Система становления. Вызов брошен

Глава 1

Кейрон. Калининград

Когда подполковник Жаров вывел нас из комендатуры, я всё ещё пребывал в странном состоянии между шоком и отрешенностью, потому что события неслись вперёд с такой скоростью, что сознание просто не успевало их обрабатывать.

Нас с Илюхой усадили на заднее сиденье серой ауди, после чего Жаров занял переднее пассажирское кресло, и как только он захлопнул дверь — машина тут же резко тронулась, вылетая на центральную улицу Калининграда.

Не успели мы проехать и двухсот метров по пустынной утренней улице, как сбоку, с примыкающей дороги, к нам пристроилась первая патрульная машина ДПС с мигалками, которые молчаливо сверкали в предрассветной тьме, и это было только начало…

Ещё через минуту появилась вторая машина, которая заняла позицию перед нами, а к тому моменту, когда мы выехали на объездную вокруг Калининграда, нас уже сопровождал целый кортеж из четырёх машин.

Пока мы ехали, я заметил некую странность… Все светофоры на нашем пути почему-то всегда загорались зелёным, и только хорошенько присмотревшись я увидел, что на всех крупных перекрёстках стояли сотрудники ДПС, которые вручную их переключали, чтобы наш кортеж мог проехать нигде не останавливаясь.

Совсем скоро мы выскочили на загородную трассу и взяли курс на Храброво, где, как я предполагал, нас ждал какой-то военный борт, готовый к вылету в Москву, но реальность превзошла все мои ожидания.

Вместо того чтобы свернуть к пассажирскому терминалу, наш кортеж поехал к какому-то шлагбауму, который открылся ещё до того, как к нему подъехала первая машина ДПС, даруя нам возможность беспрепятственно проследовать прямо на лётное поле.

Мы стремительно промчались мимо ангаров, мимо стоящих вертолётов и военных самолётов… А закончился наш путь у трапа пассажирского «Боинга-737» авиакомпании «Аэрофлот».

Этот самолёт выглядел полностью готовым к полёту, вот только вокруг него не было ни одной живой души из обслуживающего персонала: ни грузчиков, ни заправщиков… Только мужчина в форме пилота у подножки служебного трапа и две тёмные тени у самой двери.

— Выходим, быстро! — скомандовал Жаров, вылезая из машины, и мы тут же последовали следом, чтобы уже через минуту нас практически втолкнули в абсолютно пустой салон самолёта.

— Садитесь на любые свободные места, и не забудьте пристегнуться — сказал пилот спокойным голосом, закрывая входную дверь.

Мы с Ильёй переглянулись, а Жаров, который зачем-то зашёл в самолёт вместе с нами, легонько подтолкнул нас в сторону салона, будто поторапливая.

Мы прошли в секцию первого класса, где Илья, без особых размышлений, выбрал кресло у левого иллюминатора, а так как я тоже хотел лететь у окошка, то решил занять такое же кресло с другой стороны, тем более что настроения на разговоры у нас не никакого не было.

Как только мы сели и щёлкнули ремнями, послышался нарастающий вой двигателей, после чего самолёт без каких-либо привычных инструктажей о безопасности начал рулёжку в сторону взлётной полосы, которая быстро сменилась стремительным набором скорости перед взлётом.

Первые полчаса полёта прошли в гробовой тишине, нарушаемой лишь ровным гудением двигателей, под которое меня наконец начало отпускать напряжение, копившееся всё это время, уступая место леденящей усталости.

Мои веки начали постепенно тяжелеть и я уже практически провалился в сон, как вдруг моё подсознание зацепилось за что-то, чему тут было совсем не место… Сначала я не понял причин своей нервозности, а потом взглянул в иллюминатор, и испуганно замер.

Дело в том, что рядом с нами, так близко, что можно было разглядеть каждую заклёпку на хищном силуэте, летел изящный истребитель с острыми контурами крыльев. Я не мог назвать себя экспертом в авиации, но исходя из флага, нарисованного на его хвосте, совершенно точно определил, что к Российским воздушным силам он не имеет никакого отношения…

В этот момент из кабины вышел второй пилот, который холодным тоном доложил Дмитрию Сергеевичу:

— Товарищ, подполковник, пилот истребителя приказывает нам совершить посадку в Вильнюсе, так как мы якобы незаконно пересекли их границу.

Жаров на это вскинулся, и тут же выпулил целый каскад вопросов:

— Как долго нам лететь до границы РФ? И что мы вообще можем сделать в такой ситуации имеющимися средствами?

Пилот на этот вопрос скептически окинул взглядом наш самолет, а потом, с видимым отвращением сказал:

— На ЭТОМ, товарищ подполковник, мы боевому самолёту не сможем противопоставить совершенно ничего, а вот он нас собьёт и даже не почешется.

Поэтому лучшим решением будет подчиниться требованиям и произвести посадку, потому что до нашей границы лететь ещё около получаса, а этого времени нам никто не даст.

Жаров побледнел и требовательно спросил:

— С землёй связались? Что они говорят?!

Пилот после этого вопроса посмотрел на нашего сопровождающего как на умственно отсталого, и сказал:

— С землёй мы связались практически сразу, и там нам сообщили, что отправили звено истребителей, однако им лететь до нас чуть меньше двенадцати минут, что в сложившейся ситуации преступно долго.

Жаров судорожно прикинул варианты, и вдруг выпалил:

— А как же Беларусь? Она же тут, недалеко!

Пилот задумался на несколько мгновений, после чего задумчиво протянул:

— Да, до границ Беларуси действительно недалеко, и мы туда долетим минут за 10, но даже при таком раскладе наш гость успеет нас продырявить, как только поймёт, что подчиняться его требованиям никто не собирается.

— Тяните время! — рявкнул Жаров, и именно в этот момент в опасной близости от самолёта пролетела пулемётная очередь.

Пилот скосил глаза в сторону иллюминатора, после чего сказал:

— Это было предупреждение. У нас ровно минута, чтобы начать снижение, иначе следующий выстрел будет на поражение.

В этот момент я наконец отмер, и увидев, что истребитель вновь догоняет наш самолёт, а его пилот в чёрном шлеме смотрит в нашу сторону и показывает пальцем вниз, крикнул в сторону открытой двери кабины:

— Прижмись к нему поближе!

Этот крик прозвучал настолько неожиданно, что первый пилот, сидевший за штурвалом, среагировал на него почти рефлекторно, в результате чего наш «Боинг» плавно, но уверенно начал сближаться с истребителем, сокращая и без того опасную дистанцию.

В иллюминаторе я прекрасно видел, как пилот в чёрном шлеме на мгновение замер, явно не понимая такого наглого манёвра со стороны безоружного лайнера, и снова попытался показать нам знаками на необходимость посадки, и это было его ошибкой…

Дождавшись, пока расстояние между нами сократится до совершенно ничтожных значений, я закрыл глаза, чтобы отсечь всё лишнее: вой двигателей, тяжёлое дыхание Ильи рядом, сдавленный мат Жарова, а потом хорошенько сосредоточился на вражеском пилоте, после чего активировал тот единственный навык, который мог нам сейчас помочь:

«Ментальный шип».

Я никогда ещё не использовал этот навык на таких скоростях, но всё случается когда-то в первый раз, да и выбора у меня особого не было.

Пилот был обычным человеком, и его природные ментальные щиты конечно же не устояли против воли монарха с пятью кольцами становления, в результате чего, сразу после моей атаки его фигура обмякла, а голова упала на грудь.

Истребитель, лишённый управления, на секунду дёрнулся, после чего стабилизировался и продолжил полёт, сохраняя прежний курс и скорость.

— Пилот в отключке! — крикнул я хриплым голосом, который прозвучал непривычно громко в гробовой тишине салона, и тут же добавил:

— Меняйте курс на Беларусь! Сейчас!

Второй пилот, стоявший в проходе, после моих слов резко рванулся к иллюминатору, и когда он оценил состояние вражеского пилота — его глаза расширились от недоверия.

— Он… он что, спит?..

— Неважно! — рявкнул Жаров, найдя в себе силы взять ситуацию под контроль, после чего пророкотал:

— Немедленно меняйте курс!

Пилот тут же метнулся в кабину, хлопнув дверью, а через десяток секунд мы все почувствовали глубокий крен, потому что наш лайнер начал разворот вправо, на северо-восток, а безжизненный истребитель начал потихоньку удаляться, сохраняя прежнюю траекторию полёта.

Только в этот момент Илья наконец выдохнул, и кинув на меня опасливый взгляд, спросил:

— Серёг, ты… Ты его убил?

— Нет, ты что! — вскинулся я, чувствуя странную пустоту после использования навыка. — Он просто крепко спит, и минут через 30 проснётся с дикой головной болью, если, конечно, его кто-нибудь не собьёт за нарушение воздушных границ…

Всё это время Дмитрий Сергеевич не сводил с меня внимательного взгляда, в котором не было благодарности, но зато было очень много переосмысления. Я чувствовал, что сейчас, при взгляде на меня, он видел в первую очередь не человека, а оружие. Оружие, которое только что спасло жизни всех на борту.

— Как вы это сделали? — спросил он ровным голосом, на что я коротко ответил, не желая вдаваться в подробности:

— Ментальное воздействие… Одна из способностей, полученная в Сиале… Впрочем неважно. У меня другой вопрос — что нам теперь делать? Совсем скоро на земле поймут, что с их пилотом что-то не так, и пошлют новую птичку… У нас есть эти десять минут?

Жаров тут же вытащил из внутреннего кармана куртки спутниковый телефон, похожий на небольшой кирпич, после чего сосредоточенным голосом сказал:

— Сейчас сделаем так, чтобы они у нас точно были…

После этого он начал набирать длинный номер, отойдя в заднюю часть самолёта, и когда он дозвонился — его речь была наполнена отрывистыми словами, позывными, и военными терминами.

Мне было очень интересно узнать суть этой беседы, однако сквозь гул самолётных двигателей я разобрал только что-то про «недружественный перехват», «нейтрализацию угрозы КП», «срочный запрос коридора в воздушное пространство РБ».

Ситуация потихоньку стабилизировалась, и адреналин начал отступать, пуская на своё место мелкую противную дрожь.

Я только что полноценно атаковал человека. Пусть это был враг, который проявил агрессию в нашу сторону, но это всё равно был новый рубеж, который до этого момента я старался не пересекать.

Раньше я сражался с тварями из данжей, с культистами, с Арахнис… С чем-то однозначно чужим и нечеловеческим, а тут… пилот. Солдат, который просто выполнял приказ.

«Он стрелял по нам — жёстко напомнил я себе. — И следующая очередь была бы в фюзеляж».

Логика работала, но на душе всё равно скребли кошки, и я ничего не мог с этим поделать.

За окном плыла лёгкая утренняя пелена, и где-то внизу, под нами, проносились поля и леса... Я бы долго мог смотреть в никуда, но неожиданно рядом со мной сел Илюха, и тронув меня за плечо, произнёс:

— Серёг, смотри…

Я последовал за его взглядом, и увидел, что на горизонте, со стороны, куда мы летели, появились три крохотные серебристые точки, которые очень быстро увеличивались, принимая форму стреловидных силуэтов.

— Наши? — прошептал я с безумной надеждой, на что Жаров, который сел сразу за нами, и посмотрел в тот же иллюминатор, утверждающе произнёс:

— Наши. По данным с земли, это звено МиГ-31 с белорусского аэродрома в Барановичах. Их подняли по тревоге после нашего запроса, и сейчас они должны выйти на параллельный курс, чтобы сопроводить нас до своего воздушного пространства.

Спустя десяток секунд три точки действительно превратились в три грозных истребителя-перехватчика, которые прошли под нами с оглушительным рёвом, а затем плавно развернулись и заняли позицию вокруг нашего «Боинга»: один впереди, и два по бокам. Глядя на знакомые красные звёзды, намалёванные на их фюзеляжах, я испытал чувство глубочайшего облегчения, а так же впервые поверил, что всё действительно будет хорошо.

— Что теперь? — спросил Илья. — Мы сейчас летим в Минск?

— И да, и нет — ответил Жаров, и тут же пояснил:

— Нас доведут до Минска, и там нас подхватят уже наши пацаны, которые доведут уже до самой Москвы. Топлива у нас с запасом, так что нет никакой нужды приземляться в Минске и терять бесценное время…

В это мгновение он посмотрел на меня, и я прочитал в его взгляде что-то новое… Теперь там была не просто постоянная оценка моих поступков, но ещё и появилась какая-то… осторожность?

Дмитрий Сергеевич не стал ходить вокруг да около, и сказал прямым текстом:

— Сергей Игоревич… Ваши действия в этом противостоянии… Они вышли за рамки любых ожиданий. Вы же понимаете, что я обязательно буду докладывать о произошедшем, и мне придётся описать ваш вклад… максимально подробно?

Я понимал, о чём он говорил, но другого ответа на его вопрос у меня не было, а потому я просто пожал плечами, и сказал:

— Да, я действительно призыватель, и в моём арсенале действительно есть ментальные атаки. Это редко, но совсем не уникально…

Жаров ненадолго задумался, а потом медленно кивнул и сказал:

— Хорошо, я вас понял, Сергей Игоревич, и я искренне надеюсь, что сюрпризов такого рода в вашем арсенале больше не найдётся…

После этого он вернулся на своё место, а Илья откинулся на спинку кресла.

— Никогда в жизни так не радовался виду военных самолётов, — пробормотал он, и я не мог с ним не согласиться. Эти строгие, стремительные силуэты были самым красивым зрелищем за последние сутки, а всё потому, что они означали безопасность, и говорили о том, что мы уже почти дома.

Оставшийся путь до Москвы прошёл без каких-либо происшествий, и уже через два часа шасси нашего самолёта коснулись ВПП международного аэропорта «Шереметьево», но вместо рулёжки в сторону терминала, наши пилоты отвели лайнер на дальнюю часть аэродрома.

Как только самолёт окончательно остановился, к нему сразу подкатили несколько чёрных внедорожников без опознавательных знаков, и когда мы спускались по трапу — внизу нас уже ждала новая группа незнакомых людей.

При взгляде на эту группу меня немного передёрнуло, потому что даже не вооружённым взглядом было видно, что хоть они и были одеты в гражданскую одежду, однако их осанка, взгляды, и манера держаться с головой выдавали в них принадлежность к государственным структурам.

Как только я ступил на бетон — меня тут же проводили к чёрному лимузину «Аурус Senat», стоявшему неподалёку, и крайне вежливо открыли передо мной заднюю дверь.

Когда я сел внутрь этой роскошной машины, то увидел что там, на просторном заднем диване уже сидел представительный мужчина, одетый в тёмный, идеально сидящий костюм без галстука. При виде меня он отложил в сторону свой планшет, и жестом указал мне сесть напротив него.

Как только я выполнил это указание — дверь машины закрылась, и она плавно тронулась, набирая скорость и выезжая с территории аэродрома на пустынное шоссе, после чего мой сопровождающий наконец заговорил:

— Сергей Игоревич, — произнёс мужчина спокойным голосом, в котором чувствовалась привычка повелевать, — Прошу прощения за столь спартанские условия знакомства, но обстоятельства иногда выше нас…

Позвольте представиться — меня зовут Кузнецов Игорь Владимирович, и я возглавляю одно из разведывательных управлений нашей страны.

Я неслабо так удивился уровню сопровождающего меня человека, а он тем временем продолжал:

— Ситуация, согласитесь, выдалась нестандартная, и вынуждает нас прибегать к нестандартным решениям. Ваш перелёт должен был пройти в штатном режиме, но, как видите, наши «партнёры» проявляют чрезмерный, на мой взгляд, интерес к российской территории и к определённым персоналиям на ней, поэтому нам пришлось импровизировать.

Он говорил спокойно, словно описывал не международный скандал, а просто обсуждал погоду, после чего слегка улыбнулся, и спросил:

— Вы, наверное, задаётесь вопросом — куда и зачем мы едем? Смею уверить вас, что наша цель прежняя, но вот конечная точка немного изменена…

После демонстрации ваших способностей в воздухе – везти вас на отдалённую базу или в штаб ДКАР сочли неразумным, потому что слишком много глаз и потенциальных утечек… Поэтому мы едем туда, где уровень безопасности максимален, а решения принимаются без лишних согласований.

— И куда именно? — спросил я, глядя в тонированные окна, на что получил крайне простой ответ:

— В Кремль.

Глава 2

Эти слова меня весьма удивили, и Кузнецов, конечно же, с лёгкостью прочитал моё состояние, после чего в его глазах мелькнула тёплая, почти отеческая усмешка, словно он наблюдал за реакцией ребёнка, впервые увидевшего море, и я услышал:

— Да, Сергей Игоревич, вы не ослышались… Мы едем прямо в Кремль.

Я даже не знал, что мне ответить, потому что совсем не понимал предпосылок для такого решения. Мне не верилось, что недавнего курсанта-дезертира, который ко всему прочему ещё и только что устроил воздушный инцидент с участием истребителя НАТО, вот так вот просто везут в Кремль. Это была либо гениальная многоходовка, либо абсолютное безумие.

Машина тем временем резко прибавила скорость, вырвавшись на платную трассу, и уже совсем скоро за окном замелькали огни ночной Москвы. Не знаю в какой момент они появились, но когда мы подлетали к МКАДу — нас уже сопровождали чёрные внедорожники с проблесковыми маячками, которые, одним своим грозным видом расчищали нам путь в потоке машин.

— Но… Но почему? — наконец выдавил я, всё ещё не понимая. — После того, что я… После ментальной атаки на пилота? Разве я не… не слишком опасный элемент для такого места?

Кузнецов после этого вопрос негромко, но искренне рассмеялся, после чего произнёс:

— Опасный? О да… Человек, который способен одним лишь усилием воли отключить сознание высококлассного пилота на сверхзвуковом истребителе действительно крайне опасен. С формальной точки зрения — вас и на пушечный выстрел не стоило бы подпускать к любым стратегическим объектам, не то что к Кремлю. — Он сделал небольшую паузу, после чего с более серьёзным взглядом продолжил:

— Однако, не стоит думать, Сергей Игоревич, что у нас работают глупые люди… Как только мы узнали, что объект «Серафим» — это вы, то нашими специалистами тут же из Калининграда было запрошено ваше личное дело, которое было тщательно изучено, и на основании ваших вступительных психологических тестов, которые вы проходили при поступлении в военный институт, было принято такое решение.

Я удивлённо поднял бровь. Тесты? Эти бесконечные опросники реально позволяют что-то там определить?

— И что же они там увидели? — полюбопытствовал я, на что мой сопровождающий спокойно ответил:

— Они увидели человека с высоким интеллектом, развитым логическим мышлением, чёткой внутренней иерархией ценностей и, что критически важно, — выраженным инстинктом защитника. Не агрессора, не хищника, а защитника.

Вы склонны применять силу только в ответ на прямую угрозу или для достижения ясной, с вашей точки зрения, благой цели. Вам свойственна стратегическая, а не тактическая жестокость. Проще говоря — вы не психопат и не глупец. Вы не станете использовать свои способности просто так, от скуки или чтобы доказать своё превосходство. Особенно — в самом сердце страны.

Он откинулся на спинку сиденья, наблюдая за моей реакцией, после чего располагающим голосом постарался донести:

— А провоцировать вас, поверьте, никто не будет. Мы уже один раз обожглись, и повторения этой ситуации не хочет никто. Мы ценим ресурсы, а вы, Сергей Игоревич, ресурс уникальный.

Так что с вами будут разговаривать, вам будут предлагать компромисы, и возможно — убеждать, но давить, или, упаси боже, применять силу? Это было бы верхом идиотизма с нашей стороны.

Его слова звучали разумно. Слишком разумно, чтобы быть правдой, но в них прослеживалась железная логика. Я понимал, что государству действительно был не нужен взбешённый абсолют, разносящей его святая святых. Им нужен был союзник, и они сделают всё, чтобы его получить.

Ещё несколько минут прошли в идеальной тишине, поэтому мне ничего не мешало наслаждаться мелькающими за окном пейзажами, знакомыми каждому россиянину — высотки, мосты, освещённые фасады исторических зданий… А в один момент наш кортеж резко свернул на набережную, сразу после чего перед нами выросла та самая мощная, зубчатая стена из красного кирпича, освещённая кучей прожекторов.

Когда мы подъезжали к первым воротам — машины сопровождения тут же свернули в сторону, перекрывая дорогу за нашей спиной, а наш автомобиль, почти не снижая скорости, промчался мимо караульных, и въехал через массивные ворота на территорию Ивановской площади. Мы проехали мимо приземистых, величественных зданий соборов и колокольни, мимо царь-пушки и царь-колокола… После чего автомобиль остановился у подъезда одного из административных корпусов.

Меня провели через боковой вход, мимо офицера охраны, который быстро просканировал меня прибором непонятного назначения, и завели в лифт, быстро устремившийся на верхние этажи.

Мы вышли в каком-то длинном коридоре, где на полу лежал длиннющий ковер, а стены были отделаны деревянными панелями, на которых через равные промежутки висели картины.

К большому сожалению мне не дали возможности изучить это удивительное место, и сразу же повели к массивной двери из тёмного дуба, на которой не было никакой таблички.

Как только мы подошли, Кузнецов легонько в неё постучал, и дождавшись тихого «Войдите», толкнул дверь, пропуская меня вперёд.

Кабинет, куда меня привели оказался небольшим, но на удивление уютным. За простым деревянным столом сидел мужчина лет пятидесяти пяти с крайне усталым выражением лица, но с очень внимательными глазами. Он был одет в простую рубашку с расстёгнутым воротником, без погон и каких-либо знаков различия.

— Сергей Игоревич, — произнёс он, жестом приглашая сесть в кресло напротив. — Прошу, присаживайтесь. Меня зовут Александр Леонидович, и я сразу хочу извиниться перед вами за столь… Непродуманный маршрут эвакуации.

Его голос был спокойным, но даже я, человек далёкий от политических интриг, чувствовал в нём такую силу, что после него голоса Жарова или Волкова казались в лучшем случае голосами подростков. Этот человек явно привык, что его слушают, и понимают его слова с первого раза.

Я кивнул, не зная, что сказать, но говорить ничего и не требовалось, потому что хозяин кабинета спокойно продолжал, смотря на меня пристальным взглядом:

— Я ознакомился с предварительным отчётом подполковника Жарова, и с другими данными, переданными из Калининграда… Абсолют с пятью белыми кольцами становления… Таких носителей в нашем реестре можно пересчитать по пальцам одной руки, а уж статус монарха вообще делает вас стратегическим активом государственной важности. Вы понимаете, что это значит?

— Предполагаю, — осторожно ответил я, и Александр Леонидович тут же пояснил, подтверждая мои мысли:

— Это значит, что разговор о «независимом сотрудничестве» или статусе «приходящего специалиста» — наивная детская игра, — сказал он без повышения тона, но так, что по моей спине тут же побежали мурашки. — С обретением статуса монарха, Сергей Игоревич, вы перешли в другую категорию. Категорию сил национального, а, возможно, и глобального масштаба. Такие силы не бывают «независимыми». Они либо служат государству, либо становятся его проблемой… Третьего не дано.

Он сделал небольшую паузу, позволяя мне вдуматься в его слова, и продолжил:

— После сегодняшней демонстрации ваших возможностей, пусть и в экстремальной ситуации, у нас больше нет сомнений, что вы — не просто сильный носитель, а самый настоящий инструмент, способный решать задачи, недоступные целым армейским подразделениям, и такой инструмент просто обязан находиться в надёжных руках.

Мне крайне не понравилось слово «инструмент», но здесь и сейчас возражать было глупо, потому я постарался взять себя в руки, и настороженно спросил:

— Что вы предлагаете?

Александр Леонидович откинулся на своём кресле, и произнёс:

— Мы немного переработали ваше предложение и решили предложить вам вступить в специальное подразделение при Совете Безопасности. Формально — вы будете числиться офицером, а фактически — получите статус оператора особого назначения с максимальной степенью свободы в рамках поставленных задач.

Вы будете получать целевые задания высочайшего уровня сложности: нейтрализация аномальных угроз, проникновение в закрытые зоны, работа с… особыми контингентами носителей, а взамен — полная легитимность, доступ к любым ресурсам государства для вашего развития, защита вас и ваших близких, ну и, разумеется, ваш друг Илья будет включён в программу, соответствующую его потенциалу.

Это предложение было крайне серьёзно, и вместе с тем — намного опаснее всего, чем я до этого занимался, да и вообще… Если в него вдуматься — возникало очень много вопросов, относительно моего самостоятельного пребывания в Сиале, которого, похоже, не предполагалось.

— А если я откажусь? — спросил я, уже догадываясь, что услышу в ответ.

Александр Леонидович немного помолчал, затем слегка улыбнулся, вот только улыбка его глаз не касалась, и выглядела от этого… жутковато.

— Вы не откажетесь, потому что вы умный человек, Сергей Игоревич, и прекрасно понимаете, что в одиночку, даже с пятью кольцами, вы не справитесь с тем, что грядёт. То существо, в Калининграде, было лишь первым звоночком. Мир ломается, Сергей Игоревич, и в образовавшиеся щели проникают такие вещи, по сравнению с которыми ваши культисты — безобидные насекомые.

Государство — это конечно крайне тяжёлая и неповоротливая машина, но именно эта машина способна дать вам крышу, разведданные, поддержку и… цель. Без этого вы останетесь просто сильным парнем, которого рано или поздно либо съедят более крупные хищники, либо накроет волной событий, которым вы не сможете противостоять в одиночку.

Он встал, подошёл к небольшому сейфу в углу кабинета, набрал код и достал оттуда толстую папку с грифом «ОВ» — «Особой важности».

— Здесь — досье на инциденты за последнюю неделю, с которыми не смогли справиться обычные силы ДКАР, куда входят аномалии уровня «город-призрак» в Сибири, а так же необъяснимые массовые исчезновения носителей на Урале… — Он положил папку на стол передо мной, после чего продолжил крайне серьёзным голосом:

— Это, Сергей Игоревич, не какое-то далёкое будущее с туманными угрозами, а самое что ни на есть настоящее. И оно требует внимания именно таких людей, как вы.

Я решил не отвечать на эту замануху, молча открывая предложенную мне папку с грифом «ОВ», и как только я это сделал, то на первом же листе обнаружил спутниковые снимки участка тайги, на которых чётко просматривался… город, а точнее, тени зданий, которых не существовало в этой реальности.

Рядом с этими фото находилась подпись: «Аномалия «Город-призрак», Красноярский край. Радиус действия — 15 км. Две попытки изучения с последующей зачисткой силами ДКАР провалены. Потери: 47 носителей (круги 2-4), 3 единицы тяжёлой техники».

На следующем листе меня встретил отчёт о исчезновении целого патруля из пяти носителей третьего круга на Урале. Они вошли в стандартный средний данж, и… не вышли. Просто исчезли, а портал от этого странного данжа остался на месте, и не думал куда-то исчезать.

После этого я увидел размытые фотографии с места ритуального убийства в заброшенном храме под Воронежем, где какие-то гении нарисовали на полу сложную геометрическую фигуру, а вокруг этого шедевра живописи валялись высушенные, мумифицированные оболочки человеческих тел. Подпись: «Предполагаемая деятельность культа «Пожирателей снов». Связь с аномалиями регионе».

Дальше я смотреть не стал, а просто закрыл папку, после чего для надёжности отодвинул её от себя. Хозяин кабинета был чертовски прав… Все эти события, они разом показали мне, что ситуация не настолько радужна, как мне это казалось, но самое ужасное заключалось в том, что это только те моменты, которые известны государству, а сколько есть похожих моментов, которые ему неизвестны? Вот то-то и оно…

— Это, конечно, всё очень… впечатляюще, — начал я, с трудом подбирая слова, и ткнув пальцем в зловещую папку, добавил:

— Но неужели вы, Александр Леонидович, всерьёз думаете, что я один смогу справиться с… с этим?

Александр Леонидович улыбнулся, на этот раз чуть теплее, и ответил:

— Один? Это абсурд… Конечно же нет! Вам в обязательном порядке предоставят команду, и эта команда будет лучшей из того, что есть в нашем распоряжении. Опытные оперативники ДКАР, носители высоких кругов, специалисты по аномальным явлениям…

— Зачем мне ваша команда? — перебил я, и с удивлением понял, что мой голос прозвучал гораздо твёрже, чем я ожидал, после чего добавил:

— Она будет слушать кого угодно, но только не меня… А ещё они будут смотреть вам в рот, и ждать новых приказов по цепочке… Я совсем не удивлюсь, что на сложной вылазке, где каждая секунда на счету, они будут заняты не решением проблем, а начнут строчить рапорта о каждом моём действии.

— Ваш друг Илья, конечно, будет включён… — начал было Александр Леонидович, но я снова его остановил.

— Илья — это только начало… Но вы лучше ответьте мне на другой вопрос… Во всех ваших планах я не услышал ни слова про Сиалу.

На лице собеседника появилось лёгкое недоумение, после чего он проронил:

— Сиалу? Сергей Игоревич, вы же сами сообщили подполковнику Жарову, что в Сиале отношение к монархам… двусмысленное, мягко говоря. Верховный Монарх объявил на вас охоту, а потому считать ту сторону безопасным местом для вашего развития было бы крайне наивно. Вам лучше оставаться здесь, на Земле, а необходимые для развития артефакты, «филки», как вы выражаетесь, вам будут поставлять по мере поступления.

Это было настолько нелепо, и так оторвано от реальности прокачки, что во мне что-то ёкнуло, а потом я начал медленно закипать.

— Неужели Жаров в своём докладе не отразил, КАК ИМЕННО я качаюсь? — спросил я, уже существенно громче. — Я не сижу на филках с боссов, как все! Я извлекаю эссенцию из обычных тварей, и благодаря этому качаюсь в десятки раз эффективнее, чем кто бы то ни было.

За сутки в Сиале я получил два новых кольца. За СУТКИ, Александр Леонидович! Какая «поставка филок» может с этим сравниться? Мне для счастья нужен не ящик с артефактами, а мне нужен доступ к бесконечному потоку врагов!

— Безопасность, Сергей Игоревич, требует жертв, — пожал он плечами, и это его спокойное упрямство окончательно вывело меня из себя.

— Жертв эффективностью? Это же глупость! За те же сутки в Сиале я не только прокачался, но ещё и заработал репутацию у местной стражи, а потом обзавёлся… нужными знакомствами. — Я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза, после чего сказал:

— И эти знакомства обязательно требуют моего присутствия. Там есть те, кто может стать союзником. Вы хотите, чтобы я решал ваши проблемы с аномалиями? Для этого мне нужно становиться сильнее. И делать это там, где это возможно в разы быстрее.

— Вы слишком ценный актив, чтобы отпускать вас в столь рискованное место в одиночку, — упрямо повторил он.

— В одиночку я туда и не собираюсь, — парировал я. — Я собираюсь туда со своей командой. С теми, кого сам выберу и кого сам подготовлю.

Хозяин кабинета открыл рот, чтобы ещё что-то возразить, но я его добил, произнеся вкрадчивым голосом:

— Подумайте, Александр Леонидович… Если я буду сильнее, то смогу выполнять ваши задачи с большей эффективностью и с меньшим риском. Я буду не просто инструментом, а стратегическим активом, который растёт в цене, а главное… — я откинулся в кресле, демонстрируя расслабленность, которой и близко не чувствовал, после чего сказал:

— Лучше не пытайтесь запирать в клетку, пусть даже позолоченную, пусть и с благими намерениями. Клетки для таких, как я, ещё не придумали, так что нам остаются только договорённости.

В кабинете после моего выступления повисла густая тишина, во время которой Александр Леонидович не сводил с меня внимательных глаз. Его лицо было непроницаемой маской высокопоставленного чиновника, но в уголках глаз собрались лучики мелких морщин — напряжение. Он явно просчитывал варианты и взвешивал риски моего бунта, и наконец он медленно наклонился вперёд, и сложив пальцы домиком, сказал уже совсем не тёплым голосом:

— Компромисс, дорогой Сергей Игоревич… Всегда есть место компромиссу. Вы говорите о росте, о команде, и о свободе действий, а государство в моём лице говорит о безопасности, контроле и достижении целей. Давайте поищем точки соприкосновения…

Глава 3

Споры с Александром Леонидовичем длились ещё добрых полчаса, и должен признать — это было очень непросто. Он подобно скале непробиваемо стоял на своих убеждениях и методично апеллировал к «высшим интересам безопасности» и «стратегической целесообразности».

Сначала мои аргументы действовали на него крайне посредственно, а попытки давления вообще не брались в рассчёт, но так было до тех пор, пока я не разозлился и не сказал, что такими темпами мы никогда не придём к единому мнению, и я сейчас для вида соглашусь, а потом при первой возможности навсегда исчезну из поля зрения его парней.

Это заявление заставило моего собеседника поперхнуться, а когда уж я продемонстрировал ему действие своего навыка сокрытия — его как будто подменили, и он начал не только требовать, но и предлагать. В конце концов мы с ним всё-таки вышли на компромиссное решение, которое со скрипом, но устроило обе стороны.

Суть этого решения заключалась в том, что с этого момента у меня будет личная группа сопровождения, которую Александр Леонидович дипломатично назвал «группа безопасности и взаимодействия», куда войдут проверенные кадры из ДКАР. Это будут люди, которые уже не один десяток лет служат нашему государству, и обладают минимум тремя кольцами становления. Элита.

Да, это выглядело так, будто мой собеседник меня всё-таки продавил, однако мы с ним пришли к соглашению, что как только я соберу свою команду людей — людей, которым я действительно доверяю, и если эта команда в ходе реальных операций докажет свою эффективность, превосходящую «официальную» группу…

Тогда состав моих сопровождающих будет пересмотрен. Нет, совсем без контроля нас не бросят, и оставят в составе команды одного-двух «координаторов» от государства, а вот остальных перебросят на другие участки, где требовалось их внимание.

С учётом того, что сейчас у меня никакой команды не было, а отпускать меня одного больше никуда не собирались, то предложенное решение было для меня идеальным, и поэтому я с ним согласился.

Когда я вышел из кабинета, то увидел, что в коридоре, прислонившись к стене, в непринуждённой позе меня ждал парень, на вид лет тридцати пяти, не больше. Высокий, плечистый, с короткой стрижкой «ёжиком» и открытым, располагающим лицом, на котором я сходу увидел нешуточную заинтересованность в моей персоне.

Он был одет в тёмную тактическую одежду без знаков различия, но по осанке, взгляду и манере держаться — в нём безошибочно угадывался человек с военным прошлым.

Увидев меня, он легко оттолкнулся от стены, после чего на его лице расплылась широкая, дружелюбная улыбка, и он спросил меня тёплым голосом:

— Сергей Игоревич? Разрешите представиться: я — ваш новый прихвостень, телохранитель, проводник и, надеюсь, в будущем — член вашей команды по покорению новых миров. Можете звать меня просто — Андрей, ну или по системному нику — «Вепрь». — Одновременно с этим он протянул руку в моём направлении и рукопожатие у него было уверенным и крепким, но без лишнего демонстративного сжатия.

Судя по его внешнему виду, где даже сквозь форму с лёгкостью угадывались тугие мышцы — мой новый знакомый, скорее всего, имел отношение к силовому классу, и это было хорошо. Нет, тени в роли танка — это конечно здорово, вот только танк — один из основных игроков в любой пати, и постоянно должен совершенствоваться, чтобы успевать за растущими врагами, а тени, к сожалению, получать уровни не умеют.

Не смотря на его явную дружелюбность — я всё равно насторожился. Слишком уж Андрей оказался… свойский, из-за чего у меня появилось стойкое ощущение, что это специальная тактика — прислать общительного парня, чтобы он втёрся в доверие, и от него в будущем не захотелось избавляться. Странно только, что это всё-таки парень, а не девчонка…

— Просто Сергей, — ответил я, отпуская его руку, и тут же добавил: — Давай только без отчеств, хорошо? Не привык я к такому.

— О, а ты оказывается не зазнавшийся сноб, — обрадовался Андрей, и тут же сказал:

— Ну что, Серёг, куда пойдём? Располагай мной полностью!

Немного улыбнувшись его нарочитой беззаботности, я сказал:

— Сначала — было бы неплохо найти моего друга — Илью, а потом вместе с ним выдвигаться в какой-то отель, где для нас уже приготовили номера, чтобы мы немного передохнули и пришли в себя после столь экстравагантной эвакуации. После этого, как я понял, мы будем ждать, пока местные вершители судеб соберут остальную группу, а потом я должен буду собрать вас всех в Илиуме — городе в Сиале, где я сейчас нахожусь.

Андрей тут же кивнул, и жестом предложил мне следовать за ним.

— Понимаю, — кивнул мой сопровождающий, нажимая на кнопку вызова лифта. — Что касается твоего друга, то можешь не беспокоиться — его уже заселили в тот же отель, куда мы с тобой сейчас поедем, так что скоро увидитесь.

— Что хоть за отель то? — полюбыптствовал я, на что Андрей посмотрел на меня странным взглядом и сказал:

— Так «Националь» конечно же!

Я решительно ничего не понимал… Если я все помнил правильно, то «Националь» в Москве находится в единственном экземпляре, и от Кремля там идти пять минут… Что значит «поедем»?

Не выдержав давления любопытства, я задал этот вопрос своему сопровождающему, на что получил белозубую улыбку, и ответ, который заставил меня очень серьёзно задуматься:

— Так статус же, какое «пешком»? Привыкай.

В этот момент лифт наконец прибыл, мы зашли внутрь и поехали вниз. Чтобы хоть как-то скрасить время, я больше из вежливости, чем из интереса спросил:

— Сам-то откуда, Андрей?

— О, на самом деле обычная история, — усмехнулся он в ответ, и сказал:

— Родился в Твери, в самой обычной семье. Папа — сварщик, а мама — в детском саду поваром… После школы, как и многих в моё время, потянуло на геройство — подписал контракт с Министерством обороны, и попал аккурат на Сирийскую компанию. Те времена я не очень вспоминать люблю, благо командир у нас оказался толковый мужик, и за нас стоял горой, часто себе во вред.

После возвращения на гражданке себя не нашёл, так и оказался здесь… Когда создавали ДКАР — я вступил туда одним из первых, и знаешь что? Ещё ни разу не пожалел. — Эту краткую биографию я прослушал на одном дыхании, и должен признаться — меня впечатлила открытость этого человека.

— А почему «Вепрь»? — это что-то, связанное с твоим прошлым? — полюбопытствовал я, на что Андрей на автомате коснулся плеча, и поморщившись сказал:

— Точно, именно с такого карабина меня однажды подстрелили… Ну не суть.

Я понял, что вспоминать о своей слабости моему сопровождающему не очень хотелось, потому перевёл тему, и продолжил расспрос:

— Андрюх, скажи… Я правильно понял, что ты имеешь отношение к силовому классу?

Он на этот мой вопрос кивнул, и сказал:

— Да, ты всё правильно понял. На самом деле — система как-то очень странно подбирает навыки для меня, и если говорить упрощённо — мой функционал в бою заключается в том, что я беру удар на себя, ломаю стены с черепами, и прикрываю тылы.

У меня есть пара специализированных навыков на усиление брони и сброс агрессии… А ты, Серёг, если не секрет конечно… Мне показали отчёт из Калининграда, но я так и не понял про твои кольца… Их там то два, то пять…

— Маскировка, — коротко пояснил я. — В Сиале не стоит показывать свою принадлежность к монархам, а потому я нашёл способ спрятать свои кольца. Что касается специальности — я монарх призыва, и могу радовать своих врагов разными милыми тварюшками, которые с радостью отправляют их на тот свет…

— Вот это да… Значит, ты у нас по сути суммонер? Вызываешь кучу петов, а сам сидишь в сторонке? подмигнул Андрюха, на что я загадочно ответил, что и сам кое-что умею, но подробностей раскрывать не стал, не желая трепаться об этом кому попало.

Когда мы вышли из здания — нас уже действительно ждала машина, только в этот раз не помпезный «Аурус», а чёрный Mercedes G-класса. Андрей галантно распахнул передо мной двери, и плюхнувшись рядом с водителем, сказал короткое:

— Помчали!

Ехать нам было всего ничего, но даже этот короткий промежуток времени мой сопровождающий не мог замолчать, постоянно заполняя пространство лёгкой, ненавязчивой болтовней. Он рассказывал про свои первые данжи, про смешные случаи на учениях, про то, как его песочил первый командир в ДКАР, который оказался ветераном Афганистана…

Мой внутренний голос постоянно мне твердил, чтобы я был настороже и не смел слишком сильно ему открываться, потому что всё его поведение — это скорее всего результат долгого и кропотливого обучения работе с людьми, но не смотря на это я всё равно потихоньку втягивался, а когда разговор зашёл о цветах колец — вообще начал с ним активно спорить:

— Вот честно, Серёг, — сказал Андрей, глядя в окно на спешащих куда-то людей. — Я иногда завидую ребятам с жёлтыми кольцами… Они летают, как пули, вертятся, и наносят кучу урона… Красиво. А мы, красные — как бульдозеры. Мощно, надёжно, но совершенно никакого изящества.

— Зато вы — это те самые стены, без которых жёлтые — не более чем просто мишени. Так что не даром есть поговорка, что все профессии нужны, все профессии важны — парировал я.

За этими разговорами мы незаметно подъехали к «Националю», и я невольно восхитился монументальности и роскошности этого сооружения. Величественная архитектура начала прошлого века, огромные витрины, ковровая дорожка у входа и швейцар в ливрее. Для парня, который ещё вчера ночевал в лесу, а сегодня утром сидел на допросе в районном ДКАРе, это было сродни прыжку в другую вселенную.

Когда мы входили через большую вращающуюся дверь, я невольно задрал голову, любуясь шедевром ушедшей эпохи. Внутри было тихо, но не той гробовой тишиной, какая бывает перед началом боя, а тем глухим покоем, который поглощает все звуки, и даёт отдохнуть.

Высокие потолки с лепниной, огромные хрустальные люстры, мягкий свет, отражающийся в полированном мраморе пола и тёмном дереве стен… В воздухе витал запах кожи и дерева, переплетающийся с запахом лилий на ресепшене. В общем — я никак не мог отделаться от ощущения, что случайно попал в какой-то другой мир, совершенно не предназначенный для меня.

Андрей, в отличие от меня, чувствовал себя здесь как рыба в воде, и уверенно потащил меня следом за собой, прямо к стойке ресепшен, где нас уже ждала безупречно вежливая девушка-администратор, одетая в строгий брючный костюм.

— Доброе утро, и добро пожаловать! От имени всей команды — рады вас приветствовать в отеле «Националь»!

Андрей с видом хозяина положения кивнул, и указав в мою сторону, сказал, что привёл второго гостя, о котором предупреждали — Степанова Сергея Игоревича.

Девушка на это спокойно улыбнулась, и глянув на меня, начала что-то набирать на клавиатуре, одновременно с чем произнесла воркующим голосом:

— Конечно, Господин Семенихин уже заселён в номер 712, а для вас, господин Степанов, нами был подготовлен номер 714, смежный. Мне понадобится ваш документ, удостоверяющий личность, для окончательного оформления.

Я покорно скинул с себя рюкзак, и хорошенько там порывшись, нашёл на дне свой потрёпанный жизнью паспорт, после чего протянул его в сторону девушки, и уже через пару минут мне вручили пластиковую карту-ключ, после чего девушка произнесла:

— Лифты направо, 7 этаж. Желаем вам приятного отдыха.

По пути к лифту я краем глаза заметил, как несколько гостей в дорогих костюмах с любопытством, но без излишней наглости, разглядывали нас — слишком уж не типично мы выглядели для этого места.

Лифт бесшумно поднял нас на седьмой этаж, и мы вышли в тихий коридор с дорогим ковром на полу и приглушённым мягким светом.

Как только мы подошли к двери 714 и я приложил карту к считывателю — из двери напротив выскочил взбудораженный Илья. Увидев меня, он облегчённо выдохнул, но потом его взгляд сразу же настороженно уставился на Андрея.

— Серёг! Ну ты где пропал? Я уж думал… — он замолчал, не спуская глаз с незнакомца. — А это… кто?

Я вздохнул, открывая дверь в свой номер, и сказал:

— Заходи, Илюх, и знакомься. Это — Андрей, и с этого момента он будет с нами работать, как член нашей… будущей группы.

Мы вошли в номер, и я поражённо присвистнул, потому что он оказался не просто большим, а огромным. Гостиная с панорамным видом на Кремль, мягкие диваны, письменный стол из тёмного дерева, отдельная спальня за аркой, и ванная комната размером с мою старую комнату в общаге.

Тем временем Илья прошёл следом за нами, не скрывая своей подозрительности, а потом не выдержал, и всё-таки фыркнул:

— Тебе приставили охрану, что ли?

— Скорее, коллегу, — спокойно поправил я. — И было бы неплохо, если бы вы с ним… подружились. Тогда нам всем будет проще.

В этот момент Андрей, наконец, сделал шаг вперёд, после чего протянул ему руку, и с лёгкой, беззлобной улыбкой произнёс:

— Илья, да? Приятно познакомиться. Меня Андрей зовут. Слышал, ты обладаешь ледяной силой? А я ближник… Сопротивления у меня конечно кое-какие есть, но я всё-таки надеюсь, что ты будешь осторожнее со своей силой, потому что против полноценного льдогенератора я вряд ли вывезу. Придётся полагаться на твоё милосердие в бою.

Это было сказано так просто, и с такой лёгкой самоиронией, что Илья невольно сбавил агрессию, а потом и вовсе кивнул, пусть и неохотно.

— Ну… да, моя сила — это лёд, а что касается милосердия… Всё зависит от тебя. — После этого он всё-таки пожал протянутую руку, и коротко добавил: — Илья.

Облегчённо вздохнув, что лёд между этими двумя слегка тронулся, я прошёл вглубь номера, как в этот момент Илья повернулся ко мне и с одухотворённым лицом произнёс:

— Серёг, ты представляешь?! Меня сюда привезли на чёрном «Мерсе»! С мигалками! Мы даже по встречке летели! И этот отель… Я даже не надеялся, что в этой жизни доведётся в таком побывать! Тут ванна — как бассейн! А ещё… — он понизил голос до драматического шёпота, — мне сказали, что если что-то нужно, то достаточно позвонить в ресторан и всё принесут! Причем платить за это дело не надо!

Я не мог не улыбнуться искренности своего друга, и на самом деле мог понять его восторги… После леса, паутины и допросов эта внезапная роскошь действительно сбивала с толку.

— Это часть достигнутых условий, Илюх, — сказал я, скидывая рюкзак на диван. — Государство готово щедро платить за нашу с тобой «уникальность» и будущие заслуги.

После этой фразы я повернулся к Андрею, который стоял, наблюдая за нами с лёгкой, понимающей усмешкой, и сказал ему:

— Андрюх, если тебе не трудно… Не мог бы ты пока что взять на себя хозяйственные вопросы? Мы с Ильёй со вчерашнего обеда толком ничего не ели, так что закажи нам чего-нибудь… ну, не слишком пафосного, но сытного. А Илье сейчас нужно будет кое-что сделать…

— Без проблем, — согласился Андрей, тут же направившись к телефону на тумбочке. — Есть какие-то предпочтения? А то закажу чего-то из того, что вы не едите…

— Мясо, — сразу выпалил Илья. — Много мяса… И картошки бы…

Андрей на это понимающе усмехнулся, и сказал:

— Понял, сейчас всё устроим.

«Так… Один вопрос решили», подумал я, и обратился к своему другу:

— Ну что? Я так думаю, что сейчас — самое оптимальное время, чтобы ты начал проходить тест перед погружением в Сиалу. Готов?

Энтузиазм мгновенно испарился с лица Илюхи, он стремительно побледнел, а глаза испуганно округлились.

— Серёг… Честно? Очкую я что-то… А вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг я не справлюсь, или меня вообще закинет к чёрту на рога?

Я положил руку ему на плечо, и заглянув в глаза, сказал:

— Всё будет нормально. Даже если что-то пойдет не так — ты в любой момент можешь выйти из Сиалы, и вернёшься сюда, в безопасность, понял?

Мои слова, кажется, немного его успокоили, после чего он кивнул, и сглотнув неожиданно вязкую слюну, произнёс:

— Ладно… Ну, я тогда пошёл?

— Ни пуха!

— Иди ты к чёрту! — с чувством ответил друг, после чего сосредоточился на своём интерфейсе, а в следующее мгновение вокруг него зажглись три синих кольца, и он исчез, оставив меня одного.

Глава 4

Интерлюдия. Роман Григорьевич

В кабинете Романа Григорьевича стоял густой запах крепкого кофе, а сам хозяин кабинета, снявший пиджак и расстегнувший воротник белой рубашки, выглядел так, будто его вот буквально только что вытащили прямиком из могилы.

Темные, как синяки, мешки под глазами, серая, небритая щетина, пальцы, время от времени надавливающие на переносицу, чтобы отогнать навязчивую головную боль…

Ночные приключения с «Чайкой», безумный план осуществления его эвакуации, а затем бесконечные звонки от дипломатов, военных и разведчиков, пытающихся либо выяснить, что произошло, либо хоть как-то разгрести последствия произошедшего, вычерпали из него все соки.

Он сидел, откинувшись на спинку своего кресла, и его обычно острый всевидящий взгляд, сейчас был туманным, устремлённым в одну точку на стене.

Именно поэтому, когда дверь резко открылась и в кабинет без стука вошёл Александр Леонидович, Роман Григорьевич лишь медленно перевёл на него свой взгляд, совершенно не шевеля при этом головой.

Его гость, председатель военно-технической комиссии при Совбезе, человек, чьё слово могло остановить или запустить любую программу вооружений, выглядел ничуть не лучше, чем он.

Его обычно безупречно отглаженный костюм был помят, галстук ослаблен, а на строгом, аскетичном лице читалась удивительная смесь раздражения, усталости и подавленной злости, увидев которую, Роман Григорьевич невольно усмехнулся уголком губ, прекрасно понимая причину такого неподобающего вида.

— Ну что, Александр Леонидович? — произнёс Роман Григорьевич охрипшим голосом. — Совсем всё печально? Непробиваемый?

Александр Леонидович отвечать не спешил. Вместо этого он молча, почти машинально подошёл к столу, взял хрустальный графин с водой, налил полный стакан, после чего поднял его немного дрогнувшей рукой и залпом опустошил, словно пытаясь вымыть из себя горький привкус неудачи.

После этого он поставил стакан на полированную столешницу с таким стуком, что тот чуть не треснул, и раздражённо выдохнул, скрывая целую бурю эмоций:

— Да! Чёртов… абсолют. Вот не передать словами — насколько проще работать с Соколовой! Сказали «надо» — она кивнула и сделала, а этот…

Этот требует что-то, как будто на базаре находится! Торгуется! Угрожает, будто у него за спиной не государство стоит, а целая гильдия каких-то рейнджеров! И смотрит свысока, Роман Григорьевич, свысока! Будто я перед ним не Александр Леонидович Трофимов, а мальчик на побегушках!

Роман Григорьевич философски, и несколько устало пожал плечами, после чего сказал:

— Времена меняются, Александр Леонидович. Старая власть, наша власть, пока ещё держится на привычке, на структурах, на пушках, в конце концов… Но в глазах вот таких, как он, как Соколова, как те, кто уже получил силу из системы… В их глазах всё сильнее обретает ценность не должность в кабинете, а количество и качество этих самых колец под ногами. И что уж там…

Исходя из их новой, дикой иерархии, наш Сергей Игоревич, который в одиночку умудрился получить пятое кольцо за крайне малое время, вполне имел право так с вами разговаривать. Он сейчас по их меркам — уже не человек. Он — сила. А силу или уважают, или ломают. Мы с вами пока что не можем его сломать, не потеряв при этом всё, а значит, выбора у нас нет… Придётся уважать. Или хотя бы делать вид.

Трофимов мрачно хмыкнул, а затем снова налил себе воды, но на этот раз пил куда медленнее, стараясь взять себя в руки.

— Философия, Роман Григорьевич, философия… А на деле — везде бардак! Мы даже толком договориться не смогли ни о чём! Он упорно не хочет нам доверять, и требует к себе какого-то особого отношения, а когда я привожу ему вполне разумные доводы, что его жизнь и свобода важны для страны — пренебрежительно отмахивается!

Мы почти час с ним беседовали, и единственное, что мне удалось продавить — это внедрение охраны. И здесь, на время его пребывания, и потом, когда он снова уйдёт в Сиалу... Группа поддержки всегда будет рядом с ним, и с этим он, слава богу, согласился.

После этого я понял, что без ваших указаний дальнейший разговор будет продолжать бессмысленно, и отправил его отдыхать, а то после этой эвакуации он какой-то чересчур взбудораженный.

Услышав про эвакуацию, Роман Григорьевич вздрогнул, как от удара током, а вся сонливость с него моментально слетела. Его взгляд резко сфокусировался на собеседнике, а лицо выразило вселенскую скорбь.

Теперь пришла очередь ухмыльнуться Александру Леонидовичу. Увидев выражение лица Романа Григорьевича — его губы растянулись в усталой, но едкой усмешке.

— Что, Роман Григорьевич, совсем вас там заклевали?

Роман Григорьевич на это только махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, и сам потянулся к многострадальному графину. Когда он полностью его опустошил, то тут же начал возмущаться:

— Да, что б им там всем икалось! Тут, после вашей эвакуации, такой вой на международной арене подняли, что хоть святых выноси. Они на каждом углу кричат, что мол русские что-то раскопали на объекте «Эпицентр-1» и эвакуировали это в Москву! Спутниковые снимки нашего кортежа в Храброво уже, небось, у каждого начальника разведки в НАТО на столе лежат.

Санкциями грозят, комиссию международную требуют, доступ к зоне организовать немедленно… Сплошной визг. — Он немного помолчал, а потом в его глазах вспыхнул знакомый Александру Леонидовичу холодный огонёк, человека, принявшего решение.

— Но знаешь что? А не пошли бы они все… лесом. Дай-ка задание своим аналитикам в информационно-аналитическом центре — придумать правдоподобное, красивое объяснение произошедшего.

Пусть придумают… Ну я не знаю… Что это была эвакуация тяжелораненого, но ценного учёного, пострадавшего при исследовании аномалии, или ещё чего… В общем — пусть отрабатывают свой хлеб! Пусть придумают что угодно, лишь бы это звучало научно и скучно, но! В их придумке не должно быть ни одного слова про «абсолюта», про «носителя», или про «систему». Понятно? Пусть думают, что мы просто сильно спешили и времени на согласования у нас не было.

Александр Леонидович тяжело вздохнул и согласно кивнул. Бремя лжи, прикрытий и двойных игр было его ежедневным хлебом, но с приходом системы этого хлеба стало так много, как никогда.

— Ладно, займутся Роман Григорьевич. К сегодняшнему вечеру сообразим что-нибудь дельное. — Он перевёл дух, снова возвращаясь к своей главной головной боли. — Но есть, Роман Григорьевич, ещё одна проблема, которая так же касается нашего нового абсолюта…

Договориться то я с ним договорился, однако неожиданно выяснилось, что группу для его сопровождения в Сиалу собрать оказалось… весьма и весьма нетривиальной задачей.

В настоящий момент времени его караулит один проверенный боец из личной охраны… Недавно получил третье кольцо, хороший и исполнительный специалист, но нам для полноценного прикрытия нужно как минимум три, а лучше — четыре человека!

И эти люди должны быть не просто исполнительными, но ещё и обладать достаточной силой. У каждого из них должно быть минимум три кольца становления, и желателен опыт выживания в том мире. Они должны уметь работать в команде и обладать уникальной дисциплинированностью, а таких… Таких нет.

Все, кто в настоящий момент уже получил третьи кольца и прошёл хоть какую-то подготовку, либо уже задействованы на других направлениях, либо… их просто нет в живых. Свободных групп, которых можно было бы сдёрнуть на охрану пацана, сейчас в резерве — ноль.

Роман Григорьевич задумчиво посмотрел на собеседника, его пальцы снова начали постукивать по столу, выдавая усиленный мыслительный процесс, а потом он неожиданно спросил:

— Хм… Александр Леонидович, а скажите мне… Получилось ли узнать — сколько у членов этой группы должно быть времени нахождения в Сиале, чтобы не получилось так, что оно кончилось раньше, чем у абсолюта. Получилось что-то узнать?

— Прямо я у него не спрашивал, — тут же отозвался Трофимов. — Но во время нашего спора он вскользь упомянул, что находился там чуть больше суток.

— Значит, он потратил сутки… — задумчиво кивнул Роман Григорьевич, а потом его взгляд стал отстранённым, словно он мысленно пролистывал внутренний каталог доступных ресурсов, и вдруг его лицо озарилось.

— Группа с «Омеги»! — выпалил он. — Игнатьев, кажется, докладывал, что последние люди из его команды этой ночью должны были получить третьи кольца. Все они — проверенные ветераны боевых действий, а сейчас ещё и прошли курс специальной подготовки под руководством Дианы…

С учётом того, что благодаря нам они вооружены до зубов, то они идеально нам подходят! Проверенные, сплочённые, мотивированные… Их как раз можно задействовать на охране Сергея, как вы считаете, Александр Леонидович?

Мужчина в гостевом кресле тут же, почти рефлекторно, покачал головой, и сказал:

— Нельзя, Роман Григорьевич. У той группы своя, не менее важная задача. Они задействованы на операции «Клинок» — по спасению и освобождению Лены Соколовой из плена лорда Кассиана, и это, как вы сами не раз говорили, вопрос не только человеческий, но и государственного престижа. Мы должны показать, что за вред нашим гражданам прилетит ответка где угодно.

— Так-то оно так, — согласился Роман Григорьевич, но в его тоне уже появилась уверенность человека, нашедшего изящный выход из сложной ситуации. — Но согласно последним сводкам Игнатьева, группа под его руководством получила от нашего друга Николая Фёдоровича такое вооружение, что их оснащению сейчас позавидует спецназ любой страны в нашем мире.

«Скорпионы», «Буревестники», и даже какой-то экспериментальный «Дракон»… Они идут на штурм с таким богатым арсеналом, что при их подготовке операция по извлечению одной девушки должна быть быстрой и чистой, а когда они вернутся — их можно будет немедленно переориентировать на задачу прикрытия Сергея, тем более, они уже будут слаженной группой, побывавшей в Сиале. Идеальные кандидаты, ведь правда?

Александр Леонидович задумался, но апеллировать ему было нечем, а потому он был вынужден согласиться:

— Идея… здравая. Если операция «Клинок» и вправду будет быстрой, но если они завязнут…

— Не завязнут, — с лёгкой, почти безрассудной уверенностью парировал Роман Григорьевич. — У них есть не только мотивация, но и хорошие такие зубы! — Тут он неожиданно замолчал, и Александр Леонидович с содроганием увидел, что в его глазах мелькнула ещё одна, внезапная мысль, которую он тут же не замедлил высказать:

— А знаете, что Александр Леонидович? Давайте мы с вами сделаем ещё хитрее… Вот что нам мешает перебросить нашего нового «абсолюта», Сергея, к ребятам на «Омегу»? Не навсегда, нет... Пусть он познакомится с ними, пообщается… А вообще… — Роман Григорьевич резко наклонился над своим столом, и сделал, как ему казалось, просто превосходное предложение:

— А что, если наш абсолют поможет группе в проведении операции и поучаствует в освобождении своей сестры по классу? Он сильный, с пятью кольцами, да и опыт у него, судя по всему, не шуточный… В составе группы они вообще пройдут там как нож сквозь раскалённое масло, плюс он сразу сможет доказать свою лояльность на деле, а не только на словах.

Помимо этого группа сразу увидит свой объект в деле, привыкнет к нему, и начнет воспринимать не как капризного выскочку, а как союзника… Два зайца, Александр Леонидович! Быстрее освобождаем Соколову, и получаем готовую, сработавшуюся команду для прикрытия нашего нового актива.

Эта идея уже не просто не понравилась Александру Леонидовичу — он нахмурился так, что брови почти сошлись на переносице. Он немного посомневался, а потом всё-таки решил возразить:

— Роман Григорьевич, это… слишком рискованно. Бросать в первую же боевую операцию человека, с которым мы ещё даже договориться толком не успели? Он может не только не улучшить, но ещё и всё испортить! Нарушить план, полезть на рожон, подставить группу! Он непредсказуем!

— Вся Сиала — это сплошной риск и непредсказуемость, — холодно возразил Роман Григорьевич, после чего добавил:

— А он в ней уже не только побывал, но и выжил. Он — фактор, и игнорировать этот фактор просто напросто глупо! А вот использовать — это правильно. Мы дадим ему шанс доказать, что он с нами, а если он им не воспользуется… — Взгляд Романа Григорьевича стал совсем ледяным. — …то мы с ним будем разговаривать уже совсем в другом тоне… Собери-ка мне досье на этого соколика, Александр Леонидович… Где родился, кто родители, как учился… Ну да не мне вас учить.

После этих слов в кабинете повисло тяжелое молчание. Александр Леонидович прекрасно понимал, что спорить сейчас совершенно бесполезно, потому что когда Роман Григорьевич входил в такой азарт, его было не остановить. Да и, если отбросить эмоции, логика в его словах всё-таки была. Жестокая, прагматичная, но логика.

— Ладно, — сдавленно произнёс Трофимов. — Попробуем всё организовать, но в случае чего — я умываю руки. Это ваша инициатива, и отвечать за неё только вам.

— Моя, — легко согласился Роман Григорьевич. — Действуй. Организуй его перевод на «Омегу», сегодня же. И свяжись с Игнатьевым, предупреди…

Александр Леонидович, не дожидаясь конца фразы, уже доставал свой защищённый телефон. Он быстро набрал номер дежурного объекта «Омега», представился сухим, официальным тоном и попросил соединить с подполковником Игнатьевым. Пока он ждал, глядя в пол, прошло секунд двадцать, и всё это время Роман Григорьевич молча наблюдал за ним, ожидая результата.

Неожиданно лицо Александра Леонидовича изменилось. Такое лицо бывает у людей, когда они сталкиваются с тем, чего совершенно не ожидают… Не говоря ни слова, он нажал кнопку сброса вызова, и медленно опустил руку с телефоном, после чего перевёл свои широко раскрытые, не понимающие глаза на Романа Григорьевича, и сказал глухим голосом:

— Роман Григорьевич… Дежурный доложил, что группа подполковника Игнатьева… Она вышла на выполнение операции «Клинок» сорок минут назад. Согласно специфики операции связь обычными методами с ними невозможна, и через пол часа после её начала был запланирован краткосрочный выход одного из бойцов для доклада о прогрессе операции, но… Пол часа прошло, а никто так и не вышел.

Тишина в кабинете после этих слов стала по-настоящему давящей. Роман Григорьевич замер, совершенно не двигаясь, и даже его веки, казалось, перестали моргать. Вся усталость, вся философская умудрённость слетели с его лица, обнажив собранность руководителя высшей власти, который столкнулся с неожиданной проблемой.

Его единственный козырь… Группа, на которую он возлагал огромные надежды, и которая была вооружена по последнему слову техники, скрещённой с магией… Пропала где-то между мирами.

— Повтори, что ты сейчас сказал, — тихо, произнёс он, разом утратив всю учтивость.

— Связи с группой «Омега» нет, — механически повторил Александр Леонидович. — Они вышли на задание и не выходят на связь.

Роман Григорьевич медленно опустил лицо в ладони. А потом, сквозь пальцы, донёсся его приглушённый, хриплый голос, в котором смешались усталость, ярость и горькое осознание:

— Что ж это такое… Вот почему даже самая тщательно спланированная операция так и норовит пойти не так?! Почему??? — Тут он вскинул своё лицо, и с крайне серьёзным выражением, произнёс:

— Тащите сюда Сергея, Александр Леонидович. Он находился в том мире больше суток, а значит знает о том мире намного больше нашего. Возможно, он подскажет нам — куда пропали наши люди.

Глава 5

Кейрон. Москва. «Националь».

Горячая вода, смывающая с моей кожи грязь, пот и въевшийся запах, казалась мне величайшим благом цивилизации. Я закрыл глаза и просто стоял под почти обжигающими струями, позволяя усталости вымываться в сливное отверстие вместе с мыльной пеной. Это был первый за долгое время нормальный, человеческий душ, и я не собирался отсюда вылазить ещё очень и очень долго.

К сожалению, как я это довольно часто говорю — всё в нашей жизни имеет тенденцию заканчиваться, закончился и мой релакс, после чего я завернулся в мягкий, пушистый халат с логотипом отеля, и вышел из ванной.

Как только я открыл дверь, то в мой нос тут же ударил аромат еды, заставив желудок предательски заурчать от голода, а потом я увидел Андрея, который в гостиной передвигал журнальный столик поближе к дивану.

На огромном плазменном телевизоре бесшумно шёл какой-то голливудский боевик с погонями и взрывами, а на пододвинутом столе, под ловкими руками Андрея, появлялись глубокие тарелки, в которых дымилась жареная картошка с луком, лежали сочные котлеты, и нарезка из овощей. Завершал композицию пузатый, запотевший графин с компотом.

— О, ты вовремя! — обернулся Андрей, открыто улыбаясь. — Налетай, пока горячее. Компот я выбрал вишнёвый, ничего же страшного?

Я, не в силах сопротивляться голоду и этому простому, искреннему жесту, подошёл к столу и плюхнулся на диван. Ждать Илью было выше моих сил, а потому я не стал отказывать себе и наложил полную тарелку, после чего с наслаждением погрузился в поедание местных кулинарных шедевров.

Картошка хрустела, котлеты таяли во рту, и хоть это был никакой не изысканный ужин, однако именно такой еды мне и не хватало — простой, сытной, пахнущей домом.

Андрей присел рядом со мной, и тоже начал есть, то и дело комментируя происходящее на экране: «Смотри, смотри, он сейчас их всех положит, а в него не попадёт ни единой пули… Ну сказка ведь!».

Идиллия длилась не больше пяти минут, а потом у Андрея на телефоне заиграла одна из самых распространённых мелодий вызова. Мелодия была стандартной, а вот его реакция — нет. Как только он увидел вызывающего — его взгляд мгновенно стал холодным, улыбка исчезла, а лицо превратилось в каменную маску оперативника. Он отставил тарелку в сторону, после чего сразу же ответил:

— Слушаю.

Судя по его замершему виду — на другом конце ему ставили какой-то срочный приказ, и судя по тому, что его взгляд быстро скользнул по мне, а потом снова ушёл в пространство — этот приказ напрямую касался моей скромной персоны.

— Понял. Будем на месте через десять минут.

Он сбросил вызов, вздохнул и посмотрев на меня с извиняющимся, но твёрдым выражением на лице сказал:

— Извини, дружище, но нормально поесть у нас, похоже, не получится. Ты срочно нужен там, в Кремле. — Он увидел, как я напрягся после его слов, и тут же поспешил добавить:

— Да ты не кипишуй! По словам Александра Леонидовича — с тобой просто поговорить и совета спросить хотят. Никаких вылазок, но… ехать надо сейчас.

«Просто совет» от людей такого уровня редко бывает просто советом, но паниковать я не спешил: если бы меня хотели арестовать или насильно куда-то отправить, то вряд ли бы стали заманивать обратно в Кремль под предлогом беседы… Да и Андрей, как будто бы, говорил правду… Ну, или верил в то, что он говорил.

Я тяжело вздохнул, а потом отодвинул наполовину пустую тарелку. Жаль… Очень жаль.

— Ладно, погнали… Быстрее начнём — быстрее закончим.

Я нашёл блокнот на столе, вырвал листок, и нацарапал на нём шариковой ручкой следующий текст: «Илюх, по гос. необходимости, сдёрнули в Кремль. Сиди тут, никуда не уходи, ешь всё, что не приколочено. Вернусь — расскажу. С.»

Недолго думая, прикрепил записку скотчем прямо по центру экрана телевизора, перекрывая тем самым лицо голливудскому герою, и с полной уверенностью, что моё послание дойдёт до адресата — отправился следом за Андреем.

Мы вылетели из лифта, а внизу, у центрального входа, нас уже ждал тот же чёрный мерседес с работающим двигателем. Сейчас был самый разгар дня, и центр Москвы как обычно погряз в пробках, однако наша машина, вооружённая проблесковым маячком, быстро промчалась по «выделенке», и уже через семь минут мы проезжали Спасские ворота.

Внутри нас уже ждали. Александр Леонидович собственной персоной стоял внизу, в небольшом вестибюле, и когда мы зашли, то я успел заметить, что его обычно каменное лицо сейчас было откровенно встревоженным.

Ожидая нас, он нервно постукивал пальцами по подоконнику, а как только мы зашли — он коротко, по-деловому, кивнул Андрею, после чего бросил на меня взгляд, полный непростой смеси надежды и раздражения.

— Идёмте, Сергей Игоревич. У нас сейчас будет очень серьёзный разговор.

Мы молча прошли по знакомым уже коридорам, но на этот раз поднялись на другой этаж и свернули в крыло с более солидной отделкой. Александр Леонидович постучал в массивную дубовую дверь и, не дожидаясь ответа, открыл её, пропуская меня вперёд.

Кабинет был просторным, с высокими окнами, зашторенными сейчас плотными шторами. За большим письменным столом сидел мужчина, которого я видел впервые. На вид ему было около пятидесяти лет, седеющие виски, умное лицо с пронзительными глазами, которые сейчас напряжённо изучали какие-то документы. Он выглядел не просто встревоженным — он выглядел так, будто узнал о приближающемся конце света.

Когда я вошёл, он резко поднялся, и я обратил внимание, что энергия в его движениях была совсем несвойственна кабинетным чиновникам. Он быстро обошёл стол, подошёл ко мне и… приобняв меня за плечи, лёгким, но властным жестом направил в сторону гостевого кресла перед столом.

— Сергей Игоревич! Проходите, присаживайтесь. Извините за столь быстрый вызов, но обстоятельства… Чай? Кофе? Коньяк? — спросил он меня хрипловатым от волнения голоса.

— Спасибо, нет, — отрезал я, усаживаясь в предложенное кресло, после чего сказал:

— Предлагаю сразу перейти к делу, потому что время, как я понимаю, крайне дорого.

Мужчина, согласно кивнул, после чего обошёл стол и устроился в своём кресле, а Александр Леонидович встал у стены, молчаливо взирая на происходящее.

— Что ж, — начал хозяин кабинета, складывая пальцы домиком. — Меня зовут Роман Григорьевич, а товарищ Александр Леонидович является одним из моих подчинённых и курирует… специфические проекты, к которым вы теперь имеете прямое отношение.

Я как раз мысленно прикидывал «пост» своего собеседника, и фраза «один из моих подчинённых» относительно человека уровня Александра Леонидовича сказала мне о многом. Очень о многом. Я сглотнул, но внешне сохранял ледяное спокойствие.

— Прежде всего, — продолжил Роман Григорьевич, и его голос стал тише, — я должен вас предупредить, что всё, о чём пойдёт речь в этих стенах, имеет гриф «Особой важности». Утечка этих сведений чревата… ну, вы понимаете.

Он откашлялся, и начал рассказывать:

— Если коротко: наш… абсолют оказался в плену у некоего лорда Кассиана в царстве Сиалы.

Внутри у меня что-то ёкнуло от такого резкого начала, но мой собеседник только начинал свою исповедь:

— Девчонка конечно сбежала, вот только он успел её привязать к себе, и без него она теперь не способна ни на что. Для восстановления справедливости нами была немедленно сформирована и отправлена группа высококлассных специалистов, целиком состоящая из ветеранов военных конфликтов. — Роман Григорьевич немного прервался, после чего продолжил:

— К сожалению, что-то пошло не так, и в расчетное время на связь никто не вышел. Мы… Мы не знаем, что делать, и сейчас находимся в тупике.

Я слушал, и понимая вся глубину жопы, куда они себя загнали, с каждым новым фактом злился всё больше. Постепенно моя злость превращалась в яростное, почти физическое негодование, а потом я всё-таки не выдержал, и неестественно тихим голосом, вкрадчиво спросил:

— Позвольте уточнить… Вы говорите мне, что умудрились «прошляпить» абсолюта. Допустили, чтобы она попала в плен в чужом, абсолютно не изученном мире. А затем, не придумали ничего лучше, чтобы для её спасения отправить группу людей, командир которой, очевидно, вообще «не дружит с головой». Как можно было вести группу с целью явной агрессии в мир, чьих законов, обычаев, силовых раскладов и базовых табу вы не знаете? Это не операция спасения, а самое настоящее самоубийство по официальному приказу!

Роман Григорьевич поморщился, будто от зубной боли. Он явно не привык, чтобы его кто-то отчитывал, и начал стремительно краснеть, но эмоции всё-таки сдержал и прорычал:

— Осуждать постфактум может каждый, Сергей Игоревич, а вот помочь — единицы. Вопрос прост: можете ли вы помочь нам разобраться в этой ситуации? Хотя бы объяснить — что могло произойти с нашей группой? Почему они пропали?

Я откинулся в кресле, собираясь с мыслями, и немного успокоившись, сказал:

— Насчёт помощи — не знаю. Я не волшебник и не ясновидящий, но объяснить… Объяснить могу. — Я немного помолчал, а потом продолжил:

— Главный, непреложный закон Сиалы, за соблюдением которого следят силы, намного превосходящие любые наши представления о силе — это запрет на убийство на территории городов.

Драться — пожалуйста. Калечить — ради бога, но вот убивать — нет. Это табу. За этим следят так называемые Семь Сфер. Что это такое — я не имею ни малейшего представления, знаю только одно… Эти самые семь сфер боятся даже носители с восемью и более кольцами, и страх этот объясняется крайне просто — всех нарушителей просто стирают. Без следов, без суда, без возможности сопротивления.

Я видел, что мои вести были ударом для обоих мужчин, но я не останавливался и безжалостно продолжал:

— И если ваши «высококлассные специалисты» были настолько тупы, самонадеянны или просто не проинформированы, что убили кого-то в городе, или вступили в прямой бой со стражей, пытаясь, например, штурмовать резиденцию этого Кассиана… То вашей группы, скорее всего, больше не существует. Её стёрли, и найти вы её не сможете никогда.

В кабинете после этих слов повисла по-настоящему гробовая тишина. Роман Григорьевич перевёл взгляд с меня на Александра Леонидовича и обратно. Я видел, что там набирала силу паника, которую он отчаянно пытался задавить, но получалось у него откровенно плохо. Когда он заговорил снова — в его голосе появились несвойственные ему заискивающие нотки:

— Сергей Игоревич… А не могли бы вы… Ведь вы там были… Может, есть какие-то каналы… Или вы сами…

— Нет! — ответил я совершенно без размышлений, а потом увидел, что у Романа Григорьевича дёрнулась бровь, предвещая скорый взрыв, и поспешил добавить, сдерживая собственный гнев:

— Во-первых — я ни за что не подпишусь на эту авантюру, не владея всей информацией, а во-вторых — я твёрдо посмотрел ему в глаза, и сказал:

— Мне нужен мой напарник — Илья. Без него — никаких разговоров о дальнейших действиях в Сиале быть не может.

Роман Григорьевич на секунду замер, а затем кивнул Александру Леонидовичу, после чего тот резко развернулся к двери и рявкнул:

— Андрей! Зайди!

Дверь тут же приоткрылась, и внутрь кабинета осторожно заглянул мой недавний сопровождающий, лицо которого выражало готовность к любому развитию событий.

— Пулей в «Националь», — скомандовал Александр Леонидович. — Найди Илью Семенихина и доставь его сюда. Немедленно, понял?

— Понял, — коротко бросил Андрей и тут же исчез, плотно закрыв за собой дверь.

Когда я повернулся к Роману Григорьевичу — тот молча достал из стола и протянул мне тонкую, но плотную папку, после чего сказал:

— Изучайте. У вас есть время, пока не приведут вашего друга.

Я уговаривать себя не заставил и открыл предложенную папку, где с первой же страницы на меня уставилось фото российского абсолюта. Обычное, милое, даже немного наивное девчачье лицо с умными, но усталыми глазами. Под фото была самая обычная подпись: «Елена Соколова, 23 года».

В день прихода системы она сама пришла в органы, надеясь на помощь и понимание, а взамен её «упекли» в сверхсекретный бункер, где изучали как подопытного кролика, и ограничивали, не давая качаться. Увидев её класс, я поёжился — Монарх Истины.

Если её способности хоть отдалённо напоминали то, о чём я подумал, то на высоких кругах становления она станет крайне не простым противником… Или бесценным активом. И какой-то из подчинённых этих людей умудрился довести её до побега! Отчаянного, непродуманного побега прямиком в Сиалу, где её, растерянную, слабую и полную обид, быстро принял некий лорд Кассиан.

На следующих листах шли системные сообщения, которые Лена, видимо, смогла вытащить из своих логов. Особо там не было ничего интересного, но я всё-таки смог вычленить главное: на жилище Кассиана были наложены заклятия, которые не просто подавляли способности — они отсекали связь с Системой у любого, кто входил на территорию без приглашения хозяина. Эти заклятья превращали гостей в обычных смертных, а вот у хозяина, лорда Кассиана, система, судя по всему, оставалась.

Всего у него, согласно отчётам Лены, было восемь колец становления. Это было конечно серьёзно, но не фатально в честном бою. А вот в условиях, где ты лишён всех своих навыков, а противник сохраняет свои… Это самая настоящая бойня.

Отчёт о группе спасения состоял из сухих биографических справок её участников: полковник спецназа ГРУ, капитан ФСБ, два омоновца… На Земле такая команда могла бы взять штурмом небольшой укрепрайон, а вот в Сиале… В Сиале их выучка и «игрушки» будут совершенно бесполезны.

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет буквально ворвались Андрей с Ильей. Мой друг выглядел взволнованным, но целым и невредимым. Когда я это осознал, то с моей души свалился невидимый, но весьма здоровенный камень. Волновался я за него… Заметив меня, он кивнул, но говорить ничего не стал, заняв позицию наблюдателя.

Роман Григорьевич сразу же поднялся, после чего произнёс проникновенным голосом:

— Так, ребята… Я всё понимаю, что не так вы видели начало нашего сотрудничества, но обстоятельства иногда выше нас… Вам нужно объединиться, и попытаться вытащить наших людей из беды. — Он посмотрел на меня, потом на Илью, и добавил:

— Дополнительная, но не менее важная задача: экспериментальное оборудование, которое было у группы, не должно попасть в руки местных. Понятно?

Мне жутко не хотелось ввязываться в эту авантюру, но я понимал, что это задание было проверкой на прочность и на лояльность одновременно. Так же я понимал — отказаться сейчас значило слить все свои позиции, и все договорённости о будущей свободе действий. Это была цена входа в игру.

Ну что ж... После возвращения у меня появится новый, мощный рычаг давления, и я выжму из него всё.

— Понятно, — сказал я ровно, поднимаясь из кресла.

Роман Григорьевич облегчённо выдохнул, и явно обрадовался, что я не стал ему перечить. На его лице на миг мелькнула слабая улыбка, а потом он сказал:

— Отлично! Сейчас тогда спускайтесь вниз, машина доставит вас на склад вооружения, где вам выдадут всё необходимое — лучшее, что у нас есть. После экипировки — сразу в Сиалу, и не подведите меня!

Я посмотрел на него, потом на Илью, который слушал, широко раскрыв глаза, и на Андрея, молча впитывающего приказ… После этого я медленно, но уверенно покачал головой, останавливая всё это словоизлияние, и сказал уставшим голосом:

— Роман Григорьевич… Оставьте своё оружие при себе. У меня совсем другие методы работы.

Он удивлённо поднял бровь, и я продолжил:

— Лучшее, что вы можете нам дать — это совсем не автоматы. Если вы действительно хотите нам помочь — дайте нам как можно больше филок любых кругов. Дальше мы всё сделаем сами…

Глава 6

Мои слова о ненужности оружия явно застали Романа Григорьевича врасплох, потому что он привык мыслить совсем другими категориями, а тут я сходу, без малейших размышлений, взял и отказался от основного инструмента в решении большинства проблем в пользу непонятных «других методов». Его лицо выразило недоумение, смешанное с лёгким раздражением, а потом он медленно проговорил:

— Ну, филки… филки мы, конечно, выделим… Только вот, может, всё-таки рассмотрите что-то ещё? Людей, например? С третьим кругом, конечно, сейчас напряжёнка, быстро кого-то доставить сюда мы не сможем… Но я могу дать вам десяток проверенных ребят со вторым кругом, которые организуют вам поддержку и огневое прикрытие…

От этого «щедрого» предложения я чуть не фыркнул. Действительно — почему бы нам не взять десяток «ребят», которые будут постоянно путаться под ногами, а в случае реальной опасности в Сиале станут не помощью, а скорее обузой, которая только усугубит ситуацию, если откроет огонь, и не дай бог кого-то убьёт.

— Нет, — отрезал я, уже без малейшей тени вежливости, после чего всё-таки счёл нужным пояснить:

— Эти ваши «ребята» принесут нам больше вреда, чем пользы. В чужом мире, о котором они ничего не знают, численность — не преимущество, а лишний фактор привлечения внимания, и лишние рты, которые нужно кормить, защищать и вытаскивать из передряг. Тут лучше действовать небольшой группой, чтобы быть незаметнее, и оставлять меньше следов.

Роман Григорьевич хотел что-то возразить, и посмотрел на Александра Леонидовича, ища поддержки, но тот лишь едва заметно пожал плечами: мол, это теперь его зона ответственности, и нечего туда лезть со своим уставом.

Такая позиция Александра Леонидовича послужила последним камушком, который склонил чашу весов в нашу сторону, после чего Роман Григорьевич вздохнул, и сказал:

— Хорошо… Пусть будет по твоему. После этого он повернулся к Александру Леонидовичу, и сказал:

— Проведи их к Лерочке, пусть выдаст всё, что попросят. Я её сейчас предупрежу…

Александр Леонидович кивнул с видом человека, отправляющегося на минное поле, и жестом велел нам следовать за собой. Когда мы вышли из кабинета и двинулись по бесконечным кремлёвским коридорам — Андрей быстро пристроился ко мне сбоку, после чего понизил голос до шёпота, и сказал:

— Братух, слушай… Я, конечно, в тебя верю, и всё такое… Но может, стволы-то всё-таки возьмём? Хоть что-то… А то с голыми руками… Неспокойно мне как-то.

Я посмотрел на него с сочувствием во взгляде, и решив дать небольшой совет, ответил:

— Андрюх, слушай… Ты сделаешь себе огромную услугу, если как можно быстрее перестроишь своё мышление. Забудь уже про земные конфликты, потому что огнестрел в Сиале — это не больше, чем забавная игрушка.

Он может удивить, и даже ранить неопытного носителя максимум четвёртого круга, но убить… Вряд ли. Любой, кто дорос до серьёзных колец, и кому дорога собственная жизнь, в первую очередь обзаводится магической защитой, для которой пуля из твоего автомата — как для слона дробинка. Раздражает, но не более того.

Я увидел, что мои слова нашли отклик в душе Андрея, а потом неожиданно вспомнил про отчёт, который читал накануне и про заклятия в особняке Кассиана, после чего задумчиво протянул:

— Хотя… конкретно в нашем случае оружие может стать весьма востребованной штукой в отсутствие связи с системой… Но даже при таком раскладе тащить с собой автомат не стоит. Это лишний вес, и никому ненужные вопросы. Лучше взять что-то компактное и мощное на самый крайний случай.

Лицо Андрея после моих слов прояснилось, а потом он деловым тоном произнёс:

— Гранаты! Ф-1 или РГД-5… И пистолеты для ближнего боя.

— Гранаты — да, — согласился я, — А пистолеты… ну, на твоё усмотрение. Но без фанатизма!

Отвечать на моё наставление Андрей не стал, и тут же, не сбавляя шага, свернул в первый же боковой коридор, исчезнув из виду с крайне целеустремлённым видом, а мы с Ильёй и Александром Леонидовичем продолжили путь.

Просто так идти мне было скучно. А потому я догнал Илью, шагавшего немного впереди, и хлопнул его по плечу, после чего спросил:

— Ну что, как прошли твои тесты? Куда по итогу закинуло?

Илья на это обернулся, после чего на его лице появилась слабая, но вполне искренняя улыбка, и он ответил:

— Тесты… Почувствовал себя так, будто снова в нашу шарагу поступаю, но вроде справился. А закинуло меня в Вольный город Астрарий.

Я почувствовал, как на мгновение у меня внутри всё сжалось, а всё потому, что это название мне было чертовски знакомо! Именно этот город фигурировал в отчёте как место, куда сбежала, а затем попала в плен Лена Соколова, и именно в этом городе, с большой вероятностью, нашла свой конец группа отправленных «спасателей». Ирония судьбы или злой умысел Системы? — мрачно подумал я, после чего, стараясь говорить спокойным голосом, спросил:

— Ник то себе подобающий выбрал? Не какой-нибудь «Рожузаморожу»?

Улыбка Ильи стала ещё шире, а потом он гордым голосом сказал:

— Не, ты что? Хотя… Твой вариант конечно неплох, однако я уже давно себе ник придумал! Ровно в тот момент, когда понял, что система меня толкает на путь льда… С этого момента можешь называть меня Дрогатаром!

Я запнулся на ровном месте, будто споткнулся о собственную тень, а потом неверящим взглядом уставился на ухмыляющегося друга.

— Я же тебе говорил, — пробурчал я, — что эта твоя игра… этот «Варкрафт»… до добра не доведёт.

— А что такого? — тут же беззлобно вскинулся Илья, после чего патетично воскликнул:

— Вот что может быть лучше для ледяного мага, чем имя одного из крутейших ледяных великанов?! Звучит же!

Я лишь покачал головой, сдавленно пробормотав:

— Неисправим… — и именно в этот момент Александр Леонидович остановился у неприметной двери с табличкой «Склад № 7. Ответственная — В. П. Миронова».

Кабинет внутри оказался совсем небольшим, и был разделён мощной решёткой с окошком, как будто мы зашли в какую-то кассу или архив. За решёткой, под светом люминесцентной лампы, сидела женщина, которой на вид было где-то от пятидесяти до семидесяти лет.

Лицо серое, осунувшееся, с глубокими складками недовольства у рта и прищуренными, будто постоянно высматривающими чью-то вину, глазами, а седые волосы на её голове были туго стянуты в неопрятный пучок.

Когда мы зашли — она что-то писала в толстой книге, и даже не посчитала нужным поднять голову, когда мы закрыли за собой дверь.

— Доброго дня, Валерия Петровна, — начал Александр Леонидович неестественно вежливым тоном. — Нам вот Роман Григорьевич…

— Знаю, знаю, — перебила его женщина сиплым, ворчливым голосом, не отрываясь от книги. — Снова пришли грабить закрома родины, только вот нету ничего почти! Ночью всё выгребли под нужды Игнатьева, и плевать им на остальных-то! Всё под чистую выгребли!

Я удивился такому неуважительному обращению, но Александр Леонидович, вместо того чтобы одернуть её, лишь вздохнул и сказал ещё более миролюбиво:

— Валерия Петровна, ну очень нам надо… Неужели нельзя ничего придумать? Ребята наших вытаскивать идут, а без филок им не справиться!

Женщина после этих слов наконец подняла на нас свой блеклый взгляд, после чего её маленькие глазки оценивающе скользнули сначала по мне, а потом по Илье, и одобрения я там не увидел.

Она что-то невнятно пошамкала беззубым ртом, после чего пробормотала:

— Слишком молоды спасатели-то нынче пошли… — но после этого, кряхтя, отодвинулась от стола и, бурча что-то неразборчивое про «ходят тут и ходют… требуют чего-то… нет бы приносили», скрылась за высоким металлическим шкафом.

Минуты три мы слушали, как она там возится, гремит стеклом, ворчит на неправильно поставленные коробки и на всеобщую бестолковость, а потом она наконец вышла, держа в руках небольшой, но прочный металлический контейнер, после чего без лишних слов шлёпнула его на столик около окошка.

Как только это произошло — Александр Леонидович мгновенно схватил конейнер, будто боялся, что она передумает, и не открывая его, начал сыпать благодарностями, одновременно пятясь в сторону двери.

— Спасибо вам огромное, Валерия Петровна, выручили, просто…

— За каждый фиал! — внезапно проскрипела она противным голосом, — За каждый фиал спрошу отчёта! Так что…

Что «так что», мы не услышали, потому что Александр Леонидович уже вытолкал нас в коридор и захлопнул дверь. После этого он прислонился к стене, смахнул с лба несуществующий пот и протянул мне контейнер со словами:

— Получай. Это лучшее, чем мы можем тебе помочь здесь и сейчас.

Я не заставил себя упрашивать, и сразу принял протянутый контейнер, после чего сразу, не отходя от кассы так сказать, открыл крышку.

Внутри, в мягких ложементах из поролона, лежали «филки», внутри которых переливалась тусклая эссенция. Двадцать штук второго круга, пятнадцать — третьего, и всего пять — четвёртого. Не бог весть какое богатство, и я, если честно, рассчитывал на существенно больший улов, но и это на самом деле было настоящим сокровищем по сравнению с тем, что у нас сейчас было в активе — то есть с абсолютным нулём.

— Этого… маловато будет для серьёзной подготовки, — констатировал я вслух, на что Александр Леонидович повторил недавнюю фразу:

— Это всё, что есть, Сергей Игоревич. Остальное — либо достанете на операции, либо… возьмёте у Игнатьева, когда его найдёте.

В этот момент к нам быстрым шагом подошёл Андрей, за плечами которого висел надутый тактический рюкзак, и имел он, надо признать, весьма довольный вид.

— Ну что, готовы? — бодро спросил он, на что я ответил, пряча контейнер в рюкзак:

— Готовы-то готовы, вот только ты так и не сказал — где твоя точка входа в Сиалу? Из какого города тебя забирать?

Андрей на это пожал плечами, и ответил:

— В Сиале я был всего пару минут. Тесты прошёл, в стартовую зону вышел, и сразу обратно в материнский мир прыгнул, так что я сейчас в стартовой зоне города Тархала, который относится к Аравайскому королевству.

Я кивнул, тщательно запоминая название города, а потом сказал, чувствуя, что время буквально утекает сквозь пальцы:

— Хорошо. Тогда давайте разделим между собой то, что принёс Андрей, да будем переходить.

Александр Леонидович тут же ахнул:

— Вы что, с ума сошли? Куда вы собрались прямо здесь, в коридоре? Немедленно следуйте за мной!

После этого он почти побежал в одном ему ведомом направлении, и нам пришлось ускориться, чтобы не потерять из виду своего сопровождающего. Пока мы шли по пустынным коридорам, Андрей ловко, прямо на ходу, расстегнул рюкзак, а потом выдал мне и Илюхе по три тяжелые гранаты Ф-1 с ребристым корпусом, и по пистолету Макарова.

Я взял ПМ, ощутив знакомую каждому военному человеку грубую рукоять, и взглянул на Андрея с немым вопросом во взгляде, на что тот усмехнулся, и сказал:

— А что? Техника проверенная, безотказная, ломаться там нечему, а в ближнем бою, если что, — лучше этого ничего ещё не придумали.

Спорить я с ним не стал, потому что в условиях подавления магии этот пистолет был ничем не хуже более современных вариантов.

Тем временем Александр Леонидович наконец добрался до своей цели и распахнул перед нами дверь в небольшой, пустой зал, похожий на комнату для совещаний.

— Вот, это отличное место. Можете спокойно стартовать отсюда, а я у дверей охрану поставлю, так что вас никто не побеспокоит.

Внимательно окинув взглядом свою команду, я сказал им требовательным голосом:

— Слушайте меня внимательно… Я хочу чтобы никто из вас самостоятельно не выходил за пределы стартовой зоны. Пока вы находитесь там — вы в безопасности, плюс оттуда прекрасно видно, что происходит вокруг. Выходите только когда увидите меня, и не раньше, поняли?

Я появлюсь в своей старой точке, потом заберу Андрея, и затем мы вместе двинемся к тебе Илюх. Всё ясно?

Оба кивнули, даруя мне надежду, что всё пройдёт как запланировано, после чего я выдохнул, стараясь успокоиться, а потом криво улыбнулся, и пробормотал:

— Ну что ж… Поехали.

Как только я активировал переход в царство Сиалы — пространство вокруг меня сразу знакомо дрогнуло, наложилось, а спустя несколько мгновений я осознал себя в до боли знакомой комнате, арендованной мной в таверне «Перекрёсток трёх лун».

Резкий контраст после перехода вновь ударил по всем моим чувствам… Тут даже воздух был другой! Несколько мгновений я с приятным чувством на душе понаслаждался этой ни с чем непередаваемой атмосферой, а потом резко распахнул глаза, и двинулся в сторону двери… Рассиживаться было некогда.

Я выскочил из комнаты, после чего почти сбежал по узкой, тёмной лестнице вниз, в общий зал, где как обычно дым стоял коромыслом, а множество разумных совершенно разных видов шумели так, что услышать что-то в этом шуме было той ещё задачей.

Жирный трактирщик за стойкой вытирал здоровенную кружку грязной тряпкой, и как только завидел меня, то тут же прокричал громким голосом, с лёгкостью донося до меня свою мысль:

— Кейрон! Эй, Кейрон! У тебя осталось оплаченными чуть больше суток! Не забудь продлить, а то вышвырну к харшу на улицу!

Я лишь мотнул головой, пробормотав сквозь зубы:

— Забудешь тут, как же… — и выбежал на улицу, где во всю кипела городская жизнь.

Оглядевшись по сторонам, я поймал себя на мысли, что здесь, в этой иномирской суете, мне намного комфортнее, чем в родном мире, после чего криво улыбнулся, и рванул в сторону центральной площади города, где находились все порталы.

Не смотря на своё стремление — я сделал лишь десятков быстрых шагов, но постепенно моя скорость падала, а ещё через мгновение я и вовсе остановился как вкопанный.

Всё дело в том, что я наконец осознал ту мысль, которая настойчиво пыталась прорваться в моё сознание уже очень долгое время. Да, я действительно абсолют, и да, у меня пять колец становления… Благодаря этому я смог напустить туману на сильных материнского мира в Москве, но если смотреть правде в глаза, то здесь, в Сиале… я всё ещё самый обыкновенный щенок.

В этом мире я провёл всего чуть больше суток, и хоть у меня получилось узнать его основные законы, но вот тонкости… Тонкостей я не знал. Так же как не знал и ключевых игроков, правил взаимодействия с местным населением, и отсюда не понимал половины намёков и опасностей, которые меня подстерегали на каждом шагу. Если провести аналогию — я бегал по поверхности воды, убеждая всех, что прекрасно плаваю в глубине.

Вот если вдуматься, то что я сейчас собирался делать? Ворваться в Тархалу, найти Андрея, а потом мчаться в Астрарий за Ильёй, чтобы… что? Идти штурмовать владения лорда, надеясь на авось и пару гранат? Это было даже не смешно… Если я так поступлю, то серьёзно рискую тем, что этот самый лорд завладеет вторым российским абсолютом.

Мне нужен был гид. Кто-то, кто знает этот мир изнутри, и кто видит его подноготную. В идеале — кто-то местный.

И в этот момент я вспомнил. Вспомнил пронзительные чёрные глаза в тени капюшона, рыжие волосы, острый ум, циничную сделку и поддержку, которая уже однажды спасла мне жизнь. Да, эта девчонка помогла мне больше из своего любопытства, чем из-за моих заслуг, но я смог её заинтересовать, а значит… Значит можно попробовать заручиться её поддержкой ещё раз. Мне нужна была Шани. Девчонка из клана пепла.

С этой мыслью я развернулся на месте, и помчался в сторону, противоположную центру города. Мне нужна была эта девушка, и я знал, где можно начать её поиски. Старина Горлик не должен мне отказать, а дальше всё зависело уже от меня… Как обычно.

Глава 7

Более менее цивилизованная часть Илиума очень быстро осталась где-то позади, но я не обращал на это внимания. Осознание собственной уязвимости в этом мире гнало меня вперёд, и не оставляло места для сомнений.

В Илиуме тем временем жизнь била ключом, а я нёсся по мостовой, ловко лавируя между грузными троллями-носильщиками с тюками за спиной, группкой щебечущих, похожих на ящеров существ с жёлтыми кольцами ловкости под ногами, и парой сурового вида мужиков в доспехах, которые кого-то поджидали, и явно не с самыми добрыми намерениями.

Карта, подаренная когда-то Гроном, в очередной раз облегчала мою жизнь, и уверенно вела меня в сторону скромного домика Горлика, находящегося у чёрта на куличках, и я искренне не понимал — почему оценщик и нотариус теневых сделок живёт в таком не благополучном районе, но спрашивать об этом, понятное дело, я у него не буду.

Пробегая мимо одной из площадей, я мельком заметил, что около фонтана стояли и о чём-то спорили знакомые силуэты, которые оказались группой Грона. В этот самый момент Морг случайно повернул голову, после чего его взгляд скользнул по мне, и почти сразу вернулся. Я увидел в его глазах лёгкое удивление и какое-то… одобрение, но группе он говорить ничего не стал, а просто едва заметно кивнул, после чего снова погрузился в разговор.

Эта молчаливая поддержка странным образом придала мне уверенности и без всяких слов сказала, что я был здесь не совсем уж чужаком.

Дом Горлика встретил меня запертой дверью, но это меня конечно же не остановило. Спустя минут пять отчаянного стука и сдавленных проклятий она всё-таки приоткрылась, и в щели показался знакомый, сморщенный, как печёное яблоко, лик существа, чью расу я определить так и не смог. Он оценивающе оглядел незваного гостя в моём лице, и проскрипел:

— Кейрон… Ты конечно умудрился подрасти и получить новое кольцо, однако это не даёт тебе никакого права так колотить в мои двери, что дом вот-вот развалится! Чего припёрся?

После такого, немного экстравагантного приветствия, он распахнул дверь пошире, и жестом пригласил меня войти в своё жилище. Я прекрасно знал, что Горлик терпеть не может различного рода словоблудие, а потому тут же, без предисловий, заявил:

— Старик, мне нужна Шани… Та девчонка, которая привела меня сюда в прошлый раз. Где её найти?

После моего вопроса чёрные бусины стариковских глаз сузились, а потом он медленно прошёлся за свой прилавок, заставленный странными инструментами и шкатулками, после чего проскрипел:

— Любая информация имеет свою цену, юный Кейрон… Что ты можешь за неё предложить?

Я понятия не имел — насколько сильно оценивает старик свою информацию, и так как времени у меня сейчас абсолютно не было — я решил отдать бразды управления беседой в его руки:

— Что ты хочешь за неё?

Старик на это пожал плечами, после чего равнодушно произнёс, что информация эта не настолько секретная, чтобы о ней волноваться, а потому он согласен на пару филок третьего круга.

Две филки. Целые две филки, которые я вполне мог бы потратить на куда более полезную покупку, но искать Шани по всему Илиуму, тратя на это бесценное вемя, особенно с тем учётом, что пленных могли в любой момент убить… Именно исходя из этих соображений я стиснул зубы, достал из контейнера две мутные филки с тусклым свечением внутри, и молча протянул их своему собеседнику.

Горлик неспеша проверил полученные филки, после чего удовлетворённо крякнул и сказал:

— В это время суток девчонка из клана Пепла обычно отсыпается перед ночными… бдениями. Ищи её в таверне «Пьяный единорог» на Дымной улице.

Я сразу же вызвал карту, и облегчённо заметил, что «Пьяный единорог» был на ней отмечен заботливым Гроном. Находилась она, конечно, не в самых благополучных районах города, но и не в откровенных трущобах.

— Спасибо, — бросил я уже на бегу, выскакивая обратно на улицу, после чего помчался по направлению к Дымной улице, то и дело поглядывая на карту, чтобы не сбиться с маршрута. Теперь оставалось надеяться, что Горлик не обманул и что Шани действительно там…

Я понятия не имел — как буду подбивать её на очередную авантюру, но искренне надеялся, что моя импровизация в очередной раз меня выручит, и девушка всё-таки согласится пойти со мной.

«Пьяный Единорог» оказался заведением, которое весьма серьёзно контрастировало с моим «Перекрёстком». Если в моей таверне царил полумрак и откровенная брутальность, то здесь… здесь всё было по-другому.

Полы были подметены, столы вытерты, а в больших железных жаровнях горело яркое пламя. В воздухе пахло дымом от ароматических поленьев, жареным мясом и чем-то пряным, что создавало удивительный коктейль, который хотелось вдыхать снова и снова.

Публика тут оказалась разношёрстной, но большинство из присутствующих выглядели скорее как поднявшиеся в деньгах ремесленники или небогатые, но относительно успешные торговцы.

За стойкой из тёмного полированного дерева стоял коренастый мужчина, расу которого я в очередной раз не смог определить. Оливковая кожа, круглые жёлтые глаза, как у совы, и полное отсутствие волосяного покрова. Вопреки устоявшимся обычаям — он не протирал никаких бокалов, а смотрел куда-то вдаль и о чём-то сосредоточенно размышлял.

Я подошёл к стойке и, не тратя времени на прелюдии, положил перед ним одну из моих немногочисленных филок второго круга, после чего требовательным голосом сказал:

— Мне сказали, что здесь можно найти Шани из клана Пепла. В каком номере мне её искать?

Хозяин, услышав мой вопрос, медленно перевёл свои жёлтые глаза на филку, а потом на меня, после чего со вселенской усталостью вздохнул, и сказал растягивая слова:

— Ох уж эта молодёжь… Совсем беспардонная пошла. Всё куда-то несётесь, ничего вокруг не видите… Никакого уважения ни к месту, ни к времени…

— Я очень спешу, — попытался я вежливо, но твёрдо перевести беседу в нужное русло, и добавил:

— Мне жизненно необходимо её найти, потому что прямо сейчас гибнут мои соплеменники, и только она может это остановить.

— Всем что-то необходимо, — философски заметил мужик, начиная протирать стойку тряпкой, старательно игнорируя лежащую на ней филку. — Одним нужно богатство, а другим — смерть...

Я и в обычной жизни не отличался особым терпением, а тут… Тут терпеть я не был настроен априори. Пока этот чудик тут разглагольствовал — где-то в Астрарии реально могли гибнуть наши ребята!

— Слушай, — зарычал я, вложив в свой голос всю накопившуюся ярость. — Пока ты тут тупишь и разводишь никому не нужную демагогию, мои друзья реально гибнут! Сейчас же скажи, где мне её искать, или я…

— Или ты что? — хозяин поднял бровь, и в его жёлтых глазах впервые вспыхнул холодный, нечеловеческий огонёк предвкушения скорой битвы. — Устроишь сцену в моём заведении? Юноша, ты даже не представляешь…

Не знаю, чем бы закончилось наше «знакомство», но именно в этот момент за моей спиной раздался знакомый, насмешливый звонкий голос:

— Надо же… Кто это тут так раскричался, будто у него кольца не второго, а десятого круга? Неужели я правда не сплю, и передо мной действительно стоит сам «Пока что Кейрон»?

Я резко обернулся, сгребая со стойки свою филку, и тут же увидел ту, ради кого я сюда пришёл. Шани.

Она стояла, облокотившись на косяк двери, ведущей, видимо, в жилые комнаты, и должен признаться, что выглядела она… сногсшибательно. На её лице не было никаких следов сна, а её багрово-красная кожа, казалось, впитывала свет от многочисленных жаровен.

Чёрные, бездонные глаза смотрели на меня с ленивым любопытством и привычной насмешкой, а рыжие волосы, огненным водопадом спадающие ниже талии, были собраны в сложную, но одновременно небрежную причёску, из которой выбивались отдельные пряди.

На ней был одет тот же практичный кожаный костюм, который так облегал её фигуру, что для воображения оставалось совсем мало пространства, и должен признаться, что сидел он на ней настолько естественно, что казался второй кожей.

Я, стараясь сохранить остатки достоинства, произнёс первое, что пришло в голову:

— Можешь называть меня просто Кейрон. И да… Твои глаза тебя не обманывают. Я действительно искал тебя, Шани.

Она скользнула быстрым, оценивающим взглядом по моему лицу, потом по морде хозяина таверны за стойкой, который замер с тряпкой в руке, явно стараясь не пропустить ни единого слова, а затем, не говоря ни слова, она резко шагнула вперёд, схватила меня за запястье, и потащила за собой через весь зал.

Шани двигалась настолько стремительно, что едва успевал за её походкой и одновременно лихорадочно пытался продумать речь, которая могла бы задеть какие-то струны в душе девушки, и склонить её решение в мою пользу.

Мы выскочили на улицу, и как только Шани решила, что удалилась от таверны достаточно, она наконец отпустила мою руку и, повернувшись ко мне с серьёзным выражением на лице, вкрадчивым голосом, без тени насмешки спросила:

— Что ты там говорил про погибающих друзей?

В этот самый момент я кристально ясно понял, что врать ей было бессмысленной затеей. Где-то на подсознании я чувствовал, что она мгновенно распознает фальшь, а когда правда всплывёт (а она всплывёт), последствия будут крайне печальны для всех.

Я сглотнул ком в горле, ощущая, как под её внимательным взглядом крайне быстро стираются все заготовленные мной красивые фразы, а потом решил говорить чистую правду, но… Без деталей.

— Есть группа людей из моего мира, которые пришли сюда, в Сиалу, и попали в очень серьёзную беду. Я… меня отправили их вытаскивать, но я здесь, практически ничего не знаю… Не знаю тонкостей взаимоотношений, не знаю большинства законов и как вообще подступиться к моей проблеме… Мне нужен гид. Кто-то, кто знает этот мир изнутри.

Шани после моих слов склонила голову набок, задумчиво изучая меня, а потом с откровенным сарказмом в голосе спросила:

— Как так? Неужели у твоих… руководителей, не нашлось никого более подходящего для спасения своих людей? Почему они выбрали для этой операции носителя поддержки с двумя активированными кольцами? Это очень странны выбор, Кейрон, и я его искренне не понимаю.

Я поморщился, чувствуя, досаду от того, что меня опять не воспринимают всерьёз, но понятное дело — правду рассказывать ей не стал, а уклончиво ответил:

— У меня есть… другие качества, которые делают меня самым подходящим кандидатом для этой миссии, но эти качества, к сожалению, совсем не заменяют знания местных реалий, а потому мне нужен проводник, и я предлагаю стать им тебе, Шани.

Девушка демонстративно, медленно обвела меня взглядом с ног до головы, задержавшись на лице, на руках, на поясе… А потом её губы растянулись в насмешливой улыбке и она протянула:

— Честно? Не вижу ничего необычного, Кейрон. Милый парень, немного побитый жизнью, с парой колец поддержки и, судя по всему, с кучей проблем. А если нет ничего необычного… то это скучно, Кейрон. Я не трачу своё время на скучные вещи.

Это было последней каплей, после чего я перестал думать и начал действовать. Резким движением я сам схватил девушку за запястье, ощутив, что её кожа удивительно высокой температуры, и, не слушая её возмущённого, змеиного шипения: «Эй, отпусти, ты что, совсем…», потащил её в первый попавшийся переулок, где не было лишних свидетелей.

Там я разжал пальцы, сразу после чего девушка отпрянула от меня, а её чёрные глаза вспыхнули настоящим гневом. Я видел, что вокруг её пальцев начали плясать крохотные искорки малинового пламени, но я помнил закон семи сфер, а потому даже не думал волноваться.

Вместо этого я закрыл глаза, после чего почувствовал тёплую связь с единственным существом, в чьей верности я был уверен на все сто процентов, и попросил его появиться на несколько мгновений.

Воздух рядом со мной тут же дрогнул, сразу после чего рядом со мной материализовался мой лис во всём своём великолепии.

Чёрная, лоснящаяся шерсть и умные глаза цвета неба. Он появился прямо между мной и Шани, после чего звонко тявкнул прямо ей в лицо, а в следующее мгновение растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкую рябь в воздухе, которая вскоре тоже исчезла.

После моей спонтанной демонстрации Шани замерла, а весь её гнев, и вся напускная снисходительность бесследно испарились. Она смотрела на меня, и я видел, что она прямо сейчас лихорадочно переосмысливает моё место в пищевой цепочке. В её взгляде читался шок, неподдельный интерес и… уважение? Хотя нет, пока ещё не уважение, но признание. Признание того, что перед ней находится совсем не просто «милый парень с двумя кольцами».

— Так-так… — медленно выдохнула она низким, заинтригованным голосом. — Говоришь — другие качества, да? А это гораздо интереснее, чем мне казалось раньше… Кто же ты, Кейрон? Что за секреты ты скрываешь?

Она сделала шаг ближе, уже не как разгневанная кошка, а как охотник, почуявший редкую дичь.

— Рассказывай мне всё, с самого начала! И если история действительно окажется интересной… возможно, мы сможем договориться.

Выдержать её взгляд было очень непростно, но я с этим справился, а сам тем временем прикидывал, что если я сейчас выложу ей полную правду про абсолюта, то очень серьёзно рискую тем, что сделаю её СЛИШКОМ заинтересованной в поиске Кассиана и вызволении Лены.

— Я не могу рассказать тебе всё, Шани, — сказал я честно, глядя прямо в её чёрные глаза. — Не потому что не доверяю, а потому что некоторые вещи… знание о них может быть опаснее незнания. Но поверь на слово — от успеха этой операции зависят жизни не только моих людей, но и, возможно, гораздо большее, а я вляпался в это по самые уши.

Сделав небольшую паузу, я собрался с мыслями и продолжил:

— Моё самое страшное подозрение заключается в том, что посланная группа, действуя по привычным понятиям, могла кого-то убить на территории города.

Лицо Шани после этих слов мгновенно преобразилось. Вся игра, весь намёк на кокетство исчезли, уступив место сосредоточенной серьёзности, после чего она произнесла сухим голосом:.

— Интересное дельце ты мне предлагаешь, Кейрон… Очень интересное. Если твои сородичи и правда кого-то укокошили в стенах города… ой, как я им не завидую. — В её глазах промелькнуло что-то вроде мрачного любопытства, после чего она продолжила:

— Но убийство, знаешь ли, далеко не самое страшное, что может произойти. За убийство накажут, да… Сделают это жёстко, без вариантов, но точечно.

А вот если эта твоя группа… — она чуть склонила голову, — …каким-то невероятным чудом умудрилась не просто нарушить табу, а замахнуться на большее… Тогда, Кейрон, это будет уже совсем другой уровень проблем. Уровень, на котором играют не носители, а сами основы этого мира.

Её слова прозвучали крайне зловеще, и я уже хотел кинуться на защиту наших людей, возразить, что они не такие идиоты…, но потом вспомнил лица из папки, вспомнил что там в большинстве своём были ветераны спецназа, которые привыкли решать все проблемы максимально прямым способом… Они были способны на всё.

В этот самый момент, в моём сознании, как и в сознаниях всех носителей, подключённых к царству Сиалы прозвучал объёмный звук гонга, а потом, подтверждая самые худшие опасения Шани, перед моим лицом появились строки, чей текст горел мрачным багровым светом:

ВНИМАНИЕ ВСЕМ НОСИТЕЛЯМ!

ВОЛЬНЫЙ ГОРОД АСТРАРИЙ УТРАТИЛ СТАТУС ГОРОДА.

ЦЕЛОСТНОСТЬ ГОРОДСКОГО АРТЕФАКТА УПРАВЛЕНИЯ НАРУШЕНА.

ВСЕМ НОСИТЕЛЯМ РЕКОМЕНДУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ЕГО ПРЕДЕЛЫ.

ЕСЛИ АРТЕФАКТ НЕ БУДЕТ ВОССТАНОВЛЕН В ТЕЧЕНИЕ 5 (ПЯТИ) ЧАСОВ — ВСЕ ПОСТРОЙКИ НА ТЕРРИТОРИИ БЫВШЕГО ГОРОДА УТРАТЯТ СВОЙ СТАТУС И ЦЕЛОСТНОСТЬ.

ДОСТУП К ГОРОДСКИМ ПОРТАЛАМ БУДЕТ ОГРАНИЧЕН.

Я застыл, не в силах вымолвить ни слова. Астрарий… Город, где застрял Илья. Город, чьи постройки рухнут через пять часов, и город, порталы в который скоро будут невозможны.

Шани же тем временем медленно перевела на меня шокированный взгляд широко распахнутых глаз, но шок в них быстро сменялся пониманием и осознанием. Она покачала головой, словно не веря в происходящее, после чего произнесла:

— Поздравляю, Кейрон. Твои сородичи не просто кого-то убили… Они каким-то непостижимым, идиотским образом уничтожили или серьёзно повредили Сердце города… Его управляющий артефакт. — Она резко выдохнула, после чего добавила:

— Пять часов. Если помощь — а под помощью подразумеваются монархи, подчинённые Верховному, либо сами Семь Сфер — не успеет восстановить его… Астрарий будет навсегда стёрт с карты Сиалы, и всё, что в нём есть, включая твоего друга и, возможно, твоих же сородичей, превратится в пыль и воспоминания.

Она подошла ко мне настолько близко, что я почувствовал её горячее дыхание на своём лице, и констатировала факт:

— А это, дорогой мой Кейрон, уже не просто нарушение. Это — объявление войны самой структуре Сиалы! И такую войну будут курировать лично Семь Сфер, но не напрямую, нет… Они просто откроют двери для всех, кто захочет наказать виновных и поживиться на руинах их мира…

По своей глупости — вы бросили вызов силам, чьей природы не понимаете, и мир больше не будет прежним. А теперь нам с тобой нужно решить — бежать от этого как можно дальше, или бросаться в самое пекло, чтобы вытащить оттуда твоих людей, и попытаться остановить, то что практически неизбежно…