Системный Барон #2

Глава 1

Эта вторая книга Системный Барон

Первую читать тут: https://author.today/reader/508623/

Торжественный зал цитадели был выдержан в стиле имперской готики: высоченные потолки, стрельчатые окна, тусклый свет, падающий на мраморные плиты. По торжественно украшенному залу ходил главный арбитр Голицын.

Я стоял в шеренге «счастливчиков», прошедших ад лабиринта, и чувствовал себя не победителем, а багом, который по какой-то нелепой ошибке занесло на сервер к премиум-игрокам.

Это всё чем-то напоминало типичную церемонию награждения на закрытом альфа-тесте. Только вместо виртуальных ачивок — реальные титулы.

Голицын невозмутимо зачитывал имена и вручал свитки с сургучными печатями. Каждое имя встречалось сдержанным, но совершенно разным гулом. И вот арбитр наконец добрался до меня и товарищей по прохождению лабиринта.

— Илья Муром из рода Муромов. Допущен в когорту.

Богатырь выпрямился так, что швы парадного кафтана затрещали. Гул был одобрительным, даже тёплым. Род Муромов был в почёте.

— Пётр Юсупов из рода Юсуповых. Допущен в когорту.

Пётр кивнул с изящной холодностью, с которой держался всю церемонию. Шёпот стал более сдержанным. Юсуповы — это сила ума и магии, с ними считаются, но побаиваются.

— Дмитрий Соловьёв из рода Соловьёвых. Допущен в когорту.

И тут тишина взорвалась. Не овациями, а шквалом шёпота, в котором я без труда различил нотки злобы, зависти и откровенной ненависти. Ловил на себе взгляды от «новых» родов — потомков карьеристов, разбогатевших на алмазной лихорадке или удачных браках. Их надменные лица словно кричали: «Как этот выскочка-немаг посмел занять наше место?»

Я мысленно усмехнулся, глядя на эти раздражённые физиономии. На ум сразу пришла P2W модель монетизации в играх. Купили себе премиум-аккаунты, влили донаты за лучшую экипировку, а тут какой-то бесплатный игрок на голом навыке прошёл все левелы.

Знакомо до боли.

Ко мне подошёл Голицын.

Его пронзительный взгляд на секунду задержался на моём лице, будто он видел не барона, а что-то большее.

— Дмитрий Соловьёв, — голос арбитра был громким и чётким, предназначенным для всего зала. — Ваш титул и права на фамильное имение «Золотые ключи» подтверждены решением «Имперской испытательной палаты».

Он вручил мне тяжёлый, свёрнутый в трубку свиток. Бумага была плотной, с водяными знаками и сургучной печатью.

Вот он, мой первый достойный лут с этого сервера. Не легендарный меч, а кусок бумаги. Но именно он теперь мой главный щит. С ним я легален. С ним я могу дышать чуть свободнее.

Это лишь первая бумажка, с ней нужно ехать в канцелярию Архангельска, чтобы получить полный пакет прав. Но это всё же старт, юридическая победа в этом мире.

Церемония закончилась, и огромные двустворчатые двери распахнулись, впуская нас в сияющий парадный зал.

Он и впрямь оказался стеклянным: стены, купол и даже часть пола. Музыканты в углу создавали неторопливые мелодии, а по залу двигалась сама элита империи: князья, графы, бароны в шелках и бархате, дамы в платьях с турнюрами и в ослепляющих бриллиантах.

Я замер на пороге, испытывая дежавю.

Так, стоп.

Это же не банкет.

Это лобби перед запуском высокоуровневого инстанса. И я нахожусь тут без гайда, без знаний механик и с парой случайных, но крутых тиммейтов.

Ими были Илья и Пётр.

Наш триумвират, рождённый в кровавом лабиринте, двигался вперёд.

Илья был счастлив как ребенок на новогодней елке. Его богатырская фигура в новом кафтане привлекала взгляды, а громкий голос гремел на весь зал.

— Глянь-ка, Дима, форшмак из павлина! Грига, я тебе сейчас одну штучку принесу.

«Грига» — так он переиначил моё отчество, Григорьевич счёл слишком сложным. Я лишь качал головой, с теплотой отмечая это простодушие. Такая прямолинейность в общении была редкой и опасной, но бесценной, если речь о друзьях.

Пётр, напротив, был очень сдержан. На время торжества он стал моим личным информационным сканером. Юсупов держался чуть поодаль, опираясь на трость, а острый взгляд скользил по толпе, как у Степана в день приезда на моё испытание.

— Вон тот, в зелёном камзоле, — тихо произнёс молодой человек, едва шевеля губами. — Граф Низинский-младший. Его род держится на ростовщичестве и удачной женитьбе отца. Деньги в испытания сына вложили, но тот провалился. Сейчас ищут, на кого бы перевести стрелки. На нас он смотрит с особой ненавистью.

— А дама в синем с жемчужной нитью? — спросил я.

— Княгиня Волконская. Её род старше самой империи. Претендует на трон, но открыто не выступит никогда. С ней стоит быть настороже.

Внезапно к нашей группе подошли несколько молодых аристократов.

Стоило им только поздороваться и начать разговор, я узнал ребят. Эта те бедняги, что лежали без сознания у кристалла.

— Барон Соловьёв, — начал один с гордым профилем, — позвольте выразить признательность. Если бы не ваш тактический манёвр, исход испытаний для нас мог бы быть иным.

Эта сдержанная благодарность шла от чистого сердца, и искренность ребят была заметна.

Я кивал, отвечал что-то незначительное.

Но внутри всё кричало от осознания: это оно!

Первые ростки.

В мире аристократии важны не только сила и богатство, но и долги. Чувство обязанности это валюта, которую здесь принимают охотнее золота.

Вдруг громкие фанфары прорезали гул голосов, заставив всех замолкнуть.

— Его Императорское Величество Михаил Павлович!

В зал вошёл монарх. Он держался с неоспоримым достоинством, осанка и взгляд говорили о власти. Но мой мозг тестировщика, заточенный искать несоответствия, сразу выцепил глюки.

Походка была слишком мерной, будто его двигал невидимый механизм.

Лицо напоминало застывшую маску. Бледность мужчины была не аристократической, а болезненной. А глаза… в них, если хорошо присмотреться, можно было заметить столько боли, словно Императора «включили» на несколько часов, и скоро заряд закончится.

С Михаилом Павловичем явно было что-то не то.

— Почему его не вылечат? — тихо спросил я у Петра, пока Император медленно обходил победителей, бросая общие заученные фразы: «будущее империи», «гордость и надежда».

Пётр наклонился ко мне.

— Магическая болезнь, — едва слышно прошептал он. — Никто не знает её природу. Она пожирает жизненную силу и магию. Говорят, каждое утро советники заряжают Императора мощнейшими заклинаниями, как артефакт, чтобы он мог исполнять обязанности. Лекарства от этой болезни нет.

Вот это поворот.

Самый главный НПС на сервере болен неизлечимым дебаффом. Теперь понятно, почему столько лишней возни с этими испытаниями. Элита уже начала готовиться к делёжке власти.

Император приблизился к нашей компании. Его взгляд скользнул по Илье и Петру, а затем остановился на мне. На долю секунды дольше, чем на других. В этот миг я увидел его глаза не как символ власти, а как глаза обычного человека. Усталые, истощённые, но такие знакомые.

Чёрт, а ведь они у нас похожи. Та же форма, тот же разрез. Такое чувство, что я смотрел в своё отражение лет через пятьдесят.

Мысль была столь нелепой и пугающей, что я тут же отогнал её.

Паранойя тестировщика.

Простая игра света и тени. Император кивнул нам и двинулся дальше, оставив за собой стойкий шлейф тяжёлых ароматов лечебных трав и парфюма.

Едва Михаил Павлович удалился, атмосфера в зале сменилась. Напряжение спало, музыка зазвучала громче, и, словно по команде, вплыли новые участницы действа.

— Выпускницы института благородных девиц, — снова прошептал мой личный «Викигид» Пётр.

Это был девичий цветник: юные, прекрасные, улыбающиеся. Платья всех цветов радуги, локоны, бриллианты в прическах. Но, присмотревшись, я заметил и остальное. Улыбки девушек были слишком отточенными, а взгляды слишком оценивающими. Они не только искали женихов, они сканировали будущую элиту и заводили нужные знакомства.

Реакция моих друзей была противоположной.

Илья, этот двухметровый богатырь, способный голыми руками задушить ледяного саблезуба, вдруг побагровел и попытался спрятаться за моей спиной. Выглядело это настолько комично, что я едва сдержал смех.

Пётр, напротив, преобразился. Его холодная сдержанность растаяла, сменившись галантной улыбкой. Он легко вступал в беседы, делал изящные комплименты. Ну прирождённый дипломат!

Когда заиграл вальс, настало время главного испытания. Пётр с той же улыбкой подошёл к одной из девушек, склонился в изысканном поклоне и отставил трость.

Я замер, ожидая, что сейчас друг споткнётся. Но произошло чудо. Пётр взял девушку за талию, и они закружились в танце. Хромота Юсупова исчезла. Полностью. Его движения были плавными, отточенными, полными невероятной грации.

Вот это да!

Значит, трость и хромота это такой косметический баг, который парень включает для публики? Или это часть его легенды?

Хотя на испытании он хромал. Нет, не может быть, наверняка это какой-то временный эффект.

Пока Пётр блистал на паркете, мы со смущённым Ильёй общались с другими «цветками». К нам подошла статная брюнетка с умным, но чуть насмешливым взглядом.

— Анна Сергеевна, — представилась она, голос был соблазнительный, с бархатными нотками. — Поздравляю с триумфом, господа.

Причёска девушки была сложной и модной, но при этом вплетена в неё простая ромашка. На фоне всеобщей вычурности это смотрелось дерзким вызовом. Я почувствовал не только исходящую от девушки опасность, но и необъяснимое влечение. Этот странный цветок в её причёске как заноза засел в сознании.

Одни носят украшения из кружева и бриллиантов, а другие из полевых цветов, и неизвестно, кто из них опаснее.

Вскоре Анна Сергеевна растворилась в толпе, мило общаясь с другими гостями.

Чуть позже мы с Ильёй и Петром двинулись к фуршетным столам, где собрались более влиятельные гости, в основном главы родов, сановники, военные в мундирах.

По дороге к закускам столкнулся с Титовым и его семейством. Евгений стоял, прислонившись к колонне. Он был явно недоволен происходящим здесь, левая рука, вернее, то, что от неё осталось, туго забинтовано и подвешено на перевязи. Парень начал буравить меня недовольным взглядом.

Интересно, а почему магия не может отрастить конечность?

Или всё же может?

Степан ведь мою сломанную ключицу за ночь починил своей вонючей мазью. А руку князю — нет?

И Императора тоже не могут вылечить. Странная избирательность у этой магии. Или дело не в магии, а в чём-то другом?

Или ему просто не захотели помогать?

Вопросы роем закружились в голове, но задавать их здесь и сейчас было бы верхом наивности. Решил отложить до завтра, до разговора со Степаном в поезде.

Рядом с Евгением стояли двое: его отец, суровый мужчина с орлиным профилем и холодным взглядом, и старший брат Николай, наследник рода Титовых.

Именно Николай, поймав мой взгляд, оторвался от семейной группы и направился ко мне.

— Соловьёв, — он остановился в паре шагов, надменно глядя. — Поздравляю. Правда, не понимаю, с чем. С тем, что ты калекой моего брата сделал? Или с тем, что удалось проползти там, где ты проползти не должен?

Илья нахмурился и сделал шаг вперёд, но я едва заметным жестом остановил друга.

Типичный хам, пытающийся компенсировать комплексы агрессией. Встречал и покруче в интернет-баталиях.

— Я прошёл там, где ваш брат решил, что можно играть не по правилам, — ответил спокойно, глядя собеседнику прямо в глаза. — И чуть не поплатился за это жизнью. А калекой его сделал собственный «питомец». Я же, наоборот, кровотечение остановил. Может, вам стоит не ко мне претензии предъявлять, а няньку для брата нанять, раз он с игрушками обращаться не умеет?

Николай вспыхнул. Похоже, он ожидал испуга или оправданий, но не холодной, отточенной логики.

— Как ты смеешь?! — прошипел наследник, сжимая кулаки. — Я вызываю тебя на дуэль! За честь семьи!

Вот оно! Прямой вызов. В голове замигал красный сигнал. Дуэль — это не шутки. Здесь это может закончиться смертью. Но отступать было нельзя.

Тут в разговор уверенно вступил Пётр. Он вышел вперёд, опираясь на трость.

— Князь Николай, вы, как прошедший испытания, должны помнить их главное правило: всё, что происходит на полигоне, остаётся на полигоне. Раны, риски, последствия — всё это часть испытания. Вы же не будете оспаривать правила, установленные самой империей? Или, может, вам угодно, чтобы я при всех напомнил, при каких обстоятельствах вы покинули лабиринт в своё время? Думаю, многим будет интересно узнать, как именно вы проигрывали и вдруг выиграли.

Николай замер. Его взгляд метнулся от Петра ко мне, а затем к отцу, стоявшему поодаль.

Старый Титов, не меняя выражения лица, сделал едва заметный кивок. Словно давал команду старшему сыну.

Николай словно сгрёб всю свою ярость в ком и с силой выдохнул:

— Хорошо. Но запомни, Соловьёв: с этого дня ты враг нашего рода. Готовься. Мы возьмём с тебя двойную цену. Подумай, какую конечность хочешь потерять первой. Руку? Или ногу? Хотя к чему мелочиться? Мы заберём обе, чтоб на двух культяпках прыгал, — парень наигранно рассмеялся, затем развернулся и ушёл.

Я не дрогнул и не проронил ни слова, глядя ему вслед с тем же спокойным, почти безразличным выражением лица. Внутри всё клокотало, но внешне я был скалой.

Пётр обернулся ко мне, и в его глазах я увидел нескрываемое уважение.

— Браво, Дмитрий. Ты просто мастерски его на место поставил. Обезоружил, не прикоснувшись к клинку. Думал, ты в этом не силён.

Я лишь улыбнулся в ответ.

Да и что я мог сказать?

Что в моём прошлом мире тоже хватало хамов? И то что постоянно приходилось учиться ставить их на место не только кулаками, но и словами, и логикой.

Наконец мы втроём добрались до заветных столов с едой. Они были уставлены изысканными закусками. Илья, явно проголодавшийся после всех этих переживаний с девушками, набросился на еду с удвоенной энергией.

— Может, уже пойдём с торжества? — пробурчал он с полным ртом. — А то опять барышни налетят и танцевать заставят.

— Тебя не заставляют, Илья, тебя приглашают, — с лёгкой улыбкой заметил Пётр.

— А мне проще медведя голыми руками побороть, — мрачно констатировал богатырь.

Было ясно, что он просто откладывал возвращение в бальный зал. Не сговариваясь, мы решили составить ему компанию и немного задержаться здесь.

Внезапно Илья, отставив тарелку, с такой силой хлопнул меня по плечу, что я едва удержался на ногах.

— Слушай, Грига, заезжай ко мне в Муром! — прогремел он. — У нас, может, медведи по улицам уже и не ходят, как в старину, но зато я тебе настоящую муромскую сталь покажу! Богатырскую!

Я улыбнулся, вспомнив информацию, которую успел почерпнуть о его роде.

— Слышал, ваш род славится металлургией, — сказал я. — Одни из главных оружейников империи. Говорят, ваши клинки обладают уникальными магическими свойствами.

Илья расплылся в гордой улыбке.

— Ага! Самые лучшие! Приезжай, скую тебе саблю лично! Такую, что враги за версту обзавидуются!

Он снова хлопнул меня по плечу, а затем с той же дружеской силой треснул и Петра.

— И тебя жду, Петруха! Давай!

Пётр, явно не привыкший к такому панибратству, с лёгким удивлением поправил безупречные манжеты рубашки. Но, видя искренность Ильи, улыбнулся.

— Что ж, я с удовольствием. Навещайте и меня тогда в Петербурге. Покажу вам настоящую светскую жизнь. Без медведей, — он бросил взгляд на Илью, — но зато у нас есть очень интересные привидения в «Летнем саду». Познакомлю лично.

Чтобы не отставать от друзей, я рассмеялся:

— Ладно, ладно, уговорили. Обязательно к вам заеду. Но не забудьте и вы заглянуть ко мне в Архангельск. Правда, всех медведей там распугали местные дворяне, и привидений у нас нет, но зато есть куча загадок моего рода. Приезжайте, как говорится, поотгадываем вместе.

Мы рассмеялись, похлопывая друг друга по плечам.

Потом мы всё же вернулись в бальный зал. Пётр, заметив одну из партнёрш по танцам, увлёк Илью за собой, чтобы познакомить с её подругой.

Я ненадолго остался один и вскоре увидел Илью на паркете. Он напоминал мне огромный неповоротливый корабль, который безуспешно пытается развернуть маленький, но решительный буксир. Выглядело это одновременно комично и трогательно.

Заметил Анну Сергеевну. Она стояла в стороне, наблюдая за танцующими с лёгкой, чуть ироничной улыбкой. Наши взгляды встретились. Я подошёл.

— Не заскучали? — спросил я.

— С вами вряд ли заскучаю, ведь так? — она обвела меня любопытным взглядом. — Вы барон Соловьёв, предсказуемый, но интересный.

В зале снова зазвучали первые аккорды вальса. Я, не раздумывая, протянул девушке руку.

— Поверьте, я могу быть и непредсказуемым.

Анна положила свою ладонь в мою. Её прикосновение было лёгким.

Интерфейс тут же попытался предложить помощь:

[Анализ базовых па вальса…].

Я мысленно отключил его. Вспомнились насмешки младшей сестры Анастасии, которая была фанаткой исторических танцев и какое-то время тренировалась на старшем брате. Тогда я ворчал, но сейчас мысленно сказал ей спасибо. Современное чувство ритма, помноженное на когда-то заученные движения, сделали мой танец нестандартным. Я не просто кружил партнёршу, я чувствовал её и вёл за собой.

— Вы умеете удивлять, барон, — прошептала девушка, легко следуя за моим поворотом. — В лабиринте — дикарь, а на паркете… настоящий придворный.

Она сделала особый акцент на последнем слове. «Придворный».

Что она имела в виду?

Придворный интриган?

Или нечто большее?

Наш танец превратился в фехтование намёками. Девушка задавала точные вопросы.

— Говорят, ваше детство прошло вдали от родительского дома?

— Можно и так сказать, — парировал я, ловко ведя её в вальсе. — Хотя мои воспоминания об этом… будто в тумане. Как будто это была не моя жизнь.

— Как интересно. А ваша семья? Соловьёвы всегда славились своей… закрытостью.

Я отвечал уклончиво, но не лгал ей и не раскрывал карт. Эта девушка была невероятно умна и проницательна, и это меня заводило.

Флирт нарастал. Понимал, что играю с огнём, но азарт и влечение перевешивали чувство самосохранения.

— Вам не кажется, что здесь стало невыносимо душно? — наклонился я к её уху. — Все эти маски, церемонии… Давайте найдём место, где можно поговорить наедине? По-настоящему. Без этих наигранных личин.

Анна откинулась назад, чтобы посмотреть мне в глаза. Её взгляд был прямым, изучающим, полным скрытых обещаний и опасности.

— Вы очень рисковый человек, барон Соловьёв.

— А вы нет? — парировал я.

На губах девушки играла хищная улыбка, которая сводила меня с ума.

— Хорошо, пойдёмте, — она сдалась.

Я крепче сжал руку Анны и уверенно повёл её из зала, оставляя за спиной музыку, свет и притворство. Мы вышли в ночной парк при цитадели, где в темноте мерцали магические фонари, отбрасывая длинные пляшущие тени.

Глава 2

Твёрдый матрас скрипнул под весом моего тела. Разболтанные от постоянного раскачивания винты стонали, тоскливо жалуясь на свою участь. Настойчивый запах ромашки витал в воздухе.

Мне так не хотелось открывать глаза. Хотелось лежать и наслаждаться долгожданным отдыхом, вдыхать приятный аромат, будораживший сознание. Простой полевой цветок был навязчиво сладким, словно специально пропитал собой воздух, чтобы заглушить все другие ароматы.

— Пора, — донеслось до меня.

Я закряхтел и глубже зарылся в подушку, не желая выплывать из уютного забытья.

— Вставай давай, — настойчиво повторили, стягивая с меня тёплое одеяло.

— Степан, ещё минуту, ну я же заслужил, — возразил слуге.

— Поезд прибывает через сорок минут, — продолжал настаивать старик, — а тебе ещё одеться надо и привести себя в порядок.

— Хорошо, — буркнул я в ответ, приподнимаясь на локтях, — встаю.

Я буквально влетел в уборную, обогнав пухлую проводницу, и под её возмущённые крики закрыл дверь изнутри.

Настроение было просто замечательным. Казалось, я готов свернуть горы и повернуть реки вспять. Напряжение, которое давило на меня весь последний месяц, наконец-то отступило.

Умывшись ледяной водой, заглянул в мутное зеркало. На меня смотрел молодой человек с лёгкой щетиной и довольным взглядом, как у сытого кота.

В дверь настойчиво постучали.

— Молодой человек, выходите немедленно! Мы уже подъезжаем! — раздался недовольный голос проводницы.

— Уже иду! — бодро отозвался я, наскоро вытирая лицо полотенцем.

Расправив плечи и подмигнув себе в зеркале, я распахнул дверь. Проводница, красная от злости, отступила, что-то бормоча про нахальных молодых людей.

Степан уже собрал наши вещи. Его проницательный взгляд скользнул по моему лицу.

— Вижу, ты в форме.

— В самой что ни на есть боевой, — уверенно кивнул я, разглядывая проплывающую за окном местность.

Архангельск.

Сердце радостно ёкнуло от предвкушения. Меня ждёт новый уровень. Новый квест.

Поезд с грохотом замер. Мы вышли в коридор, пропуская вперёд спешащих пассажиров. Я никуда не торопился и наблюдал за суетой на перроне.

Через стекло было видно, как у вагона уже собралась небольшая группа встречающих.

Двери открылись.

— Ну что, Степан, — сказал я, поднимая с пола багаж. — Пора наводить порядок в моём имении? — и шагнул на залитый солнечным светом перрон.

Глубоко вдохнул, ловя носом свежий воздух с примесью морской соли. Никаких тебе паров бензина и кислого запаха шаурмы, характерных для вокзалов моего мира.

Старик лишь хмыкнул в ответ. Ромашка, подаренная Аней на прощанье, так и осталась лежать на нижней полке.

— Господин Соловьёв! — послышалось откуда-то сбоку.

Я обернулся, ища источник голоса, и увидел спешащего ко мне на всех парах Окорокова. Его строгий мундир был слегка помят, а на лице читалась почти искренняя радость.

— Господин Соловьёв! Как я рад снова вас видеть, — запричитал толстяк, тяжело дыша и вытирая платком вспотевший лоб. — Как только узнал о вашем прибытии, сразу же бросил все дела! Не мог позволить, чтобы вы остались без должного приёма!

Удивлённо приподнял бровь, оценивая его театральное выступление. Этот человек из тех, кто и пальцем не пошевелит без личной выгоды.

— Вы меня тронули, Алексей Николаевич, — сказал я с лёгкой насмешкой. — Прям до глубины души.

Он продолжал улыбаться, натянув на лицо маску радушия.

— Что вы, что вы! Я с нетерпением ждал вашего возвращения! — мужчина сделал паузу, сменив тон на более деловой. — Мы же с вами партнёры?

Окороков многозначительно посмотрел на меня, ожидая ответа. Вот ради чего всё это и затевалось! Я молчал, делая вид, что не понимаю, о каком партнёрстве идёт речь. Время нашего сотрудничества истекло, как только я отдал дознавателю последние дела и уехал на испытание.

— Партнёры? — наконец переспросил я, намеренно с лёгким недоумением. — Алексей Николаевич, вы, кажется, что-то путаете. Наши деловые отношения были строго ограничены временными рамками, и они истекли.

Улыбка на лице офицера застыла. Он нервно провёл платком по шее.

— Ну как можно так говорить, Дмитрий Григорьевич! — запричитал он, пытаясь вернуть панибратский тон. — Преступления продолжают совершаться, а ваш гениальный ум способен их раскрыть. Я не могу поверить, что вам всё равно, когда на улицах Архангельска процветает преступность!

Последнее слово он произнёс с особой значимостью.

Не то чтобы его слова меня задели, но я вдруг подумал над тем, что Архангельск теперь является моим городом. И я действительно не хочу, чтобы тут бродили такие личности как Лютый или Лиска. Тем более, что дело Аверина до конца ещё не раскрыто, и именно Окороков может в этом помочь.

— Так что вы предлагаете? — глядя прямо в глаза дознавателю, спросил я.

Тот засиял как рождественская ёлка:

— Да что же мы о делах говорим прямо на перроне. Прошу вас в мой экипаж! С удовольствием подвезу до имения.

Он попробовал отнять у меня ручную кладь, но я не позволил этого сделать.

— Пойдёмте, — сделав приглашающий жест, Окороков засеменил к выходу с вокзала.

Мы со Степаном переглянулись и, одобрительно кивнув друг другу, направились следом.

На этот раз Алексей Николаевич приехал на личном транспорте, а не на служебной машине. Я ещё раз подивился прагматичности дознавателя, рассматривая необычную конструкцию.

Она не была похожа ни на Степанов катафалк из серии «Бэтмен спешит на помощь», ни на помпезные кареты столичной знати.

Перед нами стоял угловатый, но явно проходимый экипаж на усиленных рессорах, с высоко поднятыми колёсами и дополнительными фонарями. Что-то между внедорожником и бронированной повозкой, явно разработан для разбитых дорог. Очень похож на те, что стояли у меня в имении.

— С модифицированным кристаллом тяги, — с гордостью похлопав по кузову свою ласточку, заявил Окороков, заметив мой оценивающий взгляд. — Скромно, но надёжно.

Мы устроились внутри. Салон оказался просторнее, чем можно было предположить находясь снаружи. Степан занял место рядом со мной. Его взгляд скользил по деталям отделки, оценивая не столько комфорт, сколько тактические возможности.

Экипаж плавно тронулся, бесшумно выезжая на главную дорогу. Окороков, поглядывая в зеркало заднего вида, продолжил говорить:

— Дмитрий Григорьевич, у меня к вам действительно неотложное дело, и я вас просто умоляю приступить к нему как можно быстрее.

Я хмыкнул. Все дела Окорокова были неотложными или требующими немедленного рассмотрения.

Он протянул папку, из которой чуть не вываливались листы, исписанные мелким почерком.

— Две недели назад был похищен сын местного купца Афанасия Кузьмича Самарского. Следствие зашло в тупик. Звонков о выкупе не поступало.

Я медленно взял папку, ощущая под ладонями шершавый переплёт. Купец Самарский.

Имя мне ничего не говорило, но статус купца наверняка заставил местные власти немедленно начать расследование. Был бы он сыном плотника, никто даже не пошевелился бы.

— Ни требований, ни намёков, ни тела, — продолжал говорить дознаватель, пока я листал стандартный протокол.

— Просто испарился? — спросил я, уже включая интерфейс.

— Именно! — Окороков снова вытер платком лицо, хотя в салоне было прохладно. — Мальчишке десять лет. Тихий, прилежный. Помогал отцу в конторе. Исчез по дороге из гимназии домой. Буквально в двух кварталах от собственного дома.

Мой взгляд скользнул по сухим строчкам: «…свидетельств не обнаружено…», «…личные враги семьи не установлены…», «…похитители действовали крайне профессионально…».

Интерфейс, как ни странно, молчал, не давая ни одной подсказки. Мои мысли после долгой дороги текли вяло, совершенно отказываясь работать.

Окороков снова глянул в зеркало заднего вида и наши глаза встретились. На лице дознавателя я прочитал незнакомую мне прежде серьёзность.

— Дмитрий Григорьевич, Самарский — не аристократ. Его дело не прогремит на всю империю. Но он один из столпов архангельского купечества. Афанасий Кузьмич финансирует полгорода, его суда ходят по всему северу. Если не найдём его сына, начнётся паника. А паника, — Окороков многозначительно понизил голос, — нам совершенно ни к чему.

Экипаж плавно свернул на подъездную аллею моего имения. Я смотрел на знакомые очертания дома.

— Хорошо, Алексей Николаевич, — я закрыл папку с решительным хлопком. — Завтра навещу господина Самарского. Мне нужно услышать всё из первых уст.

— Спасибо, Дмитрий Григорьевич! Я организую вам встречу! — дознаватель, получив согласие, вздохнул с таким облегчением, будто с его плеч свалилась целая гора.

— Не организовывайте, — мягко перебил я. — Просто сообщите Самарскому, что я приду.

Экипаж остановился у закрытых ворот с витиеватой вывеской «Золотые ключи». Я вышел и с наслаждением потянулся, отметив, что в сердце закралось незнакомое до этого чувство. Я был дома.

Окороков с неожиданной проворностью выскочил из экипажа, протягивая мне руку:

— Очень рассчитываю на вас, — продолжая трясти мою ладонь, лепетал дознаватель, не спеша уезжать.

— Вы же понимаете, что я попрошу от вас ответную услугу? — сразу обозначив цену помощи, сказал я.

Алексей Николаевич только активнее замотал головой, соглашаясь на любые условия.

Наконец мы со Степаном проводили взглядом уезжающий экипаж и повернулись к воротам, которые радушно открылись при моём приближении.

Я уже шагнул вперёд, когда меня вдруг остановил голос Степана:

— Кажется, у нас гости.

Старик говорил тихо, но с такой металлической ноткой, что я мгновенно замер. В ладони уже начал разрастаться огненный шар «Фаербола».

Обернулся и заметил человека, спрятавшегося в тени могучих деревьев, обрамлявших подъездную аллею. Высокий мужик в затёртом сюртуке, с усталым лицом и небритой щетиной.

Увидев, что его заметили, он поспешно снял картуз, закрывавший огромный лоб, нервно скомкал его в руках и сделал неуверенный шаг вперёд. Пока он шёл, я разглядывал посетителя, всё больше удивляясь его внешности.

Широкие скулы вызывающе выпирали вперёд, выразительные чёрные глаза смотрели с терпеливым ожиданием. Огромные плечи подрагивали. Но больше всего меня поразил рост.

Чем ближе мужчина подходил, тем явственнее я чувствовал себя лилипутом. В нём было два метра, а может, и того больше.

— Будьте здоровы, барин, — прогремело над моей головой.

Мужик, вежливо кланяясь, протянул мне ладонь. «Фаербол» зашипел, исчезая. Я с опаской посмотрел на его руку, надеясь, что после рукопожатия моя останется невредимой. Однако опасения оказались напрасны. Грубые пальцы сомкнулись на моём запястье с бережной осторожностью.

— Здравствуй, — ответил я, стараясь не пялиться на исполинскую фигуру. — Чем обязан?

— Меня Вениамином звать, барин, — начал он, переминаясь с ноги на ногу, — я при батюшке вашем служил конюхом. Можно просто Веня.

Я оглянулся по сторонам, выискивая в дальнем конце поместья неприметные конюшни. Но, к моему облегчению, все они до сих пор были пусты. Мало ли, что могло измениться, пока я был в отъезде…

— Да у меня, вроде как, нет лошадей, — развёл я руками.

— О, барин, — заулыбался Вениамин, — это дело поправимое, но я не поэтому к вам пришёл. Я ведь ещё и садовником был, и дворником, и даже дворецким…

На последнем слове он замялся, опустив глаза в пол. Должность дворецкого с его исполинской внешностью явно не сочеталась.

— Ну так, исполняющим обязанности, — смущённо поправился он. — А пришёл я, барин, потому что слышал, вы вернулись. А без хозяйского глаза всё тут… — он многозначительно обвёл взглядом заросший бурьяном двор и покосившиеся ставни. — Всё в запустении. Так вот. Не нужен ли вам работник? На любую работу. Я и дрова колоть могу, и крышу починить, и… — мужчина умолк, в его простых глазах читалась надежда.

Я задумался, глядя на этого богатыря. С одной стороны, лишние руки не помешали бы. Да что там говорить, нужны позарез. С другой, ему же платить надо, а у меня из заработка только «дела» Окорокова. Смогу ли прокормить ещё один рот? Поэтому я развёл руками:

— Извини, друг. Работы много, да вот платить тебе пока нечем.

Как ни странно, Вениамин от этих слов ещё больше заулыбался.

— Не беда, барин. Прокормить — я и сам прокормлюсь. Нам бы крышу над головой, да печку тёплую. А насчёт жалованья… — он многозначительно посмотрел на заросший бурьяном сад и покосившиеся конюшни. — Вы мне уголок выделите, да лес на дрова, и рубль в месяц, и я перед вами в долгу не останусь.

В его простых словах была такая твёрдая уверенность, что все сомнения развеялись сами собой. Этот человек не милостыню просил. Он предлагал честный обмен: его труд на тёплый кров.

— Ладно, — сдался я, чувствуя, как на плечи ложится новый груз ответственности. — Договорились. Устроишься как при отце было. Только смотри… — я сделал серьёзное лицо. — Если что не так, тут же обратно на улицу вылетишь.

Вениамин просиял, словно я ему подарил золотой прииск.

— Будьте спокойны, барин! Всё будет как при батюшке вашем! — мужчина тут же нацепил картуз обратно и нетерпеливо спросил. — Ну… Я тогда пойду, своих приведу?

Не успел я опомниться, как он рванул в сторону ворот, радостно приплясывая.

— Кого своих? — переспросил я, глядя вслед удаляющейся фигуре.

— Добрый вы, барин, — услышал голос за спиной.

Степан стоял рядом, глядя на фигуру удаляющегося мужика:

— Я знаю его. Пятеро детей, мал мала меньше. И всей семьёй на улице остались после того случая. Когда Аверина забрали, в этот же день и Вениамина упекли в следственный комитет как свидетеля. Вот только как его отпустили?

— Вот, значит, какой сюрприз решил мне устроить Окороков, — вздохнул я, вспоминая разговор о свидетеле по делу моей семьи, произошедший почти месяц назад. — Ну что ж, ему удалось меня удивить. Но не в моих правилах отступать от сказанного. Поживём — увидим.

Я махнул рукой и направился в сторону особняка.

Здесь всё оставалось без изменений, разве что трава стала ещё выше, а на брусчатой дорожке снова пророс мох, образовав бархатистые зелёные подушки. Нужно всё-таки заняться обустройством. Барон я в конце-то концов или нет?

Никак не мог свыкнуться с мыслью, что теперь всё это принадлежит мне. Большое наследие с большой ответственностью.

Мы пересекли поместье, быстрым шагом направляясь в сторону амбара, где нас ждал портал в форпост. Ещё немного, и я увижу своего болотного вывертня, которому до сих пор не дал имя.

Поделюсь с Александром впечатлениями об испытании. Расскажу о Муроме и Юсупове и ещё много всего, что врезалось в память за время пребывания в столице.

Мир на мгновение поплыл, сменившись привычным давлением. Я уже стоял не в амбаре, а в просторном дворе форпоста. Воздух был прохладным. В лицо ударил запах хвои и… жареного мяса.

— Кажется, мы вовремя, — втягивая носом ароматы, произнёс я.

— Как раз к обеду, — улыбнулся Степан, делая шаг в сторону казармы.

Но вдруг раздались взрывы. За стенами форпоста полыхнул столб огня. Потом в небе над нами пронеслась огромная птица, размером с кукурузник, и, сделав крутой вираж, устремилась обратно, скрываясь за высокими стенами форпоста.

Я инстинктивно пригнулся, а Степан резко отступил назад. В его руке уже мелькнула трость.

Звук повторился, заглушая яростный птичий крик.

— На стену, — скомандовал Степан и со всех ног бросился к ближайшей лестнице, ведущей наверх.

Я рванул следом, на ходу формируя «Песчаную бурю». Сердце бешено колотилось, но разум работал с пронзительной ясностью. Снаряды? Кто мог стрелять по форпосту? Бандиты? Нападающие?

Мы влетели на узкий помост, заваленный бочками и ящиками. Степан, не сбавляя хода, двигался дальше, одновременно озираясь по сторонам. Ни Александра, ни Муму не было видно. Даже верного пса я нигде не наблюдал.

— Вижу! — вдруг крикнул мне Степан, показывая куда-то в сторону. — Вон там, за холмом.

Я посмотрел туда. Из-за дальнего холма, поросшего чахлым лесом, клубилось облако дыма.

Глава 3

— Вижу, — пробормотал я. — Похоже, там шашлыком и не пахнет, а так хотелось поесть мяса.

— Ещё поедим, — буркнул Степан, задумчиво всматриваясь в место, откуда шёл дым.

— Пойдём посмотрим? — предложил я, не особо надеясь, что старик согласится. Но я ошибся.

— Идём, только тихо, — он несколько раз кивнул, словно соглашаясь со своими мыслями. — Не нравится мне всё это.

Мы покинули относительно безопасную территорию форпоста, нырнув в чахлый лес, покрывавший один из склонов холма. Я двигался как когда-то в стелс-секциях своих любимых игр: пригнувшись, короткими перебежками, замирая за каждым валуном и стволом крупного дерева. Вот только здесь не было кнопки быстрой перезагрузки.

И звуки… они нарастали с каждым шагом.

Различал низкий грудной рёв, от которого сжимался желудок. Резкое пронзительное шипение, напоминающее бурление пара в котле, и оглушительный треск, как будто кто-то методично ломал телеграфные столбы.

— Слышишь? — не удержался и прошептал я старику, когда мы снова замерли за здоровым валуном, покрытым склизким мхом.

— Слышу, — сипло ответил он, не глядя на меня. — Деревья так просто не ломаются. Готовь «Каменную кожу». На всякий случай. Но не активируй, пока не будет прямой угрозы. Вдруг там твари, которые замечают магические всполохи.

Я кивнул, вызвав интерфейс. Рунная последовательность «Каменная кожа» тут же откликнулась, замерев на периферии сознания в состоянии готовности.

Внутри всё кипело от адреналина. Это было похоже на момент в игре, когда загружается новая неисследованная локация, и ты не знаешь, что ждёт за углом. Безобидный квестовый персонаж или босс, способный размазать тебя по стенке за секунду?

Только вот это была не игра, и боль тут чувствовалась по-настоящему, но то и дело всплывающие окна интерфейса словно кричали об обратном.

Мы пробирались дальше, уже по сырой земле, через заросли папоротника высотой с нас. Отчётливо пахло серой и озоном, как после грозы, и ещё тошнотворной сладостью палёной шерсти.

Вот мы почти у цели.

Путь преградил небольшой бурный ручей, сбегавший с холмов. Вода была ледяной и прозрачной, а на дне виднелись камни.

— Осторожнее, — предупредил Степан, легко перепрыгивая на другой берег. — Берега скользкие.

Последовал его примеру и едва не поскользнулся на мшистом камне. Пока я отряхивался, старик, озираясь, прошептал с несвойственным ему беспокойством:

— Чёрт, и где Саша? Вечно он куда-нибудь влипнет. С самого детства, вот только оставь одного на пять минут, и он либо в подземелье провалится, либо в лесу заблудится. Аверина одного надолго оставлять нельзя, обязательно себе приключение найдёт.

Едва сделав пару шагов от ручья, вошли в густой папоротник, и вдруг перед нами метнулись три тёмные тени: Сани, Муму и пса.

— Тише вы, слоны неуклюжие! — язвительно прошептал виконт.

— Александр Николаевич, — тихо проговорил Степан, — будьте добры объяснить, что это за цирк!

— Не шумите. Там, — он кивнул в сторону источника шума, — идёт бой за территорию. Недавняя миграция монстров привела к тому, что их ареалы смешались. Теперь тут каждый день война. Одни твари расползлись, никого не трогая, а эти, — он снова кивнул за холм, — решили остаться и теперь выясняют, кто тут хозяин холма.

— А вы чего тут делаете? — не отступал Степан.

— Занимаемся снабжением, — Саня загадочно улыбнулся.

Аристократ жестом позвал следовать за ним в заросли папоротника. Мы преодолели несколько десятков метров, пригибаясь, и вышли на небольшую поляну. Там, прикрытые еловыми ветками, стояли две грузовые тачки: обычные, деревянные, на одном колесе. Но то, что в них лежало, обычным назвать нельзя.

В одной красовалась гигантская, покрытая сизыми пятнами печень, размером с диванную подушку. Рядом лежали лёгкие, напоминавшие два надувных матраса, и что-то похожее на селезёнку величиной с арбуз.

Вторая тачка была доверху заполнена блестящей чешуёй и шипами, каждый — с руку.

— Что это? — выдавил я, с трудом отрывая взгляд от находок.

— Солянка, — небрежно пояснил Александр. — Останки болотного дикобраза и пустынного павлина. Не спрашивай, что он тут забыл. И тот, второй, — он кивнул на тачку с шипами, — судя по всему, альфа-самец. Не поделили территорию, подрались насмерть. А мы просто воспользовались моментом.

Виконт как-то безумно и широко улыбнулся.

Я снова посмотрел на внутренности.

— И вы просто подошли и собрали эти трофеи? — спросил я, не веря своим ушам.

— Ну а чего? — пожал плечами виконт. — Свежее ещё, не пропадать же добру. Помню, отец как-то добыл нечто подобное и месяц ходил всем хвастался. А тут сам случай послал.

Пока я пребывал в ступоре, Степан подошёл к тачкам. Его строгое лицо внезапно просветлело, а в глазах вспыхнула жадность. Он потрогал гигантскую печень, понюхал один из шипов, и на губах появилась улыбка.

— Невероятно, — прошептал он. — Редчайшие алхимические ингредиенты. Жёлчь павлина, одна её капля усиливает любое зелье исцеления втрое. А из этих шипов, если правильно обработать, можно создать зелье невероятной стойкости.

— Ага, — всё так же по-глупому улыбаясь, кивнул виконт.

— Отец твой был лучшим алхимиком в стране, — с теплотой в голосе сказал старик Сане. — Жаль, ты его дар не унаследовал.

Александр вздохнул, и его взгляд на мгновение стал отстранённым.

— Так уж вышло. У меня открылся дар ментальной магии. А с ним и все эти голоса в голове, видения. Отцу стало не до меня, он был разочарован. Да я и сам поспешил уехать подальше от дома, лишь бы заглушить этот шум. Не хотелось слушать постоянно, как он недоволен сыном.

В этих словах прозвучала давняя недетская боль.

Я смотрел на виконта и понимал, что за всем позёрством и цинизмом скрывался ранимый человек, сломленный собственным даром.

В этот момент наша тихая беседа была прервана новым катаклизмом. Примерно в пятидесяти метрах, за стеной полуразрушенных деревьев, началось главное действие. Схватка двух гигантов.

Огромная птица, которую я видел, когда мы появились в форпосте — болотный лунь, если верить Александру. Её оперение переливалось всеми цветами радуги даже сквозь копоть и кровь, а клюв напоминал отполированную стальную пику.

Её противник — лесной варан. Чудовище длиной с микроавтобус, покрытое каменной бронёй, усеянной ядовитыми шипами. Из пасти вырывались клубы едкого дыма, а когда он шипел, из глотки появлялось пламя, выжигающее всё на своём пути.

Птица пикировала с пронзительным криком, пытаясь пробить броню клювом. Она сносила верхушки деревьев, поднимая тучи щепы и листьев. Варан, неуклюжий, но невероятно мощный, отбивался огненными шарами и пытался достать врага своим хвостом-булавой, усеянным шипами.

Я смотрел как заворожённый, забыв обо всём.

Исход решился за мгновение. Птица, сделав ложный манёвр, впилась клювом прямо в череп варана. Раздался хруст, похожий на взрыв. Но и сама она, не успев отлететь, получила удар шипастым хвостом в лапу. Из раны брызнула тёмная, почти чёрная кровь.

Победила большая птица.

С трудом взлетев, она вцепилась когтями в тушу варана и, медленно набирая высоту, потащила её прочь. Пролетев метров двести в сторону форпоста, болотный лунь с размаху швырнул тело ядовитого врага в рощу у стен.

Послышался треск ломающихся сосен. Тушка варана, пронзённая насквозь, повисла на одном из стволов, который под её весом зловеще надломился.

— Вот это да… — выдохнул я.

— Вот это удача, — поправил Саня, снова ухмыляясь. — Теперь у нас есть и дикобраз, и павлин, и варан. И никто не будет с нами драться за них.

Степан тем же обезумевшим взглядом, каким ранее смотрел на тачку, теперь глядел на тушу, повисшую на дереве.

— Нужно забрать и её. Желчь, сердце, ядовитые железы… Бесценно.

Я посмотрел на друзей, потом на тачки с окровавленными внутренностями, потом на форпост, рядом с которым теперь висел труп чудовища.

Моя новая жизнь барона Соловьёва определённо не была скучной.

— Нельзя терять ни минуты! — прошипел старик.

— Поедем, — решительно заявил виконт, хватая ручки одной из тачек. — Поедем! Только давайте окольными тропами, а то та хозяйка, — он кивнул в сторону, куда улетела птица, — может вернуться и не понять нашего «альтруизма».

Мы двинулись в сторону форпоста, но уже не прячась, а быстро и целеустремлённо

Вскоре Муму вывел нас на заросшую каменную дорогу, явно когда-то часто используемую.

— Вот, хоть дорога нормальная есть, — заметил Александр, с трудом толкая тачку по высокой траве, проросшей между камнями. — Только давно никто не чистил, уж больно всё быстро зарастает здесь.

— А чего ты хотел? — откликнулся Степан, не оборачиваясь. — Тут, похоже, всё растёт в пять, а то и в десять раз быстрее, чем в обычном мире. Энергия места и магия.

Я шёл рядом, с ластившимся болотным вывертнем. Пёс бесшумно подкрался, а потом уткнулся в ладонь, виляя хвостом. Его мощные лапы не издавали ни звука на камнях, а мускулистое тело демонстрировало недюжую силу и грацию. Ну чистый ниндзя.

Он смотрел на меня преданными глазами, и я наконец-то созрел.

— Ладно, хватит тебе без имени ходить, — сказал я, гладя друга по лохматой шкуре. — Буду звать тебя Гай. В честь одного очень верного и сильного ниндзи. Только ты, в отличие от него, не надевай зелёное трико, ладно?

Степан и Александр переглянулись, явно не поняв отсылку.

Но псу, похоже, имя понравилось. Он решительно вильнул хвостом и громко издал звук, похожий на удар метлы по полу, а затем тычком мокрого носа в мою ладонь выразил полное одобрение.

Вскоре мы снова перешли быстрый ручей.

Посмотрел на дно, подумав о том, что уж больно давно я не ел рыбы. Но, похоже, тут её не водилось. Лишь камни и немного растительности, вот только один уж больно странно поблёскивал, словно это было стекло.

Наклонился и поднял камень. Он был размером с ноготь, идеально чистый и переливался на солнце.

— Слюда, что ли? — пробормотал я.

Степан, проходивший мимо, взял находку у меня из рук. Брови слуги поползли вверх.

— Нет, — произнёс он с нескрываемым удивлением. — Это алмаз. Неогранённый, но алмаз.

— В реке? Это ж не золото, чтобы самородками валяться!

— Может, кто-то и выронил. Дорога тут подходит вплотную к ручью. А алмазы для магов это расходник.

— Да, да, ты же рассказывал, — вспомнил я объяснения Степана в день нашего знакомства. Я тогда ещё их сравнил с магическими пауэрбанками.

Алмазы в ручье?

Ещё одна загадка этого места.

Степан сунул камень в карман, и мы, не теряя темпа, пошли дальше по заросшей дороге, чтобы поскорее распотрошить нашего «барана», пока про него не пронюхали падальщики.

Вечером в форпосте мы устроили небольшую гулянку в честь моего официального признания. Муму приготовил здоровый кусок мяса на углях, а Степан, раздобыв в своём подвале кувшин крепкого напитка, красочно описывал мои испытания в Москве.

— А наш-то Дмитрий, — с усмешкой рассказывал он, — на следующие сутки после торжественного бала приполз только к закату. Весь помятый, довольный. Где шлялся, а? — спросил дед при всех.

Я лишь загадочно улыбнулся, глядя на пламя костра и вспоминая тёмные аллеи парка и опасные глаза Анны Сергеевны.

— Гулял, — коротко ответил я.

Поздно вечером, уже лёжа на кровати, не мог уснуть. В голове стоял гул от пережитых событий. Закрыл глаза и погрузился в изучение обновлённого интерфейса.

Меня волновало сразу три вопроса, на которые я собирался получить ответ от этого непредсказуемого апгрейда в моей голове. И первый: какого чёрта он откатился к заводским настройкам?

Глядя на хилое древо, преимущественно пестрящее боевыми рунами земли, доставшимися мне от Мурома, я вспомнил тот день, когда прикоснулся к магическому шару на первом испытании. Почувствовал эмоции, переполнявшие меня, когда шар не отозвался на прикосновение.

Что я тогда сделал? Воспроизвёл свои действия, и тут меня осенило. Мой интерфейс, совсем сырой, с облегчённой прошивкой, мог только копировать и проводить анализ полученных данных. И я, взволнованный от того, что меня могут просто исключить из списка испытуемых как немага, взял и скопировал все руны, что хранились в магическом шаре.

А что происходит, когда накопитель переполнен? Система, не выдержав перегрузки, крашнулась. И когда она перезагрузилась, восстановился лишь базовый минимум. Всё остальное удалено либо закэшировано, но куда?

Сон оканчательно покинул меня, а мозг заработал быстрее, будто к нему подключили мощный процессор.

А где вообще у моего интерфейса находится накопитель? Я задумался, вспоминая базовые уроки из курса «Архитектура вычислительных систем» в МФТИ.

В очках дополненной реальности вся информация — интерфейсы, карты, уведомления — накладывается на реальность через прозрачный дисплей. Но сами данные — тяжёлые библиотеки и «прошивка» — хранятся не в тонкой оправе, а в подключённом смартфоне либо в облаке.

Я вскочил с кровати, направившись к мутному зеркалу, висевшему возле двери. На меня смотрело взволнованное отражение. Серо-голубые глаза внимательно разглядывали сетчатку, выискивая несоответствия. Дотронулся до виска, включая и выключая интерфейс. Вот оно…

Крошечные голубые искорки вспыхивали и гасли в глубине зрачка, едва заметные в тусклом свете. Проекция на сетчатку. Но сигнал шёл глубже, прямо в зрительную кору. Он был идеально стабилен, не зависел от освещения и двигался синхронно со взглядом. Мозг получал готовую «картинку» в обход зрительных нервов.

Тогда где находится накопитель?

Ответ лежал на поверхности. Мой мозг, работающий на нейронных связях, являлся классическим накопителем. Вся информация — руны, карты, логика интерфейса — хранилась в моих нейронах в виде сложных связей, которые интерфейс создал при симбиозе, перепрофилировав часть серого вещества под свои нужды.

Каким образом?

Очень просто. Он использовал магическую энергию, принцип работы которой я не до конца понимал, но другого объяснения не находил.

Интерфейс стал библиотекарем, который знал, где что лежит, и мог мгновенно предоставить нужную информацию по моему запросу.

Если эта догадка верна, то при переполнении «накопителя» интерфейс не удалил скопированные из шара данные. Вместо этого он поступил как перегруженная операционная система: убил все процессы, а кэш сбросил на накопитель, в подвал моей памяти.

Данные не стёрты. Интерфейс знает об их существовании, но не может добраться, потому что пути к ним разрушены тем же сбоем.

Это объясняло, почему знакомый «Фаербол» был изучен практически за секунды, а на изучение новой руны «Песчаная буря» ушло гораздо больше времени. Интерфейс просто восстановил данные, не затрачивая магической энергии.

Я нервно ходил по комнате, начиная понимать, какие возможности могла дать база рун, скопированных через магический шар.

Резко остановился. Мой энтузиазм сменился холодной аналитикой. Восстановление архива стало приоритетом номер один. Но подходить к этому нужно как к сложнейшему техзаданию.

Для начала провести оценку ущерба. Потом найти метод восстановления нейронных связей. И последнее: риски. Если начну хаотично ворошить «повреждённые» секторы памяти, то могу не восстановить данные, а окончательно их уничтожить. Нужен проводник. Тот, кто разбирается в тонкой структуре разума. В этом хорош Александр.

Солнце уже начало подниматься над горизонтом, когда я наконец-то уронил голову на подушку. Необходимость искать проводника и ковыряться в собственной памяти казалась слишком масштабной и рискованной. Нужно начать с чего-то более простого и осязаемого.

Я не стал прорываться к замусоренным архивам. Вместо этого вызвал главное меню интерфейса. Если он сохранил базовые настройки после перезагрузки, значит, где-то должна быть резервная копия конфигурации.

Поискав глазами кнопку [Сервис], я радостно тыкнул на [Восстановление системы]. Однако в ответ получил лишь раздражающее сообщение:

[Резервная копия не найдена]

Конечно, глупо было надеяться. Но если нет бэкапа, можно попробовать восстановить настройки вручную. Я пролистал логи своих действий за последние недели до сбоя. Интерфейс аккуратно вёл журнал: сканирование рун, анализ тактических ситуаций в лабиринте.

Я начал с самого простого. По памяти восстановил старую версию рунного древа. Потом вернул привычное расположение окон.

С каждым восстановленным параметром интерфейс будто оживал, становясь податливее. Это было похоже на настройку под себя рабочего стола и горячих клавиш после переустановки системы. Мир снова обретал привычный порядок.

И тут я наткнулся на самый важный параметр, который упустил из виду:

[Фоновый анализ рун. Приоритет: высокий]

Выставил этот флажок, и интерфейс мгновенно отозвался.

[Обнаружены данные, соответствующие активированному профилю]

[Восстанавливается доступ к руническому индексу]

Перед моим взором, прямо поверх унылого хилого древа, начали проступать другие знакомые иконки. Руны, которые я успел изучить и проанализировать до рокового прикосновения к шару. Не сокровища имперской библиотеки, а мой собственный скромный арсенал. Но он был куда больше, чем-то, что доступно мне в последние дни.

Система переиндексировала уже обработанную информацию, которая лежала в быстром доступе, но потеряла связь с интерфейсом после сбоя.

Наконец я вернул свой инструментарий.

На следующее утро мы со Степаном отправились в Архангельск. Довольный старик сидел впереди и что-то напевал себе под нос. Мой путь лежал в здание городской администрации, в гербовый зал палаты родословных книг.

Внутри было немноголюдно, высоченные потолки, портреты суровых мужчин в мундирах и дам в кринолинах. Чиновник с лицом, похожим на высохшую грушу, с невозмутимым видом протянул мне толстенную книгу и указал ручкой на строчку.

— Распишитесь здесь, господин барон. Официально.

Взял перо. Оно было невероятно тяжёлым. Вывел аккуратным каллиграфическим почерком: «Дмитрий Григорьевич Соловьёв».

Чуть ниже — дата и причина внесения: «Восстановлен в правах наследования по итогам имперских испытаний».

Потом поставил подпись. Ровную, чёткую. В этот момент что-то щёлкнуло не только в реальности, но и в моём интерфейсе. Словно какая-то фоновая задача наконец-то завершилась.

Потом чиновник принёс небольшую лакированную коробку из тёмного дерева. Открыв её, он извлёк на бархатную подушечку фамильную печать Соловьёвых: массивный перстень из тёмного, почти чёрного металла. На его щитке был вырезан герб: могучий дуб, оплетающий якорь.

— Я думал, она в единственном экземпляре, — не удержался от комментария, вспомнив печатку из сейфа в имении.

Чиновник смерил меня высокомерным взглядом.

— Так и есть. Это оригинальная печать-артефакт. Была конфискована по описи после трагедии в имении. Вот, всё по закону. Распишитесь в получении. Теперь вы обязаны носить её на пальце. Это не просто украшение, а символ вашего статуса, знак того, что вы — патриарх рода.

Взял перстень.

Он был холодным и неожиданно тяжёлым. Надевая его на указательный палец правой руки, почувствовал лёгкий, едва уловимый импульс, пробежавший по всему телу.

Интерфейс на долю секунды завис, а затем выдал:

[Обнаружен артефакт: «Печать рода Соловьёвых». Требуется более глубокое сканирование]…

Из администрации я направился в соседнее здание, куда более мрачное и внушительное, — «Управление имперской безопасности».

Зашёл в кабинет Никифорова.

Тот сидел за столом с невозмутимым лицом. Увидев меня, Анатолий Владимирович вежливо, почти церемонно поднялся.

— Барон Соловьёв, поздравляю с подтверждением титула. Империя рада вернуть одного из своих верных сынов, — он протянул руку, и я, скрывая удивление, пожал её. — Надеюсь, вы осознаёте возложенную ответственность. И помните: управление всегда готово оказать содействие законной власти.

— Ценю вашу поддержку, господин Никифоров, — сказал я, пользуясь моментом. — Но не очень понимаю, о чём идёт речь?

— Ах… — театрально махнул он рукой. — Совсем забыл, что у вас лёгкая амнезия. Дело в том, что за каждым аристократом закреплена территория, которую необходимо защищать от нападения извне. Вы что-то припоминаете?

Я недоумённо уставился на Никифорова. Тот понял, что эта информация мне ни о чём не говорит, и продолжил:

— Территория России подвержена расколам из-за магической нестабильности. Это выглядит как расслоение магической энергии в пространстве.

Никифоров встал из-за стола и с видом преподавателя начал мерить комнату неспешными шагами.

— Так вот. Из этих расколов начинают появляться различные твари, которые нетипичны для нашего мира. Некоторые из них способны нанести огромный ущерб. Очень часто страдают аграрные районы. Но и города тоже могут пострадать.

— И как это относится ко мне? — непонимающе уставился я на Никифорова.

— Вы получаете не только титул, но и территорию, за которую теперь несёте ответственность. Вот договор, — небрежно кинул он пачку бумаг передо мной. — Прочтите и распишитесь.

Я принял у офицера документ, быстро сканируя его интерфейсом. Если кратко, то текст гласил, что теперь я отвечал за охрану от несанкционированного всплеска магической энергии и образования разломов всего северного района Архангельска, включая порты и верфи.

В мои задачи входила защита местного населения и закрытие разлома. А если у меня не хватит на это ресурсов, то можно положиться на местные власти, только потом они выкатят счёт. И чем масштабнее вмешательство властей, тем больше сумма за оказанные услуги.

Это что, новый уровень? Что-то это игра становится непредсказуемой. И с каждым разом условия меняются.

— Вам всё ясно? — уточнил офицер, протягивая мне перо.

Он занял рабочее место, с интересом поглядывая на меня.

Я кивнул, поставив размашистую подпись на последнем листе договора.

— Пользуясь случаем, я хотел бы забрать родовой артефакт, имперский регулятор, который был внесён в качестве залога для допуска к испытаниям. Теперь все формальности соблюдены.

Никифоров, не меняя выражения лица, медленно откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком и посмотрел на меня ледяным, пронзительным взглядом.

— Нет, — произнёс он чётко и безапелляционно, — я вам его не отдам.

— Прошу прощения? — не понял я, и мои брови поползли вверх.

Глава 4

— А с чего вы вообще решили, что можете забрать регулятор после испытаний? — Никифоров смотрел на меня в полном изумлении, скрестив руки на груди. — Он был внесён как безвозвратный залог. Пункт 7.4 «Положения об испытаниях для лиц с оспариваемым статусом». Вы что, даже не удосужились изучить документы, которые подписывали?

В его голосе звучало недоумение, смешанное с лёгким презрением.

— Странно, — я сделал удивлённое лицо, намеренно растягивая слова. — А в пункте 9.2 того же «Положения» чёрным по белому написано, что в случае успешного прохождения испытаний и полного восстановления в правах залогодержатель обязан вернуть артефакт законному владельцу в течение трёх рабочих дней, – я посмотрел на часы на стене. — Сегодня как раз третий день.

Никифоров замер. Его улыбка на мгновение дрогнула. Он явно не ожидал, что я знаком с документом так же хорошо, как и он.

— Да, только в пункте 10.7 указано, — его голос вновь обрёл уверенный тон, — что вы можете забрать артефакт, внеся полную сумму залога. Пятьдесят тысяч золотых имперских монет, — он медленно выдвинул ящик и достал оттуда массивный гроссбух, с лёгким стуком положив его на стол. — Желаете внести оплату?

Пятьдесят тысяч. Сумма, которую я так и не сумел собрать.

— Могу ли я ещё раз ознакомиться с договором? — честно говоря, такого пункта не припоминал.

Никифоров с лёгкой усмешкой протянул мне папку.

— Конечно. Всегда рады помочь разобраться.

Я открыл её, листая страницы с деланным спокойствием, хотя внутри всё сжалось. Проклятая нехватка времени перед испытаниями и собственная самонадеянность. Вот он, пункт 10.7, чёрным по белому, на последней странице и, как всегда, мелким шрифтом. В самой сложной юридической формулировке, которую только можно представить:

«…в случае, если испытуемый не относится к числу лиц, указанных в Приложении 7 (а я, разумеется, не относился), возврат залога осуществляется путём компенсации полной стоимости в размере, установленном на дату внесения…»

Я медленно закрыл и отодвинул папку.

— Как видите, всё совершенно прозрачно. Итак, барон, как вы планируете произвести оплату?

— Каков срок? — спросил я, чувствуя, как снова наступаю на те же грабли.

Видимо, я где-то ошибся, переоценив себя.

— Срок? — Никифоров мягко улыбнулся, наслаждаясь моментом. — Поскольку сумма вносится единовременно, то срок увеличен до ста восьмидесяти дней. Вы можете произвести оплату прямо сейчас. Или, — его взгляд скользнул по моему скромному одеянию, — через сто восемьдесят дней, когда у вас найдётся пятьдесят тысяч золотых. До той поры регулятор будет находиться здесь, под надёжной защитой.

Он снова откинулся в кресле, и в позе читалось полное торжество. Ловушка захлопнулась. Он знал, что у меня нет таких денег, и теперь использовал этот факт как законное основание для удержания артефакта.

Я кивнул. Интерфейс привычно мигнул, выводя перед глазами новое сообщение.

[До окончания срока: 179 дней 23 часа 59 минут 59 секунд]

— Понял, — произнёс я ровным голосом, вставая. — Благодарю за разъяснения.

— Рад, что мы поняли друг друга, барон, — Никифоров вежливо кивнул. — Всегда к вашим услугам.

Вышел из кабинета и остановился в коридоре, потирая виски из-за очередных навалившихся задач. Отдавать империи то, что по праву принадлежит мне, я не собирался. Снова нужны деньги. Но теперь, когда я стал полноправным хозяином имения, появился шанс заработать их честным путём.

Только один положительный момент я видел в данной ситуации: артефакт всё это время будет под надёжной защитой. Прям как в том анекдоте про мужика, который в ломбард вещи сдавал, когда в отпуск уезжал, чтобы за охрану не платить.

В голове тут же рождались идеи: от открытия собственного бизнеса до продажи магических сувениров туристам или создания редких зелий. Но всё это требовало времени, которого у меня не было. Нужен надёжный способ, который обеспечит быстрый и значительный доход.

Первым делом надо навестить алмазную шахту. Именно из-за неё я должен империи такую неподъёмную сумму. Значит, пора шахте отдать мне должок.

Уже представил, как одним махом расплачусь с долгами, когда внутренний тестировщик выдал предупреждение: «Слишком просто. Вероятность бага: 99%». В реальном мире такая удача просто так не сваливается. Должен быть подвох.

Возможно, стоит начать с малого и продать те редкие алхимические компоненты, что мы собрали после битвы чудовищ. Степан говорил, что они очень ценные. Нужно лишь найти покупателей.

Или… другой вариант. Вспомнились слова Окорокова о деле Самарского. Если я помогу купцу найти сына, благодарность может оказаться весьма существенной. Да и установление связей с местной элитой не будет лишним.

Мысли выстроились в чёткий план: сначала визит к Самарскому, параллельно — оценка алхимических трофеев и потом разведка в алмазной шахте.

Определившись, я расправил плечи и направился к выходу. Путь к деньгам оказался не таким прямым, как хотелось бы, но по крайней мере теперь я видел несколько тропинок.

— Что случилось? — тут же спросил Степан, заметив мой озабоченный вид.

Устало потирая переносицу, я расположился на переднем сиденье, рядом с водителем.

— Не бери в голову, — отмахнулся я от вопроса и, раскрыв папку с делом Самарского, уточнил, — Степан, ты знаешь, где проживает купец Самарский Афанасий Кузьмич?

Старик кивнул.

Пока мы колесили по улицам Архангельска, я углубился в изучение дела о пропаже Виктора Самарского. Выходило, что мальчик исчез, когда возвращался домой из гимназии. Его путь лежал через Лицейскую улицу, а свидетели в последний раз видели его на перекрёстке Псковского проспекта и улицы Соборной. Оттуда до дома Самарских не более десяти минут ходьбы. Но Витя так и не дошёл.

Я перечитал показания. Ничего. Ни криков, ни борьбы, ни подозрительных личностей. Подросток будто растворился в воздухе.

— Степан, — не отрываясь от бумаг, спросил я, — почему занятия в гимназии проходят в августе?

Старик отвёл взгляд от дороги, его лицо стало крайне удивлённым.

— В августе максимум подготовка к первому сентября. Может, он рисовал плакаты или был привлечён к другим общественным мероприятиям. Но полноценных занятий в это время года нет и быть не может. Все учителя и ученики на каникулах. Подожди… — вдруг уставился на меня старик, — ты уверен, что он возвращался из гимназии?

Я ещё раз перечитал рапорт оперуполномоченного.

— Ну да! Тут так и написано: «…возвращался домой из гимназии».

— Насколько я знаю, — продолжил слуга, — все дети купца Самарского учатся в элитном колледже Московской губернии. Точно названия не вспомню. Самарский личность известная, а Архангельск это тебе не Москва. Тут все у всех на виду.

— Тогда что Витя делал в гимназии? — продолжил листать папку, и сложилось впечатление, что расследование проводилось спустя рукава.

Всё было слишком гладко, но стоило только вдумчиво вчитаться в строки, как находились несостыковки. Интерфейс продолжал молчать, не выдавая никаких подсказок.

Я закрыл папку, глядя на проплывающие за окном фасады Архангельска.

— А давай-ка, Степан, заедем сначала в гимназию.

Старик молча кивнул и, ловко маневрируя в потоке экипажей, развернул авто в нужном направлении. Я снова открыл папку, но теперь смотрел на неё не как на источник информации, а как на сборник чужих утверждений, которые нужно проверять.

Через несколько минут мы подъехали к внушительному кирпичному зданию с колоннами и вывеской «Архангельская мужская классическая гимназия».

— Приехали, — тихо сказал Степан, указывая подбородком на открытые ворота, возле которых стоял скучающий охранник.

Мы вышли из экипажа. Мужчина в поношенной форме с интересом посмотрел на нас, надеясь хоть как-то развеять скуку.

— Здравствуйте, — начал я разговор. — Мы по делу о пропавшем мальчике. Хотели бы уточнить свидетельские показания.

Лицо охранника сразу стало настороженным.

— Я уже всё рассказал следователю, — буркнул он, отводя взгляд. — Ничего не видел, ничего не слышал.

— Понимаю, — кивнул я, делая вид, что верю. — Просто хотели уточнить: вы дежурите здесь один? Или есть ещё кто-то из персонала, кто мог что-то видеть?

— Один, — ответил он слишком быстро. — Петрович заболел. Вот мне и приходится в две смены пахать.

— Так мальчика, значит, вы не видели?

— Да они тут каждый день крутятся. Вот и сейчас в футбол играют, — он указал пальцем на спортплощадку, где действительно стояли трое пацанов.

Моя рука сама потянулась к папке с делом. В официальном протоколе чёрным по белому было написано: «Свидетельских показаний от несовершеннолетних лиц не получено в связи с их отсутствием в районе происшествия».

— Степан, — тихо сказал я, не отводя взгляда от играющих ребят. — Займи его беседой.

Старик молча кивнул и сделал шаг к охраннику, блокируя проход. Тот попытался отступить, но Степан мягко перекрыл дорогу тростью, начав тихий, но настойчивый разговор.

Я же направился к спортплощадке. Мальчишки лет десяти-двенадцати, увидев незнакомца, перестали играть.

— Здравствуйте, — начал я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я ищу одного парня, он недавно пропал. Может, вы его знаете? — описал приметы Самарского-младшего.

Ребята переглянулись. Самый старший, видимо, заводила, нерешительно произнёс:

— А вас кто прислал? Полицаи уже тут были, нам батя сказал с ними не болтать.

Значит, кто-то другой опередил нас, причём действовал грубее и запугал детей.

— Меня прислал его отец, — честно ответил я, доставая монету из кармана. — Он очень хочет найти сына. И мне нужна правда, а не то, что кому-то хочется услышать.

Парнишка покусывал губу, глядя на монету с сомнением.

— Мы Витьку знаем, он иногда с нами гонял, — наконец признался он. — Но в тот день его не было. Говорил, что вроде как покупателя изобретений нашёл.

— Каких изобретений? — удивился я.

Парень пожал плечами.

— Ну он всё время что-то паял, крутил. Говорил, батарейки делает какие-то особенные, чтобы фонарики неделю горели без магии. Ещё про какой-то «беспроводной телеграф» болтал, но мы не верили.

В мире, где магия существует параллельно с паровыми машинами, подобные изобретения могли стоить целое состояние. Или стоить жизни их создателю, если он оказался не в то время и не в том месте.

— Он не говорил, кто покупатель? Как его найти?

— Нет. Только хвастался, что встреча будет в солидном месте. Говорил, что его отец всегда там заключает сделки.

— Где?

Парни лишь пожали плечами.

— Ребята, — я протянул монету. — Вы мне очень помогли. Купите себе чего-нибудь.

Они кивнули и, забрав монету, быстро ретировались.

Я вернулся к Степану. Тот всё так же держал охранника, который выглядел совершенно разбитым.

— Едем к купцу, — сказал я, начиная сочувствовать охраннику.

Тот при моих словах облегчённо выдохнул, сплюнув на брусчатый пол.

***

— Витя был очень скрытным мальчиком, — говорил Афанасий Кузьмич, то и дело поправляя очки на переносице.

Его кабинет утопал в роскоши: дорогие ковры, резная мебель, портреты в золочёных рамах.

— После смерти жены он совсем ушёл в себя. Целыми днями пропадал в сарае. Говорил, опыты ставит.

Я перевёл взгляд на Степана. Старик стоял у двери, внимательно изучая одну из картин, но по напряжённой спине было ясно, что он слушает каждое слово.

— Какие опыты? — мягко спросил я.

— Не знаю! — Самарский развёл руками, и в его глазах читалось искреннее недоумение. — Что-то с магией, с кристаллами… Я думал, баловство. Снабжал его деньгами на материалы, лишь бы не болтался по улицам. А теперь… — купец сгорбился, глядя в пустоту.

— Афанасий Кузьмич, — я сделал паузу, выбирая слова. — Нам нужно осмотреть мастерскую Вити. И я должен задать один личный вопрос: где вы обычно заключаете сделки?

Купец побледнел.

— Ресторан «Сапфир», — он нервно провёл рукой по лицу. — Витя несколько недель назад просил у меня крупную сумму. Говорил, нужны редкие компоненты. Цезий какой-то, сплавы особые. Я отказал. Сумма была не для ребёнка. Вы думаете, он мог пойти искать инвестора?

— Вполне вероятно, — не стал успокаивать Самарского.

Если ребёнок уже мёртв, то лучше не давать отцу ложную надежду.

Мастерская оказалась не захламлённым углом, а настоящей лабораторией. На грубом деревянном столе стояли аккуратные стойки с колбами, валялись обрывки чертежей, исписанных уверенным почерком. В углу возвышался странный аппарат, собранный из медных трубок и нескольких крупных кристаллов, похожих на кварц.

Степан чуть слюну не пустил при виде его.

Я подошёл к столу. Среди чертежей лежала открытая записная книжка. На открытой странице было написано размашистым почерком «Профессор Кисляков в 14:00».

— Степан, взгляни-ка.

Старик, оторвавшись от созерцания аппарата, подошёл ко мне. Я указал на имя, но он лишь пожал плечами. Осторожно оторвав страницу, я повернулся к купцу, который наблюдал за нами с порога.

— Афанасий Кузьмич, это имя вам о чём-нибудь говорит?

— Н-нет, — растерянно пробормотал он. — Кто это?

— Возможно, тот, с кем ваш сын должен был встретиться в день исчезновения, — я спрятал листок во внутренний карман.

Выйдя на улицу, где стоял наш припаркованный «Бэтмобиль», обернулся к слуге:

— Знаешь, Степан, думаю, пусть Окороков сам пробьёт этого господина Кислякова. И в ресторан «Сапфир» нам соваться не следует.

Старик медленно повернул ко мне голову, и в его глазах читалось одобрение.

— Умно, — коротко кивнул он. — Хочешь выловить того следователя, что прикрывает преступника?

— Именно, — я почувствовал, как губы сами растягиваются в улыбке. — Пусть Окороков засветит эту фамилию, а заодно и ресторан «Сапфир». Посмотрим, что будет дальше. Если он настоящий дознаватель, то начнёт копать. Если же он часть системы прикрытия… то начнёт заметать следы.

Степан хмыкнул, одобрительно качнув головой.

— Рискованно. Но можем спугнуть настоящих похитителей.

— Мы их уже спугнули, — я посмотрел на витиеватые фасады архангельских особняков, — в тот момент, когда вошли в мастерскую. Теперь вопрос лишь в том, кто проявит себя первым: те, кто забрал мальчика, или те, кто помогает это скрывать.

— А почему ты решил, что встреча была именно в ресторане «Сапфир»? — спросил Степан.

— Дети всегда берут пример со своих родителей, и если Самарский-старший проводил все сделки в ресторане «Сапфир», значит, и для его сына это место считается солидным.

Экипаж плавно катил по мостовой.

— Сначала заедем к Окорокову, — решил я. — Подбросим ему эту информацию. А потом… потом заедем к Алёнке. Травок закупим. Да и пора бы отремонтировать один из тех экипажей, что стоят в ангаре. Хватит мне с тобой на пассажирском сиденье ездить и такси ловить. Барон я или не барон?

Степан фыркнул, но уголки его губ дрогнули.

— Наконец-то заговорил как настоящий хозяин. А не как бомж, ночующий в чужом амбаре.

— Вот именно, — я откинулся на спинку сиденья, с наслаждением растягиваясь. — С сегодняшнего дня начинается новая эра. Эра барона Соловьёва, у которого есть свой транспорт, свои связи и свой особняк.

Экипаж тем временем уже подъезжал к знакомому зданию управления. Я быстро набросал на клочке бумаги: «Установить связь пропажи В. Самарского с профессором Кисляковым. Проверить заведение „Сапфир“.

— Передай на проходной для Окорокова. Анонимно, — протянул я бумагу Степану.

Старик молча взял послание, вышел и через пару минут вернулся обратно.

— Передал. Что теперь?

— Теперь едем по баронским делам. К Алёнке.

Степан развернул экипаж, и мы направились в сторону рынка. Я смотрел в окно. Самое время обустраивать свою жизнь. Начинать с мелочей: с собственного экипажа и пакета целебных трав. Всё великое начинается с малого.

Мы подъехали к Рыльскому рынку, когда стрелки моих часов показывали без четверти пять. Редкие посетители уже не толпились, а медленно прогуливались, разглядывая залежавшийся товар.

Бабки-торговки переругивались между собой, заплёвывая семечками самодельные бумажные пакетики.

Алёнки не было на её обычном месте.

— Наверное, она распродала всё и убежала к деду Никите, — сообщил я Степану, разглядывая деревянную коробку, заменявшую девчушке прилавок.

Старик пожал плечами, направившись к соседнему ларьку, где надрывно зазывала покупателей бабулька, размахивая шерстяными носками. Я пошёл следом, отставая всего на пару шагов.

— Бабуль, — Степан кивнул на пустое место, — а малая-то где? Травку у неё прикупить надо.

Бабка с лицом цвета печёного яблока смерила нас колючим взглядом.

— А Алёнушка-то наша уже три дня как не появляется, — буркнула она, откладывая носки.

В груди неприятно заныло.

— Может, приболела? — спросил я, делая шаг вперёд.

— Как же, — старуха махнула рукой, — она такие травки собирает, что ни одна хворь не возьмёт.

Мы уже разворачивались к экипажу, когда она нас остановила:

— Погодите! Её тетка в больнице. Говорят, к ней пришли двое и спрашивали про Алёнку нашу. После их визита Глаша в больничку-то и попала.

— Когда? — спросил я.

— Да вот три дня как, — развела торговка руками.

— Где дом деда Никиты? — спросил я, чувствуя неладное.

Бабка испуганно отшатнулась, но Степан положил ей на прилавок серебряную монету.

— Говори, бабка. Девочке может грозить опасность.

— Да на Мещанской он! — выпалила она, хватая монету. — Восьмой дом, с зелёными ставенками!

Мы уже не слушали. Через мгновение экипаж с визгом развернулся и понёсся в сторону Мещанской улицы. Степан мчался так, будто за нами гналась сама смерть. И вот наконец перед нами предстал дом номер восемь. Ставенки на окнах действительно были зелёными, но облупившимися. Дверь в дом приоткрыта.

Войдя внутрь, мы замерли. В маленькой горнице был полный разгром. Перевёрнутая мебель, разбитая посуда, обрывки книг и бумаг на полу. Дед Никита сидел за столом, обхватив голову руками.

Старик не шевелился и не замечал нашего присутствия.

— Никита Игнатьевич? — осторожно позвал я, делая шаг вперёд.

Он медленно поднял голову. В глазах стояла такая бездонная тоска, что у меня сжалось сердце.

— Забрали… — прошептал он, и голос дребезжал. — Алёнку мою забрали…

Степан начал медленно обходить комнату, изучая беспорядок.

— Кто забрал, старик? — спросил я, присаживаясь на корточки рядом с ним. — Опиши их.

— Не знаю… — Никита затряс головой, и слёзы потекли по морщинистым щекам. — Говорили, чтобы я забыл про свою внучку.

Он внезапно схватил меня за руку.

— Спаси её… — дед смотрел на меня умоляюще. — Она совсем маленькая. Только и умеет, что травки собирать.

Глава 5

Дед Никита, дрожащей рукой ухватив мой рукав, попытался подняться.

— Что же теперь делать?

— Никита Игнатьевич, слушай меня внимательно, — я мягко усадил его обратно на стул. — Мы её найдём. Но ты должен остаться здесь.

— Как это остаться?! — голос старика сорвался. — Это же моя внучка! Я пойду с вами! Куда угодно!

— Нет, — твёрдо повторил я. — Если Алёнка вырвется или сможет передать весточку, то куда придут?

Старик непонимающе хлопал глазами.

— Сюда, — успокаивающе сказал я. — Вот ты тут и будешь ждать. Если вдруг внучка появится, хватай её и сразу ко мне в поместье езжайте. Договорились?

— Нет! Не договорились! Я хочу…

— Никита Игнатьевич, так не пойдёт, — я перебил его, глядя прямо в глаза. — Если ты пойдёшь с нами, а она вернётся в пустой дом, это будет хуже. Доверься мне. Сиди тут, жди.

Это было грубо, но не брать же его с собой. Старик сейчас как взрывоподобная смесь из горя и ярости. В поисках будет только мешать. А если дойдёт до стычки, то он тут же станет мишенью номер один. Лучше пусть сидит и ждёт новостей, чем путается под ногами.

Пока я говорил, Степан, хорошо разбиравшийся в травах, нашёл среди заготовок Алёнки, перевязанных красной ниткой, успокаивающий сбор. Без лишних слов он заварил его в жестяном чайнике.

Дед Никита, подавленный и наконец понявший всю безвыходность своего положения, сделал пару глотков. Дыхание постепенно выровнялось, плечи опали. Наконец он молча кивнул.

Мой взгляд упал на платок с незамысловатыми вышитыми цветками. Он смятым валялся на полу.

— Это Алёнкин?

Старик лишь кивнул и отвернулся от него.

— Можно я возьму?

— Бери, — прошептал он. — Найдите её, барин.

— Найду, — тихо заверил я и вышел на улицу.

Степан тут же догнал меня.

— Что будем делать?

Я задумался. В голове вертелся единственный вариант. Окороков. Но к нему просто так не пойдёшь, нужна зацепка.

— Сначала нужен след, Степан. Окороков пока подождёт.

— Так платок вы для следа взяли? — уловил мои мысли старик.

А ведь и правда, из многочисленных детективных сериалов я знал, что ищейки берут след по запаху даже спустя несколько дней. Запах человека, особенно испугавшегося, это мощный маркер, но не вечный.

— Слушайте, барон… — Степан задумчиво посмотрел на меня. — А ведь ваш пёс Гай, он же болотный вывертень, магическое существо. Такие могут не только чуять след, но и идти по магическому отпечатку, по ауре страха.

Я посмотрел на слугу, и кусочки пазла сложились в голове.

— А почему бы и нет? — сказал я. — Заодно заедем в форпост, всё же позвоню Окорокову. Может, у него к этому моменту уже будут какие-то заметки по пропавшим детям. Или новые ниточки по Самарскому. Его помощь всё равно понадобится. Два дела одним выстрелом.

Вернувшись в форпост, мы сразу направились к казарме.

Саня, как только узнал для чего нам Гай, тут же начал напрашиваться на дело.

— Александр Николаевич, вам нельзя, — тут же отрезал Степан. — Вашу ментальную ауру сразу определит любой мало-мальски обученный стражник. Не будем подвергать вас лишнему риску.

Виконт скривился как ребёнок, у которого отняли игрушку, но спорить не стал.

Забрав пса, мы тут же вернулись в поместье, я связался с Окороковым. Но тот ничего нового не сказал, он только недавно запросил все дела пропавших детей. Что же касается ресторана «Сапфир», то Алексей Николаевич сказал, что с завтрашнего дня там будет установлена круглосуточная слежка.

В принципе на что-то подобное я и рассчитывал.

Когда грузили Гая в машину, у меня закралась мысль, что пёсель был до этого чуток поменьше.

— Так понятное ж дело, — развёл руками Степан, — он и сейчас ещё щенок.

Ничего себе щенок! Размером с большого ньюфаундленда.

Прежде чем отправиться, достал платок и поднёс его к носу Гая. Пёс обнюхал ткань с явным интересом, даже тихо поскулил, тычась носом в ладонь. Но затем он просто сел и уставился на меня непонимающим взглядом.

Идиот!

Я веду себя как какой-то идиот, который впервые увидел собаку в деревне и командует: «Ищи!» А чему его учили? Ловить болотных тварей. Жрать их. Уж явно не работать ищейкой.

— Похоже, Гай не понимает, чего ты от него хочешь, — констатировал Степан, наблюдая за нашей немой сценой.

— Мда… — пробормотал я себе под нос, уставившись в окно.

— Так чего тогда делать-то будем?

— Поехали всё-таки к Окорокову, может, к тому моменту дела о пропаже детей будут уже у него, и я посмотрю.

Степан одобрительно кивнул, разгоняя машину. Гай высунул голову в окно и жадно втягивал воздух, его уши забавно трепетали на ветру.

Мы уже приближались к центру, и вдруг Гай резко насторожился. Низкий грудной рык вырвался из его глотки. Шерсть на загривке встала дыбом. Пёс упирался передними лапами в дверь, словно пытаясь открыть её.

— Степан, стой! Смотри!

Старик резко затормозил, едва не врезавшись.

— Чует. Чует что-то, — произнёс он с нескрываемым удовлетворением.

— А что здесь? — я выглянул в окно.

Рядом было ярко украшенное здание. Оттуда доносились звуки музыки и смеха.

Степан обернулся ко мне, и на его лице отразилось удивление.

— Барон, да это же ресторан «Сапфир».

Мы вышли. Я снова дал Гаю понюхать платок. На этот раз пёс не просто тыкался носом. Он уверенно повёл нас прямо к парадному входу ресторана.

Попытка войти внутрь с таким спутником вызвала предсказуемую реакцию. Два массивных охранника в ливреях мгновенно преградили путь.

— С собаками нельзя, господа. А уж с таким и подавно, — буркнул один, с явным отвращением глядя на Гая. — Это запрещённая порода. Сейчас стражу вызову. Уходите.

— Я всего лишь хотел перекусить, — махнул рукой, делая безразличное лицо. — Ну ладно. Степан, подожди меня в машине. Сейчас кофе возьму и приду.

Охранники нехотя расступились. Я вошёл в роскошный зал, пахнущий дорогими сигарами и коньяком. К моему столику немедленно подошёл молодой официант с натянутой улыбкой.

— Чего изволите?

Я заказал кофе, а затем небрежно спросил, кладя на стол серебряную монету:

— Слушайте, вы тут одного парнишку не видели? Лет десяти, в очках, серьёзный такой, — описал Витю Самарского.

Официант покачал головой, его лицо ничего не выражало.

— А девчонку? Лет семи-восьми, белокурая, в простом платьице. Раньше травки продавала на рынке. Может, кто-то её приводил сюда?

И тут я краем глаза заметил, как изменилось лицо официанта. Он насторожился, глаза метнулись к чёрной неприметной двери в глубине зала.

— Н-нет… никого такого не видел… — пробормотал он, — сейчас принесу ваш кофе.

Официант отошёл, не прикоснувшись к серебряному рублю. Странно, обычно деньги берут и за меньшее. Обратил внимание, как он перекинулся парой слов с коллегой, указывая на меня, а потом пулей вылетел в чёрную дверь.

Бинго! Похоже, он знает Алёнку. Иначе чего так пугаться?

Я сделал вид, что меня всё устраивает, тут же расплатился и резко направился к выходу.

— Степан! — подбежал я к экипажу. — Ты видел парня, который выскочил через чёрный вход?

— Так точно. Парень лет двадцати, шустрый. Выбежал как ошпаренный и туда, за угол.

Я схватил поводок Гая.

— Идём. Гай, след!

На этот раз пёс словно понял, что от него хотят. Он фыркнул, потянул воздух и рванул вперёд.

Мы бежали за официантом, петляя по задворкам, по узким, пахнущим помоями переулкам, всё дальше и дальше от парадного центра Архангельска.

Вскоре мы оказались в одном из спальных районов, где каменная кладка сменялась покосившимися деревянными бараками, а заасфальтированную дорогу разъели ямы и грязь.

Гай остановился перед мрачным двухэтажным домом, фасад которого осыпался, словно от проказы.

Дом был большой, некогда, видимо, принадлежавший зажиточному купцу, но теперь явно пришедший в упадок. Огорожен высоким глухим забором из потемневшего от времени дерева.

— Вот он, — выдохнул я, прижимаясь спиной к стене соседнего сарая. — Нюх у тебя, Гай, отменный.

Мы догнали официанта, он как раз зашёл в этот большой дом.

Степан, не сводя глаз с дома, мрачно поджал губы, легонько постукивая тростью по асфальту.

— Дом-то с виду простой, но защита на этом заборе стоит… ого-го. Никто не пройдёт бесследно. Чую, как магия сочится. Опасаются, — прошептал Степан. — Значит, есть чего бояться. Соваться напрямик — самоубийство. Неизвестно, сколько человек внутри.

— Значит, будем наблюдать. И ждать своего часа.

Мы замерли в тени напротив этого мрачного дома. Гай, припав к земле, издавал тихое рычание, не сводя глаз с входной двери.

Минут через десять створка ворот вновь приоткрылась, и официант, уже без ливреи, в простом потрёпанном кафтане, выскользнул наружу. Он ещё раз огляделся и почти бегом пустился в сторону центра.

— Степан, — тихо сказал я. — Нужно прощупать почву. Постучись, притворись местным. Скажи, что слышал детский плач. Посмотри, кто откроет и что внутри. Я подойду ближе под маскировкой и попробую заглянуть в окна.

Старик молча кивнул, отложил трость и, сгорбившись, сделав свою походку более старческой, зашёл с другого переулка, как будто возвращался домой. Я же, дождавшись, когда он поравняется с домом, вызвал в памяти рунную последовательность невидимости.

Я не стал абсолютно невидимым, но превратился в малозаметное пятно, сливающееся с грязной стеной сарая, и бесшумно подобрался почти вплотную к дому, готовясь заглянуть внутрь.

Степан постучал в дверь. Послышались шаги. Дверь приоткрылась нешироко, и в щели показалась женщина в простом сером платье, с платком, низко надвинутым на лоб. Рукава платья были неестественно длинными, свисая и прикрывая не только запястья, но и пальцы. Поза была настороженной, голова чуть втянута в плечи, взгляд бегал по улице, но меня, притаившегося в двух шагах, она не заметила.

И тут меня будто током ударило. Поза. Этот бегающий взгляд.

— Извините за беспокойство, — дрожащим старческим голосом начал Степан. — Вы тут не слышали детских криков? Моя внучка говорит, что с этой стороны плач доносился, вот и беспокоится.

— Ах, милый человек, не слышали, — голос у женщины был притворно-сладким. — Мы тут с мужем живём. Без детей. У нас их нет. Должно быть, вашей внучке померещилось.

Я вглядывался в её лицо, в часть щеки, не скрытую платком, в разрез глаз. Это была Лиска.

Так вот где ты прячешься, змея!

После провала с моим убийством переквалифицировалась в торговку детьми?

Возможно, и долговязый тут.

— Ой, наверное, наверное, — вздохнул Степан, покачивая головой. — Спасибо, не обессудьте, голубушка.

Он развернулся и поплёлся прочь.

Лиска проводила деда взглядом, тщательно осмотрела всю улицу и лишь потом с лёгким щелчком захлопнула дверь.

Я отступил в укрытие и снял заклинание. Степан подошёл ко мне с невозмутимым лицом.

— Ну? Что думаешь? Вроде, женщина как женщина. Криков, говорит, не слышала. В доме через приоткрытую дверь ничего подозрительного не разглядел. Чисто, бедно.

— Степан, — я выдохнул. — Помнишь, я тебе рассказывал про Лиску? Которая меня «Багровой чахоткой» в парке хотела приложить. Так вот, это она.

— Что делать будем? Окорокова вызывать? — почёсывая подбородок, поинтересовался старик.

— Нет. Надо побольше разузнать сначала. А то полиция только шуму наделает и никого не найдёт.

— Но как мы это сделаем?

— Давай обойдём дом и осмотрим задний двор.

Мы прокрались по узкому проулку, огибающему дом. Высокий забор огораживал приличный по размеру двор с крупным сараем.

— Руны тут по всему периметру, — тихо констатировал Степан, щурясь. — И на заборе, и на стенах. Не ахти какие сложные, но коварные. Любой шорох, любое магическое проникновение учуют. Даже прикрыться магией не удастся: она споткнётся о защиту.

Я скептически посмотрел на дверь, ведущую на участок.

— Сильная защита. Не просто сигнализация, — продолжал бубнить себе под нос старик. — Отталкивающее поле плюс, скорее всего, какой-нибудь блокирующий барьер. С бухты-барахты такой не открыть. Нужен ключ. Или…

Интерфейс тут же отозвался на мой запрос, выводя перед глазами предупреждение:

[Обнаружена охранная матрица 3-го уровня. Доступ запрещён. При попытке несанкционированного взлома активируется протокол «Подавление»]

«Подавление». Звучит многообещающе. Степан не знал, что делать, он стоял рядом, сильно сжимая в руках трость.

А я решил довериться внутренней чуйке.

Рука сама потянулась к холодной железной ручке. Нужен ключ…

Я схватился за ручку, мысленно представляя, как ломаю эту дверь. Ладонь тут же обожгло жаром, таким сильным, что пальцы свело судорогой. Я не мог оторвать руку! В глазах потемнело. Но в этот миг интерфейс завис, а затем выдал новое сообщение, перекрыв красные предупреждения:

[Сканирование… Обнаружен владелец: Дмитрий Григорьевич Соловьёв. Статус: имперский барон. Доступ разрешён]

Раздался тихий, но отчётливый щелчок. Жар в ладони исчез.

Я отвёл руку и с изумлением посмотрел на Степана. Мы переглянулись в полном недоумении.

Снова осторожно взялся за ручку и нажал на неё. Дверь беззвучно поддалась, приоткрывшись на сантиметр.

Зайдя через чёрный вход, мы оказались в небольшом захламлённом коридорчике, который вёл прямиком во двор. И тут же поняли, что едва не угодили в ловушку.

Во дворе на туго натянутых цепях сидели две здоровенные, злые на вид собаки: не магические твари, но явно породистые и бойцовые. Цепи были пристёгнуты к металлическим тросам, натянутым от одной стены до другой, позволяя псам свободно перемещаться по всей территории двора. Увидев нас, они с синхронным рыком рванули вперёд, а цепи звякнули, натягиваясь.

Но яростный бросок сменился пронзительным и испуганным визгом.

Из-за моей спины бесшумно вышел Гай. Он даже не рычал. Он просто смотрел на них. Взгляд был абсолютно спокойным, но в нём читалась вся первобытная мощь альфа-хищника.

Обе собаки одновременно поджали хвосты, прижали уши и скуля повалились на спины, подставляя животы. Это была поза абсолютного подчинения перед существом, чья сущность внушала им неописуемый ужас.

— Вот тебе и входной билет. Теперь — тише воды, ниже травы, — фыркнул Степан, с усмешкой глядя на эту сцену.

Мы спрятались за высокой поленницей дров, откуда был виден и чёрный ход в дом, и сарай в дальнем конце двора. Наблюдение началось. Вскоре из дома вышел долговязый тощий мужик, это был напарник Лиски в парке. Он нервно прошёлся по двору, что-то бормоча под нос, а потом начал ходить кругами.

Ещё через пять минут задняя дверь дома вновь открылась, и на пороге показалась Лиска.

— Кончай маяться дурью! Пошли проверим их! — бросила она, выходя во двор.

Долговязый сплюнул и направился к сараю, отпёр висячий замок, а через мгновение они с Лиской скрылись внутри, захлопнув за собой дверь.

Сердце у меня заколотилось. «Их»?

Я жестом показал Степану, что иду на разведку. А затем, пригнувшись, прокрался к дому. Заглянул в запылённое окно: комната была пуста, лишь обшарпанная мебель.

Я вернулся к поленнице, снова дал Гаю понюхать платок. На этот раз пёс, не отрывая носа от ткани, уверенно повёл меня через весь двор, прямо к двери сарая, и, уперевшись в неё мордой, сел, смотря на меня с ожиданием.

Похоже, Алёнка там.

Мы со Степаном переглянулись.

Решение было принято.

Бесшумно, словно призраки, мы вошли в сарай.

Внутри всё было заставлено большими деревянными коробками. Я аккуратно начал обходить их. В слабом свете было сложно что-то разглядеть, но применять магию я не решился. В дальнем углу, прямо в полу, зиял открытый люк. Оттуда лился тусклый свет и доносились приглушённые развязные голоса.

Я подошёл к краю и заглянул вниз. В подвал вела крутая деревянная лестница, это явно винный погреб. Мы осторожно начали спускаться. С каждым шагом голоса становились отчётливее.

— И кому он там сдался, этот щенок-то? Говорю, зря мы его взяли! — хриплый бас.

— Молчи! За него отцы отгрызут друг другу глотки! — раздался резкий и властный голос.

Я спустился на последнюю ступеньку и, прижавшись к холодной каменной стене, заглянул внутрь.

Картина открылась как в театре. Пятеро крепких мужиков и Лиска, все вооружённые: кто пистолетом, засунутым за пояс, кто дубинкой, кто длинным ножом. Они азартно играли в карты, сидя на перевёрнутых ящиках вокруг здоровой винной бочки. Грошовая одинокая лампа висела у них над головами.

А за их спинами, в глубине подвала, стояли пять прочных деревянных клетей. За их решётками были видны испуганные детские лица.

В одной сидела белокурая девочка.

Алёнка.

В других дети чуть постарше.

Один из бандитов, толстый детина с багровым лицом, поправляя пояс с пистолетом, нечаянно обернулся. Его взгляд скользнул по тени у лестницы, метнулся дальше и замер. Его мутные от хмеля глаза смотрели прямо на меня.

Секунда, прежде чем его челюсть отвисла, длилась целую вечность.

— ТРЕВОГА! — заорал он, вставая с ящика, на котором сидел.

Карты взметнулись в воздух и разлетелись. Бочка с грохотом опрокинулась. Лиска, срываясь с ящика, уже держала в руке тонкий стилет. Пятеро мужиков, словно по команде, хватались за оружие, поворачиваясь в нашу сторону.

Мы стояли в узком проходе у лестницы, а на нас, опьянённая яростью и страхом, уже двигалась вооружённая до зубов банда.

Глава 6

За моей спиной послышался утробный рык Гая, такой низкий и мощный, что по спине пробежали мурашки. Внимание нападавших, до этого сосредоточенное на мне, резко переключилось на болотного вывертня. Я испугался, видя, как сразу несколько стволов развернули в его сторону.

— Назад, Гай, — тихо прошептал я, чувствуя, как у самого поднимаются волоски на затылке. От первобытной мощи, исходящей от пса, захватывало дух.

Перед глазами вспыхнуло новое сообщение интерфейса:

[Ваши противники получают дебафф: -3 к боевому духу, -10% к меткости]

Зверь повёл ухом, но с места не тронулся. Он лишь пригнул голову, и рык перешёл в тихое ворчание, от которого закладывало уши. Гай был готов к атаке в любой момент.

Наступила гробовая тишина.

Восемь человек, включая меня и Степана, застыли в нелепых позах, поглядывая друг на друга. Каждый понимал, что любой звук может стать для него последним. Болотный вывертень не давал расслабиться ни на секунду.

Я видел, как по виску толстяка, что поднял тревогу, стекла капля пота. Лиска замерла, словно змея, застигнутая в момент броска.

Первым не выдержал долговязый.

— Да пристрелите кто-нибудь эту псину! — завизжал он, теряя самообладание.

Гай метнулся вперёд, словно тёмная молния. Раздался хруст кости и дикий вопль. Сразу шесть выстрелов прогремели в тесном помещении, но пса уже и след простыл. На голову посыпалась извёстка.

— Щит! — выкрикнул я, и рунная последовательность вспыхнула перед глазами.

Бледно-голубое сияние возникло перед нами как раз в тот момент, когда кто-то швырнул нож. Лезвие отскочило от магического барьера.

Степан времени не терял. Его трость описала изящную дугу, и тонкое лезвие впилось в горло ближайшему нападающему. Крика я не услышал, только тихий булькающий хрип раздался из глотки.

Ещё три пули врезались в щит, и сияние погасло, исчерпав заряд.

Мышечная память и интерфейс слились воедино.

— «Фаербол», — выкрикнул я, и пламя вспыхнуло в моей руке, обдав жаром ближайшего ко мне бандита. Тот взревел, пытаясь сбить огонь с загоревшихся штанин.

— Дети! Не дай взять их в заложники! — крикнул Степан, парируя удар нападающего своей шпагой-тростью.

Лиска. Где Лиска?

Я метнул взгляд вглубь подвала. Она, раскидывая преграждавшие дорогу лавки, пробиралась к клеткам, к Алёнке!

— Гай, взять! — рявкнул я.

Пёс рванул наперерез.

Я кинулся вперёд, пригнувшись. Пуля прожужжала у самого уха, оглушив. Ещё одна шлёпнулась в земляную стену позади, осыпав меня комьями грязи.

— «Каменная картечь», — взревел я, поднимая в воздух сотню чёрных заострённых игл.

Они зависли на мгновение, а затем обрушились на бандитов. Крики боли смешались с руганью. Пистолеты и ножи полетели на пол. Атака врага сорвана.

Я был уже рядом с Лиской. Гай прижал её к стене, не давая пошевелиться.

— Спасибо, друг! — потрепал я зверя по холке, отводя его в сторону.

Пёс что-то проворчал, но послушно отошёл, усевшись неподалёку на пятую точку.

Лиска подняла голову, бросив на меня ядовитый взгляд. Звуки боя за спиной стихли. До моего слуха долетело недовольное бормотание Степана и стоны поверженных бандитов. В одной из клеток вдруг захныкал ребёнок.

— Ну что, герой? — голос Лиски был тихим. — Думаешь, на этом всё кончится?

Я молча смотрел на бандитку, понимая, что она права. Мы отрубили только одну голову гидры.

Внезапно взгляд девицы упал на что-то позади меня, и в глазах промелькнула надежда. Я отвлёкся буквально на секунду и тут же об этом пожалел.

Стилет блеснул в её руке. Удар был молниеносным. Прицел точно в горло. Я едва успел отклониться, в итоге остриё скользнуло по коже, оставив горящую полосу на шее.

Я поймал руку бандитки, крутанул. Стилет упал на землю, но Лиска была гибкой, как змея. Она вывернулась, и её нога больно ткнула меня в пах. Следующий удар был в солнечное сплетение. Воздух покинул лёгкие. Я рухнул, держась рукой за стену.

Лиска дёрнулась в сторону, туда, где в тёмном углу скрывалась неприметная дверь. Я хотел отдать команду псу, спокойно наблюдавшему за нашей схваткой, но слова застряли в горле.

Гай осуждающе посмотрел на меня, а потом прикрыл глаза лапой, мол: «Хозяин, я её поймал, а ты отпускаешь?»

Девушка уже была у самой двери. На мгновение она застыла, оценивая ситуацию. Взгляд Лиски метнулся ко мне. Расчётливость в её глазах боролась с яростью. Я видел, как бандитка жалеет, что не может добить меня прямо сейчас.

Она дёрнула на себя деревянную ручку, и массивная дверь со скрипом поддалась.

Внутри меня нарастала тревога. Её нельзя было отпускать. Однако, ни произнести название руны, ни повторить пасс рукой я не мог. Судорожно хватая воздух ртом, словно выброшенная на землю рыба, я сделал то, на что хватило сил.

Интерфейс мигнул перед глазами, подсветив нужную мне руну «Телекинеза». Ткнул в неё, не особо надеясь на успех. Взмах руки — и дверь тут же захлопнулась, прищемив край платья Лиски.

Раздался звук рвущейся ткани и короткий вскрик девушки. Она рванула в обратную сторону, но дверь, словно живая, резко открылась, отбрасывая девицу назад. Лиска ударилась о стену и на мгновение замерла.

Рядом с бандиткой бесшумно возник Гай. Он не рычал, просто встал между ней и дверью, перекрывая последний путь к отступлению.

Наконец лёгкие сдались, и я сделал первый полновесный, хоть и болезненный, вдох. Воздух обжёг гортань, вызывая приступ кашля, но сознание прояснилось. Я поднял голову и встретился взглядом с Лиской.

— Всё, Лиска, — прохрипел я, с трудом поднимаясь на ноги. — Игра окончена.

Я оглянулся по сторонам, оценивая итоги схватки. Свет от одинокой лампы, все ещё покачивающейся от недавней суматохи, отбрасывал пляшущие тени, делая сцену ещё более абсурдной.

Степан, прислонившись к стене, с невозмутимым видом перематывал окровавленную руку обрывком ткани. У его ног лежали двое: один неподвижно, второй тихо стонал, зажимая рану на плече. Старик встретил мой взгляд и едва заметно кивнул: мол, живой, справляюсь.

В центре помещения, рядом с опрокинутой бочкой и разбросанными картами, корчился долговязый, все ещё сжимая раздробленную во время знакомства с болотным вывертнем руку. Он больше не кричал, только слабо стонал, лёжа в луже собственной мочи.

Толстяк сидел на корточках, прижимая к животу окровавленную руку. Моя «Каменная картечь» явно не промахнулась. Его глаза были остекленевшими от шока и боли.

Из шестерых бандитов осталось только двое по-настоящему боеспособных, один тяжело ранен, двое мертвы и одна в ловушке.

Я снова посмотрел на Лиску. Та всё так же стояла у стены под немым взглядом Гая. Её грудь вздымалась от учащённого дыхания. Бандитка осматривала поверженных подельников с тем же выражением, с каким смотрят на сломанные игрушки. Без капли сожаления, лишь с досадой.

— Жалкое зрелище, не правда ли? — её голос был тихим. — Собрала их, выдрессировала…, а они не выдержали первой же стычки с дворнягой.

Гай в ответ издал предупреждающее ворчание.

Из клетки снова донёсся тихий плач.

— Степан, — позвал я, всё ещё опираясь на стену. — Нужно найти ключи.

Старик молча кивнул и, оторвавшись от стены, начал методично обыскивать карманы ближайших бандитов.

Сделал шаг к Лиске.

— Ключи, — сказал я, останавливаясь в паре шагов от девицы. — Где они?

Она кокетливо провела языком по губам, глаза блестели в полумраке.

— Помнится мне, тогда в парке ты не был так жесток… Такой голенький и беззащитный, словно сопливый ребёнок, — она кивнула в сторону клеток. — Прям как они.

Гай издал глухое предупреждение. Лиска инстинктивно прижалась к стене.

— Ключи, — повторил я, и в голосе зазвучали стальные нотки. — Не заставляй применять силу.

Лиска смерила меня холодным взглядом.

— В кармане у Кривого, — кивнула она в сторону долговязого.

Степан, услышав это, сразу направился к нему. Мужчина бредил и не сопротивлялся, пока старик искал в его кармане связку ключей.

— Нашёл, — коротко доложил Степан.

— Выведи детей наверх, в экипаж.

Пока Степан возился с замками, я смотрел на Лиску, и в голове складывался план. Мы не могли просто передать её страже. Слишком много вопросов оставалось без ответа. Кто её наниматель? И главное: как это связано с делом моей семьи?

— А теперь, — тихо сказал я, — мы с тобой спокойно поговорим. Думаю, тебе есть, что рассказать.

В её глазах вспыхнуло знакомое презрение, но теперь в них читался и страх. Если просто отдам бандитку Окорокову, то в ближайшем будущем она украсит своим телом виселицу. Даже на каторгу Лиска рассчитывать не может. За похищение детей империя карала строго.

Я ждал, когда Степан закончит с замками. Не хотелось начинать разговор при маленьких свидетелях. Когда же последний замок упал на пол, из клетки выбежала перепуганная Алёнка. Она увернулась от протянутой руки Степана и бросилась в мою сторону.

— Дяденька, миленький, заберите меня домой, — обняв мою ногу, заголосила девчушка, чуть не свалив на пол. — Вы дедушку моего спасли, теперь и меня. Я теперь для вас любые травки соберу, любые отвары приготовлю.

Алёнка заливалась слезами. Я присел на корточки, доставая чистый платок из внутреннего кармана, и принялся вытирать её перепачканное лицо. Краем глаза поглядывал на Лиску, с удовлетворением отметив, что Гай продолжает держать девушку в напряжении.

— Алёнка, — произнёс я ласковым голосом, на который только был способен, — так я же за тобой и пришёл. Как же я без твоих травок?

Она всхлипнула, уткнувшись мокрым носом мне в плечо, и прошептала так, чтобы слышал только я:

— Я вам и вправду особенный отвар сделаю. От страха. И от ран. Я видела, она вас ударила.

Эта детская непосредственность и искренняя забота тронули меня до глубины души, заставив на мгновение забыть о предательской боли в паху и горящей полосе на шее. Я легонько обнял девочку, успокаивая.

— Вот и хорошо. Договорились. Но сначала отведём тебя к дедушке. Он очень переживает.

Алёнка кивнула, растирая грязь по мокрому лицу, и, схватив меня за руку, потянула к лестнице. Маленькая ручка держала цепко, не отпуская.

— Подожди, ты должна пойти с этим дядей, — указав на Степана, проговорил я.

Девчонка замотала головой. В детских глазах снова вспыхнул страх. Её пальчики вцепились в меня с такой силой, которой я не ожидал.

— Нет! Не пойду! Я с тобой! — начиналась настоящая истерика.

Алёнка снова обхватила мою ногу, словно боясь, что её сейчас оторвут и опять утащат в клетку.

Я обернулся. Обвёл глазами остальных детей, сиротливо прижимающихся к стене. В каждом увидел ужас пережитого кошмара. Самым старшим оказался Витя Самарский. Он старался держаться спокойно, прижимая к себе более слабых. Но даже у него я заметил лёгкую дрожь в руках. Мы встретились взглядом. Парнишка в ответ понимающе кивнул, делая шаг навстречу.

Мне пришлось снова опуститься на корточки, чтобы заглянуть в Алёнкино лицо.

— Этот дядя, — указав на Степана, начал я, — мой лучший друг.

Я старался говорить как можно мягче, чтобы вселить доверие к старику.

— Только благодаря Степану я смог тебя найти. А знаешь, кто он на самом деле?

Алёнка замотала головой, продолжая держать меня за штанину, но её хватка слегка ослабла.

— Он самый настоящий рыцарь, — выдохнул я. — Только без лат и плаща. Рыцарь в отставке. Он сражался с великанами на севере и укрощал огненных саламандр в пещерах Урала. Он никогда и никого не бросит в беде. Особенно таких храбрых девочек, как ты.

Алёнка перевела широко раскрытые глаза с меня на Степана. Старик выпрямил спину, и в его позе проявилась несгибаемая воля, которую не могли скрыть ни годы, ни поношенный кафтан.

Девочка отпустила мою штанину.

— Правда? — прошептала она, обращаясь больше к Степану, чем ко мне.

— Правда, — глухо проронил старик. Его голос, привыкший отдавать команды, прозвучал неожиданно тепло. — Даю слово. Никто больше вас не тронет.

Этого оказалось достаточно. Алёнка нерешительно сделала шаг в его сторону, потом ещё один. Степан протянул свою большую ладонь, и маленькая ручка Алёнки утонула в ней.

Девчушка оглянулась, и я одобрительно кивнул.

Степан жестом показал детям следовать за ним. Самый старший парнишка с облегчением выдохнул и потянул за собой остальных. На этот раз ни у кого не возникло возражений.

— А теперь с тобой, — делая шаг в сторону Лиски, сказал я. — Начнём с самого начала.

Лиска хмыкнула и отвернулась, изучая потолок.

Я поднял табурет, валявшийся под ногами, и сел напротив неё, одновременно потрепав Гая по жёсткой шерсти.

— Сейчас Степан, — начал я, вкладывая в голос как можно больше безразличия, — поедет к Окорокову, и уже через пол часа тебя упекут в тюрьму, из которой будет лишь один выход: на виселицу.

Девушка непроизвольно дёрнулась от моих слов, и болотный вывертень снова заворчал.

Я откинул назойливое сообщение интерфейса, чувствуя, как по коже снова пробежали мурашки.

— Но мы ещё можем договориться, — внимательно наблюдая за её реакцией, продолжил я.

Наконец Лиска повернула ко мне голову, пристально глядя в глаза.

— Что ты предлагаешь? — вздёрнув подбородок, спросила девица.

— Могу дать тебе уйти взамен на будущее сотрудничество, но моё желание будет зависеть от того, как быстро ты начнёшь отвечать на вопросы, — произнёс я, демонстративно взглянув на часы.

— «Будущее сотрудничество»? — она язвительно усмехнулась. — Звучит как пожизненная кабала.

— Лучше быть живой и выполнять мелкие поручения, чем болтаться мёртвой с петлёй на шее. Выбор за тобой. В данный момент мне нужна информация. Ты отвечаешь на вопросы здесь и сейчас. Честно. После чего исчезаешь. А когда снова понадобишься, я тебя найду.

— И как ты это сделаешь?

Мне было достаточно ещё раз погладить своего лохматого зверя, чтобы Лиска получила ответ на свой вопрос.

Девушка закусила губу. Её взгляд метнулся к Гаю, потом к лестнице. Она взвешивала риски. Я не торопил бандитку, давая страху проделать всю работу за меня.

— Нужно ответить на вопросы? — наконец выдохнула она. — И ты отпускаешь меня? Сейчас?

— Да, — подтвердил я. — Но если хоть в одном слове почую ложь… — договаривать не стал.

Пёс, словно по команде, оскалил пасть, обнажив белоснежные зубы.

Лиска нервно сглотнула:

— Спрашивай!

— Кто тебя нанял, чтобы убить меня? — задал первый вопрос, уже подозревая, что прямого ответа не получу, но вполне возможно смогу выудить хоть какую-то подсказку.

— Все переговоры с заказчиком вёл Лютый.

Я недовольно поцокал языком, показывая всем видом, что данный ответ меня не устраивает. Лиска занервничала, сминая в руках порванное платье.

— Я же говорю, Лютый встречался с ним. Он тогда посулил нам большие бабки. Главной задачей было сделать всё чисто, чтобы даже тела твоего не нашли. Заказчик тогда и кристалл, заряженный на портал, выдал. Такой стоит половину Архангельска. Я Лютому предложила не убивать тебя, а забрать кристалл и свалить, чтобы нас никто не нашёл. Но Лютый сказал, что от таких, как этот заказчик, не спрячешься.

Она снова взглянула на Гая, видимо, проводя параллель между моими словами и словами подельника.

Я кивнул:

— Что-нибудь ещё?

— Кристалл. Лютый сказал, что активировать его может только носитель крови. То есть ты. Его нужно было вложить тебе в руку, тогда портал откроется. Мы так и сделали. Только слишком рано, — она как-то странно покосилась на меня. — Ты же сбежал и каким-то образом активировал портал прямо в Центральном парке. Лютый и Малыш последовали за тобой. А потом ты снова вернулся. Только какой-то не такой. Мне ничего не оставалось, как использовать «Багровую чахотку».

— Зачем?

— Если бы ты умер раньше, чем вернулись Лютый и Малыш, то портал бы закрылся. И тогда плакали наши денежки. «Багровая чахотка» не убивает сразу. У Лютого оставался час на возвращение. Это всё, что я знаю, — Лиска замолчала, вопросительно уставившись на меня.

Ещё раз сверился с часами.

— Кто сделал заказ на детей? — прозвучал мой следующий вопрос, однако в этот момент я услышал странное шевеление наверху.

Гай заворчал, вопросительно уставившись на меня. Лиска снова дёрнулась, испуганно взглянув на лестницу. На этот раз девушку парализовал страх, ещё больший, чем когда её у стены удерживал Гай.

Я прижал указательный палец к губам, приказывая замолчать.

В подвале наступила тишина, нарушаемая лишь тихими стонами раненых. Пёс застыл, приготовившись к атаке.

Сверху донёсся приглушённый скрип половиц. Кто-то зашёл в сарай, но не Окороков со стражниками. Те бы вломились с грохотом, сметая всё на своём пути.

Жестом приказал Лиске отойти вглубь подвала, и, стараясь не издавать ни звука, поднялся на несколько ступеней, чтобы заглянуть наверх.

Высокая фигура в плаще даже не шевельнулась, увидев меня.

— Барон Соловьёв! — распознал я знакомый голос, лихорадочно вспоминая, где мог его слышать. — Я даже не сомневался, что мы когда-нибудь ещё встретимся, но не ожидал, что это будет так скоро.

Глава 7

Перестал прятаться и поднял голову, пытаясь рассмотреть лицо, спрятанное под капюшоном. Ветер качнул уличный фонарь, на мгновенье осветив выступающий подбородок, крупный нос и знакомый хищный оскал.

Зелёная сфера медленно разрасталась в руке мужчины, точь-в-точь как тогда в поезде.

Интерфейс жалобно мигнул в попытке сканировать магическую руну и выдал ошибку:

[Рунная последовательность не скопирована. Недостаточно данных]

Маг, стоящий передо мной, был на порядок сильнее противников на состязании. Тогда, в поезде, мне чудом удалось остаться в живых. Сработал фактор внезапности от создания новой руны в экстренных условиях.

Сейчас такой фокус мог не сработать. Противник знал, что от меня можно ожидать.

Сфера набрала объём, плавно оторвавшись от его ладони, и зависла в воздухе. Маг не спешил нападать, словно игрался со мной, как кошка с мышкой.

— Кто тебя послал? — поднявшись на последнюю ступень, крикнул я, чтобы потянуть время.

Возможно, Окороков со стражниками уже в пути.

— Мёртвому всё равно, кто его убил, а ты, считай, уже мёртв. Второго шанса не дам.

С этими словами зелёный шар разделился на три части и закрутился в бешеном вихре. Его магия одновременно и защищала хозяина, и готовилась к атаке.

Внезапно один из шаров рванул ко мне со скоростью пушечного ядра.

— «Щит», — выкрикнул я, инстинктивно выставляя руку вперёд.

Шар ударился в прозрачный купол, обдав меня зелёными брызгами. Дикая боль обожгла плечо, будто на него вылили кислоту. Плотная ткань куртки зашипела, покрываясь дырами.

Я отпрыгнул в сторону, закрываясь от нападающего кучей какого-то хлама, раскиданного повсюду.

Что, чёрт возьми, это за магия?

Интерфейс пытался обработать данные, то и дело выплёвывая ошибку.

Второй шар, предугадав движение, уже летел в мою сторону. Уклониться было невозможно. Я рванул на себя ржавый лист железа, валявшийся среди хлама, и подставил его под траекторию сферы.

Раздалось шипение, будто раскалённый металл опустили в воду. Шар прожёг лист насквозь, но потерял в скорости. Рассеянная струя всё же достигла меня, опалив кисть. Я рухнул за груду ящиков.

— «Каменная картечь»!

Град багровых игл заставил мага на мгновение отступить. Его последняя сфера разрослась в подобие барьера, растеряв ядовито-зелёный свет. Моя атака захлебнулась, раздавленная ледяным щитом.

Я понимал, что второй раз такой фокус не пройдет, но всё же подивился молниеносной реакции врага. Он предугадывал мои планы, знал наперёд, какие руны я буду использовать, а интерфейс не мог даже определить вид магической энергии.

Дальше все мои действия сводились к простому выживанию. Я уклонялся, отступал, прятался за грудами хлама. Мой щит трещал, рассыпаясь под напором врага. Я чувствовал, как знакомое тепло покидает тело. Каждое новое заклинание давалось с трудом.

Сила противника наоборот казалась неиссякаемой. Он шёл в мою сторону неспешной походкой, а новые сферы плавно парили в воздухе.

— Скучно, Соловьёв, — раздался холодный голос. — Пора заканчивать этот фарс.

Он поднял руку, и три шара рассыпались в множество мелких, наполненные чудовищной энергией.

[Рунная последовательность не скопирована. Недостаточно данных] — словно насмехаясь над моими жалкими попытками, выплюнул интерфейс и вдруг добавил.

[Обнаружен уникальный навык: «Коррозийная душа»]

[Описание: пассивное умение. Наделяет водную магию владельца свойством ускоренного разложения. Любое заклинание, пропущенное через навык, получает свойство разъедать физическую структуру цели]

[Статус: не копируется]

Проклятие! Вот почему мои атаки трещали как гнилая ткань. Маг заставлял их распадаться изнутри. Прямое противостояние бесполезно. Его магия пожирала саму основу моей защиты. Тогда почему в прошлый раз моя атака сработала?

Словно в ответ на этот вопрос, интерфейс выплюнул новые данные:

[Анализ атаки: «Каменная картечь» отклонена рунной последовательностью «Ледяной щит»]

Противник был совсем близко. Мысли, ускоренные адреналином, неслись с бешеной скоростью, подражая работе интерфейса. Последние три руны, готовые к использованию, мелькали перед глазами, но каждая из них по отдельности не давала нужного эффекта.

«Телекинез» не сдвинет сферы, пропитанные энтропией. «Фаербол» будет погашен водной основой. «Песчаная буря» — просто пыль.

А если?..

Я сделал шаг в сторону мага. Противник остановился. На его губах мелькнула слабая улыбка. Незаметный жест — и множество мелких шаров рванули в мою сторону.

«Песчаная буря» сорвалась с пальцев, замедлив движение сфер на долю секунды. Огненный поток «Фаербола» превратил песчаную пыль в стекло. И весь этот безумный вихрь из раскалённого стекла я подхватил «Телекинезом» и швырнул под ноги врагу.

Ядовитая зелень его магии встретилась с раскалённым инертным кварцем. На секунду всё поглотило облако едкого пара, в котором что-то яростно бурлило и пузырилось. Прямо под ногами мага зияла обугленная воронка.

Кислота пожирала его плоть. Моих ушей достиг яростный крик, больше похожий на рык раненого зверя. Маг попытался вылезти из получившейся ловушки, но его же заклинание, смешанное с расплавленным песком, прожгло сапоги и впилось в голень. Плотная ткань и кожа обуглились. В нос ударил сладковатый запах разлагающейся плоти.

— Не двигаться, — раздался чей-то резкий голос.

Я устало сел на пол, чувствуя, как отпускает адреналин. Из дверного проёма хлынули стражники в синих мундирах. Впереди шёл Окороков. Его револьвер был направлен в корчащегося на полу мага.

***

Машина Степана плавно катила по утренним улочкам спального района, оставляя за спиной мрачный дом с его подвальными ужасами. Всех спасённых детей я передал Окорокову, пусть разбирается, оформляет, возвращает родителям. Особенно важно для него было вернуть сына купца Самарского, Витьку. Алексей Николаевич был так доволен проделанной мною работой, что даже обмолвился о какой-то премии за это.

Машина въехала в яму, я обернулся: на заднем сиденье дремала Алёнка, привалившись к боку собаки. Гай же свернулся калачиком, заняв всё оставшееся пространство. Его бочкообразная грудь мерно поднималась и опускалась, а лохматый хвост изредка подрагивал, словно во сне он гонялся за болотными тварями. Самое невероятное, что Алёнка быстро нашла общий язык с псом.

Едва увидев этого зверя размером с телёнка, она не испугалась, а радостно всплеснула руками и тут же принялась его тискать. А Гай, эта гроза подполья, этот ниндзя-убийца, лишь блаженно зажмурился и тыкал мокрым носом ей в лицо, то и дело пытаясь лизнуть.

Теперь оба спали. Девчонка — от нервного и физического истощения, пёс, наверное, просто за компанию.

Я наблюдал за ними и чувствовал непривычное тепло. Что-то вроде удовлетворения от успешно завершённого квеста, когда ты не только получил лут, но и помог дружественным НПС.

В голове проносился сонный бред. Я представлял, что читаю сообщение после прохождения квеста: «Рейд в логово похитителей завершён. Цель достигнута, заложники спасены. Главарь и банда нейтрализованы или задержаны. Опыт получен. Репутация в городе повысилась».

— Не засыпай, — сухо бросил Степан, не отрывая взгляда от дороги. — Если сейчас заснёшь, потом будешь как убитый.

— В курсе, — проворчал я, с усилием отрывая голову от спинки сиденья. — Просто рубит зверски.

Степан лишь хмыкнул, уже привык к моим странным словам.

Машина свернула на Мещанскую улицу и остановилась. Я аккуратно растолкал Алёнку.

— Просыпайся, приехали.

Девочка промурлыкала что-то невнятное и потянулась как котёнок.

— Уже? А можно я с ним ещё поиграю? — Алёнка потянула руки к Гаю, который бодро завилял хвостом.

— Придёшь завтра в имение с дедом, тогда и поиграешь сколько влезет. Обещаю.

Её лицо озарила улыбка.

Дверь в комнату деда Никиты была уже не приоткрыта, а настежь распахнута. Старик сидел на том же стуле, но теперь он был не в отчаянии, а в ожидании чуда, и он его дождался.

Увидев меня с Алёнкой, старик несколько раз моргнул, словно не веря, что видит внучку.

— Дедуля! — звонко крикнула Алёнка, вырвалась вперёд и помчалась со всех ног.

Она влетела в комнату, обхватив старика за шею.

Никита Игнатьевич сгрёб внучку в охапку и прижал к себе так сильно, что, казалось, вот-вот хрустнут кости. Плечи старика затряслись, и по щекам потекли слёзы.

Он не рыдал, а просто плакал, как плачут от долгожданного облегчения.

Я постоял у порога, давая им эту минуту.

Алёнка первая пришла в себя. Она отстранилась, взяла деда за щёки маленькими ладонями и посмотрела на него с недетской серьёзностью.

— Я ж говорила, деда, не переживай, — прошептала она, вытирая ему слёзы подолом платья. — Всё хорошо будет. Я же сильная.

— Сильная, внучка, сильная, — прохрипел старик, с трудом сглатывая ком в горле.

Я сделал шаг вперёд.

— Всё в порядке, Никита Игнатьевич. Ваша внучка очень смелая. Но вам двоим лучше перебраться в более безопасное жильё. Я хочу, чтобы завтра вы переехали ко мне в имение.

Старик медленно поднял на меня глаза. В его взгляде читалась борьба.

— Барин… мы тут как-нибудь… У нас и родственники есть: тётка Глаша…

— Дедушка! — перебила Алёнка. — Давай поедем к Дмитрию! У него такой милый щенок! Огромный и пушистый!

Я едва сдержал улыбку, представив лицо Никиты при виде «милого щенка» Гая.

— И травки у дяди редкие в саду растут, — продолжала она, переходя на деловой тон. — Я тогда смогу новые лекарства делать. Сильные!

Последний аргумент, видимо, подействовал. Никита Игнатьевич посмотрел на внучку, на её горящие энтузиазмом глаза, на её руки, уже сновавшие по его лицу, будто проверяя, всё ли в порядке.

Старик тяжело вздохнул и кивнул.

— Ладно… Решено. Завтра придём, барин. Спасибо вам, родной.

Мы со Степаном поехали в имение. Гаю было позволено занять всё заднее сиденье, и он тут же развалился и заснул. Я сидел рядом со стариком, борясь с накатывающей волной сна. Глаза слипались, сознание мутилось. Больше суток без отдыха давали о себе знать.

Чтобы не отключиться, начал разговор на самую болезненную для меня сейчас тему.

— Степан, вот скажи мне. Ты служил у Аверина, а Соловьёвы были соседями. Откуда мой род брал деньги? Поместье большое, алмазная шахта есть… Но такое ощущение, будто денег-то и не было. Всё какое-то… запустевшее.

Степан, не сводя глаз с дороги, ответил:

— Да это всё видимость, барин. Род Соловьёвых был скрытным. Старые роды не бедствуют, но они никогда не выставляют свои богатства напоказ. Видно, не нашли мы их ещё. Вернее, вы не нашли.

«Бухгалтерские книги», — тут же щёлкнуло в голове.

Точно, это же классика! Все ниточки ведут к бухгалтерским книгам. Обычному человеку пришлось бы потратить недели, чтобы расшифровать их, выискивая нестыковки и закономерности. Но у меня есть кое-что получше любого бухгалтера.

Я уже представлял, как интерфейс сканирует страницы, мгновенно строит графики платежей и подсвечивает все подозрительные транзакции кричащим красным. Это был мой главный козырь, встроенный анализатор данных, способный за час сделать работу, на которую у местных ушёл бы год.

И шахта…

Завтра первым делом схожу туда. Теперь-то я полноправный владелец. Могу прийти и спросить, где, чёрт возьми, мои алмазы.

Автомобиль уже подъезжал к «Золотым ключам». Я с облегчением представил, как скоро доберусь до кровати в форпосте, но тут Степан притормозил.

Ворота имения, в последнее время работавшие без сбоев, и не думали открываться.

— Опять? — раздражённо пробормотал я.

— Не открываются, — констатировал Степан.

Сквернословя, вылез из экипажа и подошёл к воротам вплотную. Только тогда, словно нехотя, с лёгким скрипом тяжёлые створки начали медленно расходиться.

— Чёртовы глюки, — проворчал я, не забыв пнуть ногой одну из створок.

Надо будет выяснить, в чём дело.

Ладно, план на вечер: добраться до форпоста, отключиться. Затем разобраться с деньгами, а потом с хозяйством. Да, так правильнее.

Когда мы въехали на территорию, я заметил изменения. Часть кустов вдоль главной дорожки была аккуратно подстрижена. Центральная лужайка, ещё вчера утопающая в бурьяне, теперь была ровно выкошена, и по ней носились пятеро детей разного возраста.

Машина остановилась у входа в особняк. К нам сразу же подошёл Вениамин, а следом дородная женщина с добрыми глазами.

— Ваше благородие, — кивнул Вениамин. — Это моя жена. Марфа.

— Здравствуйте, барин, — поклонилась женщина.

— Детей представлять? — Вениамин махнул рукой в сторону лужайки. — Старший — Ваня, пятнадцать лет, помощник по саду. Петька, двенадцать, и Мишка, десять — эти по хозяйству помогают. Девчонка наша, Ксюша, восемь. И малыш Гришка четыре года.

Я кивал, стараясь запомнить этот внезапно свалившийся на меня поток имён.

— В школу-то ходят?

— Ходят, — довольно протянул мужик, — вы не переживайте, от них толка много, барин, помощники хорошие.

— Где разместились? — поинтересовался я.

— В доме для слуг, где и раньше жили, справа от особняка. Там места много, раньше у семьи Соловьёвых много было слуг.

— Завтра к вам дед Никита с внучкой Алёнкой подойдут. Пустите их, да поселите в свободные комнаты.

Вениамин посмотрел на жену Марфу, та кивнула и сделала шаг навстречу.

— А вы, барин, трапезничать будете? Я и кухарка, и прачка. Приготовлю чего.

— Нет, спасибо. Я в форпосте поем.

Она кивнула и, забрав с собой младших, направилась к дому слуг.

Воспользовавшись моментом, решил прояснить один важный вопрос у бывшего, а теперь и нынешнего слуги рода Соловьёвых.

— Слушай, Веня, ты вроде как свидетелем по убийству моей семьи проходил.

Мужик вздохнул, и его лицо вмиг помрачнело.

— Так-то оно так, барин, да только… меня в поместье-то не было. Я с Марфой и детьми в тот день на ярмарку ходил. Подсобное хозяйство, знаете ли… Продать кое-что, купить, чего нужно. Зима ведь была.

— То есть вы ничего не видели?

Вениамин заёрзал, явно чувствуя себя неловко.

— Мы-то нет… А вот Мишка… — он неуверенно мотнул головой в сторону лужайки. — Средний мой. Он что-то видел. Только, барин, навряд ли он что скажет. Он после того дня словно воды в рот набрал.

— Мишка! — крикнул Вениамин.

Парнишка сорвался с поляны. У него были светлые, почти белёсые волосы, а взгляд пустой, словно он смотрел насквозь.

— Ты что-то видел в тот день, когда в имении беда случилась? — мягко спросил я.

Мальчик не ответил. Он просто смотрел куда-то в сторону особняка, его пальцы нервно теребили край рубахи.

— Ну вот видите, — тихо сказал Вениамин. — Он у меня какой-то… Иди, ступай.

Мишка, не говоря ни слова, развернулся и побежал к другим детям.

Посттравматический синдром. Сильный шок. Давить нельзя, можно сломать психику окончательно. Нужно время и осторожный подход. Возможно, Алёнка сможет найти с ним общий язык или сборы какие для лечения сделает.

— Выходит, вас в день убийства семьи тут не было?

— Не было, ваше благородие.

— А Мишка почему был?

— Так он болел, с температурой лежал в доме. А как тут всё закрутилось, спрятался в дровнике и сидел там до нашего прихода.

— Хм… ну да ладно. Слушай, Веня, а ты не знаешь, где мой отец хранил бухгалтерские книги и отчёты по имению? Что-то в кабинете они мне не попадались.

— Так точно, знаю. В подсобке на первом этаже, при складе.

— Неси, — махнул я рукой.

Через пару минут он вернулся с двумя внушительными фолиантами в кожаном переплёте. Книги были тяжёлыми, килограмм по семь каждая.

Я заглянул под переплёт: ровные столбцы цифр, аккуратные пометки.

Закрыл. Голова уже не соображала, надо поспать.

— Спасибо, Веня. На сегодня всё.

— Пойдём, Степан.

Форпост встретил нас тишиной. После адреналина и городского шума здесь, за высокими стенами, царил покой, нарушаемый лишь отдалённым криком какой-то птицы.

В казарме на кухонном столе стоял чугунок, прикрытый крышкой, откуда исходил аппетитный аромат тушёной дичи с кореньями. Одной из кружек была прижата записка от Александра:

«Не волнуйтесь. Пошли за трофеями, нашли следы интересной колонии грибов-светляков в старом русле ручья. К вечеру вернёмся. Аверин».

Я посмотрел на наручные часы. Стрелки показывали час дня.

Полтора дня без сна. Каюк.

С трудом оторвав взгляд от еды, понял, что спать я хочу сильнее, отложил бухгалтерские книги и побрёл к кровати. Сознание отключилось почти мгновенно, едва я голову положил на подушку, как будто кто-то выдернул вилку из розетки.

Проснулся от голода. Возможно, я бы и проспал до утра, но запах тушёного мяса с запечённой картошкой сделали своё дело. В животе предательски заурчало. Я встал. Из-за двери доносились приглушённые голоса. Потянулся, чувствуя себя разбитым, но уже более-менее человеком.

Не выспался, конечно.

Если сейчас снова завалиться спать, к утру сбой циркадных ритмов гарантирован. Лучше дожить до ночи, а пока заняться делом, например, разобрать бухгалтерию.

Степан сидел за столом и с невозмутимым видом чистил трость. Я в очередной раз поймал себя на мысли, что старик, кажется, вообще не нуждается во сне.

Александр, оживлённо жестикулируя, что-то рассказывал ему, а Муму, наш немой отшельник, расставлял на столе тарелки с дымящейся картошкой, посыпанной укропом, и мясом в густом соусе.

— О, соня наш проснулся! — провозгласил Александр, заметив меня. — Ну как, восстановил силы после своего подвига?

— На минимальном уровне, — буркнул я, плюхаясь на свободную лавку и подтягивая к себе тарелку с едой. — Это пахнет просто божественно.

Муму мычанием выразил признательность и пододвинул ко мне хлеб.

Ужин прошёл в неспешных разговорах. Александр с энтузиазмом делился впечатлениями от вылазки.

— Представляешь, в старом русле ручья мы нашли целую колонию грибов-светляков! Фантастическое зрелище! А на северном склоне — логово пернатых змеев. Их шкуры — невероятная ценность для алхимических зелий!

Степан, не отрываясь от чистки трости, кивнул.

— Завтра сходим, покажете мне место, надо бы грибов впрок набрать.

— А ты как? — Александр повернулся ко мне. — Девочку, насколько понял, вы нашли?

Прожевав очередной кусок невероятно вкусного мяса, я кивнул.

— Нашли. Заодно и сына купца Самарского, и ещё пару детей. Мы там целую банду похитителей накрыли. Главаря пришлось убить, да и нескольких подручных, остальных сдали Окорокову. Он должен раскрутить дело дальше, ведь были ещё и заказчики.

— Браво! — Саня щёлкнул пальцами. — Значит, награда за поимку банды будет.

— Будет, вопрос только, когда получим, — фыркнул я, доедая картошку.

После ужина, пока Муму убирал со стола, а Степан с Александром тихо беседовали о завтрашней вылазке, я взял со стола один из бухгалтерских томов и углубился в изучение.

Цифры и записи поначалу сливались, но постепенно сознание прояснилось, и я начал выстраивать картину. Искал любые упоминания о шахте, о доходах. И вот, спустя несколько минут сканирования журнала, интерфейс наконец подсветил запись, повторявшуюся раз в квартал на протяжении последних пяти лет: «Поставка сортового материала. Контрагент: "Северный рубеж". Сумма: двенадцать тысяч золотых».

Я замер, уставившись на строчку. Сердце заколотилось чаще.

Двенадцать тысяч.

Каждый квартал.

Вот он, постоянный доход рода Соловьёвых.

Но «сортовой материал»? Это что, алмазы?

И что за «Северный рубеж»?

Аверин заметил мою задумчивость и наклонился ко мне.

— Ты чего приуныл? Дело же закрыли, герой города.

— Деньги, Саня, — безрадостно ответил я, тыча пальцем в запись. — Нужны деньги. Много. Долг империи в пятьдесят тысяч никуда не делся. Да и Окороков с этой наградой… это ж когда ещё.

Виконт усмехнулся.

— А ты открой сыскное агентство «барон Соловьёв». А Окороков будет твоим постоянным клиентом. Будешь его регулярно доить, — Саня рассмеялся.

Я с раздражением отмахнулся.

— Одного Окорокова мне с избытком хватает. Ещё других клиентов заводить… ну уж нет.

Я снова ткнул в злополучную страницу.

— Судя по записям, алмазы, или что они там под «сортовым материалом» подразумевали, продавались регулярно и за крупные суммы. Значит, они откуда-то брались. Значит, шахта работала. Есть шанс, что, наладив добычу, я смогу быстро отдать долги.

— А почему ты до сих пор там не был? — удивился Аверин. — Думал, вы сразу после подтверждения титула туда рванёте.

— Всё как-то некогда было, — мрачно проворчал я. — Сначала документы, потом дети пропавшие, поиск Алёнки…

Я с решительным видом захлопнул тяжёлый фолиант. Звук эхом разнёсся по залу, привлекая внимание.

— Степан, — обратился я к старику. — Завтра утром пойдём шахту смотреть. Пора выяснить, что там осталось и кто там хозяйничает.

Степан нахмурился.

— А как же ингредиенты?

— Вечером сходим за ними, не пропадут.

— Ну, надо так надо.

— Теперь у меня есть документы. Я законный владелец. Охрана шахты обязана меня пропустить.

— Пропустят, — коротко и с лёгкой усмешкой согласился старик. — Куда они денутся-то? Вы ж теперь хозяин, глава всего здесь.

В его словах звучала не только правда, но и скрытое предупреждение. Быть главным — значит нести ответственность. И за имение, и за людей, и за тёмные дела, которые в нём творятся.

— Тогда договорились, — поднялся я. — До завтра. Пойду досыпать. А то завтра нужен чистый разум и быстрая реакция.

Я отправился в спальню, оставляя за спиной тихие голоса товарищей и тёплый свет ламп. Уже когда лежал в кровати, перед моими глазами вспыхнул интерфейс. Не помнил, чтобы я его вызывал, но с интересом отметил, что рунное древо полностью восстановилось, набрав магическую энергию.

Пока засыпал, перед моими глазами пронеслись воспоминания о прошедшем бое с неизвестным мне магом. Последней мыслью было сожаление, что я так и не узнал, кто нанял его, чтобы убить меня.

Глава 8

[Внимание! Начался процесс заливки новых данных в текущую базу интерфейса]

— Саша, разбуди его!

— Не могу! Он отгородился от меня неизвестным барьером.

— Он же сейчас тут всё спалит к чёртовой бабушке. Давай, Саша, сделай хоть что-нибудь!

Голоса раздавались откуда-то издалека, будто сквозь толстый слой ваты. Они были не важны. Важно только пламя, бушующее внутри меня.

Оно рвалось, как извержение вулкана, долго спавшего в глубине земных недр. Каждая клетка моего тела пела от наслаждения. Мой разум стал зрителем, заворожённо наблюдавшим за апокалипсисом.

Я стоял в самом центре полыхающего пламени. Оно не жгло тело, а пожирало магическую энергию, что витала вокруг, готовая, словно бензин, в любой момент подпитать меня.

Деревянные перегородки покрывались инеем, а затем рассыпались в прах от перепада температур. Каменные стены трескались с сухим скрежетом.

— Соловьёв! Очнись!

Голос Степана тонул в диком рёве. Часть меня, крошечная частица сознания, понимала, что это плохо. Нужно остановиться. Но чувствовать, как эта безудержная энергия проходит через моё тело было приятно. Так правильно. Это сила. Настоящая сила, без рун и ограничений.

[Внимание! Процесс поставлен на паузу из-за несанкционированной попытки проникновения]

Вдруг передо мной возникло лицо, искажённое гримасой нечеловеческого усилия. Александр смотрел строго.

— Дмитрий… — голос был хриплым. — Отдай… контроль…

Контроль? Какой контроль?

Пламя затихло.

Я застонал. Что-то внутри меня дрогнуло.

Пламя взревело в последний раз, взметнулось к потолку ослепительным факелом и погасло.

Рухнул на колени, чувствуя, как всё тело стало пустым. Привычное тепло исчезло. Перед глазами заплясали чёрные пятна.

На меня смотрели трое: Степан со строгим лицом, словно высеченным из гранита, Александр, бледный и истощённый, опиравшийся о косяк двери, и Гай, который тут же ткнул мне в руку носом и тихо заскулил.

Я обвёл взглядом комнату. Вернее, то, что от неё осталось. Оплавленные камни, иней на уцелевших балках, лужицы странного стекла на полу.

— Что… что это было? — прошептал я, и собственный голос показался мне чужим.

Степан перевёл взгляд на Александра.

— Объясни ему, виконт. Пока я не пришёл в себя настолько, чтобы дать ему в ухо.

Александр тяжело вздохнул.

— Это, дорогой мой друг, называется «магический шторм». Редкий, но весьма разрушительный побочный эффект. Случается, когда могучий, но неопытный маг перегружает свой разум и теряет контроль. Твоё подсознание… оно просто вышло на прогулку. Слава всем богам, что мы были рядом.

Я смотрел на свои руки. Они всё ещё дрожали…

— Я… я не хотел.

— Никто не хочет, — устало потёр глаза Александр. — Но теперь ты знаешь, что внутри тебя живёт это. И тебе придётся научиться это контролировать. Или в следующий раз ты спалишь не только казарму.

— Надеюсь, сегодня Никита Игнатьевич переедет в поместье, — буркнул Степан, поглядывая в мою сторону. — Алёнкины травки очень пригодились бы сейчас.

Я закрыл глаза, усаживаясь на кровать, вернее, на то, что от неё осталось.

Старик тут же ткнул в меня своей тростью, не давая расслабиться:

— Спать теперь будешь исключительно под присмотром Гая.

— Гайв, — тут же поддержал его болотный вывертень, радостно виляя хвостом.

***

Есть хотелось зверски. Я быстро орудовал ножом и вилкой, кажется, даже не замечая вкуса копчёных сосисок с яичницей. Еда исчезала с тарелки с неестественной скоростью, просто падая в чёрную дыру, образовавшуюся внутри меня. Запивал всё это крепким чаем, который Степан заварил в своём любимом жестяном чайнике.

Саша молча наблюдал за мной.

— После таких всплесков всегда дикий жор, — пояснил Степан. — Организм пытается восполнить сожжённые калории. Ты главное не объедайся, а то сейчас обратно всё исторгнешь.

Я лишь мрачно хмыкнул, отправляя в рот очередной кусок хлеба.

Едва не спалил своих же товарищей. Однако, никак не мог понять причину самовозгорания.

— Ладно, — я отпихнул пустую тарелку. — Признаю, проблема есть. Вот только никак не могу понять: я же освоил управление магической энергией! С чего вдруг она снова вышла из-под контроля?

Степан развёл руками, а вот Александр, наоборот, сел поближе, глядя прямо мне в глаза.

— Что произошло на испытаниях? — спросил он.

— Что ты имеешь в виду? — удивился я.

На лице виконта появилось сомнение. Почувствовал лёгкое прикосновение к своему сознанию. Кажется, друг снова пытался залезть ко мне в голову, но у него это не получалось. Повисла напряжённая пауза.

На всякий случай решил проверить Александра. В голове всплыла самая бесячая детская песенка, которую только знал. Заводной ритм завертелся в моей голове, но Саша никак не отреагировал на это беззвучное выступление. Может, я ошибся?

— Обещаю, я всё расскажу, только не сейчас! — произнёс я, вставая из-за стола. — Нам нужны деньги. Мы не можем дальше жить на подачки Окорокова.

— Ты прямо сейчас собираешься наведаться в шахту? — спросил Степан, накидывая на плечи сюртук.

— После такого? — удивился Александр. — Тебе бы отдыхать. Да и казарму прибрать надо.

— Казарма подождёт, — отрезал я. — Мой регулятор у Никифорова. А шахта — единственный козырь, который сейчас есть.

— Тогда пошли. Заодно проверим, приехал ли дед Никита с Алёнкой.

— И я с вами, — вскочил со стула виконт. — Устал сидеть здесь, изображая охотника за органами.

Мы обменялись со Степаном многозначительными взглядами. Я пожал плечами, мол: «Делайте что хотите».

— Хорошо, — вдруг произнёс старик, строго глядя на Александра. — Только из поместья ни ногой.

Саша просиял, словно ребёнок, которому подарили новую игрушку.

Солнце уже стояло высоко, когда мы вышли из форпоста. Утро было на исходе. Я шёл, стараясь не думать о том, что произошло. Зато интерфейс назойливо напомнил:

[Внимание! Процесс поставлен на паузу… Хотите восстановить процесс? Да/Нет]

Я нажал на иконку «Нет». Что-то кольнуло в области виска. Теперь ковыряние в голове казалось рискованным.

Картина, открывшаяся нам в имении, была удивительно мирной и резко контрастировала с тем хаосом, что царил час назад в форпосте.

За столом, рядом с невозмутимой Марфой, сидела Алёнка. Она была в простом новеньком платьице и что-то усердно размешивала в глиняной кружке. Её светлые волосы не свисали небрежными прядями, а были аккуратно заплетены в тугую косичку.

Рядом, прислонившись к косяку двери и с явным неодобрением осматривая мой особняк, стоял дед Никита. Он был в той же поношенной одежде, но чисто выбрит и, кажется, даже причёсан.

— Доброго утречка, барин, — вежливо поклонился старик при нашем появлении. — Спасибо за кров. Мы не задержимся. Как только уляжется эта история с похитителями…

— Не стоит торопиться, — прервал я, пожимая костлявую кисть Никиты Игнатьевича. — Здесь, в поместье, вы в безопасности. У тех, кто забрал Алёнку, могут быть сообщники. Я не стану рисковать. Вас уже разместили?

— Да, барин.

— А что такой вид недовольный? — спросил я.

— Да всё, вроде, хорошо, барин, — пробормотал старик, снова окидывая взглядом кухню.

Он провёл ладонью по выщербленной столешнице, оглядел потрескавшуюся штукатурку на стене.

— Ремонт тут требуется, — заключил дед, разведя руками. — Всё запущено. Не по-барски это. Обидно смотреть.

Никита Игнатьевич не критиковал, а констатировал факт.

Я осмотрелся, замечая, что, после появления Вени с его женой, особняк стал выглядеть ухоженнее, но следы обыска имперских полицейских ещё виднелись.

Некоторая мебель требовала реставрации. Кое-где на дверях сломаны ручки, а в стенах гостиной зияли тёмные дыры.

— Ты прав, Никита Игнатьевич, — согласился я. — Полицейские, которые обыскивали дом после… после трагедии не особо церемонились. Но Марфа и Вениамин за несколько дней сделали больше, чем я мог ожидать.

— Позвольте предложить помощь? — спросил старик, и я увидел, как в нём загорелся азарт мастера, увидевшего работу.

Я кивнул, а в голове щёлкнул калькулятор, начиная подсчитывать непредвиденные расходы.

— По дереву, — дед уже потирал руки от нетерпения, — это я смогу. Только инструмент нужен да материалы.

— Пока все вопросы решай с Вениамином, а там посмотрим, — вздохнув, сказал я, почёсывая макушку.

Входная дверь в прихожей с треском распахнулась, а затем так же громко захлопнулась, и в кухню ворвался Гай. Мощные лапы скользили по полированному полу, и пёс, не сбавляя хода, устремился прямо к столу. Лохматый хвост вилял так, что был похож на веник, он раскидывал редкие крошки в разные стороны.

Пёс остановился на секунду. Чуткий нос дрогнул, уловив более интересный запах. Он резко развернулся, семеня лапами, и уставился на Алёнку.

Девочка замерла, глаза округлились, а лицо озарила такая радостная улыбка, что даже недовольный взгляд деда Никиты тут же смягчился.

— Гай! — звонко крикнула она, отставляя кружку в сторону. — Иди ко мне!

Пёс, не заставляя долго ждать, тут же подскочил к Алёнке. Девчушка обхватила мохнатую шею руками и прижалась щекой к грубой шерсти. Гай зажмурился от удовольствия и издал звук, похожий на урчание.

— Он тебя помнит, — не удержался я от комментария, наблюдая за этой сценой.

— Конечно помнит! — Алёнка отстранилась и посмотрела на меня сияющими глазами. — Мы же друзья! Я ему особое печенье обещала. Из целебных травок и костной муки. Для силы, и чтобы шерсть блестела.

Я кивнул, глянув на Алёнку, которая уже что-то увлечённо рассказывала Гаю, и на деда Никиту, внимательно осматривающего раму кухонного окна.

— Ну что, остаётесь? — обращаясь к Никите Игнатьевичу, спросил я.

Алёнка замерла, затаив дыхание. Её глаза метнулись к деду, потом ко мне, потом к окну, за которым виднелся сад и слышались детские голоса.

— Дедушка, — ласково произнесла она. — Тут столько редких растений! Я видела уже мандрагору у ограды и синий папоротник! Я смогу делать настоящие лекарства! Сильные! А ещё дяденьке Степану надо помочь. Он просил.

Я удивился. Степан? Когда он успел?

— Когда он просил? — переспросил я.

— Ещё вчера! — Алёнка кивнула с серьёзным не по годам видом. — Говорил, тебе зелье нужно особое, для магического контроля. Может, и тут помогу. Только надо сбор специальный сделать и хорошо бы один агрегат медный прикупить.

Вспомнив аппарат Степана из подвала форпоста, я ухмыльнулся. Рыбак рыбака видит издалека.

Значит, Степан и Александр уже давно что-то подозревают.

Никита Игнатьевич смотрел на внучку с гордостью.

— Ладно, — наконец выдохнул он. — Решено. Остаёмся.

За окном послышался заливистый детский смех. Я отодвинул занавеску, разглядывая, как Аверин делает вид, что крутит баранку автомобиля. За ним пристроились младшие дети Вениамина.

— «По полям, по полям, синий трактор едет к нам. У него в прицепе кто-то песенку поёт», — заливался соловьём Саша, а детишки хором подхватывали незамысловатый мотив.

— Вот ты и попался, Аверин! — усмехнувшись, пробормотал я и обратил внимание на Мишку.

Мальчик без всякого страха хлопал в ладоши, отплясывая в такт заводной детской песенке. Он не боялся виконта, что ещё раз доказывало: Александр не убивал мою семью.

Алёнка и Гай наперегонки рванули к виконту, видимо, желая присоединиться к веселью. В поместье начинала кипеть жизнь, полная хлопот.

***

Час спустя, проводив упирающегося Александра в форпост, мы со Степаном подъезжали к алмазной шахте. Она располагалась в паре километров от поместья, у подножия невысокого скалистого холма. Вдалеке блуждал сизый дымок от коптящих труб. По округе разносился слаженный грохот механизмов. Слабый свет мигал возле деревянных бараков.

У ворот, рядом с покосившейся будкой, сидел старик. Лицо, изрезанное морщинами глубже шахтных штолен, фигура жилистая. На его плечи была накинута потрёпанная шинель, а на груди висело несколько медалей, тускло поблёскивавших на солнце.

В руках дед крутил длинную, отполированную до блеска берёзовую палку, которая заменяла ему трость. Он без интереса уставился на машину.

— Частная территория, — голос был низкий, чуть хрипловатый. — Уезжайте.

— Мы на шахту, — я вышел и достал из кармана документы.

Старик медленно поднялся. Его движения были неторопливы, но в них чувствовалась сила, не угасшая с годами. Он взял документы, поднёс их к подслеповатым глазам, потом взглянул на печатку и на меня.

— Соловьёв? — наконец произнёс он. — Не похож.

Вердикт ничуть меня не смутил.

Дед выпрямился во весь рост и чётко щёлкнул каблуками.

— Сторож Клим. Сорок лет на посту. Проходите, барин.

Тяжёлые ржавые ворота скрипнули, но поддались его руке с пугающей лёгкостью.

Нам открылась картина, которая сбивала с толку. Пустынный двор, заставленный покрытыми ржавчиной механизмами. Длинный барак из тёмного дерева выглядел заброшенным десятилетия назад. Грохот, который мы слышали издалека, шёл не из шахты, а от работающей неподалёку паровой лесопилки, чьи трубы и коптили так усердно.

Степан присвистнул, разглядывая мрачную картину запустения.

— Шахта работает? — осторожно спросил я, уже предчувствуя ответ.

Клим хмыкнул, плюнув под ноги.

— Конечно работает. Смена заканчивается. Подземные работы сегодня на втором уровне, — без сомнений ответил сторож.

— Можно спуститься? — спросил Степан.

— Можно. Лифт вон там. Только осторожно.

Клеть, больше похожая на ажурный железный гроб, скрипела и дребезжала, медленно опуская нас в темноту. Могильная сырость тут же пропитала одежду, пробирая до костей. Во рту появился привкус ржавого металла.

Я постукивал пальцами, отсчитывая метры, уходящие вниз. Степан стоял неподвижно. Когда лифт наконец остановился, мы вышли, погружаясь в тишину, нарушаемую лишь редкими каплями воды, падающими с потолка.

Включив магические светильники, осмотрелись. Перед нами расходилась штольня. Ровный, аккуратно обработанный проход вглубь горы. Но что-то было не так.

— Слишком чисто, — первым нарушил тишину Степан. — Ни отвалов породы, ни следов крепей, ни рельс для вагонеток. Как по коридору прошлись.

На гладких стенах не было и следа от отбойных молотков или взрывов.

— Бутафория, — подтвердил я, соскребая ногтем кусок породы со стены и растирая его между пальцами. — Хорошо сделано, на расстоянии не отличить.

Мы прошли по нескольким «штольням». Всё было одинаковым: пыльным, пустым, искусным подлогом. В одной из камер даже стояли ржавые неиспользовавшиеся вагонетки, явно для видимости. Ни следов добычи, ни алмазов, ни лазов вглубь земли. Только театральные декорации, рассчитанные на то, чтобы произвести впечатление на случайных проверяющих.

Я стоял посреди этой гигантской дорогостоящей мистификации и чувствовал, как внутри закипает ярость. Всё, на что я рассчитывал, рассыпалось в прах, как эта фальшивая шахтная порода.

— Так, — тихо сказал я, но голос, подхваченный эхом, понёсся по пустым тоннелям. — Алмазная шахта — это прикрытие. Липа. Фантом для отвода глаз.

Степан кивнул:

— Значит, деньги Соловьёвых текли откуда-то ещё. От тех самых поставок «сортового материала» тому самому «Северному рубежу».

— Да, — я повернулся к выходу. — А в бухгалтерских книгах, что принёс Вениамин, всё слишком чисто. Там счёта за поставку материалов из шахты, которой никогда не было.

Пока лифт поднимал нас наверх, я молчал, раздумывая, что же делать дальше. Свежий воздух не принёс облегчения. Старый Клим стоял на своём посту.

— Нашли что искали, барин? — спросил он, и в голосе не было ни капли иронии.

— Всё это — работающая лесопилка, видимость бурной деятельности в шахте — твоих рук дело? — проигнорировав вопрос сторожа, спросил я напрямую.

Тот немного помолчал, потом кивнул.

— Приказ. Старый барин так велел. Чтобы дым из труб был, чтоб люди думали, что шахта жива.

— Барон мёртв, — грубо рявкнул я, — кто теперь тебе платит?

Старый вояка хмыкнул, сощурившись:

— Всё уплачено. До конца моих дней хватит.

— И сколько лет этот цирк длится? — спросил Степан, в вопросе звучало уважение.

— С первого дня моей службы, — Клим поправил шинель на плечах.

— А что было раньше? Что здесь добывали на самом деле? Не алмазы, это ясно.

Вояка посмотрел куда-то поверх моего плеча.

— Мне знать не положено, — ответил он.

Я мог только позавидовать старому барону. Клим настоящая находка. Отличный солдат с железной дисциплиной. Мне вдруг стало предельно ясно: больше сторож не скажет ни слова. Он охранял не только место, но и тайну. И унесёт её с собой, если потребуется.

— Спасибо за честность, — сказал я. — Пост пока не оставляй. Видимость поддерживай. Но с сегодняшнего дня охраняешь ты для меня. Понятно?

— Так точно, — Клим снова вытянулся в струнку.

Появился законный хозяин, отдающий приказы. Это он понимал.

Осталось только понять, что, чёрт возьми, всё это значит?

Глава 9

Вышел со Степаном за забор шахтного комплекса.

Обернулся. Груда ржавого металла, унылые бараки, пара коптящих печек — для вида.

Бутафория.

Дорогая, масштабная, но бутафория.

Степан отошёл на несколько шагов и остановился, ожидая меня. Его молчание было красноречивее любых слов.

— Похоже, барон, нет у вас шахты, — наконец констатировал очевидное слуга.

— Похоже, что так, — ответил я, упираясь правой рукой в железную стойку забора.

Мозг лихорадочно работал. Логика упрямо выстраивала цепочку: шахта — фальшивка, но деньги Соловьёвы получали настоящие. Регулярные крупные оплаты. Как в хорошо отлаженном бизнесе.

Значит, книга учёта лжёт?

Нет. Она показывает лишь легальную часть айсберга. Прикрытие.

Мысль щёлкнула, как в хорошо знакомой игре, когда находишь скрытый отсек инвентаря.

Публичные счета и приватные. Легальный бизнес для отчётности и теневая схема, спрятанная в блокчейне, доступная только по ключу.

Моя новая семья явно была не глупее криптоэнтузиастов. Значит, должна быть тайная бухгалтерия. Но где?

Я в задумчивости постукивал пальцами по холодной металлической стойке забора. Тик-так, тик-так. Ритмичный механический звук чётко выбивался каждые четыре удара. Я замер. Взгляд упал на указательный палец правой руки с перстнем патриарха рода Соловьёвых. Печатка-ключ. Как та, что открыла двери в сокровищницу.

И тут меня осенило. Две пустые книги в сейфе. Не просто же так они там лежали. А если это то, что мне сейчас нужно? Тогда они не открылись, так как у меня не было ключа. В моём старом мире для этого был пароль, отпечаток, токен. Здесь — кровь и статус, запечатанные в фамильной реликвии.

— Степан, пойдём! Я, кажется, знаю, где найти ответы, — сказал я, отталкиваясь от забора.

Старик, не задавая лишних вопросов, лишь кивнул, и мы быстрым шагом направились обратно к особняку.

В кабинете я подошёл к сейфу и открыл его. Внутри лежали два внушительных фолианта с гербом Соловьёвых на обложке. Толстые, с потёртыми углами, но без единой надписи на корешках. Я взял оба.

Положил их на дубовый стол. Раскрыл левой рукой без перстня — ничего.

Затем, сделав вдох, накрыл ладонью с перстнем страницу первого.

Пусто.

Переложил руку на второй открытый фолиант.

Эффект был мгновенным. От точки соприкосновения, будто от брошенного в воду камня, по странице побежали круги. Но не водяные, а из линий, цифр и аккуратных пометок. Невидимые чернила, активированные магией, проступали всё ярче, заполняя пустоту бежевого пергамента густой вязью отчётов.

— Бинго, — прошептал я, ощущая знакомый прилив адреналина от удачного «взлома».

Это было точь-в-точь как с зашифрованным архивом. RAR или ZIP-файл, защищённый паролем. Ты видишь его, знаешь, что внутри что-то есть, но без ключа это мёртвый груз, занимающий место на диске. А вот нашёл пароль или, в моём случае, подсунул нужный токен, и перед тобой раскрывается целый мир данных.

С торжеством приподнял книгу и шлёпнул её опять на стол. Старик, наблюдавший за мной, вздрогнул.

— Садись, Степан, — сказал я, не скрывая улыбку. — Похоже, я нашёл настоящую бухгалтерию.

Я уселся в кресло. Интерфейс ожил, замигал, начал сканировать и структурировать поступающую информацию. Это напоминало работу продвинутого парсера данных. Он выделял повторяющиеся имена, суммы, даты, строил предварительные связи.

— Ты что-то в этом понимаешь? — осторожно спросил Степан, садясь на краешек стула напротив.

— Да-да, подожди, сейчас… — пробурчал я, полностью погрузившись в анализ.

Алмазы были. Но они составляли, может, двадцать процентов от общего оборота.

Остальное…

Остальное куда интереснее: «корень молчаливого дриада, сбор последней луны — три единицы», «желчь ледяного василиска, без примесей — один флакон», «цветы сновидений из туманика, партия номер семь». Десятки, нет, сотни позиций. Ресурсы, которых не было и не могло быть в этом мире. Их можно раздобыть только через форпост.

И основным контрагентом, которому за умопомрачительные суммы сбывалась почти половина этих странных компонентов, был род Авериных.

Платёжные ведомости шли параллельно с официальными счетами из первой книги. Часть денег от Авериных приходила как «оплата за поставку угля», часть — как «компенсация за вырубку леса».

Гениальная отмывочная схема. Суммы были колоссальными. За последние десять лет оборот исчислялся цифрами с таким количеством нулей, что у меня зашевелились волосы.

Интерфейс выстроил график.

Два столбика: поставки сырья (Соловьёвы) и платежи (Аверины) росли синхронно, год от года, как два альпиниста, связанные одной верёвкой. График доверия. График симбиоза.

Я захлопнул книгу.

Звук был гулким. Лицо моё не выражало торжества.

Степан взглянул на меня вопросительно.

— Степан, похоже, смертельная вражда Соловьёвых и Авериных была фарсом. Громким спектаклем для всей губернии, — я откинулся на спинку кресла. — Они были давними бизнес-партнёрами. Соловьёвы поставляли уникальное сырьё, Аверины, как признанные алхимики и мастера, превращали его в эликсиры и артефакты и продавали по своим теневым каналам. Прибыль делилась. Оба рода богатели, оставаясь на виду в роли заклятых врагов. Лучший способ скрыть тайный союз между соседями это имитировать конфликт.

Степан долго молчал, переваривая.

— Звучит как поступок мудрых правителей, — наконец сказал он. — Сила, о которой не знают, это лучшая защита. Но… это лишь наши догадки. Хотя ещё раз доказывает, что виконт не виновен.

— Именно, — я встал. — Но чтобы всё проверить, нужна вторая часть этого пазла.

Старик вопросительно посмотрел на меня.

— Нам нужны такие же книги Авериных. Александр должен знать, где его отец хранил их. Пошли скорее в форпост, порадуем Саню.

Стоило спуститься в холл, как навстречу вышла Марфа.

— Барин, обед-то подавать? Вы с утра ничего не изволили!

Я машинально отмахнулся.

— В форпосте поем, Марфа, не беспокойся.

Но желудок, как только услышал о еде, тут же напомнил о себе урчанием.

Я ещё раз махнул рукой: неудобно было перед виконтом, если пообедаем тут, хотя он ждёт нас с вестями из шахты.

Но Марфа проявила упрямство, достойное старой и преданной экономки.

— Хоть дорожный паёк возьмите! Десять минут, барин, умоляю!

Упираться было бессмысленно и неблагодарно. Я сдался.

— Хорошо, Марфа. Десять минут. Ждём у портальных врат.

Пока она мчалась на кухню, я вышел на крыльцо, осматривая постепенно преображающийся сад.

— Веня, а что это за машина стоит у моего гаража? — поинтересовался я, увидев грузовичок, больше похожий на эвакуатор.

— Мастера приехали, барон. Смотрят, как вы и велели.

— И что там?

— Говорят, с ездовыми вездеходами дело хлопотное, но попробуют сделать в ближайшую неделю. А вот у «Ласточки» чисто механическая поломка, должны починить.

— Хорошо, пусть вездеходы забирают в мастерскую, разбираются. Мне все машины на ходу нужны.

— Как скажете, ваша милость! — слуга кивнул и скрылся.

Ровно через десять минут к порталу пришла Марфа со старшими детьми, которые несли две увесистых плетёных корзины.

— Вот, барин, — запыхавшись, начала она. — Горшочек тушёной дичины с гречневой кашей в отдельной посудинке. Расстегаи с капустой да грибами. И… — она с гордостью приподняла край салфетки, — фирменный архангельский рыбник!

Он был великолепен. Круглый, румяный, величиной с небольшое колесо. Сквозь узорчатую прорезь на золотистой корочке виднелась начинка из нежно-розовой сёмги и риса. Пахло маслом, укропом и дымком.

— Рыбка-то отменная, с Белого моря, — пояснила Марфа. — Сегодня у рыбаков заказала, так сразу и привезли. Квас хлебный — две бутылочки. И хлеб с лучком зелёным завернула.

Я взял одну из тяжёлых корзин, искренне тронутый её заботой.

— Спасибо тебе, Марфа. Выручила.

Она вспыхнула от похвалы и, смущённо кивнув, отступила. Старший сын протянул Степану вторую корзину с едой.

Вернувшись в форпост, застали Муму за варкой каши с мясом. Но стоило ему только учуять запах пирогов, как он тут же всё бросил и начал накрывать стол, довольно поглядывая на ароматно пахнущую сдобу.

Еды Марфа передала на целый гарнизон. Горшок с дичью был размером с добрый таз. Пирогов — штук шесть. Рыбник — монументальный. Хлеб — каравай. Квас булькал в больших бутылках.

Александр живо подлетел, рассматривая еду.

— Откуда всё это?

— Марфа, кухарка в усадьбе, — попытался объяснить я, но другу явно этого хватило.

— Да, — тяжело вздохнул Саня, — как хочется на набережную в ресторан и заказать уху…

— Я попрошу, чтоб приготовили.

— Эх… — опять вздохнул виконт, а потом резко повернулся ко мне, словно наконец вспомнил. — Ну как там шахта? Когда добыча?

Я сел за стол, отломил кусок хлеба, макнул его в соус из горшка. Вкус был умопомрачительный.

— Забудь про шахту, Саня, — сказал я с набитым ртом. — Шахта — это ширма. Легальный предлог для крупных денежных потоков и для содержания вооружённой охраны на этой территории.

Он смотрел на меня, не понимая.

— А вражда… Вражда наших родов — это громкий спектакль. Постановка для всей губернии. Чтобы все видели: Соловьёвы и Аверины ненавидят друг друга. Чтобы никому и в голову не пришло искать между нами связи. Чтобы любопытные держались подальше от обоих имений. Идеальное прикрытие.

Я положил большую книгу на стол.

— Истинный бизнес был здесь. Соловьёвы через форпост добывали уникальные ингредиенты. Аверины перерабатывали их в эликсиры, зелья и артефакты и продавали через свою сеть. Прибыль делилась пополам. Оба дома богатели, оставаясь в тени официальной жизни провинции.

Александр прищурился. Его мир опять рушился.

— Мой отец… и твой отец… Все эти годы? А я верил. Я действительно ненавидел вас всех. А это была ложь?

— Не ложь. Стратегия, — мягко сказал Степан, наливая квас. — Так мудрые правители оберегают своё достояние. Но Дмитрий прав: нам нужны доказательства — твои семейные книги. Если там те же записи, твоя невиновность станет очевидной. У Авериных не было мотива убивать Соловьёвых. Зачем им рубить сук, на котором сидели?

Александр медленно кивал, проглатывая горькую правду вместе с куском пирога.

— Я знаю, где у отца был тайный сейф, — виконт задумался, откидываясь на спинку стула. — На лестнице, за портретом прадеда. Там комбинация из дат рождения прадедов.

Я отпил кваса. Он был терпким, бодрящим. Затем я стукнул ладонью по столу, заглушая последние сомнения.

— Всё, решено! Степан, пойдём в имение Авериных. Достанем эту книгу.

Александр встрепенулся, его глаза загорелись азартом, смешанным со страхом.

— Да, да! Сходите! Я всё объясню: как найти сейф, как его открыть. Если правда всё так… там могут быть не только счета. Найдёте письма, договоры… Ведь это всё станет прямым доказательством, что наш союз был тайным! Это… это же спасёт меня. Мне не придётся вечно прятаться!

Степан хмурился, ковыряя вилкой в остатках пирога.

— А как же ингредиенты, за которыми мы собирались сегодня сходить? Они же пропадут!

Александр махнул рукой в сторону немого.

— Я с Муму схожу, пока вы в имение пробираться будете.

Решение было принято.

Мы со Степаном уже второй раз за этот день покидали форпост. Прошли через портал, а в имении нас словно поджидал Веня.

— Ваше благородие! Мастера, они счёт оставили. За ремонт «Ласточки» и предоплату за внедорожники. Всего тысяча двести серебряных.

Я машинально пересчитал в уме. По здешним меркам — очень скромно.

— Это всё?

Веня пожал плечами.

— Сказали, что можно на неделе оплату занести. Ваш батюшка всегда хорошо с ними рассчитывался. Говорят, «Ласточку» привели в полный порядок. Внедорожники забрали, через пару дней будут готовы. Сделают, как для отца вашего, на высшем уровне.

Степан, услышав это, кивнул с одобрением.

— Значит, с мэтрами Фомиными работали. Они честные. Дорогие, конечно, мастера, но честные.

Мы зашли в гараж. И я замер.

Автомобиль отца предстал передо мной во всём своём великолепии. Раньше он был пыльным призраком в углу. Теперь же сверкал.

Это была низкая стремительная машина, напоминающая помесь классического спорткара и футуристичного концепт-кара. Кузов из полированного тёмного металла с синим отливом. Линии были одновременно архаичными — изгибы напоминали сложенные крылья хищной птицы — и футуристичными, лишёнными лишних деталей. Вместо фар — два круглых, словно затуманенных кристалла глубокого аметистового оттенка.

Я подошёл, провёл рукой по холодному, отполированному мастерами капоту. На носу красовалась эмблема: стремительный олень, вставший на дыбы.

Волга. Значок другой, стилизованный под геральдику, но силуэт… силуэт был тем самым, что на старых фото в интернете. У меня никогда не было своей машины. В мегаполисе это бессмысленно: каршеринг, такси, метро. Но я любил водить время от времени, брал разные машины напрокат, чувствовал их характер.

А этот значок… он был как привет из великой, далёкой, почти мифической страны, где жили, наверное, мои родители.

— Кажется, я влюбился, — констатировал я, открывая дверь.

Степан нерешительно топтался рядом.

— На вашей машине поедем?

— А почему бы и нет? Тут же недалеко, а мне практика нужна, — ответил я, усаживаясь в кресло. Оно идеально обняло мою спину.

Управление оказалось на удивление интуитивным. Никаких магических стержней, как в утилитарном «вездеходе» Степана. Руль, две педали — газ и тормоз — и рычаг с тремя позициями: вперёд, нейтраль, назад. Прямой аналог автомата.

Всё гениально и просто.

Начал искать кнопку пуска, но оказалось всё проще. Стоило только положить руки на руль, и торпеда зажглась.

Мотор ожил с тихим мощным гулом, больше похожим на урчание большого зверя. Я тронулся с места плавно, вывернул руль и легко вывел длинный нос «Ласточки» из гаража. Ворота из имения на этот раз сами распахнулись перед нами, без всяких глюков.

Степан, устроившись на пассажирском сиденье, смотрел на мои действия с плохо скрываемой тревогой профессионала, отдающего руль любителю.

— Куда ехать? — спросил я, выезжая на лесную дорогу.

— Так… по прямой через лес километров пять до их ворот, — Степан поморщился. — Но это через «враждебные» владения. По дорогам — сначала на большак, это пятнадцать километров на север, потом по магистрали на восток ещё двадцать, потом съезд на юг к их усадьбе — ещё пять. Итого сорок.

Я фыркнул.

— Сорок вместо пяти. Классика. Не удивлюсь, если между усадьбами был потайной проход или хотя бы калитка для «случайных» встреч в лесу.

— Был, — неожиданно подтвердил Степан. — Старая конная тропа. Но мне запрещали в том направлении ходить, впрочем, как и другим слугам.

Я прибавил газу. «Ласточка» ответила мгновенно. Она словно взлетела. Неровности гравийной дороги ощущались как лёгкая рябь, крупные ямы машина проскальзывала с едва заметным подпрыгиванием. Скорость нарастала стремительно и практически незаметно для меня.

— Подвеска на сгустках левитации, — пояснил Степан, вцепившись в подлокотник. — Дороги в империи такие… пришлось изобретать.

Ветер свистел сквозь щель в приоткрытом окне.

Я улыбался как ребёнок.

Это была сила.

Не грубая, а утончённая, обёрнутая в красоту.

Сила, которая теперь была моей.

«Серебряные ветры» — поместье Авериных — было закрыто. Ворота обвиты толстыми цепями с висящими на них магическими пломбами имперской казённой палаты.

Возле калитки на складном стуле сидел стражник в казённой форме и что-то записывал в книгу. Рядом, наслаждаясь солнечным светом, прогуливался антиквар Евгений Викторович Закалин.

Увидев подъезжающую «Ласточку», он приподнял шляпу, и на лице расплылась сладко-ядовитая улыбка.

— Барон Соловьёв! Какими ветрами? Или интересуетесь имуществом бывших соседей? — дружелюбно начал он.

Я заглушил мотор и вышел.

— Евгений Викторович, а что здесь происходит?

— О, печальная необходимость, — вздохнул антиквар, делая широкий жест в сторону усадьбы. — Наследник объявлен в розыск за тягчайшее преступление. Других законных претендентов на наследство нет. Имущество, согласно указу, конфисковано в пользу казны для возмещения ущерба потерпевшей стороне… то есть, простите, вам. Через неделю всё это уйдёт с молотка. Я скромно помогаю составить каталог, — он подошёл ближе, понизив голос. — Между нами, у них тут прелестнейшая библиотека. Очень информативная. Настоятельно рекомендую присмотреться к этим лотам.

В голове зазвучали тревожные сирены.

Рейдерский захват чистейшей воды. Кто-то наверху очень хочет побыстрее прибрать земли Авериных к рукам, пока Александр в бегах, и уничтожить любые возможные улики.

Я сохранил холодное выражение лица.

— Подскажите, а пройти и посмотреть на лоты вживую можно?

— Никак нет, вы опоздали буквально на несколько часов. Сейчас вся территория имения запечатана. Возможно, за день перед торгами я что-нибудь смогу придумать.

— Держите меня в курсе, Евгений Викторович. Мне этот аукцион очень интересен.

— Весь? — глаза Закалина блеснули.

— Да, всё, что может представлять ценность, — уклончиво ответил я. — Если вас не затруднит, пришлите, пожалуйста, предварительный перечень лотов. Для ознакомления.

— Непременно! Уже завтра курьер доставит, — антиквар сделал поклон. — Всегда рад быть полезным.

Я кивнул, бросил последний взгляд на запечатанные ворота, на окна дома, в которых отражалось хмурое небо. Доказательства явно были там, в нескольких метрах от меня, но пока недоступны. Повернулся и сел в машину.

Обратная дорога прошла в тяжёлом молчании. Степан не нарушал его. А я раскладывал ситуацию по полочкам.

Факт первый: имение Авериных — ключевое звено. Там явно были доказательства союза и, возможно, намёки на истинных убийц.

Факт второй: его продадут с молотка через неделю. Новый владелец, а им, скорее всего, окажется тот, кто стоит за этим беспределом, найдёт и уничтожит все улики.

Факт третий: у меня нет денег даже на выкуп заложенного родового артефакта, не говоря уже про выкуп поместья с землёй.

Но был и факт четвёртый: у меня есть неделя до аукциона, форпост, полный уникальных ресурсов, и чёрная бухгалтерия, где должны быть указаны тайные счета и активы. И, что самое главное, я не один.

— Степан, — нарушил я тишину, глядя вперёд. — Мне нужно выкупить «Серебряные ветры».

Он вздохнул, будто ждал этого.

— На какие деньги, барон? Итак долгов горы.

— У меня есть неделя, форпост, трофеи, — я хлопнул ладонью по рулю. — А ещё «тёмная» бухгалтерия. Мой род умел хорошо прятать. Пора научиться находить.

Это был мой выбор.

Окончательный и бесповоротный. Я переставал быть одиноким игроком, выживающим в чужой игре. Я принимал на себя ответственность. За союзника. За тайну. За целую сеть, о которой лишь догадывался.

Одинокий герой против мира? Нет.

Глава ещё не до конца осознанного, но уже реального альянса — против системы, которая хочет его раздавить.

Поздний вечер застал меня в кабинете барона Соловьёва.

В раздумьях я сидел над раскрытой книгой Соловьёвых. Работал с интерфейсом, чтобы он сканировал не просто строки, а паттерны, искал скрытые отсылки и анализировал потоки.

— Найди любые упоминания о банках, хранилищах, тайных депозитах за пределами имения.

— Сравни суммы из чёрной книги с белой.

— Вычисли разницу, неучтённую прибыль.

— Построй прогноз накоплений.

Строчки в книге оживали, интерфейс рисовал графики и диаграммы. Я видел, как из года в год колоссальные суммы уходили в некий «слепой» сектор. Не на покупки, не на оплату. Они просто исчезали из отчётности. На их фоне даже огромные платежи от Авериных казались лишь маленькой частью оборота.

Интерфейс вывел приблизительную цифру, от которой перехватило дыхание.

[Накопленная неучтённая ликвидность: ~ 1 200 000 золотых имперских]

Миллион двести тысяч. В переводе на деньги из моего мира это около трёхсот шестидесяти миллиардов. Сумма, за которую можно купить не один десяток поместий. Вот только где это сокровище?

— Круто, — пробормотал я без тени радости. — Похоже, пора переходить к взрослой лиге. Искать сокровища по-настоящему.

И тут мой взгляд зацепился за что-то новое в интерфейсе.

В правом верхнем углу теперь едва заметно пульсировала небольшая иконка в виде свитка. Ранее её не было.

С любопытством нажал.

Перед глазами развернулось окно. Заголовок: Активные цели / Квесты.

[Список:

1. Долг чести. Выкупить фамильный артефакт. Осталось: 177 дней 14 часов.

2.Аукцион «Серебряные ветры». Приобрести конфискованное имение Авериных до продажи третьим лицам. Осталось: 6 дней 14 часа 55 минут.

3.Оправдание невиновного. Предоставить имперскому суду неопровержимые доказательства невиновности Александра Аверина по делу об убийстве семьи Соловьёвых. Осталось: 6 дней 10 часов 55 минут]

Время обновлялось на глазах, уменьшаясь каждую секунду.

Последние две цели были жёстко связаны. Аукцион через неделю. Но суд, оказывается, дал на оправдание ещё меньше времени. На четыре часа. Значит, решение по делу Аверина вынесут перед аукционом. Если его не оправдают — имение уйдёт с молотка мгновенно, и все доказательства будут потеряны. Если оправдают — аукцион, вероятно, отменят, но враги будут в ярости.

Давление, выстроенное системой, стало физически ощутимым.

Таймеры тикали в такт ударам сердца.

Шесть дней. Меньше недели, чтобы найти спрятанные сокровища, выкупить имение, найти там доказательства и всё это предоставить суду. Или сначала найти доказательства и постараться отменить этот ненужный аукцион.

Я откинулся на спинку стула, не отрывая глаз от холодных, безжалостных цифр.

[До выполнения задания осталось: 6 дней 10 часов 49 минут 21 секунда]

Глава 10

Отключив интерфейс, я подошёл к окну. Солнце постепенно клонилось к закату. С высоты второго этажа теперь было видно не запущенный парк, а постепенно оживающее имение.

Дети Вениамина с визгом носились за болотным вывертнем по идеально подстриженному газону. Алёнка, присев на корточки, что-то увлечённо откапывала в кустах у ограды. Как раз там, где я совсем недавно собирался ставить капкан на лису. Мысленно похвалил себя за забывчивость.

В дверь тихо постучали.

— Барин, ужинать изволите? Я могу в кабинете накрыть, — послышался голос Марфы, робко приоткрывающей дверь.

— Нет, спасибо, Марфа. В форпосте поем, — ответил я, отходя от окна и беря со стола массивный фолиант с гербом Соловьёвых.

— Барин, — осторожно заходя в комнату, продолжила Марфа, — я тут почту собрала. Тут счета, письмо от купца Самарского и… ну, вам лучше самому посмотреть.

Она положила на край стола аккуратную стопку конвертов. Верхний был из дорогой плотной бумаги.

— Спасибо, Марфа. Я разберусь.

— Не извольте беспокоиться, барин! Я тогда корзинку вам в форпост соберу, — она поклонилась и тихо вышла, прикрыв дверь.

Оотложил тяжёлую папку и взял конверт от Самарского. С сухим щелчком вскрыл сургучную печать, доставая письмо на плотном пергаменте.

«Барону Д. Г. Соловьёву

Моя семья в неоплатном долгу перед Вами за спасение сына, Виктора. Долг чести серебром не меряется. Если потребуется помощь — финансы, информация, влияние — мой управляющий к Вашим услугам.

С глубочайшим уважением,

А. К. Самарский»

И приписка мелким разборчивым почерком:

«Кажется, над моей семьёй снова сгущаются тучи. Поэтому я решил уехать в столицу и вести все дела оттуда, под присмотром государя. Мои люди подтвердили, что и за вами может снова начаться охота. Будьте настороже. Долг обязывает меня предупредить.»

Вот так постепенно налаживаются связи, которые в будущем могут пригодиться.

Миры разные, а природа людей остаётся прежней. Правила игры те же, поменялись лишь декорации.

Покопался в конвертах и с удивлением обнаружил письмо от Окорокова.

«Барон Соловьёв Д. Г.!

Мой телефон прослушивается, поэтому решил написать вам. Дело о банде похитителей детей застопорилось. Все задержанные найдены в камерах мёртвыми ещё до допроса. «Самоубийство». Чистка. Кто-то наверху заметает следы.

В последнее время начинаю замечать странную активность бандитских группировок. Что-то готовится, но пока это только предчувствие. Будьте осторожны.

А.Н.О.»

Перебрав остальные письма и не найдя ничего важного, кинул их в папку. Позже разберусь, что к чему.

Степан и Марфа уже ждали меня возле портала. И не только они. Алёнка что-то упаковывала в объёмную корзину, от вида которой у меня перехватило дух.

— Да мы её даже не поднимем, — уставившись на тару, произнёс я.

Алёнка повернула ко мне сияющее лицо.

— Не беспокойтесь, дяденька Дима! Мы с Гавой донесём! Правда же, Гав?

Болотный вывертень, сидевший рядом, издал короткий, подтверждающий «гайв».

— И с каких это пор ты стал откликаться на имя Гав? — похлопав по жёсткой шерсти пса, спросил я, не ожидая ответа. — Алёнушка, а ты-то куда собралась?

— Ну как? — девчушка развела руками. — Ведь дяденька рыцарь помощи с зельями просил? — она посмотрела на Степана, ожидая подтверждения.

Старик тихо крякнул, прикрывая рот рукой. Алёнка, поняв, Степан не собирается вступать в разговор, посмотрела на меня таким умоляющим взглядом, что я замялся, не зная, как ей отказать.

За стенами форпоста бродят монстры. Нельзя девочке туда, пока не обеспечим полную безопасность.

— Давай так! — присев на корточки, сказал я. — Сначала мы всё там обустроим, а потом пригласим тебя в гости.

Алёнка обиженно поджала губки. На помощь мне пришла Марфа.

— Алёнушка, но ты же обещала мне помочь с завтраком! — женщина упёрла руки в боки и строго посмотрела на девчушку.

Та, видимо, что-то решив для себя, ещё раз погладила Гая по холке и спросила:

— Обещаете?

— Даю честное словно! — подняв руку вверх, поклялся я.

— Ладно, — наконец вздохнула она. — Но вы там поосторожнее с моими травками.

Я улыбнулся, погладив девочку по голове, и снова посмотрел на размер корзины.

— Тут хватить на всех, барин, — Марфа, не скрывая гордости, приподняла край полотенца. — Курочка, тушёная с черносливом, пирожки с капустой, грибами и яйцом, солёные груздочки, хлеб свежий, да квасок домашний. И варенья баночка, от простуды.

Подняв увесистую ношу, мы двинулись в форпост. Перед самым порталом я обернулся. Алёнка всё ещё стояла рядом с Марфой, провожая нас внимательным взглядом маленькой хозяйки, отпускающей своих взрослых на важное дело.

Портал поглотил нас, сменив уютный особняк на прохладный воздух форпоста.

— Наконец-то! Я уж думал, что вы в имении заночуете! Ну… что? — подскочил ко мне Александр, принимая корзину.

— Сейчас расскажу, — направляясь в казарму, ответил я.

Муму, услышав шаги, тут же принялся расставлять тарелки.

Я молча положил увесистую папку на стол.

— Ну? — нетерпеливо повторил виконт, отдавая корзину Муму. — Не томи, Дмитрий!

— Твоё имение через шесть дней уйдет с молотка, и ты останешься на улице, — глядя как расширяются глаза Александра, проговорил я.

Виконт отшатнулся, словно от удара. Он подошёл к столу и медленно опустился на грубо сколоченный стул.

— Что? Как? — вырвалось у него. — Но ведь суда ещё не было?

— Кто-то хочет быстро прибрать к рукам твои земли, пока ты в бегах, — садясь рядом с виконтом, произнёс Степан. — Суд назначен на следующий понедельник. Если приговор оставят без изменений, имение станет «законной добычей», и аукцион проведут в рекордные сроки. Уверен, покупатель уже найден.

— Но… мы же можем меня оправдать? Если предоставим доказательства нашего союза.

— У нас нет доказательств, — холодно констатировал я. — Чёрная бухгалтерия не имеет силы в суде. Да и незачем им знать о делах наших родов. Имение опечатано. Книгу твоего отца достать не удалось. До аукциона в поместье вряд ли удастся пробраться. А после вынесения приговора мы уже ничего не сможем сделать.

Александр обхватил голову руками.

— Значит… всё? Конец?

— Рано сдаёшься, — хмыкнул я, похлопав по папке с фамильным гербом. — Продолжаем бить лапками, и на это у нас есть шесть дней.

Я открыл папку. Строки с алхимическими компонентами и астрономическими суммами мерцали в свете лампы.

— Тут доказательства существования империи, которую построили наши отцы. Вершина айсберга оказалась бутафорией, — я повернул книгу к Александру. — Но где-то должна быть спрятана тёмная его часть? Где настоящие деньги?

Александр уставился на исписанные листы.

— Они должны быть где-то здесь, в Архангельске! Твой отец не стал бы хранить такое в столичном банке, слишком много глаз. И мой — тоже. Значит, где-то поблизости. В тайнике. Может, в самом форпосте?

— Мы обшарили его вдоль и поперёк, — возразил Степан. — Никаких потайных комнат. Разве что…

— Что? — насторожился я.

— Разве что где-то снаружи. В скалах, в лесу. Место, куда можно попасть только по своему желанию и которое невозможно найти случайно.

Мозг лихорадочно соображал. Вспомнилась надпись в интерфейсе: «Накопленная неучтённая ликвидность». Ликвидность. То, что можно быстро обналичить, но это где-то физически хранится. Золото? Слитки? Артефакты?

Тайник на болотах пуст. Но он может быть не один. Должны быть ещё места, про которые мы не знаем.

— Давайте ещё раз по порядку, — устало потирая виски, начал я. — Продажа алмазов прослеживается во всех книгах. И в той, что дал мне Веня, и в этой. Значит, добыча алмазов всё-таки была, пусть и не в таких количествах, как мы предполагали.

— И шахта всё-таки есть, но мы не знаем, где она находится, — продолжил за меня Степан.

— А если это не шахта? Если это прииск? Помните тот алмаз, что я нашёл по пути в форпост?

— Россыпь! — выдохнул виконт, его глаза загорелись. — Речные россыпи! Это же элементарно!

Степан кивнул, постукивая по полу тростью.

— Вполне логично. Идеальное прикрытие. Можно годами тихо работать на удалённом участке реки.

— То есть, наша первая цель — найти этот прииск, — заключил я. — Там могут быть не только следы добычи, но и временное хранилище. Место, куда свозили найденное. Должны же быть подъездные пути, тайные тропы…

— Вряд ли, — покачал головой Степан. — Вокруг форпоста слишком большая концентрация магии. Тут всё живое растёт как на дрожжах. Если и были тайные дороги, то достаточно одного месяца, чтобы даже следов от них не осталось. Нам нужен не путь, а точка на карте.

— Тогда как нам её найти? — спросил я.

— Начнём с реки. Вверх по течению от того места, где ты алмаз нашёл, — ответил слуга. — И будем готовы ко всему. Если ваши отцы так тщательно это скрывали, вряд ли они оставили место без присмотра. Или без ловушек.

— Тогда завтра начинаем подготовку к поискам, — согласился я.

Однако внутреннее чутьё говорило, что нужно торопиться. Оставалось всего шесть есть дней, прежде чем жизнь виконта полетит в тартарары.

Вечер прошёл в хмуром молчании. Степан, отужинав, неожиданно поднялся.

— Я спущусь в подвал, — сказал он. — Нужно приготовить кое-что. Достать защитные амулеты… да и с Алёнкиными травами пора разобраться.

Он удалился, и вскоре из подвала послышался гул работающего дистиллята.

Я сидел за столом и смотрел, как за окном сгущаются сумерки, механически перебирал в руках письма. Александр, сидевший напротив, заметил моё хмурое выражение лица.

— Что-то не так?

— Всё так, — отмахнулся я. — Просто думаю. Будет непросто.

— А когда было просто? — усмехнулся виконт без особой радости. — Пойду проверю снаряжение. Я тут такие шикарные арбалеты откопал, не хватало ещё, чтобы их заклинило в самый ответственный момент.

Он поднялся и вышел, оставив меня наедине с своими мыслями. Муму помыл посуду, молча поклонился и удалился в свою келью. Я остался один в просторной и внезапно показавшейся слишком пустой казарме. Даже Гай ушёл куда-то. Вероятно, следом за Александром или на ночной обход территории.

***

Следующий день прошёл в лихорадочных приготовлениях. Но чувство надвигающейся опасности всё никак не покидало меня.

Утром Степан вышел из подвала с запачканными в какой-то зелёной жидкости руками и несколькими небольшими, тускло поблёскивающими амулетами.

— На скорую руку, — буркнул он, разложив их на столе. — Это для восстановления маны. Это для усиления концентрации, а это… — поставил передо мной пузырёк с мутной жидкостью, — от внезапного возгорания, если вдруг повторится приступ магического шторма. Могут пригодиться, если наткнёмся на чужую защиту.

Я повертел в руках приготовленную для меня склянку и осторожно отвинтил крышку. Недоверчиво принюхался. Неприятного запаха не почувствовал.

— И какой у него эффект? — настороженно спросил я.

— Магический барьер на шесть часов, может, чуть больше. Хватит одного глотка, чтобы остановить магический поток.

— Надеюсь, мне это не пригодится, — убирая в карман пузырёк, произнёс я.

Степан ухмыльнулся, поглядывая на моё недовольное лицо.

После завтрака мы собрались у стола с картой местности, которую наскоро начертили мы со слугой.

Интерфейс в этом деле оказался как нельзя кстати. Я вызвал перед глазами карту местности, наложил на неё слой теплового и магического сканирования и быстро перенёс основные ориентиры на бумагу.

Степан слегка подправил, отмечая ключевые точки. Получилась чёткая схема: форпост, река, примерное место, где был найден алмаз.

— Итак, — я ткнул пальцем в карту, — мы здесь. Алмаз найден примерно здесь, — провёл линию к реке. — Двигаемся вверх по течению. Основные ориентиры: крупные валуны, старые, нехарактерные для этой местности деревья, любые следы искусственных сооружений. Даже завалы из камня могут быть маркером.

— На что ещё обращать внимание? — спросил Александр.

Он придвинулся ближе, вглядываясь в схему.

— На аномалии, — сказал Степан. — Если где-то слишком тихо, нет птиц, нет следов зверья. Значит, там либо сильная магическая защита, отпугивающая живность, либо… очень сильный хищник, с которым лучше не встречаться. Выдвигаемся завтра на рассвете. Сегодня мы с Сашей должны по грибочки сходить. Есть у меня ещё одна задумка… Вернёмся ближе к ночи, — лукаво подмигнув нам с Авериным, добавил старик.

— Хорошо, — кивнул я, вставая. — Завтра на рассвете.

Оставшийся день я провёл в имении за разбором счетов. Пару раз приходила Марфа с вопросами по хозяйству. Потом с чаем и свежей выпечкой.

Я методично перебирал бумаги, разложенные на дубовом столе. Больше всего меня удивил счёт за обслуживание дорог. Сверившись с белой бухгалтерией, я понял только одно: проблемы России как в этом мире, так и в другом остаются неизменными. А именно: дураки и дороги.

Дальше шли квитанции за коммунальные услуги, какие-то подписки на столичную газету, оплата налогов и прочие расходы, о существования которых я даже не подозревал.

День подходил к концу, когда я, устало откинувшись на спинку стула, рассматривал последний конверт без опознавательных знаков. Ни имени отправителя, ни адресата указано не было.

С усталым безразличием кинул его на стол, размышляя, стоит ли вообще вскрывать. Ещё одна просьба о помощи, счёт от нового поставщика или уведомление о повышении налога. Казалось, мир только и ждал, чтобы вытянуть из меня последние гроши.

Свежезаваренный чай, принесённый Алёнкой, ещё дымился в кружке. Я осторожно сделал глоток, с наслаждением ощущая, как приятная волна прокатывается по пищеводу.

[Временный эффект: восстановление ментальной энергии +55%]

[Временный эффект: восприятие +45%]

[Временный эффект: ясность ума активирована. Продолжительность: 16 часов]

Эффект был потрясающим. Туман в голове исчез, мысли выстроились в чёткие линии. Усталость словно рукой сняло.

Я снова взял в руки анонимный конверт. Углы были слегка потёрты, как будто его кто-то долго носил в кармане. Почтовая служба так не делает. Аккуратно, с хирургической точностью, вскрыл конверт лезвием ножа.

Белый лист выпал на стол. На нём корявым почерком было написано:

«Барону Д. Г. Соловьёву.

Если хочешь знать, кто убил твою семью, приходи в среду к трактиру «Беломорский улов» в 22:00 часа. Встречаемся напротив магазина «Рыболов».

Лиска»

Сердце пропустило удар, потом ещё один, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Лиска сама вышла на связь. Но это могла быть ловушка. Её могли заставить написать это. Или она вела свою игру.

Я взглянул на часы. Было чуть больше девяти. До назначенного времени оставалось меньше часа. «Беломорский улов» — дешёвый портовый кабак на окраине Архангельска, место, где вопросы решались быстро и тихо, за углом, в грязном переулке.

Мозг от Алёнкиного чая заработал на полную катушку. Я быстро взвесил риски. Идти одному — безумие. Степан и Александр сейчас заняты добычей редких трав в форпосте и вернутся ещё не скоро.

Но не пойти… Значит отказаться от, возможно, единственного прямого доказательства невиновности Саши. И, вероятно, это мой последний шанс найти заказчика.

Всё-таки придётся идти одному. Я вышел из кабинета и почти сразу столкнулся с Марфой.

— Барин, ужинать будете? — словно заботливая мамаша, взяв меня на попечение, спросила она.

— Нет, — сухо бросил я. — Моя «Ласточка» в ангаре?

Она испуганно кивнула.

— Да, барин…, но куда вы ночью-то собрались?

Я не стал отвечать, лишь кивнул и быстрым шагом направился в ангар.

«Ласточка» блестела в свете магического фонаря. Я уселся на водительское сиденье, положив руки на руль. Панель приборов ожила мягким светом. Двигатель приятно заурчал.

Выехал за ворота имения и, вместо того чтобы двигаться в сторону города по главной дороге, свернул на старую лесную колею, которая делала крюк, но выходила к портовому району с другой, менее оживлённой стороны.

Через сорок минут я уже видел впереди тусклые огни порта и смутные очертания крыш. Заглушил мотор и оставил «Ласточку» в тени полуразрушенного сарая, во дворах. Дальше — пешком.

Лиску я увидел в тёмном закутке между магазинами. Она была одна. Но это ничего не значило. Я видел, как её глаза метались по сторонам, оценивая обстановку.

Вышел из тени и остановился. Мы были в десяти метрах друг от друга.

— Лиска, — произнёс я тихо, но так, чтобы она услышала.

Бандитка вздрогнула.

— Ты пришёл, — прошептала она, снова оглядываясь по сторонам.

Девушка была напугана. Даже издалека было заметно, как она дрожит, словно от холода. Вдруг Лиска отпрыгнула в сторону, прижимаясь к стене магазина. Её глаза расширились. Она медленно попятилась вдоль стены, будто увидела призрака.

— Вот он, — голос Лиски дрогнул.