Системный бармен с Рублёвки. Том 1

Глава 1

— Андрюша, ты просто ювелир! — улыбалась Зинаида Андреевна, пожимая мне руку. — Выступить так…

А вот на слове «так» у меня перед глазами стало две Зинаиды. Затем три… затем…

Четыре…

«Ё-маё… — подумал я, понимая, что перед глазами начало темнеть. — А ведь мне врач говорил…»

Мысль «говорил» отдалась эхом, будто где-то там, в глубине, был ещё один мой голос. А темнота тем временем всё сгущалась и сгущалась… и-и-и-и…

— Да как же они достали!

Кто достал? Кого достал? Что достал, наконец?

Эти вопросы были, конечно, интересными, но сопровождались они тем, что перед глазами… всё начало приобретать чёткость. Хотя до этого я дошёл до пика — абсолютной темноты! Теперь же я стоял перед зеркалом, пялился на отражение непонятного паренька и… думал кое о чём:

«А, собственно говоря, это кто?»

— Узнаю, кто толстовку тырит… — голос доносился из кабинки за моей спиной. — Убью гада!

— Убью гада, — загадочно повторил я, глядя на отражение.

И человек в отражении шевелил губами в такт моим словам. Только голос был чужой.

«Что за ерунда?»

Минуту назад, как мне казалось, я стоял перед меценаткой новой VIP-клиники недалеко от Рублёво, жал ей ручку и молился, чтобы она поскорее от меня отстала. Ещё через минуту я должен был собраться с мыслями и толкнуть речь перед премьер-министром, но сейчас…

Я был совершенно в другом месте. На меня смотрел совершенно незнакомый парень, а ещё…

Эта дебильная лампочка в туалете! Мигала так, как будто подмигивала мне: «Ну, привет, Андрей, ну шо, допился?».

Я моргнул и попытался поднять руку. Ну, как попытался? Я поднял её, и отражение сделало то же самое. Только вот рука-то была не моя!

Пальцы тоньше, кожа суше, ногти обкусанные, с заусенцами. На запястье татуировка, какой‑то кельтский узел, синий, с чёткими линиями.

Ну и что я тут мог сказать? Это определенно не моя рука… у меня, правда, была татуировка, но старая, армейская, на плече… а чтобы вот так, на видном месте…

Я — Андрей Лазарев! Лицо федерального канала! И я не мог себе позволить тату на запястье, даже если бы хотел! Контракт, этический кодекс, имидж…

Мой имиджмейкер Сергей Павлович — человек, который за двадцать лет работы в телевидении не научился улыбаться, — сказал мне однажды:

— Андрей, если ты хоть одну татуировку на видном месте поставишь — я лично тебя пристрелю.

Да, воспоминания, конечно, классные, но…

Блин, у меня реально сейчас была непонятная татуха!

Правда со значительным нюансом: она на чужой руке, и, видимо, Сергей Павлович, если бы это увидел…

Так, вообще не о том думаю! Как я вообще оказался в чужом теле? Я что, помер? Откинул кеды?!

— А чё с глазом-то? — протянул я, тыкая себя в «мешок».

Там был самый обычный фингал, причём уже желтеющий. Скула ныла, челюсть щёлкала, если широко открыть рот. А на затылке, слева, была шишка размером с перепелиное яйцо. Пальцы нашли её машинально, и по телу прошла тупая волна. Не боль, а эхо боли…

И именно в этот момент, когда я ощупывал чужую шишку на чужой голове, понимая, что я жив, но… ситуация критически непонятная, произошло кое-что изощрённое!

Прямо перед глазами, возле зеркала, появились полупрозрачные зелёные буквы. Они висели в воздухе, как голограмма из фантастического фильма, на расстоянии вытянутой руки. В игрушки я в своё время играл… да и книги читал… так что…

«КАКОГО Х…?»

Внимание! Обнаружен несовместимый объект! Инициализация резервного носителя…

Уровень носителя: 0

Для активации системы выполните базовое действие носителя!

Время до автоматического отключения:

00:59:59…

00:59:58…

…56…

Я зажмурился, затем потёр глаза здоровой рукой и открыл их. Буквы никуда не исчезли. Они, как мне показалось, просто стали более тусклыми… но всё равно, никуда не пропали!

Помотал головой и тут буквы поплыли, как текст на автофокусе, но, потом, они снова встали на место.

— Отлично, — сказал я вслух. — Мало мне чужого тела, так ещё и реклама на полный экран.

Голос был не моим, немного выше и более хриплый… я аж невольно вздрогнул, услышав его…

«Так, ладно, спокойно…»

Я открыл кран, умыл лицо и повернул голову. Рядом с раковиной лежал лист А4. Я взял его, развернул и прочитал чужое резюме, короткое и… глупое.

Дима Распутин. 25 лет. Среднее специальное. Бармен. Опыт — 8 месяцев. Бар «Тверская». Уволен.

Там была фотография 3 на 4, которая… ну, реально была похожа на отражение в зеркале.

«Значит… я больше не Андрей Лазарев, а Дима Распутин, занятно… очень занятно…»

Хотя… о чём это я? Я — ведущий! Человек, у которого двадцать три человека в команде, личный водитель, контракты на девятизначные суммы. Человек, который каждое утро просыпался в своей квартире на Воробьёвых, пил кофе из джезвы, которую привёз из Стамбула, и ехал на съёмки в машине с бронированными стёклами!

Человек, который три недели готовил монолог про налоговую реформу…

И…

А потом… всё. Должно было быть выступление, а вместо него — я здесь… совершенно в непонятной ситуации. Вопросов у меня было просто вагон и маленькая тележка, а вот ответов на них — них… них…

«Нах, убэн нах! — блин, дурацкая песня, но заразная!»

Я умер? Или просто переехал? В другое тело, в другой день, в другую жизнь… хотя это одно и то же…

Я посмотрел на текст перед глазами, он мигнул, как будто знал, что я на него смотрю…

— Ты что, следишь за мной? — пробормотал я.

Текст мигнул ещё раз.

— Так, ладно…

Итак, в отражении был блондин, худой, с острыми скулами, с фингалом и двухдневной щетиной. Я плеснул водой в лицо, текст перед глазами моргнул, но ничего не изменилось.

— Ну, привет, Дмитрий, — сказал я отражению. — Что дальше делаем?!

Отражение моргнуло. Я моргнул. Синхронно. Хорошо. Хоть что‑то работало правильно.

— Значит, так, — сказал я отражению, — я не знаю, что произошло. Я не знаю, почему я здесь. Но… дальше-то что?!

Отражение не ответило, разумеется, но вот зато ответил текст, который «моргал».

Резервный интерфейс запущен в ограниченном режиме!

Текущее имя: Дмитрий Распутин

Внимание: использование реального имени носителя не рекомендуется в связи с угрозой привязки кармических потоков. Использовать системный псевдоним?

Да/Нет

Для активации системы выполните базовое действие носителя!

Время до автоматического отключения:

00:58:09…

00:58:08…

…06…

Я мысленно ответил «Нет». Что за кармические потоки? Да куй бы с ним! Разберусь с этим позже, сейчас есть ряд других вопросов…

— Дмитрий Распутин, — произнёс я вслух, пробуя имя на вкус. Звучало нормально. Привычно. Как будто я уже был кем‑то другим раньше, и это имя — просто очередная маска. Я носил их много. Перед камерой, перед залом, перед премьер‑министром. Каждый раз… я как будто был немного другим человеком. Андрей‑на‑камеру, Андрей‑на‑сцене, Андрей‑в‑кабинете. Чем Дмитрий Распутин отличается? Ничем. Кроме того, что он…

И тут кое-что произошло! Голова резко заболела, и в сознании начали всплывать отрезки чужой жизни! Никак не моей! Они были рваными, без особых пояснений. Они принадлежали этому… Распутину!

Сначала послышался гулкий пьяный голос, мужской и злой:

— Ты что, бл… творишь?!

Потом меня кто-то ударил… там, в воспоминании, и наступила темнота. Затем появилось ощущение, что я лежу на холодном линолеуме… появился запах сигарет и перегара.

— Э, Димон… ты чё это? Э, сынок…

Картинка сменилась. Точнее, не картинка, а осознание! У меня была собственность… у Распутина была. Однокомнатная, обшарпанная квартира, в спальном районе. Где был продавленный диван, весь в дырках от бычков, плита на кухне, которая хрена с два работала, и хозяйка, которая звонила каждую пятницу и верещала, что я забываю ей платить…

И… долг… у меня был какой-то долг в сто двадцать тысяч!

Осознавать всё это, с точки зрения своего успеха, было… кринжово — как бы сказал мой SMM-менеджер. Какие долги? Какая убитая однушка? У меня такая хата была! На счету ну… не сто миллионов, но плюс-минус к этому… плюс заначки… плюс…

Додумать не успел, пришла новая картина, новый рассказ о жизни Распутина.

Последней его работой был бар на Тверской, где он отработал жалкие восемь месяцев и вылетел со скандалом. Чпокнул какую-то постоянницу в туалете заведения, что было прямым нарушением договора.

Хотя… нет, не чпокнул, это была подстава… никто ни с кем не спал, это сказала…

«Катя? Алевтина? А ещё была Тамара… так, стоп! — я «закончил» с мыслями. — Кто они вообще такие? Почему я…»

Ну и, догадка оказалась слишком простой. Это новое тело – тело неудачника. О чём, я решил сообщить вслух.

— Ты неудачник, Дима, — сказал я «своему» отражению. — И почему же я здесь?!

Ответа не было, но перед глазами снова мигнуло «окно» системы — так я его про себя обозвал.

Получено задание основной инициации: «Собеседование»

Описание: пройти кастинг на должность бармена в клуб «Парус».

Условие успеха: приготовить коктейль, который запомнится проверяющей.

Награда: 50 опыта. Переход на Уровень 1. Открытие базовых навыков.

В случае провала, вас ожидает отключение!

Я был ошарашен, если честно… но…

«Пф, запомниться? Да это моё второе имя!»

Знаете, что я делал последние двадцать лет своей жизни? Я вёл в зале на полторы тысячи человек! И всё внимание было только в мой адрес!

Я умел удержать свою целевую аудиторию! Мог заставить их смеяться, молчать, аплодировать, замереть… всё это мог!

Но самое главное, я — Андрей Лазарев. И я не проигрываю!

И вот теперь… я — Дима Распутин. Безработный бармен с фингалом, долгом в сто двадцать тысяч и системой в глазах, которая почему‑то считает, что я «носитель нулевого уровня».

Когда я… попал в это тело, мне было сорок семь, и моего опыта… ох…

Я мог делать вид, что понимаю налоговую реформу, и люди мне верили. Я делал вид, что мне интересно, что говорит гость, и гость светился от счастья. Я двадцать лет притворялся, что я — это я. И вот теперь…

Какое притворство? Я просто… стал кем-то другим!

И знаете, что? Это освобождало меня! Это что-то новое! Новый шанс…

Никто не ждёт от Дмитрия Распутина ничего. Никто не знает его лица. Никто не будет снимать его на камеру и проверять, правильно ли он моргнул. Никто не будет писать про него в таблоидах. Он — никто. А никто может стать кем угодно.

Я хрустнул шеей и сказал сам себе:

— Не знаю, что это за ерунда, но… погнали!

***

Помещение, в которое я вышел после туалетной комнаты, было большое и дорогое. Не «дорогое» в моём понимании, конечно… я, если честно, привык к ресторанам, где один стул стоит как подержанная иномарка. Здесь всё было по‑другому…

Высокая барная стойка из тёмного дерева с латунными вставками, зеркальный задник…

Полка с бутылками, которые стояли так, что любой профессионал залился бы слезами умиления. От базовых настоек до безумно дорогих вещей. И куча столов…

Зал был пуст — ради кастинга заведение, похоже, закрыли на пару часов раньше. Но один из этой «кучи» был занят. За ним сидели шестеро: пятеро с одной стороны и одна женщина — по другую. С лицом, как будто ей вообще до фени, что здесь происходит.

«Так… что такое «Парус»? — задался я вопросом. — Клуб? Что-то знакомое…»

Додумать я не успел.

— Долго ждать? — вопрос принадлежал той самой женщине. — В темпе!

И вот тут, когда я обратил внимание на неё и на пятёрку других, более молодых людей, я понял, что система видела не только меня.

Над головами троих висели едва заметные красные маркеры:

Отклонён.

А вот что не подходит и почему — я не понимал. Я сел на свободное место, почти по центру, и посмотрел по сторонам.

Слева от меня сидел бритоголовый пацан лет девятнадцати, с татуировкой барной ложки на предплечье. Сидел так, будто уже работал здесь. Взгляд прямой, с лёгкой ухмылкой, будто он только что взял джек-пот.

Но над ним мигала та самая красная надпись:

Отклонён.

Интересно. Что это значило?!

Рядом с ним сидел пацан, чуть постарше, но худее. И он заметно нервничал: теребил край своей рубашки, да к тому же — потел.

Над ним была такая же надпись:

Отклонён.

Дальше — мужик за пятьдесят. У него были закрученные усы, седые, с желтизной от никотина. По нему было понятно, что он за барной стойкой отстоял лет двадцать. Не меньше…

И вот над ним была такая же надпись…

По правую руку от меня сидела рыжая девчонка. Ей было двадцать три, может, двадцать пять. Самым ярким в ней, помимо цвета волос, был пирсинг в носу. Она сидела ровно, смотрела на стойку за женщиной в чёрном.

Над её головой горела зелёная надпись:

Одобрено.

Крайним за ней сидел пацан плюс-минус моего возраста! Коротко стриженный в чёрной рубашке. Над его башкой тоже висело:

Одобрено.

«Так, это собеседование, получается?»

— Ты, — неожиданно сказал мне бритоголовый, не поворачивая головы, — мы, сволочь, только тебя ждали! Может, уже выйдешь? Нахер ты здесь не нужен. Видишь ли, при всех объявить хочет…

— Сам выходи, — ответил я. — Да и… какого чёрта здесь происходит?

Моим главным «навыком», жизненным, при чём, было то, что я умел читать эмоции людей по их лицу. Ну и… сейчас он явно удивился моему ответу!

Пацан рядом с ним хихикнул, но, уловив явную угрозу со стороны бритоголового, поспешил отвернуться.

— Итак! — начала женщина, сидящая перед нами.

Когда она говорила я словил ассоциацию. Короче, лицо к неё было как у ведущей программы «Слабое звено».

— Вы трое — свободны, — сказала она, указывая на тех самых, над кем висела эта красная надпись. — Можете остаться у стены и посмотреть. Иногда полезно увидеть, как надо.

«Ага… значит, система подсказала… прикольно!»

Тут же послышалось тихое возмущение от бритоголового:

— …спасибо за участие, да?

Пацан, который теребил рубашку, встал первым, да так медленно, будто бы не верил в услышанное. Он сначала посмотрел на женщину, потом на нас, оставшихся, потом на свои руки и вышел. Усатый задержался, буркнул мне «Удачи» и тоже ушёл. А бритоголовый демонстративно отошёл к стене, скрестил руки и уставился на меня — ждал, когда я облажаюсь.

Женщина в чёрном обвела нас взглядом. Задержалась на мне — на секунду дольше, чем на остальных, на фингал, видимо, потом отвернулась к барной стойке.

— Итак, финальный этап. За вами — полная станция. Всё оборудование, всё сырьё. У вас есть десять минут, чтобы сделать мне коктейль. Любой. Но такой, чтобы я запомнила.

Она встала, обвела рукой стенку за барной стойкой и обернулась. Посмотрела на каждого.

— Время пошло.

«Ух ты, прям так сразу? Или я что-то пропустил?»

Ну, разумеется, пропустил. И отбор, и этап… и вообще, походу, эту жизнь. Но не успел я подумать о том, что происходило, пока я был там… в своей жизни, как рыжая рванула к стойке.

Она схватила текилу, сироп агавы, гранатовый сок и чили. По одному её напору было ясно: своё дело она знает! Я видел это по тому, как она брала бутылку, как наливала, как двигала шейкер…

Коротко стриженный встал сразу после неё, но двигался медленнее. Он взял джин, вермут, мараскин и биттер.

«Мартинес, — пронеслось в моей голове. — Классика!»

Глядя на них, я не сразу осознал, что просто сидел на своём месте. А надо было уже работать!

— Ты что, не слышал? — спросила «женщина в чёрном». — Начали!

Но я всё равно сидел, ибо мне нужно было оценить своих соперников! Самым забавным было то, что в башке и мысли не было, что я, ныне, попаданец! Как бы глупо это не звучало.

— Мне нужно повторить? — вновь спросила женщина. — Конкурсант, у вас всё в порядке?

— Да, мне просто нужно сосредоточиться, — ответил я, даже не поворачиваясь к ней.

Я анализировал своих соперников! Двадцать лет на телевидении научили меня одному: прежде чем начать, смотри, кто что делает, кто как стоит, кто куда смотрит.

В общем, рыжая была больно дерзкой, поэтому она решила сделать яркий коктейль. Текила, гранат, чили — это вызов. Это «запомни меня». Но поверхностно. Ярко, но без глубины.

Коротко стриженный — профессионал. Мартинес. Чистый, правильный, без единого изъяна. Но предсказуемый. Он делает то, что умеет. То, что отработал. Он не рискует.

И тут в углу зрения появилось новое системное предупреждение:

Вероятность провала задания: 89%.

Рекомендация: использовать нестандартный подход.

— Спасибо, — пробормотал я. — Очень помогло.

Пожалуйста.

Я вздрогнул…

«Система ответила?»

Так, ладно… надо было двигаться дальше! Вообще-то у меня был опыт в барном деле. Правда, последний раз я стоял за стойкой — в баре в Питере. Мне было девятнадцать…

Я бросил эту профессию, когда предложили работу на телевидении — ассистентом на съёмках. С тех пор шейкер в руках не держал.

Но руки помнили. Поэтому я не стал ныть, мол:

«Что за херня? Где я? Где моё тело? Почему это всё происходит?»

Я просто начал анализировать, и мой взгляд скользнул по бутылкам. Я оглядел полку и тут же нашёл аперитив Campari… затем машинально перевёл взгляд на стойку с вермутами, и присмотрел Carpano Antica Formula. И этот вермут, если честно, был более чем достойным! Цена бутылки была, как счёт за средний ужин в приличном ресторане…

Ну и последней находкой было кое-что привычное. Джин. Martin Miller’s.

Негрони! Я мог сделать Негрони! Да не типичный, а с изюминкой, которую в своей жизни, прошлой жизни… подсмотрел!

Когда-то я был на итальянском форуме. Ну… из тех, где обсуждают политику, раздают пинки журналистам и всё в том же духе. Отдыхал, не иначе! И в один из вечеров я нашёл бар на Виа Венето. Он был небольшим, и его держал пожилой итальянец, который вообще не шпрехал по‑английски. Вот он и сделал лучший коктейль в моей жизни!

И он был простой, безумно простой!

Что делать, я понял почти мгновенно… и сейчас, у меня появилось чувство, как будто я там, в баре на Виа Венето, и пожилой итальянец смотрит на меня и ждёт.

Но классический негрони знает каждый, кто учился больше месяца. Рыжая знает. Коротко стриженный точно.

Всю карьеру я зарабатывал на жизнь тем, что давал людям то, чего они не ждут. Зритель или клиент — суть одна: «клиента» нужно было захватить, удержать, дать то, что он не ждал!

И я увидел кое-что на нижней полке, справа, за бутылкой оливкового масла. Там стоял графин с тёмно‑янтарной жидкостью на самом дне. Я встал из-за стола, зашёл за барную стойку, потянулся к находке, взял, понюхал. Там был розмарин.

А рядом, стояла коробка с апельсинами. И они были не абы что, а сицилийские! С толстой кожурой! Масла там… ух… как же оно будет гореть!

План сложился сам собой. Я нашёл глазами ледогенератор и понеслось!

— И учтите, — бросила женщина в чёрном, не поднимая глаз от телефона, — сладкое я не пью.

Рыжая замерла с бутылкой агавы в руке. А я мысленно перекроил рецепт: вермут сладкий, собака… хотя, это не проблема! «Вкус» можно было перебить. Так что, его надо было поменьше, а горечи, чуть больше. И вот теперь пригодился тот самый графин.

Система мигнула:

Коктейль: Негрони (мод.) — Шанс успеха 65%

Пф? 65? Ха!

В барный стакан, куда я набрал льда, начал заливать Martin Miller’s, Campari по тридцать миллилитров, и двадцать Carpano Antica. Плюсом, добавил три капли настоя из графина: горечь вместо сахара.

Базовое действие носителя выполнено! Таймер отключения остановлен.

Рыжая глянула в мою сторону, когда я добавил вермут. Она явно оценила мои попытки и подумала что-то по типу: «Ну-ну, удачи!»

При этом она уже работала шейкером. Коротко стриженный же даже не глянул в мою сторону. Он уже ставил свой бокал.

А я… взял барную ложку, сделал двадцать оборотов по часовой стрелке и, в общем-то, коктейль был готов. Я процедил его в олд фэшн на свежий крупный лёд. Но на этом было не всё! Я покопался на нижней полке и отыскал то, что есть в любом приличном заведении! Смокер! Для дымных коктейлей.

Я потянулся к нему, открыл коробку, посмотрел, повертел в руках… и всё было — зер гуд! Затем взял сухую веточку розмарина из банки рядом с графином.

Горелка при смокере щёлкнула раз, другой — и выдала только сухой треск. Газ кончился. Я обвёл станцию взглядом: ни спичек, ни зажигалки. А время шло.

— Огоньку не найдётся? — спросил я у женщины в чёрном.

Рыжая прыснула. Бритоголовый у стены хмыкнул в голос. Женщина медленно подняла на меня глаза, секунду помолчала — и подтолкнула по столу тяжёлую зажигалку.

— Вернёшь.

Поджёг кончик, накрыл бокал колпаком смокера, пустил дым внутрь и подождал три секунды.

За это время, дым успел осесть на стенках бокала, на поверхности коктейля и на льду. После, я снял колпак и потянулся к коробке с цитрусами. Но… там было пусто! Рыжая успела сгрести апельсины к себе, а последний, самый крупный, лениво подбрасывала на ладони.

— Мне нужен апельсин.

— Мне тоже, — улыбнулась она.

У неё в бокале были гранат, чили и ни капли цитруса. Я присмотрелся к ней, и отметил, что она была очень уж уверена в себе и при этом – спокойна! Но самое главное: она явно не соревновалась со мной! Она…

«Блин, проверяет что ли?»

— Тебе он не нужен, — сказал я. — А ей, — я кивнул на женщину в чёрном, — нужно посмотреть, как я выкручусь. Не будем её разочаровывать?

Рыжая хмыкнула, кивнула и бросила мне апельсин.

Я поймал его, затем взял нож, отрезал корку широким куском, с минимальным количеством альбедо, той самой белой горечи, и поднёс к пламени зажигалки.

Масла вспыхнули мгновенно. Они брызнули в бокал, упали на поверхность коктейля, через секунду всё погасло, и я положил корку на край бокала. И ещё одну веточку розмарина для контраста.

«Ну-с, готово!»

Система тут же мигнула:

Шанс успеха обновлён: 78%

— Семьдесят восемь, — пробормотал я. — Лучше, чем шестьдесят пять.

— Что? — рыжая обернулась.

— Говорю, — я не моргнул, — красиво получилось.

Она посмотрела на мой бокал, потом на свой, потом снова на мой, и ничего не сказала. Но я видел: она… явно удивилась. Теперь, я для неё реальный конкурент!

***

В общем, было готово три напитка: текила с характером, янтарная правильная классика с твистом из апельсина и мой дымный коктейль.

Женщина в чёрном подошла.

Первой на очереди была рыжая. Женщина взяла её бокал, понюхала, сделала глоток и цокнула языком.

— Ярко, — сказала она.

Рыжая кивнула.

Потом настала очередь коротко стриженного. Действия были такими же.

— Правильно.

Коротко стриженный не отреагировал. Последним был я.

Она посмотрела на бокал, сощурилась, протянула руку, повертела, поднесла к носу, понюхала и…

Я видел, как изменилось её лицо! Микровыражения: расслабление мышц вокруг глаз, лёгкий наклон головы влево. Она оценила не сам коктейль, а мою идею. Потом она прикрыла глаза и сделала маленький глоток. И ещё один.

Краем глаза я видел лица рыжей и коротко стриженного. Рыжая опустила взгляд — всё поняла; коротко стриженный не двинулся, ни одного мускула, но я видел: он перестал дышать.

Женщина открыла глаза.

— Что это? — спросила она.

— Негрони, — ответил я.

— Я вижу, что негрони. Я спрашиваю: «что это?».

— Дым розмарина, — ответил я. — Горький апельсин. Классика, но с характером. Вы же сами хотели, чтобы это запомнилось.

На этой ноте я замолчал. Она допила всё до дна и тихонько поставила бокал. Я положил рядом её зажигалку.

— Как тебя зовут?

Я хотел сказать: «Андрей Лазарев. Ведущий, умничка, юморист, лицо федерального канала. Человек, которому премьер‑министр пожимал руку после каждого выступления».

Но как? Как бы я это сказал? Что бы это значило? Ничего. Здесь — ничего. Здесь я — никто. Здесь я — парень с фингалом, в мятой рубашке, который делает негрони с дымом.

Вместо этого — имя с резюме. То самое, которое Система настоятельно не советовала произносить вслух.

— Дмитрий. Дмитрий Распутин.

Внимание! Произнесено реальное имя носителя.

Привязка к кармическому потоку: 3%

«Три процента?», — подумал я и решил, что разберусь с этим потом. Как и со всем остальным.

Она посмотрела на меня и выдержала паузу, недолгую, и заявила:

— Дмитрий, ты принят. Завтра к восьми утра пойдёшь сразу к управляющей. А пока отдыхай и не опаздывай.

И в этот момент — в эту самую секунду, когда она произнесла «ты принят», — перед моими глазами вспыхнуло зелёное уведомление. Оно развернулось на половину моего обзора, перекрывая женщину, рыжую, стойку, всё.

ЗАДАНИЕ: «СОБЕСЕДОВАНИЕ» УСПЕШНО ВЫПОЛНЕНО!

Награда: +50 опыта.

Поздравляем! Вы получаете Уровень 1!

Открыт базовый навык!

Я моргнул, но буквы не исчезли. Моргнул ещё раз — стали прозрачнее, но остались. Мысленно сосредоточился на уведомлении, и оно показало нечто общее:

Дмитрий Распутин.

Уровень: 1

Опыт: 0 / 100

Профессия: Бармен

Навыки: ??? (не изучено)

АКТИВНЫЕ ЗАДАНИЯ:

«Первый рабочий день»

Пройти первый день за стойкой клуба «Парус» Награда: 50 опыта

«Шутка за 300» (условие не раскрыто)

Награда: 50 опыта

Я закрыл окно… сам того не понимая, весьма странным способом! Просто отвёл взгляд, и всё. Эта фигня бабах и пропала!

«Шутка за 300»? Серьёзно? Мне нужно по-тупому пошутить?!

Но система ничего мне не объясняла. Типа… просто поставила задачу. Выполняй — или не выполняй. Следом выскочило новое окно:

Напоминание: Задание «Первый рабочий день» активно.

До начала смены: 13 часов 47 минут.

Рекомендация: нищий, вам нужен отдых, питание и изучение навыков. Возвращайтесь домой.

Нищий? Она что, ещё и издевается?

У стены бритоголовый шумно выдохнул, выругался и вылетел из зала, толкнув дверь плечом, а Рыжая просто усмехнулась.

Краем глаза я заметил, как коротко стриженный кивнул женщине в чёрном так, будто ему сообщили прогноз погоды. Его, как я узнал потом, забрали сменщиком на вторник–среду.

Глава 2

Я как-то машинально вышел на улицу и даже не обратил внимания на происходящее вокруг. «Включился», так сказать, ровно в тот момент, когда за мной закрылись двери заведения.

Ночной воздух моментом «отрезвил», в нос ударили запахи улицы, а сентябрьский, уже по-ночному холодный ветер, заставил меня поёжиться.

— Б-р-р, какого чёрта?!

Вселенная услышала мой вопрос и тут же напомнила мне, что я больше не я. А Димка Распутин…

Фингал на скуле начал ныть, желудок скрутило, что говорило только об одном: нужна еда… а ещё…

«Что это вообще за задание? Куда мне идти?»

Я машинально похлопал себя по карманам и обнаружил мобильный телефон. Старенькое «Яблоко», которое, на моё счастье, разблокировалось по «лицу». А вот там…

Была куча всего непонятного, мутного и неизвестного.

В банковском приложении светилось: 214 ₽. Двести четырнадцать рублей. На чаевые гардеробщику в Останкине у меня уходило больше.

— Так… — я начал убирать всяческие уведомления, дабы не сбиться с пути. Мне срочно нужно было где-то тормознуться, чтобы окончательно прийти в себя и понять, как двигаться дальше. — Нафиг всё это…

Смахнув с десяток уведомлений, я, наконец, нашёл Яндекс Навигатор. А там… благо, был пункт — дом. Так что я примерно знал, куда двигаться. А «примерно» — потому что не знал наверняка, мой ли это дом.

Только вот, и тут судьба подложила мне ежа под яй… ну, вы поняли.

Приложение предлагало добраться до улицы Лизы Чайкиной на двух автобусах и одном троллейбусе. Проблема заключалась в том, что последний рейс общественного транспорта ушёл минут сорок назад. Пешком до адреса нужно было идти чуть больше полутора часов… причём через промзону, гаражи и пару тёмных парков.

— Отличный план, — пробормотал я, убирая телефон. — Надёжный, как швейцарские часы… особенно по промзоне…

В этот момент передо мной притормозил тёмно-вишнёвый седан. Стёкла были тонированы почти в ноль, но правое плавно опустилось, и из салона пахнуло чем-то цветочным, дорогим и однозначно опасным для человека в моём положении.

— Тебе куда? — раздался женский голос.

Я-то не дурак, понял, к кому обращались. Поэтому аккуратно наклонился и посмотрел на водителя. За рулём, судя по голосу, сидела девушка. Только вот из-за темноты невозможно было разглядеть, кто там…

Она словно поняла, что я её не вижу, и включила свет в салоне авто. Я тут же смог её «оценить». У неё были тёмные волосы, яркая помада, и очень выразительные глаза. И пялилась она на меня… как маньяк на жертву. Лица и взгляды я читать умел — профессия такая.

А вот тут началось самое интересное! Эта вот система вдруг решила, что она сейчас очень уместна. Перед глазами мигнуло уведомление, но самое странное, что оно…

Ну, в некотором роде, по крайней мере для меня — взяло и подсветило силуэт девушки полупрозрачной зелёной рамкой!

«ОХРЕНЕТЬ!»

Внимание!

Доступен побочный квест «Попутчица».

Цель: Принять предложение.

Награда: Транспорт до точки обитания + Неизвестный бонус.

Штраф за отказ: Пеший маршрут и риск воспаления лёгких: 15%

— Мне на Лизы Чайкиной, — ответил я, решив не спорить с алгоритмами судьбы.

— Садись, по пути, — она кивнула на пассажирское сиденье.

Я обошёл машину и сел в салон. Внутри было тепло, играла тихая музыка… я откинулся на спинку, стараясь не испачкать обшивку. Машина тут же тронулась с места и мы выехали на пустую улицу.

— Ты из «Паруса»? — спросила она, даже не повернув голову.

— Оттуда, — подтвердил я. — Устроился на работу.

— Ого, — она покосилась на моё лицо и, видимо, зацепилась за фингал. — Грузчиком, или вышибалой?

— Я бармен, — я попытался сесть попрямее, но спина тут же заныла. — Это когда коктейли мешают… мало ли, вы не знаете.

— Я-то и не знаю? — она рассмеялась. — Фингалы, знаешь ли, украшают мужчину, но в баре побитую прислугу не очень любят, хоть это и экзотично. Женщины любят экзотику.

«Прислуга? Вы серьёзно?»

И тут меня осенило… она что, флиртовала?

Я скосил глаза на своё отражение в боковом стекле. Помятое лицо, багровый синяк, опухшая скула, мятая одежда. Какая женщина в здравом уме может флиртовать с человеком, выглядящим как спасенный заложник? Может, она принимает меня за кого-то другого? Или у неё зрение минус восемь и она просто не видит масштаб катастрофы? Как она тогда за рулём?

— Я Дима, — представился я, решив проверить гипотезу.

— А я Марина, — она улыбнулась. — Очень приятно, Дима. Ты, наверное, очень интересный человек, раз так смело смотришь в глаза неприятностям.

«Смотрю в глаза неприятностям? Это что ещё за наигранный ромфант? — я искренне не понимал, что происходит. — Да что это…»

В следующий миг она сделала что-то непонятное: протянула руку и зачем-то коснулась моего локтя. Затем резко убрала руку…

Сказать, что я охренел, — значит ничего не сказать. Это… что ещё за флирт такой? Будь я сейчас Лазаревым — вопросов нет, девушки летели на меня только так. Но Дима Распутин явно был другого уровня. А тут эта незнакомка…

«Чёрт возьми… да почему я о себе думаю в таком ключе?»

— Неприятности, — я говорил ровно, стараясь не выдавать замешательства. — сами меня находят.

Марина снова рассмеялась, словно я выдал гениальную шутку.

Квест «Попутчица» обновлён.

Марина (Уровень симпатии: Заинтригована).

Условие: Поддерживать диалог

— Ты такой забавный, — сказала она, сворачивая на пустынную улицу. — Прямой. Суровый…

«ЧТО ЗА ЕРУНДА?»

Я посмотрел на неё и подметил ещё кое-что!

Улицу я назвал, а вот номер дома — нет. Но ехала она… блин, я не постеснялся бы даже этого слова: реально уверенно! Как будто она знала, куда надо! Как?!

А вот предположений то у меня было много! Только толку от этого?!

— Марин, — я решил немного прояснить ситуацию, — почему ты остановилась? Я ведь, ну… незнакомый мужик…

— Увидела тебя, — она пожала плечами. — Стоишь, потерянный такой… решила подвезти. Вдруг ты мне пригодишься.

— Пригожусь? — я нахмурился. — В каком смысле?

— Узнаешь, — загадочно ответила она.

И вот тут я увидел нужный дом, память мне тут же подкинула: знаем мы это место, дружище! Но… мы не остановились! Марина вывернула на объездную…

— Заедем в одно место, — сказала она всё тем же лёгким тоном. — На минутку. Там тебя хотят увидеть.

Щёлк!

Послышался звук центрального замка.

Внимание!

Квест «Попутчица» изменён.

Маршрут: отклонён.

Угроза заданию «Первый рабочий день»: 40%.

«Попутчица, значит? Попутчица — куда?!»

Знаю я эти «минутки». На телевидении «минутка» у продюсера — это минимум час, а потом ещё полчаса «ну, раз уж приехали». А мне к восьми утра к управляющей. И за провал основного задания Система, если я правильно помнил, обещала не штраф, а кое-что похуже…

— Ты стояла у «Паруса» ещё до того, как я вышел, — сказал я. — Но это ладно, знаешь, что самое забавное?! — она просто смотрела на меня и ждала. — Я даже полный адрес не назвал. Так что…

Я положил ладонь на ручку двери.

— Ситуация интересная, конечно, — продолжил я. — Но, меня это всё не устраивает. Так что, либо ты разворачиваешь машину, либо, я вылетаю на первом же светофоре. И, как я тебя понимаю, те кто ждут меня – ждали зря. Ну а о деле поговорим по телефону, на трезвую голову.

Я видел, как сжались её пальцы на руле… даже, показалось, словно помада на губах стала ярче! Понятное дело, что это бред, и такого произойти просто не могло, но… показалось. И в этой напряженной тишине… очень раздражительно звучал поворотник.

Щёлк… щёлк…

Щёлк… щёлк…

И, наконец, она просто рассмеялась.

Квест «Попутчица» обновлён.

Угроза заданию «Первый рабочий день»: 40%... 3%.

Марина (Уровень симпатии: Заинтригована… Насторожена).

— Как скажешь, — сказала она.

Через некоторое время машина притормозила у старой пятиэтажки.

— Мы приехали.

Я потянулся к ручке двери, но Марина положила руку мне на колено.

— Подожди, — она повернулась ко мне. — Дай мне свой номер…

Если бы я сам его знал…

Но идея… да не идея, это была, а как его там… чуйка? О, точно! Ум! Короче, я просто разблокировал свой телефон, протянул его, и она набрала номер. После, сбросила вызов.

— Теперь у меня твой номер, — она вернула телефон. — Помни, я тебе позвоню, Дима. Скоро. У меня к тебе будет одно важное дело!

Внимание!

Квест «Попутчица» завершён.

Награда: транспорт, +10% к настроению.

Неизвестный бонус: маршрут выбран носителем.

Получен контакт «Марина».

Открыт скрытый квестлайн: «Дело Марины».

Ожидайте вызова

— До встречи, — сказала она.

Я вышел из машины, хлопнул дверью, и Марина уехала… оставив меня в полном недоумении.

Какое дело? Какая встреча?

Вопросов меньше не стало… так что, когда я повернулся к дому, появилось нечто новое: а куда, твою мать, идти?! Подъездов в этом доме было аж пять штук!

Но, я решил поиграть в удачу, и выбрал именно тот, напротив которого остановилась Марина.

Сам подъезд встретил меня запахом кошачьей жизнедеятельности и застоявшейся надежды на лучший дизайн советских лестничных клеток. Правда, оставалось ещё найти нужный ключ на связке…

А они вообще у меня есть?

Я вновь похлопал себя по карманам, и…

— Какого чёрта? — я это, кажется, говорил сегодня уже не один раз.

Когда я в первый раз хлопал себя по карманам, нашёлся только телефон. Ключей там не было! А теперь я вдруг обнаружил связку. А ведь я точно проверял этот карман. Магия?

— Хренагия…

Особенность носителя: вещь найдена.

Привязка к кармическому потоку: 3%... 4%.

«Ключи в кредит. Прелестно».

Ключей у меня было аж семь штук! От самой настоящей бронированной двери до крошечного замочка для почтового ящика.

— И куда мне…

Внимание!

Этот подъезд. Второй этаж. Квартира девять!

Система будто услышала меня и тут же дала подсказку. Понимая, что выбора у меня не особо много, я решил довериться ей. Вскоре, в потёмках, ибо на лестничной клетке лампочка если и работала, то уже отдавала душу Христу, я нащупал личину, провернул ключ. Замок… издал конкретно-неприятный звук, но поддался! Так что, через мгновение, я шагнул в прихожую и по привычке заявил:

— Я дома.

Глупо, конечно. Говорить это квартире, где ты никогда не был. Но старые рефлексы Лазарева работали даже тогда, когда сам Лазарев остался где-то в прошлом, у фуршетного стола на Рублёвке.

— Поздравляю, вы дома! — тут же откликнулся мягкий, слегка насмешливый женский голос. Явно из динамика док-станции.

Я дёрнулся так, что словами не описать. Ибо, я стоял в полной темноте!

«Фух… в этой дыре, оказывается, был умный дом…»

— Страшная ты, Яндекс Алиса, — буркнул я, шаря рукой по стене в поисках выключателя.

Выключателя на привычном месте не было.

— Алиса, включи свет.

— Голос не распознан. Назовите кодовое слово.

— Лазарев, — ляпнул я по привычке.

— Неверно.

Я вспомнил пьяный голос из чужой памяти.

— Димон.

Свет вспыхнул. Кодовым словом у Распутина было собственное имя. Кто бы сомневался. Так я впервые увидел место, где мне предстояло жить. Спойлер: архитектурный шедевр здесь не ночевал!

Моя обитель была типичной холостяцкой берлогой. Я прошёл в комнату, которая служила одновременно гостиной, спальней и, судя по запаху, столовой. Первым делом я открыл шкаф. Внутри лежала пара стопок одежды, и очень выразительный, одинокий клетчатый носок. Второй шкаф встретил меня пустыми бутылками из-под дешёвого пива и почему-то пультом от телевизора.

К слову, телевизора здесь нигде не было… да и здесь явно бы не мешало прибраться. Учитывая, что у Лазарева, точнее, у меня была аллергия на пыль, я решил не играть с судьбой. Кто знает, есть ли аллергия у этого самого Дмитрия? Больше интересных находок не было, ну, если не считать ванной комнаты, а о ней позже.

Так что начал я с уборки кухни — а точнее, с грязной посуды. И вот тут… среди этого грязного ада, кое-что нашлось. Кружка…

Я хотел просто отставить её в сторону, но рука сама собой потянулась к ней, и я замер. На предмете красовалось моё прежнее лицо. Андрей Лазарев в костюме, который стоил как годовая аренда этой однушки, скалился голливудской улыбкой. Под портретом красовалась дерзкая надпись: «Успешное утро!».

— Да ты издеваешься?

Я тут же вспомнил, по какой причине, моя физиономия вообще была на кухонной утвари. Короче, была там программа глупая, и спонсор заявил:

— Короче, пойми, ты – лицо страны! Ты обещаешь, что люди, которые пьют из этой чашки – будут такими же успешными…

— Борь, это херня!

Разумеется, Борису было пофиг. Так что, находясь здесь и глядя на неё, я испытывал такое чувство… ну, это когда ирония ситуации была настолько густой, что её можно было мазать на хлеб вместо масла.

— А ты хорошо устроился, — сказал я своему отражению на керамике. — Никогда не думал, что скажу это самому себе… посиди-ка ты там. Подумай о поведении.

Я отмыл край кружки от кофейного налёта и демонстративно развернул портрет лицом к стене. Пусть Лазарев смотрит на обои, пока не осознает всю глубину своего падения. Потом разобрался с посудой. Но на этом было ещё не всё.

Холодильник гудел, как старый трактор. Я несколько раз хлопнул по нему рукой, но толку не было. Решил открыть, и обнаружил внутри початую бутылку кетчупа, непонятный контейнер и засохший кусок сыра.

Понимая, что тут делать нечего, посмотрел на другую технику. Чайник, благо, работал, а вот плита…

Плита требовала экзорцизма. На ней что-то сгорело, пролилось, а потом ещё и застыло. Я даже не стал пытаться её отмыть и вернулся к холодильнику.

Я открыл крышку. В контейнере оказался рис с курицей, и запах нормальной еды слегка перебил амбре застоявшейся жизни. Я принюхался: пахло сносно. Для этой квартиры — почти мишленовски. Тарелок… не было.

Я пошарил взглядом и обнаружил на сушилке единственную чистую на вид тарелку. Уже хотел было переложить туда еду, но сперва поднёс её к лицу. Тарелка явственно пахла пеплом. Дима, хозяин этой берлоги, судя по всему, использовал её в качестве пепельницы.

С брезгливостью аристократа, волею судеб оказавшегося на свалке, я убрал посудину на самую верхнюю полку, туда, где она не сможет оскорблять моё обоняние.

Пришлось устраиваться с едой прямо в контейнере. Я сел на шаткий табурет и посмотрел на стену, где прятал лицо Лазарев…

— Ладно, голод не тётка…

***

После ужина, который утолил голод, но не принёс морального удовлетворения, я отправился на поиски чистого полотенца. Мне нужно было принять душ, и чем скорее, тем лучше! В шкафу в ванной, за занавеской с подозрительными пятнами, я обнаружил скомканное полотенце и… паспорт.

Я раскрыл его, а там… ну, всё ожидаемо, нового я ничего не узнал. В этот самый момент телефон в кармане моих джинсов завибрировал. Дважды.

Первым было сообщение от контакта «Хозяйка». Та самая хозяйка из обрывков памяти которая говорила о долге в тридцать тысяч за квартиру, которые я должен был вернуть до понедельника.

Вторым воспоминание было голосовое сообщение. Я даже имя человека, которому был должен, вспомнил… Славик, мать его.

А ещё вспомнил его слова:

— Димон, здорово. Понедельник помнишь? Сто двадцать. Я человек спокойный, ты знаешь. А вот Тяпа — нет. Не заставляй его подниматься к тебе, у него колени больные.

Не успел я убрать телефон, как он завибрировал в третий раз. «Славик». Видимо, синие галочки под голосовым он уже увидел.

Внимание!

Входящий вызов: Славик.

Угроза: изъятие документов носителя.

Шанс сохранить паспорт: 20%.

«Двадцать процентов. Как попасть в паспортный стол в пятницу вечером».

Я провёл пальцем по экрану.

— Димон, — голос был всё тот же, ласковый. — Я тут подумал… Понедельник — это далеко. Давай так: утром у подъезда тебя встретят, отдашь паспорт. В залог. Для спокойствия. Моего. Ты ж у нас парень молчаливый — скажешь «ага», и спать.

«Ага» уже стояло у меня на языке. Чужое, привычное, Димкино. Тело помнило, как с этим голосом разговаривают: тихо, коротко… и соглашаясь.

А паспорт я всё ещё держал в руке. В восемь утра его ждала Соколова. Без паспорта меня не оформят, без оформления — не будет смены, а что бывает за провал основного задания, я уже знал.

Двадцать лет я брал звонки в прямом эфире. Голос без лица выдаёт куда больше, чем лицо. На том конце бубнил телевизор, звякнул лёд в стакане… А перед словом «моего» Славик сделал паузу. На полсекунды длиннее, чем нужно.

— Паспорт ты не получишь, — сказал я. — В восемь утра я с ним выхожу на работу. На новую. Где, представь себе, платят. Заберёшь паспорт — и в понедельник получишь от меня ровно паспорт. Без денег. Тебе что нужнее: корочка или сто двадцать?

И замолчал.

Пауза — лучший соведущий. Она всегда дожимает гостя сама.

Телевизор на том конце бубнил секунд десять.

— Ты чё, трезвый, что ли? — наконец спросил Славик. И что-то в его ласковом голосе треснуло.

— Как стёклышко. Понедельник.

— …Понедельник, — повторил он. — Но если до понедельника я услышу, что ты бегаешь, — приедут без звонка.

Гудки.

Внимание!

Шанс сохранить паспорт: 20%... 100%.

Квест «Отдать долг Славику»: срок подтверждён.

Отношение кредитора: Удивлён.

«Удивлён. Двадцать лет я добивался такого от зрителей. А тут хватило одного: нет».

Я прислонился спиной к кафельной стене и осознал: паспорт я отстоял, но дела у Димы всё равно были хуже некуда. Тридцать за хату, сто двадцать Славику…

— Ничего, Димон, — я похлопал паспорт по обложке. — Будем выкарабкиваться.

И выкарабкиваться я начал прямо сейчас. Для начала стоило разобраться со своим, с позволения сказать, магическим арсеналом. Я вызвал меню навыков, скрестив пальцы за удачу. Навыки, полученные ещё на собеседовании, состояли из одного-единственного — «Точная мера». Больше ничего не было!

Я посмотрел на всё это дело и немного приуныл. Но лишь немного — и принялся изучать.

Навык позволял отмерять жидкости с идеальной точностью. В барном деле — вещь незаменимая, как ни крути!

Чтобы проверить, я взял с полки мерный стакан и поставил его в раковину под струю воды. Сосредоточился. В голове возникло желание налить ровно пятьдесят миллилитров.

Вода полилась, и ровно на отметке в 50 мл, моя рука сама по себе выключила воду!

— Охренеть…

Я повторил. И ещё раз. Совпадение было идеальным, до капли…

Я повторил ещё раз двадцать и, откровенно говоря, устал. Навык есть, он полезен, но на этом было всё…

К двадцатой пробе кончики пальцев закололо, будто я отлежал руку. Я потряс кистью и списал всё на чужое тело.

Дальше я вновь занялся уборкой, и на очереди была стирка. Стиральная машинка была забита вещами. Причём Дима, видимо, просто закинул их туда и положил на них болт. Всё стухло…, а мне надо было постираться на завтрашнюю смену.

Так что я решил оставить машинку на потом, набрал в раковину воды, добавил жидкое мыло и принялся отстирывать рубашку. Работа шла споро. Я выжал ткань, развесил одежду на импровизированной сушилке — натянутой бельевой верёвке над ванной.

Система не преминула подмигнуть мне новой иконкой:

Внимание! Вы почистили основное обмундирование!

— Обмундирование, — усмехнулся я. — Ага…

Грязь -10%, Шанс произвести впечатление +5%

— Пять процентов шанса, что кто-то на меня посмотрит и не помрёт с тоски, — прокомментировал я. — Мощно, конечно.

Я убрал тарелку-пепельницу ещё дальше, на антресоли, сложил паспорт и ключи на полку в коридоре. Квартира больше не казалась мне враждебной берлогой чужого человека. Она стала моей тренировочной базой. Базой в лагере беженцев, но всё же. Я выставил будильник на телефоне Димы с запасом на дорогу — вставать предстояло рано, чтобы к восьми утра быть у управляющей. После чего рухнул на диван, который жалобно скрипнул пружинами.

Уже на краю сна перед глазами всплыло окно:

Квестлайн «Дело Марины»: ожидание вызова.

Статус: вас уже ждут.

«Ждут? Ну и кто же? Да и зачем им вообще, этот Дима Распутин?»

С этим вопросом я и провалился в сон без сновидений.

***

Утро наступило слишком быстро. Будильник бил по нервам немелодичной трелью, заставляя сердце колотиться в бешеном ритме. Я разлепил веки. Тело хотело спать, молодость ленилась, но всё же молодость имела одно неоспоримое преимущество: после короткого сна я поднялся куда легче, чем поднялся бы на месте Лазарева. Суставы не хрустели, спина не отваливалась.

Я зевнул, широко раскрыв рот, и скула тут же напомнила о себе болезненным прострелом — вчерашний фингал никуда не делся, он лишь слегка пожелтел по краям, приобретя более живописный вид. Я потрогал синяк пальцами и скривился.

Я снял высохшую рубашку с верёвки. Она выглядела неплохо, если не присматриваться. Проверил время на телефоне. Шесть тридцать утра. До «Паруса» ехать больше часа с пересадками. Я оделся, проверил карманы: ключи, телефон, паспорт… выстроил себе маршрут ну и…

Попёрся на трамвай…

Последний раз я катался на трамвае в Барнауле, когда мне было десять… сейчас же, это был совершенно другой город, и совершенно другие ощущения. Не было у меня детского восторга, как тогда. Вообще не было!

Утренний трамвай был забит до отказа людьми! Протиснувшись к выходу сквозь толпу, пахнущую чужими духами и жареными пирожками, я вывалился у метро, где ещё полчаса трясся в вагоне, а потом двадцать минут шёл пешком до заведения в центре…

Кабинет управляющей располагался на втором этаже, куда можно было попасть с обратной стороны здания, либо через само заведение. Об этом я узнал от дежурной охраны какой-то частной конторки.

Вскоре я постучал в дверь с табличкой «Е. В. Соколова».

— Войдите, — раздался женский голос.

Елена Викторовна Соколова была не той женщиной, которую я видел на собеседовании. Соколовой было чуть за тридцать, на вид. Но смотрелась она… специфически.

На ней был строгий брючный костюм, а на запястьях — татуировки. Брюнетка, с привлекающей внимание родинкой над губой. Маленькой и аккуратной. Пухлые губы, очки… которые, скорее всего, ей даже не были нужны.

Красавица, одним словом.

Я подошёл к столу. Она молча указала мне на стул напротив. Я сел. Перед ней лежали бумаги, которые, видимо, успел заполнить ещё Распутин, а рядом лежал мой новый бейдж с надписью «Дмитрий». Я протянул ей паспорт.

Елена взяла документы… затем подняла карточку, затем подняла паспорт и положила их рядом.

— Где ваши реквизиты? — уточнила она, чуть приподняв тонкую бровь. — Где распечатка из банка?

— Деньги можно по номеру телефона? Ну, по СБП? — я расплылся в улыбке.

Елена не улыбнулась в ответ. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Но в глубине её серых глаз мелькнула едва заметная искра веселья. Она взяла ручку и сделала пометку на полях заявления. Затем положила паспорт поверх бумаг.

— Ладно, по СБП так по СБП. Итак, Распутин, сегодня ты моешь барную станцию, — сказала она ровным тоном. — За разбитую посуду — штраф. Это мы сразу с тобой должны уяснить.

— Ладно. А почему… с утра? Это разве не во время смены делается?

Она проигнорировала мой вопрос и подвинула ко мне анкету.

— Заполняй свои сведения. Смена — три с половиной тысячи плюс процент с чаевых, если они будут. Сегодня учебная, но платим как за полную. Но учти, Дмитрий, — она посмотрела мне прямо в глаза, — малейший скандал, и я уволю тебя. У нас очень известное место, и новичков я буду задрачивать.

«Ух, а на выражения она не стесняется.»

Я взял ручку и начал вписывать сведения, которые услужливо подсказывала мне система. «Три пятьсот. На ТВ я столько оставлял на чай гардеробщику», — подумал я, но вслух ничего не сказал.

Вскоре я вышел из кабинета, на ходу прикалывая бейдж к нагрудному карману рубашки.

***

Я спустился в общий зал, где и был вчера. В целом, мало что изменилось за ночь…

Но самым важным было то, что утром я был не один! Здесь была вчерашняя рыжая соперница, которую я видел на собеседовании. Она протирала бокалы. На её бейдже красовалось имя: Ольга Ветрова. Видимо, вчера она тоже получила вакансию. На моё появление она никак не отреагировала. Она невозмутимо протирала стакан и бросила через плечо:

— Распутин, твой выход.

— Чего? — переспросил я.

— Твой выход, — повторила она, наконец повернувшись. — Ты сегодня у меня на побегушках. Так что бери ящик и тащи к мойке.

В руки мне прилетел увесистый ящик, доверху набитый грязными бокалами. Стекло звякнуло, и я едва не выронил ношу.

«Что за ерунда? Почему посуда не на подносе? На кой чёрт здесь ящик?»

Но спрашивать это я не стал, просто молча поплёлся к мойке. Пока мыли и раскладывали стекло, Ольга объясняла устройство станции: «Сюда ставим чистое. Здесь берём расходники. Этот проход нужен второму бармену. Не загораживай лёд». Я старался всё это впитывать и не задавать лишних вопросов.

Делая всё это и слушая её, я понимал: с тех пор, как я молодым стоял за стойкой, мало что изменилось. По сути, всё было то же самое. Так что вскоре я понял, куда что складывать, где что должно находиться и, как говорится, с чем это едят.

Потом к нам подошла ещё одна девушка и, не здороваясь, сообщила, что сегодня на закуп поедет какой-то Паша, так что на стафф будут пельмени. Что такое стафф – я знал.

Вскоре я закончил работу, и это очень сильно удивило Ветрову.

— Реактивный парень, — хмыкнула она, принимая из моих рук мерный стакан.

Перед глазами тут же мигнула иконка интерфейса:

Внимание!

Взаимодействие с Ветровой О.

Уровень симпатии: «Допущен к работе»

— Рад стараться, — ответил я, аккуратно расставляя бокалы на полке.

После мойки мы перетаскивали заготовки и наводили порядок в зале. С утренней работой управились за три часа, а уже потом поговорили подробнее.

— Думал, я с тобой за место билась? — хмыкнула Ветрова, когда разговор у нас более-менее заладился. — Я тут два года стою. Меня на кастинг для массовки посадили. Ну и посмотреть, с кем работать придётся.

— И апельсин тоже для массовки?

— Апельсин — для проверки, — пожала она плечами. — Велели забрать у новенького то, без чего он не справится, и посмотреть, что сделает. Обычно идут жаловаться.

«Проверку я раскусил. А вот что она тут два года стоит — проглядел. Старею. Или молодею — не понял».

А затем меня предупредили:

— Смена начинается каждый день в четыре вечера, — Ветрова курила. — До четырех утра. Но, с пятницы по воскресенье включительно, у нас есть негласное правило — работаем до последнего клиента.

— До последнего? А если он под утро только соберётся?

— Никого не волнует. А ещё, чай мы делим на бар. За кухню — делят повара. Это очень важное правило.

Я улыбнулся, но ничего на это не сказал. Ровно в этот момент система решила подкинуть мне небольшую неприятность:

Внимание!

Основное задание!

Вам нужно понравиться Елене Викторовне Соколовой.

Уровень симпатии в данный момент: «Полное игнорирование!»

Поднимите рейтинг на три пункта, иначе, последствия будут необратимыми.

Срок: испытательный период — 14 дней.

«Чего? Какой пункт, какие последствия?»

Глава 3

Смена начиналась ровно в шестнадцать ноль-ноль. До этого я просто знакомился с персоналом, и что было самым хреновым… выспаться мне сегодня явно не светило. Когда я закончил уборку с Ветровой, ко мне подошла эта татуированная управляющая и с плохо скрытым удовольствием уточнила:

— Дима, учебный день у тебя плавно перетекает в полную смену. До четырёх утра.

Я попытался возмутиться, мол, сна нихрена, я встал раньше петухов, но ей было плевать. Смена есть смена.

Да и, если честно, не впервой такое было. На телевидении тоже не всегда начальство волновало, во сколько ты приехал на работу и во сколько уедешь. Есть план? Есть. Сиди и страдай!

Подремать мне всё равно удалось. Втихую, в комнате персонала с позволения Оли. Сны были всякие. И яркие, про мою жизнь, в частности.

Самым паршивым было то, что я полез в телефон, когда проснулся. Я терзал себя за то, что так и не попытался разобраться, почему я вообще оказался здесь в этом теле. И первая же строка в поисковике выдала мне, что вчера, трагически, от остановки сердца, погиб известный всей стране…

— Твою же мать… — я смотрел на эту новость и тихонько офигевал. — Да как-то…

Потом я ещё с час провёл в интернете, пытаясь понять, что и как произошло. В конечном счёте, у меня получилась такая теория:

«Я умер, душа оказалась слишком тёмной для рая — ну, за счёт пошлых шуток, — и слишком светлой для ада. Так что, боженька дал мне, в некотором роде, такой шанс. Да ещё и системой непонятной наградил.»

Совпадение? Да, пожалуй.

И ещё одно я понял сразу: прийти к охране дома на Воробьёвых с фингалом и заявить «я Лазарев» — значит уехать в дурку раньше, чем договорю фамилию. Прошлая жизнь закрылась. Почти.

Последняя строка новости добила: «Прощание с Андреем Лазаревым состоится в понедельник в Останкине». В понедельник «Парус» закрыт. В понедельник же Славик ждёт свои сто двадцать тысяч. Выбор на понедельник у меня был богатый: собственные похороны или чужие долги.

Закончив с переживаниями и размышлениями, я спустился в зал за десять минут до начала. И изо всех сил старался не зевать, дабы не привлекать ненужного внимания. Но…

У судьбы, да и у всей сложившейся ситуации, на меня были другие планы.

Точнее, не у судьбы, а у системы! Которая, как мне думалось, получала садистское удовольствие от моих страданий. Ну, страдания, конечно, это было громко сказано, я в целом, не страдал. В общем, система подкидывала мне свои приколы, которые надо было решать.

Рубашка, которую я вчера так старательно отстирал в раковине дешевым жидким мылом, утром была ещё терпимой, но за день пропиталась потом, высохла прямо на мне и встала колом… короче, превратилась в жёсткая, дубовую тряпку! И теперь, она, собака такая, натирала подмышки!

Мало того… у меня ещё и начала тремор рук! Явно из-за вчерашнего стресса, недосыпа и голодного желудка… двадцати вчерашних проб «Точной меры»…

Хм… а также из-за новостей о том, что настоящий я — умер.

Короче, пальцы подрагивали мелкой, непрекращающейся дрожью.

Система тут же вывела перед глазами издевательское уведомление:

Внимание!

Наложен дебафф: Тремор новичка (перегрузка навыка «Точная мера»).

Шанс пролить напиток при наливе: 20%. Внимательность -10%.

— Отличное начало смены, — пробормотал я, пытаясь растереть предплечья, чтобы разогнать кровь. — Бесплатный сыр, говорите? Вот и счёт за вчерашний аттракцион.

Ветрова уже стояла за стойкой и протирала и без того, чистую посуду. Увидев меня, она кинула взгляд на мои руки, затем на рубашку и кивнула в сторону огромного пластикового контейнера, доверху наполненного цитрусовыми.

— Режь апельсины, лаймы и лимоны. Дольками, полудольками, твистом. Сделаешь неправильно… переделаешь. Времени до открытия — десять минут.

Я сухо кивнул, взял контейнер, поставил на разделочную доску и взял в руки шеф-нож. И тут мои пальцы задрожали еще сильнее. Я попытался прижать лайм к доске, но лезвие предательски уплыло в сторону.

«Да что же…»

Толком ничего не получалось. И главное — я понимал… ещё вот один такой «дёрг» и я просто отрежу себе фалангу. А если я это сделаю, то не только пролью кровь на чистую рабочую поверхность, но и заработаю штраф от Соколовой, которая уже расхаживала по залу с видом инквизитора на испытательном сроке.

Она, сто процентов бы сказала:

— Отрезал палец? Штраф! Порча имущества! А бармен — это имущество!

И что-то во мне говорило, что да, так оно и будет! Я посмотрел в зал, заметил её…

Она двигалась между столиками, хмуря тонкие брови. Над её головой висела системная плашка, от которой мне становилось смешно:

Симпатия: Полное игнорирование (0/3)

Ну и эта сраная жёсткая рубашка… я потел. Она натирала, мне было некомфортно, но самое паршивое, это то, что ещё вот с часик, и от меня просто будет разить козлом, что в баре было абсолютно неприемлемо. Ветрова учует запах за версту, клиенты почувствуют. Меня уволят до того, как я налью первый бокал.

Нужно было решать проблему подручными средствами. Я отложил нож, бросил быстрый взгляд по сторонам и метнулся к ледогенератору. Набрал в чистую салфетку пару кубиков льда, плотно завернул их и прижал получившийся сверток к локтевому сгибу левой руки. Холод ударил по нервным окончаниям, мгновенно притупляя передачу сигналов. Дрожь начала спадать. Я проделал то же самое с правой рукой. Через минуту тремор ушел.

Этот фокус я помнил по своей прошлой жизни! И он сработал на ура!

А чтобы размять рубашку, требовалось решить вторую задачу. Я вышел в подсобку, где находилась всякая ерунда, нашёл пульверизатор, сполоснул его и налил туда обычной воды, капнув буквально одну каплю мятного сиропа и немного кондиционера для белья.

Затем просто снял с себя рубашку и начал опрыскивать её, растягивая со всех сторон. Потом надел и проделал всё то же самое. Когда пришло понимание: всё, уже перебор, система обновила статус:

Дебафф: Тремор новичка, снят.

Уровень комфорта +5%. Внешний вид приемлем.

Я вернулся к стойке, взял нож и за две минуты нарезал весь контейнер цитрусовых идеальными, ровными дольками. Ветрова, проходившая мимо с ящиком льда, скосила глаза на мою работу, но промолчала. Соколова, сделав еще один круг по залу, скрылась в своем кабинете.

***

К семи вечера бар забился под завязку. Гудели голоса, звенели бокалы, музыка задавала ритм, под который я двигался за стойкой, как механизм.

Система вела меня. Навык «Точная мера» оказался настоящей магией. Я не задумывался над тем, сколько наливать. Я просто брал бутылку, поднимал её над шейкером или бокалом, и моя рука сама останавливалась ровно на нужной отметке.

Я даже не брал джиггер, без которого в барном деле никуда. Ветрова это не оценила. Она раз пять подошла ко мне и, со злобным выражением лица, твердила:

— Ска… наливай всё по мерам! Не надо переливать!

— У меня глаз алмаз, — парировал я. — Зуб даю.

— В жопу себе засунь этот зуб, Дим, — огрызнулась она. — Если мегера, — она имела в виду Соколову, — увидит это, она тебе…

Посыл был понятен, так что я взялся за джиггер. Работа от этого ни быстрее, ни медленнее не стала. Я оставался на том же скоростном уровне!

«Тридцать миллилитров джина, пятнадцать ликера, двадцать сока…»

Я собирал коктейли за рекордное время! Движения были отточены, хотя мозг Лазарева продолжал анализировать каждую деталь происходящего.

Я смотрел на гостей не просто как бармен, подающий выпивку. Я читал их.

Например, у окна сидела пара. Она была встревожена, он пытался казаться расслабленным, но барабанил пальцами по столу.

«Скоро поссорятся».

Трое мужчин в костюмах, за столиком, который был ближе всего к барной стойке, отмечали сделку, но главный, с золотыми часами, поглядывал на дверь. Он явно боялся, что его увидят.

«Классика».

Я двадцать лет брал у таких людей интервью и знал о них всё еще до того, как они открывали рот.

— Дим, там это, — послышался голос Оли. — Похвалили твой «Белый Русский». А знаешь кто?

Откуда бы мне знать?

— Сама Берёзова!

Я обернулся, посмотрел на Ольгу, а затем туда, куда она кивнула. Клиенткой оказалась молодая девушка с длинным носом и явными армянскими корнями.

— И?

— Что и? — подмигнула мне Оля. — Я этой… крале, раза три переделывала! Ну-ка колись, что добавлял?

— Десятку сливочного ликёра, — отвернувшись от Ветровой, ответил я. — Так вкус мягче и приятнее, раскрывает по-другому.

И в этот момент мое внимание привлекла молодая девушка, которая только что села в самом конце барной стойки. Она выделялась на фоне шумного, пьяного веселья, как черный ворон в стае попугаев.

На ней было дорогое, явно дизайнерское пальто, небрежно накинутое на плечи. Волосы слегка намокли, глаза опухли от слёз, тушь размазалась по щекам. И всё равно она была ослепительно красива! Я невольно засмотрелся, даже несмотря на то, что она была зарёванной.

И тут система вновь ожила. Чёрт бы её побрал!

Над девушкой появилась «рамка» с надписью. Девушка сидела далеко, но надпись висела прямо перед глазами:

Клиент: Алиса.

Состояние: Острая фаза горя.

Триггер: Предательство близких

Угроза: переходит в стадию истерики или алкогольного отравления.

Алиса подняла руку и хриплым, надломленным голосом заказала текилы. Я налил. Она выпила залпом, даже не поморщившись, отказалась от лайма, отказалась от сангриты, с которой тоже пьют текилу, и попросила еще. Через пять минут перед ней стояла уже третья рюмка. Третью, к слову, я налил из бутылки с водой — рука с «Точной мерой» даже не дрогнула, а Алиса смотрела сквозь рюмку и подмены не заметила. Ей сейчас нужна была не текила. Ей нужен был кто-то, кто дослушает. Она начала глухо, надрывно всхлипывать, прикрывая лицо ладонями.

Ветрова в этот момент возвращалась с подносом пустых бокалов. Увидев девушку, она заметно нахмурилась.

— Дим, ты чё ей льешь?

— Текилу.

— Хорош. Она уже в зюзю! Соколова сожрёт тебя с г…

— Дай мне две минуты, — ровно ответил я, протирая стойку перед Алисой. — Третья была водой. Она не заметила.

— Она тут напьется в дым, и нам придется вызывать ей такси, за которое она не заплатит, или того хуже — скорую, — шипела Ольга на ухо. — Убери рюмки!

И, не слушая, потянулась к следующей порции текилы, которую я только что налил.

— Эй! — Алиса перехватила руку Ветровой. — Это мое! Какого черта ты лезешь?!

— Бар закрыт для вас, — Ветрова попыталась отцепить её пальцы от рюмки. — Вы в состоянии…

— Я в состоянии?! — Алиса вскочила со стула. — Вы все против меня! Никто меня не понимает! Я отдала ему пять лет… пять лет! А вы… вы вообще кто такие, чтобы указывать мне?!

Девушка перешла на крик, её начало трясти. Ветрова отпустила стопку и отступила на шаг, растеряв свою дерзость перед таким напором эмоций.

Система мигнула красным — и впервые красным загорелась не плашка над чужой головой, а всё окно целиком:

Внимание! Возможен конфликт!

Угроза провала задания: Первый рабочий день!

Шанс увольнения: 80%.

Активирован внеплановый квест: Успокоить клиента!

Цель: успокоить клиента словами без применения силы. Награда: +50 опыта.

В этот момент дверь кабинета на втором этаже открылась, и на балкон вышла Соколова. Она смотрела вниз, на барную стойку.

«Так, понял-принял…»

Я сделал шаг вперед, мягко отодвинул Ветрову плечом.

— Иди, я разберусь, — тихо сказал я ей, не отрывая взгляда от Алисы.

Ветрова хотела возразить, но передумала, прикусила язык и отошла к другому концу стойки. Я облокотился на стойку напротив девушки.

Алиса смотрела на меня мутным от слез и алкоголя взглядом. Она тяжело дышала.

— Я… я отдала ему пять лет жизни, — прошептала она, и её голос снова сорвался на всхлип. — Терпела его тупую собаку, которая слюнявила мне подушку… готовила ему завтраки, гладила рубашки…, а он… он в моей кровати с Ленкой! С Ленкой, понимаешь?! Мы с ней с первого класса…

Я не стал сюсюкать. Сострадание — это удел тех, кто не знает, что делать. Я включил режим Лазарева. Того самого Лазарева, который годами сидел напротив людей в самых тяжелых состояниях, брал у них интервью о потерях, трагедиях и предательствах, заставляя их плакать на камеру, а потом смеяться над пошлыми шутками оператора. Я посмотрел ей прямо в глаза, улыбнулся и заговорил:

— Послушай, Алиса. Я прекрасно понимаю, что ты хочешь напиться, чтобы стереть этот день из памяти. Но проблема в том, что алкоголь… это вкусно и прикольно, но это не выход, поверь мне, я в этом прям разбираюсь.

Она замерла, слезы, как мне показалось, даже идти перестали.

— Алкоголь славится тем, что проблемы уходят на задний план, но это не решает проблему, — продолжил я, взяв в руки высокий бокал. — Сейчас, он поможет тебе забыться, но завтра, у тебя будет похмелье…, а ещё, чувство стыда, потому что ты натворишь в таком состоянии… всяких дел. А зачем тебе стыдиться? Да и чего?

Я провёл долькой лайма по половине кромки высокого бокала и макнул её в соль. Лайм, от которого она отказалась десять минут назад. Потом набил бокал льдом, плеснул Campari и вермута, долил содовой, без джиггера. Руки с «Точной мерой» наливали идеальные пропорции, хотя я и не смотрел на бутылки. Я смотрел только на неё. Американо: горько, почти без градуса, как и её бывший.

— Ты сейчас плачешь над тем, что потеряла его и свою, так называемую, лучшую подругу. А теперь посмотри на это с другой стороны. Ты только что сэкономила себе годы жизни, которые потратила бы на конченого изменника. И избавилась от токсичной стервы, которая целовала тебя в щечку при встрече, параллельно раздумывая над тем, как бы ей потереться между ног твоего мужика в ближайшем туалете. По сути, эти двое сделали тебе одолжение!

Я провёл барной ложкой по кругу. Лёд тихо, ритмично застучал о стекло.

— Они теперь вместе, — я сделал ещё пару оборотов ложкой. — И эти два говнюка теперь будут друг друга жрать… поверь, я знал кучу пар, которые разошлись из-за измен, и сошлись со своими любовниками или любовницами. И там — шанс, что всё будет тип-топ, ничтожно мал. Зато теперь ты свободна! Они показали свою гниль, и этой гнили больше не будет в твоей жизни. Представь, как бы эта ситуация вылилась, если бы, например, ты была беременной? Согласись, то, что это произошло раньше, — освободило тебя от большей боли!

Я пододвинул бокал к Алисе — солёной стороной к ней.

— Выпей это…

— А напутствие? — она сощурилась. — Мол, этот коктейль…

«Ух, настолько плохо?»

— Э-э-э, — протянул я, выдумывая на ходу. — Ну, пусть горечь будет внутри, а соль — только на краю. Слёзы своё уже отработали.

— Аминь, — усмехнулась она.

— Пускай и так, — улыбнулся я в ответ. — А сейчас допивай… и езжай в гостиницу, выспись. А завтра посмотри на этого козла трезвым взглядом и мысленно пожелай ему подцепить от подруги что-нибудь неизлечимое, но эстетически заметное! И ей того же!

Алиса застыла. Она смотрела на меня широко открытыми глазами, в которых еще блестели слезы. Прошло пять секунд… потом ещё пять… и затем она фыркнула. Сначала тихо, затем громче. И вдруг она начала смеяться, да так, как будто я только что отпустил ей грехи, которых она не совершала.

— Подцепить… эстетически заметное… — повторила она сквозь смех, вытирая нос тыльной стороной ладони. — Боже мой…

Она взяла бокал и сделала глоток. И, я видел по её взгляду, как ей зашло! Коктейль был прям вкусненьким!

Она поставила бокал и посмотрела на меня с явно пробудившимся, жадным интересом, который резко контрастировал с её недавней истерикой.

— Ты… кто ты такой? — спросила она, слегка наклонив голову набок.

Я улыбнулся.

— Бармен, и судя по твоей ситуации — святой отец. Тут уж, на твой вкус.

В этот момент Система бабахнула уведомлением так ярко, что текст на секунду залил весь обзор:

Внимание!

Внеплановый квест «Успокоить клиента» выполнен! Награда: +30 опыта.

Бонус: выполнено задание с нераскрытым условием «Шутка за 300»! Награда: +20 опыта.

Получен пассивный навык: Темный психолог (Шанс успокоить клиента метафорическим черным юмором +20%).

Я моргнул, убирая окно. Взглянул наверх, на балкон. Соколова стояла, облокотившись на перила, и явно пялилась на меня.

Над её головой обновилась шкала:

«Симпатия: Допущен к работе (1/3)».

Алиса достала из кошелька крупную купюру, бросила её на стойку и подмигнула мне…

— Так, я за сдачей, — только было начал я, как она меня осадила:

— Сдачи не надо.

Затем она взяла салфетку, вытащила из сумочки ручку и быстро написала десять цифр. Потом положила бумажку прямо перед моей барной ложкой и посмотрела на меня… тем самым многообещающим взглядом, который за прошлую жизнь я видел не одну сотню раз. Так что понимал, к чему всё это.

— Надумаешь, просто позвони.

Она накинула пальто на плечи, и…

«О, в заведение то, вон, ветер какой! Шатает беднягу!»

А потом я подумал о другом… о задании…

«Шутка за триста? Серьёзно? Про святого отца? Это… хрень какая-то!»

Ветрова подошла ко мне, остановилась сзади, и посмотрела вслед уходящей Алисе.

— Чё ты ей сказал? — спросила она. — Я думала, охрану вызывать придется.

— Темная магия и немного журналистского опыта, — ответил я, убирая ложку на место.

Бар закрылся в начале шестого. Последнего гостя охрана вывела под руки, музыку выключили, и в помещении повисла та особенная, гулкая пустота, которая наступает после шумной вечеринки. Мы с Ветровой остались одни. Занимались уборкой почти в полном молчании: я мыл стаканы, она протирала полки и пересчитывала кассу.

Когда всё было кончено, мы уселись на пустые ящики из-под бутылок в подсобке, чтобы поделить чаевые. Бытовая проблема с деньгами слегка сгладилась: в кармане у меня шуршала пара тысяч рублей, плюс те три с половиной, что обещала Соколова за смену. Купюру Алисы Ветрова молча отправила в общую банку. Справедливо. Обидно, но справедливо.

Этого мне бы хватило на еду, проезд и отсрочку… для хозяйки квартиры. Блин… и всё равно этого было мало!

— Нормальная смена, — улыбнулась Ольга. — Там этот, запомни, рыжего видел?

— Какого?

— Ну, мелкий, борзый, с лысым мужиком в компании.

Я закрыл глаза и попытался вспомнить, о ком она говорила. Затем в памяти всплыла парочка друзей, которые заказывали у Ветровой, и танцевали с девушками, поодаль от столов. Я с ними не разговаривал, и кто они такие, разумеется, не знал.

— Так, ну…

— Лысый — это Дима танцор. Приятный мужик, на теплоходе работает.

— Танцор, это потому что… хорошо танцует?

— Да, — улыбнулась Оля. — Хороший мужик, ничего тут не скажешь. Но вот с Витей, это второй, рыжий — прям аккуратнее. Этот мудак любит поводить…

Дальше пошли непристойности. Но по факту она предупредила: из-за Вити в баре бывают проблемы между мужиками, которые недосмотрели за пьяными «подругами».

— …он реально конченый. Сам по себе не рыпнется, но прошлый твой сменщик пару раз дал ему по морде. Имей в виду, если тебе придётся кого-то бить, то выводи на угол здания. Там камер нет.

— Да и я не собирался…

В этот момент я пересчитал свою долю купюр, и перед глазами всплыло новое окно:

Напоминание: Основной долг Славику: 120000.

Долг хозяйке квартиры: 30000. Срок до понедельника.

Мда… сегодняшнего заработка мне не хватило бы… надо было срочно выбираться из долгов…

Задание «Первый рабочий день» выполнено! Награда: +40 опыта.

Уровень: 1. Опыт: 90 / 100.

«Десять опыта до уровня. Как десять рублей до зарплаты — вроде рядом, а не дотянуться».

— Завтра у тебя выходной, — закончила подсчёт Оля. — И так будет каждую субботу.

— А остальной график?

— Понедельник заведение не работает. Вторник–среда, сменщики. Четверг–пятница-воскресенье, я и ты. В субботу — Стёпка с Пашей.

— Трёхдневка… — протянул я, понимая, что денег я тупо не заработаю.

— Будешь хорошо работать, станешь старшим барменом, — пожав плечами, ответила та. — А там и оплата другая, и смен больше. Или же, поговори с Соколовой, она как раз Стёпку уволить хотела.

На этой доброй ноте мы вышли на улицу. Ветрова поправила рюкзак на плече, кивнула мне на прощание и свернула к своей остановке.

Ну а я пошёл пешком, сугубо из экономии, хоть и понимал: до дома полтора часа! Но, по сути, мне было пофиг. Я шел по пустым улицам и думал: где взять сто пятьдесят тысяч за три дня? Работать в баре? Да, конечно, но за три дня я тут столько не заработаю…

Как выкручиваться, я не знал. И даже не заметил, как добрался до своего дома, и как поднялся на второй этаж.

Я вошел в темную прихожую, свет не стал включать, просто скинул кроссовки, прошел в комнату и упал на скрипучий диван. Закрыл глаза… и начал проваливаться в сон…

Но стоило мне расслабиться, как Система снова дала о себе знать. Посреди темноты, прямо перед закрытыми веками, вспыхнуло новое полупрозрачное окно:

Скрытый квестлайн: Дело Марины, активирован!

Ожидание звонка завершено!

В ту же секунду, словно она ждала этого системного триггера, в кармане моих джинсов завибрировал телефон. На экране был контакт: «Марина».

Я помнил вишневый седан, тонированные стекла, запах… и её загадочный взгляд. А также фразу: «У меня к тебе будет одно важное дело».

— Блин…

Я провёл большим пальцем по экрану, чтобы принять вызов и поднес трубку к уху.

— Слушаю.

— Дима, — её голос звучал напряженно. — Извини, что так рано. То дело, о котором я говорила, оно горит. Тебя там ещё вчера ждали. Сегодня ночью тебе нужно приехать в одно место.

Сегодня? У меня как раз выходной — она что, и график мой знает? Так, ладно.

— Какое место? — я сел на диване, опираясь локтями о колени.

— Закрытый подпольный клуб на окраине. На Лесной, 45. Там собираются серьезные люди, Дима. И им нужен толковый бармен на приватную вечеринку. Я тебя порекомендовала. За эту ночь ты получишь пятьдесят тысяч. Переведу прямо на карту сразу после смены.

Пятьдесят тысяч за ночь? Это решало вопрос с хатой и давало время на сбор остальной суммы для Славика. Правда, с чего бы вдруг она так уверена, что я прям толковый?

«Пятьдесят тысяч за ночь для бармена — это не оплата, это приманка. Но у приманки есть одно достоинство: её хотя бы можно съесть. А у Славика — кирпич».

— Я согласен, — ответил я без колебаний. — Но с чего ты решила…

— Хорошо. Будь там к полуночи, и не опаздывай, — Марина пропустила мой вопрос мимо ушей и сбросила вызов.

Я отнял трубку от уха. Я думал, что это легкие деньги за старую работу — постоять за стойкой, налить пару коктейлей для братвы, забрать кэш. Но как только экран телефона погас, Система выдала зловещее, огромное красное окно, перекрывшее обзор:

Внимание! Обнаружен конфликт квестлайнов.

Квест: Отдать долг Славику (Срок: до понедельника).

Квест: Дело Марины (Угроза: криминал).

Шанс остаться с целым лицом при встрече с людьми Марины: 15%.

Пятнадцать процентов на то… что мне не снесут кабину? Любопытно, конечно… а Славик тут при чём? Он там тусит, что ли?!

Или дело в другом? Распутин не просто кому-то задолжал, но ещё и наследил в своё время? Да?!

Я хотел вызвать окно навыков, проверить, есть ли хоть что-то, что спасет мне жизнь, но не успел.

В дверь моей квартиры настойчиво постучали.

Удар был настолько сильным, что дверная ручка задрожала. Затем еще удар. И еще. Кто-то молотил в дверь кулаком с явным желанием вынести её с петель.

Система мигнула короткой надписью:

«Внимание! Гости прибыли раньше срока».

Я медленно поднялся с дивана. Стук не прекращался. Кто-то был за дверью, и этот «кто-то» явно не собирался пить со мной чай из кружки с моим бывшим лицом.

Глава 4

— Андрей, ну здесь же люди… — мурлыкала Алла. — Нас заметят!

— А я-то что? — искренне удивился я. — Алла Сергеевна, отпустите мою руку!

— Я и не держу вас…

В общем, ситуация, которую я с какого-то рожна вспомнил, была максимально бредовой. Алла Сергеевна была соучредителем одной из клиник, у которой имелась дочерняя компания по производству и продаже всяких шаманских масел. Почему сейчас вспомнилась именно она, я, хоть убей, понятия не имел.

Да и само событие было не очень красивым. Эта дамочка зажала меня в коридоре дворца олигарха Сильвестра Сергеева и очень настойчиво пыталась залезть ко мне в штаны. И вела себя при этом так, словно это я пытался…

Короче, я ушёл, она обиделась… а в мою дверь тем временем долбили.

«О, понял, — дошло наконец до меня. — Меня же тогда муж Аллы преследовал и так же в дверь долбил!»

В общем, с чувством дежавю я разобрался, только легче при этом не стало.

Я снова опустился на продавленный диван, пытаясь вернуться в этот «мир». Потому что, когда в голове наложились две картинки — то, что было перед глазами, и то, что всплыло в памяти, — мне реально показалось, что я сошёл с ума.

В чувство меня привело окно системы. Оно начало мигать ещё сильнее, что, собственно говоря, и помогло мне вернуться в мир иной. Ой… в настоящий, конечно же!

Внимание!

Обнаружен конфликт квестлайнов!

Шанс остаться с целым лицом при встрече с людьми Марины: 15%…

Внимание!

Гости прибыли раньше срока!

И именно в этот момент, когда я пытался сообразить, какой тут конфликт, в дверь ударили сильнее, причём явно с ноги! Так что…

— Да иду, иду! — рявкнул я, поднимаясь.

Я подошёл к двери, посмотрел в глазок, но ничего… а, нет, соврал! Не было там, короче, ни мафии, ни Славика, ни Тяпы…

Там стояла бабка лет шестидесяти. Ну, как бабка?

«Валентина Петровна. Ударила меня авоськой за то, что я курил в подъезде, — услужливо подкинула память Димы. — Неадекватная! Надо бы её сторониться! Вон Васе вообще по яйцам бабахнула ни за что!»

— И зачем так в дверь долбить? — спросил я скорее самого себя, после чего распахнул дверь, готовый выдать порцию красноречия.

Но, прошу заметить, вежливо! Негоже стариков обижать. Некрасиво это.

Правда… то, что подкинула память, меня немного смутило. Я, конечно, не был уверен, что Дима прям правду мне «доложил», описывая соседку, но нутро как будто говорило, что Дима не врал. В чём я прямо сейчас и убедился!

На площадке стояла соседка, так что глазок меня не подвёл. На ней был застиранный махровый халат, на седой голове — бигуди немыслимого розового цвета, а лицо выражало абсолютную, с позволения сказать, готовность к бою.

— Ты оглох?! — выпалила она и ткнула пальцем мне в грудь. — У меня на плите молоко сбежало!

— А я тут при чём? — не постесняюсь этого слова, охренел я. — Молоко, моя дверь… в голове не появляется ассоциаций!

— Ишь, умный какой, — злилась она. — Чё дверь не открываешь?

— А почему должен?!

Ох, как же мне не понравился мой тон. Но ведь действительно, что, чёрт возьми, происходило? Кто она такая, чтобы ломиться в мою дверь и докладывать о…

— Дай соли, живо!

«Она реально неадекват», — вдруг понял я.

В детстве у меня была такая соседка. Выжила из ума и кошмарила весь подъезд…

Перед глазами мигнуло зелёное окно:

Ошибка идентификации угрозы.

Объект: соседка.

Потребность: соль.

Я аж опешил от неожиданности.

«Перестраховщик хренов, — мысленно буркнул я Системе. — Хуже продюсера перед прямым эфиром. Она же соль просит, а не гранату».

— Сейчас, — ответил я Валентине Петровне и ушёл на кухню.

Солонка нашлась возле мойки. Я отдал её соседке и закрыл дверь. Но покой длился недолго: не прошло и пяти минут, как в дверь опять долбанули. Да похлеще, чем соседка.

— Соль кончилась! — крикнул я и снова потянулся к двери. — Кто там ещё?!

Дверь открылась, явив моему взору живописнейшую картину.

На пороге стоял Тяпа. Это был здоровенный амбал размером с небольшой шкаф. Шкаф, который тяжело сопел: судя по красному лицу и свистящему дыханию, второй этаж дался ему с трудом. А за его спиной, как два подтанцовщика на сцене областного ДК, маячили двое парней в одинаковых чёрных кожанках. Лица у них были одинаково тупыми.

Тяпа был от Славика. В общем, после короткого диалога, в ходе которого я… реально охреневал от происходящего, выяснилось: Тяпа пришёл за «хоть чем-то» до понедельника, потому что возвращаться к хозяину с пустыми руками для него было хуже, чем прыгать с парашютом без парашюта.

А двое в кожанках? Те были от Марины. Они пришли передать, что ночью мне надлежит быть на Лесной, вовремя, и что про работу я должен держать язык за зубами.

Каждый из этой троицы был свято уверен, что сегодняшний день принадлежит исключительно ему.

«А что, позвонить было нельзя? — пронеслось в голове, когда я смотрел на этих „умных“ в кожанках. — Телефон-то для чего придумали?»

И тут перед глазами вспыхнуло новое окно:

Шанс огрести: 95%

— Девяносто пять, — прочитал я вслух. — Иронично.

— Чё? — прокашлялся Тяпа. — Славик сказал… чтобы ты, ишак, отдал хоть что-нибудь! Я без бабок к нему не пойду, ясно?!

Один из кожанок шагнул вперёд, оттесняя Тяпу плечом:

— Ты вообще вали нахер, а ты, — он ткнул пальцем в меня, — чтоб без опозданий! Эдик поговорил с Мариной…

— Ты кого послал? — Тяпа покраснел ещё сильнее. — Слышь, ебла…

Я смотрел на эту сцену и лихорадочно прокручивал варианты. Во-первых, слишком много событий на два-три квадратных метра площадки. Во-вторых…

«А если они сейчас друг с другом подерутся, мне же хуже будет?»

— Господа, — я повысил голос, потому что дело пахло реальной дракой, — давайте вы свои проблемы решите позже. И не здесь!

Тяпа и кожанки уставились на меня, слегка опешив от такой наглости. А я, как заправский администратор ток-шоу, раздал роли.

Я ткнул пальцем в Тяпу:

— Ты передай Славику от меня привет. Скажи: покалеченный бармен заработает ему ровно ноль рублей ноль копеек. Я у него на счётчике, а не на лесоповале. Если он хочет получить свои сто двадцать, мне нужно отрабатывать смены, а для этого нужны рабочие руки и ноги. Без переломов. Так что ты зря поднимался!

Тяпа открыл было рот, но я тут же развернулся к кожанкам:

— А вы… мужики, телефон на что? Я же уже пообещал Марине, что приду! Зачем вы вообще пришли?

Троица переглянулась. Аргумент про деньги, которых у калеки не бывает, работал безотказно. Даже на Тяпу, который, видимо, имел зачатки логики.

— Марина сказала, чуйка у неё, — пояснил один из кожанок. — Мол, проблемный ты… и вот этот, — он кивнул на Тяпу, — как раз тут!

«Хм… Марина явно знает больше, чем надо, — подумал я. — Подстраховалась? Да и… откуда она вообще могла знать, что у Димы проблемы? Может, у неё тоже система?»

Мысли, конечно, были занятными, но на ситуацию они никак не влияли. Хотя… может, появление этих двоих спасло меня от кулака Тяпы, который тот хотел зарядить мне в лицо, едва я открыл бы дверь?

Так, ладно…

— Славик велел принести хоть что-то, — упёрся Тяпа, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Мне сказали — неси, я несу. Не пойду же я назад ни с чем.

Я снова хлопнул себя по карманам, на этот раз от безысходности.

— Да где я тебе сейчас высру?! — выпалил я, и в этот момент в кармане джинсов что-то явственно зашуршало.

Я сунул туда руку и онемел. Пальцы нащупали два куска бумаги. Я вытянул их на свет. Две пятитысячные купюры. Две мятые, затёртые до состояния старых обоев пятёрки. Откуда?! Ещё позавчера у меня на счету было двести четырнадцать рублей, а этот карман я выворачивал не раз!

Окно Системы мигнуло:

Особенность носителя: вещь найдена.

Согласно вашему уровню, читерская особенность ограничена.

Привязка к кармическому потоку: 4%… 5%

«Какого… — мысленно обалдел я. — А что, так можно было?»

Я быстро пришёл в себя и протянул купюры Тяпе.

— Э-э-э, вот. Задаток. Десять штук. Передай Славику: в понедельник, как договаривались, принесу ещё. Остальное — разберёмся!

Тяпа повертел деньги в ручищах, посмотрел на кожанок, на меня, буркнул что-то невнятное и сунул пятёрки в карман куртки.

В этот момент из-за своей двери снова высунулась Валентина Петровна. Она окинула взглядом двух в кожанках и Тяпу, затем посмотрела на меня.

— А перец есть? — спросила она как ни в чём не бывало. — Соль-то ядрёная, а перец не купила…

«КАКОГО ЧЁРТА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? ЧТО ЗА СУМАСШЕДШИЙ ДОМ?!»

Кожанки вздрогнули от неожиданности, а Тяпа машинально буркнул:

— Нету у него перца.

— Есть, — вздохнул я и скрылся в квартире.

Вынес перечницу, отдал соседке. Площадка начала пустеть. Тяпа, пыхтя, спускался по лестнице, кожанки молча двинулись за ним, видимо решив, что их миссия по моему спасению выполнена.

Валентина Петровна задержалась на пороге своей квартиры. Она разглядывала мой фингал, который сегодня приобрёл ещё более живописный оттенок — с желтизной и фиолетовым.

— Дима, — сказала она, — а у тебя всегда по утрам так весело?

— Только по субботам, — ответил я. — В остальные дни просто скучно.

— Я медсестра, только со смены, — она кивнула на мой глаз. — Давай потом посмотрю. Может, там трещина есть? Тебе бы рентген сделать.

— Спасибо, Валентина Петровна, — я улыбнулся, и скула тут же отозвалась прострелом. — Обязательно обращусь.

Я запер дверь на оба замка и прислонился к ней спиной.

Что же такое происходит вокруг Димы? Что это за загадочная Марина, которая присылает двух «специалистов», чтобы те меня спасли?

А ещё эта Система, моя смерть… как же всё запутано…

Окно Системы мигнуло, обновляя задачу:

Квест: Дело Марины.

Локация: Лесная, 45.

Время: 00:00.

Шанс провала: 85%

Лесная, сорок пять, раньше была заводским ДК — типичным советским памятником архитектуры а-ля «параллелепипед с колоннами». Сейчас первый этаж был заколочен фанерой, а вот на втором, судя по пробивающемуся сквозь шторы свету и приглушённому басу музыки, жизнь кипела. Там, как я вскоре узнал, были бархат, позолота и люди, которым в городе удобнее существовать в тени, а не открыто, как в девяностые.

Я подошёл к служебному входу, как и велела Марина. Она встретила меня у дверей, нервно куря тонкую сигарету.

— Опоздал на пять минут, — протянула она, стряхнув пепел.

— Пробки, — парировал я. — В выходные даже бандиты стоят в заторах.

Марина не оценила шутку. Она выкинула бычок, толкнула дверь и повела меня по бетонному коридору.

— Слушай внимательно… Стойка у тебя длинная. Из барменов сегодня на выходе только ты. Грише… ноги кто-то сломал…

«Вот тебе и раз!»

— Маши тоже не будет, у неё что-то там случилось…

«Вот тебе и два».

— Так что за стойкой будешь ты один. И тебе придётся успевать! Оплату мы тебе поднимем.

— А помощь хоть какая-то есть? — искренне удивился я. — Лёд принести, посуду? Барбэк, может?

— Одна официантка, там разберётесь, — безразлично ответила она. — Но запомни кое-что важное: за VIP-столом сидит Михалыч.

— Михалыч? — переспросил я. — Ты мне лучше вот что скажи: что это за двое в кожанках? Откуда ты вообще… Ладно. Это что за рабочие условия такие?

— Не перебивай, — прошипела она. — Михалыч — местный авторитет, его тут все знают. Твоя задача — молчать, лить и кивать. Ясно?

— Яснее некуда, — кивнул я. — Только это не отменяет моего вопроса! Откуда ты знае…

Марина посмотрела на меня с таким недовольством, будто намекала, что я не имею права даже спрашивать. Мы поднялись на второй этаж и вышли в общий зал. А он был ну прям большим!

По краям темнели ниши с диванами, кое-где задёрнутые занавесками, в центре располагалась сцена, обтянутая бордовой тканью, а вдоль дальней стены тянулась длинная барная стойка, за которой мне и предстояло работать.

Я занял своё место. Проверил станцию: лёд, соки, сиропы, шейкеры. Всё было на месте, по ценовой категории и качеству — в целом норм. И тут моё внимание привлёк мужчина в золотом пиджаке, который шёл к сцене. Он двигался с таким выражением лица…

«Ой, понтов-то!»

В общем, подбородок и нос кверху, походка обезьяны. По пути он бросил в мою сторону:

— Официант, лёд к сцене! Живо!

Официантка, которая как по волшебству появилась рядом, выпалила:

— Это Эдик, ведущий… аккуратнее с ним!

— Чего? — я обернулся, но она уже взяла ведёрко со льдом и понесла его к подножию сцены. Эдик, не глядя, забрал его и поставил у микрофонной стойки.

Рассмотреть коллегу-ведущего толком я не успел. Принял информацию к сведению, сам себе кивнул и, не теряя времени, начал готовиться к работе.

Народ начал прибывать через четверть часа. Гости были под стать месту: мужчины в спортивных костюмах, женщины с ярким макияжем и в вечерних платьях. Молодёжь была, но редкая, так сказать. Я спокойно делал коктейли, не вылезая из образа «молчаливой тени». Но в какой-то момент любопытство взяло верх.

На станцию вернулась официантка с подносом пустых бокалов. Я в этот момент чистил стойку, и тут мне в глаза кое-что бросилось. Она поставила на мой край открытую бутылку виски.

Я машинально взял её, чтобы убрать под руку, как было бы удобно, но… замер. Мне не понравился запах… ну и то, что бутылка уже была открыта. Понимая, что дело нечисто, я налил десять грамм в стопку, взял соломинку и снял пробу.

Вкус был сивушный, резкий… спиртовой! Словно виски только что разболтали с водой и дешёвым ректификатом.

Окно Системы тут же решило подсобить:

Несоответствие состава.

Вероятность фальсификата: 92%.

— Вот тебе и три, — пробормотал я, рассматривая бутылку.

Я оглядел зал. Люди пили, смеялись, никто пока не морщился. Бар залит палёнкой, а в зале сидят бандиты. Братва — народ специфический. Они могут простить многое, но если учуют подделку из рук бармена, отвечать буду я. И отвечать, судя по всему, головой, а может, и руками.

— Это что такое? — спросил я официантку. — Откуда это?

— С кухни, — пожала она плечами. — А чё?

Я наконец разглядел девушку получше. Ничего примечательного в ней не было. Обычная… типичная… моя ровесница. Но по её лицу было видно, как ей всё это тошно! И эти люди, и это заведение, и то, что за такую бутылку можно и огрести.

— Всё, что несёшь мне из алкоголя, — начал я, поняв, что ей пофиг, — ставь подальше от стойки. Я сначала буду тестить.

Ответом стал короткий кивок, после чего я начал перестраивать станцию. Открытые бутылки с палёнкой убрал в сторону. Закончив с «ремонтом», переключился на коктейли на вермуте, соках и закрытых бутылках, которые вскрывал при гостях.

Вскоре пришёл заказ от Михалыча. Ничего конкретного там не было, кроме:

— Вкусно!

Понимая, как тут можно обжечься, я выпросил у охраны личную бутылку Михалыча. Точнее, сначала проанализировал, что он пьёт, а затем через Марину подозвал охранника.

Сам Михалыч пил армянский коньяк, причём настоящий, пятизвёздочный. Охранник отдал бутылку неохотно, но под моё обещание «ля буду, вкусно сделаю» сдался.

Коктейль я решил сделать несложный, но прям мужской! Сазерак из коньяка, абсента, биттера и сахара. Вот только официантка не решилась его относить. Мне пришлось с минуту доказывать ей, что я не могу оставить бар, но тут на «спор» подошла Марина и поставила точку:

— Михалычу — сам неси!

Так что, сняв пробу с напитка, я подошёл к VIP-столу, где наконец рассмотрел главную угрозу этого вечера.

Михалыч сидел вальяжно, окружённый свитой. Он был грузный, с большими руками, а лицо у него было такое, словно он президент! Или же бог! И когда он потянулся за бокалом, я заметил на его пальцах старую синюю наколку.

«ГАЛЯ».

Тёмно-синие буквы, выцветшие от времени.

Я отдал ему бокал и отступил на шаг, ожидая, когда он сделает глоток. Он пригубил, одобрительно кивнул, и я вернулся за стойку.

Через несколько минут у стойки сел парень.

На нём был пиджак Valentino, явно дорогой, но сидел он так, будто это была верёвка, которой парня связали. Глаза у него были красные, опухшие, он тяжело опирался на барную стойку и смотрел в никуда.

— Чистый виски, — бросил он.

Я взял закрытую бутылку, вскрыл её при нём и налил в стакан. Он залпом выпил половину.

— Случилось что? — спросил я, протирая стойку.

— Не твоё дело, — огрызнулся он, но тут же добавил тише: — Дед — козёл.

— Какой дед? — уточнил я, хотя уже знал ответ.

Парень кивнул в сторону VIP-стола.

— Михалыч. Тащит меня сюда мозги вправлять.

«Ух, „козёл“ — это прям на грани!»

— По поводу чего вправляет?

— Да я это… музыку пишу, а он: «Это не работа! Это не бабки!»

— Дело только в этом? — попытался угадать я, чуя неладное. — Или что-то ещё?

— Катюха, — тут же ответил он, а затем напрягся. — Так, а почему я тебе это говорю?

Хех.

— Так я бармен, — ответил я, на миг поджав губы. — У нас работа такая: наливать, слушать чужие проблемы и помогать по возможности. Так что… давай, говори, что там у тебя?

Напряжение, мелькнувшее на лице гостя, исчезло. Он опустил голову, задремал секунд на пять, потом встрепенулся и заговорил — тяжело и не всегда разборчиво:

— Бабу… и-и-ик, люблю… а она из интеллигентной семьи! И-и-ик, у неё… папа учёный, ну и сам понимаешь, дед мой…

— Понимаю.

— Ну и я собрался с ней в Питер. А он хочет, чтобы я тут остался, «делом занимался»! А оно мне нахрен не надо…

— А как её зовут? — спросил я, наливая ему ещё виски.

— Катя, — ответил парень. — Я же говорил!

— А что она сказала, когда услышала твой первый трек?

Парень посмотрел на меня. Его губы дрогнули, и вскоре он улыбнулся.

— Она сказала, что у меня есть свой стиль, — ответил он, и тут оживилась система.

Клиент: Тимур.

Триггер: давление старшего.

Карточка клиента заполнена.

Побочное задание не активно.

Карточка клиента?! Заданий нет… а Система штука прикольная!

Понимая, что здесь мне делать нечего, я кивнул и отошёл к другому краю стойки, где появилась официантка с блокнотом. Но в этот момент мой взгляд зацепился за дальний диван.

Там сидела девушка в явно дорогом платье. Она держала бокал с напитком…

«Хм, я за тот диван заказов не отдавал…»

И вдруг её рука разжалась, бокал упал на ковёр, жидкость выплеснулась. Девушка вцепилась в подлокотник дивана.

Окно Системы выдало красный текст:

Критический объект: Карина.

Отравление суррогатом.

Угроза: слепота, летальный исход.

Я рванулся из-за стойки, но на полпути меня перехватила Марина. Она схватила меня за локоть.

— Ты куда? — шикнула она.

— Туда! — я махнул в сторону Карины. — Ей плохо!

— Это не твоё дело, — отрезала она. — Она просто пьяная!

— Она траванулась, — процедил я и выдернул руку. — Чё вы тут все, слепые, что ли?

Но нет, Марина явно не была слепой. Она видела, куда я несусь, и понимала кое-что важное:

— Это дочь Армена. Если ты её коснёшься, её отец тебе…

— Армена? — я покрутил башкой и зацепился взглядом за столик, где сидел кавказский мужчина с золотыми часами. — Того?

— Да. И охрана Армена заберёт её через десять минут! Не лезь!

Я посмотрел на Марину. Система услужливо «подколола» меня:

Не вмешиваться — выживание 10%.

Вмешаться — выживание обоих 5%.

«Ага, то есть если она помрёт, мне оторвут голову, потому что напиток из моего бара. А если попытаюсь спасти… Ой, что за ночка!»

— Марин, если она сейчас потеряет сознание, охрана Армена будет искать виноватого. А тут, — я нахмурился, — палёнка! И яйца оторвут не только мне, понимаешь?

— Палёнка?

— Да, — я сделал шаг в сторону. — Мне нужна вода, чистая водка…

— Ты тут бармен!

— Окей! Тогда вызывай скорую! Сейчас же! И бар на стоп ставь, пока не приедут!

Марина заметно напряглась, но она была умной и понимала риски. Что не могло не радовать.

— Что ты собрался делать? — спросила она.

— Спасать, — ответил я. — Щас.

Я вернулся к стойке, сорвал акцизку с бутылки водки, снял пробу и «Точной мерой» отмерил дозу. Зачем? А затем, что бармены старой школы знают: при отравлении суррогатом, пока едет скорая, спасает чистый спирт. Печень берётся за него в первую очередь, и суррогат не успевает превращаться в яд.

Я подошёл к дивану и сел рядом с Кариной.

— Эй, — я взял её за плечо. — Меня зовут Дима. Ты меня слышишь?

Она повернула ко мне лицо, и я увидел, что зрачки расширены, а губы синеют.

— Мне… плохо… — выдавила она.

— Знаю… ты отравилась. Сейчас мы это исправим. Пей, — я поднёс к её губам рокс с водкой. — Сделай маленький глоток.

Она скривилась, но послушно глотнула.

— А теперь смотри на меня, — я взял её за руку. — Как тебя зовут?

— Карина, — она закашлялась.

— Карина — хорошее имя. А любимая песня у тебя какая?

— К-какая?..

— Песня. Какая песня? Пой, — я смотрел ей в глаза. — Пой со мной, чтобы не уснуть.

И пока Марина вызывала и дожидалась скорую, я пел с Кариной какую-то абсурдную попсовую песню, не давая ей уснуть. Вскоре к дивану подошла охрана Армена. Спохватились они поздно, но, судя по сжатым кулакам, были готовы отправить меня в нокаут за то, что я трогаю дочь босса. Но Карина уже отвечала на мои вопросы, трясла головой и смотрела на меня, что немного сгладило углы.

Один из охранников вернулся к боссу. Тот вскоре встал из-за стола и медленно подошёл. Посмотрел на то, как я держу его дочь за руку, и спросил по-русски с акцентом:

— Что с ней?

— Отравление, — ответил я. — Суррогатом.

В этот момент двери зала распахнулись, и ввалились врачи скорой. Они быстро уложили Карину на носилки и забрали её. Мы с Мариной проводили их до порога. После я подобрал с ковра бокал и вернулся за барку.

Не сказать, что случившееся как-то напрягло отдыхающих, но вот Марина не могла найти себе места. Даже Михалыч долго смотрел в нашу сторону. Через четверть часа к барке подошёл Армен:

— Что она пила? — спросил он.

Я молча достал бокал, из которого пила Карина.

— Это не я наливал, — ответил я. — С её места у меня никто ничего не заказывал. А кто на самом деле дал ей напиток и откуда наливали — не скажу, не знаю. Думаю, вам стоит поднять камеры.

Армен кивнул. А я мысленно расцеловал его за то, что он оставил меня в живых.

Когда он молча ушёл, система вновь ожила:

Внимание!

Уровень внимания антагониста (Эдик) повышен до 80%.

«Антагонист, значит…»

Вечер продолжился в том же русле, но, как показала практика, система не просто так подкинула уведомление. Тимур сидел у стойки и мрачно смотрел в стакан. VIP-стол скучал. И Эдик, чтобы разогреть толпу, решил устроить конкурс: кто громче крикнет «Горько!».

Зачем? Да хрен его знает. Были тут парочки, которые целовались, но желающих было немного. Так что публика среагировала вяло. Пара пьяных выкриков — и всё. Зал зевал.

Михалыч тем временем мрачнел. Ему не нравилось, что внук сидит тут, как на поминках. Он достал телефон и что-то там пытался решить: жестикулировал, кричал, но что именно, я не слышал. Потом встал из-за стола и сел за барку. И внимание всех присутствующих тут же оказалось приковано к его спине. Его здесь уважали и боялись… а мне такое внимание было не нужно.

— Водку! — рявкнул он.

Я поставил перед ним коктейль на его же коньяке с горькими травами.

— Водка — для горя, — сказал я ровно, не отводя глаз. — А вам сейчас нужна голова, Михалыч.

Михалыч медленно поднял взгляд.

— Сопляк мне указывает? — его голос был тихим, но от этого ещё более опасным.

Эдик на сцене поймал момент. Внимание зала ушло к стойке, что ему очень не понравилось. Он отложил микрофон и как бы невзначай подошёл к нам. Сел неподалёку и прислушался.

Михалыч в это время поставил стакан на стойку.

— Так ты глухой? — он ткнул толстым пальцем в столешницу. — Указывать мне будешь? Может, тебе пальцы отрезать?!

Внимание!

Активировано побочное задание: помирить родственников!

Шанс провала: 85%.

«Ага… примерно как и шанс остаться без пальцев…»

Я посмотрел на Эдика, а тот явно всё слышал и улыбался так… сволочь он, короче! Самая настоящая!

— Указывать я вам не собираюсь, — я чуть понизил голос. — Я же вижу, что у вас с внуком произошло. Вы уж поймите, я умею слышать и слушать. Профессия у меня такая.

— Суёшь свой нос в чужой вопрос, — парировал он.

— Издержки профессии.

Он заметно нахмурился, но всё же не достал «нож». Наоборот, махнул внуку, чтобы тот подсел поближе. И когда Тимур, хоть и шатаясь, присоединился к разговору, Михалыч задал самый важный для него вопрос:

— Ну и что мне с ним делать? У него такая невеста от Арика будет… рынок свой…

— А здесь у него настоящая любовь, — пожал я плечами. — Как будто у вас такого не было?

Он нахмурился ещё сильнее, и я, понимая, что бить нужно иначе, кивнул на его наколку:

— Галю же вы любили? Вот и должны понимать, как Тимур тянется к своей девушке.

Михалыч смотрел на меня не моргая, потом перевёл взгляд на свои пальцы, на наколку «ГАЛЯ».

Я поднял бокал, который всё ещё протирал.

— Ваш внук очень похож на вас, — сказал я, просчитав, куда давить дальше. — Он ваш характер унаследовал. Увидел свою — и плевать ему на всех. За свою любовь готов стоять горой, как и вы в своё время. Так что… благословить надо!

Михалыч молчал секунду. Эдик замер, ожидая вердикта. А потом Михалыч захохотал. Он смеялся до слёз, хлопал ладонью по стойке так, что звенели бокалы.

— Свадьбу! — рявкнул он. — Свадьбу играть!

Зал, который вообще ничего не понимал, вдруг поддержал авторитета. Да так…

«Что утро было мутным, что ночь… непонятная! Я как будто проблемы киногероев решаю!»

Внимание!

Квест «Помирить родственников» выполнен.

Поздравляем, вы получили второй уровень!

Получен навык: Аура диктора.

Ваша харизма в радиусе 10 метров возрастает. Люди склонны прислушиваться к вашему мнению.

Я мысленно присвистнул. Наконец-то не просто мера, чтобы что-то налить, а реально полезная штуковина.

Под утро, когда зал опустел и на втором этаже ДК установилась тишина, Марина подошла ко мне, достала телефон и еле заметно улыбнулась:

— Пятьдесят тысяч за ночь, — сказала она, открывая приложение банка. — Перевожу по номеру.

Её палец завис над экраном, потом она что-то быстро понажимала, и мой телефон ожил. Я убрал барную станцию, перекинулся с Мариной парой слов и, уходя с этажа, услышал, как на кухне орёт Армен. Доносились звон битой посуды и отборный мат.

Когда я вышел из здания, ко мне подошёл охранник кавказской внешности. И прежде чем дать мне «шанс» сесть в такси, он взял мой номер, сказав, что со мной свяжется Армен. Так что…

«Чёрт возьми, и во что это может вылиться?»

Глава 5

Таксист довёз меня до дома на Лизы Чайкиной без лишних вопросов, хотя видон у меня, надо сказать, был прям замученный. Я расплатился с ним последней наличкой — всем, что осталось от первой смены в «Парусе» и от чаевых на Лесной. Такси нынче охренело. Поднялся на второй этаж, закрыл дверь на оба замка и привалился к ней спиной.

Эх… денег больше-то и не стало… Не, больше-то стало, но их скоро пришлось бы отдавать!

В общем, теперь у меня было пятьдесят тысяч на карточке. И всё.

А до завтрашнего дня нужно было собрать ещё девяносто. С долгом хозяйке в тридцать кусков я… вполне попрощался бы хоть прямо сейчас. Но тогда оставался долг перед Славиком — сто десять, за вычетом вчерашнего задатка.

Но сейчас меня волновал не Славик, а Марина. Кто она такая? Откуда она знала мой адрес? Почему её «коллеги» в кожанках знали про Тяпу? И главное… с чего ей вообще приспичило тащить за шиворот потрёпанного бармена в подпольный клуб?

Я прошёл в комнату, плюхнулся на скрипучий диван и уставился в потолок. Потолок был обшарпанный, с трещиной в форме…

Ух ты, прям как река Волга! Но долго размышлять о живописности потолка мне было не суждено. Голову заняли другие мысли. Точнее, одна, а если ещё точнее — Марина. Она сказала: «У меня к тебе будет одно важное дело». Но так и не объяснила, какое именно. Мог ли я считать, что выход в подпольный бар и был тем самым «делом»?

Мог. Но чутьё подсказывало: это ещё не последняя наша встреча.

«А если она вербовщик? Ну, в синдикат и всё такое? Как в кино! Где у подпольного бизнеса вся своя прислуга…»

Не, это тоже звучало как бред. А если…

«А если у неё есть своя система, и я — её квест?»

Вот это было больше похоже на правду. Потому что, если я умер, очнулся в этом теле и получил эту плюшку… может, кто-то другой тоже такую получил?!

Вопросов было столько, что впору открывать колл-центр. Я устало потёр переносицу и закрыл глаза. Система услужливо вывела таймер до начала смены в «Парусе».

До начала смены: 7 часов 15 минут.

Рекомендация: спать. Носителю нужен отдых, иначе деградация мозга ускорится.

— Спасибо, Кэп, — пробормотал я и провалился в сон.

На смену в «Парус» я пришёл… прилетел, точнее, всего за двадцать минут до открытия дверей. Что очень не понравилось управляющей. Поздоровался с Ветровой, которая уже натирала бокалы, переоделся в свою рубашку. Вроде бы всё шло по плану. Но, как я уже усвоил, в жизни Распутина планы существовали исключительно для того, чтобы на них чихать с высокой колокольни.

Ровно в шестнадцать ноль-ноль, когда я разбирал коробки с газировкой, зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер. GetContact охарактеризовал звонящего так: «Бойся». Почему? Не знаю. Для тех, кто не в курсе: это приложение определяет неизвестные номера и показывает «теги», под которыми их записали другие пользователи.

Кто-то этого абонента явно боялся… ну а я просто взял трубку.

— Алло? — сказал я, зажав телефон плечом и продолжая распатронивать упаковку.

— Дима, — голос был знакомым, акцент — выраженным. — Это Армен Возрикович.

— Добрый день, Армен Возрикович, — ответил я спокойно. — Чем могу помочь?

— Мне нужно с тобой поговорить. С глазу на глаз. Сегодня, после твоей смены, там, где удобно тебе. Я подъеду.

Армен отключился, не дожидаясь ответа. Я хмыкнул. Ситуация была пикантная. Этой ночью я спас его дочь от слепоты, а может, и от чего похуже. Сегодня он хочет поговорить. Нормальная реакция отца. Разговора я не боялся. Скорее, он был мне на руку: Армен мог оказаться полезным контактом. Да и оправдываться мне было не в чем.

Я Карине ничего не наливал и ничего не подмешивал. Марину я предупредил, что в баре палёнка. Кто и зачем напоил дочь Армена — увы и ах, я не знал. Да и не моё это было дело.

И тут система решила вставить свои пять копеек. Прямо перед глазами вспыхнуло красное окно:

Внимание!

Угроза: Армен.

Страх носителя: 100%.

Эффект: паническая атака, дрожь конечностей, заикание.

— Да не боюсь я, вашу мать! — рявкнул я, обращаясь к красному тексту. Ветрова обернулась от полки с бутылками и посмотрела на меня как на идиота. Я виновато улыбнулся и махнул рукой: мол, всё нормально. Но нормально не было ничего!

Система, естественно, меня проигнорировала. Вместо этого она выдала ещё одну табличку:

Новая грань навыка «Точная мера» активирована.

Дебафф: «Тремор новичка».

Шанс пролить напиток при наливе: 25%.

И вот тут начались проблемы. Пальцы на обеих руках вдруг задёргались. Будто я только что вернулся со смены, где без продыху таскал мешки с картошкой. Я попытался сжать кулаки, но фиг там плавал! Пальцы меня просто не слушались!

— Твою мать! — прошипел я, тряся кистями. — Да не страшно мне, я сказал!

Я взял лёд, завернул его в чистое полотенце и прижал к локтевым сгибам — тот же фокус, что и в первую смену. Холод почувствовался сразу, дрожь немного стихла, но до конца не ушла. Я был похож на пациента неврологического отделения на утренней прогулке.

Тем временем зал начал заполняться. Подошли первые клиенты, сели за барную стойку. Мужичок в галстуке заказал «Негрони».

— Одну секунду, — кивнул я, взяв барный стакан и джиггер.

Рука… что сделала рука? Правильно, дрогнула!

Так что, когда я попытался налить джин, струя мазнула по краю джиггера, и половина пролилась мимо, на стойку.

— Чёрт!

Ветрова оценила моё состояние. Её недоумение я чувствовал на расстоянии. Она посмотрела на лужу на стойке, затем на мои трясущиеся руки, потом на клиента. Без единого слова забрала у меня джин, Campari и вермут.

— Я сама, — вяло заявила она. — Ты сегодня на пиве и вине. Кстати, — она прищурилась, — ты же умеешь отличать белое от красного?

— А я на дурака похож? — нахмурился я.

— Ну, всякое бывает, — пожала она плечами. — Давление сначала проверь, а то кеги пустыми могут быть.

Я хотел возразить, но понимал, что толку от шума будет ноль. С этим дебаффом, который подкинула система, ничего сложного толком не нальёшь. Так что я отошёл к кранам и начал тупо наливать пиво в бокалы. Тут даже дрожь не мешала.

Ветрова подала «Негрони» клиенту, шагнула в мою сторону, задумчиво глянула на стаут на барке и спросила вполголоса:

— Ты вчера пил? — она подняла голову и посмотрела мне в глаза. — Только честно!

— Нет, не пил, — ответил я, стараясь не расплескать пену. — На подработке был.

Она хмыкнула — с таким выражением лица, будто в этом хмыканье был целый том комментариев.

— Подработка, значит, — повторила она, протирая стойку там, где я разлил джин. — К твоему сведению, Соколова не любит подработки на стороне. Так что учти: если прознает — выкинет тебя ещё до конца испытательного. И судя по твоим рукам, тебе бы не подработки искать, а невролога.

Я промолчал… ну а что бы я ей сказал? Что у меня дебафф? Смешно!

Но теперь я хотя бы понимал, что Соколовой о моих подработках знать не стоит. Информация, так сказать, полезная!

В середине смены зазвонил телефон. На экране высветилось «Славик». Я отошёл в подсобку и взял трубку.

— Ну? — ласково спросил Славик. — Про завтра, надеюсь, не забыл?

— Помню я, — отрезал я. — Где и когда?

— О-о, ты сегодня бодрый, — хмыкнул он. — Давай в полдень, у подъезда. Тяпа раньше не успеет, у него колени после вчерашнего разболелись. Будь добр, не опаздывай, а то Тяпа нервничает, а когда он нервничает, у него руки чешутся.

— В полдень буду, — ответил я и сбросил вызов.

Остаток смены прошёл в напряжённом молчании между мной и Ветровой. Я наливал вино и пиво, она делала всё остальное. К закрытию, когда охрана выставила за дверь последнего пьяного клиента, мы принялись за уборку.

Когда мы уселись на ящики в подсобке делить чаевые, Ветрова вывалила на ящик между нами горсть мелочи и ворох купюр.

— Шесть тысяч, — сказала она, раскладывая деньги на две стопки. — Тебе три, мне три. Мелочёвку в банку.

Я пересчитал свою долю. Три тысячи плюс ставка. Итого — шесть с половиной за сегодня. Плюс те пятьдесят, что перевела Марина.

Перед глазами тут же всплыло окно:

Средства: 56500

Долги: 140000

Срок: завтра, 12:00.

Я пересчитал деньги ещё раз. Потом ещё. Будто от очередного пересчёта сумма должна была вырасти…

И вот тут появилось кое-что новенькое!

«Ах ты ж сволочь! — мысленно заявил я, когда система вновь ожила. — Может, ты всё-таки живая, а?!»

Внимание!

Математика: без изменений.

Носитель, вам нужен второй источник дохода либо продажа почки.

— Шутишь, что ли? — буркнул я, пряча купюры в карман.

— Не смешно, Дим, — Ветрова посмотрела на меня. — Ты вообще сегодня сам не свой. Что стряслось?

— Жизнь, Оля, — ответил я, поднимаясь. — Просто жизнь.

Армен после смены так и не подъехал — и даже не перезвонил. Я минут десять постоял у служебного входа, посмотрел на пустую улицу и побрёл домой.

В восемь утра в дверь позвонили. Я спал после ночной смены, поэтому звонок воспринял как личное оскорбление. Звонок, оказывается, был жив — а я-то думал, раз соседка тогда колотила кулаком, он давно сдох.

Находясь в здравом, хоть и сонном уме и твёрдой памяти, я в одних трусах поплёлся в прихожую и открыл дверь. На площадке стояла хозяйка квартиры — это мне подсказала память! Рядом с ней стоял её племянник, которого Распутин тоже очень хорошо знал!

Хотя чего это я — «стоял»…

Он не стоял, он и был дверным проёмом, только в спортивном костюме. Смысл визита был прост: тридцать тысяч прямо сейчас — или вещи на лестницу.

Я развернулся, сходил за телефоном, который лежал на тумбочке, попросил назвать номер для перевода, ну и… просто перевёл.

Поздравляем! Вы закрыли долг перед хозяйкой!

Рекомендуется извиниться!

Отношение кредитора: удовлетворено.

«Ну уж нет!»

— Вот и славно, — кивнула хозяйка и ушла. Племянник двинулся за ней.

И тут приоткрылась дверь напротив. Валентина Петровна высунула свою бигудистую голову.

— Дима, ты один? — спросила она, сверля взглядом спускавшегося по лестнице племянника.

— Один, Валентина Петровна. А что?

— Я со смены пришла, у меня в аптечке мазь есть. Глаз-то у тебя совсем никуда… иди сюда, я посмотрю.

Через пять минут я стоял в дверном проёме своей квартиры, а Валентина Петровна обрабатывала мне фингал прямо на лестничной клетке.

— Ну, глазница целая, — констатировала она, массируя бровь. — Но если ещё били — иди в травмпункт. А то залечишь тут, а потом в морге вскроют и скажут: «А фингал-то старый!»

— Спасибо, Валентина Петровна, — пробормотал я и закрыл за собой дверь.

«Блин, до банкомата бы сходить, денег снять. А то вдруг у этого Распутина ещё и аресты на счетах имеются…»

В полдень у подъезда припарковалась чёрная БМВ — в стиле той, что каталась в сериале «Бригада». В машине, разумеется, сидели мои знакомые: Славик за рулём, а на пассажирском — Тяпа. Причём выглядел он каким-то помятым… прям чересчур. Фингал под его глазом был свежее моего и только набирал мощь.

«Долги, что ли, выбивали?»

Я подошёл к машине и положил на капот всё, что снял. В кармане осталась только мятая сотка — на чёрный день. Славик вышел, взял деньги, пересчитал… затем уставился на эту маленькую пачку, а после — на меня. И лицо у него было такое… как у отца, который собирается отчитывать провинившегося сына. Вот реально — прям такое!

— Димон, — сказал он, задумчиво хрустнув пальцами правой руки. — Ты что мне принёс? Это за беспокойство, что ли? За то, что Тяпу гонял? Ну, спасибо. А где остальное?

— Остальное будет, — ответил я ровно. — Это всё, что есть.

— Тяпа, — Славик повернулся к амбалу. — Колени твои тоже не бесплатно болят. Сколько Димон должен нам за беспокойство?

Тяпа вышел из машины и, как и Славик, размял кулаки. Только, в отличие от босса, у него они хрустели по-настоящему.

— Пятнадцать, — прогудел Тяпа. — У меня ещё и поясница побаливает… Так что, босс, надо бы ему голову проветрить.

Я посмотрел на Тяпу. Он стоял, возвышаясь надо мной, как медведь над зайцем. Кулаки у него были размером… ну точно с мою голову! И когда стало понятно, что ситуация патовая, я вспомнил новый навык.

«Аура диктора».

Она должна была сработать! Так что, повинуясь внутреннему чутью, я посмотрел Тяпе прямо в глаза и заговорил, даже не моргая!

— Тяп, — начал я. — Да, я не спорю, долг у меня остался. Но подумай: с чего бы вдруг я должен платить за боль в твоих коленях? Это ведь не я тебя гоняю, верно?

Тяпа ничего не сказал, но, как и я, не моргал!

— Да и сам посуди: ну вот попытаешься ты мне сейчас навалять, а дальше что? Я не смогу работать…

Славик смотрел на меня с прищуром, но не вмешивался. Ему явно было интересно, получится ли у меня убедить его амбала.

— А если я не смогу работать, Славик не получит ни копейки. Я отдаю сейчас всё, что есть. Остальное заработаю, и отказываться от долга я не собираюсь!

«Знать бы ещё, на что Дима занимал… твою мать».

Тяпа промолчал, но и махать кулаками не стал. Он мотнул головой, словно ему что-то почудилось, а затем с растерянным видом уставился на босса. Славик же лишь ухмылялся.

Внимание!

Вы успешно применили навык «Аура диктора»!

Уровень угрозы: снижен.

Тяпа: дезориентирован.

Внимание! Используя навык, вы повышаете его уровень!

Но больше уведомлений не было, так что я не знал, где посмотреть уровень навыка. Да и в свою стату не мешало бы заглянуть — я туда с первого дня не совался.

Славик первым нарушил тишину:

— Ладно, Димон, ты хоть и странный, но я тебе почему-то верю. А теперь смотри, в чём прикол…

Я повернул голову в его сторону, и чуйка подсказала: сейчас будет что-то интересное!

— Есть один человек. Зовут Эдик. Тамада. Хороший тамада, знаешь ли.

«А не тот ли это…»

— На днях он был в одном месте, где ты отличился. И вот Эдик предложил мне немного накинуть сверху… ну, знаешь, выкупить твой долг!

«Ах ты ж…»

— А Эдик, поверь, парень нервный. У него и колени не болят, и кулаки побольше Тяпиных.

Перед глазами вспыхнуло красное окно:

Внимание!

Угроза: передача долга.

Новый кредитор: Эдик.

Нужно ли вам это?

«Конечно же нет!»

Я понял, что этот «золотой пиджак» явно про меня расспрашивал… И, блин, я же ничего не сделал! Просто общался с людьми… Неужели его настолько задело внимание в мой адрес? Что-то с этим типчиком не так… Я, если честно, даже не мог вспомнить, сколько ему на самом деле лет! Да и лица толком не помнил…

— Я отдам долг, — сказал я, глядя Славику в глаза. — Не продавай. Дай мне время. До конца недели.

Славик открыл рот, чтобы ответить, но тут у него в кармане зазвонил телефон. Он достал его и глянул на экран. Там горела надпись «Мама» — я успел заметить. Славик нажал на громкую связь.

— Да, мам, — сказал он ласковым тоном.

Из динамика полился бубнящий голос, а за ним — звук телевизора. Сквозь это бормотание было слышно:

— …да он не любит меня! Он любит тебя!

— …он думает, что любит меня…

В общем, шёл сериал.

— Так, ты, — Славик ткнул в меня пальцем. — Чтобы ни звука!

«Так убери ты с громкой связи-то! — я прищурился. — Или у тебя динамик — задница?»

— Славик, сынок, — жаловалась мать, — в среду юбилей, семьдесят лет. А компания, которая занимается выездными банкетами, в последний момент… бармена не нашла! Все приличные бармены заняты, а кто свободен — те алкаши! Что мне делать, сынок? Гости будут, а угощать их некому!

Славик слушал мать, и его взгляд медленно перемещался с телефона на меня.

— Мам, — сказал Славик в трубку. — Не переживай. Бармен будет.

Он сбросил вызов и уставился на меня.

— Димон, — сказал он. — Ты бармен?

— Я хороший бармен, — ответил я. — Могу отработать в счёт остатка долга.

Славик прищурился. Такого поворота он явно не ожидал. Но потом медленно кивнул.

— Ладно. Отработаешь. Но с какого такого ку… за весь долг?

— А ты знаешь, сколько стоит кейтеринг? Бармены нынче недёшевы. А раз у твоей мамы юбилей, там и гостей будет…

— Хрен с тобой, — махнул рукой Славик. — Отработаешь так, чтобы мама была довольна, — считай, долг закрыт.

«Ля, так просто?!»

Перед глазами всплыло уведомление:

Квест «Отдать долг Славику» обновлён.

Новое условие: отработать юбилей матери кредитора.

Отношение кредитора: растерян.

Я хмыкнул. «Растерян» — это когда зритель пришёл на бой боксёров, а попал на концерт классической музыки. Славик был именно в таком состоянии. Он хотел меня избить, а теперь я буду наливать на юбилее его мамы.

Тяпа втиснулся на пассажирское сиденье, Славик сел за руль и опустил стекло.

— Эй, Димон, — бросил он через окно. — А ты, говорят, на Лесной работал?

Я напрягся. «В одном месте», значит. Он прекрасно знал, в каком именно.

— Мало ли что говорят, — ответил я.

Славик усмехнулся, нажал на газ, и машина уехала.

Конфликт с кредитором урегулирован без потерь.

Награда: +50 опыта.

Уровень: 2.

Опыт: 50 / 100.

Я стоял у подъезда, смотрел им вслед и думал о том, что Эдик всё ещё где-то там. И он хочет меня купить.

Ближе к вечеру я стоял в очереди в Останкине. На собственное прощание. Да, я приехал прощаться с самим собой. С Андреем Лазаревым.

Народу было много… очень много. Люди стояли с цветами, с венками, с грустными минами… Я тоже стоял в этой очереди, как и подобает случайному зрителю. На последние сто рублей я купил у метро одну гвоздику. Маленькую, поникшую, с обломанным стеблем.

Бабка впереди меня, вся в чёрном, обернулась и посмотрела на мой цветок.

— Ты чё, сынок, — она укоризненно покачала головой. — К Лазареву с одной гвоздикой? Стыдно!

— Согласен, — ответил я. — Лазарев бы тоже возмутился. Он любил, когда всё с размахом.

Бабка хмыкнула и отвернулась.

Очередь медленно продвигалась. Пройдя внутрь, я оказался у стола памяти. На нём стояли фотографии, на которых я улыбался своей фирменной голливудской улыбкой. Рядом лежали венки от канала. А сбоку высилась пирамида кружек «Успешное утро». Видимо, кто-то из фанатов решил, что это будет лучшим подарком. Иронично.

«Скажи кому, что я побывал на собственных похоронах… не поверят!»

Я смотрел на людей, на гроб далеко впереди и… не решался подойти, чтобы попрощаться с самим собой… Это было чертовски неприятно… ужасно неприятно.

Вёл церемонию Максим Оверин, мой близкий друг, с которым последний год мы толком не общались по простой причине: у нас были разные эфиры и съёмки. Времени вечно не хватало…

Он читал с листа казённые слова. О том, каким замечательным человеком был Андрей Лазарев. О его вкладе в журналистику. О его улыбке, которая согревала сердца миллионов. А затем добавил от себя:

— А теперь — без бумажки. — Он сделал паузу. — Андрюха… мы с тобой последний год почти не разговаривали. Всё некогда. Всё «потом». Я думал, у нас ещё сто таких «потом» впереди. Оказалось…

Он сглотнул, а у меня в глазах стало сыро.

— Знал бы ты, как меня убивает то, что я даже не помню, о чём был наш последний разговор…

Он положил лист на кафедру. В зале послышался плач. Плакал не один человек. И не только я.

— Спи, Андрюха. Теперь у тебя точно есть время на все эти «потом».

Максим отошёл от микрофона, а я стоял в толпе и молча смотрел, как мой лучший друг прощается со мной, не зная, что я в десяти метрах от него. Потом к гробу начали по очереди подходить люди, а я… не мог сдвинуться с места. Только смотрел в ту сторону…

И тут мимо прошёл Сергей Павлович, мой имиджмейкер. Он задел меня плечом — просто не заметил, видимо, был на своей печальной волне, — и именно это привело меня в чувство.

— Извините, — пробормотал он, не глядя на меня.

Я кивнул, прошёл за остальными, положил свою одинокую гвоздику к другим цветам, развернулся и вышел из зала.

Настроение было просто паршивым! До невозможности! Я никак не отреагировал на то, что на улице заморосил дождь. Просто вышел и встал, глядя в небо.

«Какого чёрта…»

Завибрировал телефон, на экране высветилось: «Марина». Я принял вызов.

— Дима, — начала она, не здороваясь. — Я дала твой номер Михалычу.

— Зачем? — спросил я, отходя от дверей.

— Он спрашивает, не занимаешься ли ты случайно барным меню для кейтеринга. У него через десять дней корпоратив.

Я напрягся от одних только слов: десять дней, корпоратив, Михалыч. В сумме это сулило опять какую-нибудь ерундистику! Но…

— Согласен, — ответил я.

— Хорошо. Он переведёт аванс — тридцать тысяч. Ты должен составить барное меню.

Получен квест: «Кейтеринг для Михалыча».

Осталось: 10 дней.

Награда: 30000 (аванс) + остаток суммы после мероприятия.

— И ещё, — добавила Марина. — На Лесной я обещала поднять тебе оплату. Ты стоял за троих, так что с меня ещё двадцать. Обещания я держу, Дима.

— Даже те, о которых я сам забыл?

— Особенно те, — ответила она и сбросила вызов.

Я открыл приложение такси, и телефон тут же пискнул дважды. Два зачисления: тридцать тысяч — судя по сумме, от Михалыча, и двадцать — с номера, который банковское приложение так и не смогло определить. Тридцать были вполне легальными. Про двадцать я решил не задумываться. Соколова хрена с два прознала бы, что я беру подобные шабашки. А составить коктейльное меню — фигня вопрос!

Я убрал телефон и посмотрел в сторону площади. Людской поток медленно рассасывался. И тут я увидел её.

Марина стояла поодаль, под фонарём. Она была в чёрном платье… обтягивающем, под дождём… и выглядела шикарно.

«Как красивая незнакомка на похоронах, — вспомнил я одно из объявлений на Авито. — Чтобы остальные гадали, кто она такая и что за сладкая жизнь была у покойного».

А ещё она смотрела прямо на меня! Между нами было метров пятьдесят, но с моими глазами что-то случилось. Было ощущение, что вот она, на расстоянии вытянутой руки! Я видел её лицо, видел, какого цвета у неё помада. И вырез на груди этого самого платья!

Меня вдруг пробрало: а ведь она здесь… Она знала, что я приду на это прощание. Знала, где я работаю, где живу, кому должен.

Когда в голове роилось уже огромное количество предположений о том, кто она такая, Марина улыбнулась.

«Чёрт, — подумал я, глядя в её идеальное лицо. — Она что, всё знает?»

Система тут же решила подкинуть говна на вентилятор:

Обнаружен скрытый квест: «Тень Марины».

Уровень угрозы: 0%.

Рекомендация: действуйте осторожно. Она знает куда больше вас.

Глава 6

Понимая, что эту ситуацию нужно решать, иначе я так и останусь с кучей вопросов, я сделал шаг вперёд, к Марине. И в этот момент что-то произошло. Не знаю, как это описать, но… блин, как будто время реально замедлилось! Не так, конечно, как в «Матрице» у этого…

«Как там звали персонажа…»

В общем, голова пошла работать совсем не в ту сторону. Но почему я вообще заговорил про время? Ах да…

Короче, дождь как будто усилился, а капли при этом стали падать медленнее! Причём я реально сильнее ощущал, как они стекают за воротник…

Я хотел ответить на её улыбку, хотел задать вопрос, который вертелся на языке с самой первой встречи в том вишнёвом седане. И…

«Да чё я так медленно иду-то?»

Я уже открыл рот, чтобы крикнуть ей «подожди», но тут… она просто исчезла.

«Сверхъестественное» смотрели? Как там призраки — бах! — и растворялись? Вот и Марина сделала так же. Фонарь продолжал светить, дождь продолжал идти, а Марины не было. Только мокрый асфальт и пустая тротуарная плитка.

После увиденного я не мог отделаться от мысли, что всё вокруг нереально! И мои похороны, и система, и эта самая Марина… потому что…

— Что происходит?! — прошипел я, и в тот же миг появилось окно системы:

Внимание!

Скрытый квест «Тень Марины» обновлён.

Цель: объект утерян. Отслеживание невозможно.

Рекомендация: не ищите того, кто не хочет быть найденным. У вас пока другие задачи.

— Да ты издеваешься! — рявкнул я вслух.

Люди, которые расходились от телецентра, шарахнулись от меня, как от психа. И их можно было понять! Собственно, на этом все «приколы» закончились. Время вернулось в норму… да и, может, оно вовсе не менялось. Марины не было. Фонарь стоял. Со мной попрощались.

Прикольненько…

Я сплюнул воду с губ и развернулся. Мысли в голове крутились роем. Что это за задание выпало? Кто она такая? И самое главное… как она узнала, что я приду на это прощание? Кому вообще придёт в голову, что бармен Дима Распутин поедет прощаться с Андреем Лазаревым? В ответ на эти вопросы система молчала, как партизан на допросе, выдавая лишь издевательские проценты и таймеры.

Вторник прошёл однообразно: внеплановая смена в «Парусе», потому что кто-то из сменщиков заболел. Куча грязной посуды, один звонок от Армена, который так ничего толком и не сказал, хотя мы договаривались о встрече, ну и алкоголь. Много алкоголя, который я разливал. А в перерывах я набрасывал в телефоне барное меню для Михалыча.

Система за это время почти ничего не сообщала, опыта не давала, и у меня было ощущение, что жизнь — тлен, все мы рабы матрицы, судьбы и всякой ереси.

Прошу прощения за такие слова. Фу.

Я отбивался от придирок Соколовой и пахал так, что к утру рухнул на диван без задних ног.

Самое печальное было то, что я существовал на грани бреда! Мне казалось, что прошлая жизнь, жизнь Андрея Лазарева, была сном. Странным, дорогим, гламурным сном. А реальностью был Дима Распутин.

В общем, наступила среда. День Икс. Сегодня я должен был превратиться из бармена-неудачника в человека, который закрывает свои финансовые вопросы.

Ресторан, где проводился юбилей мамы Славика — Тамары Петровны, как значилось в приглашении, которое он скинул мне в мессенджер, — находился на самой окраине города. Ехать туда пришлось больше полутора часов! Я пересаживался с трамвая на автобус, а потом ещё пёр пешком через промзону.

Причём в промзоне застал очень занимательную картину, прямо из криминальной хроники двухтысячных. Кого-то порезали на заброшенном складе, вокруг была куча полиции, и меня тормознули в качестве понятого…

Так что в заведение, которое претенциозно называлось «Золотой век», я прибыл аккурат к началу. По факту это был типичный храм советского ампира, переоборудованный под банкетный сарай. Позолота, лепнина, тяжёлые бархатные шторы, которые, скорее всего, не стирали со времён перестройки.

У входа курил и нервно поглядывал на часы Славик. Рядом с ним возвышался Тяпа. На амбале был чёрный костюм, трещавший по швам при каждом вдохе, а на шее красовался сиреневый галстук-бабочка, делавший его похожим на борца сумо, переодевшегося конферансье.

Я подошёл к крыльцу, стряхивая воду с куртки.

— Опаздываешь, Димон, — буркнул Славик, выбросив бычок в лужу.

— Я вовремя. Гости ещё не сели.

Двери распахнулись, и на пороге возник управляющий — мужичок с бегающими глазками и зачёсом, который разваливался от лёгкого ветерка. Выглядел он… ну, на троечку. То ли был не уверен в себе, то ли чем-то болел. Уж больно бледный.

«Или его Тяпа со Славой зашугали?»

Он посмотрел на меня, потом на Славика, потом снова на меня. И развёл руками, словно извиняясь перед самим Господом Богом.

— Не могу, — заявил он трагическим шёпотом. — У нас договор с агентством «Праздник». Только их персонал. Чужих в зал я пустить права не имею. Эдик меня с потрохами сожрёт.

Славик с Тяпой неслышно придвинулись — «поговорить».

— Слушай сюда, — начал Славик ласковым тоном, от которого у нормального человека должны были сжаться ягодицы. — Моя мама ждёт бармена. Я за этот банкет уже отвалил. Тебе проблемы нужны?

Управляющий побледнел ещё сильнее, но стоял на своём. И снова помянул Эдика. По закону подлости этим Эдиком должен был оказаться тот самый золотой пиджак, которому так не понравилось внимание в мой адрес. Наверняка я этого не знал, но был почти уверен.

Хе!

— Ладно, — вмешался я, прежде чем Тяпа решил применить физические аргументы. — Я всё понял. У вас контракты, договоры. Но разве это повод портить настроение имениннице? А?! Неужели у вас нет никакого штатного бармена?

Управляющий замялся.

— Ну… вообще-то нет. Мы обычно заказываем…

— Вот именно, — подхватил я. — Проблема была известна вам заранее. Вы подсуетились? Нет! Скажите, кто сейчас стоит за стойкой?

— Официант… — виновато признался управляющий. — Он умеет наливать пиво и вино.

— Пиво и вино — это не бар, — отрезал я. — Слушайте, я… — я покосился на Славу. — Короче, я внучатый племянник Тамары Петровны. Так сложилось, что у меня есть опыт. Я просто постою за стойкой, налью любимой тёте бокал вина, пожму руку родственникам. Формально я гость.

— Но у нас догово…

— Так я же не работаю ни на вас, ни на какого-то конкурента, — перебил я. — Я просто спасу ситуацию и за это ни копейки с вас не возьму! Ну и, — я кивнул на «товарищей», — они меньше нервничать будут.

«Странно, — задумался я. — Агентство, у которого эксклюзив на этот зал, за два дня до юбилея вдруг не может найти бармена? Муть какая-то…»

Управляющий ухватился за эту формальность — бесплатно, да ещё и с целым лицом — как тонущий за спасательный круг.

— Так вы племянник? Реально?!

— Разумеется!

— Ну… если племянник… и если вы только постоите… да ещё и бесплатно…

— Именно, — кивнул я. — Славик, подтверди.

Славик расправил плечи, будто сам всю жизнь планировал эту многоходовочку, и с важным видом подтвердил:

— Мой племянник. Я его вырастил.

«А-ха-ха! Вот это ты загнул, дружище!»

Управляющий торопливо закивал и пропустил меня внутрь.

Зал уже наполнялся: гостей набиралось человек сорок. В основном подруги именинницы, чей возраст уверенно перевалил за шестьдесят. Одеты они были, разумеется, по возрасту: пёстрые блузки, массивные броши, крашеные локоны и море неискреннего восторга. Тамару Петровну я определил сразу: она восседала во главе стола и хмуро смотрела на людей.

«Кем же работает Славик, что оплатил такой стол? — подумал я. — Да и кто он вообще такой? Мелкий бандюган? В наше-то время…»

Я быстро занял позицию за барной стойкой. Официант, который до этого тут стоял, посмотрел на меня с таким облегчением, будто я был спецназом, пришедшим освобождать заложников, и тут же испарился.

Я осмотрел станцию, ну и…

— Скудно, но жить можно.

В общем, здесь были базовые напитки, несколько ликёров, пара сиропов, соки и огромный запас наливки, от которой за версту разило спиртом. Из всего этого толком-то и не развернёшься…

Слыхал я, что выездные бармены на частных мероприятиях тоже с таким сталкиваются. Мол, заказчик требует привезти только шейкеры и прочее, а алкоголь — с него. И по итогу коктейли приходится делать из говна и фантиков…

Следующие полчаса я только и делал, что стоял и рассматривал людей. Заказов не было, гости заходили, рассаживались… и вот тут кое-что произошло.

Музыка, лёгкая такая, старенькая, игравшая, пожалуй, с самого моего появления, просто «спеклась». Что-то где-то громыхнуло, колонки мигнули в последний раз и погасли. Микрофон на сцене издал предсмертный хрип, не иначе, и замолк.

Тамада от агентства «Праздник» — мужичок в блестящей рубашке и с ногой, которая явно требовала костыля, — метался у аппаратуры как бешеный. Дёргал провода, тыкал в кнопки, но техника послала его на три весёлых буквы и никак на него не реагировала. Управляющий только и мог, что разводить руками у стенки, бормоча что-то про «закоротило».

Сорок… ну, пускай сорок, я не считал… короче, сорок бабушек сидели за накрытыми столами и молча ели. Звон вилок о тарелки в этой тишине звучал как в дешёвом хорроре. Гулко и неприятно.

А ведь кто-то ещё и скрёб вилкой по тарелке… да так, что у меня зубы сводило!

Тамада в панике обернулся к залу, открыл рот, чтобы крикнуть что-то без микрофона, но его голоса явно не хватило бы на такое огромное помещение.

Перед глазами всплыло системное окно:

Шанс провала праздника: 70%.

Рекомендация: вмешаться, иначе тамада от агентства сорвёт банкет, и вы останетесь без оплаты.

Нет оплаты? Нет зубов!

«А она опять издевается, — мысленно улыбнулся я. — А мне это даже нравится!»

— Семьдесят процентов, — пробормотал я, решаясь. — Ну, хоть не сто.

Я не стал лезть в центр зала и перехватывать у тамады инициативу. Это был чужой огород. Но и дать празднику скатиться в пропасть я не мог. Мне нужно было закрыть долг перед Славой и забыть о нём к чёртовой матери!

Мотивация была, конечно, хорошая… так что я взял тяжёлую барную ложку и ударил по краю хрустального бокала.

— Дз-и-и-и-инь!

Звон был хорошим, как в монастыре! Спустя пару секунд на меня уставились сорок пар глаз.

— Дамы и господа! — произнёс я, растянув губы в фирменной улыбке Лазарева, хотя Распутину до неё было далеко. — Я знаю, что техника иногда отдыхает. Но разве это повод, чтобы бокалы стояли пустые?

— Нет! — послышался первый неуверенный возглас.

Вскоре его поддержали и остальные.

— Тогда я объявляю интерактивный бар! Напитки сегодня получают только те, кто ответит на вопрос о нашей замечательной имениннице!

Зал оживился. Бабушки и другие гости зашушукались: любопытство взяло верх над неловкостью.

— Вопрос первый! — я поднял бокал. — Какие цветы Тамара Петровна получила от своего первого мужа на первом свидании?

«Ой, — тут же осёкся я. — А я ведь про неё ничего не знаю… она вообще была замужем?! Ай, ладно, выкрутимся!»

— Розы! — крикнула одна.

— Гвоздики! — предположила другая.

— Тюльпаны, я помню, он на рынке их купил! — уверенно заявила третья.

— Верно! — отозвалась именинница.

Я ловко, с лёгким фейерверком из шейкера, смешал яркий ягодный коктейль и передал его официанту. Зал загудел, включая механизмы памяти. Конфликт с молчащей техникой отодвинулся на задний план.

Но тут из-за стола поднялась грузная дама в ярко-розовой блузке. Зинаида Степановна, как услужливо подсказала память Распутина. Я понятия не имел, кто она такая, а вот Распутин её откуда-то знал.

Она уже успела чего-то хлебнуть и пёрла к бару.

— Я не буду отвечать на твои вопросы, юноша! — возмутилась она, упирая руки в бока. — Налей-ка мне моего любимого вина! И заодно скажи этой… — она ткнула пальцем в Тамару Петровну, — что я до сих пор помню, как она увела у меня жениха в семьдесят восьмом году! Витька был мой! А она…

«Вот это прикольно! Какая свадь… ой, это же день рождения…»

Зал замер. Это была катастрофа. Даже на расстоянии было видно, как Тамара Петровна побагровела. А её сынок выронил вилку и сжал кулаки… Тяпа, поймав взгляд босса, начал приподниматься.

«О, а ты-то куда?» — подумал я, глядя на Тяпу.

Он явно собирался применить грубую силу к пожилой женщине. Что я искренне осуждал!

Провалить задание я не мог себе позволить. Так что… это нужно было решать!

«С богом!»

Я взял высокий стакан и улыбнулся гостье. Потом очень эффектно, через плечо, подбросил кубик льда! Все смотрели на представление с недоумением. А я просто поймал лёд в стакан и начал быстро смешивать безалкогольный коктейль: клюквенный сок, апельсиновый фреш, немного газировки. В конце добавил каплю гренадина для цвета.

Само это действо — ну, приколы с тем, как красиво всё размешать, — немного остудило пыл Зинаиды.

— Зинаида Степановна, — я пододвинул к ней стакан, глядя прямо в её возмущённые глаза. — Как, говорите, звали жениха?

— Витька!

— Витька был дурак. И в семьдесят восьмом, и сейчас. Но вы знаете, что делает с мужчинами время? Оно делает их лысыми и пузатыми.

Кто-то хмыкнул.

— А Тамара Петровна вас спасла!

— К… как?

— Ну а разве вы сейчас кормите его манкой, потому что он сам ничего не может?! Ну там… или памперсы ему меняете?

— Я тоже его не кормлю! — послышался голос Тамары Петровны, но она улыбалась.

— В общем, за подруг, которые прошли через всё и остались подругами!

Зал разразился хохотом. Зинаида напряглась, попыталась сохранить оскорблённый вид, но всё же взяла стакан, подозрительно понюхала и выпила.

— Ну… вообще-то, он и правда рано лысеть начал, — проворчала она. — А Светка Тамязан ему сейчас утки носит!

Тамара Петровна расхохоталась в голос и махнула рукой через весь стол в сторону Славика. Тот улыбнулся.

Тамада у сцены всё ещё воевал с проводами, бормоча проклятия. Я прикинул: пока он там копается, зал скучать не должен. Взял перевёрнутый металлический стакан для смешивания и начал отбивать по нему ритм барной ложкой. Затем подключил второй стакан, затем деревянную разделочную доску. Получился звонкий, чёткий бит.

— А ну-ка, помогаем! — скомандовал я.

Бабушки — народ незамысловатый и податливый, если найти к ним подход. Через минуту сорок вилок стучали по бокалам и столам, выбивая нестройный, но невероятно драйвовый ритм.

— Медленно минуты уплывают вдаль… — затянул я. Не слишком громко: голос у Распутина был не певческий. Но главное — задать тон!

И зал подхватил.

«Голубой вагон» звучал в исполнении сорока бабушек под аккомпанемент барной посуды и вилок. Это было сюрреалистично, громко, но самое главное — живо.

Окно системы мигнуло зелёным:

Скрытый квест «Душа компании» выполнен.

+30 опыта.

Шанс провала праздника: 10%.

— Вот так-то, — пробормотал я, ловя ритм.

И тут двери зала распахнулись, и на пороге появился кто-то незнакомый. На нём был пиджак, расшитый блёстками, которые слепили глаза, а на груди болтался огромный бейдж с надписью «ПРАЗДНИК».

Ну как незнакомый?! Это был Эдик собственной персоной!

«Вот почему я не удивлён? — пронеслось у меня в голове. — Я ведь понимал, что это тот самый Эдик. Распутину явно не везёт!»

Он оглядел зал, в котором люди орали песни под стук вилок, увидел танцующего Тяпу… да и я тоже его увидел и охренел: двигался тот прям как профессиональный танцор…

Ладно, не об этом.

— Что тут происходит?! — рявкнул Эдик, перекрывая шум. А затем заметил меня… и рожа у него конкретно покраснела! — Какого чёрта он за стойкой?!

Эдик широким шагом подошёл к бару. За ним семенил его тамада, который, видимо, всё-таки починил микрофон, но было уже поздно.

— Заказ наш! — заявил Эдик подошедшему Славику и ткнул пальцем в мою сторону. — Этого клоуна убрать.

— Этот клоун, — парировал я, — спас праздник.

— Ага! — выплюнул Эдик. — Вали отсюда, бармена мы нашли! Тамада всё починил, мы готовы вести дальше! И вообще… — он повернулся к Славе. — С тебя неустойка! За нарушение контракта!

Славик побагровел. Тяпа прекратил танцевать и развернулся к Эдику. Воздух в зале сгустился. Бабушки испуганно вжались в стулья.

— Неустойка? — я спокойно протёр барную стойку тряпкой. — Эдуард, давай поступим по-мужски. Пари.

Эдик скосил на меня глаза.

— Какое ещё пари, молокосос?

— Пусть твой тамада выйдет и скажет тост. А я в ответ соберу к этому тосту авторский коктейль.

— Смысл?

— Смысл в том, что рассудят нас гости. Если решат, что твой тамада лучше, — Славик платит неустойку, а я ухожу мыть туалеты. Если выиграю я — ты разворачиваешься и уходишь. Причём, — я улыбнулся, — с целым лицом! А то Слава за твой базар очень хочет его разбить.

Эдик расплылся в самодовольной ухмылке, когда Слава кивнул.

— Договорились. Давай! — махнул он своему тамаде.

Тамада наконец получил шанс проявить себя. Он обхватил микрофон двумя руками и вышел в центр зала.

— Дорогие гости! — начал он. — Семьдесят лет! Это же два раза по тридцать пять! Это возраст мудрости, когда дети уже взрослые, а внуки…

«Банально. Скучно. Стереотипно».

Бабушки слушали его в вежливом молчании. Хотя по их лицам я читал совсем другое: вали, хотим пить!

Эдик же реально верил в свою победу и с улыбкой слушал тамаду. Вот ведь… идиот!

Я повернулся к стойке, взял шот и, когда тамада закончил, заговорил настолько громко, насколько мог:

— Нижний слой, — я налил тёмный горький амаро. — Это ваш жених из семьдесят восьмого.

Зал притих.

— Средний слой, — я взял сладкий персиковый ликёр и уложил его поверх амаро. — Это про прощение подруг.

Я видел, как Зинаида Степановна прижала руку к груди, как Тамара Петровна смотрела на меня с улыбкой.

— И верхний слой, — я взял джин. — Это про сына! Крепкий, как его характер! И всегда рядом!

Я поставил готовый слоистый шот на стойку.

— Для Тамары Петровны! — я кивнул имениннице и передал шот официанту.

Зал в прямом смысле взорвался аплодисментами. Бабушки стучали вилками по столам, Эдик стоял с открытым ртом, а его тамада растерянно смотрел на ликующих гостей.

«Легко, — подумал я. — Я держал аудиторию, когда вы пешком под стол ходили!»

— Это… это нарушение! — начал Эдик, но его голос утонул в гуле одобрения.

— Неустойка отменяется, Эдик, — улыбнулся я ему. — Гости сами решили.

Эдик плюнул под ноги и, ругаясь, развернулся. Его тамада, подхватив провода, засеменил следом.

Вскоре зал утих, и всё пошло как по маслу.

Музыку включили свою, и вышло интереснее, чем было. Гости по очереди подходили и что-то просили, так что следующие два часа я просто работал.

Тамара Петровна стала изюминкой этого вечера. Под конец она подошла к бару с сумкой, порылась в ней и вытащила керамическую кружку.

Я узнал её мгновенно. «Успешное утро». Моё лицо, голливудская улыбка Лазарева…

«С… ска…»

— Плесни-ка сюда, сынок, — она поставила кружку на стойку. — Я из неё каждое утро пью. Хочу, чтоб и вечер был успешный.

Точнее, это я думал, что изюминка — она. Но изюминка ждала меня в другом месте.

Когда праздник закончился и я умывался в туалете этого заведения, дверь резко открылась, и в проёме появилась девушка в приталенном костюме, с очень скорбным выражением лица и ярко-красной помадой на губах...

Чтоб вы понимали, туалет был заперт изнутри и предназначался для одной персоны.

Глава 7

Я смотрел на неё, она на меня, и как бы сказали в социальных сетях… искра, буря…

БЕЗУМИЕ!

В общем, скорбь с её лица слетела, как маска, и теперь она смотрела на меня с таким обожанием, как будто знала меня просто невероятно долго. А я…

«Да кто ты такая?»

Система будто бы услышала мой вопрос и подкинула своё «видение» ситуации:

Внимание! Критическая угроза!

Обнаружен носитель чужой…

Ошибка! Ошибк…

«Ошибка? Чужой? Ой… надеюсь, это не тот чужой…»

Шанс выживания при сближении: 50%.

Шанс выживания при попытке нейтрализации: 90%.

Выберите действие!

Вот кто бы что ни говорил, кто бы какие книги ни писал и какие бы книги я ни читал, везде главный герой выбирал одно: надо спастись, зачем рисковать? Ибо пятьдесят процентов — это ж рулетка. Орёл или решка!

А вот девяносто, ну, как будто бы даже звучит вкуснее! Если речь не о процентах по ипотеке…, а сейчас, в наше время, она слишком уж «прожорлива». Но сейчас не об этом.

В общем, я не понимал, что именно хотела от меня система, ибо кнопок под этим «выберите» не было, так что… я стоял, смотрел на эту барышню и понимал: а она была… красива. Дьявольски красива!

Тёмные волосы, острые скулы, взгляд хищницы, уф-уф-уф, как это ещё описать?! В общем, моё тело отреагировало на неё раньше, чем мозг Лазарева успел выдать логическое обоснование. Ноги сами сделали шаг вперёд.

Я мысленно рявкнул: «Нейтрализация!» — так же, как в первый день ответил Системе «Нет». Система мигнула красным ещё раз… и промолчала. Будто приказ ушёл не по адресу.

— Одарённый, — произнесла гостья «моего туалета».

Голос у неё был такой… блин, как мне нравился! Немного с изъяном, чуть низкий, с хрипотцой…

— Я тебя сразу почувствовала!

Она сделала шаг мне навстречу. Расстояние между нами сократилось до… хм… ну, почти нуля. Её ладонь легла на мою грудь, прямо туда, где бешено колотилось сердце Распутина. Я тут же почуял запах её духов: не приторно-сладкие, а такие… что-то типа Живанши с цитрусом, какие любили статные дамы…

В общем, я почему-то не стал спрашивать, кто она такая. Хотя почему «почему-то»? За все мои годы работы на ТВ, в разных программах и на корпоративах очень влиятельных людей, я научился одной простой истине: если женщина смотрит на тебя вот так, как смотрела эта дьяволица, любые слова — просто обосрут сам момент.

И…

Ну вот тут я действовал машинально, не отдавая себе отчёта, как будто тело вообще стало чужим! Причём головой-то я понимал — нельзя было так делать. А тело…

Ну какое дело моему телу до того, что я думаю?!

Я обнял её за талию и притянул к себе.

Её губы оказались мягкими и горячими. На вкус она была как идеальный коктейль — солёная карамель, горечь грейпфрута и обжигающий перец.

По венам ударила волна тепла, фингал на скуле перестал ныть, а усталость после смены испарилась.

Система выдала уведомление, но я прочёл его уже потом, когда женщина отстранилась. Она провела пальцем по моей щеке, чуть задев синяк, подмигнула и, не говоря ни слова, выскользнула из туалета. Дверь… хлопнула, и я пришёл в себя…

— Что это было… — прохрипел я, глядя на себя в зеркало… — Кто это…

Система ещё раз передала мне «Салам» и кое-что показала:

Внимание!

Вы получили бафф: Поцелуй Суккуба (Временный).

Симпатия женщин к носителю повышена на 30%.

Длительность: 24 часа.

Эффект: феромоны носителя усилены!

— Вот это я понимаю, — пробормотал я, глядя на своё отражение. — Премия к смене.

Я плеснул в лицо холодной водой, поправил воротник рубашки и вышел в зал, как будто ничего и не было.

У выхода из зала меня караулил Славик. Тяпа маячил за его спиной, всё ещё в своей сиреневой бабочке.

— Мама довольна, — сказал Славик и протянул руку. — Мы в расчёте, Димон.

Я пожал. Рука у него оказалась на удивление мягкой — для человека, который неделю грозился переломать мне ноги.

— И ещё, — он не отпускал мою ладонь. — Эдик про тебя опять спрашивал. Сегодня, по телефону. Я сказал, что долга больше нет. — Славик хмыкнул. — Знаешь, что он ответил? «Жаль. Тогда по-другому».

Он отпустил мою руку и ушёл, а Тяпа, проходя мимо, зачем-то поправил на мне воротник.

Квест «Отдать долг Славику» выполнен!

Долг: 0.

Отношение кредитора: Уважение.

Опыт не начислен. «Свобода — сама по себе награда».

«По-другому — это как?» — подумал я. Но ответа у меня, как и у Системы, не было.

На следующий день, в четверг, я стоял за стойкой «Паруса».

Четверг в клубе — день специфический. Народу немного, но это уже не вчерашние пенсионеры, а вполне себе платежеспособная публика, которая пришла расслабиться после рабочей недели. Ну, или пришли готовить свою печень к пятнице.

Ветрова сегодня была на удивление молчалива. Она протирала бокалы с какой-то внутренней злобой, как мне показалось, изредка поглядывая в мою сторону.

То ли у неё появились ко мне какие-то вопросы, то ли просто четверг — это маленькая пятница, и наше заведение сегодня могло ожидать ад. В общем, она знала то, чего не знал я.

Через час после открытия, в пять вечера, к стойке направился мужчина.

Ему было лет тридцать пять, может, чуть больше. На нём был дорогой костюм, который сейчас выглядел так, будто его владелец спал в нём трое суток подряд. Пиджак мятый, галстук ослаблен, на рубашке пятно от кофе. Лицо явно уставшее, да и взгляд у него был потухшим.

«Уволили?» — попытался угадать я.

Он сел на высокий стул, бросил телефон на стойку экраном вниз и уставился на меня.

Система тут же подсветила его:

Клиент: Глеб.

Состояние: нервное истощение на грани срыва.

Триггер: синдром самозванца, давление руководства.

Рекомендация: разговор по душам или алкогольная кома.

— Двойной виски, — хрипло произнёс он. — Без льда.

Я взял бутылку бурбона и налил в рокс через джиггер — больше для Ветровой, чем для себя: «Точная мера» и так не промахнулась бы ни на грамм. После поставил перед ним «стакан» и замер. Ибо тот тоже замер, он даже не пошевелился, чтобы выпить. Поднял глаза на меня и прохрипел:

— И себе налей.

— Увы и ах, — тут же ответил я. — Внутренними правилами запрещено распивать на работе. Если, конечно, гость не угощает.

— И себе налей, — сухо произнёс он.

Я лишь молча кивнул, пробил в кассу сок за его счёт и налил себе. В такой же рокс: старый прикол, которым пользовались очень многие бармены, чтобы не пить на работе, но и не обижать клиента.

Он осушил свой с одного глотка, после попросил добавки. Я лишь чуть-чуть пригубил свой сок и поставил рокс на стойку за спиной. После оперся на барку и посмотрел на клиента.

— Хотите, поговорим? — предложил я. — Народу чуть-чуть, и у меня… да и по вам вижу — на вас кто-то давит.

Гость медленно поднял голову, прищурился:

— А ты потянешь? Вам вообще разрешено говорить с клиентом?

«А мы что, прислуга какая-то в частном доме?»

— Смотря о чём вы хотите поговорить. Так что, если нет речи о запрещённом, то почему бы и нет? Я же вижу, вас что-то тревожит.

Он задумался на миг, а затем махнул рукой:

— Ай, всё равно ничего не поймёшь. Короче, я написал код для проекта…, а его украли!

— Ну, пока я понимаю, а кто украл-то?!

— Зам генерального.

— А что там?

— Подпись! — рявкнул Глеб. — Там должна была быть моя подпись!

Он выпрямился на стуле, плечи расправились, а лицо стало, ну, прям злым!

Я кивнул и вместо добавки убрал его пустой рокс. В общем, понял простое: он работал, но все лавры получили другие люди. Классика жанра.

— Давайте сделаем небольшой фокус, он каждый раз срабатывает на людях, которые запивают свои проблемы, — я достал чистый рокс, кинул туда кубик сахара. — Вы же не против?

Он быстро мотнул головой, и я заметил, что он смотрит за моими руками.

В своё время у меня тоже были проблемы. Тогда я и видел, как бармены реально успокаивали нервы своим клиентам, которых «накачивали» коктейлями. В общем, суть была простой: фокусами со смешиванием рассказать, как тают и растворяются проблемы.

Тем, кто мало ходит по заведениям, мои «приколы» показались бы бредом. Но учитывая опыт… работу… я знал, что такие простые телодвижения с напитками и правильными словами реально психологически помогали людям.

Затем капнул на сахар пару дэшей ангостуры и плеснул немного содовой. Прям совсем чуть-чуть. Размешал барной ложкой.

— Ваш начальник — это вот этот кубик сахара. Сладкий, пока вы его не размешали. Он присваивает ваши идеи, потому что без вас он — никто.

— Типа…

— Типа просто сладкая вода. А вы основа этого напитка. Мощная основа, на которой держится весь вкус!

Я потянулся к барной станции, выбрал бутылку хорошего бурбона, поставил его перед клиентом. В рокс, где таял сахар, положил большой кусок льда, а затем налил сверху ровно пятьдесят миллилитров бурбона. Ещё несколько оборотов ложкой, апельсиновая цедра на край — и готово.

— Старая школа и твёрдая рука, — я пододвинул к нему олд фэшн. — Классический напиток, который раскрывается по мере того, как тает лёд. Вкусно, поверьте мне.

Глеб смотрел на коктейль. Потом взял его, сделал глоток. Горечь биттера, крепость бурбона и сладость сахара слились воедино. Он поставил стакан на стойку, провёл рукой по лицу и вдруг усмехнулся. Жизнь вернулась в его глаза.

— Завтра утром вы идёте к боссу, — продолжил я. — И ставите условия. Либо ваше имя появляется в презентации, либо проект рушится, потому что без вас его никто не потянет!

— А ты ведь прав… — прохрипел он.

— Именно. Поэтому я бы вам советовал просто сегодня выспаться!

Он продолжал улыбаться и смотреть на рокс с остатками напитка… по его лицу было понятно, что мой фокус удался. И через минуту непонятной тишины он достал кошелёк, бросил на стойку пятитысячную купюру.

— Сдачи не надо, — Глеб встал, надел пиджак, расправил плечи.

И тут он вдруг замялся, а после вновь облокотился на стойку. Но благо… реально — благо, что заговорил шёпотом, и ни Ветрова, ни Соколова не слышали его слов.

— Слушай… у нашей компании корпоратив в частном доме… не хотел бы там напитки поделать?!

— А когда?!

— Не знаю… либо в понедельник, либо во вторник… на сто человек!

Система тут же выдала новый, зелёный текст.

Внимание!

+30 опыта.

Поздравляем! Вы получили третий уровень!

Открыт контакт: Глеб (IT-директор)

«Третий уровень. За кубик рафинада. Двадцать лет на федеральном канале — и ни одного повышения за фокус с сахаром».

— Я подумаю, — ответил я, взяв купюру. — Запишите мой номер.

«Ещё один корпоратив. Мне бы сначала меню для Михалыча добить — аванс-то уже на карте. И так, чтобы Соколова не узнала».

Глеб вбил продиктованный номер в телефон, кивнул и вышел. В дверях он чуть не столкнулся с двумя крепкими парнями, которые не стали садиться за стойку. Парни прошли мимо бара, глянув на нас с Ольгой, и направились к лестнице на второй этаж, в кабинет Соколовой.

Я проводил их взглядом. Сквозь стеклянную перегородку кабинета было видно, как парни что-то показывали Соколовой. То ли бумаги, то ли…

Бумаги, скорее всего. Но явно они не представляли никакой угрозы. Ибо охранник в зале даже не шелохнулся.

Ветрова подошла ко мне спустя пару минут и как бы невзначай сказала:

— Знаешь, что это за черти?

— Черти? — я обернулся. — Нормально ты так о людях…

— Агентство «Праздник», — Оля скривилась. — Они тут все злачные места обложили со своими праздниками. Фу.

— И чего? У нас тут какая-то тусовка намечается?

— Если бы, — она скривилась ещё сильнее. — Они ещё и поставщики. Алкоголь возят дешевле рынка, но качество…

Я поднял голову ровно в тот момент, когда Соколова начала жестикулировать. Даже с такого расстояния было видно, что её что-то бесило. Так как народу было совсем чуть-чуть, я просто наблюдал за ней, натирая бокалы. Так что заметил тот момент, когда управляющая указала им на дверь.

Мужики спустились вниз, и в момент, когда я шёл от мойки с мытой посудой, один из них намеренно задел меня плечом.

— А, племянник-тамада, — протянул он с усмешкой. — Ну-ну. Гуляй, пока дядя добрый.

«Эдик, значит, — понял я. — Быстро у вас новости ходят».

Они вышли через служебный вход, за что… ну Соколова должна была бы их натянуть. Но вот… ни фига…

Поставив ящик с чистой посудой, я пошёл за вторым «комплектом», так как мойка находилась в стороне с выходом для персонала, я… так сказать, наткнулся на неприятный момент. В коридоре возле двери стоял Стёпка — наш субботний бармен, которому в четверг в клубе делать было нечего и которого Соколова давно мечтала уволить за пьянство и халатность. Один из мужиков сунул ему конверт в тот момент, когда я чуть на них не вышел. Стёпка сунул его в рюкзак и закивал.

Я… напрочь забыв про вторую «порцию» посуды, вернулся к стойке.

Хм…, а картина складывалась интересная!

Через минуту спустилась Соколова. Рядом с ней шла женщина, которую я раньше не видел, и, как мне подсказала Ольга, этой женщиной была владелица «Паруса». Они подошли к бару.

— Распутин, — Соколова сняла очки. — Иди сюда.

Я подошёл. Владелицей бара была дама лет сорока, хотя я бы ей дал и меньше. Но еле заметные кожные изменения давали тонкий намёк на её реальный возраст. Она смотрела на меня с интересом, плюс что-то в её лице было мне знакомое. А вот что именно… ой, не знал даже!

— Вот, — Соколова кивнула на меня. — Наш новенький.

Та лишь коротко кивнула, заказала у Ольги кофе и начала говорить с Соколовой. Я и не сразу понял, почему они говорили вне офиса. Ну а затем — понял. Через пару минут обсуждения гостей, а я волей-неволей слушал всё это, Соколова сообщила:

— Эти из «Праздника» снова предлагали палёный алкоголь. Может, поставим им запрет на проход?

— Может, и стоит, — согласилась владелица. — Я не знаю, на что они надеются, но меня сильно смущают их низкие цены, да и объёмы, которыми они поставляют напитки. Откуда вообще они его берут? Основные же поставщики…

Я слушал и охреневал.

Вскоре Соколова отошла в офис и через пару минут вернулась с пробниками. Тремя полулитровыми бутылками популярного виски. А ещё через минуту я понял, почему они спустились именно сюда.

— Надо понять, — Соколова поставила пробники на стойку. — Бармен, твоя работа. Дегустируй.

— А если я не хочу пить? — нахмурился я.

— А если меня это не волнует? — нахмурилась в ответ Соколова. — Или ты предлагаешь Нине Александровне травиться?

Понимая, что выбора у меня нет, я открыл первую бутылку, понюхал…

Запах был очень резким… спиртовым, с химическим оттенком, который нельзя было скрыть никакими ароматизаторами. Налил на дно рокса, снял пробу кончиком соломинки — как на Лесной…

Жжение в горле было неестественным. Голова тут же пошла кругом, а в желудке образовался холодный ком.

Несоответствие состава.

Вероятность фальсификата: 97%.

Совпадение с образцом: «Лесная, 45».

— Палёнка, — я сплюнул в раковину и отставил рокс. — Та же самая сивуха, которой залит бар на Лесной, сорок пять. Спирт непонятно какой, вода и ароматизатор. Короче, это пойло — просто отрава!

Соколова снова надела очки и уставилась на меня поверх них.

— Откуда бармен на испытательном сроке знает, чем поят бандитов на Лесной?

«О, хоть ты знаешь, что там бандиты…»

Владелица «Паруса» тоже посмотрела на меня. Я понял, что загнал себя в угол… ну и отрицать было просто глупо. Уж не тусил же я там.

— Я там подрабатывал, — ответил я почти честно. — Одна шабашка. Тогда я ещё не знал, что вы против подработок…

— Подработка, — протянула Соколова. — Завтра, Распутин, у нас с тобой разговор. И о подработках тоже. А пока — за стойку.

Она развернулась и ушла вместе с владелицей, и система тут же выдала:

Внимание!

Угроза увольнения: 40%.

Рекомендация: найти контраргумент до завтрашнего дня.

«Контраргумент у меня уже был, — подумал я, глядя в сторону служебного коридора. — Лежал в рюкзаке у Стёпки».

Только вот сказать о нём сейчас — значит при хозяйке сдать коллегу без единого доказательства. Да ещё сразу после того, как сам признался, что знаю вкус палёнки с Лесной. Нет. Сначала — запись с камеры служебного коридора. А уж потом — разговор.

К одиннадцати народу стало в десятки раз больше. Люди ломились в двери, музыка гремела так, что бокалы звенели на полках, а за стойкой мы с Ветровой работали как бесконечный конвейер. Некогда было даже думать о словах Соколовой, некогда было читать клиентов…

Да уж, что я тут ещё мог добавить? Ни воздух испортить, ни кашлянуть! Только лёд, шейкер, налив, сдача.

Но в этом хаосе всё равно была своя эстетика. Я стоял в центре бара, и «Аура диктора» работала на полную. Люди тянулись к стойке, оставляли щедрые чаевые, смеялись моим коротким шуткам.

Ближе к полуночи у стойки появилась Алиса. Та самая девушка, которую я успокаивал в первый день работы в этом месте. Она была при параде: короткое платье, каблуки, укладка.

— Привет, — она села на стул. — Я просто выпить, так что не бронировала.

— Привет, — я улыбнулся. — Бар у нас без брони. Только столики. Что пить будешь?

— Водку, — она положила телефон и айкос на барку. — И… слушай, а почему ты мне так и не позвонил?!

«Блин, а должен был?»

Я отвёл взгляд, улыбнулся и понял, к чему вообще был этот вопрос. Видимо, бафф «Поцелуя Суккуба» всё ещё действовал. Алиса смотрела на меня с такой откровенной симпатией, что это было… да всем понятно!

Поцелуй Суккуба: до окончания 00:43.

— Был занят, — я налил ей водки. — Работал.

— Ты всегда занят, — она взяла рюмку. — А я всё жду и жду звонка…

«Ну конечно, всегда занят… откуда бы тебе это знать? Блин, бафф — прикольная штука, но, видимо, с теми ещё проблемами!»

В этот момент рядом с ней сел ещё один клиент. Брюнетка в откровенном красном платье с глубоким вырезом. Она положила на стойку купюру и улыбнулась мне.

— Сделай мне коктейль на твой вкус, — сказала она голосом, от которого у любого мужика должно было бы встать всё, что может вставать.

Алиса посмотрела на неё, и система тут же «прокомментировала»:

Внимание!

Конфликт интересов!

Алиса: Ревность 80%!

Я кивнул и достал шейкер. Когда коктейль был готов, брюнетка вдруг побледнела, после схватилась за лоб.

— Мне… мне дурно, — она тяжело дышала. — Проводи меня до туалета, пожалуйста.

Обращалась она явно ко мне, но я не собирался покидать станцию. Так что посмотрел на Ветрову, та всё поняла и закатила глаза, но вышла из-за стойки.

— Пойдёмте, — Оля взяла брюнетку под локоть. — Я провожу.

Они ушли в коридор, а я остался за стойкой — напротив Алисы, которая демонстративно отвернулась к своему айкосу.

Через минуту из коридора раздался крик.

Брюнетка выбежала в зал. На ней было всё то же красное платье, только разорванное у выреза: лямка сорвана, лифчик сбит, волосы растрёпаны. Она неслась к выходу, но у самых дверей остановилась — ровно там, где её видел весь зал, — и закричала, рыдая:

— Он затащил меня в туалет! Этот бармен! Он напал на меня!

«Что бл…ь?»

Зал замер. Музыка резко оборвалась, диджей растерянно смотрел на танцпол. За спиной брюнетки стоял парень с телефоном в руке, снимая происходящее на видео. На балкон второго этажа вышла Соколова.

Система тут же выдала текст красного цвета:

Внимание!

Удача улыбнулась вам!

Угроза: ложное обвинение.

Шанс увольнения: 90%.

Рекомендация: покинуть зал, нанять адвоката!

Алиса выронила рюмку и посмотрела на меня — и в её глазах ревность перебила даже ужас.

— Дима… ты её знаешь?!

«ЧЕГО?!»

— Да я её первый раз… — начал я и осёкся.

Потому что первый раз её видел я. А вот Распутин — нет.

В общем, все были в афиге, как и я… так что я просто стоял, смотрел на кричащую женщину, и в моей голове происходило нечто странное.

Чёрт…, а в такой ситуации уже был, точнее, не я, а Распутин.

В воспоминании была такая же порванная одежда, те же растрёпанные волосы, такой же крик…

Но это было в другом баре. Там был… синий кафель с трещиной у раковины. Это был бар на Тверской.

«Алевтина… эту брюнетку зовут Алевтина. Распутин знал её, и очень долго знал…»

Когда спустилась Соколова и эта девка начала обвинять меня в том, что я не делал, я подошёл к ним и спокойно посмотрел на брюнетку. А та… ой, в трусики я ей залез, ой, на колени ставил, и что только не делал. Но!

— Первое, — начал я, глядя на озлобленное лицо Соколовой. — Какой кафель у нас в туалете? — спросил я.

Брюнетка не поняла:

— Что?

— Кафель, — повторил я. — Ты сказала, что я поставил тебя на колени. Ты явно должна была видеть, какого он цвета.

Она ответила мгновенно, на автомате:

— Синий! Синий!

Я кивнул Соколовой, которая всё поняла без слов. После из коридора наконец вышла Ветрова — бледная, с охранником за спиной — и громко, чётко, чтобы слышал весь зал, произнесла:

— Ничего не было! Я её до коридора довела, а она мне: «Дальше я сама». Я отвернулась на секунду — а она уже на себе платье рвёт! До туалета она даже не дошла! И наш бармен к нам не подходил!

— Вот-вот, — кивнул я. — Кафель в наших туалетах чёрный. А синий — в баре на Тверской. Правда, Алевтина?

Она вздрогнула, услышав своё имя.

— А ещё, — я улыбнулся, — у нас в коридорах висят камеры. Так что можем вызвать полицию и составить заявление на клевету. Как вам такое?!

Брюнетка побледнела так, что её губы стали синими. Парень с телефоном попятился к выходу, пряча аппарат за спину.

Я медленно поднял руку и указал на камеру видеонаблюдения, висящую прямо над стойкой.

— Я с этого места не сходил, — сказал я в тишину. — У всех на глазах. Камера это подтвердит. Елена Викторовна, записи бы сохранить. И над стойкой, и в коридорах. Все.

Соколова коротко кивнула.

— А вот вам, — я посмотрел на парня с телефоном, — стоит бояться статьи за клевету.

Алиса фыркнула от смеха. Это разрядило обстановку. Зал загоготал, кто-то захлопал в ладоши. Соколова сняла очки и потёрла переносицу.

Плашка над её головой дрогнула… и осталась на месте: «Допущен к работе (1/3)». Значит, завтрашний разговор никто не отменял.

«Брюнетка» метнулась к двери, схватила свою сумку и выбежала на улицу. Парень с телефоном рванул следом. Вместе с видео.

Система мигнула:

Скрытый квест «Ложь» выполнен!

Угроза увольнения по ложному обвинению: 0%.

Разговор с управляющей о подработках: в силе.

Симпатия зала: +50%!

Поздравляем, вы начинаете раскрывать прошлое своего тела.

«А, она ещё и моё прошлое? Круто… теперь хоть понятно, с чего этот бред начался».

Смену мы закрыли в четыре утра. Когда мы посчитались с Ветровой и поделили чай, я вышел из дверей «Паруса» и тут же услышал:

— Дима!

У стены здания стояла Алиса.

— Раз ты такой занятой, — она надула губы, — может, проводишь меня сейчас?

В этот момент двери клуба хлопнули. Вышла Ветрова. Она смерила нас взглядом, потом громко, с вызовом произнесла:

— Спокойной ночи!

И ушла к остановке, так печатая шаг, что эхо прокатилось по улице. Я проводил её взглядом. Бафф кончился ещё в начале первого. А вот Ветрова, похоже, об этом не знала.

Алиса и Ветрова только что поделили меня между собой за три секунды. Система не совала свой нос в их разборки, но я и сам всё понял.

После я взял Алису под руку и повёл к дороге.

— Пойдём, такси вызову.

— Обещай, — она прижалась ко мне, — что позвонишь мне…

«Да блин… никому я ничего не обещал!»

— И ещё, — она вдруг отстранилась и прищурилась. — Ты сказал: «Да я её первый раз…» А имя откуда знаешь?

Хороший вопрос. Ответа на него у меня не было — по крайней мере такого, после которого меня не увезли бы в дурку.

— Работа такая, — улыбнулся я. — Бармены всё про всех знают.

Ответ ей не понравился. Это было видно по тому, как она поджала губы. Но когда приехала машина и меня «отпустили», она всё-таки поцеловала меня на прощание в щёку.

Система тут же уведомила меня:

Внимание!

Бафф «Поцелуй Суккуба»: завершён в 00:43.

Алиса: Симпатия… Влюблённость!

Это уже не бафф.

Предупреждение: она ревнивая!

— Тебе пора завести отдельную вкладку «Личная жизнь», — пробормотал я, глядя, как Алиса садится в такси.

Машина уехала, и, когда я уже развернулся, чтобы идти к остановке, краем глаза зацепил движение. Чуть поодаль, в тени деревьев, стояла тёмно-вишнёвая машина. Тот самый седан… Стёкла запотели — стоял он тут явно не первый час.

Дверца со стороны пассажира была открыта. В салон быстрым шагом села та самая «брюнетка» из бара. Та, что устроила спектакль с порванным платьем. Она была уже без красного платья, в обычной куртке, но я узнал её профиль.

А за рулём сидела Марина…

«Держи язык за зубами», — вспомнились мне кожанки у моей двери. А я сегодня при хозяйке «Паруса» вслух назвал Лесную, сорок пять. И шести часов не прошло.

Система выдала короткое сообщение:

Марина: Насторожена!

Внимание!

Сюжетная линия «Дело Марины» усложнена!

Рекомендация: не планируйте сегодня спать!

Глава 8

Я стоял и смотрел, как вишнёвый седан растворяется в потоке ночных машин. Брюнетка, которая несколько часов назад изображала в «Парусе» жертву насилия, просто взяла и села к Марине в машину. И теперь у меня не осталось сомнений: Марина в этом спектакле была не зрителем.

И появился новый вопрос:

«А Марина что, тоже из прошлой жизни Распутина? Хорошо его знает?»

Перед глазами мигнуло красное уведомление:

Шанс остаться в живых до утра: 40%.

— Спасибо за позитив, — пробормотал я, мысленно смахивая табличку. — А я-то думал, что сегодня мы просто споём «Голубой вагон».

На часах было четыре тридцать утра. Идти домой после таких слов Системы не хотелось. Если Марина играла в такие игры, натравливая на меня актрис с порванными платьями, то дома меня вполне мог ждать новый сюрприз.

«Ну и где мне перекантоваться до утра? М?»

Я развернулся и бесцельно потопал в сторону центра. Ноги гудели после смены, но сонливости не было: осознание непонятного звездеца выбило из организма всю усталость. Так что я мог спокойно поразмышлять о тщетности бытия.

Кто такая Марина? Зачем ей этот дешёвый спектакль с обвинениями? Вариантов было три, и ни один мне не нравился.

Первый: она проверяла, как я выкручусь. Эдакий краш-тест на стрессоустойчивость. Прошёл? Получи доступ к новому уровню её игр.

Второй был хуже: она из прошлой жизни Распутина, и он её когда-то очень сильно обидел.

А третий… «Держи язык за зубами», — передавали мне её кожанки. А я вчера при хозяйке «Паруса» вслух назвал Лесную, сорок пять. И шести часов не прошло, как ко мне подослали Алевтину. А Эдик, если верить Славику, обещал разобраться со мной «по-другому». Чем не «по-другому»?

— Куда ни плюнь, везде грязь, — пробормотал я.

В кармане завибрировал телефон. Я вытащил его, ожидая увидеть номер Марины, но номер был незнакомым. Не тот, с которого мне звонили раньше. GetContact промолчал, что само по себе было тревожным знаком.

Система мгновенно выдала вердикт:

Входящий вызов: Армен.

Угроза: 0%.

Ну, раз угроза ноль, можно и ответить.

— Алло, — сказал я, стараясь звучать бодро, хотя после ночной смены голос больше напоминал рык больного мопса.

— Дима, — раздался в трубке знакомый акцент. — Ты спас жизнь моей дочери. Я это запомнил. Теперь у меня есть для тебя дело.

— А конкретнее?

— Ты как со мной разговариваешь? — голос стал жёстче. — Слушай. Этот ишак, Эдик…

«Из „Праздника“. Опять этот Эдик. Везде поспевает!»

— Это он наливал моей дочери. И я знаю, что он хочет сломать тебе голову. Интересно?

— Интересно, сломают ли мне голову? — начал было я и осёкся. С какого такого перепугу я разговариваю с авторитетом на равных? За такое по коленям бьют, и очень больно. — Прошу прощения. Разумеется, интересно!

— Тогда приезжай, — он назвал адрес. — Скажешь, что ко мне. Тебя пропустят и не тронут.

— Буду.

Он сбросил вызов. Я прикинул: до ресторана Армена минут двадцать на машине, пешком около часа. Такси вызывать не стал. Мне нужно было проветриться.

Ресторан Армена назывался «Арарат». На пороге стоял бритоголовый амбал, которого я видел в клубе на Лесной. Не успел я открыть рот, как он молча кивнул и пропустил меня внутрь.

Мы прошли по длинному коридору в основной зал. Он был абсолютно пуст: ни посетителей, ни официантов. Только столы под белоснежными скатертями, запах жареного мяса и тишина. В центре зала, за столиком у окна, сидел Армен. Перед ним дымился большой фарфоровый чайник, стояли два стакана в серебряных подстаканниках и вазочка с рахат-лукумом.

— Садись, — Армен указал на стул напротив.

Я сел. Он налил мне чаю: золотистого, с лёгким розоватым оттенком.

— Горный, с чабрецом, — сказал он. — Из Армении привозят. Пей.

Я сделал глоток. Чай оказался горячим, сладковатым, с тонким травяным ароматом.

— Ты спас мою дочь, — Армен посмотрел мне прямо в глаза. — Я это запомнил.

«Это он уже говорил…»

— Но сейчас не об этом.

Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Говорил он медленно, с тяжёлым акцентом, будто каждое слово сначала взвешивал на ладони.

— Я знаю про Лесную. Знаю про палёнку. Знаю, что ты остановил подачу и не дал людям отравиться. Эдик — мелкий. Он исполнитель. За ним стоит кто-то в погонах. Этот человек крышует поставки суррогата по всему городу.

— Я могу с вами на…

— Ты, — поправил он. — Я Армен. Называй меня дядя Армен.

— Хорошо… — охренел я. — Дядя Армен, а почему вы их не сдадите? Или у вас такое не принято?

— Умный, — кивнул он. — Мне неинтересно сажать людей. Я люблю наказывать сам. Но не буду же я бегать за каждым, кого нашёл. Теперь слушай, к чему я веду.

Он отпил чаю.

— Михалыч свой праздник перенёс. На эту субботу, на завтра. В четверг у него дела в области. Он хотел бар от Эдика, вместе с его агентством. Я сказал: бар будет делать мальчик, который спас мою дочь. Я дал слово. Значит, работаешь ты.

— Аванс за меню Михалыч мне уже перевёл, — честно сказал я. — Неделю назад.

— Знаю.

Армен достал из внутреннего кармана пиджака пухлый конверт и положил его на стол.

— Это не за меню. Это за Карину. Не спорь со мной, обижусь. Нормальный алкоголь мои люди завтра привезут, кейс. Ничего с кухни не бери, ничего чужого не наливай. И возьми с собой второго бармена. Гостей будет человек восемьдесят.

Я взял конверт. Пальцы ощутили приятную шероховатость купюр.

«Соколова меня с говном сожрёт. Но и отказать я не могу: человек уже дал за меня слово».

И ещё я понимал, что надо брать с собой Ольгу Ветрову. Восемьдесят человек в одни руки — это не корпоратив, это марафон.

— А что там с моей головой?

— Не сломают, — улыбнулся Армен. — Я решу. Но ты запомни: Эдик — змея и ишак сразу. Тварь бесполезная, но опасная. Змея не нападает сразу, а ишак умеет ждать.

«Как на приёме у китайского мудреца. Вода камень точит, земля дрожит. Базуку купить… ой, не туда несёт!»

Хвала богу, Армен не знал, что творилось в моей голове. А то была бы мне сейчас секир-башка.

— Он будет ждать, — продолжал Армен. — Будет смотреть, куда ты пойдёшь, с кем будешь говорить. А потом… — он бабахнул кулаком по столу так, что звякнули подстаканники. — Хлясь! В спину. И ещё. Будь осторожен. Она говорила: вокруг тебя сеется зло.

— Кто «она»? — не удержался я. — Марина?

Армен посмотрел на меня долгим взглядом и налил себе ещё чаю.

— Женщина, которая зря не говорит, — ответил он. — Больше не спрашивай.

«Ух, мощно! Как в кино!»

Система тут же выдала:

Квест «Кейтеринг для Михалыча» обновлён.

Новая дата: суббота. Осталось: 1 день.

Поставщик алкоголя: Армен.

Скрытый квест «Тень Марины» обновлён: выяснить, на кого работает Марина.

Уровень угрозы: 0%… 30%.

— Спасибо за чай, дядя Армен, — я поднялся и спрятал конверт во внутренний карман куртки. — Сделаю всё в лучшем виде.

— Иди, — кивнул он.

Домой я добрался, когда уже рассвело. Поспать удалось часов шесть, и сон вышел прискорбным. Сначала я полчаса крутил в голове всякие мысли и пытался залезть во все кошельки Лазарева, какие только помнил. Как? Жопой об косяк! Пароли не подходили, номера не узнавали, а на одном сайте меня вежливо попросили подтвердить личность «по паспорту владельца». Удачи мне с этим.

А потом мне снился дядя Армен, защищающий меня от Эдика, и Марина, которой та незнакомка с вкусными губами пыталась оторвать уши.

Сны были занимательными. Но не об этом.

В «Парус» я влетел без десяти четыре и чуть не сшиб с ног охранника Семёна. Видок у меня, надо сказать, был тяжким.

— На расстрел? — хмыкнул он.

— Хенде хох, — отшутился я и пошёл дальше.

Соколова ждала меня у стойки. Стояла, скрестив руки на груди, и смотрела так, словно я только что испортил её любимый ковёр дорогим вином. Система показывала прежнюю картину:

Симпатия: Допущен к работе (1/3).

— Распутин. Ко мне. Сейчас.

Ветрова проводила меня взглядом, в котором читалось: «Ну всё, прощай».

В кабинете Соколова села за стол и кивнула мне на стул. Я сел.

— Лесная, сорок пять, — сказала она. — Подробнее.

— Разовая шабашка, — ответил я. — Знакомая позвала: бармена у них не было. Одна ночь. Палёнку я там нашёл в первый же час и снял с подачи. Поэтому и вкус запомнил.

— И ты не знал, куда идёшь.

— Догадывался, — не стал врать я. — Но мне нужно было закрыть долг. Закрыл.

Она побарабанила пальцами по столу.

— Запрета на подработки в твоём договоре нет, — сказала она наконец. — Я в курсе. Это не значит, что мне это нравится. Если я ещё раз услышу название «Лесная» рядом с названием моего бара…

— Не услышите, — перебил я. — И раз уж мы про «Праздник». Вчера, около шести вечера, в служебном коридоре один из тех двоих, что приходили к вам, передал Стёпке конверт. Стёпка убрал его в рюкзак. Там висит камера.

Соколова молча развернула к себе монитор и пощёлкала мышкой. Отмотала. Ещё отмотала. Я видел, как на экране в зернистом чёрно-белом коридоре мужик в куртке суёт что-то Стёпке, а тот кивает, как китайский болванчик.

— Что в конверте? — спросила она, не отрываясь от экрана.

— Не знаю, — честно ответил я. — И утверждать ничего не буду. Но вы вчера велели сохранить записи. Эту тоже стоит.

Соколова сняла очки и долго смотрела на меня. Потом снова надела.

— В субботу у Стёпки смена, — сказала она. — Посмотрим, какой алкоголь окажется у него на станции.

Плашка над её головой мигнула:

Разговор с управляющей: завершён.

Угроза увольнения: 40%… 10%.

Симпатия: Допущен к работе (2/3).

«Два из трёх. А тон всё тот же».

— А теперь слушай сюда, Распутин, — процедила она. — Если сегодня хоть один клиент напишет на тебя жалобу, ты вылетишь отсюда так быстро, что не успеешь сказать «я больше не буду».

— Понял, Елена Викторовна, — я оскалился в улыбке. — Выглядите сегодня просто шикарно. Новый костюм?

Она фыркнула и уткнулась в монитор. Я вышел и спустился за стойку, где мрачно протирала фужеры Ветрова.

— Живой? — шепнула она.

— Пока да.

К восьми в бар заглянула Алиса: в коротком пальто и с пакетом из «Вкусно — и точка». Ветрова увидела её первой, и Ольгу буквально перекосило.

— Опять эта, — прошипела она мне на ухо. — Сколько можно сюда ходить? Дима, тут приличное заведение, а не ночлежка для твоих случайных, — последнее слово она выделила особо, — баб!

Алиса подошла к стойке, села на высокий стул и посмотрела на Ветрову таким взглядом, от которого у обычного человека загорелась бы одежда или пропала потенция.

— Привет, Дим, — она демонстративно проигнорировала Ольгу. — Я тебе обед принесла. Думала, ты тут голодаешь.

Ветрова так стукнула бокалом о столешницу, что стекло жалобно хрустнуло.

— Эй! — рявкнула она. — Мы тут работаем, а не пикники устраиваем!

— А я что? — Алиса пожала плечами. — Я просто принесла поесть. Или у вас тут нельзя?

Я понял, что через пять секунд эти двое начнут таскать друг друга за волосы. Ситуация требовала дипломатии уровня ООН.

— Так, дамы! — я улыбнулся. — Полундра. Оля, ты мне нужна завтра, в субботу. У меня подработка на корпоративе у одного… серьёзного человека. Да-да-да, — я увидел её жест. — Я знаю, что Соколова не любит. Но там будут такие чаевые…

Ветрова прищурилась. Деньги были универсальным языком, который она понимала лучше любого диалекта.

— А кто ещё будет? — спросила она с подозрением.

— Никого. Только мы вдвоём.

Алиса надулась, как мышь на крупу.

— А я? — возмутилась она. — Почему меня не зовёшь?

— Алиса, — я понизил голос до доверительного полушёпота. — Это не корпоратив айтишников с караоке. Там гости такие, что единственная девушка, которую никто не тронет, — та, у которой в руках шейкер. Остальных потом ищут по списку гостей. А я, знаешь ли, привык, что ты приходишь с бургерами, а не в сводке новостей.

Её глаза на миг застыли на моём лице, а потом лицо стало проще. Обида сменилась чувством собственной значимости: не позвал не потому, что не хотел, а потому что берёг.

Сработал пассивный навык «Тёмный психолог».

— Дурак, — фыркнула она, но уже с улыбкой. — Ладно. Тогда я поеду. Но я всё ещё жду звонка!

Она ушла, надувшись, зато в безопасности. Ветрова проводила её уничтожающим взглядом и повернулась ко мне:

— Серьёзный человек, говоришь? Сколько платят?

— По двадцать пять каждому за смену. Чаевые отдельно, пополам.

— Лады, — кивнула она. — Но если там попросят налить мне в декольте, я этого клиента шейкером по голове бью.

— А если попросят выпить текилу с зоны бикини?

Ответом было очень смущённое выражение лица. Я ожидал вскрика или мата, но нет — она смутилась.

Смена шла своим чередом. Народу было немного, музыка играла негромко. В середине вечера в бар зашёл мужчина. Самый обычный, в самой обычной одежде. Смутил меня не внешний вид, а походка: высоко поднятая голова, надменный взгляд. Такое я чуял за версту.

Он не сел за стойку и ничего не заказал. Просто постоял, осмотрел бутылки на полках, а потом, сунув руки в карманы, поплёлся к лестнице, ведущей в кабинет Соколовой.

Ветрова поравнялась со мной.

— ОБЭП, — шепнула она, кивнув в сторону лестницы. — Экономисты в погонах. Ходят тут, акцизки проверяют…

А у меня шестерёнки в голове закрутились. Армен говорил про человека в погонах за спиной Эдика. Если этот «гость» и есть тот самый человек или хотя бы его посыльный, то цепочка замыкалась.

Ну и, конечно, мой любимый рояль не заставил себя ждать:

Внимание! Засада!

Агентство «Праздник» пишет на вас донос.

Шанс проверки бара: 70%.

Я на всякий случай убрал руки подальше от карманов. Дважды я по ним хлопал — и дважды находил то, что было нужно. Не хватало ещё при человеке из ОБЭПа ляпнуть шутку и вытащить из кармана что-нибудь, за что дают срок.

Через двадцать минут гость спустился и ушёл, ни на кого не глядя. Следом к стойке спустилась Соколова.

— Запросил накладные на алкоголь за квартал, — сказала она Ольге, будто меня тут не было. — Поступил, видите ли, сигнал. Обещал вернуться с проверкой.

Проверка бара: назначена.

Угроза: отложена.

«Отложена — значит, будет. Знать бы ещё когда».

В тот же вечер мне позвонил Михалыч. Подтвердил: завтра, загородный ресторан «Версаль», гости к восьми. Барное меню, которое я всю неделю набрасывал в перерывах между сменами, мы утвердили за час, прямо по телефону. Утром люди Армена завезли мне кейс с алкоголем. Всё закрытое, с акцизками, всё как положено.

Так что следующим вечером я пялился на «Версаль».

Здание было стилизовано под французский дворец, а на деле напоминало бетонную коробку с лепниной из пенопласта. У входа выстроилась шеренга чёрных джипов. Охрана в чёрных костюмах и с наушниками курила и оглядывала подъезжающие машины.

Мы с Ветровой приехали за два часа до начала. Соколовой о «Версале» знать было необязательно. Запрета в договоре нет, а неприятные вопросы — это всегда потом. Ветрова, кажется, была даже рада, что у неё появился такой «подкидыш», который таскает её на хорошо оплачиваемые заказы.

Я тащил два огромных кофра с оборудованием и кейс Армена. Ветрова тащила сумку с униформой. Внутри уже вовсю суетились официанты, расставляя бокалы.

Михалыч сидел во главе длинного стола в тёмно-синем костюме и рубашке без галстука. И в таком виде он выглядел куда внушительнее, чем в клубе на Лесной. Увидев меня, он прищурился и кивнул.

И тут из кухни, как чёрт из табакерки, вылетел Эдик. В привычном золотом пиджаке.

«Чертильник…»

Михалыч слово, данное Армену, сдержал: бар отдали мне. А вот вести вечер оставил Эдика. Договор с агентством на ведущего, как я потом узнал, подписали ещё месяц назад.

Эдик изображал весельчака: расхаживал по залу, хлопал официантов по плечу, шутил с гостями. Роль дурака удавалась ему отменно. Минут через десять он даже подошёл к стойке.

— Коньячку, бармен, — бросил он. — Себе-то не наливаешь? Правильно. Целее будешь.

Я налил. Он опрокинул рюмку, подмигнул и упорхнул обратно в зал.

Система подсветила его:

Антагонист: Эдик.

Уровень угрозы: 80%.

Цель: устранение Михалыча.

Устранение? Чего-чего?!

Я замер с шейкером в руке. Эдик был идиотом, но не самоубийцей. Устранить авторитета уровня Михалыча на его же празднике значило подписать себе смертный приговор. Если только виноватым не окажется кто-то другой. Например, бармен, за которого поручился Армен.

«Тогда по-другому», — сказал Эдик Славику.

Вот оно, «по-другому».

Я начал читать зал. Старая привычка. Большинство гостей расслаблены, охрана Михалыча скучает. Корпоративом в офисном смысле здесь и не пахло: никаких конкурсов, бейджей и речей гендиректора. Просто сбор весьма обеспеченных людей, не всегда законно обеспеченных. Но и такой «удачи», как на Лесной, тут не было.

А Эдик кружил вокруг стола, как хищник.

— Дима, — донёсся до меня голос Ветровой. — А что ты там говорил про текилу с зоны…

Я её не слышал, потому что увидел ЕГО.

В дальнем углу зала, за столиком с техническим персоналом, сидел парень в синей рубашке. Лет двадцати пяти, худой, жилистый, коротко стриженный. Он не пил, не ел, не разговаривал с соседями. Перед ним стоял нетронутый бокал воды.

В глаза бросился его телефон. Я не первый день кручусь в известных кругах. Пусть здесь контингент с теневой стороны бизнеса, но такую дичь я раскалывал на раз-два. Со стороны казалось, что парень просто листает ленту. А я видел, как он наводит камеру на гостей, фотографирует и куда-то пересылает.

Система мгновенно отреагировала:

Анализ: наблюдатель. Связь: Эдик.

Уровень угрозы: 90%.

Задача: выявить цель.

Я продолжил наблюдать, делая вид, что протираю и без того блестящую стойку. И вскоре заметил: этот странный гость держит в кадре одного человека. Главу сегодняшнего вечера.

А ещё…

«Это что там за пойло?»

Прямо перед Михалычем стояла бутылка виски.

Михалыч пил коньяк. Это знали все, кто хоть раз видел его на Лесной. И виски на его стол из моего бара не уходил ни разу: каждую бутылку я сегодня открывал сам, из кейса Армена.

Я мысленно прокрутил хронологию. Эдик пришёл первым. Расхаживал по залу, здоровался, обнимал гостей и задерживался у главного стола дольше, чем у остальных.

Я сосредоточился на бутылке, и Система развернула окно:

Объект: бутылка на столе заказчика.

Несоответствие состава.

Вероятность опасной примеси: 94%.

Совпадение с образцом «Лесная, 45»: частичное.

А следом окно стало красным, и я дёрнулся.

Новое задание: прочитать стол!

Предотвратить отравление.

Ошибка — конец карьеры и жизни.

И тут руки перестали слушаться. Я посмотрел на пальцы — они тряслись.

Наложен дебафф: Тремор новичка.

Шанс пролить напиток: 30%.

Сука! Только не сейчас. Я сжал кулаки, размял кисти.

Лёд! Мне нужен лёд. Я завернул в салфетку пару кубиков и прижал к локтевому сгибу. Холод ударил по нервам, и дрожь отступила.

Так… что мы имеем? Тост явно не за горами. Михалыч уже поднимался из-за стола. Эдик стоял у сцены и пялился на него. Я повернулся к «синему», а тот уже навёл камеру. Всё сложилось.

Но что я мог сделать? Подойти и выбить у Михалыча из рук стакан? Тогда на эту самую бутылку меня бы и посадили. В лучшем случае.

Нужно было сыграть на опережение. По счастью, в кейсе Армена стоял точно такой же виски. Бутылка в бутылку, этикетка в этикетку.

— Оля, — я наклонился к Ветровой. — Мне нужна твоя помощь!

— А текила с…

— Да при чём тут текила, — нахмурился я. — Помоги! Сделай шоу с шейкерами. Жонглируй, крути, подкидывай лёд. Что угодно, но отвлеки зал на тридцать секунд.

— Что? — она уставилась на меня, как на сумасшедшего. — Ты чего удумал?

— Делай, что говорю! Потом объясню. Живо!

Ветрова пожала плечами, забыла про «текилу с зоны бикини», взяла два металлических шейкера и вышла из-за стойки. Встала так, чтобы её видели все, и начала.

Шейкеры взлетели в воздух, вращаясь и сверкая в свете люстр. Лёд эффектно отскакивал и падал точно в бокалы. Зал загудел, гости повернулись к ней и зааплодировали. Михалыч тоже отвлёкся.

Я сунул бутылку из кейса под полотенце, обогнул стойку и пристроился за официанткой, которая как раз шла к главному столу с подносом. Она собирала пустые тарелки, я — пустые бокалы. Охрана на бармена с полотенцем через руку даже не посмотрела. Официантка на секунду закрыла меня от зала. Одно движение — и бутылки поменялись местами.

Я развернулся и с невинным видом вернулся за стойку. Бутылка со стола перекочевала в ящик под стойкой, и я накрыл её полотенцем.

Пальцы всё ещё подрагивали, но дебафф отступал.

Михалыч поднял бокал.

— За нас, мои дорогие друзья! — рявкнул он. — Чтоб фарт всегда…

Он налил виски себе и гостье, которая подошла к его столу. В этот момент Эдик аж заулыбался. Сука, прекрасно понимал, что сейчас должно было произойти.

Но нет! Фигушки тебе, змея-ишак, как сказал бы Армен!

Ничего не произошло. Михалыч выпил, крякнул, занюхал хлебной корочкой и хлопнул ладонью по столу.

— Хороший виски! Мягкий!

Улыбка сползла с лица Эдика. Он смотрел на Михалыча так, будто не мог поверить своим глазам. Парень в синей рубашке опустил телефон.

Секунд через десять Эдик всё понял и обернулся к своему наблюдателю. Тот вскочил, опрокинув стул.

— Эй! — заорал парень на весь зал. — Бармен подменил бутылку! Я видел! Он украл дорогой напиток!

Зал замер. Охрана Михалыча мгновенно напряглась. Трое амбалов в пиджаках шагнули к стойке.

Эдик подлетел ко мне и ткнул пальцем в лицо.

— Ты! Ты подменил! Ты понимаешь, у кого украл, сука?!

«О, а вот это неожиданно…»

Только вот обвинений я не боялся. Я понимал, к чему всё шло. Поэтому шагнул вперёд и заговорил громко и так спокойно, что Эдик поперхнулся.

— Уважаемый Михалыч, — я посмотрел на авторитета. — Я у вас ничего не крал. Я вас уважаю, вы сами позвали меня на этот праздник.

Он кивнул, но остался напряжён.

— Бутылку я действительно поменял, — продолжил я. — Ту, что стояла у вас на столе, я убрал под стойку. Виски на ваш стол из моего бара не уходил: вы пьёте коньяк, это все знают. Пусть ваши люди её заберут и отдадут на проверку. И пить её я никому не советую.

Шанс провала: 50%.

Михалыч, который тридцать лет ходил по краю, где травят и стреляют, медленно встал и кивнул одному из охранников.

Охранник молча зашёл за стойку и достал бутылку.

— Эта? — спросил Михалыч.

— Эта, — кивнул я.

Я взял чистый стакан и налил из неё грамм двадцать. Жидкость была чуть желтее, чем положено. Пахнуло сивухой.

— Да он гонит! — сорвался Эдик. — Это не я её на стол ставил!

В зале стало так тихо, что было слышно, как гудит холодильник за баром.

— А я и не говорил, что ты, — сказал я.

Эдик открыл рот и закрыл. Я поднял стакан и протянул в его сторону.

— Но раз уж ты сам заговорил… Ты же у меня пятнадцать минут назад коньяк пил. Может, и этого попробуешь? Раз виски чистый?

Эдик побледнел. Капитально. И замотал головой.

— Я… я не пью.

— Вот и я так думаю, — я поставил стакан на стойку и отодвинул его подальше. — Пить это нельзя никому. Ни тебе, ни мне, ни гостям. Как и то, что наливали на Лесной. Когда траванулась дочь Армена.

Все взгляды были прикованы к Эдику.

— Михалыч, это не я! — заверещал он. — Этот бармен всё подстроил! Он…

«Вот ты и спалился, мудила».

— Заткнись, — рявкнул Михалыч. — Увести его. И этого, с телефоном, тоже.

Охрана сработала чётко. Эдика и его подручного взяли под руки и без лишнего шума повели в сторону кухни. Бутылку один из амбалов унёс следом, бережно, как гранату.

Гости вернулись к обсуждению случившегося, а я стоял за стойкой и вытирал пот со лба.

«Пронесло…»

Ветрова подошла и сунула мне в руки стакан воды.

— Пей, — сказала она. — Ты зеленее абсента.

Я залпом выпил воду.

Вскоре снова заиграла музыка. Кто-то из «корпоративных крыс» крикнул «Пьём!», и праздник продолжился как ни в чём не бывало. Только диджей вместо «Голубого вагона» запустил какую-то лёгкую попсу.

Минут через двадцать Михалыч подозвал меня кивком. Я подошёл. Он хлопнул меня по плечу так, что я чуть не улетел под стол.

— Свой человек, — сказал он. — Мой человек в этих делах тридцать лет. Понюхал и сказал: та же дрянь, что на Лесной. На экспертизу отдам, но и так всё ясно. За глаз — уважение.

Задание «Прочитать стол» выполнено.

+100 опыта.

Поздравляем! Вы получили четвёртый уровень!

Опыт: 10 / 100.

Открыт навык «Барный лжец» (шанс незаметно для окружающих подменить жидкость +50%).

«Четвёртый уровень за бутылку виски. Вот уж действительно — барный лжец».

Я вернулся за стойку и налил себе сока. Руки больше не тряслись.

Корпоратив закончился в два часа ночи. Мы с Ветровой собрали станцию и погрузили кофры в машину охраны Михалыча: её обещали завезти утром ко мне домой. Ветрова пересчитывала чаевые, и глаза у неё блестели.

— Дим, — она подняла на меня сияющий взгляд. — Тут… тут по тридцать штук! На каждого! Плюс смена!

— Плюс ещё Михалыч остаток доплатит, — улыбнулся я.

Её такси пришло первым. Я махнул ей: езжай, мне ещё с охраной насчёт кофров договориться. Она уехала с огромной сумкой и улыбкой до ушей.

А у выхода из ресторана меня ждала та самая вишнёвая машина. Стекло плавно опустилось. Марина курила тонкую сигарету.

— Удивил, — сказала она, не поворачивая головы. — Только ты слишком много говоришь, Дима. Про Лесную — при хозяйке «Паруса». Про палёнку — при Михалыче. Садись. У нас с тобой впереди очень важный понедельник. И если ты снова будешь умничать, я не стану отправлять к тебе актрис. Я просто закрою твой бар. Навсегда.

Я посмотрел на машину. Потом на пустую дорогу, по которой только что уехала Ветрова. Потом снова на Марину.

Скрытый квест «Тень Марины» обновлён.

Новая угроза: закрытие «Паруса».

Уровень угрозы: 30%… 100%.

«Понедельник… Глеб ведь тоже звал на понедельник. Совпадение?»

— Я подумаю, — ответил я и развернулся.

Марина не стала меня останавливать. Стекло поднялось, и седан бесшумно ушёл в темноту.

Такси за город в третьем часу ночи приложение искало двадцать минут, а потом честно написало: «Свободных машин нет». Так что вскоре я стоял на пустой загородной трассе и ловил попутку.

«Блин, что может быть неприятнее бандита, которому ты перешёл дорогу? Только женщина, которая знает, как ты это сделал, и пока не сказала, зачем ты ей нужен…»

Глава 9

БР-Глава 9

Попутка подобралась на трассе ближе к окраине. Ею стал неказистый «Солярис» с таксистом, который всю дорогу травил байки про свою бывшую.

Я столько чёрного юмора в жизни просто не слышал! У меня аж на душе почернело от смеха! Но надо было отдать таксисту должное — развеселил он меня прям конкретно!

Правда, я соврал. Не всю дорогу, а только полпути. Остальное время я молчал, привалившись к холодному стеклу, и слушал его вполуха. Тело гудело так, будто по нему проехал каток, а потом этот каток сдал назад, чтобы убедиться…

А всё ли мы раздавили? Ну и, конечно же, моя любимая Система решила, что нельзя терять такой шанс, и тоже «почернила»:

Внимание!

Уровень усталости носителя: критический.

Рекомендация: 12 часов сна, горячая ванна, усиленное питание.

Альтернативный вариант, чтобы не работать месяц: продажа левой почки на чёрном рынке (приблизительная цена: 180 000 руб.).

Срок восстановления: 1 неделя.

— Ты мне её уже предлагала, — пробормотал я, глядя на мелькающие за окном фонари. — Ответ не изменился. Я к ней привык. Левая почка — это семейное.

Водитель покосился на меня, но промолчал. Явно подумал, что у меня с головой беда, но я не стал его разубеждать.

Домой я добрался под утро, завалился на скрипучий диван и отключился. Разбудил меня звонок в дверь. Настойчивый, требовательный, будто на пороге стоял не курьер, а как минимум налоговая инспекция.

На часах было воскресенье, десять утра. Я поднялся, кряхтя, как будто мне было далеко за сорок, и поплёлся в прихожую. Глянул в глазок…

На лестничной клетке стоял здоровяк из охраны Михалыча, тот самый, что выволакивал Эдика из «Версаля». Рядом с ним примостился второй, помоложе.

«Только не говорите, что Эдик оказался не виноватым…»

Правда, Система в этот момент молчала, так что, выждав минуту, после ещё одного звонка в дверь, я открылся «судьбе».

— Бедолага, — хрипло бросил здоровяк. — Кофры твои, вчерашние. Михалыч сверху доложил. Подарок за верность.

Он кивнул напарнику, и они вдвоём скрылись на лестнице, а у моих ног остались стоять два массивных металлических кофра. Тяжёлые, обшитые чёрным кожзаменителем, с хромированными замками. Я попытался поднять один за ручку и понял, что Распутин…

Ой, совсем не качался! Было тяжело, но не критично…, но всё равно тяжело…

И всё равно не критично…

Чего-то я повторяться начал!

В общем, практикой выяснилось, что кофр весил килограмм тридцать, не меньше. А вчера, помнится, был раза в два легче.

И тут дверь напротив приоткрылась. Послышалось кряхтение, после чего на лестничной клетке нарисовалась физиономия Валентины Петровны. Она поводила носом «по ветру», а затем и сама вынырнула на свет. Встала в позу: ноги на ширине плеч, руки в боки!

— Дима! — голос её прозвучал как набат. — Это что за мальчики были?! Ой, а это… чемоданы? Я смотрела кино, я знаю, что это! Наркотики? Оружие? Я тебе мазь, а ты — в бандиты?! А ну признавайся!

Сработал пассивный навык «Тёмный психолог».

— Валентина Петровна, — я наклонил голову. — Это оборудование для дрессировки экзотических мадагаскарских тараканов.

— Кого-кого?

— Тараканов! Я выхожу на международный уровень, а они, знаете ли, требуют особых условий содержания. Террариум с климат-контролем, инфракрасные лампы. Если будет мало влаги, они начинают стрелять ядом.

Соседка замерла, забыв при этом закрыть рот. Её мозг явно не привык к такому повороту событий. Так что она закрывала рот и открывала, пытаясь хоть как-то переварить информацию. Получалось, мягко скажем, ху… нет, это уже не мягко. В общем, она около минуты смотрела то на меня, то на кофры.

— Тараканы? — переспросила она севшим голосом. — Стреляют?

— Разумеется, — уверенно ответил я. — Так что, если услышите по ночам странный шорох — не пугайтесь. Это просто Гоша и Маша упражняются.

— Ты им ещё и имена…

В общем, она не договорила. Втянула голову обратно в квартиру и захлопнула дверь с таким усилием, что в подъезде начала сыпаться побелка. Я же порадовался своей «сообразительности» и перетащил кофры в квартиру.

Уже внутри, когда я открыл первый кофр, присвистнул!

Моё вчерашнее барахло никуда не делось, только теперь оно жалось по углам. А посередине, в пенопластовых ложах, лежал сверкающий арсенал: профессиональный смокер с колпаком и трубками, набор шейкеров, дорогие джиггеры, барные ложки с утяжелителями, несколько видов щипцов для льда и даже маленькая горелка.

Во втором кофре обнаружились насос для карбонизации, флаконы с эссенциями и набор редких биттеров!

— Вот это подгон… — протянул я.

Только вот где я мог всё это расположить?! Хранить такое в переносных ящиках было просто кощунством.

Я сгрёб с кухонного стола немытые кружки, протёр столешницу, расстелил барное полотенце и разложил инструменты по порядку: слева джиггеры и ложки, справа шейкеры, по центру — горелка и смокер. Получилось тесновато, но почти как за стойкой.

Система тут же оживилась:

Создана «Опорная точка».

Базовый бафф: «Хозяин станции» (+5% к скорости подготовки инвентаря).

Бонус: при работе на домашней станции расход ингредиентов оптимизируется на 3%.

— Хозяин станции, значит, — хмыкнул я. — На кухне в шесть квадратов.

После слова «кухня» мозг вспомнил про еду, ну а живот напомнил о себе свирепым урчанием. Я открыл холодильник. Там по-прежнему царило запустение, так что я заказал доставку, а пока её ждал, позвонил Михалычу. Ибо ещё не всё закончилось.

— Доброе утро, — начал я. — Принял оборудование. Спасибо за подарок, техника — золото!

— И тебе привет, Дима.

«Хоть не бедолага! Спасибо!»

— Это… — протянул я. — А как мне к вам обращаться?

— Михаил Васильевич.

— Михаил Васильевич, — я кивнул сам себе. — А что с бутылкой?

— Мой человек не ошибся. Та же дрянь, что на Лесной, только крепче намешана. — Он помолчал. — А про Эдика не думай. Он теперь не твоя забота.

Спрашивать, что это значит, я не стал. Есть вопросы, ответы на которые лучше не знать.

— Понял. И ещё… подарок — это здорово, но… я надеюсь, это же не в счёт оплаты?

На том конце послышалось кряканье.

— Дима, ну ты прям как бизнесмен настоящий, — хмыкнул авторитет. — Ладно, куда слать?

Я продиктовал номер. Через минуту телефон пиликнул, уведомляя о зачислении остатка гонорара. Я открыл банковское приложение. Картина была просто охрененная! Двадцать пять тысяч за Ольгину смену я тут же перекинул ей — пусть знает, что со мной работать выгодно.

Квест «Кейтеринг для Михалыча» выполнен.

Внимание!

Получено достижение: «Финансовая подушка (Уровень 1)».

Стрессоустойчивость +10%. Шанс получить кредит доверия от клиента +15%.

— Вот она, стабильность, — пробормотал я, убирая телефон. — Осталось только не проесть её.

Тут же экран мигнул сообщением от Глеба, того самого IT-директора, который оставил мне щедрые чаевые. Текст был по делу:

«Вторник, 19:00. Частный дом. Сто человек. Жду как бармена. Оплата сразу по факту».

— Ух ты ж… удача прям улыбается!

«Вторник. Значит, понедельник у Глеба ни при чём. Понедельник остаётся Марине».

Внимание!

Удача удаче рознь!

— Да иди ты… подслушивающая хрень.

Смена была просто адом! Точнее, её начало.

Короче, дело было так: воскресенье, три часа дня. После доставки я позволил себе вздремнуть ещё пару часов, а проснувшись, наконец залез в ванну. И тут позвонила Соколова: перед сменой будет общий сбор персонала. Собака такая, а я только воду набрал!

Так что пришлось быстренько побриться-помыться, причесаться и лететь на такси к нашему трёхголовому псу. Одной его головой была Соколова, второй — её стервозность, а третьей…

Ну а третью голову я не успел придумать.

В общем, Соколова собрала весь персонал в зале! Все смены! И по одному её лицу было видно, что разговор будет…

— Вот, — она ткнула пальцем в стекло. Перед ней на стойке стояли три бутылки. — Это «Праздник». Мы им в четверг отказали, а товар всё равно оказался у нас на складе. Пробы я отправила в лабораторию. И напоминаю всем: к нам собирается ОБЭП с проверкой. Если бы они нашли это раньше меня, мы бы сейчас разговаривали не здесь.

«Разговор будет коротким, — дополнил я свои ощущения. — И кому-то он очень не понравится».

Стёпка, наш субботний бармен, стоял у стены с таким видом, будто именно сегодня его будут бить, и, возможно, даже ногами. Такой вид был неспроста. Вчера, на его смене, Соколова устроила шмон на станции и нашла не ту бутылку. А запись из служебного коридора, где Стёпке передают конверт, довершила дело. Это он подкинул три бутылки на склад.

Через десять минут после начала «сбора» его отстранили от работы с алкоголем и лишили премии. Увольнять его в разгар проверки Соколова не стала — обиженный бывший бармен для ОБЭПа лучший свидетель. А вот держать его подальше от бутылок — это пожалуйста.

Когда Стёпка получил свою порцию словесных трындюлей, я заметил, с каким бешеным, злобным напряжением он сверлит мне висок.

Система, умничка моя, тут же уведомила:

Внимание!

Объект: Степан.

Состояние: затаённая обида, жажда мести.

Вероятность пакости с его стороны в течение недели: 60%.

Почему? Да потому, что, когда Соколова словесно доминировала над его разумом, она не упустила возможности впихнуть мою фамилию в «отчёт». Сказала, что именно я определил, что пробники «Праздника» были палёнкой. И что запись с камеры тоже подсказал проверить я.

— Шестьдесят процентов, — тихо пробормотал я, поворачиваясь к стойке. — Будем готовы.

Ветрова мельком глянула на меня, но промолчала. Она сегодня была предельно собрана — сказывался опыт вчерашнего корпоратива. Я подошёл к Соколовой. Она как раз закончила раздавать указания охране и собиралась подняться к себе.

— Елена Викторовна, — произнёс я ровным, спокойным тоном. — У меня есть предложение.

Она остановилась, развернулась.

— Ну?

— Хочу сделать авторский коктейль. Нам бы пригодилось это в баре.

— Распутин, мне не нужна твоя самодеятельность, — отрезала она. — У нас клубное меню. Проработанное, утверждённое.

— Одна проба. Один вечер, — я не отвёл взгляд. — Если не будет ни одного повторного заказа на эту позицию — я сам вычёркиваю её из чека и записываю на свой счёт.

Соколова слегка наклонила голову. На её лице появилась… короче, садистская улыбка! Такие я видел!

У одних певиц, на одной голой вечеринке… там я оказался в своё время совершенно случайно! Короче…

Видимо, Соколова любила, когда персонал рисковал своей шкурой! И, кажется, она явно любила плети и шарики во рту.

— Докажи спрос, — усмехнулась она. — Время — сегодня.

Ветрова, которая всё это время стояла за моей спиной и всё слышала, громко звякнула бокалом, демонстрируя скепсис.

В общем, добро я получил и начал готовиться. К стойке тем временем подсел гость. Мужчина лет сорока, в дорогом, но измятом костюме, с большим фингалом под глазом. Он глянул на мой заживающий фингал, улыбнулся…

«Братья по несчастью».

Я тоже улыбнулся и спросил:

— Что будете пить?

— Сделай что-нибудь, — голос у него был хриплым и неприятным, хоть мы и стали «братьями». — Только без этого вашего голубого, типа, мохито там, секс на пляже. И чтобы не было сладко. Я мёртвый внутри, — он вдруг расхохотался. — Мне нужна горечь!

«Мёртвый внутри… — задумался я. — Что-то было такое у молодёжи… ах да, дед инсайд, точно… блин, а он не выглядит на шестнадцать лет…»

Система мгновенно проанализировала запрос клиента:

Клиент: Вадим.

Прогноз повторного заказа: 24%.

Рекомендация: сократить самопрезентацию, минимизировать сложный флейринг.

«Двадцать четыре процента. Да, Система, как всегда, обнадёживает».

Я кивнул и повернулся к полкам. В голове мигом появилась идея. Мой кастинговый Негрони, тот самый, с розмарином и горящей коркой, — только дальше. Надо ещё немного поиздеваться над Негрони!

В общем, налил тридцать миллилитров бурбона вместо джина, тридцать Campari, потом Carpano Antica Formula и добавил три капли розмаринового настоя. Поджёг корку апельсина… ну и всё, как обычно. Плюс щепотка корицы. Вышло…

Блин, ну реально прям вкусно! Я снял пробу и закатил глаза. После поставил бокал перед гостем.

— Негрони? — усмехнулся он. — Тоже голубизной пахнет…

«Ох, мой очень высокий друг из прошлой жизни с вами бы не согласился!»

— Не совсем, это Бульвардье, с горечью и характером! Вам зайдёт! Чисто мужской напиток!

Гость посмотрел на бокал, потом на меня. Взялся за край, сделал глоток. Его лицо расслабилось. Мышцы на челюсти, до этого момента напряжённые до предела, отпустило. Он молчал секунд десять, катая жидкость во рту, затем поднял руку.

— Мне ещё один. И жене такой же. Она сейчас из уборной выйдет.

Система резко изменила прогноз:

Шанс повторного заказа обновлён: 89%.

Ветрова, которая, как и всегда, была рядом, подошла ближе:

— Дим, что в нём? — спросила она шёпотом, пока я собирал второй бокал.

— База та же, но вместо джина — бурбон.

— Так это же…

— Бульвардье, но в нашем меню его нет, плюс туда настой розмарина не капают. Новшество.

— Херня, а не новшество, его уже давно придумали, правда, там капали другое, — задумчиво отозвалась Ольга. — Но раз пьют…

И тут, я не знаю, что меня кольнуло, но, припоминая её позавчерашнее «ой, покраснела», я сморозил:

— Оль, а тебе идёт, когда ты споришь. Почти так же, как когда краснеешь.

— Я могу повторить? — она улыбнулась, но на сей раз не покраснела. И кивнула на бокал.

— Должна, — кивнул я. — Иначе нет смысла ставить в меню.

Я на словах передал ей рецепт. Он был не таким уж нереальным, так что Ольга запомнила быстро. Ну а затем я шаг за шагом объяснил технику фламбирования. Система оценила риск потери качества при приготовлении чужими руками в 78%, но я понимал: ничего сложного тут не было. Оля молодец, я в неё верил!

В общем, Ветрова взяла джиггер, налила всё по стандарту, как я говорил, добавила капли настоя, обожгла цедру. Гость, получивший второй бокал от неё, одобрительно кивнул.

Система тут же подытожила:

Воспроизводимость подтверждена.

Риск отклонения вкусовых качеств: 5%.

Я оставил Олю нарабатывать новый коктейль, а сам занялся залом. «Аура диктора» заработала, и я поплёлся капать гостям на мозги. А именно: общался с ними, шутил, комментировал их выбор и тонко намекал, что вот он — новый коктейль, стоило попробовать!

Ветрова смешивала, я продавал. Конвейер заработал. Позицию в кассу она забила сама, и, поскольку длиннее восьми букв название там не помещалось, вбила то, что вбила. Я увидел это только потом.

Ближе к девяти вечера из своего кабинета вышла Соколова. Она подошла к стойке, когда я как раз протирал поверхность. Перед ней на стойке лежала стопка чеков. Она взяла верхний, пробежала глазами. На чеке значилось: «Бульбуль» — 19 порций.

— Бульбуль? — она прищурилась. — Ты серьёзно? Назвал свой коктейль такой х…

— Это касса так назвала, — пояснил я, покосившись на Ольгу. Та невинно протирала шейкер. — Бульвардье. Типа Негрони. Пока людям нравится.

Она удивилась, но кивнула:

— Одного дня, конечно, мало…, но я могу сделать так, чтобы со следующей смены он появился в меню.

По её лицу было видно, что будет одно «но».

— Но… — протянул я.

— Но в меню он пойдёт как клубный. Без указания автора. Я не хочу, чтобы ты расслаблялся и думал, что ты звезда.

Я аж опешил…

«Ну нет. Понимаю, что напиток известен, но добавки-то сугубо от меня! По факту — я его изменил!»

— Нет, — сказал я. — Так не пойдёт.

Соколова округлила глаза и улыбнулась.

«Я-я, майн фюрер, — мысленно прикинул я её мысли. — Фюрер хочет наказать?»

— Распутин, теперь ты тут диктуешь условия?

— Елена Викторовна, — я, конечно, не стал шутить про все эти приколы интимной жизни Соколовой. — Это другой концепт Негрони. Да, Бульвардье есть в других заведениях, но делается он чуть иначе. Так что в стенах этого бара подпись остаётся за мной.

— И?

— И если эта позиция за неделю уйдёт в тираж — а я думаю, она будет популярной хотя бы из-за названия, — я требую процент с каждого проданного бокала.

Ветрова замерла с шейкером в руках. Я чувствовал её взгляд пятой точкой. Соколова же тяжело вздохнула, а её пальцы постучали по стойке. Она явно была готова послать меня к чёрту, но тут на лестнице появилась владелица «Паруса» — Нина Александровна.

— Что за спор? — спросила она, подойдя к барной стойке.

Соколова мигом сменила гнев на дипломатию и попыталась выставить меня выскочкой. Она заговорила про стандарты, про регламент, про то, что не нужно плодить снобизм среди барменов. Нина Александровна слушала молча, затем взяла со стопки чек, где значился «Бульбуль».

— Если коктейль работает, указать автора — это маркетинг, — сказала Нина Александровна, не глядя на Соколову. — Пусть будет подпись. И название оставьте, оно запоминается. Дмитрий, — она обернулась ко мне, — если до следующего воскресенья позиция не продаст сотню порций, я её вычеркну. А про процент поговорим через неделю, когда будет что делить. Лена, — повернулась она к Соколовой, — позвони Мише, пусть сделает и привезёт новое барное меню. Там ещё три позиции, которые были согласованы, а их почему-то до сих пор нет!

Система тут же показала новое уведомление:

Получена первая именная позиция!

Уровень известности в узких кругах повышен.

Подпись закреплена за носителем.

+50 опыта.

Опыт: 60 / 100.

Открыт навык: «Бренд-ингаляция» (влияние имени на продаваемость позиции +15%).

Я мысленно усмехнулся, но следом появилось ещё одно уведомление. Зелёное.

Симпатия: Допущен к работе (3/3).

Основное задание «Понравиться Соколовой» выполнено!

И это было про Соколову. Которая только что проиграла мне спор при хозяйке.

«Ну надо же. Похоже, она уважает тех, кто ей не уступает. Даже если бесится».

Ближе к закрытию в бар зашла Алиса. Она села за стойку и взяла меню. Печатного нового пока не было, но Миша Грюнчук — так звали дизайнера, который делал оформление, рисовал меню и так далее, — прислал макет, и Соколова, морщась, распечатала на офисном принтере вкладыш «Авторская позиция».

Увидев, кто автор коктейля, Алиса заказала «Бульбуль». Ветрова готовила, я подавал. Я поставил бокал, используя ту самую фирменную полуулыбку Лазарева, которая работала безотказно.

Рядом сидел незнакомый посетитель. Увидев подачу и услышав название, он оживился.

— А кто автор? — уточнил он.

— Дмитрий Распутин, — ответила Алиса, глядя прямо на меня.

— Тогда мне тоже, — сказал посетитель.

Система зафиксировала:

Влияние подписи на нейтрального покупателя подтверждено.

Шанс допродажи +20%.

В конце смены, когда последних гостей вывели, музыку выключили, а зал погрузился в темноту, я стоял за барной стойкой и смотрел на своё отражение в чистом бокале, который только что вытер.

И залипал я не просто так. Я понимал очень важные вещи!

Чёрт возьми, по факту ведь я умер. Моя душа перенеслась в тело неудачника, жизнь которого я уже изменил! У меня была своя квартира, пускай и съёмная, не было больше долгов…

У меня начиналась карьера успешного бармена — вон, даже простой коктейль собирался выбить с процентом от заведения! Во вторник корпоратив у Глеба, в телефоне номера Армена и Михалыча, а на карте уже под двести штук…

Если бы у меня получилось найти способ подобраться к запасам своей бывшей личности… так вообще можно было бы и квартирку прикупить. Понять бы только, с какой стороны подобраться…

— Ага, — сказал я сам себе, — а ещё есть эта непонятная Марина. И та барышня с вкусными губами… блин, кто она вообще такая? Точнее, кто они обе такие?!

Система мигнула напоследок:

Внимание!

Сегодня — понедельник.

Шанс, что всё пойдёт по плану: 2%.

— Два процента, — я убрал бокал на полку. — Как мило. Осталось решить, кого я беру с собой: ангела-хранителя или того таракана-стрелка.

А что у нас на сегодня? Глеб — во вторник. А понедельник — Марина. По понедельникам «Парус» закрыт, и как раз сегодня она обещала закрыть его навсегда. Хорошо хоть, что Соколова этого пока не знала.

Пока я ждал такси на улице, краем глаза заметил машину. В этот раз это была не Марина, а просто левое такси. Я, конечно, сначала напрягся, думая, что смена не закончена и сейчас будет ещё один сюрприз, но, как оказалось, ошибался.

Через мгновение зазвонил телефон. Я посмотрел на экран, а там был скрытый номер.

— Или не ошибался? — нахмурился я, но трубку взял. А там…

— Милый, я очень сильно соскучилась…

От голоса прям веяло чем-то озабоченным. Но голоса я не знал…

«Какого чёрта, Распутин?»

Глава 10

«Твою же мать, — промелькнуло в голове, в который раз за сегодня. — А кто вообще этот самый, Дима Распутин? Или, что-то от Лазарева осталось? Типа… магнит для ненормальных?»

Да-да-да, было в моей жизни и такое…

— Милый, я очень сильно соскучился… — снова прогнусавил динамик, но на сей раз…

Голос как будто сорвался! Как будто у пользователя нейросети и прочего мракобесия прямо во время звонка закончилась подписка! И замена «голоса» не сработала так, как было нужно.

В общем, теперь, со мной разговаривала не девушка, а мужик, с мерзким…

«Фу-э-э-э!»

Я убрал трубку от уха и снова посмотрел на экран. Ну, ничего не изменилось, звонящий всё так же был анонимен… и тут меня чуть не вывернуло. Причём причина такого позыва осталась неизвестной!

Нет, ну… не то чтобы в прошлой жизни меня пачками заваливали любовными посланиями в директ, но, чтобы мужчины звонили мне под утро и сюсюкали? Это был новый уровень шизы Распутина!

— Вы ошиблись номером, — ровно ответил я, решив не вступать в диалог с психопатом.

— Я не ошибся, Димочка. Я же сказал, что соскучился…

— Латентные… — только было начал я, но тут же осёкся. — Ой, нахер.

Но в трубке уже шли короткие гудки.

Я убрал телефон в карман. «Левое» такси оказалось моим: сел я в него, так и не оторвавшись от трубки. Я посмотрел на таксиста, который… всё это время молча пялился на меня через зеркало заднего вида. Смотрел он такой… жевал что-то, а я подумал о том, что ему бы точно пошёл тот голос.

Но, всякий бред из головы пришлось откинуть.

— На Лизы Чайкиной, — буркнул я, откидываясь на спинку сиденья.

В общем, через полминуты машина поехала. И… я сидел и думал о том, что произошло, ибо… мне очень всё это не нравилось.

Вот, что это было?! Случайность?!

Хрена с два! Слишком много таких «случайностей» в жизни Димы.

Сначала Марина, которая знала адрес, график и хрен знаешь, что. Потом актриса с порванной блузкой в «Парусе», которая с криками убегает в машину к Марине. Теперь ночные звонки с придыханиями.

А при этом: Соколова, которая меня хочет, ну, если я всё правильно понял. Алиса, которая… меня хочет, тут я и так всё понимал. Та суккуб, или не суккуб…

«Ой ля…»

Я попытался сформировать в памяти в одну кучу все события минувших дней и понял: да нас реально давят! Хотя нет, не давят, а берут на износ!

Ну, в смысле, Марина эта… тут налицо — классическая схема запугивания, которую я видел в криминальной хронике и в передачах про секты!

Сначала всякие там уроды дёргали за нервные окончания: странные звонки, слежка, ложные обвинения. Потом, из-за этого, человек напрочь забывал про сон и дёргался от каждого шороха!

А потом, когда психика истощена, к нему приходили те, кто предлагали «решение». И человек хватает это решение, как утопающий соломинку, не глядя на условия.

— Марина, — произнёс я догадку вслух. — Это всё она…

Таксист снова вздрогнул.

— Ты что, знаешь Марию? — не выдержал он. — Она мне три года алименты на карту кидала. Говорила, что ребёнок от меня, а у меня, представляешь…

«Марина, а не Мария…»

— Представляю, — оборвал я его. — Везите быстрее.

Дома я первым делом проверил замки. Затем обошёл квартиру, заглянул в шкаф, мало ли, там опять чья-то чужая жизнь завалялась, после чего рухнул на диван. Поднял ладони, посмотрел на пальцы, но те, благо, не тряслись. Дебафф «Тремор новичка» спал, но осадок от него остался неприятный…

Система услужливо мигнула зелёным окошком, подсветив мою усталость:

Внимание!

Уровень усталости носителя: 75%.

Рекомендация: сон.

Скрытый квестлайн «Дело Марины»: фаза 2. Угроза эскалации.

— Я и сам всё вижу, — пробормотал я, закрывая глаза. — Уже понедельник. День тяжёлый.

Я провалился в сон без сновидений, но даже там, в темноте, меня преследовал этот мерзкий голос: «Милый, я соскучился…»

Миллионером я стал в двадцать два года, и с тех пор знал одну истину: не имей сто рублей…

А нет, я не про это. В общем, иметь миллионы на счетах и личного водителя это базовая потребность организма. А вот… сейчас я пёр к заказчику на другой конец города, да ещё и в элитный коттеджный посёлок, на общественном транспорте!

Глеб с утра прислал адрес и короткое: «Заезжай сегодня к одиннадцати, обсудим завтрашнее. Организацией у нас занимается агентство». Какое именно агентство, он не написал. А такси до этого посёлка приложение оценило так, будто я собирался в другую страну. Жаба меня и задушила.

Испытание — м-м-м, просто сочное!

Я прошёл путь до Мордора, через два автобуса, одну электричку… через пешую прогулку по старому кладбищу… и, наконец, я достиг забора, где висела прикольная такая, табличка с золотыми буквами: «Посёлок Берёзовая Роща».

«Интересно, кто придумывает эти названия?»

У ворот в посёлок меня встретил охранник. Что уже само по себе говорило — посёлок не простой! Не сельпо там!

Я назвал имя Глеба, охранник посмотрел на меня так, но пустил, после короткого звонка. А вот дальше… эх, ностальгия! Я попал в место роскоши и богатого быта. Дорогие дома, дорогие собаки, дорогие жёны с искусственными… ну, тут и так всё было понятно.

Охранник сопроводил меня где-то, до середины посёлка, указал на дом с открытыми воротами, а вот во дворе, на мощёной плиткой площадке, меня ждала Марина.

Она стояла, привалившись к капоту вишнёвого седана — той самой машины. Одета была в строгое платье, волосы были уложены в аккуратный пучок. Вид — деловой и недоступный.

«Ух какая! — подумал только было я, но тут же поток мыслей ушёл в другое место. — И кули тебе тут надо?»

— Ты опоздал на пятнадцать минут, — сказала она, забыв о такой простой вещи, как «привет».

К тому же, она даже не повернула голову в мою сторону! Как будто «жопой» почуяла, что я подошёл.

— Пробки, — соврал я. — В понедельник даже олигархи стоят в заторах. Если, конечно, они ездят на своих машинах, а не телепортируются.

— В прошлый раз у тебя в заторах бандиты стояли, — заметила она. — Растёшь.

Марина убрала телефон в карманчик платья и медленно повернула голову.

— Дима, я не буду ходить вокруг да около. Ты проявил себя. На корпоративе у Волкова…

«Волкова? Это ещё кто?»

— …ты не только спас ему жизнь, но и показал, что умеешь работать с людьми. И в кризисной ситуации.

«А, это, наверное, она про Михалыча. Блин, не знал, что он Волков.»

— Спасибо, — кивнул я. — Я вообще талантливый.

— Я предлагаю тебе работу, — продолжила она, игнорируя моё бахвальство. — В агентстве «Праздник» открыта вакансия «универсального исполнителя».

— И?

— Что и? — нахмурилась она. — Это повышение для тебя! Ты будешь не только барменом, но и человеком, который ведёт праздник, контролирует бар, решает проблемы с техникой и… охраняет интересы заказчика.

«Звучит как полная херня!»

— Звучит как должность министра без портфеля, — сказал я не то, что думал. — И какая зарплата у министра в вашем агентстве?

— Оклад плюс процент. Но главное — мы берём тебя под крыло. Ты же понимаешь, что Соколова тебя сожрёт, как только узнает про твои подработки?

«Откуда же ты знаешь столько всего про Соколову? И ведь мимо: про Лесную она уже в курсе. И ничего, не сожрала».

— А Эдик, которого ты опозорил, уже точит на тебя зуб. Мы же видели, чем это закончилось с актрисой!

Вот оно. Я ждал эту фразу.

«Эдик, который, по словам Михалыча, больше не моя забота? Либо ты блефуешь, либо знаешь то, чего не знаю я».

— Агентство «Праздник», — медленно произнёс я, делая шаг к ней. — Те самые ребята, которые заливают город палёным алкоголем и присылают актрис с порванными блузками.

Марина даже бровью не повела:

— Мы те, кто контролирует рынок, Дима!

— Ясненько… — я прищурился. — И чё там, про крыло? Защищать меня будете от всяких девушек в туалетах и звонков по ночам? Или перестанете подкидывать подставных?

Марина слегка наклонила голову.

— Я не знаю, о каких ночных звонках ты говоришь. А что касается актрисы… это была проверка и ты её прошёл. Мы должны были убедиться, что ты не сломаешься!

«Опять ерунду несёт… боже-боже!»

— Очень занимательная информация, — я скрестил руки на груди. — Ага-угу, хорошо, как бы сказал… — чуть было не назвал одного актёра из числа близких друзей. — Так, в чём прикол вашей защиты? Охрана у меня будет? Или душнить перестанете?

— Душнить?

— Ну да, ну эти ваши, — улыбнулся я. — Подставные людишки, которых вы мне подкидываете.

Марина открыла рот, чтобы выдать очередную порцию «пустозвона», но я поднял руку.

— Не трудись. Я понял. Ваша защита — это «мы вас не трогаем, пока вы работаете на нас». А если я откажусь? Вы снова пришлёте актрис, звонки и палёнку?

Она промолчала и это объяснило всё. Самым забавным в этой ситуации, было то, что я понимал, что она предлагала мне золотую клетку. Что-то типа тотальной зависимости.

— Нет, — почти сразу, ответил я. — Я отказываюсь от твоего предложения. И искренне советую вам — отвалить от меня.

Марина чуть заметно дёрнула плечом. Видимо, она ожидала, что я ухвачусь за это предложение, как за спасательный круг.

— Ты совершаешь ошибку, Дима. Без нас ты не выживешь. Эдик тебя уничтожит. А про «Парус» я не шутила. Бумага на вас уже лежит где надо. Одно моё слово, и проверка придёт не за накладными, а с печатями.

— Эдик — ишак-змея, или наоборот, как сказал бы Армен, — усмехнулся я. — А я не люблю, когда на меня давят. И уж тем более не буду платить за то, чтобы вы отказались от ваших же угроз. Мои условия другие.

— Какие? — в её голосе проскользнуло раздражение.

— Я работаю как ведущий на корпоративе у Глеба. За ведение — шестьдесят тысяч. Бар — отдельная статья, пятьдесят тысяч. И вы не лезете в мою работу.

Марина смотрела на меня с нескрываемым изумлением.

— Ты? Ведущий? — она вдруг рассмеялась. Звонким, холодным смехом. — Дима, ты бармен!

В этот момент за спиной Марины скрипнула калитка. На дорожку вышел Глеб. Он был в свободной поло, джинсах, но выглядел куда свежее, чем в четверг в баре. Он явно выспался.

— Доброе утро, — поздоровался он, окинув нас взглядом. — Что-то вы тут шумите?

— Обсуждаем детали, — быстро ответила Марина. — Дима тут предлагает свои услуги ведущего.

Глеб перевёл взгляд на меня, ну и по его лицу было видно — недоверие! Я и сам понимал, что выгляжу не как федеральный телеведущий. Но у меня было козырное преимущество, которого не было ни у одного из присутствующих: двадцать лет за кадром и навык чтения людей.

— Я не просто предлагаю, — сказал я ровно. — Я могу это доказать. Прямо сейчас.

Марина тут же подхватила:

— Глеб, не тратьте время. Ему не справиться. У него нет опыта. Мы можем пригласить профессионала…

— Подождите, — Глеб поднял руку. — Дима, что именно ты предлагаешь?

— Семиминутная проба, — ответил я. — Засекаете время. Я задаю вам пару вопросов о вашем коллективе, и на их основе собираю небольшую презентацию. Если через семь минут вы не увидите, как я могу вести ваш корпоратив — я разворачиваюсь и ухожу, а вы платите профессионалам Марины.

Глеб задумался и почти сразу же кивнул, а Марина расплылась в улыбке, в которой читалось злорадное предвкушение моего провала. Да-да, именно провала!

— Я не против, — сказала она. — Если ты готов упасть лицом в грязь, почему бы и нет.

Мы прошли в дом. В просторной гостиной, совмещённой с кухней, нас ждали ещё двое мужчин. Глеб, указав на них, заявил, что они представители его компании.

Система тут же уведомила:

Внимание!

Активирован навык: «Аура диктора» (радиус 10 метров).

Харизма повышена. Люди склонны прислушиваться к вашему мнению.

Ну хоть кто-то в этом доме был на моей стороне. Но… думать об этом дольше положенного я не стал. Как и не стал выяснять, что это именно за люди.

— Итак, — я встал у барной стойки, которая служила нам импровизированной сценой. — Глеб, засекайте время.

Глеб нажал кнопку на таймере телефона.

— Время пошло.

Я посмотрел на двоих организаторов. Один с блокнотом, другой жилистый, скептичный.

— Забудьте на секунду про ваш проект, про код и IT-сферу, — начал я, перехватывая инициативу. — Расскажите мне о людях. Кто в вашей компании лидер мнений? А кто — тот самый типичный застреватель, который сидит в углу со стаканом весь вечер?

Глеб удивился, ожидая технических вопросов, но всё равно ответил:

— Лидер, Костя. А в углу будет сидеть отдел тестировщиков…

— Почему в углу?

— Они интроверты.

— Понял, — кивнул я. — Марина, ваши профессиональные ведущие, что бы они сделали с Костей и тестировщиками?

Марина фыркнула:

— Вытащили бы Костю на сцену, заставили бы танцевать, ну а тестировщиков — втянули бы в конкурс.

«Дура.»

— Вот именно, — я щелкнул пальцами. — И Костя, который не умеет танцевать, опозорится, разозлится, а тестировщики возненавидят свою организацию. Это провал, господа!

Марина только было открыла рот, но, видимо, не была дурой, как я подумал. Смекнула, что да, это было бы проблемой.

— Костя, например, должен рассказать историю о том… ну не знаю, что-то типа, как вы всю ночь сидели у себя на «базе» и ждали перезагрузки серверов.

— Зачем? — нахмурился Глеб.

— Чтобы он почувствовал себя нужным, почувствовал себя героем, там, но не клоуном, который не умеет танцевать и над которым все ржут.

— Хорошо, — кивнул «первый». — А тестеры?

— Ну а им я подкинул бы интерактив, который не требует вставать со стула.

— Зачем? — на сей раз, нахмурилась Марина.

— Чтобы они чувствовали себя вовлечёнными, но в безопасности.

«Первый», явно заинтересовался мною:

— А как вы будете переключать внимание? — спросил он.

— Баром, — коротко ответил я. — Зал начинает скучать, я дам отмашку на интерактив. Гости перебрали? Я меняю темп подачи и акустику. Выступает Костя — я обеспечиваю идеальную паузу для тоста, которая не перебивает его речь. Всё просто.

Второй организатор, жилистый, подался вперёд.

— Дима, а как вы видите формат? Это будут просто тосты?

— Нет. Формат будет такой: короткие блоки, основанные на историях сотрудников. Каждые сорок минут — пятиминутный интерактив, который не отвлекает от еды, но возвращает внимание в зал.

— Мне нравится, — кивнул первый организатор. — А сумма?

— Шестьдесят тысяч за ведение.

Глеб глянул на таймер, хмыкнул — до семи минут оставалось ещё секунд сорок — и выключил его. Потом посмотрел на Марину. Та стиснула зубы, но промолчала.

— Согласен, — сказал Глеб. — Но что с баром? У нас же Марина занимается организацией.

«Охо-хо-хо, Мариночка, солнышко, — я мысленно ликовал. — Твоей организации, полный пи…»

— Я против, чтобы «Праздник» вёл бар, — сказал я. — Ну а по суммам, «ведение» праздника — шестьдесят тысяч, бар — пятьдесят. Вопросы?

Глеб кивнул.

— То есть, «Праздник» вообще не участвует?

— Частично, — я посмотрел на Марину. — Я работаю как ведущий и отвечаю за бар. Марина привозит напитки и даёт одного бармена, но каждую бутылку принимаем мы сами, а их бармен подчиняется нашему старшему. Пятьдесят — это работа бара, закупка по вашей смете отдельно. Никакого палёного алкоголя, никакого дебила в баре.

Глеб подтвердил условия от лица компании.

А вот Марина заметно напряглась. Ей… ой как не понравилось моё выступление. К тому же, я только что лишил её части дохода, который ей причитался…

Получен именной заказ!

Цена: 110 000.

Право на программу закреплено.

+100 опыта.

Поздравляем! Вы получили пятый уровень!

Опыт: 60 / 100.

«Пятый уровень. А навык где? За второй дала ауру, за четвёртый — лжеца, а тут… тишина. Или лавочка закрылась? Будут ли они вообще ещё, эти навыки?»

Система, как и положено партизану, промолчала.

Я мысленно выдохнул. Главный бастион взят. Но теперь мне нужно было закрыть вопрос с баром. И тут я не мог справиться в одиночку.

— Извините, — я достал телефон. — Мне нужно сделать один звонок.

Я вышел на крыльцо, набрал номер Ольги Ветровой и стал ждать, когда она ответит. Гудки шли долго. Наконец, сонный голос Ольги произнёс:

— Дим, ты в своём уме? Который час?

— Оля, у меня для тебя предложение. Руководство выездным баром. Двадцать пять тысяч, половина чаевых и меню.

На том конце воцарилось молчание. Я слышал, как она шмыгнула носом, приходя в себя.

— Я перезвоню, — буркнула она и сбросила вызов.

Я убрал телефон. Главное — я бросил наживку. А вечером мы поговорим уже предметно.

Вечером того же дня в мою дверь постучали. На пороге стояла Ветрова. Она была в куртке, накинутой прямо на домашнюю футболку, джинсах и кроссовках на босу ногу. Волосы были собраны в небрежный пучок.

— Заходи, — я посторонился.

Оля прошла в прихожую, скинула кроссовки и прошла в комнату. Осмотрела мою берлогу с брезгливостью инспектора санэпидстанции, но ничего не сказала. Села на единственный табурет на кухне.

— Ну, рассказывай, — потребовала она.

Я достал из шкафчика две чистые кружки, поставил чайник.

— Оля, я предлагаю тебе руководство выездным баром. Это корпоратив у IT-директора. Сотня человек. Мы работаем вместе. Ты отвечаешь за станцию, за инвентарь. Я даю тебе двадцать пять тысяч плюс половина чаевых. И на тебе приёмка алкоголя.

— Звучит вкусно, — она кивнула. — Но у меня есть вопрос.

— Слушаю.

— В субботу, на корпоративе у Михалыча, — она смотрела мне прямо в глаза, не отводя взгляд. — Как ты понял?!

Я вздохнул. Рассказать ей всё? Про систему? Про Эдика? Про отравленную бутылку? Я не мог раскрывать Систему, но и врать Ветровой я не хотел. Она доказала свою надёжность.

— Я… чуйка… — начал я медленно. — Короче, что-то кольнуло внутри, ну и я посмотрел на Михалыча. А перед ним — виски. Михалыч пьёт коньяк, а виски из нашего бара на его стол не уходил ни разу. Значит, бутылку принесли со стороны. А в ней — суррогат, такой же, как… не важно. Ну и я же не мог просто выбить её у него из рук. Поэтому я попросил тебя отвлечь зал. А в это время я подменил отравленную бутылку на такую же нормальную из кейса Армена.

Оля сделала глоток чая, обожглась, зашипела.

— Ты, Дим, псих, — сказала она, но в её голосе не было злости. Скорее, уважение к риску, на который я пошёл. — Почему ты сразу не сказал мне?

— Потому что если бы я сказал тебе, ты бы занервничала, а ты должна была быть естественной.

Оля помолчала, обдумывая услышанное.

— Ладно, принимается. Но больше так не делай! Сразу говори, что не так… чтобы я была готова.

— Договорились, — я кивнул.

— И ещё одно, — она поставила кружку на стол. — Ты чем будешь заниматься на празднике?

— Эм, вести его, — пожав плечами, ответил я. — Ну и руководить баром.

— Руководить? То есть, ты будешь лезть…

— То есть, я просто буду следить, — перебил её я. — Там от агентства будет ещё один бармен, ну и… ему я не доверяю.

— Меня не устраивает, — мотнула головой Ольга. — Не хватало мне ещё, чтобы ты меня контролировал! Так что, работаем там: я сама принимаю решения на станции. Ты не лезешь в мою работу за стойкой! Договор?

Я задумался на миг, ну и затем…

«А почему бы и нет? Ольга — неглупая девушка, с работой справится и без меня!»

— Ладно, — кивнул я.

— И ещё, — она подняла палец. — Любую импровизацию… если там, бутылку подменить, текилу надо будет налить на… — она покраснела.

«Чёрт, да что у тебя в голове? Я это вообще просто сморозил… видел такую услугу в стриптизе, а она… может, у неё есть какая-то тайная сторона? Или секрет? Чёрт, интересно же»!

— …ты говоришь об этом заранее!

— Обещаю.

Она протянула мне руку и я пожал её.

— Сотрудники! Ы!

Она допила чай и направилась к двери. Я пошёл её провожать.

— Дим, — сказала она уже в дверях, накидывая куртку. — Не знаю, что я такого сделала, но спасибо, что даёшь возможность подзаработать… мне сейчас деньги — очень нужны…

— Расскажешь?

— Нет, — она быстро сменила выражение лица. — Ни за что.

— А под текилу?

Она посмотрела на меня, потом на мой фингал, потом снова на меня, после чего усмехнулась и…

Внимание!

Бафф «Поцелуй Суккуба» завершён. Обнаружен остаточный след.

Получен скрытый пассивный дебафф: «Метка Суккуба».

Эффект: женщины, уже испытывающие симпатию к носителю, хуже контролируют себя рядом с ним.

Побочный эффект: ревность окружающих +30%.

Длительность: неизвестна.

«Чего-чего? — только было подумал я, но затем… заметил, как порозовели щёчки у Ольги… — ты чего это?»

— …так… хочется…

Глава 11

Внимание!

Активирован остаточный эффект баффа: «Поцелуй Суккуба».

Феромоны носителя находятся на пиковом уровне.

Объект воздействия: Ольга Ветрова.

Уровень подавления воли объекта: 40%.

— Дим… — голос Ольги сорвался на хриплый, низкий регистр. Она сделала шаг ко мне, напрочь игнорируя личное пространство. — Слушай…, а помнишь, ты ляпнул про текилу с зоны бикини?

«Сука… опять текила, опять бикини…»

— Помню, — я стоял как вкопанный. — Оля, это была шутка.

— Какая шутка… — она облизнула пересохшие губы и сделала ещё один шаг, прижимаясь ко мне всем телом.

Хм, а от неё пахло прям… приятно… ой, а это что это такое? Две точки, колются в область груди… ой-ой-ой!

— Дим, мне так жарко… я не знаю, что со мной. Давай… по одной? По текиле? Прямо сейчас!

Её руки скользнули мне на плечи. Она запрокинула голову и потянулась губами к моим.

Двадцать лет в теле Андрея Лазарева научили меня одной вещи: секс на рабочем месте — это катастрофа. Секс с подчинёнными — это двойная катастрофа. А секс с подчинённой накануне крупнейшего контракта — это самоубийство!

Я не отступил. Я просто сделал то, что делал в эфире, когда гость начинал истерить. В таком случае, надо было просто перехватить инициативу. И сделать это очень аккуратно…

Моя правая рука перехватила её запястье, которое тянулось к моей шее. Я слегка сжал пальцы, фиксируя её руку в неподвижном состоянии.

— Оля, — произнёс я.

Система тут же оживилась:

Навык «Аура диктора» активирован.

Эффект подавления эмоционального фона в радиусе 2 метров: +15%.

«А это что-то новенькое!»

В моменте, когда Оля языком показала очень понятный жест… прям, хорошо так показывала, она вдруг вздрогнула.

— Оля, смотри на меня, — скомандовал я. — Мы с тобой работаем ради денег. Ради будущей карьеры! Завтра мы идём на корпоратив, где каждый наш шаг будут смотреть враги. Марина хочет, чтобы мы облажались. Эдик хочет, чтобы мы облажались. Ты действительно думаешь, что глупая интрижка в прихожей поможет нам выстоять?

Она замерла. Её дыхание всё ещё было сбитым, но розовый цвет с лица начал медленно спадать.

— Если мы сейчас перешагнём эту черту, — я продолжил, не отпуская её руку, — завтра за стойкой будет не команда, а два озабоченных подростка, которые не смогут нормально распределить нагрузку, потому что будут думать о другом. Мы потеряем деньги. Мы потеряем репутацию. Я не для того вытащил тебя из «Паруса» на этот заказ, чтобы ты сама себя провалила из-за гормонов.

Последнее слово было прямо в точку!

Внимание!

Система фиксирует успешное сопротивление чужому магическому воздействию.

Бафф «Поцелуй Суккуба» нейтрализован волевым усилием носителя.

Отношение Ольги Ветровой: Уважение / Подчинение.

Активирован скрытый бафф: «Верная напарница».

Эффект: Верность в профессиональных вопросах +20%. Шанс предательства -100%.

«Аура диктора»: +5% к авторитету.

Внимание, носитель…

«Носитель? Типа, носитель системы?»

Если вы будете продолжать так дальше — умрёте девственником!

«Ах ты ж…»

Сарказм и издёвки системы, были прям, классные! Мне нравилось! Если она думала, что издевалась надо мной — была не права. Меня забавляли её колкие комментарии. Точнее, колкие, но не для меня.

В общем, Ольга резко отдёрнула руку. Она отступила на шаг и прижалась спиной к стене. В моменте, она явно осознала, что только что намекала мне на «омлет», до этого, тыкалась в меня грудью, и…

Короче, на её лице отразилось очень много эмоций: шок, стыд, злость на саму себя и, наконец, ясное осознание.

— Я… — она отвернулась, пряча лицо. — Прости. Я не поняла, что на меня нашло. Правда, Дим, я не такая. Это…

— Это остаточный эффект стресса и недосыпа, — я бросил ей спасительную соломинку. — Выдыхай. Забудь. Увидимся завтра в четыре.

На следующий день, ровно в 16:00, мы с Ольгой стояли у парадных ворот частного дома Глеба. Также мы привезли два огромных кофра с оборудованием. Я выгрузил их из вызванной «Газели», и мы с Ольгой потащили тяжесть к крыльцу.

— Место богатеньких айтишников, — процедила Ольга, пнув носком кроссовка какой-то камушек. — Тут даже трава пахнет долларом.

— Не трава, а система автополива с удобрениями, — поправил я. — Ну и не доллар, а рубль! Ты не забывай, в какое время живём! Так, давай, двигайся, нам нужно полтора часа на сборку станции.

Мы поднялись на просторное крыльцо. Дверь нам открыл сам Глеб. Сегодня на нём были стильные джинсы и чёрная водолазка, но выглядел он так, будто не спал трое суток. За его спиной гудел голосами просторный зал-гостиная, совмещённый с кухней, где уже вовсю суетились официанты в чёрном.

— Наконец-то! — Глеб посторонился, пропуская нас. — Поторапливайтесь, бар должен быть готов к семи!

«А виновник торжества, должен быть пьяный в восемь, — подумал я про себя, но вслух это не озвучил.»

Мы прошли вглубь дома, к выделенной нам зоне, которую я уже видел. В общем, баркой была длинная столешница из искусственного камня, установленная прямо напротив входа в зал. Только вот, там не было ни раковины, ни боксов под лёд, и под станцию. В целом — приемлемо. Мойка была за спиной.

Ой, была ещё одна «херня». За столешницей суетился парень. Высокий, худой, с зализанными назад волосами и лицом…

Вот, говорят же иногда про людей — сучье лицо. Вот смотришь на человека и понимаешь, он мать родную продаст, за ваучер, или там, сдаст кореша с потрохами, лишь бы ему плюсик в карму засчитали. В общем, ничего святого! О!

Хотя… вариант с сучьим лицом, звучит куда лучше!

Когда мы подошли, он даже не обернулся. Он делал вид, что нас не видел, хотя головой, чуть-чуть, повернулся, стрельнул, как говорят в книгах, глазками, и что-то проурчал себе под нос. После, начал переставлять бутылки, громыхая и создавая видимость работы.

«Ишак-змея.»

— Эй, друг, — я опустил кофр на пол. — Это наша зона.

Парень медленно повернул голову. Посмотрел на меня, с заметной ухмылкой, затем на Ольгу и усмехнулся.

— Слушай, бармен, — он произнёс это слово так, будто сплюнул. — Я Серый. От агентства «Праздник». Марина меня сюда поставила. Так что вы тут… — он покрутил в воздухе рукой, подбирая слово, — …таскайте лёд. И всё.

Ольга рядом со мной напряглась. Я слышал, как она скрипнула зубами.

— Дима, давай я этому пидо…

— Таскать лёд? — переспросил я, удержав Ольгу за локоть. — Какое интересное распределение обязанностей. Слушай, Серый, я может, ошибаюсь, но у меня тут… — я достал из кармана распечатанный и подписанный Глебом договор, — …контракт на бар. И в нём ни слова про лёд и про тебя.

Серый фыркнул.

— Это мои проблемы. Марина сказала, бар за мной. А ты, клоун, иди в подсобку, там мешки со льдом ждут.

— Слушай, — я повернулся к Ольге. — Как поступим? Я ему просто в бубен настучу, или мирно решим, через Глеба, чтоб он этого ишака выдернул отсюда?

Система выдала короткое уведомление:

Антагонист: Серый (засланец агентства «Праздник» / Эдика).

Уровень угрозы: низкий. Он ссыкло.

Рекомендация: нейтрализовать профессионально. Не надо его бить!

Я посмотрел на станцию, и сходу оценил, что там был… ну просто кромешный ужас! Бутылки стояли хаотично, джиггеры «два штука», как бы сказал Армен… были грязными. А вместо льда, в ведре, была какая-то пое… херня из морозильника!

— Ладно, Серый, — я прислонился к столешнице. — Раз ты тут прям профессионал, то сделай-ка мне базовый Олд Фэшн.

Серый скривился.

— Чё тебе ещё сделать? Или может, завернуть?!

— Губу себе заверни, — я чуть повысил голос. — Ты видимо не понял. Глеб — мой заказчик, и я отвечаю за каждый коктейль, который сегодня будет. И если ты, умник, сделаешь правильный Олд Фэшн, я отвалю от тебя.

— Я не должен!

— Должен, потому что я здесь главный, а не ты. Или ты ссыкло? Не знаешь рецептуры? Тебе подсказать?! Бурбон, сахар, ангостура, вода, лёд. А, — протянул я, — реально ссыкло. Обосраться боишься!

Серый дёрнул плечом, но промолчал. Он, видимо, решил, что покажет «мастер-класс». Схватил низкий стакан, кинул туда кусок сахара, плеснул на глаз ангостуру из бутылки и сделал перелив грамм на пять… и начал мять всё это барной ложкой с такой яростью, будто выбивал грязь из ковра.

Я молча наблюдал за его техникой. Ольга стояла рядом, и я краем глаза видел, как подрагивают её губы от сдерживаемого смеха.

Затем Серый взял лёд. Вместо того чтобы использовать крупный кубик, он сгрёб в стакан три кривых куска, которые тут же начали таять и разводить мутную лужу. И напоследок он схватил бутылку с бурбоном — даже не проверив, какой это бренд, и плеснул «на глаз», заливая половину стакана.

Он поставил стакан передо мной с видом победителя.

— Держи, учитель.

Я не притронулся к стакану. Я посмотрел на него, затем на Ольгу, затем снова на него.

— Серый, — начал я. — У тебя в стакане моча, а не коктейль.

— Чего?! — он вскинулся.

— Ты перелил биттер. Ты взял мелочь из морозилки, которая тает за тридцать секунд и превращает бурбон в воду. Ты не отмерил бурбон. И самое главное — ты забыл воду и даже не размешал. Сахар у тебя лежит на дне песком: первый глоток — горечь, последний — сироп. Если бы Глеб, который платит за этот корпоратив, попробовал то, что ты сейчас мне подсунул, он бы вызвал санэпидстанцию, а тебя заставил бы этот лёд сожрать.

Серый покраснел. Его руки сжались в кулаки.

— Слушай, ты…

— Я ещё не договорил, — отрезал я. — Марина поставила тебя сюда не для того, чтобы ты здесь работал. Она поставила тебя, чтобы ты тут сидел и портил статистику. Ты — засланец. Шпион. Кусок ишака, как сказал бы один мой знакомый. И ты сейчас встанешь, соберёшь свои грязные шейкеры и уйдёшь в подсобку. Иначе…

Я наклонился к нему, понижая голос до полушёпота, но так, чтобы это звучало как угрозу:

— …иначе, я тебе лично переломаю ноги. Мне насрать, что ты выше меня и шире, я таких уё… ишаков как ты, ломаю на раз два. И если ты, сучонок, думаешь, что твои выгибоны сойдут тебе с рук, ты не только от меня получишь, но и потом от Марины, когда Глеб пошлёт вас на…

— …х… — протянула и закончила за меня Ольга.

Она не слышала, что я говорю, но, видимо, читала по губам.

Не знаю, что именно испугало Серого в моих словах, но он заметно напрягся и нервно сглотнул подступивший к горлу ком. Затем, не сказав ни слова, он суетливо отодвинулся от стойки, едва не опрокинув ведро со льдом, и, не оглядываясь, пулей вылетел в сторону подсобки.

Я проследил за его бегством, затем повернулся к Ольге.

— Станция твоя, Оленька, — я улыбнулся. — Не подведи меня.

Ольга с прищуром, посмотрела на меня, но почти сразу же, заулыбалась.

— Ищак-змея… что-то забавное!

— Не ищак, а ишак, — поправил я её. — Всё, за работу!

Она не стала тратить время на разговоры, надела фартук, закатала рукава и начала переставлять бутылки.

Внимание!

Станция передана контрольному лицу (Ольга Ветрова).

Угроза саботажа со стороны агентства: снижена.

Я отошёл в сторону, уступая ей место, и начал распаковывать кофр с оборудованием, выставляя на столешницу смокер и нормальные шейкеры.

Бар был наш. Начиналась политическая игра.

К семи вечера зал начал заполняться. И, как бы сказал один известный человек:

— Айтишники существа пугливые! Они… обычно, собираются стаями! Ну, давайте-ка, ребята, сейчас, посмотрим… на что, способны… эти, дикие звери!

Если что, я не хотел обидеть представителей IT! Всё шутки ради, уж простите.

В общем, они жались друг к другу, нервно поглядывали по сторонам, и… ну да, здесь было почти сто человек! Самым забавным было то, что среди них тоже было разделение на классы. Те, кто зарабатывают меньше остальных, были в одинаковых рубашках-поло, те, кто побогаче и чья работа престижнее, были одеты уже под что-то более стильное.

Ну, и девушки тут были, как гостьи из другого профиля, так и из айти. Ну и… ой, ладно, не буду я больше.

Короче, я стоял в стороне, и оценивал расстановку сил. Оля за стойкой уже раздавала первые «приветственные» коктейли — авторские спрайты с огурцом и джином, чтобы занять руки гостей и отвлечь их от неловкости.

И тут, в центре зала, появился он. Как подсказал Глеб, который в этот момент, пил Б-52, «этим событием» был заместитель генерального директора его компании.

Мужику было лет сорок пять… пузико у него было — знатное, как и красное лицо. А вот манеры…

«Ой, ну прям ЦАРЬ во дворце!»

Он выделялся в толпе, как слон в посудной лавке. Он и говорил громко, и хлопал по плечам гостей так, что те вздрагивали.

Зам прошествовал через весь зал прямиком ко мне.

— Ты тут главный? — гаркнул он, ткнув в меня пальцем.

— Я ведущий и руководитель бара, — ответил я спокойно, сложив руки на груди.

— Ясно. Слушай сюда. Официальную часть веду я! Ясно?

«Пасмурно.»

— А ты, со своей девкой, — он глянул на Ольгу и облизнулся. — О… э, так, короче, не мешайся. Занимайся пойлом и будь пай мальчиком, смекаешь?!

Внимание!

Система фиксирует попытку захвата контроля над мероприятием.

Угроза провала задания: 71%.

Источник: Заместитель генерального (связан с Эдиком / Мариной).

Только по тому, как он говорил, было понятно: как только он бы взял микрофон, вечер бы превратился в унылый советский банкет.

Короче, люди просто-напросто бы заскучали и начали расходиться раньше времени. И этот момент я обязан был учесть.

— Вы абсолютно правы, — я сделал шаг к нему, включив «Ауру диктора». — Официальная часть — это святое. Но позвольте внести одно предложение, которое сделает вас звездой этого вечера.

Зам скептически хмыкнул, но поддался моему тону.

— Какое ещё предложение?

— Ну, смотрите, если вы выйдете прямо сейчас, то вас ждёт провал. Если вы успели заметить, большая часть ваших коллег — просто смотрят в телефоны.

— И?

«Куи…»

— Давайте мне первые три минуты, чтобы разогреть зал. А затем… — я понизил голос, — …затем я представлю вас!

— Чё? Зачем меня представлять? Меня и так все знают!

— И что? — усмехнулся я. — Вам, чтобы аудитория вас слушала, нужно такое представление… чтобы, когда вы вышли, весь зал аплодировал!

Я использовал связку навыков: «Барный лжец» с «Аурой диктора».

Внимание!

Навык «Барный лжец» активирован.

Цель: Заместитель генерального.

Шанс успешной манипуляции: 85%.

— И как ты меня представишь? — он прищурился.

«Жаба… тебя отшлёпает огромная, жадная жаба!»

— Я скажу, что без вас, этот отдел не справился бы с релизом. Я скажу, что именно вы — стержень компании! Звучит здорово, верно? А как это может поднять ваш авторитет-то!

Он колебался. Система показала, как падает угроза провала:

71%… 54%… 30%.

— Ладно, — он кивнул и расправил плечи. — Иди разогревай, но только на три минуты!

— Договорились, — я протянул ему руку. Он пожал её.

Угроза провала: 18%.

Зам, с довольным лицом, пошёл в сторону Глеба, ну а я развернулся. Свет в зале начал тускнеть, а это значило, что пора было выходить на сцену.

— Добрый вечер, — произнёс я, когда в зале стало совсем темно, и свет был только на стойке, где был я. — Уважаемые господа айтишники!

— Добрый вечер! — откликнулся зал.

— Какие же вы, молодцы, — я улыбнулся. — Аж синхронно! Сразу видно — к-команда!

Шутка была глупая, но тут же вышло уведомление, про шутку за триста.

Затем, я начал нести ересь. Но ересь, которая хорошо разжижала мозги этим ребятам. Сказал, мол, Глеб предупреждал, что все они айтишники, серьезные люди и так далее… ну и разбавлял это мелкими шутками про то, что да, они серьезные, но настолько, что забыли о простой вещи: бухать можно много, вкусно, и красиво!

Потом была одна чёрноюморная шутка… её я тут не мог написать. И… в общем, в зале все посмеялись.

Дальше я пошёл по тому, что выведал у Глеба.

— Мне тут шепнули, что у вас есть человек, который однажды всю ночь просидел на базе, пока перезагружались сервера. Костя, вы где?

Из-за центрального стола поднялась рука. Ну, рука как рука, а лицо — человека, которого сейчас будут бить.

— Костя, не бойтесь, танцевать не заставлю. Просто скажите: что вы делали в четыре утра, когда всё легло?

Он помялся, взял протянутый микрофон и… понеслось. Про пиццу, которая остыла раньше, чем поднялся первый сервер. Про Глеба, который каждые десять минут спрашивал «ну чё?». Про то, как они хором заорали, когда загорелся зелёный.

Зал ржал. Ржал по-доброму, узнавая себя. А Костя садился уже не клоуном, а героем.

«Вот так, Мариночка. Никаких конкурсов с воздушными шарами».

— А теперь угол! — я повернулся к тестировщикам, которые сидели там, где и обещал Глеб. — Вставать не надо. Просто поднимите стакан, если хоть раз находили баг в пятницу в шесть вечера.

Над угловым столом поднялись все стаканы до единого. Зал взорвался.

«Интерактив, который не требует вставать со стула. Обещал — сделал».

Заканчивал я трёхминутку простым:

— Так вот, я был прав! И сейчас, забудьте про код! — я поднял руку. — Забудьте про баги, про спринты, про релизы и про своего тимлида… сегодня мы смешиваем невозможное! Сегодня — мой бар, мои правила и ваше полное расслабление!

Я сделал паузу. Зал слушал.

— А теперь… — я повернулся к столику, где сидел Глеб, и протянул руку в сторону Зама. — …позвольте мне представить человека… чья стальная воля держит этот отдел вместе! Ваш заместитель!

Зам, который стоял чуть в стороне от столика, вздрогнул. Но затем, осознав, что его называют «стальной волей» и человеком…

Ну, я потом дополнил, что он держал отдел, что он умничка и бусинка, и вроде как все даже посмеялись…

Короче, он заулыбался так, что мне поплохело.

«Маньяк! Вот реально маньяк! Забирает плохих программистов себе в подвал…»

В общем, он оторвался от столика, принял поздравляющие похлопывания от коллег и пошёл к сцене, как Барак Обама на инаугурацию.

Зал разразился аплодисментами. Это были искренние аплодисменты — не Заму, а тому, как я его представил. Я дал им повод похлопать, дал им повод кричать.

Внимание!

Система фиксирует масштаб воздействия.

Имя тела «Дмитрий Распутин» зафиксировано перед 100 свидетелями.

Карма повышена с 5% до 6%.

Навык «Аура диктора» действует на весь зал (радиус 30 метров).

Авторитет повышен: Заказчик впечатлён. Враги дезориентированы.

Зам подошёл ко мне, пожал мне руку с такой силой, будто хотел оторвать её, и взял микрофон.

— Спасибо, Дима! — он сиял. — Да, мы работали… мы трудились…

«И вы вообще булочки и зайчики, — хмыкнул про себя. — Но, опыт мне подсказывает, что ты тот ещё… фрукт!»

Я отошёл в сторону, уступая ему место, но оставаясь в зоне контроля. Я стоял у края сцены, скрестив руки на груди.

Зам говорил, зал слушал, ну а я анализировал всех присутствующих. И тут заметил, что в углу, у стены, стояла Марина. Она не сидела за столом, она была здесь как наблюдатель.

Она смотрела, как Зам жадно говорит в микрофон, как зал внимает, как я стою у края сцены, полностью контролируя ритм. И видимо, эта мадама понимала, что её план провалился, засланец сбежал, а шпион на сцене теперь работал на меня!

Марина перехватила мой взгляд, но я не отвёл глаза и улыбался.

«Первый акт выигран по моим правилам, дорогая», — подумал я.

В это время Глеб, сидевший за центральным столом, поймал мой взгляд. Он не улыбался. Он просто медленно, коротко, утвердительно кивнул.

Система показала мне новое уведомление.

Задание «Корпоратив у Глеба: Часть 1» выполнено успешно.

Награда: +100 опыта.

Уровень: 5.

Условие перехода к Части 2: удержать контроль до конца вечера.

Я выдохнул и посмотрел на стойку, где Ольга гремела шейкерами. Она готовила первую партию коктейлей по заказам гостей, которые повалили к бару после официальной части.

— Эй, бармен! — крикнул кто-то из зала. — А сделай что-нибудь покрепче!

Я обернулся к Ольге, кивнул, а она кивнула в ответ.

Внимание!

Скрытый бафф «Верная напарница» подтверждён.

Ольга Ветрова: Синхронизация действий +15%.

Я засучил рукава и шагнул в гущу толпы. Но тут, ниоткуда, появилась Марина. Не знаю, как она успела пройти такое расстояние, но сначала, я почувствовал, как меня шлёпнули по заднице, и когда я обернулся, то увидел её.

— Ты себе не представляешь, что сейчас будет! — прошипела она. — Давай, пай мальчик, сделай вид, что всё происходящее вокруг — норма, и что я твоя подружка.

Говорила она это с такой агрессией… ух!

Глава 12

Давайте вернёмся на пару секунд назад, ладно?! Я хочу… чтобы вы прочуяли сам момент, когда эта мадама, позволила себе лишнее.

ПИУ-ПИУ, перемотали, в общем!

Шлепок по заднице прозвучал как выстрел! Ну, так бы написали в любой другой книге. По факту…

«Я буду тебя шлёпать… шлёп-шлёп-шлёп-шлёпать, — вспомнилась мне песенка, практически в тот же миг.»

А если быть совсем уж серьёзным мужчиной, то сказал бы я так:

«Шлепок был громким и сильно заметным для окружающих!»

А в следующий миг и вовсе, диджей врубил медляк.

Ну и…

Сейчас, хех.

Марина стояла впритык. Глаза блестели, на губах играла полуулыбка, но напряжение, исходившее от неё… ну чуял я, что тут скажешь.

— Ты себе не представляешь, что сейчас будет, — прошипела она мне прямо в ухо. — Давай, пай-мальчик, сделай вид, что всё происходящее вокруг — норма и что я твоя подружка.

Я мысленно прокрутил в голове расстановку сил. Зам генерального, этот пузатый интриган, стоял в десяти метрах от нас. В руке он держал телефон, объектив которого был направлен точно в нашу сторону. Он не скрывал своего интереса, скаля зубы в довольной ухмылке.

Картина складывалась предельно ясно.

Марине нужно было оправдаться перед Эдиком. Её засланец, Серый, с треском провалился, сбежав в подсобку, как нашкодивший кот. Марине требовалось доказать, что это не провал, а часть её гениального плана. Ей нужен был роман. Фейковый, но убедительный. Чтобы зам доложил наверх: мол, Распутин — это Маринино приобретение, она обвела его вокруг пальца своими чарами, и теперь он полностью под контролем агентства «Праздник».

Я улыбнулся, обнял её за талию и притянул к себе:

— А жалеть-то не будешь, солнышко?!

— Только руки не распускай, Распутин, — процедила она сквозь зубы, не меняя выражения лица.

— А я и не собираюсь. Берегу энергию для работы, — ответил я так же тихо, разворачивая её к центру импровизированного танцпола.

Мы начали двигаться под ритм. Марина слегка запрокинула голову, прикрыла глаза, её ладонь легла мне на плечо. Я же, держал руку на её лопатке. Со стороны… казалось, о, ага-угу, картина — тьфу, шикарная! Пара! Самая настоящая!

Зам продолжал снимать, водя камерой из стороны в сторону.

И вот тут началось самое интересное. Как только мы прижались друг к другу, и я почувствовал её грудь, система послала всё к чёртовой матери! Ладно, шучу, не послала, но:

Внимание!

Обнаружена утечка опыта! −2 ед.

Чё?!

Я моргнул. Над головами гостей, начали всплывать системные ошибки. Красные надписи «Error 404»…

−5 ед.

Марина… она ведь не просто флиртовала… она поглощала мой опыт! И тут я понял, что она, каким-то образом она тоже была связана с системой! И видимо, у неё, как и у меня, были навыки! Только мои были полезны в работе, а у неё… было кое-что другое!

Ну и… сомнений не осталось, откуда она всё про меня знала. Она, как и я — системная. Всё, сто процентов!

«Вот сволочь!»

Я не отстранился и не дёрнулся. Если я сейчас прервал бы танец, зам бы понял, что что-то не так. Он перестал бы снимать, позвонил бы Эдику и доложил, что Маринин спектакль провалился.

А мне это было нужно? Нет.

Мне нужно было, чтобы Серый выглядел случайной заминкой, а Марина — гением оперативного искусства.

Оттолкнуть её, значило отдать ей уже украденный опыт и показать, что я раскусил её фокус.

−8 ед.

Я продолжал «играться» с ней в танец и парочку. Но в башке, мысленно просчитывал варианты. И тут вынырнула проблема посерьёзнее, чем то, что у меня пропадал опыт.

Короче, я обратил внимание, в моменте, на подсобку, когда там открылась дверь, и высунулась физиономия Серого. Эта наглая морда, решила отомстить за свой провал. Он посмотрел в нашу сторону, усмехнулся, понял, что я очень сильно занят Мариночкой, ну и…

«Уродец…»

Он двинулся к барной станции. Явно, сволочь, хотел напакостить: испортить алкоголь или там, спереть бутылку дорогого бурбона.

Прервать танец я не мог. Но у меня был козырь в рукаве. Вернее, за барной стойкой.

Я, не меняя ритма движений, скосил глаза на Ольгу. Она стояла к нам спиной, протирая бокалы, но её плечи были напряжены. Она видела, как Марина шлёпнула меня по заднице. Она видела, как мы вышли танцевать. Ревность в ней сейчас бурлила, как закипающее молоко в кастрюле.

Я поймал её взгляд в отражении зеркального задника бара. Чуть приподнял подбородок, затем перевёл взгляд на Серого, который уже почти добрался до края стойки, и резко свёл брови к переносице.

Ольга — девчонка умная. Сообразительная. Она поняла мой сигнал мгновенно.

— Эй, ты, куда полез?! — звонко рявкнула она так, что Серый подпрыгнул на месте. — Лёд кончился! В подсобку, живо! И чтобы принёс два ведра, а не как в прошлый раз — одну растаявшую лужу!

Серый замер, с ненавистью посмотрел на неё, потом на меня. Я не отрывал взгляда от Марины, продолжая плавно покачиваться в танце. Серый поплёлся обратно в подсобку за льдом. Ольга проводила его взглядом победительницы, затем снова уткнулась в бокалы.

Статус Ольги Ветровой: Верная напарница — подтверждён.

Несмотря на личную неприязнь к объекту, напарница продолжает следить за станцией.

Шанс предательства: −100%.

— Умничка, — одними губами произнёс я.

−12 ед.

Опыт продолжал утекать.

−20 ед.

Двадцать единиц. Критическая отметка. Если я продолжу в том же духе, она высосет меня до дна, и я останусь без сил на самый ответственный момент вечера. Или без уровня?

Ой, да я даже не знал, что могло бы произойти!

Я вспомнил инцидент в прихожей с Ольгой. Тогда… несмотря на то, что Ветрова готова была пасть на колени, и сделать то, о чём бы долго сожалела, ну, или нет… я всё взял в свои руки! Подавил бафф своим навыком!

А что будет, если у меня получится просто перехватить инициативу?

Я перестал подчиняться её движениям.

«Ну что, солнышко, попробуем, кто кого?!»

Тут же, моя рука скользнула с лопаток на её талию, после чего, я прям прижал её к себе. Левой рукой я перехватил её ладонь, и сжал пальцы до лёгкого дискомфорта.

— Мур, — улыбнулся я и сделал резкий шаг вперёд, заставляя её сделать шаг назад.

Марина дёрнулась, и судя по широко распахнутым глазам, знатно удивилась. Она тут же, попыталась вернуть контроль, но я уже задавал темп. Она пыталась убрать со своей талии мою руку, но я тут же прошипел:

— Я щас тебя за задницу схвачу, если ты попытаешься убрать мою руку.

И после, я закрутил её, не отпуская от себя.

— Что ты делаешь? — прошипела она, пытаясь вырваться.

— Веду, — спокойно ответил я, глядя ей прямо в глаза.

Система засбоила ещё сильнее. Красные ошибки над головами гостей замелькали.

−25 ед.

Она сопротивлялась, пытаясь высвободиться, но я держал её… как настоящий мужик! Армен, если бы видел бы это, явно бы сказал:

— Э-э-э, хорошь! Так и надэ дефку держать! Шоб не ушла к другому! Ты мне как сын!

Ну, скорее всего так.

Короче, Марину это достало. Она поняла, что всё идёт не так, как она хотела, и решила бабахнуть меня козырем. Она просто потянулась к моим губам.

Короче, это была палка о двух концах. Если я прав, и она реально пытается всё выставить так, мол, контролирует меня, то этот поцелуй для зама — финальный аккорд, железобетонное доказательство романа.

Но, во-первых, мне было весело, во-вторых, я не собирался проигрывать! Так что, я просто опередил её!

Я наклонился и первым впился в её губы. Это был не нежный поцелуй. Это было вторжение. Перехват управления.

Вспышка!

Все системные окна, ошибки, проценты — всё мигнуло и пропало. Мира за пределами наших с ней губ не существовало. А потом цифры вернулись — и побежали в обратную сторону. Не от меня к ней. А от неё — ко мне.

Система… моя текстовая булочка, тут же уведомила меня о том, что я молодец! И всё понял правильно!

«Ох балять!»

Внимание!

Синхронизация восстановлена.

Направление обмена изменено волей носителя. Навык «Аура диктора»: контроль контакта перехвачен.

Я отстранился. Марина стояла, вцепившись мне в плечо. Её лицо побледнело, глаза… не сходили с меня… она касалась своих губ, и, кажется, всё поняла.

«Я тебя сделал, солнышко!»

Затем система выдала окончательный расчёт.

Обнаружено поглощение 80 ед. чужого опыта.

Усвоено носителем: 40 ед. (50%).

Утечка за время контакта: −25 ед.

Награда за задание «Корпоратив у Глеба: Часть 1» (+100 опыта) была перехвачена посторонним носителем до начала контакта. Возврату не подлежит.

Итог: Уровень 5. Опыт: 75/100.

Карма носителя повышена с 6% до 7%.

Рекомендация: в следующий раз угостите даму коктейлем.

«Так вот куда делась моя сотня за "Часть 1"! То-то уровень после неё даже не дёрнулся. Слизала, пока стояла в углу, зараза».

Я мысленно усмехнулся: «За коктейль она уже заплатила, причём с лихвой».

— Что… ты… сделал? — голос Марины дрогнул.

Она растёрла помаду по лицу и посмотрела на зама. Тот, в свою очередь, убирал телефон в карман с таким лицом, как будто только что снял порно‑оскароносный блокбастер.

Марина взяла себя в руки мгновенно. Шок сменился деланной улыбкой. Она снова подвинулась ко мне, обняла за шею и прижалась щекой к моему подбородку, продолжая медленный танец.

— Ты такой же, как я, — прошептала она мне на ухо. Было ясно, что она сейчас не изображает страсть. Она требовала объяснений. — Ты поглощаешь. Как ты это делаешь?

— Я просто хорошо танцую, Марин, — ровно ответил я. — А ты слишком много берёшь на себя и ничего не отдаёшь. Это невежливо.

Она попыталась сжать мне плечи, но мне было пофиг на боль. Да и прервать танец сейчас означало выдать себя с потрохами перед замом. Поэтому она продолжила двигаться со мной, изображая счастливую женщину, пока музыка не стихла.

Как только последний звук «пропал», музыка сменилась, и Марина отстранилась.

— Спасибо за танец, — заявила она, улыбнувшись так, что у зама точно бы потекли слюни.

Затем она отвернулась от меня и направилась к заместителю генерального.

— Пойдёмте, я вам покажу ракурс, с которого лучше снимать тосты, — бросила она ему, проходя мимо.

Я проводил её взглядом и в тот же миг появилось новое уведомление:

Анализ объекта: Марина.

Статус: Носитель неизвестного типа.

Уровень: −1.

Внимание: вы обнаружили другого носителя, но одновременно раскрыли свои способности!

Я прислонился к барной стойке. Положение «носитель −1» заставляло задуматься. Значит, её система работает иначе? Или она просто инструмент в чьих-то руках?

— Дима, — голос Ольги был очень недовольным. Она протягивала мне чистое полотенце. — У тебя помада на губах.

Я взял полотенце, вытер губы.

— Рабочий момент, Оля.

«Боже, что я несу?!»

— Я вижу, какой это был момент, — она отвернулась. — Я вижу, ты хорошо ладишь с «Праздником». Так, вы вместе?

— Нет.

— А кажется, как будто да!

Я не стал ничего объяснять. Ревность — это топливо. Пусть лучше злится на Марину, чем отвлекается на глупости.

Остаток корпоратива у Глеба прошёл как по нотам. Я отработал роль ведущего на десять баллов. Контролировал тосты, вовремя подкидывал интерактивы, гасил конфликты и раздавал микрофон тем, кому он был нужен.

Ольга тоже отработала на славу. Да и Серый больше не появлялся, видимо, либо от Марины получил, либо понял, что Ветрова его просто раздавит!

Так что к полуночи гости начали расходиться, довольные и пьяные. Глеб лично подошёл ко мне в самом конце, чтобы пожать руку.

— Дим, ты просто космос! Я… короче, тут ребята скинулись вам на чай…

Он протянул мне салфетку. Я, вопросительно уставился на неё, потом на него. И только было открыл рот, чтобы спросить, мол, шутка, что ли? Как он пояснил:

— Тут мой контакт. Заведёшь криптокошелёк, скинешь адрес — ребята переведут. Пускай… дружище, это прям от души!

Мы попрощались, и, через, буквально, час, мы уже всё с Ольгой погрузили. Сидели около микрика, и дышали свежим воздухом. Ольга, не особо хотела разговаривать, а я вот… озадачился другим.

Когда мне дали «денег», система дала задание. Точнее, уведомила, мол, закончилась часть 2.

Но об этом же речи не было…

Короче, текст был таким:

Задание «Корпоратив у Глеба: Часть 2» выполнено успешно!

Награда: 110000 рублей, переводом от заказчика.

А ещё была обещанная крипта…

Внимание!

Часть 3!

Сдружитесь с Глебом. Он является прямой веткой вашего будущего!

И всё, и никаких более пояснений!

Понимая, что нечего, сейчас, разбираться в этой всей херне, я открыл банковское приложение. Первым делом перевёл Ольге двадцать пять тысяч, как договаривались, плюс ещё половину чаевых, которые мы собрали в банку. Это было около пятнадцати тысяч сверху.

Ольга посмотрела на экран своего телефона, когда пришло уведомление. Её лицо в свете фонаря стало «попроще».

— Думала, после твоих танцев с «Праздником» чай ты делить не будешь, — пробормотала она, и убрала телефон в куртку. — В смысле, ты там… всё на себе тянул… прости, если обидела.

— Не обидела, Оля. Мы вместе старались, и это… — я задумался на минуту. — Тут ещё крипта от ребят будет, я завтра заведу кошелёк, или сегодня, гляну, что там и как вывести, и переведу тебе половину.

— Ладно, — она зевнула. — Поехали, я домой. В четверг у нас смена в «Парусе».

— Кстати, о смене… точнее, о работе, — я остановил её, когда она уже открыла дверцу микроавтобуса. — Глеб ко мне подходил, когда ты барку убирала, и сказал, что хочет вызвать нас на следующий корпоратив.

Ольга обернулась.

— Много платит?

— Я заломил восемьдесят тысяч за ведение. Бар — отдельным счётом.

— Восемьдесят? — Оля аж присвистнула. — Ну ты… евреюшка… в хорошем смысле.

— Я знаю себе цену.

Она кивнула, залезла в салон и закрыла дверь.

Этой же ночью, дома, я лежал на диване и думал о том, что я почти ничего не знал про свою систему. Плюс, в голове крутились события последних дней. Я перебрал в уме все контакты, все ниточки, которые «получил» с момента попаданства.

Армен, Михалыч, Глеб. Каждый из них — ступенька вверх. Но лестница была шаткой. Марина оказалась игроком. Опасным игроком. И она теперь знает, что я тоже умею играть.

Я открыл системную панель.

Текущий статус:

Имя: Дмитрий Распутин.

Уровень: 5.

Опыт: 75/100.

Профессия: бармен / ведущий.

Навыки: точная мера, аура диктора, тёмный психолог, барный лжец, бренд‑ингаляция.

Карма: 7%.

Неплохо. Совсем неплохо для человека, который совсем недавно стоял в туалете и не понимал, что делать дальше.

Перед началом смены в четверг, в три часа дня, Соколова собрала весь персонал в зале. Она стояла у сцены, скрестив руки на груди.

— Итак, — начала она, обведя нас тяжёлым взглядом. — У нас новости. В понедельник клуб «Парус» отмечает десятилетие. Празднование будет выездным, на озере. Шашлыки, алкоголь, всё оплачивает Нина Александровна.

По залу пронёсся одобрительный ропот. Выездные пикники — это всегда праздник. Смена обстановки, свежий воздух, возможность расслабиться.

— Но, — Соколова подняла палец, и ропот стих. — Едем не все. Нарушители дисциплины, опоздавшие и жалобщики до понедельника будут работать на складе. Перебирать бутылки и мыть полы.

Её взгляд метнулся на Стёпку, который стоял в углу, пытаясь слиться со стеной. Тот вжал голову в плечи.

Для меня эта новость означала одно: сегодня — последний день моего испытательного срока. Если у меня получится отработать эту смену без единого замечания, Соколова должна будет подписать со мной трудовой договор! После чего я стану штатным барменом.

С одной стороны, это здорово, с другой…

А вот нужно ли оно мне теперь? У меня вон, база клиентов уже появлялась!

Хотя…, а где мне ещё взять клиентов, если не в баре?

Система, тут же уведомила:

Внимание!

Близится завершение испытательного срока!

Шанс успешного подписания договора: 31%.

Причина низкого шанса: возможные провокации, нестабильность навыков, внешние факторы!

— Тридцать один процент, — пробормотал я себе под нос. — Как всегда, всё через жопу. Но я справлюсь…

— Распутин, — Соколова тут же поймала моё бормотание. — У тебя возражения?

— Ни одного, Елена Викторовна. Просто считаю в уме, сколько мяса мне нужно будет пожарить.

— Ты на озеро не поедешь, если будут косяки! А, и да! В понедельник, в честь юбилея, клуб откроется для постоянных гостей — до часу ночи. За стойкой — ты! А потом, если выживешь, поедешь под утро к нам.

Я мысленно выругался...

Блин, и какой смысл ехать туда, если уже все будут пьяными. Да и блин… надо ли мне оно?

— Слушаюсь, — коротко ответил я.

После, ко мне подошла Ольга, и заявила, чтобы я не расстраивался. Ибо сбор будет к десяти вечера, а бар в понедельник работает только до часу ночи. Фактически, к шашлыкам я опоздаю на несколько часов, плюс праздник будет идти аж два дня! Так что…

Я выдохнул, и начал готовиться к смене, которая, как и всегда, началась в четыре.

С опозданием, из-за того, что делал настойки, я встал за стойку. Посмотрел на первых клиентов, и после, на Ветрову, которая была, почему-то, молчалива и сосредоточена. В целом, мы почти не говорили.

К одиннадцати вечера зал заполнился. Обычная четверговая тусовка, плавно перетекающая в пятничную. Музыка гремела, толпа гудела. Я работал в своём обычном ритме: шейкер, лёд, налив, сдача, короткая шутка, следующий.

Ближе к полуночи к стойке пробился гость. На вид ему было лет тридцать. Ну а по морде – все пятьдесят. Стильная борода, очки в роговой оправе, свитер, несмотря на жару в клубе. Типичный хипстер‑эстет. Так что, сколько ему на самом деле лет, я понятия не имел.

— Мне «Бульбуль», — заявил он, даже не подняв голову. Он был по уши в своём телефоне. — Но только с джином. И без корицы, ненавижу корицу.

«Сук… да это ж по базе просто Негрони!»

Я мысленно выругался, но отказывать клиенту: минус к симпатии. А мне нужен был спокойный вечер.

Я посмотрел на полку, взял джин, Campari, красный вермут. А затем потянулся к коробке с розмарином и смокеру. Я решил сделать вариацию на тот самый, свой первый коктейль, который делал на кастинге. Негрони с дымом розмарина.

Я набил бокал крупным льдом. Налил джин, Campari и вермут в правильных пропорциях. Затем я взял веточку розмарина, поджёг её, пустил густой дым в бокал и накрыл его колпаком.

По лицу клиента, ему всё понравилось. Но на этом вечер только начинался.

— Дим, — послышался голос Ветровой. — Глянь, что там творится…