешевого варева. За длинным покатым холмом вскоре замерцала россыпь теплых огней, обрисовывая грубую зубчатую кладку крепостной стены плотно сбитого торгового узла.

За широким въездом кучно лепились скошенные крыши конюшен и постоялых дворов. По разъезженной после вечерней оттепели дороге деловито сновала изрядно потрепанная публика. Обилие навьюченных телег, чумазых мордоворотов во вмятых кирасах и настороженных хмурых типов при оружии, безошибочно выдавало типичный кормовой центр гильдейских наемников.

Наличие по соседству сразу парочки Подземелий, как я узнал чуть позднее, диктовало свои суровые правила, затачивая всю местную экономику исключительно под обслуживание рисковых парней с толстыми кошельками. Как будто могло быть иначе при таком интересе к Подземельям и ресурсам из них?

Дозорные у распахнутых ворот ожидаемо проигнорировали наши персоны. Стражники лишь лениво скользнули равнодушными взглядами по потертой куртке, привыкнув за смену пропускать и куда более уставший контингент.

Нужную административную контору я без проблем отыскал по висящему над крепким косяком деревянному щиту со скрещенными клинками. Помещение привычно разило прелой шерстью, въедливым трубочным табаком и оружейной смазкой. Гудящий пьяным басом широкий зал оказался забит почти под завязку, зато у главной регистрационной конторки на наше счастье вообще не наблюдалось толкучки.

За иссеченной кинжалами и пивными кружками стойкой корпел над пухлым журналом плешивый сухой старик в залоснившихся от многолетних чернильных пятен нарукавниках. Судя по намертво застывшей брезгливой гримасе, этот ветеран канцелярии еще в прошлом веке ответил на все мыслимые идиотские вопросы залетных искателей смерти, так что любые человеческие переживания выгорели в нем подчистую за полной ненадобностью.

Я подошёл вплотную и с легким стуком бросил на заляпанные доски латунную бляху.

— Четвертый ранг. Нужен ночлег и нормальная алхимическая лаборатория, — сухо обозначил я задачу, прекрасно обходясь без вежливых расшаркиваний. Уже насмотрелся, как это делали другие, так что и выбиваться из общего фона не следует.

Работник гильдии даже не дернул шеей. Взгляд старика лишь на жалкую долю секунды мазнул по выбитой четверке, а скрипучее перо булькнуло в стеклянную чернильницу.

— Постоялый двор «Хромой барсук», три квартала на запад отсюда, — забубнил он на автомате, продолжая яростно вычеркивать строчки в своем талмуде. — Комната на двоих, есть с отдельным входом со двора, если толпа не нравится. Лаборатория прямо через дорогу от нас, синяя вывеска с колбой. Алхимика зовут Крог. Сдаёт столы по дневной ставке. Оборудование гильдейского стандарта, вытяжки работают, реактивы базовые в наличии. Специфику тащите свою или покупаете у него на месте.

Здешняя порука, как я понял, функционировала безукоризненно. Истрепанным рейдами отрядам жизненно необходимо быстро сбросить тяжелые баулы с трофеями, оперативно пустить в котлы капризную траву и прочее, что быстро портится, и завалиться храпеть на мягкое, без опасений за сохранность глоток, за что Гильдия щедро снабжала их адресами проверенных лавочников, забирая, разумеется, свой честный посреднический процент. Подведя длинную черту на бумаге, работник Гильдии наконец соизволил поднять тяжелый взгляд для возврата пропуска, и тут же напоролся прямиком на стоящую рядом Ран.

Кицунэ сейчас нависала над потертым деревом барьера и совершенно бесцеремонно пялилась на связку закопченных мясных обрезков, покачивающихся под самым потолком позади конторки. Желтая радужка девчонки угрожающе сузилась в щелку. Забитая глубоко в ядро чудовищная звериная аура хищника шестого ранга всё равно сочила сквозь человеческую маскировку, от нее у простых смертных по спинам катились бы ледяные капли пота.

И кто вообще додумался тут развесить мясо? Или это причуда местного главы отделения?

Дед-счетовод часто заморгал. Выцветшие старческие глаза предательски выдали острый приступ паники, вот только въевшаяся гильдейская дрессировка мигом заткнула пагубные инстинкты за пояс. На своем веку этот высохший пень наверняка навидался отшибленных наглухо чернокнижников, серийных мясников с поехавшей кукушкой и темных дел мастеров с ручными тварями на стальных цепях. Собственно, в авантюристы кто только не идет, и если ты официально не нарушаешь закон государства, в котором находишься, то можешь делать что угодно. Тем более в Подземелье попробуй еще что докажи.

Мужик судорожно втянул носом воздух, упрятал нахлынувшую оторопь обратно под грязные манжеты, двумя пальцами задвинул латунь обратно мне под руку и деловито перебросил лист регистрационной книги.

Этот старик выживал на своем посту исключительно за счет одной привычки: никогда и ни при каких обстоятельствах не совать свой нос в разборки залетных мутных групп. Это сразу было видно, иначе бы он отреагировал совершенно иначе.

Я сунул выданную латунь в кошель и дернул спутницу за рукав.

— Идем, рыжая. Сначала снимем угол, потом я куплю тебе столько сладкого теста, сколько ты вообще сможешь в себя запихнуть.

Лисица наконец-то перестала сверлить взглядом закопченное мясо под потолком. Угрожающий хищный прищур куда-то улетучился, а давящая тяжелая стойка в один миг сменилась нетерпеливым подпрыгивающим шагом. Это лишний раз доказывало мне одну забавную вещь, перспектива до отвала набить брюхо приторными углеводами удерживает дикого зверья шестого ранга на поводке куда надежнее, чем самая дорогая и хитровыдуманная подавляющая клетка из столичных арсеналов.

Да мне их звероловы за такую методику столько денег должны отвалить, что я мог бы больше ни в чем не нуждаться. Жаль, что этот метод работает только с одной конкретной лисицей.

Мы вышли из пропахшего чужим потом зала обратно в стылую уличную сырость. Да, иногда развитые чувства могут неплохо так портить настроение, так что я в какой-то мере понимаю, почему Ран не любила столпотворения людей. Все же далеко не все знали об элементарной гигиене, не говоря уж о большем.

В любом случае пора было бросать якорь.

***

Постоялый двор «Хромой барсук» оказался именно тем местом, куда хотелось зайти после недель проживания на походной пище. Внутри было чисто и напрочь отсутствовали какие-либо претензии на излишнюю городскую роскошь, зато толстые бревна глушили уличный гвалт лучше любых заклинаний. Нам выделили каморку с персональным входом из неприметного дворика. Оттуда вели тяжелая дверь и крохотное оконце прямо на поленницу, а внутри поджидали две крепкие кровати, не грозящие перебудить половину квартала при каждом неосторожном вдохе.

Ран переступила порог первой. Хищница тут же приступила к полномасштабной ревизии полученного убежища с непередаваемой животной паранойей, словно под половицами мог скрываться взвод гильдейских засадников. Она бесцеремонно отодвинула льняную занавеску и подозрительно втянула носом гуляющий возле рамы сквозняк. Вдавила ладонь в набитый жесткой соломой тюфяк. Окончив свой тщательный обход по плинтусам, девчонка наконец успокоилась. Напряжение в ее узких плечах сошло на нет.

Спутница обернулась ко мне и с явным удовлетворением фыркнула. Выросший в темных зловонных пещерах мана-зверь до смешного быстро втянулся в прелести доступного бытового комфорта, так что теперь кицунэ принимала наличие нормальной крыши над головой как совершенно естественную дань своему статусу. И более того, даже требовала от меня условий получше, благо я не собирался тратить деньги направо и налево. Мне и так было нормально, в этом плане я никогда не был привередлив.

Сбросив походный мешок куда-то в угол, я притащил табурет к колченогому столу. От направленного мысленного импульса пространственное кольцо послушно выбросило накопленный за время наших лесных блужданий скарб. На столешницу щедро посыпались свежайшие ресурсы, добытые в различных местах. Чудо-артефакт старика Талика отработал на совесть, погрузив в магический стазис растительные ткани так надежно, будто они покинули родную грибницу мгновение назад.

Скользкие подводные плети из того ледяного речного затона до сих пор густо разили гнилостным известняком, отчего я невольно поморщился. Прямо на них я ссыпал небрежную горсть отбитых в шахтах минералов, грани которых едва теплились изнутри мутноватым мерцанием. Чуть поодаль обосновались плотные подземные шляпки грибов с пятого яруса, еще не растерявшие бисерины ядовитого конденсата.

Из недр походной куртки извлеклась засаленная тетрадь, в обнимку с огрызком угольного грифеля. Предстояло основательно раскидать эту ценную добычу на категории по их полезности и необходимости. Руки начали перебирать сырье, пока в голове вычерчивались подходящие температурные графики для будущей возни у тигля. Если я могу сделать пилюли сам, то зачем платить тому, кто еще и материал может испортить? Это всяко выйдет дешевле, а то, что не пригодится, можно будет продать.

Задачу первостепенной важности диктовала сама природа моей своенравной напарницы.

Глубинная речная губка вместе с охапкой тех сияющих донных сорняков не зря были отмечены Системой в качестве первоклассного изолятора эфирных резонансов. Стимуляторы для разгона ядра рыжей хищнице не требовались совершенно, ведь неконтролируемой дури в ней и без того хватало на полновесную роту городской стражи. Девчонке требовался своего рода глушитель. Сорванный предохранитель эмоций запросто трансформировал зверя шестого ранга в ходячую катастрофу, способную выжечь всё в радиусе полета стрелы.

Ран эту брешь в своем текущем состоянии отлично понимала. Обугленная лесная прогалина наглядно продемонстрировала издержки такого дефицита контроля, так что бравировать собственной непогрешимостью перед угрозой этакого самоподрыва лисица даже не пыталась. Тем более это было опасно и для меня, поэтому об этом следовало позаботиться в первую очередь.

Поутру, я протопал по брусчатке до заведения с облупленной синей колбой над косяком задолго до того, как местные крикуны растащили свой товар по лоткам.

Здешний алхимик оказался мрачным мужиком неопределенного возраста. Забрав звякнувшее серебро за дневную аренду, Крог просто ткнул грязным ногтем в направлении свободной каменной столешницы с весьма неплохим оборудованием. Принявшись опустошать карманы, я краем глаза засек резкую остановку перемещающегося по залу хозяина.

Мужчина вытаращился на разложенные бледные отростки с пугающей плотоядностью. Местные каталоги Крог наверняка вколачивал в свою голову годами и знал все цены и особенности ресурсов, которые только могут попасть ему в руки лучше иного оценщика, однако донная речная ботаника явно вываливалась из его системы координат.

Возле перепачканного воротника дернулся кадык. Мастер-алхимик переминался с ноги на ногу, мучительно решая, стоит ли ломать табу на неудобные расспросы. Прагматичность в итоге одержала верх над любопытством. Иначе в этих трущобах долго не живут. Глухо крякнув, он побрел проверять собственные выпарные установки, а я с чистой совестью подкинул углей в жаровню. Но да, следить за его эмоциональными пиками и мыслями, что так и читались на лице мужчины, было забавно.

Варка затянулась до самого вечера. Глубоководная флора из пещерного затона наотрез отказывалась подчиняться базовым правилам термообработки, и стоило мне влить к ней очищенный спирт, как вываренная донная губка тут же принялась плеваться едкими сизыми комками шлака, грозя подчистую загубить драгоценную основу будущего экстракта. Капризная дрянь.

Почти час я просто плясал вокруг горячего тигля с медным черпаком, пытаясь нащупать нужный градус и не дать бурлящей массе спечься в кусок бесполезного угля.

Без своевременных системных подсказок я бы пустил эти компоненты по ветру еще в первые тридцать минут. Всплывающие перед глазами строчки заставляли меня то судорожно прикрывать заслонку ради спасения разрушающегося эфирного контура, то экстренно подбрасывать в раствор щепотки гасящего порошка, так что от густого пара у меня быстро намокла рубаха на спине. Тот еще труд.

Но даже с такими костылями самую первую партию пришлось забраковать: при добавлении растертого пещерного гриба зеленая жидкость внезапно вспучилась кислотно-фиолетовой пеной и намертво свернулась тяжелым комком. Приплыли. Вывернув воняющую химией бурду прямиком в каменный сток и мысленно помянув всю здешнюю ботанику отборным матом, я принялся соскребать нагар со дна котелка. Добытый в запруде запас таял. Вторую попытку пришлось вытягивать уже на чистом ослином упрямстве.

За окнами давно стемнело. Итог этой нервотрепки выстроился на закопченной доске в виде четырех стеклянных тар. Я забил в горлышки подогнанные промасленные пробки, стряхивая едкий конденсат с лица. Полученный темно-болотный экстракт переливался тягучими медленными волнами, отдавая густым тяжелым запахом.

Отсчитав мастеру мелочь за истраченный ресурс печи и грязные склянки, я выполз на промозглую ночную улицу и потащился отмокать в номер.

За дверями каморки меня окатило убойной смесью из подогретого миндаля с приторным сахарным сиропом. Ран дрыхла поперек матраса. Девица беспардонно водрузила обутые в новенькие сапоги ступни прямиком на стену и источала умиротворение нажравшегося от пуза льва.

Вся кровать тонула в промасленных кульках и огрызках отменной выпечки. Каким чудом эта дикая фурия сумела найти нужного кондитера в каменных лабиринтах, да еще и правильно обменять монеты на сладкое тесто, оставалось главной загадкой недели. Выживаемость и приспособляемость этой особы явно пробивала потолок.

Прошагав к расшатанному столу, я припечатал стеклянную тару к доскам. Стук сразу привлек внимание напарницы. Болтать ногой она перестала. Рыжая неохотно отлипла от кровати, скинула налипшую пудру со свежей ткани и уставилась на полученный результат алхимии.

— Твоя персональная аптечка, — бросив куртку на стул, я кивнул на емкости. — Варил из донного улова речного змея. Хлебнешь из горла при первых же скачках манового ядра, и тебя быстро отпустит. Сил эта субстанция не лишает. Просто набрасывает своего рода узду на твои эфирные припадки в момент опасности. Употреблять строго по необходимости. Возможно, постепенно и сама с помощью этого лучше научишься контролировать свое ядро.

Кицунэ застыла истуканом. Растянув паузу до предела, девчонка скользнула к столу и очень осторожно цапнула флакон когтистыми пальцами. В нос ей ударил мощный терпкий аромат алхимического варева.

Ран прекрасно понимала ценность потраченных ресурсов. Чтобы укротить взрывной темперамент высшего ранга, рядовым алхимикам приходится изводить себя над раскаленными котлами, сливая всю имеющуюся энергетику без гарантии на успех. И я пошел на это ради нее.

Пробка с хлюпаньем влезла обратно в стекло. Лисица опустила плечи, на мгновение растеряв напускную агрессивность, и молча спихнула флакон в глубокий карман обновки.

Вздернув рыжую макушку, моя спутница коротко дернула подбородком, обойдясь без обычного брюзжания на тему глупых двуногих существ. Никаких лишних слов, всё исключительно на языке действий.

Адаптация зверя в моем окружении, можно сказать, официально миновала самую сложную точку кипения.

***

Я отвернулся от стола, подтащил табурет к самому окну и выудил из-за пазухи сложенную в несколько раз плотную бумагу. Эту потрепанную карту окрестностей я часа два назад купил у пронырливого лавочника прямо возле восточных ворот за какую-то жалкую пару медяков, и теперь вдумчиво изучал затертый на сгибах гильдейский чертеж, донельзя испещренный пометками для заезжих искателей легких денег.

На этой территории уверенно значились два Подземелья. Первое из них темнело крестиком в скалистых предгорьях на севере, а второе ютилось западнее вблизи болот, причем обе локации украшали жирные штампы местной гильдейской конторы, гарантирующие низкий уровень угрозы вкупе с тотальной изученностью маршрутов и плановыми зачистками. Идеальные кормовые угодья для неоперившихся новичков, которых десятками загоняют сюда за обрезками шкур и мутными кристаллами под предлогом абсолютной безопасности и железобетонной стабильности зоны. Так что это еще раз подтверждало то, что город этот очень даже хорошо обжит и кормится с этих Подземелий.

Вот только я-то считывал механику этой пресловутой стабильности куда яснее наивных новичков, со скепсисом глядя на пару мест, годами послушно генерирующих свежих монстров и ресурсы прямиком под бок к полноценному торговому городу.

Ровный эфирный фон кричал только об одном. Глубоко в базальтовых пещерах все еще безотказно работает механизм Асуров, продолжая столетиями переваривать запертое в самом низу живое существо и пуская его непрерывную агонию на подкормку местной экосистемы на пару с кошельками предприимчивых гильдмастеров.

Сомневаться в наличии очередного узника на самом дне не приходилось, поэтому меня больше занимала личность приколоченного к алтарю бедолаги и количество уцелевших извилин после тысячелетней варварской обработки этого существа. Прошлый древний дух дерева на седьмом ярусе умудрился настолько сгнить в собственной желчи, что едва не снес к чертям собачьим половину локации. Кого без остановки потрошат здесь?

Ответ пришел почти мгновенно в виде густого тепла, щедро залившего левую ладонь. Сквозь легкий загар проступила сеть серебристых подкожных линий, пульсирующих светом, поскольку Ивара без малейшего труда ухватила вектор моих мыслей задолго до оформления готового плана.

Симбионт потянулся по ментальному каналу нетерпеливой живой волной, где знакомое жадное детское любопытство первых совместных вылазок намертво сплелось с глубоким осознанным интересом матерого хищника. Древесная сущность без остатка разделяла мое желание немедленно спуститься в шахты и лично заглянуть в лицо наследию прошлого, независимо от его уродства, так что уверенный отклик духа одним махом зачеркнул любые колебания.

Я с нажимом провел ногтем по бумажному сгибу, убрал сложенный вчетверо чертеж во внутренний карман куртки и поежился от потянувшей из оконных щелей ночной сырости.

Позади тихо дышала Ран. Девчонка спала крепким сном со вскинутой за голову рукой, благополучно переварив недавнюю сахарную добычу и утихомирив внутренние бури, благодаря хорошей дозе лечебного эликсира, который в кои-то веки расслабил скрученную тугим жгутом энергетику мана-зверя.

Завтрашний день обещал вытянуть прорву сил, поэтому я прямо на ходу задул коптящий фитиль масляной лампы, скинул сапоги и рухнул на кровать. Утром мы спустимся в ближайшее Подземелье с куда более масштабной задачей, нежели любой базовый авантюрист. Пойдем искать древнюю гниль на правах тех, кто ясно видит подлинную природу этой темницы.

Глава 8. Отработанный материал

Утренний сбор перед входом в Подземелье напрочь рвал все представления о мрачных склепах, потому что снаружи развернулся банальный городской базар со всей сопутствующей толкотней. В стылом, сером воздухе постоянно звякало железо.

Разномастные группы авантюристов перетягивали баулы, надсадно матерились спросонья и лениво стягивались в рабочие порядки, пока их густой многоголосый гул вяз в сводчатой каменной арке.

Слиться с потоком труда не составило. За спиной тут же отсекло утреннее солнце. Теперь наш маршрут освещали лишь мягкие мазки светящегося лишайника на скользких каменных поверхностях.

Тягучего предвкушения неизбежных неприятностей, к котором я крепко прикипел во время покорения Подземелий, здесь не наблюдалось вообще, зато была рутина сытого налаженного промысла. Порог местной опасности редко переваливал за третий ранг. Вот эта доступность и превратила первый ярус в подобие гильдейского огорода, где основная масса народу просто ковыряла жилы или крошила пещерные сорняки вместо поиска героической славы.

Рубили здешние мясистые стебли на удивление сноровисто. Взгляд сразу зацепился за натянутые вдоль каменистых луж пеньковые веревки с выцветшими тряпками, которыми гильдейские надсмотрщики огородили ценные колонии трубчатого гриба от непомерных аппетитов залетных добытчиков. Сборщики с пугающей аккуратностью вырезали своими тесаками исключительно созревший крупняк и десятой дорогой обходили нежные всходы, поскольку кто-то достаточно суровый умудрился вколотить в их дурные головы железные правила возобновляемого промысла вкупе с животным страхом навсегда лишиться права на сбыт подобного ресурса. Ведь где еще им позволят работать в подобных условиях и зарабатывать явно больше, чем заниматься схожим промыслом в лесу.

Под подошвами все равно порой противно хрустел брошенный мусор, а на влажной известняковой породе то и дело мелькали глубокие белесые шрамы от сорвавшихся кривых ножей. Этот сухой прагматичный подход к растягиванию доходной жилы на долгие годы вперед мог бы даже вызвать у меня искреннее егерское уважение, если наглухо перекрыть память и забыть про одну крайне неприятную деталь: вся выстроенная здесь иллюзия гармоничного природного баланса кормилась непрерывной агонией заживо замурованного глубоко в фундаменте древнего духа, который прямо сейчас пережевывался раскаленными контурами Асуров, ради толщины кошельков гильдии.

Такое не развидишь при всем желании.

Мой тесак полосовал бутоны пещерной белладонны. Добычу я смахивал прямиком в зев пространственного артефакта на ходу, стараясь не снижать скорости. Для идущей плечом к плечу Ран этот прогулочный маршрут не представлял ни малейшей интриги, потому девчонке оставалось лениво греть руки в карманах куртки да сканировать эфир чисто ради борьбы со скукой. Серьезной дичи на этом мелководье просто не водилось.

Правда, местные всё равно не давали окончательно расслабиться. Бледная слизистая гадость в виде какого-то насекомого второго ранга с ворохом членистых лап вывалилась с потолочного карниза прямо в область моего затылка.

Хищница даже не удосужилась поднять нос. Короткая и почти незаметная дрожь её кисти распорола свод упругим воздушным лезвием, так что туша перерубленной надвое мокрицы без малейшего звука шлепнулась о плиты половинами и стала расползаться золой.

Ко второму часу монотонного прочесывания извилистых тоннелей лисица резко сбавила шаг. Она задрала нос, вытягивая шею вправо. Я замер на месте ровно в ту же самую долю секунды, рука тут же оказалась на гарде меча. Привычка опираться на чужую сверхчувствительную сенсорику сберегла немало нервов.

По параллельной штольне шагах в сорока топала мужская компания. Набралось в ней четверо мужчин.

Экипировка крепко-средняя, без бросающихся в глаза прорех, но и столичной вычурной вязи на их куртках не водилось. Добротная вываренная кожа, обтертые рукояти длинных клинков и тяжелые скатки тросов на спинах создавали иллюзию рядовых трудяг-сборщиков, так что нормальный глаз скользнул бы мимо них без единой зацепки. Шли парни показательно не в такт, высматривая ценности по затемненным нишам ради подвернувшейся халтуры.

Лисица отшагнула назад и ткнула локтем меня в ребро.

— Нездешние, — процедила Ран сквозь стиснутые зубы и с остервенением протерла кулаком сморщенный нос, словно пытаясь счистить с обоняния въедливую помеху. — От этих мясников разит горечью какой-то пересохшей дряни, будто они были в месте, где много мертвечины. Вонь высушивает горло даже на расстоянии.

Я всмотрелся в парней куда детальнее, игнорируя наброшенную маскировку простецких добытчиков. Вальяжное шарканье по размытому сланцу скрывало железобетонный центр тяжести, ребята передвигались без лишней раскачки суставов в коленях. Даже кованые набойки грубых сапог сминали камни тихим мягким шорохом, обнажая многолетнюю муштру слаженного боевого звена под вывеской отрядного сброда.

Собирательство мгновенно лишилось всяких приоритетов. Дернув подбородком, я пристроился неизвестным специалистам в хвост.

Скрытое преследование по узким норам всегда требует хорошей выносливости и отточенного контроля маны. Покров Сумерек скрыл мою плотность, растворив силуэт в слабом зеленоватом свете местных отложений, тогда как рыжая компаньонка впиталась во тьму исключительно на голых инстинктах высшего хищника, плевав на хитрые заклятия. Метры между нами не сокращались. Мы дисциплинированно пасли объекты сквозь выдолбленные залы и скучающе обтекали посторонние группы авантюристов.

Резко вильнув у влажного нароста соли, четверка скользнула в глухую кишку ничем не приметного отвода. Данная дыра поросла мохнатой лиловой плесенью по самые верхушки стен, маскируя природный рельеф. Дробное шарканье подошв на том участке сразу стихло.

Уйдя за ближайший поворот, я вжал лопатки в отвесную породу и очень аккуратно промониторил отрезок тоннеля перед нами. Ни одной живой души впереди не наблюдалось. Процессия банально испарилась, заодно подтерев шлейф запахов.

Телепортацию, если бы подобная кампания была способна на подобное, применять они точно не рискнули бы, пространственный выброс таких габаритов я бы точно ощутил. При применении такой магии никуда не деться от резких энергетических колебаний, но я вообще ничего не уловил. Мана-зверь сгруппировалась перед обвалом текучей дугой. Оставив брезгливые замашки, девушка вытерла липкий потек известняка подушечками пальцев и шлепнулась обеими коленями в растертый щебень.

Дернувшись влево, она без промедления ухватилась за обезображенный выпуклый нарост бурых отложений. Короткий упор на выступающий срез гранита выудил из камня противный чавкающий звук: участок стены просто въехал вглубь туннеля. Зев тайной выработки с тяжелым дыханием толкнул в нас душную волну инородной стихии.

Плотность скопившейся смеси разительно превосходила переносимую кислинку начального яруса. Открывшееся нутро перехватило горло тошнотворной угольной гарью, а кровь в артериях тут же вдарила по затылку двойной перегрузкой.

Моя спутница окаменела над щелью. Ухватившись ладонью за жесткую резьбу тесака, я морально отбросил все мысли о легкой прогулке. Прятавшаяся за учебным лабиринтом истинная природа механизма захватчиков сейчас наконец показала себя во всей красе.

***

Каменный жёлоб круто ухнул вниз, сдавив нас с боков. Его покрытые склизкой плесенью стенки не оставляли шансов спуститься нормально, поэтому тормозить в этой сырой кишке приходилось ладонями и растопыренными сапогами. Катились прямиком во мрак.

Порождения полезли из щелей на первом же глухом изгибе. С виду это были всё те же сутулые уродцы с верхних ярусов, только теперь эти твари передвигались неестественными ломаными зигзагами с удвоенной скоростью и буквально исходили бешеной яростью. Ран одним ленивым взмахом воздушного серпа начисто снесла двум передним головы. Кицунэ брезгливо перешагнула через оседающий на сланце прах. Мешаются только.

— Странная дрянь, — бросила лисица, принюхиваясь к воздуху. — Вид тот же, но дури в них втрое больше. Будто им горячих углей под шкуру насыпали.

Вдавив ладонь в пол, я прощупал каменные поры с намертво впаянными туда мертвыми корневищами, откуда в ответ немедленно ударило чудовищным эфирным давлением. Здешняя мана спрессовалась до состояния осязаемой жидкости с откровенно химическим привкусом, который больно царапал связки и моментально отсылал рассудок к разорванной памяти того самого изувеченного древа. Иллюзий не оставалось. Так могли фонить только те самые древние промышленные механизмы Асуров, отравляющие все вокруг себя своей бесконечной выкачкой, в которой здешние обитатели вынужденно варились столетиями и предсказуемо ехали крышей. Гнилая среда плодила бешеных мутантов.

Вступившую сюда до нас четверку наёмников мы предсказуемо упустили из виду почти сразу, так как эти парни явно заучили маршрут наизусть и перли быстрым маршем мародеров без долгих остановок. Устраивать слепую погоню по чужой территории я не собирался. Всю навигацию взяла на себя Ран. Хищница выставила комфортный для нас темп и безошибочно потащилась по следу, с легкостью отсеивая от затхлой пещерной вони кисловатый человеческий пот и оружейную смазку.

Бесперебойная шинковка засадных отрядов из мутантов продолжалась еще с полчаса. В конце концов, узкий петляющий лаз выплюнул нас прямиком в тесную боковую щель под потолком циклопической каверны.

Остановившись у края, мы заглянули в бездну шагов на двести в поперечнике.

Большую часть необъятного дна затопило подземным озером цвета застывшего свинца, на чьем мелководье возвышалась распластанная туша воистину исполинского черного змея. Этот монстр легко затыкал за пояс того клыкастого хозяина речного затона, с которым мне как-то довелось бодаться в обнимку, однако сейчас рептилия совершенно не вызывала благоговейного мандража.

Затускневшая чешуя осыпалась буграми. Здоровенная башка безжизненно валялась на прибрежном гравии под плеск омывающей его воды, а всё громадное тело мана-зверя намертво фиксировалась системой чудовищных стальных цепей. Звенья с человеческое бедро уходили к монолитным скальным крюкам по всему периметру, источая пульсирующий багровый свет сквозь выбитые на металле неизвестные угловатые руны, которых я не встречал ни в одном гильдейском талмуде.

Монстр давно бросил попытки вырваться. Он просто лежал там внизу и натужно раздувал пробитые струпьями ребра с абсолютной апатией батарейки, которую пережевывают живьем.

Знакомая четверка наёмников по-хозяйски расположилась внизу на берегу всего в пятнадцати метрах под нами. Безопасность мужиков совершенно не парила, они вкалывали с деловитостью обученной заводской бригады у прокатного станка. Пара мародеров споро обдирала чешую с покатого змеиного бока с помощью загнутых шестов, скидывая отковырянные куски породы стоящему рядом подельнику с распахнутым деревянным кофром.

Тем временем их замыкающий обосновался у основания хвоста. Этот хмырь жонглировал толстостенными склянками, деловито сцеживая густую драконью кровь прямо из открытой рубцующейся раны, которую, очевидно, регулярно обновляли на одном и том же узле. Местная акустика идеально отражала каждое брошенное внизу матерное слово прямиком к нашему укрытию.

— Сцеживай глубже, недобор опять идёт, — прохрипел один из парней с крюком, с усилием отрывая крупную чёрную пластину.

— Тут цедить уже нечего, высохла тварина, — отозвался четвёртый, меняя наполнившуюся багровой жижей пробирку на пустую. Он заткнул стекло притёртой пробкой и бросил взгляд на вяло дышащую морду змея. — На северном узле отдача стабильнее в разы. Пацаны, там реальные деньги поднимают, а мы тут шкварки ковыряем.

— Заткнись и ковыряй. Хозяева сказали дежурить здесь, значит, торчим здесь, — отрезал тот, что держал кофр. — Иначе, сам знаешь, чья кровь пойдёт на восполнение квоты. И поверь, цепями тебя обмотают такими же тяжелыми.

Четвёртый скривился, но спорить не стал. Подхватив свой лоток со склянками, он отошёл за массивный сталагмит, выпав из поля зрения напарников, зато оказавшись как на ладони перед нашим козырьком.

Примостив лоток на скользкий валун, мужик резко сменил свою ленивую повадку на ту самую отточенную суетливость конченого наркомана. Жесткие пальцы нырнули в подсумок за кустарным шприцем.

Чтобы не звякнуть стеклом и не привлечь внимание бригады, он бережно вытащил пробку из свежего трофея и быстро затянул порцию густого эфира внутрь шприца. Задранный рукав обнажил бурую россыпь застарелых шрамов и тусклых рунических меток на бледной руке. Игла пробила плоть на сгибе локтя, и стальной поршень с тихим сипением ушел до упора.

Древняя концентрированная сила монстра ударила по кровеносной системе ловца практически мгновенно. Вязь на руке наемника яростно полыхнула раскаленным багровым тоном, который жадными рывками побежал выше по предплечью, прорезался у основания яремной вены и скользнул под воротник вдоль всего позвоночника.

Отбросив голову на камень, накачанный маной ублюдок выдал сдавленный судорожный выдох. Его перекошенные скулы мгновенно расслабились. Выкатившиеся под веки зрачки не скрывали запредельного животного кайфа от того, как сырая чистая энергия взламывает все барьеры слабой человеческой тушки и дарит минутную иллюзию непобедимости.

Однако эйфория оказалась краткосрочной. Спустя пару дюжин секунд дурман отступил, заставив торчка сглотнуть накопившуюся слюну и торопливо запрятать инструмент обратно за пояс.

Шустрым этот парень определенно не был. Хозяин кофра как раз обогнул гранитный нарост с явным намерением потребовать новую порцию тары. Зенки подошедшего моментально уперлись в пустую стеклотару на граните, а затем с подозрением прошлись по влажной белесой физиономии застигнутого врасплох товарища.

— Опять ширнулся, гнида? — мужик швырнул деревянный ящик на пол. Грохот гулко разнёсся по пещере.

Двое с крючьями моментально бросили работу и повернулись на крик.

— Какого хера происходит?! — рявкнул старший, подходя ближе. Он посмотрел на пустую тару и сжал кулаки. — Ты в край оборзел?

— А тебе жалко? — огрызнулся торчок, отступая к озеру.

Страха в его голосе не было, только ядовитая агрессия. Свежая доза явно била в голову, отключая любые тормоза.

— Тварь всё равно новую накачает! Что, от одной дозы убудет?

— Убудет?! — старший перехватил шест двумя руками, как дубину. — Если при сдаче товара недовес вылезет, заказчик нам всем головы отвернёт! Или ты забыл, как прошлую бригаду пустили на корм местным уродцам за недостачу двух кристаллов?

— Да плевать мне на заказчика! Я эту кровь добывал, я имею право…

Дальнейшая словесная перепалка предсказуемо скатилась в истеричную грызню. Бригадиры обступили зависимого со всех сторон, потрясая рабочими крючьями и брызжа слюной так усердно, что позабыли контролировать периметр пещеры. Расстановка смешалась в одну кучу.

А вот и идеальный момент для знакомства.

Я скосил глаза на Ран. Кицунэ давно потеряла всякий интерес к израненному цепями гиганту в озере. Вся ее хищная сущность нацелилась на горланящую группу мародеров внизу.

Рыжий хвост вытянулся в струну, а подошвы сапог беззвучно нащупали надежный край выступа для длинного отвесного прыжка. Девчонка не нуждалась в громоздких стратегиях или вербальных отмашках.

Достаточно было одного скупого кивка.

Девушка ответила мне невероятно хищной и совершенно дикой ухмылкой сорвавшегося с цепи зверя, которому официально отменили любые запреты на убийство.

Шагнув в пустоту провала, мы вдвоем обрушились на отвлеченного противника.

Земля встретила меня жестко. Пришлось уходить в перекат прямо по каменному крошеву, чтобы не переломать ноги, тогда как Ран опустилась следом почти с кошачьей бесшумностью. Сначала я даже не понял, в чем подвох, ведь оторванные от своего живодерского ремесла наемники двигались непозволительно вяло для обитателей глубоких ярусов.

Снаряжение на них висело криво, защитной ювелирки не наблюдалось вообще, поэтому я просто выбил древко из рук ближайшего и впечатал сапог ему в колено. Хрустнуло знатно. Мужик с воем осел на камни. Лисица тем временем играючи снесла второго, размазав его затылок о базальт, пока третий вообще попятился назад, бестолково размахивая ножом для свежевания.

С виду — обычный уличный сброд, случайно дорвавшийся до серьезной кормушки и готовый лечь за пару минут. Но тут на ноги поднялся тот самый любитель поиграть с пробирками.

Воздух вокруг его предплечья задрожал от внезапного дурного жара. Сквозь плотную кожу куртки и ткань рукава ярко проступили багровые светящиеся линии, а сам мужик выпрямился со смачным хрустом позвонков и властно вытянул левую руку прямиком к подземному озеру.

Черная вода отозвалась пугающе синхронно. Гильдейские недоучки обычно рвут себе жилы, продираясь сквозь собственное ядро ради капли контроля, а тут тяжелая озерная гладь вспучилась совершенно без сопротивления. Увесистый водяной хлыст толщиной с хорошую оглоблю вырвался из водоема, с пушечным хлопком рассек воздух над самым моим ухом и осыпал лицо грязными брызгами. Не дав нам опомниться, плеть зашла на второй круг и хлестко разбила воздушный серп, который Ран едва успела сформировать.

Девчонка ошарашенно отпрыгнула в сторону от разлетевшегося в брызги эфира. Такого поворота она явно не ждала.

Почуяв подмогу, остальная троица резко перестала изображать жертв и живо подобралась. Под воротами их перемазанных курток синхронно сверкнули багровые сполохи. Влитая в вены чужая кровь запустила процессы, плюющие на все постулаты магии, так что глаза ублюдков мгновенно остекленели от наркотического экстаза. Глоток сырой мощи древнего пленника ударил им в головы надежнее самого крепкого пойла. Драка обещала быть грязной.

Парни вышли против нас слаженно. Работа на голом обдолбанном инстинкте выходила у них, стоит признать, корявой, зато на редкость кучной. Их водоплавающий лидер сразу занял центр.

Мужик планомерно отсекал нас тяжелыми ударами хлыста, способного легко переломать кости даже сквозь вываренную кожу, пока двое шестовиков быстро разбегались по сторонам, в попытке реализовать классический захват в клещи. Последний вообще оказался самым проворным: отскочил за широкое основание ближайшего сталагмита и вскинул к плечу короткий самострел. Выжженные на их телах чужеродные метки продолжали ровно мерцать в такт каждому перестроению.

Смещая центр тяжести и пропуская мимо хлесткие потоки озерной жижи, я окончательно дорисовал в голове механику их фокусов. Здесь не пахло тем естественным симбиозом или честным постижением, которым выживал я. Чистое паразитирование на чужих возможностях. Силу в этих посредственностей вбивали, можно сказать, силком, накачивая кровью чудовища через инъекции и применение незнакомых мне магических приемов. Идеальный механизм передачи чужой власти в руки тех, чьи собственные каналы не удержали бы и искры нормального эфира. Все же очень сомнительно, что это группа была хотя бы слабыми магами, иначе они и действовали бы по-другому.

Обойдя меня справа, один из шестовиков слишком засмотрелся на маневры подельников и напрочь забыл о поганом рельефе пещеры. Мне хватило короткого рывка левой кисти. Зеленый побег вылетел из ладони, петлей затянулся на лодыжке наемника, и я резко дернул на себя. Мужик взмахнул руками и со всего маху вписался носом в крошево.

Молниеносный шаг перекинул меня прямиком к упавшему. Охотничий нож прошелся вдоль спины мародера от ворота до самого ремня, легко вскрыв грубую куртку, но не доставая до костей. Подраненный дернулся и пустил кровавые пузыри, однако тут же заткнулся. Подоспевшая кицунэ брезгливо припечатала каблук ему в основание черепа, закончив возню.

Разрезанная ткань оголила спину. От верхних позвонков до крестца мертвеца тянулась целая колонна выжженных в плоти знаков с уродливыми бугристыми рубцами по краям. В этой мелкой вязи отчетливо сквозила простая логика, с которой скотопромышленники привыкли клеймить свой инструмент.

Поднятая со дна разума память древнего дерева подкинула ассоциацию. Я уже видел эти рубленые метки в том эфирном кошмаре про вторжение Асуров. Ублюдки не только тянули соки из планеты. Оказывается, они ставили на поток модификацию собственных рабов, вживляя возможности захваченных духов и мана-зверей в пустых послушных шестерок. Взять любой сброд, посадить на постоянную иглу из свежей донорской крови замурованного пленника и выпустить биологическое оружие на коротком поводке. Идеальная и весьма рабочая схема контроля, особенно, если люди и сами рвутся захватить как можно больше власти наплевав на риски.

Дальнейшая потасовка заняла от силы полминуты. Затаившийся арбалетчик получил от лисицы уплотненный воздушный серп прямо сквозь каменное укрытие, обрушившись в лужу. Его флангового товарища я снял на встречном движении. Мужик слишком сильно заложил замах шестом, открыл мне ребра и тут же принял нож в печень.

На ногах оставался только водяной хлыст. Ублюдок сопротивлялся с маниакальным упорством, двигаясь на голом эфирном допинге. Пришлось покрутиться на мокрых камнях. Нож пробил ему плечо, снес пласт кожи на бедре и распорол грудину, но свежие раны тут же запаивались багровым свечением. Чужой энергетический запас перемалывал повреждения, удерживая носителя в сознании, однако руны под его воротником стремительно выцветали. Искусственная батарейка доживала последние циклы.

Не успел мужик замахнуться снова, как удерживаемый им водяной кнут с громким хлюпаньем распался в лужу. Он судорожно выбросил ладонь для создания новой волны, но не преуспел. Подкравшаяся сбоку кицунэ без затей отмахнула ему кисть вместе с куском предплечья.

Браконьер заорал, вжавшись в сланцевую стену и судорожно пережимая хлещущий обрубок. Багровое свечение меток на его шее померкло окончательно. С потерей маны исчезла и химическая самоуверенность. Бледный, истекающий кровью торчок медленно сполз по сырой скале, оставляя за собой широкий грязный след. Теперь на нас пялился обычный напуганный человек, осознавший, что купленное бессмертие имеет свойство заканчиваться, а вскрывшие его команду подростки останавливаться явно не собираются.

Инструменты для пыток не понадобились. Раненый заверещал, едва я приблизился, закивав на отрубленную руку, из которой толчками уходила кровь.

— Я выложу все! Только перевяжи, сдохну же! — захныкал он, глотая слюну.

Придавив его целую руку подкованным сапогом к полу, я выжидательно склонился над недобитком.

— Хозяева… те, кто платит, — выплюнул он, стараясь не шевелиться под нажимом. — Я сразу понял, что они гильдейских правил не знают! Свитков не носят, классические формы не плетут. Они приходят раз в полмесяца, забирают нацеженную кровь, чешую змеюки этой. Суют нам свежие шприцы и список тех, кого надо отловить живьем поближе к поверхности. Все на крови завязано, зуб даю!

— Адрес передачи. Живо, — прервал я эти излияния.

— Склад у Западного канала! Мы работаем через Серого. Невзрачный такой, в пыльнике бродит. Я лица его даже толком не помню, встречу в толпе — не узнаю! Хоть чем готов поклясться! Отгружали банки, брали бабло и сваливали, клянусь тебе!

Наемник затравленно скосил глаза на нависшую над ним лисицу и судорожно выдохнул. Ужас перед вшивавшими эти клейма кукловодами пересиливал в нём даже панику от собственной оторванной конечности. Ломать его дальше было пустой тратой времени. Конечная точка известна, канал связи тоже, так что биологический шлак отработал свое предназначение на все сто процентов.

Короткое движение лезвия по горлу подвело закономерный итог нашему знакомству. Обмякшее тело тихо завалилось в грязную лужу.

Спутница неторопливо перешагнула через растекающуюся красноту и подошла к распятому черному змею. Плененный гигант не подавал никаких признаков заинтересованности в смене надзирателей, продолжая лежать с плотно прикрытыми веками.

Вытерев нож об остатки чужой куртки, я поднялся на ноги. Извлеченные из памяти древнего духа Асуры перестали казаться пыльным наследием мертвой цивилизации. Эта иномирная срань вполне комфортно обосновалась под носом у местных властей, запустила Подземелья и наладила поставки ресурсов через Западный квартал города. И нам теперь придется разбираться с этим фактом.

Ну а кому еще? Ведь я после всего пережитого просто не могу остаться в стороне.