Система становления

Глава 1

— Эй, ты, болезный, куда прёшь?!

Раздался грубый, давно прокуренный голос, после чего я остановился, и медленно обернулся, чтобы увидеть безрадостную картину, как меня медленно окружали трое весьма агрессивно настроенных представителей людского племени.

Один был пошире и потяжелее, с бычьей шеей и недобрым взглядом, а двое других — тощие, но жилистые, с похабными ухмылками. Все трое выглядели так, будто только что вылезли из какой-то грязной норы: одежда в пыли, руки в царапинах, а в глазах — наглое презрение и чувство собственного превосходства.

— Это наш данж, зелёнка галимая! — продолжил коренастый, делая шаг вперед. — Таким как ты здесь не рады! Видишь табличку? Частная собственность! Для таких неудачников как ты, она здесь и висит!

Один из тощих хихикнул, одновременно проверяя на прочность костяшки собственных пальцев, сжимая и разжимая кулаки.

— Вали отсюда, пока цел, — процедил второй, после чего глубокомысленно добавил:

— А то костей не соберешь... Или, если хочешь, я могу проверить на тебе действие своего кольца…

***

Меня зовут Сергей, и мне девятнадцать лет. Волей судьбы и плохих отношений с отчимом я сейчас являюсь курсантом военного института города Калининграда, и да… Я действительно «зелёнка». Новичок с классом поддержки, которому угрожают применением кольца…

Кольца… С недавних пор именно они стали новой мерой оценки качеств человека. Ну да не буду спешить, и начну всё по порядку:

Всё происходящее безумие началось где-то неделю назад. Была суббота. День, выстраданный за пять суток муштры, занятий и бесконечных нарядов. «Увал» — священное время курсанта, когда тебя на двое суток отпускают в увольнение, и ты можешь забыть, что являешься винтиком в армейской машине, и вспоминаешь, что в первую очередь, ты — человек.

Погода стояла отменная: солнце, лёгкий ветер с моря… Товарищи под предводительством Илюхи — моего самого близкого друга в институте, звали меня с собой «на поиски приключений», что традиционно означало много дешевого пива, дымный кальян и попытки познакомиться с такими же отдыхающими девушками... Вот только такой отдых был не по мне, и я всегда от него открещивался, потому что, как правило, в такие хорошие дни меня всегда тянуло на природу, подальше от людей.

Вместо весёлой гулянки я сел на электричку до Светлогорска, в ларьке у вокзала взял баночку холодной газировки, шаурму и пачку чипсов, после чего пошёл на своё излюбленное место недалеко от города — лесной обрыв над Балтикой.

Это место было прекрасно всем… Высоко, тихо, и главное — никаких старшин, которые в самый неподходящий момент могли возникнуть из ниоткуда с поручением «срочно протереть все лампочки в казарме» или «покрасить траву в зелёный цвет».

Я устроился на самом краю, на брошенном кем-то складном стуле, который судя по виду лежал тут уже несколько лет, и лениво потягивал газировку, заедая горячей шаурмой. Всё это было прекрасным дополнением великолепного вида, который открывался передо мной с высоты нескольких десятков метров на бескрайнюю морскую гладь.

Мыслями я в тот момент был далеко, а если быть более конкретным, то размышлял о подготовке к грядущей сессии, с содроганием вспоминая коварные формулы тактики и основы сопротивления материалов.

Помимо этого я активно размышлял о способах изготовления шпаргалок, которые не смогли бы спалить преподаватели… В общем - был самым обычным курсантом перед скорой сессией.

Именно в этот момент я краем глаза зафиксировал на горизонте быстрое движение чего-то тёмного и стремительного. Невольно заинтересовавшись, я повернул голову, прикрыв глаза от солнца ладонью, и успел увидеть лишь мощный всплеск где-то вдали, как будто в морскую воду рухнул небольшой самолет.

«Или метеорит…» — с сарказмом подумал я, но в следующий момент увидел то, что заставило меня замереть… От точки падения этого объекта во все стороны, в том числе и к моему берегу, побежала маленькая по меркам моря волна, но с высоты обрыва я с ужасом и диким восторгом осознал, что её высота была не меньше десяти метров!

Эта волна неслась на берег с тихой, неумолимой мощью, и только осознание того факта, что я нахожусь на недосягаемой для этой волны высоте, позволяло мне сохранять относительное спокойствие и не убегать в ужасе, как делали бедолаги на пляже подо мной… Вместо этого я не отрываясь смотрел на удивительно завораживающее и страшно красивое зрелище, восхищаясь силой стихии, и именно благодаря тому, что мой взгляд не отрывался от волны, я заметил нечто ещё более странное…

Дело в том, что опережая водяной вал, по поверхности моря летела другая волна. Она как будто целиком состояла из света, или какой-то светлой энергии, и была практически невидимой. Только лёгкая дрожь в воздухе, похожая на искажение пространства, позволяла отслеживать то, с какой невообразимой скоростью она мчалась в сторону берега…

Я честно признаюсь, что в тот момент не успел даже толком испугаться, как волна света накрыла меня, пройдя сквозь моё тело, а потом сознание пронзила острая, точечная вспышка боли, от которой даже в глазах на пару мгновений потемнело. Я моргнул, сбрасывая наваждение, и зрение вернулось… Но оно было уже совсем не тем, что раньше, и главным отличием было то, что прямо по центру взора, словно на экране компьютера, висела тонкая синяя линия, которая прямо на глазах начала разворачиваться, с явным намерением превратиться в какое-то информационное окно.

Я всегда любил читать, и далеко не один раз читал книги про систему в реальном мире. Бывало даже такое, что настолько сильно примерял на себя роль главного героя, что злился вместе с ним, и переживал за его проблемы как за свои собственные.

Казалось бы, что меня то такие вещи не должны удивлять, но когда я увидел эту линию, то испуганно замер, не в силах пошевелиться. Моё сознание отказывалось верить, что это не галлюцинация, и что всё происходит в реальном мире.

В этот момент вселенского отрицания, я неожиданно почувствовал знакомый, противный щипок на шее. Комар. Самый обычный, мать его, балтийский комар. Тело сработало на чистом рефлексе, и ладонь сама хлопнула по коже, прерывая жизненный путь несчастного, и одновременно с этим событием, так до конца и не развернувшееся окно мигнуло и исчезло, чтобы спустя несколько мгновений смениться другим, гораздо большим по размеру, и оформленным в золотистых тонах:

>> Инициализация…

>> Сканирование субъекта…

>> Подключение к протоколу Становления…

>> Поздравляем! Первый этап Становления пройден!

>> Субъект: не определено.

>> Получено достижение: «Первый шаг к великому (5)».

>> Открыт доступ: Статус, Инвентарь, Навыки, Карта, Журнал заданий.

>> Добро пожаловать в Систему становления, кандидат! Начните свою, новую историю.

Я сидел, удивлённо рассматривая это сияющее окно, висящее прямо в воздухе, а снизу в это время доносился грохот накатывающего на берег цунами. Где-то вдалеке испуганно кричали люди, а я пытался понять — чему я только что стал свидетелем.

После всех этих событий настроение наслаждаться природой испарилось без следа, словно его смыло той самой волной. Я бросил последний взгляд на бушующее море, и почти бегом двинул обратно к станции, желая как можно быстрее попасть в расположение, где было условно безопасно.

На станции царила легкая, пока еще недоуменная суета по причине отсутствия электрички. Динамик хрипел что-то невнятное про «технические неполадки на перегоне», но я прекрасно понимал, что пути скорее всего просто тупо затопило цунами, и поезд придёт ещё ой как не скоро.

Пока все недоумённо переговаривались и пытались выяснить что же происходит, я решил не испытывать судьбу и пошел на автобусную остановку, куда как раз подъезжал практически пустой автобус. Дождавшись его остановки, я заскочил внутрь, заплатил за проезд и плюхнулся на сиденье прямо за водителем.

Тишина в салоне была звенящей. Две пары пенсионеров смотрели в окна с озадаченными лицами, а из радио в кабине водителя лился взволнованный, почти истеричный голос диктора:

«…повторяем экстренное сообщение! Явление наблюдается по всему земному шару. Призрачные интерфейсы, по неподтвержденным данным, видны каждому человеку. Поступает множество сообщений о… о массовых случаях немотивированной агрессии! Власти призывают граждан сохранять спокойствие и не покидать свои дома…»

Я замер, внимательно вслушиваясь в каждое слово:

«…источники в экстренных службах сообщают, что для активации так называемой «Системы» требуется… э… совершить акт насилия. В основном речь идет о… об убийстве. По стране прокатилась волна…»

Водитель, мужик лет пятидесяти с уставшим лицом, безучастно крутил баранку, словно не вникая в происходящее. Может, не верил, может, уже смирился…

У меня же по спине пробежал холодок, после чего я опасливо оглянулся, окидывая салон автобуса новым, оценивающим взглядом. Пенсионеры не были для меня хоть сколько-нибудь значимой угрозой, но вот на следующей остановке, к которой мы сейчас как раз приближались, стояла кучка подростков, лет по шестнадцать.

Всё бы ничего, и даже то что они были очень шумными и активно махали руками не вызывало особого удивления, однако вот от того, что было в их руках — кровь моментально стыла в жилах.

И нет, это было не оружие… Самый обычный, весьма «миленький» сельхозинвентарь: ржавые топоры, тяжелые лопаты, и жемчужина коллекции в виде вил без одного зубца посередине. Они орали что-то друг другу, размахивая этим добром, и их восторженные, перекошенные лица не предвещали нам ничего хорошего.

Автобус начал сбрасывать скорость, готовясь к остановке, и время для меня как будто замедлилось. Голос диктора: «…рекомендуется избегать скоплений людей…» наложился на вид пацана в рваной куртке с вилами в руках и его дикий, радостный взгляд.

В то же мгновение я как бегун на олимпиаде сорвался с места и в один прыжок оказался около водителя, после чего прошипел, хватая его за плечо:

— Не тормози! Гони мимо! Гони!

Водила отдернул от меня руку, и возмущённо прорычал:

— Да ты чего, пацан? Отвали! Я работу потеряю!

— Что лучше потерять: Работу или жизнь? — я ткнул пальцем в радио, которое теперь вещало о росте числа нападений, после чего продолжил:

— Ты их видел? У них вилы и топоры! Они просто хотят «активироваться» на нас с тобой! Неужели тебе жить надоело?!

Мужик наконец совсем другим взглядом посмотрел на толпу на остановке, на вилы, на моё перекошенное от адреналина лицо, потом у него в сознании что-то щёлкнуло, и я с невероятным облегчением увидел там проблески здравого смысла и страха… Страха за свою жизнь.

В следующее мгновение он брезгливо мотнул головой, дал по газам, и автобус, с рычанием двигателя, рванул мимо остановки. Подростки что-то яростно кричали нам вслед, размахивая инструментами, но быстро скрылись из виду, после чего я выдохнул:

— До города без остановок, договорились?

— Без остановок, — хрипло кивнул водила, крепче сжимая руль обветренными руками, а я вернулся на свое место, ощущая, как сердце от волнения колотилось где-то в районе горла.

«Хорошо, в этот раз пронесло… А что дальше? Что будем делать, если въезд в город перекрыт?» — опасливо подумал я, и чтобы хоть немного отвлечься, снова сфокусировался на том самом полупрозрачном окне, что висело у меня перед глазами.

«Статус», «Инвентарь», «Навыки»… В углу мигал едва заметный золотистый значок, похожий на свиток, куда я без особых сомнений тут же мысленно ткнул.

В следующее мгновение окно передо мной плавно сменилось. В появившемся окне текст снова сиял чистым слепящим золотистым светом, и когда я вник в его содержание, то у меня в очередной раз перехватило дыхание от удивления:

>> Поздравляем, кандидат! Своим первым действием в новой реальности вы доказали неординарную скорость реакции и стремление к Становлению. По всему миру миллионы кандидатов совершили свой первый акт насилия, но лишь единицы сделали это ДО полной инициализации Системы, используя рефлекс, а не расчет.

>> Вы вошли в ТОП-10 мира по скорости активации.

>> Ваша награда: Кольцо силы класса «Превознесение».

>> Анализ психотипа…

>> Определение классовой принадлежности артефакта…

>> Ваше кольцо обретает классовый уклон: «Тень».

>> Ранг «Превознесение» автоматически улучшает ваш класс до: «Монарх теней» (Уник.).

>> Чтобы призвать кольцо силы, сосредоточьтесь на ощущении энергии внутри себя.

>> Внимание! За попадание в ТОП-10 вам полагается бонус. Выберите один из следующих вариантов:

>> Эссенция повышения (мгновенно повышает уровень кольца на 1).

>> Силовая мимикрия (пассивный навык, позволяет изменить отображаемый цвет кольца).

>> Случайный навык (получите одну случайную способность из общего пула).

Моя голова просто пухла от объёма новой информации. Силовые кольца, мировой топ, навыки… Самое печальное во всём этом было то, что моя чуечка орала благим матом о том, что с этим выбором спешить совершенно точно не стоит, ведь от того, что я выберу, будет зависеть… всё.

Ещё и этот класс… Нет, я ничего не хочу сказать — «Монарх теней» звучит масштабно и круто… Но вот что он за собой скрывает? Ещё один вопрос без ответов…

К моему неописуемому счастью, у висевшего перед глазами сообщения была своего рода справка, которой я сразу же поспешил воспользоваться. Как только я это сделал, то поверх первого окна тут же появилось второе, и именно при его прочтении я наконец начал что-то понимать…

В этой справке не было ни слова о предназначении системы становления, однако там был очень подробно расписан вопрос колец силы…

Всего в системе оказалось 4 типа колец, которые присваивались человеку в соответствии с его психотипом и различались между собой по цветам:

Красное кольцо соответствовало взрывному, силовому психотипу. Люди с этим кольцом могли развить навыки, связанные с силой собственного тела, повысить живучесть, выносливость… В общем своего рода бойцы ближнего боя.

Синее кольцо наоборот соответствовало тем людям, кто имел какие-то предрасположенности к магии. Оно даровало доступ к мане, и дальнейшее его развитие позволяло осваивать всякие магические штучки, очень не приятные для врагов.

Жёлтое кольцо было чем-то похожим на красное. Оно тоже воздействовало на тело своего носителя, но только путь этого воздействия был путём ловкости. Носители такого кольца становились быстрее, ловчее, и смертоноснее.

Последний тип колец соответствовал зелёному цвету, и этот цвет символизировал поддержку. Практически полное отсутствие боевых навыков с лихвой компенсировалось различными бафами, дебафами, лечением и проклятиями.

На этом варианты колец заканчивались, а дальше шло то, от чего по моему телу побежали мурашки осознания того, что я в очень очень большой жопе…

«Помимо основных, или базовых колец силы, есть ещё и привилегированные кольца, чьё обретение случается крайне редко и только за по-настоящему великие деяния. Иногда до таких колец может эволюционировать базовое кольцо, однако сделать это практически невозможно.»

Что-то мне подсказывало, что моё убийство комара было расценено системой как раз таки как то самое «великое» деяние, и скорее всего цвет моего кольца имеет очень мало общего с базовыми…

В следующий миг я отбросил в сторону все сомнения и решив, что теория без практики мертва — тут же закрыл глаза, отсекая от своего восприятия весь внешний мир. Внутри меня действительно появилось какое-то непонятное ощущение «наполненности», и я тут же попробовал сконцентрироваться на нём.

Сразу после этого у себя под ногами, прямо сквозь грязные кроссовки, я почувствовал… упругую вибрацию. Открыв глаза, я бросил взгляд вниз, и оторопел…

От меня во все стороны расходился чистый, яркий, но в то же время не слепящий свет. Он ложился на пол сложным, геометрически точным узором из переплетающихся рун и линий, образуя идеальное кольцо, диаметром около одного метра.

Его свечение было призрачным, оно не отбрасывало теней, но было абсолютно реальным. Это было мое кольцо силы, и оно было ослепительно-белого цвета. Цвета первого снега, или чистого листа. Этот цвет был несколько парадоксальным сочетанием для «Монарха теней», но логика в этом была… Без света нет и тени.

Я завороженно смотрел на сияющие подо мной медленно вращающиеся и переливающиеся символы, и ощущал, как от них исходила едва ощутимая, но в то же время могущественная энергия. Где-то на периферии сознания я отметил, что водитель нервно косился на меня через зеркало заднего вида, а одна из старушек даже вскрикнула и перекрестилась.

«Они тоже его видят!» — озарило меня, сразу после чего я ни капли не сомневаясь сделал свой выбор.

>> Бонус получен: Силовая мимикрия.

>> Выберите цвет мимикрии…

>> Выбран цвет: Зелёный.

Кольцо подо мной на мгновение вспыхнуло ярче, и сразу после этого по его сложному узору пробежала изумрудная искра, окрашивающая кольцо в зелёный цвет. Как только кольцо полностью стало зелёным — оно мягко вспыхнуло и растворилось в пространстве, оставив меня завороженно глядеть в пустоту.

Спустя некоторое время я поднял голову и поймал в зеркале широко раскрытые глаза водителя, который настороженным голосом спросил:

— Эй, пацан… это чё такое было?

— Это, дядя, — сказал я спокойно, ощущая скрытую в теле силу, — был наш гарант, что до города мы точно доедем без приключений. Гони.

Глава 2

Моё показушное спокойствие конечно же было слабым утешением для водителя, однако я не предпринимал никаких агрессивных действий, поэтому он несколько успокоился, и действительно ускорил движение нашего транспортного средства, а я откинулся в кресле, прикрыл глаза, чтобы хоть немного абстрагироваться от реальности, и принялся сосредоточенно думать…

Миру в привычном понимании совершенно точно пришёл полный и бескомпромиссный конец. Я не знаю, что будет происходить дальше, однако исходя из встреченной на остановке толпы — что-то мне подсказывало, что в расположении института сейчас будет самое безопасное место, а значит нужно сделать всё возможное, чтобы до туда добраться.

Возможно вы меня спросите — почему я выбрал такую странную награду, ведь то же самое увеличение уровня кольца — это явно крутая штука? А тут на самом деле всё просто.

Меня, конечно, сложно было назвать умудрённым жизнью старцем, но тем не менее кое-что в этой жизни я понимал... Не нужно быть доктором наук, чтобы исходя из прочитанного текста сделать вывод, что носители уникальных колец будут на прицеле спецслужб всех государств мира, а я совсем не хотел себе такой жизни, и поэтому решил в лучших традициях недавно обретённого класса — раствориться в тенях, среди множества носителей колец зелёного типа.

Чтобы не терять времени понапрасну, я решил углубиться в изучение так и не прочитанной до конца справки по кольцам, и очень быстро выяснил, что к большому сожалению всё будет не так легко и просто, как мне казалось.

Каждый человек, прошедший активацию, действительно обретал кольцо силы, однако для меня было большим сюрпризом, что первое кольцо называлось классовым, и как это понятно из названия — наделяло своих носителей классом, и… всё.

Да, от обретения классового кольца человек получал небольшие усиления, соответствующие обретённому классу, но на этом действительно всё…

Обладатели красного кольца становились чуть сильнее и массивней, получившие синее кольцо получали возможность видеть чуть больше, и разблокировали доступ к мане, те кто получил жёлтое кольцо становились несколько быстрее и ловчее, а носители зелёного кольца просто становились крепче, и тоже разблокировали доступ к мане.

Таковы были реалии нового мира, и по ним предстояло жить всем… Кроме носителей уникальных колец. Дело в том, что уникальные кольца сочетали в себе усиления ВСЕХ базовых колец, и усиливали своему носителю все возможные аспекты.

Глянув в отражение стекла, я не увидел особых отличий от себя старого, и мысленно пожав плечами, продолжил изучение информации, которая в будущем, возможно, не раз спасёт мне жизнь.

Система становления оказалась очень интересной штукой, и чем-то похожей на онлайн игру в реальной жизни, однако были в этой игре и существенные отличия.

Первым и главным отличием было то, что тут не было уровней! Вот прям совсем. В играх мы привыкли измерять силу противника в «уровнях», однако здесь такое не прокатит. Из-за отсутствия уровней вполне логично отсутствовали и очки параметров, которыми можно было бы поиграться и закрыть свои слабые стороны.

Здесь не было очков здоровья, не было очков маны, и это серьёзно усложняло нашу будущую игру.

Единственное, что поддавалось прокачке в системе становления — это те самые кольца силы, которые в обычное время были невидимы, и проявлялись исключительно по желанию владельца, или во время использования способностей.

Для прокачки колец со второго дня пришествия системы становления откроются данжи, по прохождению которых из босса можно будет извлечь специальный реагент, поглотив который носитель сможет получить немного опыта для развития своего кольца.

Прочитав эти строчки, я сидел, и задумчиво на них смотрел, пытаясь понять скрытый смысл… Если я всё понял правильно, то только кто-то ОДИН сможет улучшить своё кольцо по прохождению целого данжа, и если это действительно будет так, то чувствую я — это будет очень «весёлая» делёжка.

Вы меня спросите — зачем же повышать уровень своего кольца? А тут на самом деле тоже всё просто. Когда кольцо эволюционирует и получает новый грейд — носитель обретает ещё одно кольцо, которое в свою очередь дарует носителю навык, соответствующий его классу!

То есть чем больше будет у человека колец, тем более опасным противником он будет. Но в то же время не стоит забывать, что количество совсем не означает качество. Носитель, даже с четырьмя кольцами, вряд ли сможет что-то сделать носителю двух уникальных колец.

Чем дольше я читал — тем больше радовался своему везению. Да, я не обрёл в один момент убойную супер плюшку, которая позволила бы мне сразу класть врагов пачками, однако в перспективе эта штука очень быстро позволит мне набрать силу, и стать тем, с кем будут считаться все.

«Осталось только придумать, как я буду заставлять своих товарищей отдавать мне реагент для культивации кольца…» — с сарказмом подумал я, и в этот момент вдруг ощутил, что скорость движения нашего автобуса стала постепенно снижаться.

Распахнув глаза, я увидел, что за окном уже проплывали знакомые спальные районы, но в то же время что-то в них было не так.

Машин стало значительно меньше, а те, что были — стояли брошенные посреди дороги с открытыми дверями. В воздухе висела тревожная тишина, изредка нарушаемая далёкими, но оттого не менее жуткими, криками, а со стороны центра города доносился глухой, прерывистый гул, от работы какого-то крупнокалиберного оружия.

— В чём дело? — спросил я, наклоняясь к водителю, на что тот молча ткнул пальцем вперёд. Проследив за этим движением, я увидел, что метров через триста дорогу перекрывала импровизированная баррикада из перевёрнутых грузовиков, автобусов и разного металлического хлама, а за ней копошились фигуры в касках и с автоматами. Мы подъезжали к армейскому блокпосту.

— Вот ведь угораздило… — тихо выругался шофёр, и тут же добавил:

— Похоже, что дальше нам не проехать.

Он медленно подкатил к заграждению, остановившись в десятке метров от него, сразу после чего из-за баррикады вышел солдат с поднятой рукой, сигнализируя, что проезда дальше нет. Его лицо было напряжённым и усталым.

— Вы куда хоть прётесь то? Неужели предупреждения не слышали? — крикнул он, подходя к водительской двери.

— В город, куда ж ещё… У меня рейс вообще-то! — ответил ему водитель, явно не довольный не запланированной остановкой.

— Ничего не знаю, возвращайся откуда приехал! — сказал солдат непреклонным голосом, после чего немного подумал и добавил:

— Въезд в центр города закрыт по указу губернатора. Комендантский час.

— Да что же я, куда людей по твоему повезу?! — начал возмущаться водила, на что солдат пожал плечами, и явно заученной фразой сказал:

— Вы и ваши пассажиры можете пешком проследовать в пункты временного размещения, но… Лично я вам этого не рекомендую. В центре… беспорядки.

В этот момент где-то совсем близко, может, в паре кварталов, грохнул взрыв, а сразу за ним прострочила очередь из автомата, сменившаяся диким, нечеловеческим воплем. Солдат дёрнулся, нервно оглянулся и снова посмотрел на нас.

— Разворачивайтесь. Это приказ.

Водитель, побледнев, беспомощно посмотрел на меня, а мой взгляд был прикован к тому, что творилось за спиной у солдата. Паника и хаос. Этот блокпост — не защита, а всего лишь жалкая попытка отгородиться от сумасшедшего дома, бушевавшего в сердце города.

Приказ солдата мне конечно не очень понравился, но если прикинуть по карте, то до института мне оставалось пройти километров пять, не больше, но эти пять километров вполне могли стать последними в моей жизни.

— Ладно, — сказал я водителю. — Выпустите меня тут.

— Ты с ума сошёл, пацан? Ты же слышал…

— Я слышал, — перебил я его, сразу после чего смягчился, и сказал:

— Спасибо, что довезли… Дальше я сам.

Он что-то пробормотал, но тем не менее открыл дверь, выпуская меня наружу. Как только я очутился на горячем асфальте и с наслаждением втянул знойный летний воздух, то чуть не закашлялся, потому что он пах гарью и чем-то едким, как будто химическим. Солдат рядом с блокпостом проводил меня подозревающим взглядом, но не стал окликивать. У него и своих забот было выше крыши.

Я отошёл от автобуса, который пытался неуклюже разворачиваться, и начал быстро оценивать обстановку. Прямой путь по главной дороге был чистым самоубийством, однако справа от шоссе тянулся старый парк, постепенно переходящий в лесопарковую зону, которая, если я не ошибался, выходила почти к самым стенам нашего института. Дорога через лес была гораздо сложнее, но куда безопаснее. В теории.

Сделав вид, что возвращаюсь назад, я зашагал вдоль дороги, и на первом же повороте нырнул в кусты, исчезнув из поля зрения блокпоста. Как только я это сделал — практически сразу городской шум сменился гнетущей тишиной леса, воздух стал чище, но от этого на душе спокойнее не стало.

Каждый шорох, каждый хруст ветки под ногой заставлял меня вздрагивать и инстинктивно сжимать кулаки. Чтобы чувствовать себя хоть немного уверенней, я мысленно вызвал своё кольцо, сразу после чего под ногами вспыхнул зелёный круг с мерцающими рунами. Пусть видят и знают, что я уже активирован, а значит совсем не прост…

Первые пятнадцать минут пути были относительно спокойными. Я шёл по едва заметной тропинке, углубляясь в лес, и только изредка слышал вдалеке звуки выстрелов, но только я успел подумать, что не так страшен чёрт, как моя лафа быстренько закончилась.

Сначала я наткнулся на семью — мужчину, женщину и маленькую девочку. Они сидели под огромной сосной, прижимаясь друг к другу, а мужчина сжимал в руках монтировку, как последнее средство спасения. Увидев меня и моё зелёное кольцо, они сначала испугались, но потом мужчина встал, прикрывая собой жену и ребёнка.

— Держись от нас подальше! — сипло крикнул он. — У нас ничего нет!

Я молча показал ему пустые ладони и, не сбавляя шага, прошёл мимо. Мне было плевать на них. Вы скажете, что это жестоко? Возможно… Но сейчас моя единственная цель — добраться до своих. Я не герой-спаситель. Я — такой же выживающий, как и они.

Чуть позже я услышал как из-за деревьев доносились крики и плач. Подобравшись ближе, я увидел как двое парней, оба с алыми кольцами под ногами, отбирали рюкзак у пожилой пары. Один из них, коренастый детина, тряс старика за шиворот и приговаривал:

— Отдавай, старый хрыч, всё равно сдохнешь! А мне для прокачки надо!

Я замер в кустах, решая для себя сложную дилемму. Я конечно был крепким парнем, однако против двух «красных» я вряд ли мог что-то противопоставить, особенно если учитывать тот маленький факт, что один из них с эдакой ленцой подкидывал в руке не детских размеров нож.

Так что если бы я сунулся к ним со своим «зелёным» кольцом, то они бы просто и без затей размазали меня по ближайшим деревьям. Я ненавидел себя и свою слабость в этот момент, но ради собственного выживания я был вынужден пройти мимо, бесшумно сливаясь с тенями деревьев, пока их крики не стихли позади.

Я шёл всё дальше, и с каждым шагом чувство одиночества и собственной ущербности становилось только острее. Я — Монарх теней. Один из десяти сильнейших существ в мире, и я прячусь, как последняя трусливая шавка, пока этот мир разрывают на части.

Именно в этот момент наивысшего отчаяния, на опушке небольшой поляны, я увидел ЕЁ.

Сначала я принял её за собаку, но что-то в плавности движений, в осторожной грации заставило присмотреться к ней внимательнее. Спустя мгновение я осознал, что это была лиса. Обычная рыжая лиса, каких в этих лесах просто не сосчитать. Она вышла из-за ствола старого дуба и замерла, уставившись на меня умными, почти человеческими глазами.

Я невольно восхитился красоте и грации этого создания, но когда я перевёл взгляд чуть ниже, то буквально похолодел…

Под её лапами, едва касаясь травы, пульсировало мягкое, янтарное свечение от сложного узора из рун, формирующих идеальный круг. Вокруг лисы горело жёлтое кольцо силы.

От осознания у меня перехватило дыхание. Животные… тоже? Система распространилась и на них?

Лиса не проявляла ни страха, ни агрессии. Она просто смотрела на меня, и в её взгляде читалось не звериное коварство, а холодный, расчётливый интеллект.

Она оценивала меня так же, как я оценивал её. Мой взгляд скользнул с её кольца на моё, и в этот миг мне показалось, что в её глазах мелькнуло что-то вроде… насмешки. Будто она видела сквозь мою жалкую маскировку.

Мы стояли друг напротив друга, два носителя Системы в безжизненном, опустевшем лесу. Человек, притворяющийся слабым, и зверь, получивший силу. Она была первым существом в этом новом мире, которое не выглядело ни жертвой, ни мародёром. Она была… равной.

Неожиданно лиса сделала лёгкий, почти невесомый шаг вперёд. Её кольцо вспыхнуло ярче, из-за чего я инстинктивно отступил, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холодок опасности. Не знаю — чем бы закончились наши гляделки, однако в следующий миг из чащи, слева от нас донёсся громкий, истеричный крик:

— Смотрите! Лисичка! Давайте её грохнем, может лут какой выпадет, а?

На поляну вывалились трое: двое парней и девушка. Вся троица являлась обладателями красных колец, что не вызывало у меня никакого удивления после крайней встречи, вот только в отличии от прошлой парочки — эта троица оказалась вооружена куда серьёзней.

У одного в руках была бита, обмотанная колючей проволокой, у второго — нож, а девушка меня удивила, да… У девушки в руках был кусок заточенной ржавой арматуры.

Лиса мгновенно развернулась к новой угрозе, её тело напряглось, а низкий, предупреждающий рык вырвался из горла, будто предупреждая, что напасть на неё — это очень плохая идея. Кольцо животного тоже отреагировало на состояние хозяйки и загорелось много ярче, чем раньше.

— Опа, какая тут у нас злючка! — усмехнулся парень с битой. — Вы гляньте-ка! Она показывает нам своё колечко! Ребята, не знаю как вы, а я уже прям вижу, сколько лута кроется в этой твари!

После этих слов они начали растягиваться в полукруг, отрезая лисе путь к отступлению, а меня спасало то, что всё это время я стоял в тени, за большим валуном, и по этой причине был вне зоны их видимости.

Глядя на происходящее моё сердце учащённо заколотилось. Старая часть меня, та, что ещё помнила о человечности, кричала, что нужно помочь и вмешаться, но холодный, циничный расчёт шептал:

«Трое вооруженных красных против одного, пусть даже с уникальным кольцом… Это верный путь на тот свет. Это их драка. Твоя цель — институт».

Я видел, как лиса пятится перед новой угрозой, её спина выгнулась, а хвост трепетал как сумасшедший. Я чувствовал, что она тоже была весьма опасна, но против троих…

В этот момент парень с ножом сделал резкий выпад, и всё завертелось.

Лиса начала двигаться, но делала это не как зверь, а как самая настоящая молния. Лисы и без системного вмешательства были весьма ловкими существами, а с обретением кольца… Эти их качества существенно усилились.

Она ринулась в атаку и сделала это с такой скоростью, что её кольцо оставило в воздухе золотистый шлейф. Исчезнув с одного места она появилась у самого лица нападающего, сразу после чего её клыки блеснули, впиваясь ему в руку с ножом.

Парень заорал и отшатнулся, а в следующий момент бита с шипами обрушилась на то место, где только что была ловкая лиса, которая уже сменила позицию и находилась за спиной у девушки с арматурой, царапая её по ноге острыми, как бритва, когтями.

Шли минуты, а троица «алых» не могли поймать одну маленькую лису, которая использовала свою скорость, дарованную жёлтым кольцом, на пределе своих возможностей. К большому сожалению её атаки были болезненны, но не смертельны, а эти твари били на поражение.

Неожиданно парень с окровавленной рукой пришёл в ярость, и громогласно воскликнул:

— Тварь! Я тебя на лоскуты порву!

Он рванулся вперёд, не глядя под ноги, и это спасло зверёныша, которая стала чуть менее проворной из-за кончающихся запасов сил. Парень споткнулся о торчащий из земли корень, и при своём шумном падении умудрился повалить ещё и своего товарища, от чего тот его начал награждать весьма красочными эпитетами.

Именно в этот момент я понял, что мне надоело. Я не мог взять, и просто уйти. И не потому что мне вдруг стало жалко лисичку, нет…

А потому что это была не просто охота, а своего рода символ. Мир поделился не на людей и зверей. Он поделился на сильных и слабых. На хищников и добычу. И эти трое… они были тем, против чего я инстинктивно восставал. Тем, кем я рисковал стать, если бы продолжил прятаться.

Я не хотел быть добычей, но и ТАКИМ хищником я тоже быть не хотел. Я хотел быть Монархом теней, а значит надо было соответствовать…

Глава 3

Я уже собирался выйти из своего укрытия, и вмешаться в процесс истребления невинного создания, но именно в этот момент случилось неожиданное…

Прежде чем хоть кто-то что-то успел понять, лиса особенно ярко полыхнула своим кольцом и просто напросто… Испарилась, оставив после себя лишь золотистый размытый след в воздухе. «Алые» начали удивлённо кричать, а лиса тем временем материализовалась прямо около меня, буквально в считанных сантиметрах от моей ноги.

Я перевёл на неё очень глубокомысленный взгляд, на что она посмотрела на меня своими умными, пронзительными глазами, и тихо, но очень отчётливо… «Тяф!»

Это был не лай и не рык, а скорее короткий, повелительный звук, полный нетерпения и предвкушения. Я настороженно замер, и это не понравилось пушистой. Недолго думая, она ткнулась мордой мне в голень, как бы подталкивая вперёд, и посмотрела на тропу, уходящую вглубь леса.

В этот раз до меня наконец дошло, и я понял, что лиса призывает меня как можно скорее валить отсюда и не ввязываться в совершенно не нужную драку.

Лиса снова нетерпеливо тяфкнула и сделала несколько шагов вперёд, оглянувшись на меня, на что я мысленно сплюнул… и последовал за ней. Я понятия не имел — что из всего этого получится, однако я совершенно точно знал одно — скучно мне явно не будет.

Моя пушистая проводница шла впереди, а её жёлтое кольцо мягко освещало наш путь, будто путеводная звезда. Она вела меня самыми короткими и безопасными тропами, обходя даже намёки на опасность, и с каждым шагом у меня складывалось стойкое ощущение, что она знала этот лес как свои собственные когти.

Через каких-то полчаса мы вышли на опушку, и я увидел, что прямо перед нами, за колючим забором, возвышались знакомые корпуса моего военного института, и отсюда открывался великолепный вид на проходную.

Лиса остановилась и села, глядя на меня, словно ждала благодарностей за проделанную работу.

— Спасибо, — сказал я ей, чувствуя себя немного нелепо. — Но туда, — я кивнул на КПП, — тебе нельзя. Поймут, что у тебя есть кольцо, и… не знаю, что, но что-то точно сделают. Будешь каким-нибудь опытным образцом для исследований…

Рыжая внимательно посмотрела на меня своими бездонными глазами, медленно моргнула, словно говоря: «Поняла». Затем встала, грациозно потянулась, и, не оглядываясь, растворилась в лесной чаще, исчезая так же бесшумно, как и появилась.

Я же сделал глубокий вдох, перевёл дух и направился в сторону проходной. Вид у меня был, конечно, непрезентабельный: помятая гражданская одежда, пропитанная запахом леса и пота, шальной взгляд… Но мне было плевать. Не на показе мод в конце то концов…

Дежурный в звании ефрейтора с каменным лицом, преградил мне путь, прежде чем я успел дойти до ворот.

— Стоять! Предъяви документы!

Я молча протянул ему свой военный билет, который ефрейтор начал изучать с таким рвением и подозрением, которые явно были достойны куда лучшего применения, а потом настороженно произнес:

— Степанов, 2 курс… Так. Откуда идёшь? Как добрался? Город на замке, все дороги перекрыты блокпостами…

— Шёл через лес, от автобуса, который развернули у блокпоста, — честно ответил я, что вызвало удивление у дежурного:

— Через лес? — его брови поползли вверх. — Один? И никого не встретил? Ни бандитов, ни… этих тварей с кольцами?

«Тварей… Интересно, он имел в виду людей вроде тех троих или таких, как моя пушистая проводница?» — лениво подумал я, и решив не врать лишний раз, спокойно ответил:

— Встретил, но получилось обойти.

— Везучий, — скептически хмыкнул ефрейтор, и в следующий момент я поймал его взгляд, упавший на мои руки, будто он выискивал малейшие следы крови.

Немного помолчав, он в очередной раз хмыкнул, и с эдакой ленцой произнёс, возвращая мне документы:

— Хорошо, Степанов, осталось лишь пройти небольшую процедуру… У нас есть новый приказ командира части: все курсанты и офицеры, вернувшиеся из увольнения, подлежат обязательной проверке. Прояви своё кольцо!

«А вот и нововведения… Ну что ж, приказ есть приказ…» — подумал я, и хорошенько сосредоточившись, призвал своё изумрудное кольцо.

Как только я это сделал — под моими ногами вспыхнуло энергетическое сияние в виде безупречно зелёного круга с множеством переплетающихся рун. Дежурный завороженно уставился на эту красоту, и когда я уже собирался идти дальше — события пошли совсем не по запланированному сценарию…

Я ожидал всякого, но вот то, что лицо ефрейтора внезапно исказилось гримасой отвращения, а затем и самой настоящей яростью — стало для меня большим сюрпризом.

Тем временем дежурный отскочил на шаг, и в следующий момент его автомат мгновенно оказался направлен прямо в мою грудь.

— Руки за голову, курсант! Немедленно! — заорал он, и его крик привлёк внимание двух помощников, которые мгновенно высыпали из будки, чтобы подстраховать своего товарища. — Не двигаться!

— В чём дело? — не понял я, искренне недоумевая от происходящего. — Я просто выполнил ваш приказ!

— Молчать! — ефрейтор явно очень сильно нервничал, и чтобы не доводить до греха, я решил прислушаться к его приказам, а он тем временем, не отрываясь смотрел на моё кольцо, словно увидел как минимум ядовитую кобру.

— Зелёное кольцо… Согласно недавнему шифрораспоряжению, все обладатели колец… — он сделал паузу, чтобы подобрать слова, — являются особо опасными преступниками, подлежащими немедленной изоляции!

От таких вестей у меня похолодело внутри. С какого это перепуга меня записали в особо опасные преступники?!

— Какой нахрен преступник?! — взорвался я. — Я никого не убивал! Я комара прихлопнул для активации, понимаешь?! Комарa! Вы что, с ума все посходили?!

— Для активации кольца, согласно данным системы, требуется не просто убийство, а убийство РАЗУМНОГО СУЩЕСТВА, — отчеканил ефрейтор, зачитывая, видимо, заученную наизусть инструкцию. — Все, кто получил подобные кольца, являются убийцами без исключений! Ваши показания будет выслушивать офицер следственного отдела, а сейчас — руки за голову, колени на землю!

Один из помощников тем временем сбегал до будки и уже тащил оттуда наручники. Я видел их глаза, в которых не было ни капли сомнения. Для них я был не курсантом второго курса, а статистической единицей. Опасным зверем, которого нужно загнать в клетку. Все мои попытки объяснений были обречены на разбивание о каменную стену воинского устава и слепого следования приказу.

Я понял, что любое сопротивление сейчас — это лишний шанс нарваться на пулю, а любое слово могло стать доказательством моей «виновности», и именно поэтому я медленно поднял руки и заложил их за голову, краем глаза зафиксировав, как моё изумрудное кольцо медленно погасло, словно унося с собой последнюю надежду.

Перед тем, как мои руки поочередно стянули за спиной, больно затянув при этом наручники, я тихо, но чётко повторил, глядя прямо им в глаза:

— Я не делал ничего предосудительного и никого не убивал.

— Расскажешь следователю, — безжалостно парировал ефрейтор, сразу после чего добавил стальным голосом:

— Курсант Степанов, вы задержаны по подозрению в убийстве. Пойдёмте.

Меня резко развернули и поволокли внутрь территории. Не знаю почему, но подспудно я надеялся, что меня сразу же проводят к лицам, которые могли принимать хоть какие-то решения, однако помощники дежурного не долго думая потащили меня туда, куда в нашем институте отправляли всех серьёзно провинившихся — на губу. В карцер.

Всё произошло очень быстро, и я сам даже не заметил, как за мной уже с тяжелым металлическим звуком захлопывалась металлическая дверь камеры, сразу после чего я остался совершенно один в крошечной, бетонной камере, пахнущей сыростью и отчаянием.

Честно говоря — мне даже не верилось, что это всё происходит со мной… Ещё несколько часов назад я беззаботно пил газировку на обрыве, и любовался природой, а сейчас я стал узником в своём же собственном доме.

Самое ужасное заключалось в том, что они не хотели слушать, и тем более не хотели верить! Для людей, привыкших узколобо следовать приказам старших товарищей, любое кольцо было клеймом убийцы, и теперь мне предстояло доказать, что это совсем не так.

Сидя в полной темноте камеры, я вновь вызвал своё кольцо, которое в тот же миг послушно засияло в тесноте карцера, освещая грязные стены своим чистым, я бы даже сказал невинным светом.

«Комар», — горько усмехнулся я про себя. «Из-за тебя, тварь крылатая, я теперь «особо опасный преступник»…

В камере не было окон, и из-за этого психологического трюка время для меня текло умопомрачительно медленно. Я слышал, как несколько раз поменялся дежурный, один раз мне даже принесли поесть — холодную кашу и кружку воды сомнительного качества.

Есть мне особо не хотелось, поэтому я проигнорировал эту подачку, и сидел на краю койки, пытаясь медитировать, чтобы хоть как-то унять дрожь в руках, которая не имела ничего общего со страхом.

Это была сжатая пружина ярости и ощущения чудовищной несправедливости по отношению ко мне. Я не знал что будет дальше, но где-то в глубине души прекрасно понимал, что вряд ли это «что-то» мне очень сильно понравится.

Неожиданно мои мысли были прерваны уверенными шагами за дверью, которые сменились звяканьем ключей. Дверь камеры открылась, и в проёме возникла незнакомая фигура в форме майора, но без каких-либо опознавательных знаков рода войск.

Человек с холодным, непроницаемым лицом и глазами-щёлочками, в которых не читалось ничего, кроме профессионального интереса, как у хирурга, рассматривающего пациента на операционном столе. За его плечом стоял всё тот же ефрейтор, по приказу которого меня арестовали.

— Курсант Степанов, — произнёс незнакомец ровным голосом, в котором не было совершенно никаких эмоций. — Я — майор Орлов, и сейчас у нас с вами будет проходить беседа.

Проследуйте за дежурным, он отведёт вас в допросную, и да… Советую не чудить. У меня есть разрешение на применение оружия даже если у меня возникнет хотя бы тень сомнений, что вы применяете системные способности.

После столь радостного напутствия меня вывели из камеры и провели в соседнее помещение — стандартную комнату для допросов: голый стол, два стула, мощная лампа под потолком, свет которой сейчас был немного приглушён.

Майор сел напротив, положил перед собой тонкую папку, после чего уставился на меня не читаемым взглядом, и бросил одно единственное слово:

— Садитесь.

Я не стал заставлять себя уговаривать, и послушно сел, стараясь при этом дышать как можно ровнее. Дежурный убедился, что у майора всё под контролем, и молча вышел из помещения, плотно прикрыв за собой дверь, после чего в помещении установилась звенящая тишина.

Мой обвинитель молча изучал меня несколько минут, тем самым создавая лёгкое давление, после чего наконец произнёс:

— Итак, Сергей… Давайте начнём сначала. Расскажите подробно — как именно у вас получилось активировать систему. Меня мало интересует где вы были и что при этом делали… Мне важен исключительно момент активации.

Я пожал плечами, и повторил свою историю: Волна света, боль в глазах, появившееся окно, комар, рефлекторный удар.

— Комар, — повторил Орлов, делая пометку на краю бумаги. — А что… Очень даже удобно. Ни свидетелей, ни трупа… Ничего, кроме ваших слов, курсант.

— Но это правда! — возмутился я, на что Орлов отложил ручку в сторону, откинулся на спинку своего стула, и холодным голосом произнёс:

— Правда — понятие очень растяжимое… Вы знаете, что такое статистика, курсант? Согласно данным, которые нам удалось собрать за эти сутки, 91,9% всех полученных колец, подобных вашему, были активированы через убийство человека. Чаще всего — ближайшего родственника или случайного прохожего. Это наша новая реальность, и нам с ней предстоит жить.

— Мой случай попал в оставшиеся 8%, — парировал я, и тут же добавил:

— Я не убийца, а самый обычный человек.

— Человек, который нагло врёт, — голос Орлова стал чуть твёрже, после чего он ухмыльнулся, и сказал:

— Давайте порассуждаем логически. Вы, курсант военного училища, физически развитый молодой человек, находитесь в лесу, где властвуют паника и хаос. К вам подбегает, скажем, испуганный гражданин, а вы в этот момент только что закончили читать сообщение о том, что вам нужно совершить акт насилия.

А дальше в дело вступает тот самый рефлекс, который вы упоминаете в своём крайне интересном рассказе. Вы ведь обучались рукопашному бою, не так ли?

Один точный удар — и ваша система успешно активирована. А потом вы просто сбрасываете тело с обрыва, которое в последствии уносит волна цунами. Чисто. Аккуратно. Никаких улик.

Этот Орлов… Он выстраивал пугающе логичную версию, и от осознания того, что он пытался на меня повесить, я на несколько мгновений даже потерял дар связной речи.

— Это не так, — наконец разродился я чуть хриплым от волнения голосом. — Я никого не трогал.

Орлов на эту мою фразу наклонился вперёд, и вкрадчивым, проникающим в самую душу голосом, спросил:

— Кого вы убили, Сергей? Девушку? Туриста? Может быть, свели счёты со старшиной, который постоянно портил вам жизнь, и который до сих пор не вернулся в часть? Сознайтесь. Это будет учтено как смягчающее обстоятельство. Вы выполняли подсознательный приказ системы, и можно повернуть всё так, что вы будете не виноваты.

— Я не виноват, потому что не делал этого! — воскликнул я, и в порыве гнева ударил кулаком по столу, о чём практически сразу пожалел.

Орлов на моё выступление даже глазом не моргнул, а только лишь протянул понимающим голосом:

— Эмоции. Классическая реакция виновного, пытающегося подавить чувство вины через агрессию...

Давайте вернёмся к лесу. Вы утверждаете, что шли один, но как вы объясните показания других выживших, которые видели в том районе двух молодых парней в гражданской одежде, скрывающихся в кустах?

Это был блеф чистой воды. Я это почувствовал, и не стал вестись на откровенную провокацию:

— Они ошиблись, или видели кого-то другого. Светлогорск — совсем не маленький город.

Орлов вновь откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, после чего хмуро уставился на меня, и буквально прорычал:

— Курсант, давайте начистоту. Ваша выдуманная история про комара — смехотворна. Ей не поверит ни один здравомыслящий человек. Вы либо сумасшедший, либо убийца. В обоих случаях вам не место среди курсантов этого института!

Признайтесь, и мы сможем вас перевести, чтобы разобраться в полученных вами силах, и определить их лучшее использование на благо родного государства!

Если вы признаетесь, то я гарантирую вам, что вы останетесь живым… Если же продолжите упорствовать… — он сделал многозначительную паузу, — …то вас переведут в категорию неисправимых и особо опасных носителей. Методы работы с такими… несколько иные.

С этими словами в его глазах мелькнуло что-то настолько опасное, что заставило меня по-настоящему испугаться. Это уже была совсем не игра. Он искренне верил в мою вину и был готов идти с этой верой до самого конца.

Я на несколько мгновений закрыл глаза, пытаясь отсечь страх, вспомнил внушительное белоснежное кольцо, что скрывалось под зелёной мимикрией, и внезапно осознал, что я — Монарх теней. Меня не сломает какой-то особист со своими тупыми психологическими атаками.

После этого я открыл глаза и без грамма страха встретив взгляд Орлова — тихо, но чётко сказал:

— Майор, я шёл через лес и видел людей с кольцами. Я видел, как сильные отнимают у слабых, я видел подлых тварей, которые пользуясь силой, пытают тех, кто слабее… Но я никого, кроме комара, не убивал.

Вы можете пытать меня дальше, можете посадить в карцер на год, можете отправить в эту свою «опасную категорию»… Но это не изменит фактов. Я не убийца, и я не признаюсь в том, чего не совершал.

Мы смотрели друг на друга через стол, и от силы этих взглядов казалось, что в помещении очень быстро поднимается температура. Орлов настойчиво искал в моих глазах слабину, страх, или ложь… И не находил.

Прошло несколько минут, прежде чем Орлов первым отвёл взгляд, после чего медленно закрыл папку, и произнёс раздражённым голосом:

— Упрямство… Глупое, юношеское упрямство. Вы не понимаете, с чем играете, курсант.

После этих слов он встал, и прежде чем выйти, громко сказал:

— Допрос окончен. Окончательное решение по вашему вопросу будет вынесено командованием на основании всех собранных материалов.

Дверь в допросную захлопнулась, а я остался сидеть за столом, мысленно пытаясь осознать одну простую вещь… И что это сейчас такое было?

Глава 4

Интерлюдия. Москва. Кабинет в стенах Кремля

В этом кабинете всегда, независимо от времени года, царила приятная прохлада в сочетании с лёгким ароматом старой качественной кожи и дорогого красного дерева.

За массивным столом, в глубоком кожаном кресле, сидел человек. Его возраст и должность угадывались не по лицу, которое было совершенно беспристрастно, а по манере держаться — как будто он был вершителем миллионов судеб, и прекрасно отдавал себе в этом отчёт.

Перед ним, вытянувшись в струнку, но без излишнего чинопочитания, стоял полковник с аккуратно подстриженными седыми висками и умными, внимательными глазами. В руках полковник держал блокнот, за обладание которым удавились бы представители всех разведок мира.

— Докладывайте, Алексей Петрович, — голос хозяина кабинета был спокойным и глубоким. Такой голос формируется у людей, которые не обладают необходимостью повышать тон, чтобы быть услышанными.

— Ситуация в стране остаётся напряжённой, но контролируемой, — начал полковник, переходя к сути без лишних преамбул. — Первая, самая разрушительная волна насилия, схлынула. Люди эмпирическим путём поняли, что повторные убийства после активации не приносят ни опыта, ни новых способностей… Это охладило большинство горячих голов.

Роман Григорьевич молча кивнул, призывая своего гостя продолжать.

— В настоящее время спецслужбы и Минобороны проводят активную работу по выявлению и вербовке всех активировавшихся. Принцип простой: контракт на службу — либо изоляция по статье «Незаконное ношение источника повышенной опасности» и «Угроза общественному порядку».

Подавляющее большинство, видя перед собой дуло автомата, и понимая, что их текущие способности не делают их неуязвимыми, выбирают контракт.

Пока что, за редчайшим исключением, носители базовых колец не сильно превосходят обычных бойцов. Скорость, сила, живучесть — всё в пределах человеческой нормы, просто на верхней её границе, так что даже с простым полицейским патрулём они справиться не в состоянии.

— Дисциплина и субординация всё ещё решают, — констатировал Роман Григорьевич, озвучивая неопровержимый факт.

— Так точно. Оружие, численность и чёткое исполнение приказов пока берут верх. — легко усмехнувшись ответил полковник, и сделал короткую паузу, ожидая следующего вопроса от хозяина кабинета.

Тем временем хозяин кабинета медленно переложил ручку с одного места на другое, затем поднял взгляд на полковника и коротко спросил:

— Что удалось выяснить нового по абсолютам?

— На текущий момент на территории Российской Федерации достоверно зафиксирован и идентифицирован один случай получения «Превознесённого» кольца.

Роман Григорьевич замер, а его внимание стало подобно сфокусированному лазеру.

— Кто?

— Девушка. Елена Соколова, двадцать шесть лет. Инженер-технолог на московском предприятии оборонного комплекса. Активировалась в первый день прихода системы.

— Обстоятельства?

— Согласно её показаниям, — полковник бегло глянул в блокнот, — в момент прихода волны она находилась у себя дома, и как бы это ни было парадоксальным — травила тараканов.

Один из них помер практически сразу в момент прохождения волны, и система засчитала ей это за первое убийство. Согласно её показаниям — система сказала ей, что она была седьмой, и за вхождение в ТОП-10 её наградили вознесённым кольцом.

— И с ней уже работают? — нетерпеливо спросил Роман Григорьевич.

— Так точно. С ней заключён контракт на особых условиях, предоставлены щедрые подъёмные, полностью закрыта ипотека на квартиру в Москве, оказана точечная помощь семье. Она добровольно сотрудничает с нами, на текущий момент — на условиях изучения её способностей в закрытой лаборатории.

Хозяин кабинета удовлетворённо покивал. Такой подход его устраивал — не силовое принуждение, а добровольное сотрудничество. Это было отличной инвестицией в очень не простое будущее. Немного поразмышляв, он поинтересовался:

— Какой класс, или как там это называется… Какую силу она получила?

Полковник на несколько мгновений замешкался, но потом всё-таки решил рассказать всё как есть, ведь в конце концов — если не верить Роману Григорьевичу, то тогда верить уже никому нельзя:

— Согласно классификации системы, её класс определён как «Монарх Истины», и в награду за скорость инициации она выбрала себе случайный навык от системы… В общем у неё теперь есть навык «Договор надзора».

В кабинете повисла тишина. Хозяин кабинета откинулся на спинку кресла, его пальцы сложились домиком.

— «Монарх Истины»… — он протянул слова, обдумывая. — И что это даёт на практике?

— Предварительные данные, — подчеркнул полковник, — указывают на способности, связанные с распознаванием лжи, видением истинной сути вещей и, возможно, манипуляцией информационными потоками. Детали уточняются. Но потенциал… неограничен. В области разведки, контрразведки, переговоров…

Что касается её навыка — это просто бомба. Если про это узнает хоть кто-то посторонний — война за обладание таким ценным ресурсом будет практически неминуемой.

Увидев интерес в глазах своего собеседника, Алексей Петрович продолжил:

— Когда Елена применяет навык на инициированном человеке — у него активируется функционал клятв и договоров. После этого человек произносит клятву, и благодаря действию навыка нашего абсолюта — за соблюдением этой клятвы проследит сама система, и в случае нарушения неизбежно покарает.

Роман Григорьевич медленно кивнул, а в его глазах вспыхнул холодный, расчётливый огонёк. Он понимал лучше многих, что в мире, где сила стала измеряться цветными кругами под ногами, такая способность была страшнее любого взрывного заклинания. Она была ключом к контролю над самой непредсказуемой стихией — человеком.

— Хорошо, — он произнёс это с лёгким оттенком удовлетворения. — Обеспечьте ей всё необходимое. Максимальный уровень комфорта и безопасности. Она теперь стратегический актив нашей страны, и это не шутки, Алексей Петрович.

Не знаю как вы это сделаете, но через нашего абсолюта нужно будет прогнать всех инициировавшихся носителей, подписавших контракт. Это сейчас они ничего толком из себя не представляют, а что будет, когда они получат новые способности? Вот то-то и оно…

Дальше… Выберите самые лояльные армейские подразделения, и проведите мероприятия по массовой инициации. Меня не интересует — кто выступит для этого жертвами… Главное не люди, понятно?

— Так точно. — Полковник сделал заметку в блокноте, и приготовился к новым вопросам, которые не заставили себя ждать:

— А другие? Что известно по нашим союзникам и… не союзникам?

— Достоверно известно, что у Китая — два «Абсолюта», у Индии — один. Данные по США и Европе отрывочны и не подтверждены. Скорее всего, они есть, но информация засекречена на самом высоком уровне. Все действуют по схожей с нами схеме — поиск, изоляция или вербовка.

Человек в кресле снова кивнул, его взгляд стал отсутствующим, он уже строил планы, раскладывая новых игроков по шахматной доске мировой политики, которая теперь приобрела совершенно новое, непредсказуемое измерение.

— Спасибо, Алексей Петрович. Держите меня в курсе. Особенно по новым случаям обнаружения. Каждый «Абсолют» должен быть найден и взят под контроль.

Полковник щёлкнул каблуками и вышел из кабинета, оставив хозяина кабинета наедине с его мыслями. В тишине кабинета тот повернул кресло к огромному, бронированному окну, за которым лежала Москва. Обычная, привычная Москва, но вполне возможно, что где-то там, в городе или в глухой провинции, сейчас ходил другой «Монарх», и он даже не догадывался, что за ним уже начала охоту неумолимая государственная машина.

Машина, которая не терпела не подконтрольной силы. Особенно такой, что могла бы однажды поставить под вопрос саму её власть.

Сергей

Как бы это ни было печально, но долго скучать в одиночестве мне не позволили. Не прошло и нескольких минут, как дверь в допросную вновь отворилась, после чего внутрь зашёл знакомый мне ефрейтор, который в весьма грубой манере с непроницаемым лицом сказал мне, чтобы я вставал со стула, и шёл в направлении своей камеры.

Когда я заходил внутрь — он решил ускорить этот процесс и чувствительно толкнул меня в спину, от чего я едва удержался на ногах. Тот факт, что я не упал, расстроил этого урода, после чего он раздражённо цыкнул и ушёл куда-то по своим делам, перед этим громко захлопнув дверь в мою камеру.

Я рухнул на жесткую койку, позволив волне гнева и бессилия на мгновение накрыть себя с головой.

Орлов… Эта холодная, беспристрастная машина по перемалыванию судеб… Он ни за что мне не поверит, и сделает всё, чтобы выбить из меня так нужное ему признание. Моё слово вообще не играло против его «статистики», а значит нужно было что-то делать. Сидеть сложа руки — значит сгнить здесь или стать подопытным кроликом, чего я совсем не хотел.

Сжав волю в кулак, я заставил себя успокоиться. Паника была роскошью, которую я не мог себе позволить. Несколько раз выдохнув, я, чтобы заняться хоть чем-то — снова вызвал интерфейс Системы в надежде, что там получится найти хоть что-то, что поможет мне в моей не простой ситуации.

Полупрозрачные окна послушно замерцали перед глазами, и в углу я практически сразу нашёл то, что упустил раньше — небольшой цифровой счётчик:

С момента Инициации: 23:58:17.

Значит Орлов не соврал, и до первых полных суток с пришествия системы действительно осталось чуть больше минуты. Мир необратимо изменился всего день назад, а у меня возникало стойкое ощущение, будто прошла целая вечность.

Немного погрустив, я продолжил изучение. Справа от списка основных вкладок виднелась крупная, но затемнённая кнопка с интригующей надписью: «Путь в Царство Сиалы». Она была неактивна, но манила своей загадочностью. Рядом с ней находился крохотный значок вопроса, и как только я сосредоточился на нём, то тут же получил ответ:

«Царство Сиалы — межмировое пространство, доступное исключительно активированным разумным существам. Является нейтральной территорией для взаимодействия, обмена знаниями и товарами. В Царстве Сиалы вы можете: Встречаться с другими носителями, посещать торговые лавки, использующие системную валюту, получать и продавать информацию, формировать группы и гильдии.

Время пребывания для носителя кольца 1-го грейда ограничено двадцатью четырьмя часами в календарный месяц. Первый доступ откроется на 5-й день после Инициации.»

«Вот это да… Да это ж самый настоящий хаб! Кросс-серверная площадка в реальной жизни!» — ошарашенно подумал я, и мои мысли сразу понеслись в сторону открывающихся перспектив. Там можно будет узнать, что происходит в мире, найти союзников, купить что-то полезное… Но 24 часа в месяц — это ничтожно мало… Тем более, что до открытия царства ещё ждать четыре дня… Четыре дня в этой камере с сомнительными перспективами.

Я собирался поискать ещё что-нибудь полезное — может быть, информацию о своих скрытых способностях как Монарха Теней, но в этот самый момент цифры таймера плавно сменились на «24:00:00», и как только это произошло — тут же, без всякого предупреждения, прямо по центру моего взора, всплыло новое окно, чьё содержимое было предельно лаконичным и пугающе прямолинейным:

Рядом с вами (24 метра) обнаружен данж среднего уровня.

Желаете активировать проход?

[ДА] / [НЕТ]

У меня от волнения перехватило дыхание. Данж? В него можно заходить, даже не приближаясь к нему в упор?! Я пристально огляделся по сторонам, но конечно же меня окружали всё те же голые стены и решётка на двери.

«Средний уровень»… Это звучало чертовски опасно. Данж — это прекрасная возможность, да… При прохождении можно получить реагент для прокачки кольца, но что меня там ждёт? Если вдуматься — я практически ничем не отличаюсь от обычного человека, у меня нет совершенно никакого оружия, и соваться в какой-то данж, тем более среднего уровня… Это что-то очень сильно граничащее с самоубийством.

А если оттуда нельзя будет выйти, не пройдя его до конца? А если меня там убьют? Кому от этого будет лучше? Не-е-ет… Кушайте сами! — решил я, и решительно отказался от этого сомнительного предложения.

Окно исчезло, и камера снова стала просто камерой. Тишину нарушал лишь отдалённый гул генератора и моё собственное дыхание. Чувство разочарования смешалось с облегчением. Глупо лезть на рожон, когда не знаешь сил противника. Я вспомнил старую армейскую мудрость: иногда лучшее тактическое решение — это пересидеть в укрытии, так что будем считать, что я все сделал правильно.

Прошло ещё несколько часов. Я уже почти впал в оцепенение, уставившись в потолок, как вдруг сверху, из узкой щели под самым потолком, донёсся приглушённый шум. Скребущий звук, словно кто-то осторожно двигал что-то по бетону. Я насторожился, подняв голову, и практически сразу услышал своё собственное имя, которое кто-то произносил тихо, практически шёпотом:

— Серега! Эй, Серёг, ты здесь?

Сердце ёкнуло и сразу же забилось чаще. Дело в том, что я узнал этот голос! Это был Илюха! Тот самый мой друган, который совсем недавно активно зазывал меня провести увольнение вместе с ними!

— Илюх? — прошептал я в ответ не верящим голосом, подскакивая и прижимаясь к стене под окошком. — Это правда ты?

В ответ я получил шёпот, полный напряжения и скрытого волнения:

— Да кому ты тут ещё сдался кроме меня то, Серёг! Блин, как тебя угораздило-то? Все шепчутся, что тебя в губу вкатали за какое-то крутое кольцо!

— Да в том-то и дело, что нет его у меня! — чуть не крикнул я шёпотом. — Зелёное, Илюх, самое обычное! Они думают, я кого-то убил!

— Дураки, блин, — отмахнулся Илюха. — Так слухай, хрен с ним, с кольцом, сильно не парься! Тебя скоро вытащат из этой клоаки!

— Что? Как? — не поверил я услышанному.

— Бивень! — с торжеством прошептал Илюха, имея в виду нашего генерала, начальника института, получившего своё прозвище за пробивной характер и выдающуюся челюсть.

— Сегодня на общем построении он такого устроил! Орлова перед всем строем отчитал! Кричал, что тот самовольничает, действует без его санкции, что курсант — это прежде всего курсант, а не подопытный кролик! Сказал, чтобы «этого парня» немедленно вернули в расположение курса для прохождения дальнейшей службы! Так что, держись, друг! Буквально день-другой, и тебя выдернут отсюда!

У меня от этих слов буквально подкосились ноги. Я прислонился лбом к прохладному бетону, закрыв глаза, ощущая как на меня накатывает настолько сильное облегчение, что аж закружилась голова. Бивень за меня вступился, а значит ещё совсем не всё потеряно.

— Слышишь, Серёг? — снова донёсся шёпот.

— Слышу… Спасибо, брат…

— Да что уж, мелочи… Ладно, мне бежать надо, а то если дежурный засечёт — сгноит в нарядах… Держи, подкрепись!

В следующее мгновение из узкой щели окошка что-то тонкое и плоское проскользнуло в камеру и с лёгким шорохом упало на пол. Я нагнулся и поднял плитку шоколада «Алёнка», купленную, судя по всему, в нашем институтском чепке. Глупая, простая вещь, но в тот момент она значила для меня больше, чем любые слова.

— Спасибо, Илюх, — снова выдохнул я, сжимая шоколадку в руке.

— Ничего, держись Серый! Скоро увидимся! — его шёпот стал удаляться. — Удачи!

Шаги затихли. Я снова остался один, но уже не в пустоте отчаяния, а с крошечным огоньком надежды в груди и тёплой шоколадкой в руке. Пусть система, данжи и превознесённые кольца подождут. Сейчас для меня было главным — что я не один, и что за меня есть кому заступиться.

Я развернул фольгу и отломил кусочек. Сладкий вкус на языке был самым лучшим за последние сутки, и я бы даже сказал, что за всю прожитую жизнь.

Глава 5

После ухода Илюхи на меня накатила странная апатия, и я совершенно потерял чувство времени. Я просто сидел, прислонившись спиной к холодной стене, и методично, по квадратикам, сворачивал и разворачивал в руках обёртку от «Алёнки».

Эта маленькая, дурацкая бумажка была сейчас самым ценным, что у меня было — материальным доказательством того, что я не один.

Понятия не имею — как повернется моя жизнь дальше, но теперь я точно знал, что рядом со мной есть как минимум один человек, на которого можно будет положиться в это не простое время.

Внезапно моего сознания вновь коснулся шум шагов, только если в прошлый раз эти шаги были тихие, словно крадущиеся, то сейчас я слышал уверенную чёткую походку хозяина положения. Я инстинктивно вскочил, скомкав обёртку в кулаке, и принял строевую стойку, сразу после чего дверной замок щёлкнул, и дверь распахнулась.

В проёме появился капитан Дорошин собственной персоной. Он являлся заместителем моего начальника курса, и был тем человеком, которого безмерно уважал каждый курсант в нашей роте. Капитан был человеком в возрасте, прошедшим Чечню, с проседью на висках и вечно усталыми, но внимательными глазами.

— Сергей, — его голос прозвучал негромко, но властно. Он окинул меня быстрым, оценивающим взглядом, после чего с видимой заботой в голосе произнёс:

— Ну что, выдюжил? Голова на месте? Не падай духом, курсант! Всякое в жизни бывает, главное –…

— Всё в порядке, товарищ капитан, — я чётко, почти по уставу, прервал его поток ободряющих слов. Внутри всё кипело от возмущения, но показывать это было бы верхом глупости с моей стороны. — Ситуацию понимаю. Приказ есть приказ, так что никаких обид.

Дорошин слегка прищурился, изучая моё лицо, и что-то мне подсказывает, что увидел он явно больше, чем я хотел показать, но заострять внимание не стал, и просто кивнул.

— Правильно. Понимание — это хорошо. Собирайся, и пошли. Командование желает с тобой побеседовать.

Я шагнул из здания губы, и первый же глоток свежего воздуха ударил в мою голову похлеще боксёрского удара. После спёртой атмосферы карцера летний день казался ослепительно ярким и невероятно громким.

Щебетали где-то птицы, гремел вдалеке отбойный молоток, пахло асфальтом и травой… Обычный мир, который продолжал жить, пока я сидел в бетонной коробке.

Мы зашагали по плацу в сторону штаба, и шедший рядом капитан заговорил, понизив голос:

— Повезло тебе, Серёг… Генерал лично вмешался, устроив проверку и пожелав побеседовать с каждым, кто ещё оставался на территории института, и кого хотели вот так, с кондачка, подвести под статью.

Меня это не слабо так удивило.

— А… Есть те, кто ушёл с территории? — осторожно спросил я, на что капитан хмуро кивнул, и с посуровевшим лицом ответил:

— Есть. Те, кто… признался. Орлов их сразу куда-то передавал за пределы института, ссылаясь на свои особистские приказы. Следы ребят найти так и не получилось, а ресурса повлиять на его командиров у нас к сожалению нет… — Он помолчал, давая мне осознать то, чего я из-за своего упрямства избежал.

В этот момент капитан Дорошин заметил, что я что-то старательно сжимал в правой руке, и приглядевшись — увидел торчащий из кулака цветной уголок обёртки.

— А это что у тебя? — спросил он, не останавливаясь.

Я инстинктивно сжал кулак сильнее, и пренебрежительно ответил:

— Да так… Мусор, товарищ капитан… Вот, до урны несу.

— Мусор из камеры? — Дорошин усмехнулся, но беззлобно. — Не тяни, курсант, всё равно ведь узнаю… Откуда шоколад взял?

Я упрямо потупил взгляд в асфальт, чувствуя, как краснею. Не смотря на слова Дорошина, выдавать Илюху я не собирался.

— Не могу сказать, товарищ капитан.

Мы прошли ещё несколько шагов в молчании, после чего Дорошин тяжело вздохнул, и понимающим голосом произнёс:

— Ладно… Молчишь, и правильно делаешь. Дружба — она, бывает, важнее устава. — Он снова помолчал, а затем добавил уже строгим, командирским тоном:

— Но за нарушение режима содержания, а именно — за несанкционированную передачу продуктов, наряд вне очереди на кухню тебе обеспечен, понял? После разбора полётов у генерала — сразу к поварам.

После этих слов по моим телу прокатилось невероятное облегчение. Капитан в очередной раз подтвердил, что не зря мы все его очень уважаем, и проявил удивительную чуткость там, где я совсем не ждал. А то что наряд дал… Да и черт с ним, с этим нарядом. Наказание мне за то, что попался.

Дорошин ждал моего ответа, и не найдя ничего лучше, я гаркнул:

— Так точно, товарищ капитан! Есть, наряд вне очереди!

— Вот и хорошо, — буркнул Дорошин, и в уголке его глаза дрогнула чуть заметная усмешка. В этот момент мы подошли к штабу, и пропустив меня внутрь, он уже куда более серьёзным тоном сказал:

— Жди меня здесь, Серёг… Пойду предупрежу Громова, что мы пришли…

Кабинет начальника института был таким, каким я его и помнил с редких кадров документальной хроники института, которую нам бывало крутили по выходным, вместо художественных фильмов: строгим, просторным и дышащим той самой неуловимой властью, что заставляет курсантов вытягиваться в струнку даже во сне.

За массивным столом, покрытым зелёным сукном, сидел генерал-лейтенант Громов, он же «Бивень». Его знаменитая челюсть была сжата, а пронзительные глаза, казалось, видели меня насквозь. Рядом с ним стоял мой капитан Дорошин, и не сводил с меня пристального взгляда.

— Курсант Степанов по вашему приказанию прибыл! — отчеканил я, останавливаясь перед столом.

Громов поизучал меня несколько секунд, затем отложил в сторону папку, которая, как я подозревал, была моим «делом», после чего в кабинете раздался его низкий, грудной голос:

— Вольно, курсант. Капитан, вы можете идти, я вас больше не задерживаю.

Дорошин щёлкнул каблуками и вышел, оставив нас наедине, сразу после чего Громов указал мне на стул и произнёс:

— Присаживайся, курсант Степанов… Поговорим.

Я сел на край предложенного стула, сохраняя спину прямой, и невольно засмотрелся на то, как летнее солнце, пробиваясь сквозь пыльные жалюзи, освещало своими лучами портреты полководцев на стенах. После камеры эта обыденность казалась какой-то сюрреалистичной.

— Орлов перестарался, — без предисловий начал Громов. — Его методы… устарели для новых реалий. Ты не виноват, что система выбрала тебя таким образом, хотя, — он прищурился, — должен признаться, что твоя история имеет слишком много допущений.

Я не спешил оправдываться, понимая, что это риторическое замечание.

— Но дело не в этом, — генерал сложил руки на столе. — Дело в том, что институт должен адаптироваться. Мы создаём специальную группу. Группу для прохождения этих самых «данжей», о которых теперь все трубят. Цель — получение ресурсов, изучение Системы и усиление боеспособности наших курсантов. Я предлагаю тебе вступить в ряды этой группы, и делом доказать, что ты действительно радеешь за общее благо.

Вот оно. Первое реальное предложение в новом мире, но радоваться я не спешил, и только едва заметно кивнул, давая понять, что внимательно его слушаю.

— Состав группы — четыре человека. По числу основных цветов колец. Ты будешь нашим «зелёным» на роли поддержки и усиления, если таковые способности у тебя когда-нибудь появятся, — Громов говорил чётко, по-военному:

— И чтобы у тебя был стимул - я принял решение... Не смотря на твой… вспомогательный класс, я обещаю тебе, что на каждый десятый заход — реагент с босса будет предназначен тебе.

С этими словами в моей голове молниеносно сработала курсантская смекалка: Четыре человека, десять заходов… Математика была простой и очень несправедливой.

— Товарищ генерал, разрешите вопрос? — осторожно вставил я.

— Разрешаю.

— Четыре человека в группе… почему реагент мне будет полагаться только на каждом десятом данже? По идее, если распределять всю добычу поровну, это должен быть каждый четвёртый данж, но никак не каждый десятый.

Генерал Громов хмыкнул, а в его глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение к моей наглости.

— Потому что, курсант, в приоритете у института — развитие боевых колец. Красные, синие, жёлтые… Им эти реагенты нужнее для получения активных навыков, а твоё зелёное кольцо… — он слегка развёл руками, — его можно развивать и потом.

Сначала нам нужно создать ударный кулак, и твоя основная задача — обеспечивать выживаемость и комфорт всей группы. За это ты и получишь свою долю. Никто не уйдёт обиженным, просто всему своё время, курсант… Понятно?

Внутри у меня всё закипело от жгучего чувства несправедливости. «Можно развивать и потом»… Легко сказать, когда ты не тот, кто ходит с этим «вспомогательным» кольцом в опасные данжи.

Тем не менее, я прекрасно понимал, что спорить с Бивнем было самоубийственно. Все его слова были своего рода ультиматумом, обёрнутым в форму предложения.

Я конечно сделал вид, что обдумываю полученное предложение, но смотря правде в глаза — выбора у меня особого и не было. Отказ вполне мог быть расценен генералом как нежелание служить, со всеми вытекающими последствиями. Да и возможность легально прокачивать кольцо, пусть и раз в десять заходов, была лучше, чем ничего.

Именно поэтому я выдохнул, и решительно ответил:

— Так точно, товарищ генерал, понял, и с удовольствием принимаю Ваше предложение.

— Вот и хорошо, — генерал откинулся на спинку кресла, сразу после чего продолжил покровительственным тоном:

— Завтра в шесть ноль-ноль явка на плац, там состоится первое собрание группы. Капитана Дорошина я предупрежу, преград тебе чинить никто не будет. На этом всё. Свободен, курсант!

Я встал, коротко кивнул, и развернулся к выходу. Проходя мимо стола, я краем глаза заметил, что генерал снова открыл мою папку и нахмурившись, что-то активно помечал в ней. У меня возникло стойкое ощущение, что наш разговор был для него не просто формальностью, а чем-то вроде проверки. Проверки на смирение? На покорность? Или на что-то ещё?

Выйдя из штаба, я снова окунулся в летний зной. Предложение генерала висело во мне тяжёлым, неоднозначным грузом. С одной стороны — он дал мне шанс, а с другой — продемонстрировал откровенное пренебрежение к моему классу и ввёл жёсткую дискриминацию в распределении ресурсов.

«Ладно», — подумал я, направляясь в сторону столовой, где меня ждал назначенный Дорошиным наряд вне очереди. «Каждый десятый данж… Ну что ж, посмотрим, кто тут на самом деле «вспомогательный»…

Я мысленно коснулся нового чувства наполненности внутри себя, после чего ощутил под ногами лёгкую вибрацию скрытой мощи. Генерал думал, что имеет дело с простым «зелёным», но он даже представить себе не мог — с кем на самом деле только что заключил сделку. И этот козырь разыгрывать я пока что не спешил...

Наряд на кухне оказался на удивление не самым страшным испытанием в моей жизни. Явился я туда уже после завтрака, так что основная грязная работа — чистка котлов от утренней каши — была уже позади.

Моей основной задачей была помощь в подготовке к обеду: резать овощи для борща, расставлять хлеб по столам, мыть полы в столовой. Вся работа была крайне монотонной, почти медитативной, и она как нельзя лучше подходила для того, чтобы обдумать все произошедшие со мной события.

Действующий наряд очень обрадовались неожиданному пополнению в моём лице, и практически все они смотрели на меня с нескрываемым любопытством.

Как только старший по столовой вышел проверить поставки, они сразу окружили меня у огромного стола с горами не чищеной картошки, после чего стали приставать со своими расспросами:

— Ну, Серёг, давай уже, не томи! Показывай, что там у тебя за секретное оружие! — нетерпеливо произнёс Костян, и ткнул меня кулаком в плечо для привлечения внимания.

— Слышали, тебя сам Бивень отмазал! Наверное, кольцо приобрёл — ого-го! — подхватил его друган, мечтательно улыбаясь.

Я вздохнул, продолжая сдирать кожуру с картофелины, и ответил настолько отстранённо, насколько только мог:

— Да отстаньте вы, пацаны… У меня нет никакого секретного оружия, а замели меня по ошибке.

— Да ладно тебе! Из-за чего тогда весь сыр-бор? Орлов же не каждого с улицы в карцер тащит!

Первые минут десять я отбивался короткими фразами вроде «не ваше дело» и «есть приказ не разглашать», но их назойливое жужжание начало действовать на нервы сильнее, чем рёв отбойного молотка за окном, после чего меня наконец осенило: чем дольше я буду упираться, тем больше сплетен и домыслов поползёт по институту, а оно мне надо? Гораздо проще один раз показать и разочаровать всех.

— Ладно! — резко сказал я, откладывая нож. — Хотите увидеть? Смотрите!

Я отступил на шаг, немного сосредоточился, и спустя несколько мгновений под моими ногами вспыхнул ровный зелёный свет переплетённых рун и линий.

На кухне на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь натужным гулом холодильников, а потом раздался разочарованный гул.

— И… всё? — протянул Костик, разглядывая сияющий круг. — Серьёзно? Просто зелёнка?

— Ну да, — пожал я плечами, делая вид, что мне тоже немного неловко за такой «не зрелищный» финал. — Я же вам говорил… Это была ошибка, и меня замели по совершенно надуманным обвинениям.

— Да у половины курса такие же! — пренебрежительно фыркнул Витёк, после чего непонимающе спросил: — И чего Орлова на тебя переклинило?

— А хрен его знает, — я снова взялся за нож, стараясь выглядеть как можно более обыденно. — Наверное, просто хотел статистику по первым активированным подтянуть… Другого объяснения у меня нет.

После моей демонстрации интерес ребят ко мне, как к загадочной фигуре, мгновенно угас. Они переключились на обсуждение вчерашнего футбольного матча, а я с облегчением продолжил чистить картошку. Кризис был временно устранён.

Обед прошёл без происшествий. Я отработал свою смену, помыл полы и с чувством выполненного долга (и лёгкой усталости в спине) направился в сторону выхода, но дойти не успел, потому что меня окликнул знакомый голос:

— Серёг, постой!

Я обернулся, и увидел сияющего как медный таз Илюху. Он подбежал ко мне и с улыбкой хлопнул по плечу, после чего протараторил:

— Вижу, что тебя всё-таки выпустили! Говорил же, что Бивень этого просто так не оставит!

— Спасибо, брат, — я ухмыльнулся, увидев такое искренне проявление эмоций, после чего спохватился, и добавил:

— А за шоколадку отдельный респект… Очень она мне пригодилась.

— Да ладно тебе, ерунда! Слушай, вечерком свободен? Давай на турники смотаемся? Позанимаемся, заодно и потрещим. А то я тебя в увольнении так и не дождался в субботу… — беззаботно произнёс Илюха, на что я на секунду задумался, вспомнив что завтра ранний подъём, но потом махнул на всё рукой и решительно ответил:

— Да вообще без проблем. Я сейчас дойду до располаги, хоть переоденусь, а там уже заскочу за тобой, лады?

— Ништяк! Я в тебе не сомневался! — обрадовался мой друг, и тут же умчался в сторону своей казармы.

***

Вечер был по-настоящему тёплым. Последние лучи солнца окрашивали стены казарм в золотистые тона, а мы с Ильей висели на турниках на старой, знакомой до каждой зазубрины спортивной площадке.

После нескольких подходов на брусьях и пары серий подтягиваний, мы уселись на скамейку, глотая прохладный вечерний воздух, и Илья, вытерев лицо футболкой, наконец приступил к своим расспросам:

— Ну, так что там всё-таки было? Чего от тебя хотел этот особик?

Я тяжело вздохнул, после чего в который раз за день пересказал свою историю без каких-либо прикрас. Про комара, про путь до института, и про допрос Орлова. Должен отдать должное своему другу — он слушал меня внимательно, и не думал перебивать.

Когда я закончил свою «исповедь» — он немного помолчал, после чего сказал:

— Да уж… Жёстко тебя приложило, Серёг… Повезло, что генерал вступился, а то бы…

— А то бы я уже скорее всего был бы в какой-нибудь лаборатории… — мрачно кивнул я, потом перевел взгляд на друга и спросил:

— А ты? Ты же говорил, что с парнями гулять пошёл… Получилось инициироваться?

Илья вдруг смущённо ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнул озорной огонёк.

— А как же! Мы как раз в парке сидели, когда эта хрень произошла с приходом системы. Мы как очухались после этой боли в глазах, так Ванька… Ну тот парень с третьего курса, помнишь? Так вот… Он нам такой говорит:

«Ребята, а давайте Систему активируем! Вон сколько муравьёв бегает, чем не убийство?!» Ну, мы и потоптали их парочку штук… — Он рассмеялся, после чего закончил:

— Ну и вот, пожалуйста, всё получилось даже лучше, чем я надеялся.

Он встал со скамейки и на секунду сосредоточился, после чего под его ногами вспыхнуло ровное, спокойное синее свечение. Кольцо мага.

— Синий! — я искренне обрадовался за друга. — Вот тебе повезло! Будешь кидаться магией, файерболами, молнии метать…

— Пока что никаких файерболов, — засмеялся Илья. — Только зрение чуть получше стало, и в голове как-то… яснее. Но я чувствую, что потенциал в этом кольце совсем не слабый. Осталось только навык добыть…

Мы ещё немного посидели, строя планы на будущее, и фантазируя, какими способностями мы может обзаведёмся когда-нибудь в будущем. Было легко и просто. После всех вчерашних ужасов и сегодняшних унижений — это настоящее, живое общение, было для меня подобно глотку свежей воды.

Лёжа в койке, я слушал привычные ночные звуки казармы: храп, скрип коек, шёпот дежурного… Всё было как всегда, но в то же время — всё было иным. Завтра для меня начиналась новая жизнь, и я должен был сделать всё от меня зависящее, чтобы мою маскировку не раскрыли, и одновременно с этим постараться усилить своё кольцо хотя бы до следующего уровня.

Глава 6

Москва. Сектор «Дельта». Подземная исследовательская лаборатория.

Кабинет ведущего научного сотрудника проекта «Становление» доктора Филатова напоминал гибрид операционной и командного центра НАСА. Стенды с мониторами, на которых пульсировали непонятные простому смертному графики и схемы, соседствовали с прозрачными перегородками, за которыми в стерильной чистоте лежали образцы — срезы ткани, испещрённые светящимися прожилками, и странные минеральные образования.

Сам доктор Филатов, человек в белом халате накинутом на строгий костюм, с горящими энтузиазмом глазами за стеклами очков, стоял по стойке «смирно» перед важным посетителем. Тот восседал в единственном удобном кресле кабинета, откинувшись на спинку, и внимательно смотрел на доктора сосредоточенным взглядом.

Это был человек в безупречно сидящем дорогом костюме, с лицом, не выражавшим ни единой лишней эмоции. Его звали Арсений Владимирович Коваль, и его визиты всегда знаменовали самый высокий уровень интереса со стороны первых лиц государства.

— Продолжайте, Лев Абрамович, — Коваль сделал легкий жест рукой, разрешая расслабиться. — Вы говорили о приоритетах.

— Так точно, Арсений Владимирович, — Филатов сделал шаг к одному из мониторов, где вращались схемы четырёх цветных колец, и продолжил прерванный рассказ:

— На основании наблюдений за контрольными группами мы пришли к выводу, что на текущий, стартовый этап, приоритет в развитии и ресурсах должны получать носители красных колец.

— Обоснуйте, — попросил Коваль, скользнув взглядом по представленным схемам.

Филатов увлечённо кивнул, и продолжил сосредоточенным голосом:

— Красное кольцо усиливает то, что у нас уже есть: физическую силу, выносливость, плотность мышечных тканей, скорость регенерации… Проще говоря, оно берёт первоклассного бойца и превращает его в суперсолдата. Предсказуемо, надёжно, эффективно. Вложение ресурсов в красное кольцо даёт мгновенную отдачу в виде повышения боевой эффективности.

— А жёлтые? — Коваль поднял бровь. — Ловкость, скорость… Разве это не ценно?

— Ценно, но вторично, — учёный покачал головой. — Безусловно, повышение скорости реакции и подвижности — это хорошее преимущество, но какой толк в том, что человек будет двигаться быстрее, если он не сможет нанести решающий удар или принять на себя ответную атаку противника? В ближнем бою, против вооружённого врага, масса и сила часто важнее скорости.

— Понятно. А что скажете на счёт синих?

— Синие кольца — это отдельная статья, — Филатов заметно оживился. — И крайне ценная. Мы очень быстро выяснили, что система… Она общается с ними на принципиально другом уровне. Они получают больше подсказок, более детальные описания способностей, видят скрытые параметры…

Принцип «кто владеет информацией, тот владеет миром» никуда не делся, и до сих пор актуален как никогда. Носитель синего кольца в группе — это её глаза и уши, а в перспективе, возможно, и стратегический мозг. Их нужно развивать, но не первостепенно. Мы предполагаем, что с освоением магических способностей всё будет совсем не просто, а значит на текущем этапе правильным решением будет сосредоточиться на прокачке красных колец.

Коваль кивнул, явно удовлетворённый чёткостью классификации. Он помолчал, давая Филатову перевести дух, а затем спросил тем же ровным, вальяжным тоном:

— А что вы расскажете о нашей звезде? Какие успехи у Елены Соколовой?

Лицо Филатова тут же озарилось настоящим восторгом.

— Елена… Арсений Владимирович, это нечто феноменальное! Её фиолетовое кольцо, которое система определяет как «Превознесённое», сочетает в себе усиления всех остальных типов! Пусть и в меньшей степени, чем узкоспециализированные кольца, но она сильнее, быстрее, выносливее обычного человека, её сенсорика и интеллект усилены, и она обладает доступом к мане, как синие носители!

Она находится на качественно ином уровне! И это только первое кольцо! Мы с нетерпением ждём, какие способности она проявит, когда получит следующий грейд…

— Способности, которые пока не спешит демонстрировать, — сухо заметил Коваль, на что учёный слегка заёрзал, и возразил:

— Она сотрудничает, Арсений Владимирович… Просто её дар… он тонкий. Он не про то, чтобы метать молнии. Это работа с информацией и восприятием, а это требует времени и терпения.

Коваль откинулся в кресле, сложив пальцы домиком.

— Время… У наших китайских друзей, по достоверным данным, уже есть несколько носителей с двумя кольцами. Как вы это объясните?

Доктор Филатов нахмурился, переключившись в режим аналитика.

— Если речь о носителях уникальных колец, то тут всё просто… Как нам уже известно — если человек вошёл в ТОП-10 по скорости инициации системы, то помимо уникального кольца система предлагает ему на выбор несколько вариантов наград, куда входит повышение грейда кольца. Вероятно, они выбрали именно этот вариант.

— А если речь идёт о базовых кольцах? — настаивал Коваль.

— Тогда, Арсений Владимирович, не стоит забывать про китайскую дисциплину и их подход, — Филатов развёл руками. — Если носителя базового кольца с первого дня окружает целая артель таких же активированных, чья единственная задача — провести его через данжи и отдать ему ВСЕ реагенты для прокачки… то получить второе кольцо за несколько дней — вполне достижимая цель. Они просто бросили на это несоизмеримо больше ресурсов.

Коваль медленно поднялся с кресла, расправляя пиджак. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах застыла холодная решимость.

— Благодарю вас, Лев Абрамович. Ваши данные… чрезвычайно ценны. Я передам эту информацию на самый верх, а вы продолжайте в том же духе. И прошу вас… Уделяйте больше своего внимания нашей «звезде». Нам нужны не только теоретические выкладки, но и практические результаты, понимаете?

— Так точно, Арсений Владимирович! — Филатов вытянулся.

Коваль кивком попрощался с учёным, и вышел из его кабинета, оставляя доктора Филатова в одиночестве, смотреть на медленно закрывающуюся дверь…

Сергей

Меня вырвали из объятий тяжелого, бессознательного сна грубые толчки в плечо, и тихий шёпот прямо надо мной:

— Степанов, подъём! Без пятнадцати шесть уже! Дежурный приказал разбудить!

Я с трудом продрал глаза, ощущая себя так, будто всю ночь беспробудно пил. Открыв глаза, я увидел в полумраке казармы, что надо мной склонился дневальный, и что-то от меня хотел.

«Шесть… шесть… Что-то важное…» — попытался я вспомнить, и тут как обухом по голове — приказ генерала! Построение в шесть ноль-ноль!

Адреналин ударил в голову резче, чем самый крепкий кофе. Я сбросил одеяло и буквально подпрыгнул с койки, судорожно нащупывая ногами тапки.

— Спасибо! — бросил я дневальному и ринулся в сторону умывальников, приводить себя в порядок.

Следующие пятнадцать минут превратились в сумасшедший спринт. Я запрыгивал в штаны на бегу, натягивал китель, пытаясь одновременно зашнуровать берцы, и причесать мокрые от умывания волосы. В голове стучало одно: «Не опоздать. Не опоздать. Не опоздать».

Ровно в шесть я, запыхавшийся, но более-менее приведённый в чувство, выскочил на улицу. Утренний прохладный воздух окончательно меня взбодрил, и к плацу я подходил уже практически в полном порядке.

Когда я зашёл за угол штаба, то несколько секунд удивлённо смотрел на открывшееся зрелище перед моими глазами. Дело в том, что людей на плацу было гораздо больше, чем ожидаемые мной три человека. Я насчитал штук двадцать, не меньше. Все в форме, все собранные. Среди них я сразу узнал капитана Дорошина, и следуя призывам логики — сразу двинулся в его сторону.

Я всеми силами старался двигаться не бегом, а быстрым, уверенным шагом, и вроде как успел в самый подходящий момент. Дорошин, заметив меня, кивнул и повернулся к двум другим офицерам, с которыми разговаривал до моего прихода. Один из них был в звании майора, суровый, с бычьей шеей, а другой — молодой капитан с умными, но надменными глазами.

— Вот и наш последний участник, — громко сказал Дорошин, представляя меня. — Курсант Степанов. Он будет нашим поддержанцем.

Майор оценивающе покосился на меня, но смолчал, а второй капитан, тот что помоложе, откровенно скривился.

— Курсант? — пренебрежительно бросил он. — В данж? Серьёзно, Дорошин? Мы что, в детский сад собрались?

Прежде чем я успел что-то ответить, капитан Дорошин повернулся к нему, и буквально прорычал в его лицо:

— Капитан Морозов, у вас есть претензии к решению генерала? — его голос прозвучал тихо, но с такой предвкушающей интонацией, что у Морозова сразу слетела вся спесь с лица.

— Так… нет, конечно, — пробормотал он, и отвернулся в сторону майора, не обращая на меня совершенно никакого внимания.

– Тогда вопросы сняты, — отрезал Дорошин и снова посмотрел на меня. — Ты вовремя, Серёг. Становись в строй.

В этот момент на плац стремительной, энергичной походкой вышел заместитель начальника института, полковник Ермаков. Человек с репутацией сторонника железной дисциплины.

— Группа, становись! — его зычный голос прокатился по плацу.

Я до сих пор не мог поверить, что мне предстоит идти в опасный данж в компании таких матерых офицеров, но чувствительный тычок Дорошина локтем в плечо быстро вернул меня к реальности. Я тут же встал в строй, заняв место в одной из шеренг.

Ермаков обвёл нас пристальным взглядом.

– Товарищи офицеры и курсанты! — начал он, громоподобным голосом. — Вы первая официальная группа института, созданная для взаимодействия с новой реальностью. Ваша задача — разведка, добыча ресурсов и отработка тактики. Институт на вас очень надеется.

Ваше дело — правое. Сейчас вы направляетесь в столовую, там на вашу группу приготовлен ранний завтрак. После того как поедите, носители зелёных колец получат сухой паёк на всю группу. После этого у вас будет минут пятнадцать на окончательную подготовку в расположениях, после чего мы с вами строимся на этом же месте в семь ноль-ноль, и выдвигаемся вооружаться штатным оружием и экипировкой. Всё ясно?

— Так точно! — рявкнул строй.

Слова «сухой паёк на всю группу» прозвучали для меня как приговор. Пока мы строем шли в сторону столовой, я чувствовал себя не будущим героем нового мира, а кем-то вроде вьючной лошади.

«Просто зашибись… Пришла система, все бросаются качаться и проходить великое становление, а моя роль во всём этом — быть грузчиком и раздатчиком бутербродов в перерывах между сражениями. Я, Монарх теней, один из десяти первых в мире… и мой главный талант — нести на себе консервы и сухари»…

Я с горькой иронией вспомнил свои наивные мечты о том, как буду скрывать свою силу и действовать из тени. Неужто я так хорошо вжился в роль «зелёнки», что меня и правда воспринимают как живого упаковщика?

Мы зашли в столовую, где уже во всю пахло кашей. Пока все рассаживались, капитан Дорошин жестом подозвал меня к раздаче, где стояло несколько картонных коробок.

— Вот твой вклад в общее дело, курсант, — он похлопал меня по плечу, но в его глазах читалось понимание. — Не кисни. В этом деле любая работа важна, и помни одну армейскую мудрость… Без хорошего тыла ни один бой не будет выигран.

Я молча кивнул, глядя на коробки, внутри которых лежали аккуратные упаковки с концентратами, консервами, и галетами.

«Ладно», — смирился я про себя, хватая первую коробку. «Начинать с низов — это тоже тактика. Самое главное — попасть в группу, чтобы получить официально разрешённый доступ в данж, а уж что я там смогу сделать на самом деле… это мы ещё посмотрим».

Я поставил коробку рядом со столом, где сидели наши офицеры, и случайно поймал равнодушный взгляд капитана Морозова.

— Смотри, не растеряй всё по дороге, зелёнка, — буркнул он, принимаясь за тарелку с кашей.

Я ничего не ответил, просто развернулся и пошёл за следующей коробкой. Внутри у меня всё закипало от едва сдерживаемого гнева, но снаружи — я был образцом курсантской выдержки. В конце концов, терпение и умение носить тяжести — тоже оружие. Особенно, когда твоё настоящее оружие пока что скрыто ото всех…

Путь от столовой до казармы с тремя картонными коробками в руках был недолгим, но показавшимся мне настоящим испытанием. Коробки были не смертельно тяжёлыми, но неудобными, цеплялись друг за друга, и норовили рассыпаться от любого неловкого движения.

Я шёл, чувствуя на себе насмешливые взгляды встречающихся курсантов, которые уже вовсю обсуждали «зелёнку-грузчика». Внутри всё сжималось от унижения, но я гнал эти мысли прочь, повторяя про себя мантру: «Терпение, просто терпение»…

Добравшись до своей роты, я завалил коробки к своей тумбочке и сел на табурет, чтобы отдышаться. Так таскать это всё с собой в данж — идея, граничащая с идиотизмом. Мне нужно было альтернативное решение, и оно нашлось — мой армейский вещмешок, старый добрый «сидор». Я быстро прикинул объём полученного пайка, и с радостью на душе осознал, что всё вроде как поместится, если разложить аккуратно.

Времени оставалось мало, поэтому я не стал рассиживаться, и вскрыв коробки, принялся за работу. Консервы, упаковки с галетами, чай, сахар, сгущёнка — всё это я плотно и эргономично упаковал в вещмешок.

На выходе у меня получился тяжёлый, но монолитный и удобный для переноски груз, который навскидку весил килограммов пятнадцать. Такое себе, конечно, но на спине нести всё это богатство куда легче, чем тащить три коробки в руках. Да и бонусом теперь я выглядел как нормально экипированный боец, а не как мальчик на побегушках.

Ровно в семь, с набитым вещмешком за спиной, я снова стоял на плацу. Наша группа уже собиралась. Капитан Дорошин, майор с бычьей шеей (теперь я узнал его фамилию — Орлов, но не «тот» Орлов, а просто однофамилец) и капитан Морозов были уже при полном боевом снаряжении.

— Молодец, — коротко кивнул Дорошин, заценив мой вещмешок. — Думать головой — полезный навык.

Далее мы строем проследовали на склад оружия, где уже всё было подготовлено к нашему визиту. Выдача прошла быстро, и по итогу я стал счастливым обладателем стального шлема СШ-68, бронежилета 6Б2 — тяжёлый, неуклюжий, но проверенный, автомата Калашникова АК-74М, подсумка для магазинов, четырех магазинов на 30 патронов каждый, штык-ножа 6Х5 к автомату, и зачем-то мне в нагрузку вручили противогаз ПМК-2 в специальной сумке.

Я уже почти привык к роли вьючного осла, поэтому безропотно начал облачаться во всё полученное добро. Броник прибавил к общему весу очень не мало килограммов, а когда я пристегнул подсумок с четырьмя магазинами, то почувствовал, что спина уже ощутимо так поднапряглась.

В этот самый момент капитан Морозов, уже полностью экипированный, подошёл ко мне с двумя своими запасными магазинами и противогазом в руках.

— Курсант, возьмёшь это, — это была не просьба, а приказ. — У тебя руки свободны, а мне в атаке лишнее мешать будет.

Я замер, чувствуя, как по щекам разливается краска, ведь это был уже откровенный беспредел. Нести провизию — это одно, но таскать ещё и лишнее железо за офицером, который явно хочет сэкономить свои силы…

Но прежде чем я успел что-то сказать, раздался спокойный, но твёрдый голос капитана Дорошина.

— Капитан Морозов, оставьте своё снаряжение при себе. Курсант и так несёт провизию на всю группу. Его задача — поддержка, а не роль вьючного ишака. Ему нужна мобильность, чтобы в случае чего подойти к раненому, или прикрыть нам спину в тяжелой ситуации.

Морозов обернулся в сторону моего защитника, и его лицо исказила гримаса раздражения:

— Да он молодой, справится! Чего его жалеть?

— Я старший группы, и это приказ, капитан, — Дорошин сделал шаг вперёд, и его взгляд снова стал стальным. — Каждый несёт свою экипировку самостоятельно, и каждый сам отвечает за её сохранность. Ясно?

Морозов помялся, посмотрел на меня, потом на непреклонное лицо Дорошина, буркнул что-то невнятное и, швырнув магазины в свой вещмешок, отошёл в сторону.

Я благодарно посмотрел на своего командира, и сказал:

— Спасибо, товарищ капитан.

— Не дрейфь, боец, — он хлопнул меня по бронику. — В группе каждый должен делать своё дело, а не скидывать его на других. Готовься, скоро выдвигаемся.

Глава 7

Как только последний из нас получил свой комплект снаряжения, и успешно его одел — полковник Ермаков тут же скомандовал:

— Группа, стройся, и выдвигаемся в сторону автопарка! Пошевеливайтесь, господа!

Нам не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться требованиям заместителя начальника института, и побрякивая амуницией, направиться в указанном направлении.

Мы успели пройти буквально несколько учебных корпусов, а я уже начал ощущать губительное воздействие солнца, которое сегодня, как назло, ярко и беззаботно светило с совершенно безоблачного неба.

В автопарке нас уже ждали заведённые машины, и конечно же, по закону подлости, нашей группе достался не уютный уазик-«буханка», а видавший виды, покрытый потёртой краской Урал. Офицеры, к моему удивлению, возмущаться такой несправедливости не стали, а отнеслись к этому с непонятным, философским спокойствием:

— Ну что ж, — хмыкнул майор Орлов, швыряя свой вещмешок в кузов, и с хорошо слышимым наслаждением произнёс:

— В снаряге внутри «буханки» мы бы с вами совсем не развернулись, а тут — вон как просторно!

— Как в старые добрые времена, — буркнул капитан Морозов, с видимым усилием закидывая своё тело внутрь кузова.

Я, как самый младший, заскочил последним, устроившись на деревянной лавке рядом со своим вещмешком, а уже спустя минуту Урал рыкнул дизелем и тронулся, вывозя нас с территории института.

Первое время мы шустро ехали по асфальтовой трассе, которая преступно быстро сменилась проселочной дорогой, а она, в свою очередь, тоже оказалась весьма не продолжительной, и в скором времени сменилась ухабами и ямами.

Урал — это конечно крутая машина, вот только её подвеска… Оставляла желать много лучшего. Мы тряслись на ухабах минут тридцать, и всё это время нас ТАК кидало по кузову, что тот факт, что никто из нас не расстался с недавним завтраком, иначе чем чудом было не назвать.

Я сидел, прислонившись к борту, и смотрел на мелькающие за ним поля и перелески.

Лето было в самом разгаре, трава у дороги уже начинала выгорать, подёрнутая лёгкой пылью, а в воздухе стоял густой, сладковатый запах цветущих трав и нагретой земли…

Всё в целом было очень даже неплохо, вот только в полной экипировке, под лучами поднимающегося солнца, мне становилось по-настоящему жарко. Каска давила на голову, броник не давал нормально дышать, а спина под вещмешком была уже мокрой насквозь.

Наконец, спустя минут 20, «Урал» несколько раз подпрыгнул на особо чувствительных колдобинах и остановился, сразу после чего капитан Дорошин, сидевший возле кабины, поднялся, и как ни в чем не бывало воскликнул:

— Ну вот мы и на месте, бойцы! К машине!

Мы послушно выпрыгнули из кузова на мягкую, пыльную землю, и перед нашими глазами сразу же раскинулось бескрайнее поле, посреди которого мы сейчас стояли. Ни домов, ни линий электропередач… Только волнующееся от ветра море травы, да синее, безоблачное небо над головой.

— Становись, — скомандовал Дорошин и принялся с придирчивостью старого сержанта проверять наше снаряжение, не обращая никакого внимания на звания.

Он поправил не застёгнутую пряжку на разгрузке у Морозова, проверил, хорошо ли закреплён штык-нож у майора Орлова… У меня он с особой тщательностью проверил вещмешок, и убедившись, что как бы я не прыгал — звуков он не издает, удовлетворённо кивнул, после чего пробормотал:

— Вроде всё в порядке…

После этого он ещё раз осмотрелся, сверяясь с какими-то своими, только ему ведомыми ориентирами — может, с приметным деревом на горизонте, а может, с холмом каким… — и уверенно повёл нашу группу прямо по полю в сторону далёкого лесного массива, сказав напоследок:

— Следуйте за мной, но не забывайте соблюдать дистанцию. Дим, на тебе контроль округи на предмет неожиданных встреч с окольцованными животными. — обратился он к Орлову, на что тот молчаливо кивнул, предвкушающе ухмыльнувшись.

Мы шли по полю где-то около пятнадцати минут, и прогулка эта была не сказать, чтобы очень приятной… Ноги постоянно утопали в мягкой земле, солнце припекало всё сильнее, и дошло даже до того, что я уже начал задаваться вопросом о том, не завёл ли нас доморощенный Сусанин в лице капитана куда-то не туда, но именно в этот момент впереди показалось нечто неестественное.

Это был участок поля, огороженный по периметру классической чёрно-жёлтой лентой, на которой через каждый метр была приклеена одна и та же табличка: «Осторожно, мины!»

Мы как вкопанные остановились в нескольких метрах от этой мрачной ограды, а я ощутил как моё сердце предательски ушло в самые пятки. Мины? Здесь?

Капитан Дорошин тем временем, совершенно не снижая темпа, дошёл до ленты, взялся за неё двумя руками и резким движением разорвал на части, откидывая в сторону разорванные концы. После этого он даже не думая оборачиваться, шагнул внутрь огороженной зоны, и прошёл так метров десять.

Мы переглянулись. Майор Орлов хмуро сдвинул брови, Морозов побледнел, и смотрел на землю под ногами, словно боялся увидеть, то что сейчас произойдёт, а я и вовсе застыл, рисуя перед глазами красочный взрыв, который поставит точку на жизненном пути отважного капитана.

В этот самый момент Дорошин обернулся, и увидев наши напряжённые лица, коротко и насмешливо усмехнулся:

— Чего застыли, бойцы? Зассали? — никто из нас не успел даже собраться с мыслями, чтобы ответить, как Дорошин произнёс:

— Не переживайте. Это разведгруппа решила таким образом гражданских развлечь, чтобы любопытные не совались, пока мы тут с системой разбираемся. Нет тут никаких мин, не ссыте…

С облегчением, смешанным с лёгким смущением, мы, стараясь на всякий случай ступать точно в следы капитана, всё же переступили через порванную ленту и двинулись в его сторону.

Поле внутри огороженного периметра было точно таким же, как и снаружи. Ни воронок, ни щелей в земле… Единственное, что сразу бросалось в глаза — кто-то очень сильно постарался, чтобы вытоптать траву в этом месте в форме круга, диаметром метров пятьдесят.

— Вот он, — без эмоций констатировал Дорошин. — Данж лёгкого уровня. Наша с вами основная задача — разведка, по возможности зачистка и добыча реагента. Сейчас проверяем оружие, пьём воду, и через пять минут заходим.

Мы непонимающе переглянулись, видя перед собой лишь пустое поле, без каких-либо проявлений магии. Не было никакого сияющего портала, никаких визуальных эффектов… Но когда мы подошли чуть ближе, то у каждого из нас перед глазами сразу же всплыло одно и то же системное предупреждение:

Обнаружен данж: «Забытый склеп». Уровень сложности: Лёгкий.

Активировать проход для группы (4 человека)? [ДА]/[НЕТ]

Капитан Дорошин обвёл нас вопрошающим взглядом, на что майор Орлов мрачно кивнул, капитан Морозов пожал плечами, словно говоря «да чего тут думать», а я молча кивнул, подтверждая своё согласие. Сразу после этого мы все одновременно выбрали «Да», и первое приключение в новом мире с радостью приняло нас в свои объятия…

После согласия с переносом мир вокруг нас на мгновение поплыл, сразу после чего поле, солнце, и дикая жара — всё это исчезло в сплошном белом шуме. Ощущение было похоже на резкий прыжок в холодную воду, из-за чего у меня на несколько секунд сбилось дыхание.

Когда реальность снова обрела форму, мы стояли на странной площадке. Она была сложена из грубых, отполированных временем каменных плит и висела в абсолютной пустоте.

Со всех сторон её окружали несколько рядов двухметровых, идеально гладких чёрных кристаллов, стоящих вплотную друг к другу, словно частокол. Они совершенно не отражали света, и как будто бы даже поглощали его, создавая жутковатое ощущение замкнутого пространства.

С нашей площадки куда-то вглубь этого данжа уходил один-единственный коридор, высеченный в такой же чёрной кристаллической породе. Его дальний конец тонул в непроглядной тени, что не позволяло оценить его протяжённость и возможные угрозы.

Сразу после переноса я инстинктивно оглянулся, ища точку выхода, но обнаружил лишь глухую стену из тех же самых кристаллов. Сбывались мои худшие предположения, и всё это очень было похоже на то, что нас отсюда не выпустят, пока мы не выполним того, чего хочет хозяин этого места, или пока мы сами не прихлопнем этого хозяина…

Помимо этого, я вдруг почувствовал очень знакомую вибрацию в районе ног, и когда посмотрел вниз, то увидел что подо мной ярко светится моё зелёное кольцо, хоть я его и не призывал. Оно проявилось само, а последующий быстрый взгляд на остальных подтвердил, что-то же самое произошло и с ними.

Под капитаном Дорошиным пульсировало жёлтое кольцо, наделяя его повышенной скоростью и энергичностью. Под майором Орловым — спокойное и глубокое синее, а под заносчивым капитаном Морозовым — яростное, красное кольцо. Судя по всему — в этом месте скрывать свои силы было бесполезно. Здесь система заставляла всех играть с открытыми картами.

— Внимание, — глухой голос Дорошина вернул всех к реальности. — Группа, всем снять оружие с предохранителя, и поставить режим одиночной стрельбы. Патроны тратить по пустякам запрещаю! Целиться и стрелять только в то, что представляет явную угрозу. Понятно?

— Так точно, — хором ответили мы, после чего Дорошин повернулся ко мне, и взглянув на меня прямым, и даже несколько жёстким взглядом, сказал:

— Курсант Степанов… Твоя главная задача — держаться позади нас. Без острой необходимости в бой вступать я тебе запрещаю. Береги патроны как зеницу ока. Стрелять только в одном случае — если кому-то из нас угрожает неминуемая смерть, и другого выхода нет. Всё ясно?

Я кивнул, сжимая потные ладони на показавшемся неожиданно тяжёлом автомате.

— Так точно, товарищ капитан. Всё ясно.

Майор Орлов лишь одобрительно кивнул, а капитан Морозов, услышав инструкции, касающиеся меня, пренебрежительно хмыкнул. Он даже не смотрел в мою сторону, и его презрительный смешок был красноречивее любых слов. Этим смешком он как будто хотел сказать, что мол, и зачем мы тащим с собой этот балласт, если он даже патронов тратить не может…

Дорошин бросил на Морозова короткий, предупреждающий взгляд, затем повернулся к тёмному проходу.

— Вперёд. Интервалы пять метров. Я — первый, Орлов — за мной, Морозов — предпоследний, Степанов — замыкающий. С богом!

Мы перевели наше оружие в боевое положение, согласно полученных инструкций, после чего наша маленькая группа тронулась в путь, навстречу неизвестному.

Моё зелёное кольцо отбрасывало на стены призрачное свечение, а в ушах стучало одно: «Стрелять только в случае неминуемой смерти». В этот момент я уже начинал жалеть о своём малодушном решении скрыть истинный цвет своего кольца, но что сделано то сделано… Остаётся работать с тем что есть.

Коридор оказался на удивление недолгим, и уже метров через двадцать он вывел нас новую площадку, чуть больше предыдущей. Едва капитан Дорошин пересёк её порог, как из теней от боковых стен в его сторону устремились две группы существ.

Это были невысокие, чуть выше колена, гуманоиды с серой, чешуйчатой кожей и огромными, совсем нечеловеческими жёлтыми глазами. Их длинные пальцы заканчивались острыми, как бритва, когтями, и передвигались они стремительными перебежками, отрывисто при этом стрекоча. В каждой группе было по пять-шесть таких тварей.

— Контакт! — крикнул Дорошин, и его автомат тут же коротко плюнул огнём. Одна из тварей, которая только собиралась прыгать в его сторону, тут же отлетела назад с дырой в груди.

Ключевая проблема была в том, что атаковали эти твари с двух сторон одновременно, и Дорошину, оказавшемуся в центре событий, приходилось контролировать угрозу сразу с двух сторон. Его жёлтое кольцо под ногами вспыхивало в такт его движениям, придавая ему нечеловеческую скорость, и это ему очень помогало.

Капитан успел сделать ещё три точных выстрела, уложив троих, но одна из групп тварей уже вплотную приблизилась к нему, и чтобы справиться с ними — ему не оставалось ничего иного, кроме как отбросить автомат за спину, после чего коротким рывком выхватить штык-нож, и с коротким боевым кличом всадить его в горло ближайшему монстру.

Орлов тоже меня приятно удивил. Как только произошло нападение — он сразу же занял устойчивую стойку, и чёткими одиночными выстрелами начал отстреливать тварей, рвущихся к Дорошину со второй стороны, и должен отметить, что каждый его выстрел бил на поражение.

А вот капитан Морозов меня совсем не удивил… Он сгруппировался, отступил на шаг назад и сделал всего два выстрела. Один из них прошёл мимо, а второй ранил одну из тварей в плечо, но эта рана не остановила её. Всё выглядело так, будто он хотел показать ВИД, что тоже помогал, хотя на деле его беспокоила только собственная шкура, и больше ничего.

Бой был яростным, но коротким. Дорошин, благодаря своей скорости и ярости, заколол ещё двоих, а Орлов уложил трёх. Когда последнее стрекотание затихло, наступила тишина, нарушаемая лишь нашим тяжёлым дыханием.

Именно в этот момент я заметил, что капитан Дорошин, опираясь на колено, каждый раз кривился от боли, а по его левой ноге, ниже колена, расплывалось тёмное пятно на форме.

— Все целы? — прокричал Дорошин напряжённым от сдерживаемой боли голосом.

— Цел, — отозвался Орлов, перезаряжая автомат.

— Я тоже в порядке, — буркнул Морозов.

Дорошин кивнул и, наконец, позволил себе немного расслабиться. Он прислонился к стене и тут же позвал:

— Степанов! Мухой ко мне! Нога…

Я бросился к нему, роняя свой вещмешок на каменный пол, а в голове тем временем проносилась скептичная мысль: «Чёрт, а чем я лечить собрался, умник? У меня же кроме хавчика нет ничего…»

— Товарищ капитан, я медикаментов не…

— В рюкзаке! — резко перебил он меня, скидывая свой вещмешок с плеча. — Всё там есть. Быстро!

Я нагнулся над его рюкзаком, торопливо расстёгивая молнию, и ненароком поймал себя на мысли, что руки у меня дрожали, как у алкаша со стажем. Распахнув рюкзак, я увидел, что внутри, среди прочего снаряжения, лежала армейская индивидуальная аптечка — именно то, что мне сейчас было нужно.

Я уже потянулся за ней, как вдруг моё зрение перехватило новое, настойчивое системное окно, возникшее прямо над ближайшим телом монстра около моих ног:

Обнаружено тело существа: «Серый землекоп». Уровень угрозы: низкий.

Использовать способность «Развеять» для получения базовых материалов?

[ДА] / [НЕТ]

Я замер с аптечкой в руке, уставившись на полученное сообщение. Способность? Какая ещё способность? Я ничего не выбирал… Или это стандартная функция системы для всех носителей? Тогда почему тут всё не собрали до меня? Непонятно…

— Степанов, ты чего замер? — раздался раздражённый голос Дорошина, после чего я откинул в сторону все посторонние мысли, и занялся делом.

Чтобы обработать рану — много мозгов не надо, поэтому в процессе обработки мои мысли то и дело возвращались к увиденному сообщению.

Система очень чётко писала на старте, что единственный лут, который можно добывать в данжах, находится внутри боссов, но если всё действительно так… Что, черт возьми, сейчас такое было? А главное — почему эта опция появилась именно у меня? Или она у всех есть, и они просто её ещё не заметили?

Мне нужно было каким-то образом незаметно проверить, видят ли другие это самое сообщение, и если нет… то это меняло абсолютно всё. Если я смогу добывать ресурсы из обычных, никому не интересных мобах, то генерал, со своими ничтожными подачками, может идти далеко и надолго…

Осталось только придумать - как своим поведением не вызвать подозрения у группы, а заодно сделать так, чтобы ни один монстр не остался без моего внимания...

Глава 8

Мне очень не терпелось как можно скорее приступить к изучению новой способности, но я прекрасно понимал, что если сделаю это на глазах у всех — то вопросов потом не оберешься…

Именно поэтому я постарался переключиться и начал сноровисто, несмотря на дрожь в руках, промывать рану Дорошина перекисью и туго перетягивать её бинтом.

Капитан лишь коротко крякнул, сжав кулаки, но кроме этого не сказал ни слова. После этого группа устроила короткий привал, чтобы перевести дух и разработать план о дальнейшем продвижении.

Майор Орлов, прислонившись к стене, задумчиво произнёс:

— Игорёк, я конечно могу ошибаться, но мне показалось, что твари среагировали на тебя только тогда, когда ты приблизился к ним на какое-то определённое расстояние. Помимо этого стоит отметить, что остальные группы во время нашего боя даже не пошевелились, чтобы помочь своим товарищам, хотя надо быть совершенно глухим, чтобы не слышать звуков автоматных выстрелов.

Дорошин, немного поморщившись от боли, поправил свою раненную ногу, после чего кивнул и сказал:

— Спасибо, Дим. Я тебя услышал, будем проверять.

В это время капитан Морозов, игнорируя происходящее, прокрался к одному из трупов «серых землекопов» и начал его обыскивать, тыкая ножом в складки кожи и переворачивая тело.

— И чего ты там ищешь? Совесть потерял? — не выдержал я, на что он нетерпеливо отмахнулся и сказал:

— Молчи, зелёнка, не твоего ума дело… У них по-любому должно быть что-то ценное…

Дорошин, услышав эту ересь, пренебрежительно фыркнул:

— Брось, Морозов, и не страдай ерундой. Всем же доводили на планёрке — обычные монстры, особенно с лёгких данжей, совершенно бесполезны! С них не только не получить никаких трофеев, но даже части их тел совершенно бесполезны для нашей науки.

Морозов после этих слов бросил труп, поднялся и буркнул, бросая быстрый, ядовитый взгляд в мою сторону:

— Что-то в последнее время вокруг нас собирается слишком много… бесполезного.

Внутри у меня всё закипело от надменности этого зазнавшегося мудака! Я уже открыл рот, чтобы высказать всё, что думаю о его «подвиге» в недавнем бою, но Дорошин опять проявил удивительную склонность к дипломатии, и заткнул меня одним лишь своим тяжёлым взглядом.

Убедившись, что я понял его посыл — он перевёл этот взгляд на Морозова, и угрожающим голосом произнёс:

— Капитан, хватит испытывать терпение курсанта. Не забывайте, что именно он прикрывает вашу спину. Всё, привал окончен. Занимайте оговоренные позиции, и выдвигаемся.

Собирать нам было особо нечего, поэтому спустя минуту мы уже были в полной готовности к дальнейшему прохождению данжа. Дорошин, прихрамывая, снова возглавил колонну, после чего действуя в полном соответствии с выводами Орлова, он начал осторожно приближаться к крайней группе монстров, стоявшей у дальней стены площадки.

Как только он пересёк невидимую черту, все пять существ разом повернули к нему пустые жёлтые глаза и ринулись в атаку. Остальные три группы, расставленные по площадке, при этом даже не дрогнули. Теория майора полностью подтвердилась.

Эту группу уничтожили за секунды — три точных выстрела Дорошина и два — Орлова. Морозов снова не успел даже прицелиться, что уже ни у кого не вызывало удивления. После этого начался самый настоящий конвейер по истреблению местной фауны.

Дорошин виртуозно, группа за группой, выманивал, а мы сразу же уничтожали всё новые и новые отряды. Все отряды на этой площадке были ликвидированы методично, практически без риска, за какие-то пять минут.

Я же в это время вёл ещё и свою собственную, тайную войну. Пока офицеры были заняты стрельбой, я старался вставать так, чтобы хоть как-нибудь закрыть собой трупы от их случайных взглядов.

Когда я поймал первый подходящий момент, что никто из троицы офицеров не смотрел в мою сторону — сердце чуть предательски не выскочило из груди. Тем не менее я смог взять эмоции под контроль, и сосредоточившись на ближайшем теле, мысленно призвал ту самую, недавно полученную опцию.

Обнаружено тело существа: «Серый землекоп». Использовать способность «Развеять»? [ДА] / [НЕТ]

Я мысленно ткнул «ДА», заранее сжимаясь в ожидании, что труп за моей спиной сейчас рассыпется в пыль у всех на глазах, но нет. Вместо эффектного исчезновения тела, от него отделилась тонкая, серебристая дымка, которую, судя по всему, не видел никто, кроме меня.

Она за считанные мгновения пронеслась по воздуху и быстро впиталась мне в грудь, сразу после чего системное отображение трупа погасло, а у меня перед глазами возникло совсем другое сообщение:

Эссенция развития поглощена успешно.

И всё. Больше совершенно никаких подробностей! Но я не расстраивался скупости полученной информации, а наоборот очень обрадовался, ведь труп остался лежать на месте, нетронутым! Страх практически сразу сменился ликующим азартом, что моя маленькая шалость осталась не замечена со стороны офицеров.

Осмелев, я начал прямо во время боя перемещаться по площадке, делая вид, что осматриваю периметр и прикрываю тыл. Как только раздавался залп и группа монстров падала, я тут же оказывался рядом и мысленно «вытягивал» из них эту серебристую эссенцию. Каждое поглощение сопровождалось коротким системным сообщением и странным, едва уловимым ощущением тепла в груди.

Когда на площадке не осталось ни одного живого монстра, Дорошин дал команду готовиться к переходу дальше. Я отошёл в сторонку, делая вид, что проверяю снаряжение, и украдкой вызвал интерфейс своего кольца, после чего обрадованно замер.

Дело в том, что там, где раньше был пустой прогресс-бар, теперь виднелась тонкая, но вполне отчётливая зелёная полоска, а рядом с ней цифры: 0,5%.

Это было до смешного мало… Пол процента после тридцати восьми поглощённых эссенций! Ошеломляюще медленный рост… Чтобы заполнить шкалу до ста процентов такими темпами, мне потребовалось бы… семь тысяч шестьсот таких монстров! Целая армия.

Но вместо разочарования меня вдруг охватило странное, холодное предвкушение. Да, это было каплей в море, но эта капля была МОЕЙ, и это было гораздо лучше, чем эссенция с каждого десятого данжа, обещанная генералом.

Я посмотрел на тёмный проход, ведущий в следующую часть данжа, и впервые за весь этот долгий день на моём лице появилась не пассивная покорность, а настоящая, хищная ухмылка.

Впереди совершенно точно было ещё несколько комнат, в которых находились новые монстры, а это значит, что очень скоро мои пол процента увеличатся, и я сделаю ещё один крохотный шаг на пути к следующему грейду кольца.

«Ну что ж», — подумал я, сжимая автомат. — «Продолжим».

Тем временем мы прошли по очередному узкому коридору, и остановились перед входом на новую площадку. В этот раз Дорошин не стал стремительно выскакивать с шашкой наголо, и вместо этого прихрамывая отошёл в сторону, скинул с плеча свой рюкзак и начал в нём копаться.

— Что за проволочки, капитан? — не выдержал Морозов. — Там же нас новые твари ждут, а мы тут каким-то бредом занимаемся!

Дорошин проигнорировал его и с торжествующим видом достал из рюкзака… обычную синюю изоленту. Мне стало дико интересно, что же он задумал, и чтобы ничего не пропустить я невольно придвинулся поближе к происходящему, случайно задев Морозова.

— Эй, зелёнка, ты смелой воды что ли напился? Куда лезешь? — буркнул Морозов, но я его уже не слушал.

Дорошин тем временем скинул с шеи автомат, а затем достал из нагрудного кармана свой видавший виды смартфон. Он быстро зашёл в приложение камеры, включил режим видео и, приложив телефон к дульному тормозу-компенсатору, начал лихо обматывать его изолентой, превращая свой автомат в этакой аналог боевой, мать её, селфи-палки!

Я не удержался и фыркнул, поражаясь смекалке Дорошина. Орлов, наблюдавший за процессом, хмыкнул, и я готов был поклясться, что в уголках его глаз собрались морщинки от лёгкого подобия улыбки. Даже Морозов оценил придумку, но смотрел на это с откровенным недоверием.

Дорошин помахал получившейся конструкцией, проверяя надёжность крепления, и остался доволен. После этого он повернулся к нам с серьёзным лицом, и сказал:

— Значит так, бойцы… Я сейчас попробую провести разведку… Если это действо кого-то спровоцирует — прикройте.

Все, включая заносчивого Морозова, сосредоточенно кивнули, после чего Дорошин, поморщившись от боли, лёг прям на пол, и аккуратно пополз к самому краю прохода, ведущего на следующую площадку.

Я искренне поражался выдержке и характеру этого человека. Он без малейших раздумий принимал на себя первый удар, и даже сейчас, с раненой ногой, он решил сам испытать своё изобретение, и в случае неудачи самостоятельно принимать последствия.

Честно — в тот момент мне было глубоко плевать на полученный приказ. Я направил ствол в темноту, и был готов открывать огонь сразу, как только увижу хоть одну тварь. Сердце колотилось как сумасшедшее, но настроен я был решительно.

Дорошин явно не хотел сагрить хоть кого-нибудь, поэтому действовал осторожно и методично. Он прополз к самому краю, и аккуратно высунул свой автомат с закреплённым телефоном за угол, после чего начал медленно поводить им из стороны в сторону, стараясь захватить как можно больше обзора. Прошло десять секунд… Двадцать… Никакой реакции.

Наконец Дорошин отполз назад, встал и удалил изоленту, освобождая телефон, после чего запустил запись. Всем не терпелось увидеть результат разведки, поэтому мы обступили его, насколько это было возможно, старательно заглядывая в экран.

Запись была тряской, но достаточно чёткой. Площадка была похожа на предыдущую, но чуть меньше по размеру, и конечно она была не пустой. Наши старые знакомые стояли по всей комнате, разбитые на 6 небольших групп. В этот раз нам повезло, и около выхода из нашего коридора с правой стороны стояла всего одна группа врагов.

Капитан немного подумал, после чего сказал:

— Входим, используя тактику динамического проникновения. Уничтожаем только первую группу, после чего стоп, понятно?

Морозов и Орлов понятливо кивнули, после чего начали проверять своё оружие, а Дорошин тем временем повернулся в мою сторону и сказал:

— Степанов, ты входишь спустя 5 секунд. Твоя главная задача — контроль остальных групп, понял? Если хоть кто-то шевельнётся в нашу сторону — разрешаю открывать огонь.

Я судорожно кивнул, после чего капитан повернулся в сторону выхода из коридора, и решительно сказал:

— На счет три!.. Три!

Сразу после этого крика вся тройка офицеров резко выскочила на площадку, и мгновенно открыла огонь куда-то вправо. Я послушно отсчитал 5 секунд и выскочил следом за группой, но мой контроль уже не потребовался.

После этого мы по отработанной тактике очистили эту площадку, и следующую. За это время я смог поднять прогресс в улучшении своего кольца до отметки 1,4%, и это был просто отличный результат для одного данжа лёгкого уровня.

Сейчас перед нами был очередной зал, и я только что вернулся с «разведки». Когда я включил видео, то увидел, что вдалеке, у противоположной стены, стояли три высоких, костяных гуманоида с длинными, похожими на косы, костяными клинками вместо рук.

Они не двигались, застыв подобно статуям,

— Что ж… У нас с вами три цели, которые скорее всего так и будут стоять до нашего входа, а значит, тактика прежняя, — заключил Дорошин, сунув телефон в карман, после этого он посмотрел на свою раненую ногу, и едва уловимо скривился.

У него конечно было жёлтое кольцо, но оно явно не компенсировало полученную травму. Немного подумав, он перевёл взгляд на майора Орлова. — Дим, придётся тебе выступить приманкой. Нога меня может подвести в любой момент, и что из этого получится — одному богу известно.

Орлов нахмурил свои густые брови, и пророкотал:

— А почему не курсант? Он же у нас самый молодой, пусть и отрабатывает экскурсию.

Дорошин покачал головой, и его голос стал твёрже:

— Взгляни на себя и на него. Он с одного пропущенного удара сложится, а ты… ты бычара здоровый. Да и зазорно это — боевому офицеру и носителю синего кольца за спиной курсанта прятаться.

Слова «зазорно» и «боевому офицеру» подействовали. Орлов тяжело вздохнул и кивнул.

— Ладно, пойду потанцую…

Пока майор осторожно начал красться в сторону тройки костяных стражей, Дорошин отдал новый приказ, понизив голос до шепота:

— Слушай меня сюда, бойцы! Всем заменить начатые магазины на полные и перевести оружие в режим автоматической стрельбы. Чувствую я, что противник это очень не простой.

Морозов тут же начал суетливо менять магазин, а у меня такой необходимости не было, потому что до сих пор я так и не сделал ни единого выстрела.

Дорошин удивлённо посмотрел на меня, но через секунду до него дошла причина моего бездействия. Он коротко кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде одобрения.

Он подошёл ко мне, и тихим голосом сказал:

— Серёг, если ты увидишь, что мы не справляемся и что-то идёт не так — забудь про приказ и вступай в бой, понятно?

— Так точно, — кивнул я, чувствуя, как по спине пробегает холодок предстоящей опасности. Эти костяные стражи выглядели куда опаснее стрекочущих землекопов, но вместе со страхом во мне шевелилось и хорошо замаскированное предвкушение.

Большие монстры… Значит, и эссенции от них должно быть больше. Мой взгляд скользнул по шкале прогресса, которая замерла на отметке 1,4%, и мне очень хотелось увидеть, как она снова сдвинется с мёртвой точки.

Тем временем у Орлова возникли небольшие проблемы. Три стража стояли почти вплотную друг к другу, и у него не получалось сделать так, чтобы выцепить только одного стража. Майор несколько раз пытался пошуметь, но от максимум чего он добился — что вся троица повернула в его сторону головы, уставившись своими пустыми глазницами.

Наконец, проявив незаурядное терпение и смекалку, он смог, кинув камень в сторону, отвлечь одного. Тот, издал низкий, скрежещущий звук, после чего отделился от своей группы, и ринулся в сторону майора.

В отличии от предыдущих противников — этот был реально быстр. Очень быстр. Его длинные костяные ноги покрыли расстояние до майора за считанные секунды, после чего отступающий Орлов поднял автомат, и с его стороны прозвучал первый выстрел.

Пули со звоном отскакивали от плотных костяных пластин, оставляя лишь сколы. Страж вздрагивал от каждого попадания, но не останавливался, поэтому Орлов вынужденно перешёл на короткие, контролируемые очереди. Тра-та-та! Тра-та-та!

— Огонь! — скомандовал Дорошин, сразу после чего они с Морозовым начали стрелять короткими очередями, поддерживая Орлова.

Это сработало куда как лучше. Очереди заставляли монстра останавливаться, отшатываться, и пусть с огромным трудом, но всё-таки пробивали его крепкое тело.

В конце концов залп из трёх стволов, наконец, сделал своё дело. Костяной страж затрещал, его тело покрылось паутиной трещин, и он рухнул на каменный пол, разлетевшись на множество обломков.

После этого наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием офицеров, и противным звоном в ушах от множества выстрелов.

Дорошин быстро провел опрос, и тут же мрачно оценил ситуацию:

— Почти по полмагазина с каждого… Бойцы! Доложите оставшийся боезапас.

— Полтора магазина из четырёх, — быстро отчеканил Морозов.

— Чуть больше полутора магазинов, — добавил Орлов, после чего я, немного смущаясь сказал:

— Четыре полных.

Дорошин кивнул, но его лицо по прежнему было бледным и сосредоточенным, и это не удивительно…

Математика была неутешительной. В предыдущих залах мы в общей сложности израсходовали около шести магазинов. Сейчас потратили ещё полтора на одного стража, а впереди — ещё двое таких же, плюс неизвестность. Боезапас таял буквально на глазах.

Капитан перевёл взгляд на Орлова, который возвращался к нам, и кивнул в сторону груды костей.

— Дим, нам же говорили правду на счёт синих колец? Вы как будто видите чуть больше нашего? Сходи, посмотри… Может, получится определить слабые места у этих тварей, а то стрелять по ним в лоб — себе дороже.

Орлов на эту просьбу мрачно кивнул и направился к останкам первого стража. Я же стоял сзади, стараясь ничем не выдать своего нетерпения.

Мысленно я уже искал удобный момент, чтобы подойти и «развеять» этого могучего монстра. Внутри всё трепетало от предвкушения — сколько же эссенции можно получить с такого противника? А ведь вон ещё двое стоят...

Глава 9

Интерлюдия. Заброшенный гараж на окраине города.

Воздух внутри старого гаража был буквально пропитан густым запахом бензина, старого масла и дешёвого табака. Четверо парней собрались вокруг треснувшего стола, на котором стояла бутылка сомнительной жидкости и обсуждали недавний приход системы:

— Ну, видал, да? Мир-то как перевернулся! — восторженно размахивал руками тощий парень в косухе по имени Глеб, под ногами которого пульсировало красное кольцо. — Мы все теперь избранные! Сверхлюди!

— Ага, сверхчеловек, — хрипло усмехнулся его кореш, здоровенный детина по кличке Марк, с таким же красным кольцом под ногами, после чего раздражённо сказал:

— Только вот способностей-то нет нихрена! Сила чуть подросла, и всё… Это ж разве признак избранности? Качаться надо, а как — очень хороший вопрос.

— А помнишь Витька? — фыркнул третий, вертлявый паренёк с жёлтым кольцом, по имени Антон. — Он так радовался, что активировался… А кольцо-то, зелёное вылезло! Ха-ха! Самый бесполезный подгон в новой жизни! Хорошо хоть сам позориться не стал, и ушёл из банды, а то в миг бы стал бегунком каким-нибудь…

Все дружно захохотали, и именно в этот момент дверь гаража со скрипом отворилась, после чего внутрь вошёл Вадим. Он был старше всех собравшихся, лет под сорок, с обветренным лицом и холодными волчьими глазами. Под его ногами тоже горело красное кольцо, но как будто более насыщенное, почти багровое. Он молча прошёл к столу, и разговор ребят затих сам по себе.

Вадим несколько секунд посмотрел на своих подпевал, словно оценивая, а потом с тяжёлым грохотом опустил на стол перед ними массивный пистолет с накрученным самодельным пламегасителем, вызвав этим простым действием просто звенящую тишину, повисшую в воздухе.

— Весело вам, — голос Вадима был низким и ровным, без единой нотки веселья. — Мир рухнул, а вы ржёте, как кони… Кончайте трепаться. Пора брать от этой новой жизни всё, что положено сильным.

Он обвёл их взглядом, и решил раскрыть свои мысли более подробно:

— Качаться надо, а без стволов, с одними этими фонариками под ногами, — он ткнул пальцем в своё кольцо, — мы так и останемся мелкими шавками.

Пацаны одобрительно заголосили, а Вадим, скупо ухмыльнувшись, продолжил:

— Вспомнил я короче одного своего кореша… Падла тот ещё, но его сын в военном институте нашем учился, пока его на третьем курсе не выгнали за пьянку… Я сегодня с этим оболтусом встретился, пообщался по-свойски, и поведал он мне одну историю, от которой у меня аж дух захватило.

После этих слов Вадим наклонился ближе к своим подпевалам, и тихим голосом продолжил:

— Короче, братва… Сегодня в ночь мы с вами идём на дело. Я решил воспользоваться случаем и зайти в гости к воякам, чтобы позаимствовать у них всё, что плохо лежит. Мы с вами совершим налёт на институт, а если быть точным — на их склад вооружения.

После этих смелых слов в гараже воцарилась воистину мёртвая тишина. Глеб перестал ухмыляться, Марк недоверчиво хмыкнул, а Антон заёрзал на месте, будто собирался прямо сейчас уйти отсюда как можно дальше.

— Босс, ты в своём уме? — первым нарушил молчание Марк, и тут же продолжил, повысив голос, пытаясь донести прописные истины:

— Это же военные! Да если мы туда только рыпнемся — они нас как мух перебьют и не почешутся!

— Вы чё, зассали что ли? — Вадим холодно посмотрел на него, и тяжело вздохнув, начал объяснять:

— Слушайте сюда и не спорьте. Малой сказал, что въезд с задней части института уже много лет охраняет только один караульный, и знаете кто этот караульный? Галимый курсант!

Не мне вам говорить, что эти сопляки, от мамкиной юбки оторванные, очканут ствол применять, даже если мы перед ними весь их институт вывезем! Они же следуют своему уставу, и капец как боятся шмальнуть со ствола просто так, потому что знают, что потом их просто одолеют с различными бумажками.

Мы с вами подъедем к воротам, сделаем вид что заблудились и ты, Марк, пойдешь узнавать у шкета как проехать ну не знаю… в аэропорт, во!

Пока шкет будет отвлечён — мы его в расход, болторезом — чик, и цепь на воротах перекушена, после чего мы внутри. От этого въезда до склада вооружения — рукой подать, метров сто, может чуть больше, и там нас будет ждать ещё один караульный.

С ним тоже разберёмся. — Он похлопал по пистолету, и самодовольно добавил:

— Этот красавец справится с ним без лишнего шума, после чего подгоним тачку вплотную к складу и вскроем дверь, которая тоже закрыта на обычный навесной замок.

В этот момент сработает сигналка, но! — Вадим снова посмотрел на своих подручных, проверяя их внимательность, после чего продолжил:

— После этого у нас будет целых семь минут, пока эти вояки, поднятые по тревоге, до нас добегут.

Шкет моего кореша всё рассказал, и я теперь знаю что и где на этом складе лежит, так что я вам гарантирую, что семи минут нам хватит не только на то, чтобы загрузить тачку под завязку, но ещё и успеть сделать ноги.

После этого уедем в леса, пересядем на другую тачку, и будем как сыр в масле кататься, и данжи щёлкать как орехи. Оружие, патроны — всё будет нашим. Пока вояки будут осторожно со своими колечками играться, мы станем настоящей силой, и заставим их всех с собой считаться!

Он выпрямился и скрестил руки на груди, после чего с эдакой ленцой спросил:

— Вопросы есть?

Подчинённые переглянулись, и не ответили ни слова. План, предложенный Вадимом был безумным, но в его глазах горела такая уверенность в собственных словах, и такая жажда власти, что сомнения бригады начали таять на глазах.

— Босс, а если всё же… — начал Глеб.

— Если «всё же», — перебил Вадим, — то помрём как мужики, а не как жалкие зелёнки, которых все имеют. Но хорош панику разводить! У нас всё получится, я чувствую это! Да и вообще, пацаны… Новая жизнь — новые правила, и сегодня мы с вами эти правила будем создавать.

Сергей

Майор Орлов, вернувшись от останков стража, вытер пот со лба, и жадно присосался к фляге с водой, выпив её больше чем наполовину. После этого он выдохнул, и начал свой рассказ:

— Костяк у этой твари плотный, но слабое место действительно есть — это тазобедренный сустав и сама тазовая кость. Конструкция там очень не удачная, защитных пластин нет.

Если бить туда прицельно, есть очень большой шанс если не с первого, то со второго-третьего выстрела буквально отстрелить твари ногу, без которой он потеряет большую часть скорости и угрозы.

Дорошин кивнул с сосредоточенным лицом, после чего сказал:

— Принял, спасибо Димон! А сейчас всем перезарядиться и приготовиться к бою. Степанов!

— Я, товарищ капитан? — тут же отозвался я на зов командира, после чего услышал требовательное:

— Выдай Орлову и Морозову по полному магазину, а потом забери у них пустые. Быстро!

Спорить с Дорошиным было себе дороже, поэтому я торопливо расстегнул свой подсумок, в котором находились три полных магазина, и протянул по одному из них майору и капитану, забрав у них пустые.

Орлов, получив пополнение боезапаса, ощутимо повеселел, и снова двинулся в сторону двух оставшихся стражей, чтобы вытащить для нас новую жертву, однако в этот раз всё пошло совсем не по плану.

Два костяных гиганта стояли так близко друг к другу, что казались единым целым. Орлов пытался кидать камни, свистеть, но они не поддавались на провокации, и только синхронно поворачивали в его сторону свои головы, что очень сильно злило майора, и я даже услышал, как от безнадёги он уже даже начинал сквозь зубы на них ругаться.

В один далеко не прекрасный момент майор, видимо от отчаяния или усталости, сделал роковой шаг вперёд. Он приблизился к тварям всего на пол корпуса ближе, чем было нужно, и этого хватило.

Оба стража разом издали леденящий душу скрежет и без малейших сомнений ринулись в атаку на вторгшегося в их владения человека. Их длинные ноги несли их с пугающей скоростью прямо на Орлова, который испуганно замер, осознав масштабы своей роковой ошибки.

— Морозов, правый на нас! — крикнул Дорошин, сорвавшимся голосом. — Степанов, твой ЛЕВЫЙ! Делай что хочешь, хоть танцуй для него, но он не должен дойти до Орлова!

Холодная волна страха и адреналина ударила мне в голову. Левый… Я вскинул автомат, и поймав в прицел грудь костяного исполина, несущегося на Орлова, нажал на спусковой крючок, сразу после чего прозвучала короткая очередь — тра-та-та!

Мои выстрелы попали в цель, но оставили после себя лишь несколько сколов на его груди, даже толком не задержав тварь.

«Чёрт! Орлов же говорил! Надо стрелять по тазу!» — вспомнил я, сразу после чего опустил ствол чуть ниже, поймал в прицел место соединения костяных «бёдер» и снова дал очередь.

Эти выстрелы оказались куда удачнее предыдущих, и по костяку словно ударили мощным молотом, вырывая при этом кусок кости. Естественно, что страж сразу же споткнулся, и его движения стали уже не такими быстрыми, и я бы даже сказал неуверенными.

К сожалению нога у твари хоть и пострадала, однако до сих пор оставалась на месте, и страж по прежнему ковылял в сторону майора, издавая страшные щелкающие звуки.

Мне было безумно жаль патронов, но выбора у меня не было, поэтому я выдал ещё одну короткую очередь в то же место, сразу после чего нога твари отломилась с мерзким сухим хрустом и чудовище, наконец, рухнуло на пол, беспомощно замахав руками.

Если бы у стража были обычные руки, то мне бы пришлось что-то с ним делать, чтобы окончательно упокоить, но вместо ладоней у него были клинки... И очень быстро оказалось, что ползти с помощью таких приспособлений практически невозможно.

Убедившись в том, что выделенный мне страж больше не представляет угрозы, я тут же перевёл взгляд на его брата близнеца, с которым развлекались Дорошин с Морозовым, ведя по нему непрерывный огонь.

То ли этот страж оказался крепче моего, то ли два капитана стреляли куда-то не туда, но я успел заметить, как страж, успел приблизиться к Орлову, и совершенно игнорируя прилетающие по нему пули, уже занёс свой костяной клинок над жертвой, потревожившей их покой.

Орлов попытался отскочить, но страж был чертовски быстр, и лезвие всё же с громким скрежетом чиркнуло по бронежилету майора и соскочило на его рукав, хорошенько распоров ему левую руку, после чего Орлов с подавленным стоном рухнул прямо там, где стоял.

— Димон, держись! — закричал Дорошин, и раздражённо добавил:

— Да убейте же его!

После этого крика все три наших ствола сконцентрировали огонь на оставшемся страже. Без тактики, без хитростей — просто шквал свинца, направленный на то, чтобы не дать твари нанести нового удара.

Костяные пластины стража не выдерживали такого обращения и трескались, после чего разлетались мелкими осколками.

Под таким напором он не смог долго сопротивляться, и наконец, после, как показалось, целой вечности, второй страж рухнул, разваливаясь на части, и в наступившей тишине было отчётливо слышно лишь тяжёлое, прерывистое дыхание всей нашей группы

Дорошин не стал терять времени понапрасну и прежде чем разбираться с моим обездвиженным стражем, сразу же крикнул, кидая в мою сторону свой рюкзак:

— Степанов! Бегом к майору и окажи ему помощь!

Я упрашивать себя не заставил и сразу же ринулся к Орлову, который сидел, прислонившись к стене, с побелевшим от боли и ярости лицом.

— Товарищ майор, вы как? Дайте посмотреть!

Он молча отнял руку, и я сразу получил сомнительное удовольствие лицезреть, что костяной клинок умудрился прочертить глубокую борозду по предплечью офицера. Кровь текла обильно, но, к счастью, артерия, похоже, не была затронута.

Я снова полез в рюкзак Дорошина за аптечкой, чувствуя, как трясутся руки от переполнявшего меня адреналина. Мы убили всех стражей, но цена… Дорошин и Орлов ранены, боезапас тает на глазах, а где-то впереди нас ещё ждёт финал этого данжа.

Я украдкой взглянул на три груды костей. Три трупа сильных монстров… Сколько же эссенции они могут дать? Но спустя пару мгновений я отогнал крамольные мысли, ведь сейчас куда важнее было спасти товарища, чем думать о личной выгоде.

Рана на руке майора была весьма серьёзной — глубокий, рваный разрез, из которого обильно сочилась кровь. Такую рану нельзя было просто взять и перевязать бинтом, как я это сделал с ногой Дорошина, потому что он бы тут же промок насквозь.

С такой раной нужно было как минимум организовать давящую повязку, а по-хорошему — вообще наложить швы. Я лихорадочно рылся в аптечке, пытаясь сообразить, как бы помочь майору в полевых условиях, когда над моим плечом нависла тень.

— Дай-ка сюда, — капитан Дорошин грубо, но аккуратно отодвинул меня с очень сосредоточенным лицом. Он раздосадовано поцокал, увидев полученную майором рану, и тихо сказал:

— С шитьём тут особо не разгуляешься, поэтому ограничимся тугой повязкой. Терпи, Димон, сейчас всё будет, а ты, Серёг — вперёд, на разведку.

— Я? — удивлённо спросил я у Дорошина, на что он буркнул, не глядя на меня:

— Да, ты. Пока мы с Морозовым тут возимся — иди и глянь, что там дальше. Используй уже отработанный фокус с телефоном, но если там хоть что-то будет отличаться от привычных нам коридоров и площадок — сразу возвращайся к нам. Никакого геройства, понял?

— Так точно, товарищ капитан, — я кивнул, чувствуя, как внутри всё замирает от смеси страха и предвкушения.

Я забрал у него изоленту и его телефон, после чего двинулся к тёмному проходу в дальнем конце зала. На несколько мгновений задумавшись, я построил свой маршрут мимо трёх груд костяных обломков.

Пока Дорошин и Морозов возились с Орловым, и не контролировали меня — я немного замедлил шаг, и как только проходил мимо очередного тела поверженного стража, то замирал на несколько секунд, мысленно активируя свою скрытую способность:

Использовать способность «Развеять»? [ДА] / [НЕТ]

[ДА].

Серебристая дымка, невидимая для остальных, покорно вытягивалась из костяных останков и впитывалась в меня, даруя мне каждый раз короткий, но мощный прилив энергии, куда более ощутимый, чем от тех жалких «землекопов», которых я развеивал в прошлых залах.

Чтобы не привлекать к себе внимание лишней задержкой, я старался не останавливался слишком надолго, и продолжал двигаться в сторону коридора. Как только я вошёл в него и оказался вне поля зрения группы, то тут же прислонился к прохладной стене и, почти не дыша, вызвал интерфейс своего кольца.

Прогресс-бар, который до этого с таким трудом дополз до 1,4%, теперь показывал 2,1%!

С трёх этих стражей я получил целых 0,7%! Это было невероятное количество опыта! Столько же я бы получил, если бы развеял больше шестидесяти мелких тварей, а тут всего трое!

Теперь мне всё было ясно как день: Охота на мелкую дичь хоть и приносила какие-то крохи опыта, однако настоящая добыча скрывалась в сильных монстрах.

Я почти бегом преодолел короткий коридор, на ходу приматывая телефон к своему автомату, и когда приближался к его окончанию, то увидел, что на другом конце виднелся тусклый свет и ещё один арочный проём.

Привычным движением я плюхнулся на живот, и осторожно подполз к самому краю, после чего затаил дыхание и высунул своё импровизированное устройство разведки, медленно поводя им из стороны в сторону.

Это была не первая моя разведка, и за это время я приловчился смотреть на происходящее в зале прямо с экрана телефона во время съемки.

Сейчас там отображался очередной круглый зал, который был намного меньше предыдущего, и в центре этого зала стояло… нечто. Фигура в рваном плаще, скрывающем очертания, с длинным серпом в руке, от которого исходил зловещий зеленоватый отсвет…

Глава 10

Обратный путь оказался куда быстрее, и уже через несколько минут я вернулся к группе и протянул телефон Дорошину, пока тот заканчивал фиксировать повязку на руке майора.

— Товарищ капитан, путь свободен. Коридор короткий, ведёт в залу с боссом данжа. Никаких других ответвлений или угроз по пути, так что можно смело и не опасаясь проходить напрямую.

Дорошин кивнул, внимательно изучая добытую мной запись, и когда он разглядел фигуру с серпом — его лицо стало ещё мрачнее прежнего.

— Понял. Хорошая работа, Серёг. — После этого он перевёл взгляд на Орлова, который сидел, прислонившись к стене, с лицом, посеревшим от боли, и баюкал свою руку, заключённую в самодельную лангетку из палок и бинтов.

Именно в это время до меня дошла вся истинная печальность нашей ситуации… Пусть несколько частично, но тем не менее стражи справились со своей функцией и снизили боеготовность нашего подразделения на одну единицу! Вместо четырёх полноценных бойцов нас теперь было трое, а босс, будь он неладен, вряд ли сделает нам скидку за не полный численный состав.

Дорошин, судя по его хмурому виду, думал о том же.

— Ладно, — он выдохнул. — Будем работать с тем, что есть… Дим, ты сможешь хотя бы прикрыть нас?

— С одной то рукой? Как ты себе это представляешь? — вполне искренне возмутился майор, и мрачно покачав головой сказал:

— Нет, Игорёк… Отбегался я. Теперь всё зависит от вас троих.

— Значит, если поймём, что босс слишком силён — будем отходить к коридору, и пробовать справиться с ним там. Стены там узкие, а значит серпом своим он особо махать не сможет. Степанов, Морозов, распределите весь боезапас на нас троих… Будем прорываться.

Мы быстро перераспределили все магазины, и теперь, помимо полного магазина в автомате, у меня в разгрузке, как и у всех остальных, было по половине запасного… Это было чертовски мало, но поделать с этим мы уже ничего не могли.

— Пошли, — скомандовал Дорошин, поднимаясь. — Страхуем друг друга и соблюдаем интервалы движения, понятно? У нас больше нет права на ошибку.

Как я и говорил — до самого зала с боссом мы не встретили ни единой живой души, и не могу сказать, что это было плохо. Да, если бы нас кто-то атаковал — я бы мог прокачать своё кольцо, однако критически низкий уровень боезапаса мог подвести в самый неожиданный момент.

Что касается патронов — это реально был какой-то трындец. Когда мы вооружались — я очень скептично отнёсся к тому, что мне выдали 4 полных магазина и мало того, что считал это излишней паранойей, а даже в какой-то степени издевательством, ведь весят они ой как не мало… Сейчас же я бы был совсем не против, если бы мне выдали не 4, а 8 магазинов, и чёрт с ним, с этим весом...

Пока я размышлял — мы добрались до площадки с финальным боссом. Фигура в рваном плаще реально внушала, но двигаться не торопилась, что вызвало у нас вздох облегчения.

Орлов остался в коридоре, не рискуя соваться в общий зал, а мы рассредоточились вокруг своей цели, и убедившись, что все заняли свои позиции, Дорошин отрывисто скомандовал:

— Огонь!

Пространство тут же прочертили очереди выстрелов, которые совершенно не впечатлили тварь. Она медленно подняла голову, даруя нам возможность увидеть тень под капюшоном, в которой сияли два очень злых, зелёных глаза, и понеслась...

Босс не стал кричать или рычать, а просто и незатейливо исчез со своего места, чтобы спустя доли секунды появиться прямо перед Морозовым.

— К чёрту! — взвыл капитан, давая в очередь в упор. Пули впивались в фигуру босса, но урона по прежнему никакого не наносили, а лишь немного замедляли его.

В следующее мгновение серп взметнулся в воздух, оставляя за собой зелёный след, и начал опускаться в сторону Морозова. Тот проявил удивительную ловкость и успел отскочить в сторону, но кончик клинка всё равно распорол ему разгрузку, с лязгом отскочив от бронежилета.

— Автоматы не помогают! — крикнул Морозов, стреляя короткими очередями, и смещаясь подальше от врага. — Обычные пули его вообще не берут!

В это мгновение босс телепортировался в очередной раз, выбирая теперь целью меня. Я ждал от него чего-то похожего, поэтому начал отпрыгивать назад ещё во время его исчезновения, и этим простым действием спас себе жизнь, ведь босс появился уже с занесённым серпом, и сразу взмахнул им настолько близко ко мне, что я почувствовал леденящее дуновение от этого страшного оружия.

Следующую минуту мы бестолково метались по зале, ведя бесполезный огонь, и играя в салки со смертью. Магазины пустели с пугающей скоростью, и совсем скоро наши автоматы окончательно смолкли.

Именно в этот момент я осознал, что всё это время моё сознание что-то царапало...

Сначала я не очень понимал природу этого воздействия, но в этот самый момент босс вновь телепортировался, выбрав своей целью Морозова, что вызвало с его стороны просто тонну негативных комментариев, а до меня наконец дошло, и я крикнул в сторону Дорошина:

— Капитан, эта тварь прыгает каждые 5 секунд! У его способности похоже именно такой откат!

— Понял, Серёг! — прокричал Дорошин, и сразу же скомандовал:

— Группа, отходите к коридору! Я развлеку эту тварь!

Капитан никогда не стал бы отдавать такие приказы просто так, поэтому я совершенно без каких-либо сомнений ринулся в указанном направлении, слыша за спиной крики Дорошина, который пытался привлечь к себе внимание твари.

То ли капитан оказался способным мужиком, то ли босс просто выбрал к себе ближайшего противника, но у Дорошина получилось, и он прыгнул ровнёхонько к нему.

Капитан, прямо на моих глазах, что-то кинул под ноги босса, после чего рванул в сторону дальней стены, а потом вообще прыгнул, падая плашмя на каменный пол.

— БАХ!!!

Грохот в замкнутом пространстве был по-настоящему оглушительным. Когда пыль осела — мы увидели, что босс представлял из себя печальное зрелище в виде кучки почерневших костей, торчащих из-под валяющегося на земле плаща. Чувство постороннего присутствия пропало, и я сразу же воскликнул, ринувшись в том направлении, где я в последний раз видел Дорошина:

— Капитан! Где вы?!

Припорошенный каменной пылью Дорошин обнаружился чуть дальше, и когда я к нему приближался — уже начинал шевелиться. Я подскочил к нему и увидел, что как бы это ни было печально, но взрыв не прошел для него без последствий… Многострадальная нога, которая уже один раз была ранена, обрела новые «украшения» в виде двух осколочных ран с рваными краями.

Капитан сидел, прислонившись к стене, и тупо смотрел на полученные раны, не предпринимая никаких действий. Я собирался помочь ему, как вдруг краем глаза увидел промелькнувшего капитана Морозова, который словно выпущенная из лука стрела, рванулся вперёд, в сторону поверженного босса.

— Морозов, стой! — рявкнул Орлов, но было поздно.

Морозов уже упал на колени рядом с телом босса и протянул руку, сразу после чего все мы увидели, как из останков монстра вырвался сгусток густого, багрового света — совсем не такой, как серебристая дымка, которую видел только я. Этот сгусток впитался в руку Морозова, и его красное кольцо под ногами на мгновение вспыхнуло намного ярче обычного.

— Что ты, натворил, придурок?! — закричал Орлов, подбегая к нему.

Морозов тем временем поднялся, и я увидел что его лицо искажала наглая, торжествующая ухмылка.

— Что сделал? Получил то, что положено сильнейшему! У меня красное кольцо, Дорошин! Боевое! А у вас что? — он презрительно скосил глаза на моё зелёное кольцо и на синее Орлова. — Желтое, синее, зелёное… Вспомогательный сброд! Мне эта эссенция нужнее для прокачки! У меня приоритет! Так что можешь со своими приказами идти на хутор бабочек ловить!

У меня внутри всё оборвалось. Я смотрел на такое желанное тело босса, но системного интерфейса с предложением развеять его уже не было. Морозов забрал всю эссенцию, на которую я так рассчитывал.

— Ты нарушил приказ! Нарушил субординацию! — лицо Орлова побагровело от ярости. — Это был общий трофей! Решение о его распределении должно было приниматься совместно!

— А мне пофиг, старый хрыч! — огрызнулся Морозов. — В новой жизни старые правила не работают! Здесь прав тот, кто сильнее! Или ты хочешь на себе проверить разницу наших колец?!

Не знаю — чем бы закончилась эта конфронтация, но именно в этот напряжённый момент в интерфейсе каждого из нас с лёгкими перезвонами появилось новое информационное окно:

Данж «Забытый склеп» успешно пройден.

Внимание! Это ваше первое прохождение данжа, и награда за успешное завершение миссии удваивается.

Активирован выходной портал.

В то же мгновение, прямо посреди зала, открылся сияющий портал, ведущий домой. Казалось бы — надо радоваться, однако гнетущее напряжение между офицерами можно было чуть ли не резать ножом.

В конце концов Морозов нагло, и несколько торжествующе расхохотался, когда прочитал полученное системное сообщение, и сказал:

— Вот ведь совпадение, да Орлов? Я забрал эссенцию, а её ещё и удвоили… — он с наслаждением посмотрел на своё кольцо, которое всё ещё пульсировало насыщенным алым светом, и продолжил:

— Сейчас у меня получается целых 6 процентов до следующего кольца, и как мне кажется — это очень неплохой старт для будущего лидера, а вы, братва, как были балластом, так им и останетесь. Особенно наш «герой». — Он ядовито кивнул в сторону сидящего Дорошина.

— Тащите своего калеку, как хотите, я вам не нянька. Власть меняется и я не собираюсь бегать на посылках у тупых ретроградов в больших погонах! Сила теперь решает всё. Пока, неудачники!

С этими словами он развернулся и, не оглядываясь, шагнул в сияющий портал, оставляя нас разбираться со всем проблемами самостоятельно.

Орлов с силой плюнул в сторону портала, где ещё несколько мгновений назад стоял наглый капитан, и с искренней злобой в голосе сказал:

— Идиота кусок, карьерист несчастный… Думает, сила в кольце, а не в голове и не в товарищах! — Он тут же повернулся ко мне, и приказным тоном сказал:

— Степанов, не стой столбом! Капитан там загибается, ему плохо, а ты тут зенками хлопаешь! Кроме тебя помочь ему некому, так что тащи аптечку, будем пытаться сделать хоть что-то, пока он тут кони не двинул!

Я бросился к рюкзаку Дорошина, и в который уже раз за сегодня начал набирать медикаменты для помощи. Орлов в это время, действуя одной здоровой рукой, поддерживал голову капитана и грубовато, но профессионально ощупывал его череп.

— Сотряс, не сильный, но есть… Ладно, разберемся. Слушай сюда, курсант! Режь штанину, промой раны, после чего хоть как-то попытайся их закрыть тугой, давящей повязкой, слышишь?

Мы работали с ним в унисон, будто делали это всю жизнь. Я резал и промывал, а Орлов, придерживая капитана, подсказывал и командовал. В один прекрасный момент Дорошин начал приходить в себя. Он застонал, и попытался пошевелиться.

— Лежи, герой, куда собрался? — проворчал Орлов, но в его голосе сквозило нескрываемое облегчение. — Голова кружится?

— Как после пары литров самогона, — хрипло выдохнул Дорошин, зажмуриваясь. — Ох… Как хреново то… Нога… горит.

— Загорится ещё не раз, — отозвался Орлов, поправляя повязку, которую я накладывал. — Ладно, признавайся, откуда граната? Нам же их на выходе не выдавали.

Дорошин, превозмогая боль, усмехнулся.

— Дим, вот сколько ты меня знаешь? Неужели ты думал, что я на такое сомнительное дело, пойду с одними только автоматами? Жизнь меня давно научила, что всегда нужно иметь более… весомые аргументы. Припрятал на самый крайний случай, и ведь пригодилась же.

— Пригодилась, — мрачно согласился Орлов. — Жаль, не прихватил парочку для Морозова.

Наконец, мы кое-как стабилизировали состояние капитана, после чего он получил возможность передвигаться, опираясь на Орлова, который ни капли не сомневаясь, даже с одной рабочей рукой, взял на себя роль живого костыля. Мы медленно, шаг за шагом, пошли в сторону портала, и весь этот путь офицеры не переставая костерили Морозова на чём свет стоит.

— Лучше ему бежать куда подальше… Как только доберемся до института — я его под суд отдам за оставление товарищей в опасности! — кипятился Орлов, пылая праведным возмущением.

— Успокойся, Дим, не нервничай, — через силу отвечал ему Дорошин. — В новой реальности… свои законы, и я больше чем уверен, что судьба его сама накажет гораздо серьёзней, чем могли бы сделать мы. Такие долго не живут.

Я не принимал участия в их беседе, потому что внутри у меня бушевали противоречивые чувства. Я украдкой вызвал интерфейс, где до сих пор висело Сообщение о завершении данжа и удвоении награды, и скосил глаза на свою шкалу прогресса улучшения кольца, который сейчас находился на отметке 4,2%

Да, очень печально, что не получилось перехватить хотя бы часть эссенции, украденной Морозовым, но мне крупно повезло, что всё это время я собирал крохи эссенции с мелких мобов. Именно это помогло мне не запороть первое прохождение, как произошло у Орлова с Дорошиным, и полученное удвоение не пропало даром, удвоив мой накопленный запас.

Вместо 2,1% у меня теперь было 4,2%! Это конечно было не 6%, как у подлеца Морозова, но всё равно являлось очень и очень приличным значением.

В этот момент хриплый голос Дорошина выдернул меня из мыслей:

— Серёг… Сходи, проверь тело той твари. Посмотри, может, что ценное осталось… Оружие там… или что ещё.

Я кивнул и, скорректировав свой маршрут, пошёл назад в сторону того места, где лежали останки босса. Плащ и кости были самыми обычными, и не представляли из себя ничего примечательного, но чуть в стороне, тускло поблёскивая в призрачном свете залы, лежал тот самый серп.

Я наклонился и осторожно, почти с благоговением, прикоснулся к холодной рукояти этого страшного оружия, сразу после чего передо мной всплыло системное окно, куда более сложное и детализированное, чем всё, что я видел до этого:

Обнаружен артефакт: «Серп искажённой души».

Качество: Редкое.

Класс: Оружие (двуручное).

Требования: Отсутствуют.

Дополнительный эффект: «Глаз души» — позволяет владельцу видеть слабые места противника (шанс 10%).

Желаете привязать артефакт к себе?

[ДА] / [НЕТ]

От этой находки у меня перехватило дыхание. Оружие. Настоящее, мать его, магическое оружие из системы с дополнительным эффектом! Это было невероятно!

Я бросил взгляд на офицеров, которые всё так же медленно ковыляли в сторону портала и о чём-то тихо переговаривались. Они понятия не имели, что оружие босса можно было залутать, и сейчас мне был дарован шанс обрести второй козырь в этом удивительном мире.

Не раздумывая ни секунды, я мысленно нажал [ДА], и будь что будет.

Серп на мгновение вспыхнул тусклым фиолетовым светом и… исчез, но не успел я испугаться, как вдруг начал чувствовать новое ощущение. Он не пропал, а будто перешёл в какое-то иное измерение, связанное со мной. В интерфейсе коротко мигнула кнопка: «Инвентарь», и когда я его открыл, то увидел, что там одиноко лежал тот самый, пропавший серп.

— Ну что там? — окликнул меня Орлов.

— Ничего, товарищ майор, — максимально искренним голосом ответил я, возвращаясь к ним. — Обычная груда костей, и мешковатая рванина, которая раньше плащом была… Ничего ценного.

После этих слов я подставил плечо под руку Дорошина, и мы втроём шагнули в сияющий выход, оставляя за своей спиной зачищенный данж, который чуть не поставил крест на жизненном пути всей группы. Очень надеюсь, что товарищи офицеры сделают выводы из этого захода, и в следующий раз мы пойдём туда куда более подготовленными.

Как только мы очутились в реально мире — Орлов остановился на месте, и приказал:

— Степанов, оставляй тут вещмешок, и дуй в сторону Урала. Пусть присылают помощь, а то вдвоем с тобой мы капитана до завтрашнего утра тащить будем…

Глава 11

После слов Орлова я рванул через поле, стараясь просто не сбиться со следа нашей же группы, оставленного в виде утоптанной травы. Сердце колотилось загнанной птицей, а дыхание было сбито давно и надёжно. Ещё и каска эта откровенно бесила, так и норовя съехать с положенного ей места… В общем пробежка была тем ещё удовольствием, но я упорно не останавливался, стараясь как можно быстрее добраться до машины, чтобы вызвать помощь и эвакуировать капитана…

Не прошло и трёх минут, как я уже выскочил на грунтовку, где мы оставили Урал, и замер в полном недоумении, потому что Урала то тут не было! Хотя пятна масла на земле и едкий запах дизельного выхлопа, висевший в воздухе, указывали на то, что машина тут была, и судя по всему — совсем недавно.

Холодная ярость и ощущение полного бессилия подкатили к горлу — не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, чьих это рук дело. Сжав кулаки, я побежал обратно.

— Машины нет, — выпалил я, подбегая к офицерам. — Уехала, и сделала это совсем недавно.

Лицо Орлова сразу же исказилось гримасой чистой, слабо контролируемой ненависти, и он прорычал:

— Сука… Морозов… Крыса подзаборная! — он тут же полез в карман Дорошина, достал телефон, и довольно хмыкнув тому, что связь в этом месте вполне себе ловила, начал тыкать в экран с такой силой, что казалось вот-вот пробьёт смартфон насквозь.

Наконец, соединение состоялось, и по округе разнёсся громогласный голос майора:

— Дежурный, майор Орлов на связи! Коды «Волкодав» и «Гроза»! Срочно докладывай Полищуку, что группа капитана Дорошина, проходившая данж, требует экстренной эвакуации с третьей точки! Капитан Дорошин тяжело ранен, получил осколочные ранения и контузию!

Капитан Морозов… — Орлов на секунду сжал зубы, подбирая слова, — капитан Морозов совершил акт предательства! Самовольно покинул место проведения операции, угнал транспорт и присвоил ценный ресурс системы! Повторяю — предательство и дезертирство! Немедленно выслать транспорт и начать розыск Морозова! Да, мы на месте, у исходной точки. Ждём.

Он бросил телефон на траву рядом с Дорошиным и тяжело выдохнул:

— Всё, теперь нам остаётся только ждать. — После этого он посмотрел на меня, и попросил:

— Серёг, подмогни-ка… Тащить будем нашего героя.

Я нацепил на себя свой вещмешок с провизией, и мы, взвалив почти бесчувственного Дорошина на плечи, двинулись в сторону дороги. Идти было тяжело, но монотонность шагов позволила мыслям вернуться к самому важному — к системе. Теперь спешить было некуда — поэтому я решил вернуться к тому вопросу, про который совершенно забыл со всей этой суматохой, арестом, и последующими событиями.

Меня не отпускала мысль об инвентаре. Это же революция! Массивный серп просто исчез и теперь лежал в каком-то невидимом хранилище. Почему бы так не носить всё снаряжение? Броник, патроны, ту же самую еду… Это сняло бы львиную долю нагрузки с меня, и многократно увеличило бы уровень комфорта!

Вызвав интерфейс, я перешёл на вкладку «Инвентарь», и сфокусировался на ней, мысленно запросив справку, сразу после чего передо мной появилась вся информация, которая моментально обрушила все мои наивные надежды:

Системный инвентарь позволяет хранить предметы, которые пользователь может физически поднять и идентифицировать как «единую вещь».

Вместимость инвентаря напрямую зависит от грейда кольца пользователя.

Текущая вместимость: 1 слот.

Следующая вместимость: 2 слота (достигается при получении кольца 2-го грейда).

Вот такие пироги… Я мог поместить туда всего одну вещь! Сейчас у меня там лежал серп, полученный с босса, и больше я туда положить ничего не мог при всём желании, так что все мои наивные мечты разбились о скалы действительности. Как бы не было печально, но броню, оружие и паёк мне по прежнему придётся таскать по-старинке на себе.

Система давала огромные возможности, но вместе с тем, тут же ставила жёсткие рамки. Одно кольцо — одна вещь в кармане реальности. Два кольца — две вещи. И так далее.

Я посмотрел на шкалу прогресса — 4,2%. До следующего грейда и второго слота в инвентаре было ещё ой как далеко, а значит, пока что мой тайный артефакт будет моим единственным и главным жителем пространственного кармана. Я не буду его доставать оттуда ровно до тех пор, пока мне не представится случай использовать его без лишних свидетелей.

Тем временем мы вышли на дорогу и осторожно усадили Дорошина на обочину. Орлов нервно ходил из стороны в сторону, и то и дело вглядывался вдаль, ожидая увидеть спасительную машину. Я же в это время сидел рядом, и размышлял о количестве полученного опыта.

На самом деле — всё это было очень грустно. Если верить словам Морозова — с босса он получил 3% опыта, а это значило ровным счётом то, что для получения второго грейда кольца пользователю обычного кольца требуется не много не мало, а эссенция с 34 боссов! Чудовищное количество, особенно с учётом поочередного распределения ресурсов…

Возможно с данжей среднего и выше уровней можно получить больше эссенции, но после того, как побывал в лёгком — я туда не сунусь без минимум пары пулеметов и прицепа с патронами… Путь к силе оказался куда более извилистым и тернистым, чем я мог себе представить. Но я всё-таки сделал первый, пусть и крошечный, шаг.

Орлов наконец остановился, и мрачно объявил, что сидеть тут нам предстоит минимум час, так что возможно стоит не терять времени и подкрепиться, потому что когда это удастся в следующий раз — вопрос очень и очень хороший.

Разводить костёр не стали — кто знает, чьё ещё внимание можно привлечь в этом новом мире… Недолго думая я достал из своего вещмешка галеты и пакет вишнёвого джема. Совместив эти два продукта в единое целое у нас получились весьма неплохие бутерброды, которые мы запивали остатками воды из фляжек. Даже Дорошин присоединился к нам и немного поел, мыслями пребывая где-то очень далеко.

Майор, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, кивнул в мою сторону:

— Ну что, курсант… Давай хоть познакомимся нормально. Ты кто такой, откуда? А то побывали в такой передряге, а кроме как «Сергей» и «зелёнка», я о тебе нихрена не знаю…

Я проглотил кусок галеты с джемом и вкратце рассказал:

— Я из Выборга, товарищ майор. Родился там и вырос. Отец — кадровый военный, сейчас в отставке, мать — учительница начальных классов. После школы… — я хотел продолжить, но внезапно Орлов дал мне знак замолчать, а, его рука непроизвольно потянулась к бесполезному автомату, лежащему рядом.

— Курсант, не двигайся, — его голос стал тихим и настороженным. — За нами следят.

Я почувствовал, как по спине пробежали предательские мурашки, и осторожно спросил:

— Кто? Где?

— В высокой траве, на том поле, метрах в пятидесяти от дороги, — он едва заметно кивнул в сторону. — Уже несколько раз мелькнуло что-то, и я так думаю — это не человек.

Я напряг зрение, вглядываясь в колышущееся море травы, и в этот момент, как по заказу, сильный порыв ветра пригнул траву к земле, и я на секунду увидел знакомую рыжую спину и пушистый хвост, сразу после чего мгновенно расслабился.

Увидев, что Орлов не разделяет моего состояния, я счёл необходимым сказать:

— Товарищ майор, расслабьтесь, угрозы нет. Это обычная лиса с жёлтым кольцом. Мы с ней… уже знакомы. Она мне серьёзно помогла, когда система только пришла в наш мир, и я пытался добраться до института.

Лицо Орлова стало каменным.

— Курсант, ты в своём уме? Существует чёткий приказ о незамедлительном уничтожении всех «тварей» с кольцами! А ты мне тут рассказываешь про «знакомства» и «помощь»!

Но я его уже почти не слушал. Вспомнилось, как она вела меня через лес, её умный, понимающий взгляд… Вполне может быть такое, что ей сейчас требуется помощь, прямо как мне тогда, поэтому я подтянул к себе вещмешок, откуда вытащил банку куриного паштета, после чего вскрыл её, и пошёл в ту сторону, где скрывалась лиса.

— Степанов, ты совсем с дуба рухнул?! Куда тебя нелёгкая понесла?! — прорычал Орлов, но я сделал вид, что ничего не слышу.

Пройдя метров двадцать по полю, я услышал тихий, но отчётливый предупреждающий звук — «Тяф!», и сразу остановился. Хорошенько примяв траву прямо перед собой, я аккуратно вывалил содержимое банки на получившийся «стол», и сказал насмешливым голосом:

— Вот, чем смотреть как невкусные человеки галетами давятся, лучше угостись-ка этим. А то прожжёшь ведь своим голодным взглядом…

Сначала ничего не происходило, и я уже даже подумал, что рыжая ушла, однако спустя пару минут трава сбоку от меня колыхнулась, и через несколько мгновений из неё бесшумно вышла она. Та самая лиса с жёлтым кольцом под лапами. Она осторожно, с достоинством, подошла к предложенному мной паштету, обнюхала его, после чего с тихим, жадным урчанием принялась есть с такой скоростью, что чуть челюсть не затрещала.

Когда последний кусочек был съеден, она посмотрела на меня своими умными глазами, и направилась в мою сторону. Я настороженно замер, не представляя, чего можно от неё ожидать, а она тем временем потёрлась о мою ногу, точь-в-точь как самый обычный кошак, мягко скользнув своим пушистым хвостом по бронежилету.

И в этот самый момент передо мной всплыло системное окно, которое заставило сердце забиться чаще:

Поздравляем!

Вы заслужили расположение разумного представителя животного мира: «Лиса-Следопыт (Жёлтое кольцо, ур. 1)».

Она желает стать вашим компаньоном.

Принять предложение?

[ДА] / [НЕТ]

Я не стал даже размышлять или сомневаться в том, что я вижу… Как только я осознал смысл этого предложения, то в тот же миг решительно принял его, мысленно тыкнув [ДА].

Лиса посмотрела на меня, и я готов был поклясться чем угодно, что в её глазах мелькнуло удовлетворение. Она снова издала короткий звук — на этот раз более довольный — и уселась у моих ног, как верный пёс.

— Ну и что это было? — раздался удивлённый голос Орлова, который медленно приближался к нам, сжимая в своей здоровой руке штык-нож.

— Почему она тебя… не атакует?

— А зачем ей это делать? Кажется, мы теперь напарники, — сказал я, не скрывая довольной улыбки.

После моего согласия интерфейс мигнул, и там появилась новая вкладка, которая называлась: «Компаньон». Жмакнув по ней, я увидел что в ней находилась краткая информация о моём новом товарище: «Лиса-Следопыт. Грейд кольца — 1. Способности: Скорость, Острый нюх, Маскировка в естественной среде».

— Компаньон? — Орлов скептически поднял бровь. — Ты уверен, что это действительно хорошая идея в наше время? Приказы…

— Товарищ майор, — перебил я его, глядя на сидящую у ног лису, которая невозмутимо вылизывала свою лапу. — Наш с вами мир неудержимо меняется каждую секунду, и в новой реальности, возможно, стоит пересмотреть старые приказы, которые могут откровенно вредить. Эта лиса уже однажды спасла мне жизнь, и что-то мне подсказывает, что она ещё далеко не один раз докажет свою полезность.

Орлов что-то пробормотал про «блажь» и «риск», но отошёл, не став настаивать на своих словах. Видимо, вид относительно мирного существа и моя уверенность подействовали на него. Как только я убедился, что со стороны офицера не будет никаких агрессивных действий, то тут же сел на землю рядом с лисой и осторожно протянул руку в её сторону. Рыжая тут же понюхала мои пальцы, после чего позволила себя погладить, и должен вам сказать, что это было удивительное ощущение.

Я гладил невероятно пушистую лису, а в голове крутилась одна единственная мысль: «Компаньон… Значит, я теперь не один».

В мире, где даже свои могут оказаться предателями, как Морозов, наличие верного, пусть и не совсем обычного, союзника было воистину бесценно. Теперь у меня был не только тайный артефакт и скрытая сила, но и тот, кто мог стать моими глазами и ушами.

В этот самый момент с дальней стороны поля донёсся нарастающий рокот мотора. Мы все повернули головы и увидели, как по грунтовке, поднимая облако пыли, несётся знакомая «буханка» УАЗ-452.

— Ну вот и кавалерия, — пробормотал Орлов, с облегчением выдыхая. — Степанов, не отставай, помоги капитана поднять!

Вопреки словам майора, я решил на секунду задержаться. Опустившись на колено перед лисой, я посмотрел прямо в её умные глаза, после чего сказал:

— Слушай, тебе пока лучше в лесах переждать несколько дней, хорошо? Если пойдёшь со мной… — я кивнул в сторону приближающейся машины, — там могут не понять этого. Для них ты пока просто «тварь с кольцом», и если они тебя увидят — то всё может закончиться очень плохо.

Лиса внимательно посмотрела на меня, на «буханку», и… кивнула. По-человечески кивнула! Затем она развернулась и бесшумно растворилась в высокой траве, будто её и не было.

Мысленно восхитившись этому животному, я бросился помогать Орлову. Мы кое-как подняли Дорошина, который кряхтел от боли, но сохранял своё сознание, и в этот момент «Буханка» резко затормозила рядом с нами, сразу после чего из неё выпрыгнул не только водитель, но и старлей — строгий, подтянутый мужчина с внимательным, пронзительным взглядом.

Я сразу почувствовал — это не просто сопровождающий, это офицер из штаба или, что более вероятно, из того же ведомства, что и Орлов.

— Вот чёрт, — новый офицер, представившийся старшим лейтенантом Семёновым, одним взглядом оценил состояние Дорошина, после чего сказал:

— Давайте его в салон, осторожнее!

Вместе мы уложили капитана на одну из жёстких скамеек в салоне, куда ещё втиснулся Орлов, чтобы придерживать капитана на ухабах. Я сел на скамейку напротив, с наслаждением скинув с себя вещмешок, после чего Семёнов с водителем заняли места впереди, и машина тут же тронулась.

Как только мы поехали — Семёнов резко развернулся в нашу сторону и требовательно сказал:

— Так, Дмитрий Алексеевич, докладывайте. Что там за данж? И что, собственно, произошло с Морозовым? Дежурный передал, что вы заявили о предательстве, а это очень серьёзное обвинение.

Орлов, всё ещё кипящий от ярости, не стал выбирать выражения. Его рассказ был резким, отрывистым и полным отборных, нецензурных характеристик в адрес Морозова.

— Данж? Данж как данж, старлей! Коридоры, монстры, босс в конце… Всё как в полученной шифрограмме! Пока мы мелкую нечисть мочили — всё было нормально, а потом полезли серьёзные твари.

Меня вот по руке одна из них чирканула так, что чуть не ампутировала её к чертям собачьим, — он показал на перевязанную руку. — Дорошину ногу покалечили, а этот ублюдок Морозов… — Орлов с силой сжал кулак здоровой руки, — отсиживался, в тылах, и стрелял раз в полчаса, да и то большей частью мимо!

Он перевёл дух, после чего продолжил:

— Босса мы в итоге гранатой Дорошина уложили, и эта крыса, пока мы с курсантом капитана откачивали, первым кинулся к трупу и всю эссенцию, всю награду данжа, себе присвоил! Украл! А когда мы ему предъявили, так этот мудак ещё и ухмылялся! Мол, у него красное кольцо, ему нужнее, а мы, типа, вспомогательный сброд!

Потом ушёл в портал, угнал машину, и оставил нас, двух калек, на одного здорового курсанта! Я тебе, Семёнов, прямо говорю — это не просто самоволка! Это настоящее, мать его, предательство! Дезертирство и мародёрство в боевой обстановке!

Семёнов слушал историю майора с каменным лицом, и даже не думал перебивать. Лишь тонкая складочка у губ выдавала напряжённую работу мысли.

— Понятно, — он наконец произнёс. — Эссенцию, говоришь, присвоил… Интересно. Значит, он уже почувствовал, как это — получать силу от системы… Доложите по прибытию всё в мельчайших деталях, понятно? А пока… — он посмотрел на бледного Дорошина, — главное, чтобы свои выжили.

Я сидел молча, глядя в окно на мелькающие поля. История Орлова, хоть и слишком эмоциональная, была максимально правдивой. Но только в его глазах. Он понятия не имел о том, чего вынес из этого данжа я, и пусть оно всё так дальше и будет.

Внутри росла холодная уверенность: чтобы выжить в этом новом мире — одних уставов и честности будет крайне мало. Нужно было быть умнее, хитрее и всегда иметь про запас пару козырей, о которых никто не знает. А предательство Морозова стало для меня лишь подтверждением этого простого правила.

Глава 12

Интерлюдия. Москва. Кремль. Один из кабинетов.

В этом кабинете всё всегда было неизменно. Массивный стол из красного дерева с безупречным зелёным сукном, несколько глубоких кожаных кресел, тяжёлые портьеры на окнах… За столом, в своём привычном кресле, сидел Роман Григорьевич — человек с лицом, на котором читалась не усталость, а привычная, глубокая сосредоточенность. Его взгляд был направлен на пришедшего с очередным докладом Алексея Петровича, сжимавшего в руках свой неизменный блокнот.

— Докладывайте, Алексей Петрович, — Роман Григорьевич сделал легкий жест рукой, показывая, что внимательно его слушает.

— Роман Григорьевич, с каждым часом ситуация в стране в целом стабилизируется, — начал полковник, чётким, лишённым эмоций голосом. — Силовые структуры постепенно берут основные очаги беспорядков под контроль, за исключением некоторых регионов.

— Каких именно? — Роман Григорьевич отложил в сторону папку, которую просматривал, внимательно уставившись на своего собеседника.

— Самая печальная ситуация, как и ожидалось, сложилась в Калининградской области. Основные причины кроются в её оторванности от основных сил, и в нахождении в окружении… потенциально недружественных стран, которые и сами сейчас не в лучшем состоянии.

Второй очаг — Псковская область. Там в исправительной колонии строгого режима, прямо на её территории, открылось несколько этих… данжей. Пока одни заключённые расправлялись с охраной, другие, более организованные, скооперировались, прошли данж и завладели системным оружием, после чего устроили полноценный мятеж. Сейчас колония находится под полным их контролем, и они даже устраивают рейды за её пределы.

Хозяин кабинета нахмурился, а его пальцы сжались, как будто смыкаясь на чьей-то шее.

— Что было сделано для решения этой проблемы?

— Для подавления направлен спецназ УФСИН, — полковник пожал плечами с таким видом, будто был уверен в том, что вопрос уже решён. — Захватчикам осталось очень недолго чувствовать свою мнимую власть. Спецназу отдан приказ действовать максимально жёстко и быстро. Без излишних сантиментов.

— С Калининградом же ситуация обстоит гораздо сложнее, — продолжил он. — Железнодорожное сообщение окончательно прервано, а значит нам остаётся только морской и авиатранспорт.

Морской — слишком долго, а гражданские авиалинии отказываются брать на борт активированных людей. Они опасаются инцидентов, и я не могу их за это винить. Остаётся только военно-транспортная авиация, которой, как вы знаете, и так не хватает на все текущие потребности.

Роман Григорьевич несколько секунд молча смотрел в окно, усиленно размышляя над сложившейся ситуацией, после чего проронил:

— В Калининграде есть несколько военных училищ. Пусть задействуют курсантов под руководством офицеров для наведения порядка на местах. И отдайте приказ на передислокацию кораблей Балтийского флота к основным портам приписки для демонстрации присутствия и оказания помощи сухопутным частям. — Он сделал паузу и добавил уже с лёгким, но понятным намёком:

— Что касается мародёров и прочих нарушителей порядка… действовать можно решительно, чтобы другим неповадно было.

— Понял, сделаем, — кивнул полковник, отмечая себе в блокноте новый пункт, после чего разговор плавно перешёл к системным нюансам:

— Что удалось выяснить нового по данжам? — спросил Роман Григорьевич, задумчиво глядя на собственное синее кольцо под ногами.

— Картина постепенно проясняется, — Алексей Петрович мгновенно переключился, и начал докладывать по новой теме:

— Первое и основное — по прошествии суток можно смело утверждать, что внутрь данжей могут пройти исключительно активированные люди. Так же существуют жёсткие ограничения по численности входа. В лёгкий данж — не более шести человек, в средний — не более десяти.

Что касается тяжёлых… — он слегка замялся, но всё-таки продолжил:

— Из тяжёлых пока никто не возвращался. Одна группа в составе пятнадцати экипированных по полной программе человек зашла туда практически сутки назад, и на связь до сих пор не выходили.

Роман Григорьевич нахмурился, услышав такую информацию, и раздраженным голосом сказал:

— Потери среди активированных бойцов для нас неприемлемы! С этого момента нужно максимально комплектовать все группы под завязку, по верхнему лимиту. Разработайте схему, где с боевой группой выдвигается группа поддержки, которая берёт с собой максимально возможное количество снаряжения, боеприпасов и взрывчатки.

Их главной задачей будет доставка всего этого до границ данжа, а потом боевой группе будет достаточно просто поднять всё это, и активировать перенос. Пусть лучше они внутри данжа будут таскать боеприпасы как муравьи, чем глупо гибнут из-за элементарной нехватки патронов.

Так же не нужно страдать излишним героизмом. Можно загнать в данж 10 человек? Значит в него ДОЛЖНЫ быть загнаны десять человек, понятно?

— Понял. Проработаем, — кивнул Алексей Петрович, и сделал очередную пометку в своём блокноте.

Роман Григорьевич тем временем откинулся на спинку кресла, и спросил:

— Что удалось выяснить про место падения того самого метеорита?

Полковник после этого вопроса буквально воспрянул духом, и сказал:

— Нам крупно повезло, что эм… метеорит упал в Балтийское море на территории наших вод. В тот регион был сразу же направлен эсминец, оба сторожевых корабля и два корвета.

Так же в боевой готовности находится 689-й гвардейский истребительный авиационный полк, базирующийся в Чкаловске, и при малейшем поползновении на территорию наших вод в воздух поднимаются несколько звеньев истребителей.

— И что… Поползновения имеют место быть? — с лёгкой улыбкой поинтересовался Роман Григорьевич, на что полковник кивнул, и оскалившись сказал:

— А то ж… Все наши заклятые друзья вой подняли просто до небес! Даже пробовали на дурака отправить какую-то шхуну, якобы без радиосвязи… Но когда наш эсминец начал имитировать таранный манёвр — всё сразу заработало, и дипломатического скандала удалось избежать.

Хозяин кабинета довольно покивал, после чего сказал:

— Долго такая монополия у нас не продлится… Удалось что-то выяснить по этому объекту?

Полковник сразу растерял всё настроение, и разочарованным голосом сказал:

— А вот тут мне порадовать вас нечем, Роман Григорьевич. Вокруг места падения объекта появилась некая зона отчуждения десяти километрового диаметра, и внутрь попасть мы так и не смогли. За энергетический барьер не могут пройти ни дроны различного типа, ни живые люди.

— Что ж… Если что-то изменится — информируйте меня в любое время дня и ночи. — Сказал Роман Григорьевич, после чего снова перевел тему:

— И последнее… Как там поживает наша… «знаменитость»?

Лицо Алексея Петровича вновь озарила настоящая, неподдельная улыбка, после чего он сказал:

— Елена Соколова делает просто потрясающие успехи! Мы провели через её навык первую группу в двадцать человек, и хочу вам сказать, что он реально работает!

Вся группа испытуемых подтвердила, что у них появилась вкладка клятв и обязательств, где были подробно расписаны все последствия нарушения контракта. Методика оказалась стопроцентно рабочей, так что теперь мы можем быть уверены в лояльности ключевых кадров.

На лице Романа Григорьевича тоже на мгновение появилось нечто, похожее на удовлетворение, после чего он сказал:

— Вот и отлично. Одна точка стабильности в этом хаосе — уже очень и очень хорошо. Продолжайте в том же духе, Алексей Петрович, и держите меня в курсе.

Сергей

Когда «буханка» наконец затормозила на территории института, водила по короткому указанию Семёнова направил её прямиком к санчасти.

Здание из серого камня с красным крестом на двери выглядело пугающе безжизненно, но как только мы остановились, дверь распахнулась, и оттуда выскочил дежурный фельдшер с двумя курсантами, которые тащили носилки.

— Осторожнее, осколочные в ногу, контузия, возможно заражение крови, — бросил Семёнов, помогая им вытаскивать Дорошина из салона.

Глаза капитана были закрыты, и он то и дело что-то бессвязно бормотал, сжимая и разжимая кулак правой руки. Смотреть на это было очень больно, да и вообще… Если быть до конца честным — меня до сих пор подташнивало от адреналина и осознания того, что мы только что пережили.

Как только носилки с Дорошиным скрылись за дверью санчасти, Семёнов повернулся к нам с Орловым, и его взгляд стал тяжёлым и не сулящим нам ничего хорошего.

— Товарищ майор, если вы себя более-менее нормально чувствуете, проследуйте с курсантом в комендатуру. Нам нужно составить подробный отчёт и дать показания, относительно произошедших с вами событий.

Орлов, который до этого молча смотрел вслед уносимому Дорошину, тяжело, по-стариковски вздохнул, а его лицо, испачканное пылью и потом, выражало лишь глухую, усталую покорность. Он посмотрел на старлея, и сказал хриплым голосом:

— Алексей, не будь зверем, дай хоть разоружиться, снаряжение сдать, да руки помыть… Я не сбегу, ты меня знаешь.

Семёнов на секунду задумался, глядя на нас оценивающим взглядом: Орлов с его перевязанной рукой и запачканной формой, и я — помятый, в грязном бронежилете, с пустым, усталым взглядом.

— Ладно, — кивнул он наконец. — Но только под моим присмотром! И давайте без задержек… Пришли, сдали, и ушли.

Мы побрели к оружейному складу, и каждый шаг во время этого пути отдавался в моих уставших ногах тяжёлым эхом. Снятие бронежилета, разгрузки и каски было сродни ритуалу очищения. Каждый сброшенный килограмм железа делал меня чуть легче, и даже жизнь как будто расцвела новыми красками.

Выйдя на улицу, мы невольно посмотрели в сторону столовой. Оттуда доносился привычный, уютный гул голосов и запах еды, учуяв который, живот предательски заурчал, напоминая, что последний раз я ел сухие галеты с джемом на обочине дороги, кажется, целую вечность назад.

К большому сожалению наш путь лежал в другую сторону — к зданию комендатуры. Оно стояло чуть в стороне, мрачное и не располагающее к хорошему настроению.

Внутри пахло старым линолеумом, дезинфекцией и сыростью. Семёнов, не церемонясь, развёл нас по разным кабинетам, затолкав меня в небольшую, почти пустую комнату с голым столом, двумя стульями и решёткой на единственном окне.

Первый час пролетел в попытках осмыслить всё произошедшее. Данж, монстры, предательство Морозова, серп в инвентаре, лиса… Мысли путались, накатывая волнами то страха, то злости, то странного, щемящего предвкушения, однако голод, в конце концов, оказался сильнее философских размышлений.

«А какого хрена я должен тут сидеть просто так, как преступник?» — промелькнула в голове дерзкая мысль. Я был не под арестом, я просто ждал беседы, и я не собирался сидеть просто так и терпеть.

Решившись, я скинул с плеч свой вещмешок, который, к счастью, со мной так и не разлучили, и с грохотом поставил его на стол. После этого раскрыл его, и начал раскладывать перед собой небольшой шведский стол: галеты, пакет с джемом, несколько банок паштета и тушёнки… Выглядело это, конечно, сюрреалистично — курсант в грязной форме устраивает пикник в кабинете комендатуры, но мне было пофиг на то, как это выглядит.

Я как раз вскрывал ножом банку с паштетом, собираясь намазать его на сухую галету, когда дверь резко открылась, и на пороге появился Семёнов. Его бесстрастное лицо мгновенно приняло крайне удивлённое состояние, выражая крайнюю степень недоверия к происходящему.

— Курсант, ты не охренел ли, а? — его голос был тихим и оттого ещё более опасным. — Ты что, на пикнике что ли?!

А мне было так пофиг… Я, не вставая, закончил намазывать паштет, откусил кусок, прожевал, и только после этого ответил, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уважительно, но без заискивания:

— Товарищ старший лейтенант, я с шести утра нахожусь в боевом выходе. Прошёл данж, стрелял, таскал на себе раненых офицеров, прошёл пешком в полном снаряжении несколько километров по полю… Естественно, я хочу жрать!

Семёнов смерил меня долгим, изучающим взглядом, в котором читалось не только раздражение, но и некоторая доля уважения к моей наглости. Он фыркнул, плюхнулся на стул напротив и откинувшись на спинку, сказал:

— Ладно, ответь на мои вопросы и жри себе дальше.

И с этими словами начался самый настоящий допрос. Нет, формально это, наверное, называлось «опросом и составлением объяснительной», но по тону и настойчивости Семёнова это был самый настоящий допрос.

Он выспрашивал всё: детали прохождения данжа, поведение каждого офицера, мои действия, их действия. Особенно его интересовал Морозов.

— А капитан Морозов? Как он себя вёл до инцидента с присвоением эссенции?

Я, честно отвечал на его вопросы, ничуть не кривя душой. Я никогда не был стукачом, и сейчас не собирался им становиться, но и врать не видел смысла.

— Капитан Морозов с самого начала относился к моей кандидатуре скептически, — начал я. — Считал, что курсант — лишний груз в группе. В первых стычках с монстрами он проявлял пассивность, стрелял мало и в основном мимо, о чём капитан Дорошин не раз делал ему замечания.

— А майор Орлов и капитан Дорошин?

— Майор Орлов действовал хладнокровно и методично. Именно он, благодаря своему синему кольцу, определил слабые места у сильных противников, а капитан Дорошин грамотно руководил операцией, проявляя невероятную храбрость. Именно он, будучи раненым, отвлёк босса и ликвидировал его гранатой, что позволило выжить всей группе. Без этих офицеров мы бы все там и остались.

Семёнов в процессе моего рассказа делал пометки в блокноте, изредка задавая уточняющие вопросы. Когда я закончил, он вдруг отложил ручку, сложил руки на столе и посмотрев на меня пронзительным, вкрадчивым взглядом, сказал доверительным голосом:

— Сергей, а теперь давай по-честному. Расскажи мне про награду с босса. Майор Орлов утверждает, что Морозов присвоил её целиком, но я хочу услышать ещё и твою версию… Может, майор что-то упустил? Может, была ещё какая-то добыча? Что-то, что не попало в отчёт?

Внутри у меня всё сжалось в ледяной ком, ведь этот вопрос был невероятно опасен. Старлей тыкал пальцем в небо и невольно попадал туда, куда совсем не было нужно...

— Товарищ старший лейтенант, — я вытер руки о штаны и посмотрел ему прямо в глаза. — После взрыва гранаты босс был повержен. Капитан Дорошин был без сознания, майор Орлов — ранен в руку. Я бросился к капитану, чтобы оказать помощь, и единственным, кто подошёл к телу босса, был капитан Морозов. Я лично видел, как из останков монстра вырвался сгусток красного света и впитался в него. Больше никакой добычи или наград я не видел.

Семёнов смотрел на меня, пытаясь найти в моих глазах хоть каплю неуверенности, но я настолько задолбался, что ничего кроме пустоты он там не видел.

Мой собеседник, кажется, хотел задать ещё один, уточняющий вопрос, возможно, хотел подавить на психику, но в этот самый момент по всей территории института тревожно, пронзительно завыла сирена.

Звук был настолько громким и неожиданным, что я вздрогнул, а Семёнов резко вскочил со стула. Это был сигнал боевой тревоги, и за всё время учёбы я такого не слышал ещё ни разу. Сирена выла, разрывая тишину комендатуры, и её вой мгновенно стёр все наши игры в «вопросы-ответы».

Хлопнула дверь в коридоре, послышались бегущие шаги и громкие, отрывистые команды. Реальность, суровая и безжалостная, снова ворвалась в нашу жизнь, напоминая, что данжи и предатели — это лишь часть новых правил игры…

Глава 13

Оглушительный вой сирены буквально разрывал сознание и навевал панически мысли. Я сидел за столом и слышал, что в комендатуре начался самый настоящий ад. За дверью допросной затопали сапоги, послышались отрывистые, перекрывающие гул сирены крики: «Тревога! К оружию! Группа быстрого реагирования вперёд, вперёд!».

Семёнов, секунду назад бывший холодным и подозрительным следователем, мгновенно преобразился. Его лицо стало собранным и резким, а глаза загорелись холодной собранностью и решимостью. Он резко распахнул дверь и рявкнул в коридор:

— Что случилось, дежурный?!

Сначала я не слышал ничего, кроме отдельных выкриков, но потом сквозь этот хаос всё-таки пробился голос дежурного:

— Вооружённое нападение на склад № 3! Есть потери среди караула!

Услышав этот ответ, у меня внутри всё похолодело. Кто посмел напасть на склад вооружения? Зачем? Я так надеялся, что после этого безумного дня я хоть немного отдохну… Но что-то мне подсказывало, что отдыха я не увижу ещё очень-очень долго. Этот новый мир явно не собирался давать нам ни одной передышки.

Тем временем Семёнов, не глядя на меня, бросил через плечо:

— Курсант, беседа не окончена, но пока что ты свободен! Никуда не девайся, завтра я тебя найду и мы продолжим! — После этих слов он не стал дожидаться ответа, и сразу ринулся вглубь здания, откуда уже доносился характерный лязг выдаваемого из сейфов оружия.

Я не стал дожидаться повторного разрешения покинуть это «прекрасное» заведение. В один миг вся моя ершистость, вызванная усталостью и голодом, испарилась, сменившись липким, холодным опасением. Я схватил свой вещмешок, и выскочил в коридор.

Комендатура буквально кипела: мимо пробегали вооруженные бойцы внутреннего наряда, офицеры отдавали приказы, сталкиваясь в дверных проёмах, и по царившей вокруг суете я понял, что для всех этих офицеров произошедшее было таким же сюрпризом, как и для всех остальных.

Из соседнего кабинета выше хмурый и сосредоточенный Орлов, мгновенно сосредоточив свой взгляд на мне.

— Степанов! Какой номер корпуса твоего расположения? — громогласно спросил он, без лишних предисловий, на что я незамедлительно ответил:

— Седьмой, товарищ майор!

— За мной! Быстро!

Мы вывалились на улицу, и картина, открывшаяся нам, была куда более хаотичной, чем та, что была внутри комендатуры. Институт напоминал разворошенный муравейник. Со всех сторон на плац и на улицы между корпусами высыпали курсанты. Кто-то из них был уже в полной выкладке, а кто-то — в расстёгнутых гимнастёрках, на ходу пытаясь застегивать ремень.

Сержанты и офицеры, с искажёнными от крика лицами пытались построить бесформенные толпы хотя бы в какое-то подобие шеренг, тыча пальцами в сторону оружейных комнат.

— Не толпиться! К оружию! Построение у корпусов! — неслось со всех сторон.

Орлов, не обращая внимания на свою перевязанную руку, уверенно прокладывал нам путь сквозь эту суматоху, и через пару минут мы уже подбегали к седьмому корпусу, где царила аналогичная картина полного хаоса.

Майор схватил за рукав пробегавшего мимо старшину, и требовательно прорычал:

— Где начальник курса?

— В оружейке, товарищ майор! — бросил тот на бегу, даже не думая останавливаться.

Орлов тем временем повернул свою голову ко мне, и кивнув в сторону входа, сказал:

— Иди к своим, и держись, Серёг. Спасибо тебе за всё, что было там.

После этих слов он развернулся, и быстрым шагом направился в сторону штаба, откуда доносились самые громкие крики. Не успел я толком прийти в себя, как оказался немедленно поглощен всеобщим безумием:

— Степанов! Ко мне! — это был голос нашего ротного, старшего лейтенанта Зайцева. Его лицо было бледным, но весь его вид выражал готовность к любому развитию событий. — Быстро в оружейку, получай оружие и в строй! Броников нет, все розданы, так что не делай голову дежурному и не задерживайся!

Меня буквально втолкнули в знакомую душную комнату, где двое сержантов, обливаясь потом, выдавали из решётчатых сейфов АК-74. Как только я попал внутрь — в тот же миг в мои руки сунули холодный, пахнущий смазкой автомат и два магазина. Шестьдесят патронов против неизвестности.

После данжа, где я ощутил всю горечь нехватки боеприпасов, это казалось смешным, нищенским количеством, но оружейки в казармах не были рассчитаны на большое количество боеприпасов, и ожидать большего было попросту глупо.

— Следующий! Давай, давай, не тупи, Степанов, ты не один!

Выбежав обратно, я влился в строй своей учебной группы, и увидел что почти все ребята стояли с одинаково испуганными и растерянными лицами, и оно не удивительно. Мы учились стрелять, маршировать, рыть окопы… Но нападение на военный институт? Это было за гранью любого понимания.

Тем временем к нам быстрым шагом подошёл начальник курса, подполковник Ермаков. Его лицо было суровым, а в глазах читалась тяжёлая решимость. Он встал перед строем, и даже не став дожидаться идеального равнения, начал говорить, повышая голос, чтобы перекрыть отдалённый шум и вой сирены:

— Курсанты! Внимание! Десять минут назад группа неизвестных, численностью до десяти человек, вооружённых стрелковым оружием, совершила нападение на склад хранения стрелкового вооружения на территории института!

Охрана склада вступила в бой, и на текущий момент достоверно известно, что есть потери с нашей стороны! Нападавшие, по предварительным данным, тоже понесли потери, но часть из них всё-таки смогла скрыться, похитив некоторое количество оружия и боеприпасов!

Он сделал паузу, давая нам осознать услышанное.

— Ваша задача, — продолжил Ермаков, — не геройствовать и не бегать по всему институту в поисках диверсантов! Ваша задача — занять круговую оборону и обеспечить охрану склада горюче-смазочных материалов! Этот объект — стратегический! Его потеря или подрыв парализует всю технику института! Я не хочу, чтобы кто-то из вас сегодня совершил подвиг! Я хочу, чтобы вы все выполнили приказ и вернулись живыми в казарму! Понятно?!

— Так точно, товарищ подполковник! — хором, хоть и не очень уверенно, рявкнул курс, после чего он несколько мгновений помолчал, и скомандовал:

— Курс, бегом — МАРШ!

И понеслась. Наш курс, под командованием Зайцева, рысью двинулся через территорию института. Мы бежали мимо других таких же испуганных, но дисциплинированных групп, как вдруг где-то вдали, со стороны того самого склада вооружения, раздался звук короткой автоматной очереди, заставив нас всех инстинктивно пригнуться.

Не знаю почему — но сейчас я чувствовал себя в гораздо более уязвимом положении, чем на территории данжа. Я бежал навстречу неизвестности, сердце колотилось, вцепившись в горло, а автомат в руках казался смешной игрушкой со смехотворно малым боекомплектом.

Склад ГСМ располагался на окраине территории института, за парком учебной техники. Он включал в себя несколько заглубленных в землю ангаров, которые поросли сплошным ковром травы, и небольшую насосную станцию. В целом — это было очень неплохо место для обороны. С одной стороны находилось открытое, а с другой — ровные ряды учебных БТР и Уралов, которые могли послужить прекрасным укрытием в случае перестрелки.

Как только мы достигли места — Зайцев, не стал терять времени, и начал распределять нас по позициям.

— Первое отделение — занять оборону по южному периметру, у забора! Второе — сектор обстрела вдоль дороги и между техникой! Третье — резерв, окопаться у насосной! Интервалы — пять метров! Отрывайте окопы, маскируйтесь! Никакого курения и разговоров! Видите движение — предупредительный окрик, не реагирует — предупредительный выстрел в воздух, продолжает движение — на поражение! Ясно?!

Ответа не последовало, но его тут и не требовалось. Мы сразу же бросились выполнять приказ, и в полном соответствии с ним я, вместе с парнями из второго отделения, залёг между колесами огромного Урала, невольно поморщившись от того, насколько холодной и влажной была земля подо мной.

Внезапно надрывающаяся сирена резко замолкла, и наступившая тишина была настолько звенящей, и так сильно давила на уши, заставляя прислушиваться к каждому шороху, что все редкие разговоры в наших рядах окончательно заглохли, и теперь каждый из нас лишь настороженно смотрел вперед, ожидая возможного нападения.

Ночь тем временем окончательно вступила в свои права, и из-за этого нам стало прекрасно видно, что где-то далеко, в городе, ярко продолжали гореть несколько жилых кварталов, окрашивая ночь в багровые тона.

Я лежал, вжимаясь в холодную землю, и пытался осмыслить этот безумный день. Утром — ранний подъём, вооружение и дальняя дорога, днем — смертельный данж, монстры, предательство, вечером — возвращение, допрос… И вот теперь, ночь — которая принесла нам вооруженное нападение на институт. События закручивались с такой скоростью, что оставалось только держаться…

Просто так лежать было скучно, и мысли сами собой возвращались к Морозову, а точнее к вопросу о том, а не его ли это работа? Мог ли он, с его красным кольцом и новыми амбициями, организовать нечто подобное? Или это кто-то другой?

Тем временем звенящая тишина оказалась внезапно нарушена бойцами из первого отделения. В их рядах неожиданно поднялась суета, и мы услышали приглушённые голоса Зайцева, который раздавал отрывистые команды.

Сразу после этого несколько человек из первого отделения, ведомые нашим сержантом, осторожно выдвинулись за периметр ограды и подняли там какой-то крупный предмет, после чего начали отступать обратно на территорию института, настороженно оглядываясь по сторонам. Когда они проносили свою находку мимо КПП — на неё упал луч света, и я увидел, что эта находка имеет легко узнаваемые человеческие очертания.

— Что там? — крикнул Зайцев, не покидая своего укрытия.

К нему тут же подбежал запыхавшийся сержант, и начал докладывать тихим голосом, но мы, лежавшие неподалёку, смогли уловить обрывки фраз.

— …обнаружили в двухстах метрах от забора… следы от колёс легковой машины…, а рядом… товарищ старший лейтенант, это капитан Морозов… Мёртвый.

У меня в ушах зазвенело. Морозов? Мёртвый? Так быстро? Ведь всего несколько часов назад он уходил от нас, полный спеси и уверенности в своей силе. Значит, те выстрелы, что мы слышали…

В голове сразу пронеслись слова Дорошина, сказанные им ещё у портала: «Судьба его сама накажет гораздо серьёзней, чем могли бы сделать мы. Такие долго не живут».

Кажется, капитан оказался провидцем. Новая реальность уже предъявила Морозову свой счёт, и этот счёт оказался смертельным. Только вот этот урод даже умереть не смог нормально. Кто его убил и зачем? Его новые «союзники»? Или он стал жертвой кого-то другого, того, кто оказался сильнее и беспощаднее? И зачем его тело бросили рядом с институтом? Как сообщение? Как предупреждение?

Мысли путались, но одно я понимал совершенно точно: мир за стенами института стал диким и жестоким, и я очень радовался, что я сейчас не являюсь частью этого мира.

Зайцев, выслушав сержанта, мрачно выругался, после чего приказал отнести тело к насосной и прикрыть брезентом до приезда следственной группы.

Глядя на тёмный свёрток, который когда-то был человеком, я чувствовал, как внутри меня застывает холодный ком. Нет, жалости к предателю у меня не было. После его предательства — туда ему и дорога, а вот то, с какой лёгкостью люди начали друг друга убивать… Это вызывало у меня самый натуральный ступор.

Ночь тянулась мучительно долго, и за всё это время никаких инцидентов больше не произошло. Где-то к четырём утра тревогу отменили, после чего нас, измождённых и продрогших, построили и повели в казармы.

Обратный путь в казарму был похож на похоронную процессию. Мы шли, спотыкаясь от усталости, с пустыми, ничего не видящими глазами. Адреналин давно иссяк, оставив после себя лишь свинцовую тяжесть в конечностях и тягучее, гнетущее ощущение безысходности.

В казарме тоже была непривычная тишина, нарушаемая лишь лязгом затворов и приглушенными голосами сержантов, принимавших у нас оружие. Кинув взгляд на настенные часы, я увидел, что уже практически пять утра, а значит для сна нам осталось совсем ничего…

— Сдал оружие — и сразу на боковую! Быстро! — командовал дежурный по курсу усталым голосом, тем не менее не забывая придирчиво проверять получаемое оружие на предмет грязи. Я протянул ему свой АК-74 и два магазина, после чего он его быстро проверил, кивнул, и поставил его в сейф.

Три часа. Ровно три часа до подъема. Это был не сон, а короткое забытье, в которое проваливаешься, как в яму. Я рухнул на койку, не утруждая себя раздеванием, и вырубился в тот же миг, будто меня выключили. Сны были обрывочными и тревожными: мелькали тени с серпами, ухмыляющееся лицо Морозова, умные глаза лисы и оглушительный грохот взрыва.

Крика дневального я не услышал, но сердобольный сосед несколько грубовато толкнул меня, буркнув:

— Вставай уже, построение скоро…

Открыв глаза, я поморщился от боли, терзающей мою бедовую голову, но многие месяцы армейской муштры сделали свое дело — и я всё-таки поднялся, словно заводной солдатик. Ледяная вода из умывальника немного прояснила моё сознание, после чего я вновь почувствовал себя человеком, и вышел строиться на улицу, где собирались все группы для убытия на завтрак.

Утренний приём пищи в столовой прошел в гнетущем молчании. Обычно шумное и галдящее помещение сегодня было наполнено тишиной. Все знали о ночном нападении, все слышали выстрелы, и все понимали, что этой ночью кого-то из них не стало…

И вот, когда мы выходили из столовой, последовала команда на общее построение всего личного состава института на плацу.

Идти было недалеко, и поэтому уже через десять минут мы уже стояли ровными рядами перед пустой ещё трибуной. Оглядевшись по сторонам, я увидел что построились не только курсанты всех курсов, но и офицеры, преподаватели, и даже гражданский персонал.

Через несколько минут на трибуну поднялись все офицеры, представлявшие высшее руководство института во главе с начальником института — генерал-лейтенантом Громовым, которого все курсанты звали не иначе, как «Бивнем».

Генерал несколько мгновений постоял, сурово взирая на вытянувшиеся перед ним шеренги, после чего громогласно воскликнул:

— Товарищи офицеры! Курсанты! — его низкий и хриплый голос прорезал утренний воздух, не нуждаясь ни в каких в усилителях. — Прошлой ночью на территорию нашего института, нашего дома, было совершено вооруженное нападение. Подлое, вероломное нападение.

В результате этого нападения, при исполнении воинского долга, погибли двое курсантов третьего курса, которые несли службу в карауле. Они стояли на посту и приняли первый удар на себя. Вместе с ними погиб сержант Константин Ветров, начальник караула. Он организовал оборону и, прежде чем пасть, лично уничтожил одного из нападавших.

По строю прошел гулкий, приглушенный вздох. Имена погибших для большинства из нас были пустыми звуками, но от этого не становилось менее страшно. Это были не абстрактные «потери», а наши ребята. Парни, с которыми мы жили на одной территории, ходили на занятия, ели в одной столовой.

— Давайте почтим их память минутой молчания, — голос Бивня дрогнул, выдавая сдерживаемую ярость и боль.

На плацу воцарилась абсолютная, оглушающая тишина. Было слышно, как где-то вдали каркает ворона и шумит ветер в листве деревьев. Я стоял, глядя перед собой, и думал о том, что смерть была уже не абстрактным понятием из уставов, а стала осязаемой, и невероятно близкой…

Минута истекла, сразу после чего генерал снова заговорил, и теперь его голос зазвучал иначе — это был очень страшный голос. Он говорил тяжело, отчеканивая каждое слово, и эти слова вбивались в наши сознания раскалёнными гвоздями.

— С сегодняшнего дня, — прогремел он, — для меня и, я надеюсь, для каждого из вас, вся преступность в этом городе, все эти мародёры, бандиты и ублюдки, почуявшие свободу, — становятся кровниками! Поняли?! Кровниками!

Он обвел строй горящим взглядом, и в этот момент каждому человеку в строю казалось, что он смотрит ему прямо в глаза.

— Они пролили нашу кровь! Они посмели поднять руку на воинскую часть! На детей, которых государство доверило мне! Они думают, что с системой и с оружием в руках они стали хозяевами жизни? ОНИ ОШИБАЮТСЯ!

Генерал ударил себя кулаком в грудь, и продолжил:

— Я наведу порядок в этом городе железной рукой! И сделаю я это с вашей помощью! С сегодняшнего дня курсантские подразделения, усиленные офицерами и имеющимся автотранспортом, начинают операцию по зачистке прилегающих районов города и наведению конституционного порядка! Мы обеспечим безопасность мирных жителей, мы вернем на улицы закон, а всем, кто посмеет ему противостоять, мы покажем, что значит гнев русской армии!

По строю в то же мгновение пробежала волна. Это была не радость и не воодушевление… Это было мрачное, решительное понимание. Война, которая раньше была где-то там, теперь пришла к нам на порог. И мы должны были дать ей достойный ответ.

— Подразделениям получить оружие, боеприпасы и задачи у своих командиров! Операция начинается в 12:00! К оружию!

Глава 14

После грозного заявления генерала плац взорвался гулом голосов. Полученный приказ был понятен, но его последствия каждый осознавал по-своему, и считал своим долгом обязательно поделиться своим мнением с соседом по строю, пока мы двигались к казарме:

«…сказал же, кровники! Значит, мочить будем без разговоров…»

«…а у меня у самого в городе родня, черти полосатые…»

«…интересно, а это как на учениях будет, или по-настоящему?..»

«…по-настоящему, болван! Вчера по-настоящему троих убили!»

Последняя фраза на мгновение заставила притихнуть общий гул, но потом он разгорелся с новой силой. Я тоже думал о предстоящем, и ловил себя на мысли, что заниматься борьбой с преступностью мне совершенно не хотелось. Нет, это было безусловно благое дело, но это дело ничем не поможет мне в прокачке кольца!

В казарме царила предбоевая суета. Ребята проверяли разгрузки, кто-то пытался наточить штык-нож, кто-то писал быстрые сообщения родным на тайком вытащенных телефонах. Я уже мысленно готовился получить автомат и присоединиться к своему взводу, как в кубрик стремительно вошел Зайцев, и практически мгновенно выцепил своим взглядом меня.

— Степанов! С вещами, на выход! — его голос был сдержанным, но в глазах читалось хорошо замаскированное нетерпение.

— Товарищ старший лейтенант? Куда? — не понял я, на что получил нетерпеливый ответ:

— Отставить вопросы, курсант! Собрал шмотки и бегом на кафедру информатики, быстро! Бери реально всё необходимое, потому что обратно можешь и не вернуться.

После этих слов внутри меня всё похолодело. Кафедра информатики? При чем тут она? Первым делом я конечно подумал, что это обещанные козни Семёнова, который так и не закончил свой допрос. Сейчас этим заниматься некогда, а чтобы исключить возможность моего побега в городе решили изолировать меня, пока остальные заняты зачисткой.

Запрут в какой-нибудь подвал, пока не разберутся со всей преступностью города, а потом будут медленно и методично меня раскалывать… С трудом подавив панические мысли, я наскоро упаковал так толком и не распакованный вещмешок, после чего пошёл вслед за Зайцевым, ловя на себе сочувствующие взгляды ребят.

— Ротный, а что там? — не удержался я, пытаясь выведать хоть что-то, но на диалоги мой конвоир настроен не был.

— Скоро сам все узнаешь. Молчи и иди.

Мы быстро пересекли плац и зашли в знакомое здание, у распахнутой двери которого стоял прапорщик с планшетом. Когда мы подошли к нему, он сверился со списком, пробормотав: «Степанов, Сергей Викторович, 2 курс», — и кивнул на дверь.

— Проходи. Второй этаж, аудитория 18. Не задерживайся.

Поднимаясь по лестнице, я испытывал странное чувство облегчения и непонимания. Меня вели не в кабинет к следователю, а в самую большую аудиторию института. Что чёрт побери тут происходит?

Дверь в аудиторию 18 была приоткрыта. Я глубоко вздохнул, и распахнул её, после чего удивлённо застыл. Дело в том, что зал, выполненный в форме амфитеатра с каскадом поднимающихся вверх рядов, был полон совершенно разных людей. Здесь сидели и совсем юные курсанты-первогодки, и старослужащие сержанты, и лейтенанты, и даже несколько майоров и подполковников.

Лица у сидящих тоже были самые разные — испуганные, надменные, сосредоточенные, скучающие… Но всех их объединяло одно: под ногами у каждого, даже у самого заштатного прапорщика, мерцало активированное кольцо. Должен признаться, что зрелище трёх десятков «активированных» в одном месте было весьма впечатляющим.

В нижней части амфитеатра, за преподавательским столом, сидели двое: сам генерал Громов, наш «Бивень», и его зам, полковник Ермаков. Они о чем-то тихо беседовали, изредка поглядывая на собравшихся.

Я пробрался на одну из свободных скамеек в задних рядах, стараясь быть как можно незаметнее, и аккуратно поставив вещмешок на пол, сел на жёсткую скамейку.

Прошло ещё около пяти минут, в течение которых в зал подтянулись еще несколько человек, после чего генерал отодвинул стул и поднялся. С этим простым действием в аудитории мгновенно воцарилась звенящая тишина, и каждый собравшийся приготовился слушать новые вводные…

— Товарищи, — начал он без лишних предисловий, — Вы все слышали мой недавний приказ, и я смею вас заверить, что порядок в городе будет наведен. Силы института обеспечат безопасность мирных жителей и покажут всем желающим пошалить, что с русским солдатом шутки плохи.

Он обвел тяжёлым взглядом зал, после чего продолжил:

— Однако, — генерал сделал паузу, давая нам понять, что сейчас будет самое важное, — если я брошу на это дело всех поголовно, мы, конечно, может закончим с зачисткой несколько быстрее, но что мы получим в долгосрочной перспективе?

Он уперся руками в стол и наклонился вперед, словно желая быть ближе к каждому из нас:

— А я скажу вам… Мы получим застой! Пока одни будут гоняться по подворотням за мелкими бандитами, другие, более умные и организованные группы, будут активно развиваться в новой системе! Они будут проходить эти… данжи, — он произнес слово с легким отвращением, — получать эссенцию, усиливать свои кольца, находить артефакты!

И в результате через месяц мы обнаружим, что наша армейская дисциплина и автоматы Калашникова бессильны против какого-нибудь усатого урода с синим кольцом и способностью вызывать огненных демонов!

В зале тут же поднялся одобрительный гул, ведь генерал говорил то, о чем многие уже успели подумать самостоятельно.

Громов тем временем продолжал:

— А потому, у вашей, скажем так, фокус-группы, будет своя, особая задача. Задача стратегической важности. — Он выпрямился, и сказал:

— Ваша приоритетная задача — скоростное прохождение данжей, и развитие своих колец!

Вот это поворот. Из потенциального подследственного я в одночасье превращался в бойца некоего элитного подразделения. От смеси радости и предвкушения меня буквально распирало изнутри.

— Вам предстоит разбиться на группы, — продолжал Бивень. — Для прохождения лёгких данжей — пять человек, для средних — восемь. С каждой группой будет направлен человек, понимающий в медицине — фельдшер, санитар, медсестра… Их задача — оказывать помощь на месте, чтобы не таскать раненых через полгорода, как действовали наши группы вчера.

— И самое главное — вооружение, — генерал посмотрел на Ермакова, на что тот кивнул, и продолжил:

— Наши первые заходы показали, что обычные пули далеко не всегда эффективны против сильных монстров, а потому, ваши группы будут укомплектованы соответственно.

Пулеметы «Печенег» для создания плотного огня, ручные гранаты и подствольные гранатометы для работы по скоплениям и особым целям. Так же принято решение выдать по одной снайперской винтовке на отряд — для точечного уничтожения опасных целей на дистанции.

В зале сразу же прошел одобрительный шепот. Пулеметы! Гранатометы! Это звучало очень обнадёживающе, и рейд по данжам грозил обернуться лёгкой прогулкой.

— И последнее, — голос генерала снова стал жестким, и бескомпромиссным. — Я знаю, что в этой системе есть искушение сконцентрировать ресурсы на одном, самом «перспективном» кольце… Так вот, забудьте этот бред!

С этого момента в группах действует принцип равного распределения. Вся добытая эссенция, все системные награды делятся поровну между всеми участниками группы! Никаких «нужных» и «ненужных»! Вы — единый механизм! Сломается один винтик — сломается весь механизм! Понятно?

— Так точно! — дружно прогремел зал, после чего генерал спросил:

— Вопросы есть?

Один из майоров поднял руку, и поднявшись с места сказал:

— Товарищ генерал, а как быть с теми, кто уже… проявил себя не с лучшей стороны в плане распределения ресурсов?

— С теми у меня будет отдельный разговор, — отрезал генерал, и сверкнул жёстким взглядом. — А здесь и сейчас я говорю с теми, кому доверяю, или теми, кто еще не успел меня подвести.

Всё, работаем товарищи. Полковник Ермаков доведет до вас детали формирования групп и график выхода.

После того как полковник Ермаков огласил общие принципы, началась практическая часть — формирование групп. Этот процесс напоминал стихийный базар, но с элементами военной дисциплины. Офицеры и сержанты, оценивающе оглядывая курсантов, быстро сколачивали команды, исходя из цвета колец и, видимо, известных им личных качеств выбранных людей.

Меня, как человека с уже имеющимся опытом, довольно быстро «забрили» в одну из групп, где старшим оказался капитан Попов — коренастый, невысокий мужчина лет тридцати, с жестким, колючим взглядом и алым кольцом «Бойца» под ногами. Кроме нас двоих, в группе оказались еще два человека: лейтенант-связист с желтым кольцом, представившийся Женей, и угрюмый на вид старший прапорщик Титов с зеленым кольцом под ногами, и тяжелым взглядом из-под густых бровей.

Капитан Попов быстрым взглядом окинул нашу небольшую команду и хмуро буркнул:

— Что ж… Нас всего четверо. Два зеленых, красное и желтое… Синего нет, да и чёрт с ним. Не идеально, но работать будем. Лучше уж так, чем брать кого-то не проверенного.

Именно это его «синего нет» и задело меня за живое. Я слишком хорошо помнил, как в прошлом данже майор Орлов своим синим кольцом буквально спас жизни всей группе, определив слабые места у костяных стражей. Без этой его способности мы бы так же скакали по залу как ополоумевшие, тратя патроны впустую.

— Товарищ капитан, — осторожно начал я, привлекая его внимание. — У меня есть… друг, у которого после инициации появилось синее кольцо, и я предлагаю взять его с собой. — Видя, что Попов готовится возразить, я тут же продолжил:

— В прошлом выходе с нами был майор Орлов с синим кольцом, и должен вам сказать, что без него мы бы не справились с прохождением этого данжа.

Попов нахмурился, оценивающе глядя на меня, после чего сказал:

— Курсант, у нас в группе и так четыре носителя колец. Если мы возьмём ещё одного, то значит очередь получения эссенции увеличится и нам потребуется больше времени до достижения второго кольца! Да и вообще… Синее кольцо — это конечно хорошо, но нам нужны руки. Мы лучше возьмём фельдшера и оруженосца, который будет таскать нам боеприпасы.

— Он и будет руками, товарищ капитан! — не отступал я, чувствуя, что от этого может зависеть очень многое. — Он не только сможет определить слабые точки мобов, но и не погнушается любой работой в случае острой необходимости!

Я понимал, что настаиваю слишком сильно для курсанта, но перспектива идти в неизвестный данж без «аналитика» меня пугала куда больше, чем гнев капитана.

Капитан несколько секунд молча изучал моё лицо, что-то взвешивая, а прапорщик Титов хмыкнул:

— Сколько служу — ни разу не видел ещё пользы от этих умников-второгодок.

В этот момент Попов махнул рукой, прекращая на спор, и сказал усталым голосом:

— Ладно. Какая фамилия у этого твоего курсанта?

— Семенихин Илья, курсант 712 учебной группы! — быстро выпалил я, не веря своему счастью.

Капитан достал свой смартфон, быстро там что-то потыкал, и отошел от нас немного в сторону, из-за чего мы слышали лишь обрывки его разговора с кем-то на другом конце: — Да, Попов… Нужен курсант Семенихин… Синее кольцо, да… Немедленно в аудиторию 18…

Минут через пять в аудиторию, запыхавшись, вбежал Илюха с круглыми глазами от испуга и непонимания. Он озирался по сторонам, пока я не помахал ему рукой, после чего сразу же пошёл в мою сторону.

— Серёга? Что у вас тут происходит? Меня чуть ли не силой из строя выдернули! — прошептал он прерывистым голосом.

— Всё нормально, Илюх — успокоил я его. — Будешь в нашей группе, все вопросы потом, лады?

Убедившись, что все в сборе, капитан Попов, не теряя больше ни секунды, собрал нас в круг:

— Внимание, группа! Пока все остальные ломанутся в столовую за хавчиком, у нас с вами другая задача. Идем на оружейный склад № 2, и укомплектовываемся по максимуму.

Патронов 5.45 — брать, не жалея! Ящиками! Гранаты Ф-1, РГД-5 — по две штуки на брата, два пулемета «Печенег» с пятерным боекомплектом и снайперская винтовка СВД с патронами. Всю эту гору счастья после получения грузим в Урал с номером «14-25», который будет ждать нас у склада. Понятно?

— Так точно! — хором ответили мы.

— После погрузки — быстро заруливаем в столовую, берем сухпайки, воду, и сразу выдвигаемся по маршруту. Первая наша цель находится в районе старой ТЭЦ. Вопросы?

Вопросов, конечно, было море. Но все они были глупыми и неуместными. Все и так понимали, что нас ждет, поэтому решили не терять времени и просто молча кивнули.

— Тогда пошли, чего встали?!

После этой фразы мы сразу же двинулись к выходу из аудитории, вызывая завистливые и порою сочувствующие взгляды тех, кто оставался. Очень похоже, что наш капитан был очень не однозначным человеком, но я этого не знал, так что насколько нам повезло с командиром — покажет только время.

Илюха конечно же не выдержал гнёта неведения, и встав рядом со мной начал допытываться:

— Серёг, ты же в курсе, что тут происходит? Куда мы идём? Уралы в город уже скорее всего уехали…

— В данж мы идём, Илюх… Бивень сказал, чтобы мы не теряли времени в городе, и развивали свои кольца. В нашей группе не было синего кольца, и я вспомнил про тебя. — ответил я своему другу, на что получил в ответ не читаемый взгляд.

Дорога до оружейного склада № 2 заняла не больше пяти минут, и когда мы туда подошли — Урал с заветным номером «14-25» уже стоял там с открытым кузовом. Возле склада царила не менее напряженная атмосфера, чем в аудитории. Дежурный прапорщик, получив от Попова папку с документами, лишь кивнул и распахнул тяжелые двери, запуская нас в святая святых.

После этого мы стали похожи на муравьев, растаскивающих огромную добычу. Под присмотром капитана мы загружали в кузов ящики с патронами, стараясь взять с собой как можно больше. По итогу у нас получилось шесть ящиков с патронами 7.62×54 для печенега, и два ящика 5.45×39 — с патронами АК.

— Не забудьте ленты для «Печенега»! И машинку захватите для её снаряжения! — скомандовал Попов, после чего мы вдвоем с Илюхой ринулись обратно на склад, и схватили металлические коробки с лентами.

После этого нам выдали сами «Печенеги», ящик с гранатами, СВД, и целую гору магазинов для наших АК-74. Большинство из них были стандартными, на 30 патронов, но среди них я видел несколько рожков на 45. В общем собирались мы… Как будто на войну.

Капитан договорился о чём-то с дежурным прапором, после чего Титов вытащил со склада небольшой ящик, и катушку детонирующего шнура. Глядя на всё это великолепие я начинал серьёзно задумываться о том, а в лёгкий ли данж мы собрались идти?

Когда мы наконец всё погрузили, капитан Попов лично проверил надёжность крепления груза и хлопнув по борту, сказал:

— Запрыгивайте! Следующая остановка столовая!

Несколько минут тряски по брусчатке института, и вот… Мы уже были около столовой, внутри которой царил самый настоящий хаос — десятки курсантов получали сухпайки, и старались сделать это как можно быстрее.

Попов и здесь проявил истинные чудеса дипломатии, и совсем скоро из подсобки выбежал поварёнок, который в несколько заходов вытащил каждому из нас по сухпайку, и коробку с бутылками воды.

Через десять минут мы вновь загрузились в кузов Урала, двигатель которого рыкнул, и машина медленно тронулась, выезжая с территории института.

Я сидел, прислонившись к холодному металлу кузова, и смотрел на своих новых товарищей и искренне надеялся, что в этот раз в моей группе будут только нормальные и адекватные люди.

Мы уже выехали за территорию института, и должны были уже выехать на трассу, как вдруг наш Урал начал сбрасывать скорость, пока полностью не остановился, после чего мы услышали как хлопнула дверь в кабине, а потом нашего слуха коснулся женский голос:

— Спасибо, товарищ капитан! Меня зовут Мариной, и теперь ваше здоровье — это моя проблема!

Глава 15

Эффект от услышанной фразы оказался мгновенным, и был подобен звуку разорвавшегося снаряда. Как только девушка в кабине произнесла эту простую фразу — у нас, как по команде, у всех четверых парней в кузове — у меня, Илюхи, Жени и даже у угрюмого прапорщика Титова — на лицах расцвели глупые, мальчишеские улыбки, а глаза загорелись неподдельным интересом.

Я готов был поклясться, что даже у самого сержанта, не склонного к проявлению хоть каких-нибудь эмоций, на лице, на долю секунды, промелькнуло мечтательное выражение. Тем не менее вся мечтательность практически мгновенно была безжалостно раздавлена его же собственной железной волей.

Он внезапно резко повернулся к нам, и обведя нас острым взглядом, буквально прорычал низким, предостерегающим голосом:

— Бойцы, вы чего это тут уши развесили и слюни раскидали?! Значит слушайте меня сюда, и запомните раз и навсегда: не дай бог, во время боевого выхода у кого-то из вас мозг из головы перекочует куда-то ниже пояса!

Если я замечу, что хоть один из вас, лоботрясов, затупил, заглядываясь на бабу, вместо того чтобы смотреть за своим сектором и прикрывать товарища — я сделаю всё, чтобы этот выход не состоялся!

Плевать мне на последствия и на приказы генерала! Лучше вернуться ни с чем и получить нарядов на год вперед, чем выносить из данжа трупы трёх дебилов, потому, что у кого-то из них неожиданно взыграли гормоны! Я доступно объясняю?!

Мы дружно и молча кивнули, а улыбки с наших лиц испарились, словно их и не было. Что ни говори, а я как никто другой понимал, что он действительно был абсолютно прав. В данже любая ошибка, даже доля секунды непростительной рассеянности могла стоить жизни всей группе.

Тем не менее, не смотря на суровое внушение, внутри меня всё равно оставалось жгучее любопытство: кто она, эта Марина, что так легко вписалась в нашу, казалось бы, чисто мужскую компанию?

Возможность удовлетворить его представилась очень скоро. До старой ТЭЦ, где находился наш первый данж, было рукой подать, и уже минут через пятнадцать мы снова начали сбрасывать скорость, на этот раз подъезжая к месту назначения. Нас с ребятами немного помотало по кузову, пока машина подъезжала как можно ближе к данжу, после чего мотор заглох, и сразу же наших ушей коснулся резкий окрик капитана Попова:

— Бойцы, вы что там, уснули? Выгружаемся к машине! Быстро!

Мы послушно выпрыгнули из кузова, разминая затекшие ноги и оглядываясь по сторонам. Бывшая территория ТЭЦ представляла собой печальное зрелище: ржавые каркасы цехов, разбитые окна, буйство сорной растительности, пробивающейся сквозь асфальт… И прямо перед зданием главного корпуса я увидел очень хорошо знакомую черно-желтую ленту, огораживающую проход в данж.

Повернувшись в сторону капитана — я тут же увидел ту, о ком совсем недавно думал, и скажу я вам, что Марина оказалась… обычной. И в этой самой обычности был какой-то чёртов, неуловимый шарм. Она была невысокой, стройной, одетой в поношенный, но чистый камуфляж и легкие берцы.

Было видно, что она как минимум ушивала свою форму, из-за чего костюм сидел на ней идеально, позволяя при должной фантазии оценить и стройность ног, и округлость бедер. Русые волосы были туго собраны в практичный хвост, открывавший веснушчатое, с правильными чертами лицо и поразительно ясные, голубые глаза, в которых читался спокойный, профессиональный интерес.

Через плечо у девушки была перекинута массивная сумка с красным крестом, а на спине висел компактный рюкзак с той же символикой.

Капитан Попов, не дав нам времени насладиться прекрасным зрелищем, быстро построил нас в шеренгу, и начал представлять нашу гостью:

— Группа, внимание! Знакомьтесь — военфельдшер, старшина Марина Соколова. Отныне она — наш медик и, внимание, — один из лучших снайперов в области.

Сам не видел, но поговаривают, что белке в глаз попадает, шкурку при этом совершенно не портя, так что, СВД, — он кивнул на разгрузочный ящик, — мы привезли для неё. Всё ясно?

Мы хором пробормотали «Так точно», а капитан, не теряя темпа, продолжил, повышая голос:

— Ну а если всё ясно, так что стоите и пялитесь?! Баб никогда не видели? Быстро разгружать машину! Экипируемся, проверяем оружие и немедленно выдвигаемся к входу! За сегодня нам нужно проскочить минимум пять данжей, так что время — дороже золота! Вперёд!

Его слова подействовали как удар хлыста. Мы тут же развернулись к кузову Урала, я с Илюхой запрыгнули внутрь, и началась лихорадочная работа по разгрузке всего необходимого и последующей экипировке.

Ящики с патронами вскрывались, Илюха при помощи машинки быстро снаряжал ленты для «Печенегов», а я передавал товарищам магазины и подсумки с гранатами. Капитан Попов и прапорщик Титов решили взять с собой оба «Печенега», и сейчас придирчиво проверяли оружие, изготавливая его к скорому бою.

Я тем временем помогал Илюхе с его снаряжением. Мой друг заметно нервничал, и я заметил, что его пальцы едва уловимо дрожат, когда он пытался застегнуть пряжки разгрузки.

— Спокойно, Илюх, — тихо сказал я, отводя его в сторону. — Всё будет нормально. Действуй как на учениях, и даже не заметишь, как уже всё закончится. Так как ты видишь побольше нашего — твоя основная задача внимательно смотреть по сторонам, и в случае необходимости подсказывать нам то, чего мы можем не понять.

— Я… я стараюсь, Серёг, — выдохнул он, силясь улыбнуться. — Просто… пулеметы, гранаты… Это же уже совсем не учебки.

— А тебе никто и не обещал, что будет легко, — пожал я плечами, после чего проникновенно сказал:

— Но ты только вдумайся! Наш мир кардинально меняется, и у тебя прямо сейчас есть возможность стать в этом мире кем-то, с кем реально будут считаться. Так что прекрати мне тут разводить сопли и соберись. Нас тут шесть человек и куча оружия, а в прошлый раз мы эту хрень прошли вчетвером с одними калашами…

В этот момент к нам подошла Марина которая уже успела повесить на своё плечо длинную, упакованную в чехол СВД, с компактным пистолетом Стечкина в руках, который ловко пристегивала к поясу.

— Ребят, — обратилась она к нам, спокойным, деловитым голосом. — Предупредите меня сразу, если у кого-то из вас есть хронические болезни, аллергии на что-то, или вы принимаете какие-то лекарства. В экстренной ситуации мне некогда будет выяснять эти нюансы, поэтому лучше обсудить всё на берегу.

Мы с Илюхой переглянулись и покачали головами, а вот Женя неожиданно поднял голову, и спокойно сказал:

— У меня астма, но ингалятор я всегда ношу с собой.

— Покажи, — попросила Марина, после чего она быстро осмотрела небольшой ингалятор, кивнула и вернула его. — Хорошо. Держи его в самом доступном кармане, не бросай в вещмешок.

Глядя на все эти действия я понимал, что капитан и прапорщик были правы. Она была не «бабой» в походе, а профессионалом, отлично знавшим своё дело. Она была таким же солдатом, и что самое интересное — я поймал себя на мысли, что вопреки первоначальным мыслям, её присутствие рядом с нами сейчас вселяло в меня не тревогу, а уверенность.

Через десять минут мы были окончательно готовы, и глядя на получившееся зрелище я понимал, что наша группа представляла собой реально грозную силу. Капитан Попов и прапорщик Титов с «Печенегами» на ремне и гранатами в подсумках, Женя с АК-74, и с огромным запасом магазинов к нему прикрепил к своей спине подрывной заряд на всякий случай. Я и Илюха — тоже с АК, и запасным боекомплектом к пулеметам, плюс, помимо прочего, я ни на секунду не забывал о наличии серпа в своём инвентаре. И, наконец, Марина — со своей СВД за спиной и медицинской сумкой наготове.

— Ну что, группа… С богом! — скомандовал Попов, подходя к огороженной зоне. — Порядок движения: я, Титов, Семенихин, Степанов, Соколова, Лебедев — ты замыкающий, контролируй тылы и прикрывай нас с Титовым. Интервал движения — пять метров, и помните… Внутри — никакой самодеятельности, действуем строго по командам. Нам конечно надо пройти этот данж быстро, но и про осторожность забывать не стоит.

В общем всё. Быстрее начнём — быстрее закончим. Погнали!

С этими словами он развернулся и, не колеблясь ни мгновения шагнул за огороженную зону, увлекая наш отряд следом за собой. Должен признаться, что тащить боекомплект «Печенега» было тем ещё удовольствием, но вспоминая жуткую нехватку патронов в свой первый заход — я даже не думал возмущаться и спокойно пёр порученный мне груз.

Как только вся группа зашла в очерченную зону, и перед каждым из нас появилось системное сообщение с предложением захода в данж лёгкого уровня, капитан бросил на нас быстрый взгляд, и сказал:

— На счёт три, ребята… Три!

В тот же миг мы все синхронно согласились с полученным предложением, и уже совсем скоро пространство вокруг меня мигнуло, перемещая туда, где меня уже заждалось много вкусненьких эссенций…

Перенос закончился так же быстро, как и начался, после чего я оказался в полумраке, в окружении влажных, покрытых слизью каменных стен. Воздух здесь был тяжелым и спёртым, пахнущим плесенью и чем-то кислым.

Мы стояли в узком коридоре, уходящем вглубь подземелья, и впереди уже виднелся зал, где в темноте что-то едва заметно шевелилось.

— Семенихин и Степанов, бросайте боекомплект, и достаньте из моего вещмешка файеры. — тихо, но чётко произнес Попов, снимая «Печенег» с предохранителя. — Готовность номер один. Первый зал проходим с наскока, патроны не жалеть. Семенихин, я надеюсь твои способности нас не подведут, и в случае какой-то угрозы ты это успеешь заметить и предупредить.

Короче всё, бойцы… Кидайте файеры и погнали… В бой!

Интерлюдия. Калининград. «Новая власть».

Казимир «Кази» Орловский за эти несколько дней уже привык чувствовать себя без преувеличения королём новой жизни. Ещё неделю назад он был никем — обычным владельцем полуподпольного спортзала и тренером по смешанным единоборствам с парой-тройкой судимостей за хулиганку и нанесение тяжких.

Теперь же его власть простиралась на весь центр совсем не маленького города. Сейчас он стоял на роскошном балконе бывшего офиса крупной риэлторской компании, который облюбовал под свою штаб-квартиру, и смотрел на дымящиеся улицы.

Внизу, у подъезда, слонялись его люди — «активированные», с разноцветными кольцами под ногами. В большинстве своём все они были носителями жёлтых и зелёных колец, а красных он предпочитал держать подальше от себя — слишком уж они были амбициозные и неуправляемые. Дошло даже до того, что троих красных, которые попытались оспорить его главенство, он лично отправил на тот свет, используя свою феноменальную скорость.

Его жёлтое кольцо пульсировало под ним ровным светом. Да, оно не давало ему прямой мощи, как кольцо «Бойцов», но вместо этого оно кардинально усиливало его природные данные, среди которых самой важной была скорость реакции и движений.

Та самая скорость, что он годами оттачивал в клетке боёв без правил, получила усиление, и теперь стала по-настоящему сверхъестественной. Благодаря её работе он даже пару раз уворачивался от пуль, а его удары были воистину молниеносными. Это и помогло ему построить свою «Новую власть», боевые группы которой додавливали остатки сопротивления городской полиции.

Казимир придумал идеальный способ, который поражал своей эффективностью. Он собирал группы из тех, кто выжил и получил кольца, но не имел ни ума, ни воли, чтобы действовать самостоятельно. Он снабжал их оружием, добытым из разгромленных оружейных магазинов и полицейских опорников, и отправлял чистить легкие данжи, появлявшиеся в городе.

Спустя строго фиксированное время в данж заходил сам Казимир, где забирал себе эссенцию с босса, а взамен оставлял своим бойцам щедрые «отступные» — наличные из взломанных банкоматов, золото из ломбардов, и деликатесы из захваченных супермаркетов.

Система работала как швейцарские часы: его люди были довольны, а его собственный прогресс улучшения кольца неуклонно рос.

Он мысленно вызвал интерфейс, и с приятным предвкушением полюбовался на цифру в 62%. Ещё чуть больше десятка данжей, и он достигнет заветных 100%, после чего обретет второе кольцо. Он почти физически ощущал, какую мощь оно ему даст. Он станет непобедимым в этом новом мире, и весь Калининград будет у его ног.

Внезапно его размышления прервал навязчивый звонок смартфона. Сначала он не хотел отвечать, раздосадованный нарушением своих фантазий, но потому увидел, что на дисплее отображалось имя — «Борода», и понял. что отвечать придётся.

Борода был его корешем с малых лет, и сейчас он держал под своим контролем Южный вокзал — важный стратегический узел города.

Казимир поднес трубку к уху, и сразу поморщился от внезапно громкой канонады выстрелов, криков и отборного мата.

— Кази! Ты слышишь?! Сюда, чёрт возьми, танки прорвались! Нам нужна поддержка, срочно! Они…

Связь внезапно прервалась, а Казимир мгновенно почернел лицом.

— Борода! Борода, мать твою, отвечай! Откуда там взялись танки?! — попытался докричаться до друга Казимир, и в этот самый момент с южной стороны города, со стороны вокзала, донёсся мощный, оглушительный взрыв.

Звук был таким сильным, что зазвенели стёкла в его офисе, а по всему городу на мгновение воцарилась звенящая тишина, которую почти сразу сменил нарастающий гул тревоги. Не нужно было быть специалистом, чтобы определить, что это был не взрыв газовой плиты или случайной гранаты… Это был удар артиллерии, причем калибр использовали серьёзный.

Суета внизу у подъезда сменилась напряжённым ожиданием. Люди Казимира сжимали оружие, глядя в сторону зарева, начавшего подниматься над южными районами, и тут к зданию, с визгом тормозов, подлетела белая «девятка».

Двери машины распахнулись, и оттуда вывалился человек в залитой кровью и пылью куртке, в котором Казимир моментально узнал одного из людей Бороды. Парень явно был не в себе, а его глаза были полны неподдельного ужаса.

Охранники у входа попытались его остановить, но Казимир, стоя на балконе, повелительно махнул рукой, после чего парня пропустили. Он ворвался в здание, поднялся по лестнице и, добежав до Казимира, буквально рухнул перед ним на колени, пытаясь восстановить дыхание.

— Казимир!.. — выдохнул он, захлёбываясь. — Вокзал… Бороду… Всех…

— Хватит мямлить и говори нормально, урод! — рявкнул правитель «Новой власти», чувствуя, как ледяная пустота заполняет его изнутри.

— Военные! — выпалил гонец, срываясь на крик. — Они собрались в единый кулак, и прут колонной по серьёзке! Там всё… И пехота, и БТРы… Но самое жесткое — их поддерживает флот! Корабли в заливе стреляют без всяких разговоров по целеуказанию с суши! При малейшем сопротивлении всех сразу в мясо! Южного вокзала больше нет, нас просто… Нас стёрли с лица земли!

После этих слов Казимир замер, ощущая как вся его самоуверенность, все планы на второе кольцо и власть над городом в одночасье рухнули. Он представлял себе борьбу с такими же, как он, амбициозными ублюдками, с бандами мародёров, и совсем не рассчитывал на то, что государство, которое, как он думал, развалилось, сможет так быстро опомниться, консолидировать остатки сил и нанести такой сокрушительный, профессиональный удар.

Он смотрел на перепуганное лицо гонца, на зарево над Южным вокзалом, и впервые за последние дни почувствовал не звериную ярость, а леденящий душу страх. Его жёлтое кольцо и феноменальная скорость легко спасали его от других «активированных», но что они смогут противопоставить слаженной мощи регулярной армии, поддерживаемой артиллерией военных кораблей?

«Новая власть» трещала по швам, и время её правления, похоже, подходило к своему концу.

Глава 16

Сергей

Если наш первый поход в данж был отчаянной борьбой за выживание, где каждый патрон был на счету, а каждый монстр — смертельной угрозой, то теперь изменилось буквально всё.

С новым вооружением прохождение лёгкого данжа напоминало не столько бой, сколько стремительную, крайне эффективную зачистку.

После приказа капитана мы с Илюхой хорошенько размахнулись и закинули в пещеру перед нами разгорающиеся файеры, из-за чего вся пещера осветилась неровным, но вполне ярким светом.

Эффект от этого простого действия превзошел все наши ожидания. Судя по всему — местные твари привыкли к вечной тьме, и вполне логично оказались очень уязвимы к источнику света, поэтому когда в их логове таких источников возникло сразу два, то в тот же миг из всех темных углов и многочисленных щелей в стенах, донесся пронзительный, многоголосый визг.

Этот звук был больше всего похож на скрежет стекла по металлу, и нет ничего удивительно в том, что от этой ласкающей слух мелодии мы все поморщились, и наконец увидели своих врагов.

В свете файеров заметались твари — крупные, размером с собаку, существа, покрытые бледной, склизкой кожей. Их блеклые глаза были плотно зажмурены, и им не оставалось ничего иного, кроме как злобно щёлкать весьма примечательными, огромными челюстями, и перебирать длинными щупальцами, расположенными по всему телу.

Благодаря нашей придумке со светом эти твари оказались ослеплены, и сейчас дезориентировано метались по пещере, пытаясь найти злобных врагов, но вместо нас они постоянно натыкались друг на друга, создавая самый натуральный хаос, состоящий из множества щупалец.

— Огонь на поражение! — скомандовал Попов, и наши «тяжи» тут же пришли в действие.

Грохот «Печенега» в замкнутом пространстве был по-настоящему оглушительным. Капитан вёл длинные, сокрушительные очереди, буквально разрывая слепых тварей в клочья. Прапорщик Титов и мы с Илюхой работали короткими, контролируемыми очередями, добивая тех, кто избегал пулеметного веера, и мог представить хотя бы теоретическую угрозу для нас.

Бойня заняла меньше минуты, и когда выстрелы окончательно смолкли — живых тварей в пещере больше не осталось. Капитан с наслаждением втянул в себя пропитанный порохом воздух, и пренебрежительным взглядом посмотрел в сторону нескольких десятков уродливых трупов, усеявших каменный пол пещеры.

— Группа, всем проверить пещеру на предмет выживших тварей, — распорядился Попов, настороженно поводя стволом своего пулемёты из стороны в сторону, после чего спросил у Марины:

— Соколова, ну что там у тебя?

Мы все удивлённо обернулись, и увидели, что Марина стояла чуть поодаль, сняв с плеча свой медицинский рюкзак, и совершенно без каких-либо эмоций доставала оттуда компактный, сложенный квадрокоптер матово-черного цвета.

— Ставлю «Глаза», товарищ капитан, — коротко бросила она, быстрыми движениями рук раскладывая лопасти дрона, после чего продолжила:

— Следующие пещеры могут оказаться куда больше чем эта, и чем лезть туда напролом — гораздо лучше сначала все внимательно разведать.

Через тридцать секунд дрон с мягким жужжанием поднялся в воздух и скрылся в коридоре прямо перед нами. В этот момент капитан поторопил нас с выполнением поставленной задачи, и мы сразу пошли проверять зал. Во время этой проверки я не забывал вытягивать эссенцию, и всё равно то и дело косился на Марину, которая сосредоточенно смотрела на телефон в своих руках, куда выводилось изображение с камеры дрона.

Когда мы вернулись обратно к группе, девушка как раз начала докладывать:

— После этого коридора действительно начинается большой зал, как я и предполагала. На потолке много сталактитов, так что в случае применения гранат смотрите не только по бокам, но и вверх. Тварей много, в большинстве своём сидят по углам, в небольших нишах. Всего насчитала чуть больше сорока штук. С правой стороны находится тупик с каким-то… гнездом.

— Гнездо — уничтожить без всяких разговоров, — немедленно скомандовал Попов. — Нечего давать им возможность размножаться. Титов, подготовь какой-нибудь взрывоопасный сюрприз, и как будешь готов — действуй без команды, понял?

— А что ж тут не понять-то, тащ капитан? Сделаем! — улыбнулся обычно угрюмый прапор, и начал копошиться в своих подсумках.

Тем временем мы наконец двинулись по коридору, и буквально через сотню метров дошли до границы нового зала. Как только мы приготовились зайти внутрь, Марина лаконично сказала:

— Сектор справа, сразу после входа. За кристаллом находится группа из восьми тварей.

Капитан, услышав эти слова, развернул пулемет в указанную сторону и дал очередь, прямо сквозь кристалл. Камень конечно не выдержал таких издевательств и начал раскалываться на блестящие куски, но вот тварям за ним пришлось куда как хуже…

После этого так и повелось — Марина не отрывала взгляда от телефона и короткими, отрывистыми фразами, говорила нам где и в каком количестве находятся враги, сразу после чего эти самые враги дружно прекращали свой жизненный путь, даруя мне крохотные частички эссенции.

Благодаря помощи девушки у нас даже временами возникало чувство, что мы находимся не в каком-то опасном месте, где каждый шаг должен подразумевать непременный риск для жизни, а где-то на полигоне, где под руководством мудрого наставника тренировались «убивать» картонные мишени.

Пока мы развлекались с уничтожением мелкой нечисти — прапорщик успешно сообразил что-то взрывоопасное, и кинул прямо в тот тупик, где у тварей находилось подобие родильного дома в виде мерзкой, пульсирующей массы мелких яиц.

— Бойся! — скомандовал он, и спустя несколько секунд подземелье тряхнуло, а из тупика вырвалась взрывная волна, следом за которой повалил едкий, вонючий дым.

В этот момент к Марине вернулся её отправленный на разведку дрон, после чего она его поймала и сказала:

— Мелочь успешно зачищена ребята, и в этом вы молодцы. Дальше нас с вами ждёт длинный коридор, в конце которого находится большое помещение. В этом помещении находится одна… очень крупная тепловая сигнатура, которая практически наверняка является боссом этого места.

Услышав данную информацию, мы удивлённо переглянулись. Дело в том, что от начала данжа прошло от силы десять-двенадцать минут, и мы даже вспотеть как следует не успели, а уже добрались до босса.

— Отлично, — капитан Попов похлопал по кожуху пулемета, и обрадованно сказал: — Всем проверить оружие, комплектность боеприпасов, и погнали. Продолжаем в том же духе парни, и если всё пройдет как надо, то вечером с меня поляна!

Это предложение оказалось благосклонно воспринято всеми участниками группы, что вызвало довольную улыбку у капитана.

Пока все выполняли приказ капитана и готовились к прохождению финального зала, я на несколько мгновений задумался, а потом плюнул на всё, и сделав вид, что решил проверить недобитков — отправился в обход по зачищенной пещере, с щенячьей радостью встречая каждое системное сообщение:

Обнаружено тело существа: «Пещерный глитч». Уровень угрозы: низкий.

Использовать способность «Развеять» для получения базовых материалов?

[ДА] / [НЕТ]

Я делал это максимально осторожно, украдкой любуясь на то, как процент на моем скрытом интерфейсе медленно, но верно ползёт вверх: 5,5%… 5,7%… 6,1%.

Сейчас я уже был куда смелее, чем в первой комнате, но всё равно то и дело украдкой наблюдал за реакцией остальных на моих странные действия. Реакцией, которой не было.

Капитан Попов изучал карту на планшете, прапорщик Титов чистил затвор своего пулемета, Илюха с Женей о чём-то тихо общались, и не смотрели по сторонам… В общем никто из моих товарищей не подал вида, что видит эти серебристые потоки.

Я не услышал никаких удивленных возгласов, никаких вопросов… А значит я по прежнему был тем единственным, кто способен видеть эти странные серебристые потоки…

К тому времени, как мы были готовы штурмовать логово босса, мой прогресс составлял уже 6,4%, что было очень хорошим результатом для данжа лёгкого уровня. Мы последний раз проверили своё оружие, после чего капитан тяжело выдохнул и сказал:

— Группа, к бою. Порядок движения прежний, и да… Соколова, займись подготовкой своего «убедительного аргумента», — капитан кивнул на её СВД, вызвав этим действием предвкушающую улыбку на губах девушки.

Мы осторожно двинулись по разведанному дроном коридору, который вывел нас к массивной каменной арке, за которой зияла огромная пещера. В центре, этой пещеры, на невысоком подиуме, возвышалась гигантская, раздувшаяся версия тех слепых тварей, которых мы пачками уничтожали буквально несколько минут назад.

Это было грузное, студенистое тело, размером с матёрого медведя, испещренное десятками щупалец и увенчанное огромной головой с гигантской пастью. Оно медленно покачивалось на месте, издавая низкое, булькающее урчание, которое вызывало целый табун мурашек.

Капитан Попов уже поднимал свой «Печенег», собираясь дать очередь, чтобы привлечь внимание монстра, а мы готовились его страховать, как в этот самый момент, буквально из-за наших спин, грянул сухой, словно хлопок бича, выстрел. Выстрел снайперской винтовки Драгунова.

Мы все настороженно замерли, уставившись на босса, у которого прямо в центре лба, если это можно было так назвать, зияло аккуратное пулевое отверстие, которого у него раньше не было и в помине.

Монстр замер на мгновение, его щупальца беспомощно повисли, а затем он тяжело и громко рухнул на каменный пол. Всё было кончено, даже толком не успев начаться.

Мы, как по команде, повернули головы и уставились на Марину, которая лежала в проходе, плотно прижимая к себе винтовку, и прищуренным взглядом наблюдала за телом босса. Убедившись, что сложностей не будет — она стала подниматься на ноги, и как ни в чем не бывало отряхнула свою форму и сказала:

— А мне говорили, что данжи — очень опасное место...

В зале на секунду повисла тишина, которую нарушил хриплый смех капитана Попова:

— Вот это работа, Соколова! С одного выстрела и босса уложила! Крайне эффектно и эффективно! Молодец.

После этих слов он подошел к неподвижному телу монстра, после чего совершенно не брезгуя, запустил руку в эту массу, и через мгновение вытащил оттуда небольшой предмет, который оказался небольшим, размером с половинку ладони, выточенным из тёмного, почти черного камня с зеленоватыми прожилками амулетом.

Капитан на несколько мгновений замер, явно читая информацию из интерфейса, после чего громко зачитал нам описание предмета:

— «Амулет тусклого взора»

Качество: Обычное.

Эффект: Накопитель. Позволяет владельцу один раз в сутки полностью блокировать одно враждебное ментальное воздействие (доминирование, паника, иллюзия).

После использования требует 24 часа для перезарядки.

Он в очередной раз задумался, а потом протянул добычу в сторону Марины, после чего сказал:

— Соколова, держи себе цацку на время выхода. Думается мне, что ты — идеальная кандидатура для неё, потому что в случае встречи с менталистом сможешь быстро вывести нас из-под его влияния с помощью своей химии.

Марина благодарно кивнула, и даже не думая спорить, тут же взяла протянутый амулет и надела его себе на шею.

Капитан тем временем отправил Титова поглощать эссенцию с босса, и спустя десяток секунд я в очередной раз увидел знакомый сгусток густого, багрового света, который в очередной раз проходил мимо меня…

— Группа, на выход! — тут же скомандовал Попов, заметив появившийся портал. — Отчитываемся о успешном заходе, и мчим на следующую точку. Впереди ещё четыре данжа.

Как самых молодых и, видимо, самых выносливых, меня и Илюху капитан отрядил обратно в первую пещеру за боекомплектом к «Печенегам», которые так и остались невостребованными.

Таскать тяжеленные ящики по тёмным, пропахшим смертью коридорам было не самым приятным занятием, но мы справились быстро, и уже совсем скоро вернулись обратно к группе.

— Не задерживаемся! — скомандовал Попов, после чего мы один за другим шагнули в сияющий портал, сразу после чего меня снова накрыло знакомым ощущением лёгкого головокружения, и через мгновение я уже стоял на твердой земле, вдыхая свежий, хоть и пропахший дымом, воздух, и с мягкой улыбкой смотрел на наш верный Урал.

Сразу после перехода мы отработанными движениями погрузили ящики обратно в кузов, заняли свои места, и машина, рыкнув мотором, тронулась к следующей точке на карте.

Последующие несколько часов слились в единый калейдоскоп из новых ландшафтов, новых монстров и оглушительного грохота нашего оружия. Мы вполне себе успешно посетили ещё четыре данжа, и в последнем мне даже посчастливилось впервые в жизни поглотить эссенцию с босса.

Первый данж представлял собой затопленные катакомбы, где по нам с верещанием пикировали летучие мыши-мутанты с ядовитыми жалами. В этом месте великолепно показала себя Марина, которая в одиночку уничтожила чуть ли не 70% всего населения бреши.

В другом данже, напоминавшем старый бункер, мы столкнулись с бронированными насекомыми-камикадзе. Тут нам серьёзно помогли гранаты и пулеметы, без которых мы бы вряд ли смогли отсюда выйти.

Всё это время я неустанно продолжал свою тихую «охоту», и вытягивал серебристую эссенцию с каждой убитой твари, с замиранием сердца наблюдая за тем, как быстро поднимается опыт улучшения кольца: 6,5%… 9,8%… 13,1%… 18,7%…

К двум часам дня, когда мы, залитые потом, грязью и чужими внутренностями, выползли из пятого по счету портала, капитан Попов с видом победителя достал телефон.

— Группа Попова задание выполнила, все пять легких данжей очищены. Потерь нет, раненых нет. Боеприпасы израсходованы… около 70%. Сейчас заправляемся и готовы к следующей задаче. Есть свободные цели?

Он говорил бодро, но в его голосе слышалась усталость, которую испытывал каждый из нас. Прокачка — это конечно было очень здорово, но я бы сейчас отдал всё что угодно, чтобы хотя бы на пару часов вернуться в институт, навернуть горячего супца, и сходить в нормальный человеческий душ.

Лицо капитана тем временем неуловимо изменилось. Он нахмурился, а его бодрый голос сменился на настороженный.

— Так… Понял… — он слушал, и на его лице читалось растущее недоумение и сомнение. — Вы уверены? Но это же… Ладно. Понял. Принято к исполнению. Мы выдвигаемся к указанной точке.

Он положил трубку и обернулся к нам, после чего я невольно вздрогнул. Дело в том, что когда он повернулся — я успел заметить в его глазах тень опасения, которой не было даже в самых тёмных уголках данжей.

— Группа, планы меняются, — его голос был твёрдым, но без прежней уверенности. — Нам поступил новый приоритетный приказ, и отказаться от его исполнения мы не имеем права.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, после чего продолжил:

— Сегодня утром, около девяти, группа капитана Лебедева зашла в средний данж на парковке аэропорта «Храброво», и на связь до сих пор не вышла. Наша с вами задача — прибыть на место, оценить обстановку и… попытаться установить контакт или выяснить их судьбу.

В воздухе повисла тяжёлая тишина. Мы только что были на эмоциональном подъёме, ощущая себя непобедимой силой, щелкающей лёгкие данжи как семечки, и сейчас, словно желая нас приземлить, неведомый координатор отправлял нас без малейшей подготовки на заведомо более сложный объект, где уже пропала без вести целая группа.

— Средний данж? — первым нарушил молчание прапорщик Титов, хриплым голосом озвучив сомнения каждого из нас:

— Без разведки и без нормального боекомплекта сунуться туда, где пропала группа в два раза больше нашей? Они там вообще с дуба рухнули?!

— Приказ есть приказ, — отрезал Попов, но в его глазах читалось абсолютно такое же непонимание.

Прекрасно понимая, что деваться нам некуда, мы молча поплелись к Уралу, а прежний боевой настрой сменился тягостным предчувствием. Каждый из нас понимал, что лёгкая прогулка закончилась, и теперь нас ждала настоящая, непредсказуемая опасность.