Система становления. Путь домой

Глава 1

Пришел в себя я от дикой, пульсирующей боли в голове, которая буквально раскалывала мое сознание, но не смотря на это сразу же попытался разобраться — куда меня занесло.

Я прекрасно помнил, что осуществлял перенос из большого, хорошо освещенного зала, однако сейчас я находился в очень темном месте, да и если верить ощущениям — пространство тут было совсем небольшим.

Лицом я прекрасно чувствовал, что лежал на каком-то ковре, а значит все-таки есть шансы, что перенесся я верно, а чтобы наконец с этим разобраться я попробовал пошевелиться, чтобы встать, но как только я это сделал — боль в голове многократно усилилась, отдаваясь в висках глухим, пульсирующим эхом.

Внезапно я услышал где-то рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки, тяжёлое, прерывистое дыхание, и в то же мгновение вспомнил девичьи руки, крепко меня обнимающие во время переноса. Я мгновенно отринул собственные болевые ощущения и подполз к девушке, после чего прохрипел чужим голосом:

— Шани? Шани, ты здесь?

— Кейрон… — донесся из темноты слабый, напуганный, но такой родной голос, который тут же спросил:

— Где мы? Что вообще происходит?

— Не знаю, — ответил я, и тут же добавил:

— Но точно знаю, что нам нужно отсюда выбираться, и делать это надо очень быстро.

После этих слов я все-таки заставил себя сесть и оглядеться, благо глаза теневого монарха хоть чуть-чуть, но все-таки были приспособлены для такого фокуса. Несколько мгновений тишины, и я с горечью признал, что судя по всему очень сильно недооценил креативные способности руководства родного государства…

Дело в том, что хоть под ногами у меня был вполне узнаваемый ковер, точная копия которого находилась в том зале, откуда я переходил в Сиалу, однако все остальное кардинально изменилось. Какой-то умник додумался поставить на это место гигантский колокол, и судя по датчику объема в углу он уже прекрасно знал, что его ловушка уже не пуста.

— Шани, — тут же сказал я, нащупав её руку в темноте. — Ты должна немедленно активировать возвращение в Сиалу. Прямо сейчас.

— Что? — переспросила она с самой настоящей паникой в голосе. — Кейрон, ты что, забыл? Там в пещере мастер Теней, и если я появлюсь перед ним, то что он со мной сделает?

— Он не будет сидеть там вечно, — перебил я девушку. — Мастер Теней уже понял, что перенос пошел не по плану, и сейчас будет стараться найти меня, поэтому у тебя есть все шансы проскочить незамеченной! Так у тебя все равно больше шансов, потому что сейчас мы в моем мире и здесь я не смогу защитить тебя так, как делал это в Сиале!

— Но… — начала она.

— Шани! — прикрикнул я на девушку, и она замолчала. — Пожалуйста. Сделай это для меня.

Несколько секунд под нашим колоколом стояла идеальная тишина, а потом я услышал, как она глубоко вздохнула, после чего прикрыла свои глаза, сосредоточилась… А потом ее лицо стало удивленным, и я бы даже сказал — напряженным.

Не успел я спросить у нее что случилось, как она растерянным голосом сказала:

— Кейрон, мне система написала, что я до сих пор нахожусь в царстве Сиалы и не могу быть туда перемещена, но это… это же невозможно!

Сказать, что эта новость меня ошарашила — это, считай, промолчать.

— Но как же так? Мы точно совершили перенос и я уверен, что мы больше не в Сиале! — пробормотал я, на что уже натурально паникующая девушка ответила:

— Я не знаю! Но система никогда не врёт! Она говорит, что моё местоположение — Сиала, и точка!

На несколько мгновений я замолчал, пытаясь переварить полученную информацию, а потом осознал, что на самом деле — все правильно. Этот системный механизм предназначен для транзита из материнского мира в мир Сиалы и обратно, вот только Шани сейчас находилась не в своем материнском мире, а значит и механизм этот активировать не могла!

И в этот самый момент я услышал шипение.

Сначала оно было тихим, едва различимым, и я даже подумал, что мне просто показалось, однако с каждым мгновением оно все усиливалось, и больше игнорировать этого я не мог, тем более что начал ощущать сладковатый, приторный запах, от которого сразу же закружилась голова.

— Газ, — выдохнул я, и в этот момент до меня наконец дошло… — Они специально накрыли место моего перехода куполом и теперь накачивают его газом! Это ловушка!

— Что? Какой газ? Кейрон, помоги! — крикнула Шани, которая уже явно очень сильно жалела, что прыгнула в не предназначенный для нее портал.

— Сейчас… Я попробую призвать тень. — сказал я, стараясь успокоить девушку, и уверенным голосом добавил:

— Крушитель пробьет стены и мы сможем выйти наружу!

Почему я был так уверен, что призыв будет возможным? О… Тут все дело было в формулировках! Мастер Теней заблокировал мне все активные навыки, связанные с тенями, и новых теней я захватывать пока что не могу, да… Но вот все, что касается уже захваченных теней — это обычный призыв, и на это запрет не распространялся!

Сосредоточившись на призыве, я активировал иконку крушителя, однако интерфейс к моему ужасу сразу же выдал ошибку:

Ошибка призыва! Выбранное пространство слишком мало для призыва выбранной тени!

— Фаталити… — тихо сказал я, чувствуя, как голова становится тяжелой, после чего попытался встать, чтобы самому попробовать сдвинуть колокол, но ноги меня уже не слушались, а сладость во рту постепенно становилась невыносимой, говоря мне о том, что до полной отключки осталось совсем недолго.

Шани первое время что-то пыталась сказать, но вот уже несколько минут с ее стороны не было ни единого слова, а когда я повернул в ее сторону голову, то увидел, что она сидела, привалившись спиной к стенке колокола с закрытыми глазами в крайне неестественной позе.

Я не мог допустить, чтобы она попала в руки этих страшных людей, и на последних крохах сознания призвал своего верного компаньона, после чего отправил ему образ Шани и приказ спасти ее во что бы то ни стало…

Последнее, что я увидел, прежде чем провалиться в темноту, как фигура лиса касается хвостом тела девушки, а в следующее мгновение они исчезают, оставляя меня в одиночестве…

***

И вновь я очнулся из-за дикой, пульсирующей боли в голове, к которой уже даже начал привыкать. В этот раз я лежал на чём-то твёрдом и холодном, а когда я открыл глаза, то сразу же увидел тусклый, желтоватый свет, который лился через крохотное окошко под далеким потолком.

Осмотревшись по сторонам, я осознал, что лежал прямо на бетонном полу в маленькой, квадратной комнате с бетонными стенами, в которой не было совершенно ничего, кроме грязного, истлевшего матраса, валявшегося в дальнем от меня углу, но выглядел он настолько непрезентабельно, что у меня даже мысли не возникло попробовать повысить собственный комфорт за его счет.

Помимо всего прочего в месте моего заключения была весьма массивная железная дверь с небольшим окошком по центру, которое было затянуто толстым стеклом.

— Эй! — крикнул я, хриплым голосом, заколотив в дверь. — Есть тут кто?!

В ответ — тишина, и только где-то далеко слышалось монотонное гудение, похожее на работу вентиляции. Я обошёл комнату в слепой надежде найти другой выход, но конечно же устроители этого места позаботились, чтобы тут не было ни единой лишней щелочки.

В этот момент окошко в двери открылось, и в камеру забросили мягкий пакет с небольшим количеством жидкости внутри, после чего грубый голос сказал:

— Выпей это, тебя отпустит после газа.

К тому времени головная боль уже настолько меня доконала, что я даже не стал раздумывать и тут же употребил эту подачку, сразу после чего почувствовал, как мерзкая боль начала утихать, а мысли прояснились. Силы начали стремительно возвращаться ко мне, и подойдя к двери я с новой силой заколотил в нее, одновременно крича:

— Эй! Выпустите меня! Мне нужно поговорить с вашим старшим!

На несколько секунд в окошке промелькнуло равнодушное лицо мужика лет сорока с коротким ежиком темных волос и холодными глазами, и поймав мой взгляд он усмехнулся, после чего сказал, поворачиваясь к кому-то:

— Старшего ему… Слышь, Петрович, этот ублюдок еще старшего к себе требует!

— Ага, — донёсся из-за спины другой, не менее равнодушный голос. — Щас, только шнурки поглажу, и побежал…

— Сиди, — сказал первый, снова повернувшись в мою сторону. — Мы тебя ждали больше двух недель, так что теперь твоя очередь ждать, а будешь вякать — я доложу, что ты оказал сопротивление при задержании… Я доступно объясняю?

Услышав такое предупреждение, я в бессилии замер на несколько секунд, а потом, не в силах больше сдерживать ярость, со всей силы пнул дверь ногой, и от этого удара массивная дверь к полной моей неожиданности немного выгнулась.

Для моих тюремщиков такой фокус тоже оказался весьма серьезным сюрпризом, и они сразу же отбросили в сторону все шуточки, одновременно с чем сказав:

— Эй, малой, не бузи! Позовём мы тебе старшего, обожди только чуток…

— Так бы сразу… — тихо пробурчал я, после чего отошел в глубину камеры и выдохнул, чувствуя, как гнев постепенно утихает, уступая место холодной, расчётливой тревоге.

Прислонившись спиной к холодной стене, я медленно сполз на пол, обхватив колени руками. В голове по прежнему слегка шумело, но деактиватор сделал своё дело, и теперь я хотя бы мог связно думать.

Первым делом я решил проверить состояние своего компаньона, для чего открыл интерфейс, который почему-то выглядел очень тускло, перешёл на вкладку лиса и с огромным облегчением увидел его активную зелёную иконку, которая говорила о том, что мой пушистый друг жив и здоров.

Значит, он всё-таки успел, и утащил Шани из расставленной на меня ловушки, и это не могло не радовать. Я понятия не имел — куда именно он её уволок, но самое главное заключалось в том, что она была в безопасности, а значит у меня отныне были развязаны руки, и это придавало сил.

Переведя взгляд на другие вкладки интерфейса, я с удивлением заметил, что почти весь функционал системы был для меня неактивен! Большая часть иконок была мертвая, и все мои навыки, способности, и даже инвентарь — всё это было залито серой, безжизненной пеленой.

Отказываясь верить в это, я попытался мысленно призвать из пространственного рюкзака хотя бы один фиал с элексиром, однако система была беспощадна и выдала короткое, рубленое сообщение:

Ошибка! Доступ заблокирован! Обнаружен активный ошейник подавления! Основные системные функции недоступны до его деактивации!

— Ошейник? — прошептал я удивленным голосом и тут же вскинул руку к шее, сразу же наткнувшись пальцами на мягкий, почти незаметный ободок, который плотно прилегал к коже. Этот ободок был теплым, и как только я его коснулся, тот вдруг чуть заметно сжался, будто предупреждая меня: «Не рыпайся, а то задушу».

Я отдёрнул руку, и ошейник тут же расслабился, возвращаясь в исходное состояние, после чего я протянул глухим голосом, осознавая все отчаяние своего положения:

— Вот это приплыли…

После этого открытия я уставился в потолок, очень серьезно задумавшись… Дело в том, что я совсем не ожидал, что за столь короткое время такие штуки окажутся на Земле, но действительность оказалась куда суровей моих ожиданий.

Я не верил, что такие артефакты получили повсеместное распространение, а значит те, кто меня схватил, очень хорошо подготовились к моему появлению, отлично представляя — на что я способен.

Додумать эту мысль я не успел, потому что именно в этот момент за дверью послышался шум. Сначала это были лёгкие, едва уловимые шаги, отдающиеся эхом в бетонном коридоре, а потом — скрежет металлических задвижек, и я понял, что этот кто-то явно пришел по мою душу.

В то же мгновение мое сердце учащенно забилось, но я заставил себя не нервничать и сохранять спокойствие. Вместо глупых действий, я поднялся на ноги, отряхнулся и сложив руки за спиной, встал в центре камеры, глядя на дверь, которая спустя несколько мгновений открылась с протяжным стоном металла.

На пороге сразу же показались два человека в камуфляжной форме, которые имели одинаковую короткую прическу и одинаковый холодный, ничего не выражающий взгляд. Опустив глаза чуть ниже, я увидел, что у одного из них на поясе висела дубинка, а другой оказался куда более «прокачанным» тюремщиком, и являлся гордым носителем целого пистолета.

После открытия двери они отработанным движением зашли внутрь моей камеры, и буквально за несколько мгновений скользнули глазами по мне и по обстановке, проверяя не задумал ли я чего плохого, после чего тот, что постарше сказал голосом, не терпящим возражений:

— Выходи, тебя хотят видеть…

— И не вздумай выпендриваться, а то ошейник твой шуток не понимает! — добавил второй, заставив меня раздраженно поморщиться. Совладав со своими эмоциями Я кивнул и, не говоря своим тюремщикам ни единого слова, шагнул в направлении двери.

Меня вывели в длинный коридор с такими же бетонными стенами, на потолке которого горели тусклые лампы накаливания, расположенные через каждые 10 метров, и спустя несколько поворотов я увидел, что в конце этого коридора находится ещё одна массивная дверь, но уже с электронным замком, а рядом с ней стояла парочка охранников с укороченными автоматами, при взгляде на которых все шутливое настроение моментально исчезало.

Нас беспрепятственно пропустили, и я продолжил свой путь под пристальным контролем шедших позади охранников, которые хот и не прикасались ко мне, однако я прекрасно чувствовал, что при любой попытке бегства мне придется ой как не сладко.

Спустя несколько минут мы прошли очередную дверь весьма впечатляющих размеров, и к собственному удивлению я оказался в просторном помещении, которое, судя по всему, было чем-то вроде командного центра.

Здесь было множество столов, целая куча мониторов всех форм и размеров, а так же целая толпа людей, которая сосредоточенно смотрела в эти мониторы, получая какую-то информацию.

У дальней стены этого зала обособленно стояли три человека — два охранника с автоматами наперевес, и один человек в костюме, который, судя по всему, был здесь самым главным.

Не смотря на весьма почтенный возраст, что выдавала седина на висках, он был весьма подтянут и буквально пылал скрытой энергией. Под его ногами медленно вращались четыре желтых кольца становления, и когда мы зашли внутрь зала — он тут же уставился на меня своими пронзительными глазами, с холодным любопытством.

— Ну здравствуй, Кейрон… Или к тебе лучше обращаться более привычно, Степанов Сергей? — сказал он спокойным, можно даже сказать дружелюбным голосом, сразу после чего продолжил:

— Ты даже не представляешь — как давно я ждал нашей встречи, и вот… Она состоялась. Можешь обращаться ко мне полковник Стародубец, ну или просто Евгений Андреевич… Садись, разговор будет долгим.

С этими словами он указал на стул, стоявший посреди комнаты, куда я тут же, без особых раздумий сел, после чего коротким жестом указал на свое ни с кем не согласованное украшение и сказал:

— Для более доверительной беседы, Евгений Андреевич, было бы неплохо эту штуку с моей шеи снять… Так сказать — в качестве жеста доброй воли.

— Это невозможно, — покачал головой Стародубец. — По крайней мере до тех пор, пока ты не ответишь на наши вопросы…

— На какие?

— На многие, — он сел напротив, и сложив руки в замок, посмотрел на меня тяжёлым взглядом, после чего продолжил:

— Ты исчез на несколько недель, и вернулся с силой, о которой мы можем только догадываться. Ты — наш единственный источник информации о том, что происходит в Сиале, а так же ты, возможно, наш главный козырь в одном крайне важном деле…

— А если я откажусь говорить, а уж тем более помогать вам? — прямо спросил я, на что тут же получил не менее прямой ответ:

— Тогда ты останешься здесь, — спокойно сказал Стародубец. — В твоей комфортабельной камере с ошейником на шее, и будешь ты там ровно до тех пор, пока мы не решим, что с тобой делать дальше…

Глава 2

Я отстранённо смотрел на полковника, который, казалось, ждал от меня страха, растерянности, или хотя бы намёка на то, что его слова достигли цели, однако к его огромному сожалению я ничего подобного не испытывал. Внутри меня не было ни трепета перед этим человеком, ни уважения к его погонам, ни боязни его службы…

Раньше, когда я был просто обычным курсантом, запуганным офицерами, которые могли одним звонком разрушить всю мою жизнь, я бы, наверное, сжался, опустил глаза, и тут же начал оправдываться, однако сейчас всё было совсем иначе.

За моими плечами была Сиала. Десятки боёв, сотни поверженных врагов, куча противников, от силы которых трепетал каждый разумный, и подчиняющиеся мне тени… Я прошёл через разлом, уничтожил дом Грознар, вышел победителем после противостояния с мастером Теней — существом, перед которым этот полковник с его четырьмя жёлтыми кольцами ловкости был не более чем муравьём!

Да, сейчас моя сила была очень серьезно урезана, а на шее висел ошейник, но настоящая сила была не только в кольцах и заклинаниях… Именно поэтому все угрозы и попытки запугивания со стороны полковника вызывали у меня лишь лёгкое, почти благодушное удивление.

— Всё это, конечно, очень впечатляюще, товарищ полковник, — сказал я, разваливаясь на стуле и закидывая ногу на ногу.

— Комфортабельная камера, ошейник, ещё и угрозы… Я тронут, честно.

Но знаете… У меня сегодня был просто до безумия длинный и насыщенный на события день, а ещё я тут совсем недавно наглотался газа до отключки, а потом очнулся в бетонном мешке, и, честно говоря, меня что-то после этого всего так на жрачку пробило… Может, мы сначала перекусим, а потом уже продолжим ваш допрос с пристрастием? А то я, знаете ли, очень плохо соображаю на пустой желудок, и ответы мои будут не такими подробными, как вам, наверное, хотелось бы.

Все эти слова я говорил спокойным, даже несколько ленивым голосом, и успел заметить, что после них лицо полковника, который явно не привык, чтобы с ним кто-то разговаривал в таком тоне, слегка дернулось.

Не у всех в этом зале оказалась такая же крепкая нервная система, как у моего собеседника, и как только я закончил свою фразу — стоявший за спиной Стародубца парень не выдержал. Его лицо налилось краской, желваки заиграли, после чего он сделал короткий шаг вперёд, и прорычал с такой злобой, что, казалось, даже стены задрожали:

— А не охренел ли ты, пацан?! Тут тебе не ресторан, разносолов нет! Сиди лучше и отвечай, пока тебя ещё вежливо просят!

Я даже не взглянул в сторону этого кадра, сконцентрировав все свое внимание на полковнике — единственном человеке, с которым здесь имело смысл разговаривать, потому что все остальные были лишь самыми обычными статистами, которых я мог бы раздавить одним движением, если бы не ошейник.

Евгений Андреевич, однако, оказался куда более уравновешеннее своего подчинённого, и поднял руку, жестом успокаивая излишне активного Диму, после чего посмотрел на меня по прежнему добродушным взглядом и сказал примирительным голосом:

— Ты не обижайся, Сергей, но в чем-то Дима прав. Мы находимся на режимом объекте, и поэтому рассчитывать на какие-то изыски нам не приходится. Тем не менее — я прекрасно тебя понимаю, и думается мне, что пару бутербродов и чашку горячего чая мы для тебя всё-таки организуем. Тебя же устроит такой перекус?

Усугублять конфликт там, где этого не требовалось, у меня желания не было, потому я кивнул, подумав о том, что даже такая не хитрая еда была бы сейчас очень кстати, после чего кивнул и ответил:

— Да, спасибо Евгений Андреевич. Ваше предложение меня более чем устраивает. Спасибо.

После этих слов полковник повернулся в сторону Димы, и приказал:

— Сходи и принеси… И поживее!

Тот скрипнул зубами, сверкнул на меня полными ненависти глазами, но спорить с начальником не стал, и вышел из зала, громко хлопнув дверью. Глядя на это — я усмехнулся про себя, потому что этот Дима с его бычьей шеей был предсказуем, как поезд, идущий по расписанию.

Злость, желание ударить, чувство собственной правоты и желание выслужиться перед начальством — всё это крупными буквами было написано на его лице, не обогащённом интеллектом.

— Пока Дима ходит, мы с тобой, пожалуй, начнём, и надеюсь в этот раз ты будешь более разговорчив, — сказал Стародубец, снова складывая руки в замок, и внимательно на меня уставившись выпалил первый вопрос:

— Почему ты пропал и не вернулся после провала миссии по спасению нашего абсолюта, Елены? Почему ты не вышел на связь, не доложил о результатах? Ты же прекрасно знал, что тебя ждут, но предпочел это проигнорировать.

Услышав этот вопрос, я вздохнул. Он был вполне ожидаемым, и я заранее знал, что отвечу на него правду. Не всю, конечно, но достаточно, чтобы он понял мою позицию:

— Понимаете, товарищ полковник… Когда операция провалилась и Лену захапали себе Сферы — я начал очень переживать за реакцию встречающей стороны. Мне очень не хотелось терять свою свободу и независимость от чужих решений, а по возвращению меня бы, скорее всего, поставили на учёт, выдали бы какой-нибудь милый артефакт для контроля, по типу этого чудесного ошейника, и заставили бы работать на благо родины, забыв о моих собственных интересах, что для меня было совсем неприемлемо.

Полковник, услышав мой ответ, усмехнулся, а потом участливым голосом спросил:

— Ну и как? Получилось? Сохранить свободу и независимость?

«Приколист…» — подумал я, после чего отзеркалил его усмешку, и оглядевшись по сторонам, произнес:

— Судя по тому, что я сейчас сижу в бетонном бункере с ошейником на шее, и жду, пока ваш Дима принесёт мне бутерброды, — где-то я свернул не туда, и получилось так себе…

Стародубец покачал головой, словно искренне не понимал моих мотивов, после чего сказал:

— Ладно, с причинами разобрались, а теперь позволь второй вопрос… Чем ты занимался всё это время в Сиале? Что делал, с кем встречался, какие силы приобрёл?

«Без ножа же режет…» — подумал я, после чего пожал плечами и ответил:

— Жил, качался, заводил новые знакомства, ну и конечно же новых врагов, чтобы жить не так скучно было… Вы же понимаете, что Сиала — это достаточно суровое местечко, и чтобы просто там выжить, нужно быть сильным, и я делал это. Становился сильнее, дружил с одними, сражался с другими… Ничего необычного.

После этих слов я замолчал, давая понять, что на большие подробности можно не рассчитывать, а полковник ждал… Прошла минута… другая… И все это время я глядел на него с лёгким любопытством, что наконец возымело эффект, и тяжело вздохнув, он сказал:

— Сергей, должен признаться, что я надеялся на более развёрнутые ответы с вашей стороны, но признаюсь… Моя ошибка — я вам не объяснил, что от полноты ваших слов зависит форма нашего будущего сотрудничества. Если вы будете отмалчиваться или давать мне общие фразы, то мне будет крайне проблематично убедить свое начальство, что вы — ценный актив, а не проблема, которую нужно… решить.

Закончив свою мысль, он сделал небольшую паузу, и я заметил, что его пальцы слегка дрогнули, и это небольшое движение позволило мне осознать, что Евгений Андреевич чертовски нервничает, хоть и старается этого не показывать!

В этот момент дверь в зал распахнулась, и мы вновь получили сомнительное удовольствие лицезреть гневно сопящего Диму, вооруженного подносом, на котором стояла одноразовая тарелка с двумя бутербродами — хлеб, сыр, и уже начавшая подсыхать по краям колбаса. Рядом с этим великолепием стояла кружка с мутноватой, заваренной жидкостью, которую здесь, судя по всему, называли чаем…

Весь этот «натюрморт» он бухнул мне на колени, одновременно с чем пробурчав:

— Подавись…

Если он рассчитывал, что это выведет меня из себя, то он жестоко обломался, потому что я даже не посмотрел в его сторону. Вместо этого я резко наклонился вперёд, чуть не уронив добытый поднос, и глядя прямо в глаза полковника, вкрадчиво, почти ласково сказал:

— Сотрудничество — это, конечно, очень прекрасно, и я даже не против его осуществить… Вот только мне решительно непонятно, Евгений Андреевич, почему в вашем понимании сотрудничество — это улица с односторонним движением? Вы задаёте вопросы, я отвечаю. Вы говорите, что от меня нужно, я делаю… А что получу я? Какие такие пряники вы мне предложите, чтобы я добровольно согласился поиграть с вами в эту игру?

Полковник самым натуральным образом опешил от того, куда повернул наш разговор. Судя по всему, он совсем не ожидал, что я начну торговаться, что уж говорить про Диму, взглянув на которого, у меня возникло ощущение, что он был готов в любую секунду броситься на меня.

— Ты охренел, щенок?! — наконец прошипел он, не совладав с эмоциями. — Тебе же свободу предлагают! Чего тебе ещё от нас надо?!

Его возглас оказался успешно проигнорирован с моей стороны, а полковник тем временем откинулся на спинку стула и, поджав губы, ответил:

— Я повторюсь, что исходя из вашего рассказа, мы сможем сделать выводы, что вам можно предложить. Пока же я просто не знаю, чего вам требуется, кроме свободы, да и если задуматься — свобода, Сергей, — это уже не так уж и мало. Вы только задумайтесь! У вас появится возможность вернуться к нормальной жизни, к своим близким, если они у вас есть… И все это будет возможно как только мы снимем ошейник и восстановим вам доступ к системе…

Я на это коротко, беззлобно хохотнул, вот только в этом смехе не было ни капельки веселья.

— Свобода? — переспросил я. — С чего вы взяли, что моя свобода принадлежит вам, чтобы вы могли ею распоряжаться? Вы меня похитили, накачали газом, надели на меня ошейник, заперли в бетонной камере и теперь говорите о свободе? Это как-то… противоречиво, не находите?

Дима в очередной раз не выдержал, что заставило меня задуматься о его проф пригодности и шагнул в мою сторону с побагровевшим лицом. Он ткнул в меня пальцем, и прорычал:

— Товарищ полковник! Ну разрешите мне отвести его в каморку, чтобы провести разъяснительную беседу! Тогда он быстро поймёт, где его настоящее место!

После этих слов он перевёл свой взбешенный взгляд на меня, а потом буквально вытолкнул из себя слова:

— Ты в самом защищённом месте нашей страны, щенок! Ошейник на шее блокирует все твои фокусы! Так какого черта ты здесь раскомандовался и строишь из себя не пойми кого?!

— Дима! — требовательно, почти по-отечески, прервал его полковник. — Попридержи язык.

Тот замолчал, но его взгляд, устремлённый на меня, не обещал мне ничего хорошего.

Евгений Андреевич после этого посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, и наконец растеряв всю свою добродушность, сказал:

— Ты, похоже, и правда не до конца понимаешь всю глубину проблемы, Сергей… Для нас ты сейчас по факту — самый обыкновенный предатель. Даже больше того — дезертир. И то, что я с тобой сейчас здесь любезничаю и пытаюсь договориться, — это лишь моя блажь и желание не создавать конфликта с потенциально сильным союзником. Однако если ты продолжишь действовать в том же духе, если будешь ставить свои условия там, где их никто не собирается принимать, — разговоры с тобой пойдут совсем в другом ключе.

На несколько мгновений он замолчал, давая мне время, чтобы осознать сказанное, и я это сделал, а потом мне стало почти смешно. Угрозы, давление, попытка сломать меня — все это было детским лепетом по сравнению с тем, что я проходил в Сиале. Ведь там моими врагами были монстры с десятками колец становления, а здесь — всего лишь люди с четырьмя.

Под внимательным взглядом полковника я выпрямился на стуле, после чего потянулся, как кот, и, глядя прямо в его глаза, сказал равнодушным голосом:

— Я не отказываюсь от сотрудничества с вами, товарищ полковник, вот только это сотрудничество будет возможно исключительно на моих условиях. Пока вы этого не поймёте — разговора с вами у нас не получится.

«Вот так вот… Шах и мат!» — подумал я, со скрытым наслаждением наблюдая за лицами собравшихся, которые в очередной раз потеряли дар речи от моей наглости, а потом полковник с окаменевшим лицом сказал сухим и безжизненным голосом:

— Уведите его обратно в камеру.

Сразу после этих слов Дима, не скрывая своего злорадства, схватил меня за локоть и рывком поднял со стула, одновременно говоря:

— Пошли, щенок… Прогулка окончена.

Мне ничего не стоило уложить мордой в бетон этого зазнавшегося вояку, однако это было лишено какого либо смысла, кроме морального удовлетворения, потому я не стал сопротивляться и позволил себя увести.

Спустя несколько минут меня вновь затолкнули в знакомую камеру, сразу после чего я услышал за спиной глухой, металлический лязг захлопнувшейся двери, которая надежно отрезала меня от остального мира. Когда я обернулся и уставился на маленькое зарешеченное окошко, за которым самодовольно ухмылялся Дима, то почувствовал, что внутри меня медленно, но верно закипает холодная ярость на сложившуюся ситуацию.

Медленно опустившись на пол, я прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза, чтобы попытаться успокоиться. Паника — очень плохой советчик, а гнев — не менее плохой помощник. С этими мыслями я глубоко вздохнул, задержал дыхание на несколько секунд и медленно выдохнул, стараясь прогнать из головы все лишние мысли, что рассуждать расчетливо, без лишних эмоций.

Ошейник. Вот что сейчас определяло всё. Эта мягкая, почти незаметная полоска на шее делала из меня магического инвалида, лишая практически всех системных функций, и превращая грозного монарха в обычного, пусть и сильного человека.

Без теней, без навыков, без возможности призвать лиса или использовать пространственный рюкзак я был фактически беспомощен, и это бесило.

Самостоятельно выбраться у меня не было практически никаких шансов, и даже если бы я каким-то чудом оглушил охранников, открыл дверь, и прошёл по коридорам — ошейник всё равно оставался на мне, и где-то там, в недрах этого бункера, сидел человек с пультом, который мог в любой момент нажать кнопку и отправить меня в глубокий обморок, а может, и не в обморок… Кто знает, на что способны эти люди?

Значит, у меня не оставалось иного выхода, кроме как прибегнуть к помощи со стороны, и кандидат на эту помощь у меня был только один… Шани.

Мысленно открыв интерфейс, я нашёл раздел сообщений, где тут же выбрал адресатом девушку и набрал: «Шани, как вы там? Лис тебя вытащил?», — и нажал отправить, чтобы в следующее мгновение уставиться на уже знакомую, начавшую надоедать до зубовного скрежета строчку:

Доступ заблокирован! Обнаружен активный ошейник подавления! Функция обмена сообщениями недоступна!

— Чёрт! — выругался я вслух, после чего закрыл интерфейс и откинул голову назад, больно ударившись затылком о бетон.

Эта боль немного меня отрезвила, и настроила мои мысли на нужный лад:

«Да, систему эти нехорошие человеки заблокировали мне надежно, но у меня ведь есть еще связь с лисом, которая работает на совершенно других принципах! А ну-ка… Проверим…»

Закрыв глаза, я хорошенько сосредоточился, представив своего верного спутника, и хоть далеко не сразу, но связь все-таки установилась! Сначала я чувствовал только лёгкое, едва уловимое тепло где-то в груди, но как только я попытался в него погрузиться, то тепло резко стало сильнее, а в следующее мгновение я ощутил чужое, но такое родное присутствие…

Скупо улыбнувшись, я постарался получше настроиться на этот образ, а потом меня буквально закрутило его эмоциями…

Глава 3

Эти эмоции — они нахлынули на меня бурлящей волной, и самой яркой среди этих эмоций была ярость… Но не холодная и расчетливая злоба, которую временами я испытывал сам, а первобытная и всепоглощающая ярость зверя. Мой компаньон был в самом натуральном бешенстве из-за непонимания происходящих процессов, и невозможности помочь своему хозяину.

Он очень злился на себя, на свою беспомощность, и на то, что не смог защитить меня, когда я так сильно нуждался в его помощи… А еще он очень винил себя, что смог вытащить девчонку, а хозяина оставил в беде.

Мой грозный теневой зверь с восемью кольцами под лапами сейчас безумно скучал, и только наличие рядом Шани помогало ему сохранять остатки самообладания и не совершать глупых поступков.

В этот самый момент он наконец почувствовал меня, и волна ярости сразу же волшебным образом схлынула, сменившись небольшим удивлением, которое очень быстро сменилось всепоглощающей радостью, что у меня все в порядке.

«Тише, тише, друг», — мысленно обратился я к своему компаньону, стараясь успокоить его бурную реакцию, и когда он наконец смог совладать со своими эмоциями, я отправил ему образ того, что он вытаскивает меня так же, как совсем недавно вытащил Шани, и окрасил этот образ в вопросительные тона.

Лис меня понял, и в следующее мгновение его радость поутихла. Сначала я не понял причин для таких перемен, но потом ощутил осторожное, можно даже сказать робкое сомнение в том, что это у него получится.

Постаравшись разобраться в его эмоциях, я постепенно понял, что лис очень сильно сомневался в том, что его сил хватит на такое путешествие. Дело в том, что чувствовал меня он очень далеко, да и место моего заточения находилось где-то под землей, и если проникнуть сюда он еще сможет, то вот на обратную дорогу, да еще и меня на буксире тащить… На это его скромных сил скорее всего бы не хватило, и существовал не шуточный риск, что мы не только не сбежим, но еще и сам лис попадет в плен, что было совсем недопустимо.

На несколько мгновений у меня в голове возникла мысль, что под прикрытием восьмикольцового зверя можно не изобретать велосипед и уходить по громкому варианту, снося всех на своем пути, благо у пушистого диверсанта с этим не возникнет никаких проблем, однако потом я поймал себя на мысли, что мне почему-то не хочется бездумно проливать кровь своих соотечественников, и лучше сначала все-таки попробовать договориться мирным путем…

Именно поэтому я вздохнул, а потом мысленно отправив ему образ, что я его глажу по голове, добавил к нему уверенность, что я обязательно отсюда выберусь, а потом представил Шани и попросил его, чтобы он за ней присматривал и не давал совершать глупых поступков.

Лис нехотя согласился со мной, а его эмоции вновь сменились тревогой и беспокойством, но он доверял мне, и теперь я был совершенно спокоен за этих двоих.

Разорвав связь со своим компаньоном, я открыл глаза и задумчиво посмотрел на потолок, где тусклая лампа отбрасывала длинные, дрожащие тени, и задумался над своим положением, стараясь придумать какие-то альтернативные пути освобождения:

«Единственное, что мне сейчас мешает — это чертова кожаная полоска на шее, и пока она на мне — я совершенно беспомощен, как носитель… А что, если я немного раскроюсь перед полковником? Нет, конечно же я не собираюсь перед ним исповедоваться, полностью раскрывая всю свою подноготную, но если я ему дам столько, чтобы они поняли: я — не просто «проблемный актив», а потенциально мощный союзник, с которым намного выгоднее дружить, чем враждовать? Если они увидят во мне ценность, а не угрозу, они могут снять ошейник, дать больше свободы, и тогда…»

Да, я категорически не хотел идти у них на поводу и плясать под их дудку, а при мысли о том, что буду отчитываться о каждом своем шаге и буду выполнять все их приказы меня тошнило, но и терять время в этой камере, пока где-то в Сиале мастер Теней активно меня разыскивает, а мои друзья, возможно, нуждаются в помощи, я не мог.

Нужно было выбираться отсюда любой ценой, а значит, придётся играть. Придётся притворяться, что я готов к диалогу, что я понимаю их интересы, что я готов к компромиссу, а когда они ослабят контроль — именно тогда настанет мое время и они познают всю скрытую мощь монарха теней.

Не успел я задуматься о том, что буду делать потом, как вдруг моего слуха коснулись быстрые, тяжелые шаги нескольких человек, которые стремительно приближались к моей камере.

Признаюсь… Я уже даже напрягся, приготовившись к самому худшему: визиту Димы с корешами не наделенными интеллектом, или что Стародубец передумал и решил сразу перейти к жёстким мерам, однако в этот момент я услышал требовательный, знакомый голос:

— Открыть дверь! Немедленно!

И как только я опознал его владельца — то тут же расслабленно улыбнулся, подумав о том, что все, возможно, решится гораздо проще, нежели я успел себе нафантазировать…

Интерлюдия. Роман Григорьевич.

После того, как Роман Григорьевич распустил экстренное совещание — он тут же, нигде не задерживаясь, отправился в давно сформированный оперативный штаб, где крайне внимательно наблюдал за трансляцией из зала для совещаний, где прямо сейчас проходила процедура извлечения тела их единственного абсолюта, и мысленно про себя отмечал, что всего за несколько недель этот парень очень серьезно изменился…

Раньше он был обычным, щуплым пацаном, а сейчас… Сейчас от того пацана не осталось и следа. За время своего отсутствия он умудрился обзавестись достаточно впечатляющей мускулатурой, и даже через экраны Роман Григорьевич чувствовал мощь, которую излучало тело этого парня.

Он прекрасно помнил про ошибки, которые совершил персонал разрушенной лаборатории при работе со Еленой, и чтобы не допустить их повторения, хотел сразу срываться вниз, чтобы лично проконтролировать работу с Сергеем, однако его помощник все-таки отговорил Романа Григорьевича, справедливо отметив:

— Мы не знаем его сил, и не знаем — кто и какую работу с ним проводил. Вдруг он только и ждет, чтобы одним решительным ударом нанести непоправимый вред нашей стране, причинив вред вашему здоровью? Давайте лучше отправим туда Стародубца, чтобы он дал оценку психо-эмоционального состояния нашего абсолюта, и тогда…

Роман Григорьевич решил прислушаться к этому совету и продолжал наблюдение, не реагируя ни на что остальное. Сначала не было ничего интересного, но потом Сергея привели на беседу к Евгению Андреевичу, где сразу было заметно, что пленником он себя не чувствует, и вообще ведет себя с таким видом, будто он тут главный.

Роман Григорьевич прекрасно видел, что запланированная беседа свернула совсем не в то русло, куда им было нужно, а так же видел Стародубца, который явно терял из-за этого терпение, но конкретно в этом случае ему было откровенно плевать на душевное равновесие подчиненного… Куда важнее было получить как можно больше информации, и Роман Григорьевич продолжал наблюдение и анализировал каждое слово, жест, и даже взгляд Сергея.

Он знал Сергея всего ничего, но со времени их крайней встречи он крайне внимательным образом изучил его личное дело и биографию, чего с головой хватило для личностной оценки этого человека, однако когда Роман Григорьевич увидел его после возвращения, то сразу понял, что эту оценку надо срочно пересматривать, потому что двух недель Сергею хватило, чтобы поверить в себя и полностью перестать воспринимать землян с точки зрения подчиненного.

Роман Григорьевич прекрасно понимал, что этот парень — не просто «проблемный актив», а ключ к чему-то большему, и из-за этого понимания он готов был меняться и идти на уступки, вот только Стародубец был явно иного мнения, и Роман Григорьевич совсем не удивился, когда Сергей отказался идти у него на поводу, послав его невероятно «щедрые» предложения куда подальше.

А еще этот Дима… Он откровенно грубил Сергею и пытался вывести его на эмоции, и это было вполне себе рабочей тактикой, вот только не против таких людей, как Сергей… Подчиненный Стародубца, к сожалению, этого не понимал и продолжал гнуть свою линию, что заставило Романа Григорьевича раздражённо поморщиться…

С Сергеем после закалки Сиалой нужно говорить на равных… Его нужно заинтересовать и предложить что-то, от чего он не сможет отказаться, а это давление… Оно может привести к по-настоящему катастрофическим последствиям, которые им придется разгребать всей страной…

«Непрофессионализм, — подумал Роман Григорьевич. — Чистой воды непрофессионализм».

Когда Сергея увели обратно в камеру, он больше не мог ждать и смотреть, как его подчиненные копают себе яму… Именно поэтому он рывком поднялся из-за стола, накинул пиджак и, взяв с собой двух сопровождающих, направился к лифту на нижний этаж, чтобы самому разобраться с абсолютом.

— Вы уверены, Роман Григорьевич? — спросил его один из его лучших телохранителей. — Может, мы сначала все-таки подготовим почву?

Но Роман Григорьевич был настроен крайне решительно, а потому без раздумий ответил:

— Не надо! Я хочу лично поговорить с ним, глядя прямо в глаза, а не наблюдать через экран монитора… А на счет безопасности — можете не волноваться. Я уже знаком с Сергеем и могу вам гарантировать, что он не причинит мне вреда.

Спустя несколько минут он спустился на несколько уровней, прошёл по длинному бетонному коридору, мимо охраны, которая вытягивалась в струнку при его приближении, и в конце концов остановился перед камерой, где держали Сергея, после чего требовательно приказал несколько бледным охранникам:

— Открыть дверь! Немедленно.

Сергей. Камера.

После этого властного крика дверь в мою камеру с лязгом распахнулась, а в следующее мгновение на пороге показалась фигура человека, которого я когда-то считал своим главным начальником в лице Романа Григорьевича.

Мне сразу бросилось в глаза, что выглядел он очень усталым… И не просто усталым, а вымотанным до предела. Под его глазами залегли глубокие, тёмные мешки, что на бледном, с желтоватым оттенком лице выглядело особенно заметно, а всегда аккуратно уложенные короткие волосы, сейчас торчали в разные стороны, будто он явился сюда после далеко не первой бессонной ночи.

Даже его строгий, темно-синий костюм, который на моей памяти всегда находился в безупречном состоянии, — сейчас выглядел помятым, а галстук отсутствовал вовсе.

И всё же, несмотря на эту измождённость, в его запавших, но по-прежнему цепких глазах, горел упрямый огонь несгибаемого руководителя, который и не думает сдаваться, даже когда всё вокруг идёт прахом.

За его спиной стояли двое весьма внушительных охранников, среди которых, слава богу, не было осточертевшего Димы… Этих ребят я вообще видел впервые, и должен признать, что выглядели они намного серьезнее, чем та охрана, которой удостоился я.

У этих ребят были спокойные, даже в чем-то равнодушные лица, укороченные автоматы в их руках смотрели в пол, не представляя для меня непосредственной угрозы, но я не обманывался — в случае нужды они явно смогут открыть огонь в доли мгновения.

Роман Григорьевич сделал быстрый шаг вперёд, после чего мягким голосом, который совсем не вязался с тем, что я только что слышал, произнес:

— Ну что ж ты так, Сергей? Мы тут волновались за тебя, думали, что потеряли обоих абсолютов. А ты время даром не терял… Вон как возмужал… Даже не узнать.

Услышав эту похвалу, я невольно, с долей иронии усмехнулся, а потом развел руками в сторону, показывая свои «апартаменты», и протянул:

— Да, я вижу как вы по мне скучали, Роман Григорьевич… Даже комнату определили самую комфортабельную, да и удобства тут… Закачаешься! Бетон, лампочка, матрас в углу — что ещё нужно для счастья?

Роман Григорьевич поморщился, даже не пытаясь скрыть смесь досады и недовольства, после чего сказал своим фирменным голосом руководителя:

— Хватит ломать комедию, Сергей… Все это было… необходимо. Мы должны были убедиться, что ты — это ты, а не какой-нибудь морф под маскировкой. Времена сейчас такие, сам понимаешь.

— Убедились? — спросил я, глядя ему прямо в глаза, после чего, не дожидаясь ответа, требовательным, почти резким голосом добавил:

— Если да, то тогда снимите с моей шеи это украшение, иначе, Роман Григорьевич, разговора с вами у нас не получится. Я не привык вести беседы, когда собеседник лишает меня всего, и делает вид, что все в порядке.

Роман Григорьевич посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, после чего задумался, взвешивая все «за» и «против», а потом повернулся в сторону двери, где, как я понял, стоял кто-то, кого я не видел, и требовательным, не терпящим возражений тоном приказал:

— Снимите подавляющий артефакт!

За дверью сразу же послышался приглушённый шум, чьи-то голоса, и я даже различил скромное: «Но, Роман Григорьевич, без согласования не положено», однако мой собеседник уже принял решение, а потому возражения даже слушать не стал, и жестким голосом прикрикнул:

— Я сказал — снять! Это приказ.

Сразу после этого шум за дверью магическим образом стих, и через несколько секунд в камеру вошёл молодой человек, который держал в своих руках небольшой, тускло поблёскивающий камушек, испещрённый мелкими рунами. Он протянул его Роману Григорьевичу, и тот, приняв протянутый артефакт, повернулся в мою сторону.

Я же не верил своему счастью… Неужели всё действительно будет так просто? Неужели он снимет этот проклятый ошейник, и я снова смогу дышать полной грудью, чувствовать силу, и иметь возможность развалить тут все к чертям собачьим, если мне что-то не понравится?

Роман Григорьевич тем временем посмотрел в мои глаза, и с надеждой в голосе сказал:

— Я прекрасно понимаю, Сергей, что после того, как я сниму этот ошейник, тебя здесь уже ничего не удержит… Но я искренне надеюсь, что ты всё-таки ненадолго останешься, хотя бы просто для того, чтобы выслушать то, что я хочу тебе сказать. За время твоего отсутствия ситуация в нашей стране сложилась крайне не простая, и без твоей помощи мы вряд ли сможем ее нормализовать.

После этих слов он немного помолчал, и спустя несколько секунд, не дожидаясь моего ответа, приложил полученный артефакт к моему ошейнику, который сразу же, с едва уловимым щелчком распался на две половинки, а в следующее мгновение я увидел, что мой интерфейс, который всё это время мерцал тусклым, болезненным светом, вдруг ослепительно вспыхнул, а потом там начали появляться такие долгожданные сообщения:

Доступ к системному функционалу успешно восстановлен!

Все навыки, способности и системные функции доступны к использованию!

На несколько мгновений я замер, наслаждаясь чувством вернувшейся силы, которая растекалась по моему телу тёплой, живительной волной, а потом поднял голову, и посмотрев прямо в глаза Романа Григорьевича, у которого на лице по прежнему замерла надежда на чудо, тихо, без грамма торжества или сарказма, сказал:

— Ну вот… И что мешало сделать так сразу?

После этих слов я поднялся с пола, размял немного затёкшие плечи и, кивнув в сторону выхода из камеры, добавил:

— Ведите, Роман Григорьевич… Но очень вас прошу… Сделайте пожалуйста так, чтобы Дима не попадался на мои глаза, потому что если он попадётся — я не смогу ручаться за себя, как и за него тоже…

Роман Григорьевич впервые за все время понимающе усмехнулся, после чего кивнул, и повернувшись в сторону выхода, сказал:

— Пойдем, Сережа… И обещаю, что Димы ты больше не увидишь.

Глава 4

Мы с Романом Григорьевичем беспрепятственно покинули пределы камеры, и к моему удивлению он повел меня не в ту сторону, куда меня водили совсем недавно, а совсем в другую… Вместо того чтобы спускаться вглубь бункера, туда, где меня встречал Стародубец, — мы двинулись в противоположном направлении, и совсем скоро коридор, по которому мы шли, заметно расширился, а его стены стали существенно светлее.

Я шёл за Романом Григорьевичем и чувствовал, как нервы и тревожность постепенно уступают место моему извечному любопытству. Что там, впереди? Куда он меня ведёт? Неужели я совсем скоро действительно буду свободен? Неужели эти люди научились работать не только с позиции силы, но и с позиции дипломатии?

Пока что я не знал, как ответить на эти вопросы, но внутри меня уже зарождалась странная надежда на хороший исход, которую я старательно пытался подавить, боясь разочарования и того, что все это просто очередная игра, в которой я в очередной раз окажусь проигравшим.

Тем временем мы прошли уже несколько поворотов и наконец оказались перед самыми обычными металлическими створками лифта, рядом с которыми белой краской было выведено скупое: «Подвал. -4 уровень.»

Роман Григорьевич ни капли не сомневаясь в своих действиях нажал на кнопку вызова, и через несколько секунд двери кабины бесшумно открылись, приглашая нас внутрь.

Когда я повернулся, то заметил, что охранники, которые все это время неотступно сопровождали моего спутника, не стали заходить с нами, а остались снаружи, оставляя нас наедине. Двери закрылись, и кабина тут же отправилась наверх. Для меня этот подъем растянулся на маленькую вечность, но по факту он занял всего-то несколько минут, по истечению которых раздался звуковой сигнал и двери открылись, явив нам длинный коридор, залитый лучами закатного солнца.

После тусклого освещения в подземном бункере этот мягкий свет показался мне очень ярким, и я невольно зажмурился, чтобы мои глаза хоть немного адаптировались к новым условиям. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы боль в глазах поутихла, а когда я снова их открыл, то сразу же осознал, что мы находимся в административной части здания, но мне было плевать. Я просто искренне наслаждался свежим воздухом, буквально пропитанным ароматами лета.

Роман Григорьевич подвёл меня к одной из дверей в конце коридора, и указав на нее легким кивком головы, сказал:

— Здесь находится мой кабинет… Проходи, Сергей, и чувствуй себя как дома.

С этими словами он распахнул дверь, и гостеприимно пропустил меня вперед, чем я сразу воспользовался и зашел в просторный кабинет с высокими потолками и массивными окнами, выходящими на Архангельский собор. Сквозь эти окна пробивался солнечный свет, который ложился на пол красивыми золотистыми прямоугольниками, что придавало этому кабинету львиную долю уюта, несмотря на строгую казённую обстановку.

Стены кабинета оказались отделаны светлым деревом, на полу лежал тёмно-синий ковёр, а в центре стоял большой письменный стол, на котором сейчас царил форменный беспорядок, но это как раз таки говорило о том, что тут активно работают, а не просто проводят время…

Тем временем Роман Григорьевич тоже зашел в кабинет, и усевшись за стол, жестом пригласил меня располагаться в кресле напротив, куда я с готовностью упал, отстраненно заметив, что в настолько комфортабельных креслах я еще не сидел, и с наслаждением вытянул гудящие ноги.

— Машенька, — сказал Роман Григорьевич, снимая трубку старомодного, чёрного телефона. — Сообразите нам с гостем что-нибудь перекусить, хорошо? Да, желательно побыстрее.

После этого он положил трубку и повернулся в мою сторону, после чего откинулся на спинку своего кресла, и глядя на меня долгим, внимательным взглядом, вкрадчиво спросил:

— Ну что ж… Пока мы ждем наш поздний ужин, я предлагаю нам немного побеседовать… Как оно там, в Сиале? Рассказывай. И о планах своих тоже расскажи… Мне докладывали, что судя по срокам твоего отсутствия, ты как-то умудрился обойти ограничение на пребывание в царстве? И если это действительно так, то на Землю ты явно решил вернуться не просто так, верно?

Не смотря на активно демонстрируемое расположение со стороны Романа Григорьевича, мне все равно не хотелось слишком сильно откровенничать, а потому я пожал плечами, и развалившись в кресле, посмотрел на своего собеседника, после чего спокойным голосом, в котором не было и тени подобострастия, ответил:

— Роман Григорьевич… Честно вам скажу, что распространяться о своих приключениях у меня нет совершенно никакого желания. И не потому, что не доверяю вам, а потому, что некоторые вещи лучше знать только тем, кто в них принимал непосредственное участие. Скажу только одно: Сиала — это очень и очень непростое место. Если ты будешь относиться к ней легкомысленно, она тупо сожрет тебя, и совершенно не важно, сколько у тебя колец или какой у тебя статус… Там свои законы, свои правила, и они не всегда совпадают с нашими представлениями о справедливости.

— Я понял, — кивнул он, не сводя с меня глаз, сразу после чего спросил: — А что насчёт твоих планов? Зачем ты вернулся?

— Мне нужно попасть в Калининград, — ответил я, решив, что эта информация не слишком секретна, чтобы пытаться её скрывать, да и чем черт не шутит… Может он поможет мне добраться до этого города…

— Там меня дожидается несколько очень хороших товарищей, и я бы очень хотел забрать их с собой.

Во время своего ответа я выглядел максимально расслабленно, однако моя поза совсем не мешала мне внимательно наблюдать за реакцией собеседника, и потому я прекрасно заметил, что при упоминании мною Калининграда его лицо буквально просветлело, а в ещё в недавно усталых и потухших глазах загорелся расчётливый огонь, который я уже видел во время нашей последней встречи.

В этот момент дверь в кабинет открылась, и к нам зашла Машенька — молодая женщина в строгом деловом костюме, светлые волосы которой были собраны в аккуратный пучок, и которая имела приятное, открытое лицо. Она поставила на стол поднос с двумя тарелками, на которых дымились макароны по-флотски и графином с тёмно-красным морсом, от которого пахло ягодами и мятой.

— Спасибо, Машенька, — сказал Роман Григорьевич, кивая ей, сразу после чего указал легким кивком в сторону двери и сказал: — Вы свободны.

Девушка покорно вышла, и как только она это сделала, то хозяин кабинета вновь перевел свой взгляд на меня и приглашающе показал на еду, одновременно сказав:

— Угощайся, Сергей. Выбирай любую тарелку. Это доставлено прямиком из нашей столовой, так что не сомневайся — всё свежее и горячее!

Я оценил этот жест. Роман Григорьевич на правах хозяина кабинета легко мог бы сам взять первую тарелку, давая понять, кто здесь главный, но он проявил деликатность, предложив выбирать мне, и эта маленькая деталь была чертовски важна. Она говорила о том, что он видит во мне равного, а не просто ещё одного носителя, которого можно использовать в собственных интересах, а потом просто выбросить.

Решив не изобретать велосипед, я взял ту, что была ближе ко мне, и сразу начал есть, не дожидаясь дальнейших приглашений. Должен отдать должное — Роман Григорьевич оказался прав. Макароны и впрямь оказались очень вкусными и буквально таяли во рту, а потому я и сам не заметил, как опустошил половину тарелки.

В отличии от меня, хозяин кабинета ел медленно и задумчиво, словно не чувствуя вкуса, а потому, чтобы его немного расшевелить, я поинтересовался:

— Роман Григорьевич, я заметил, что как только я упомянул в своем рассказе Калининград — вы сразу же просветлели лицом… Почему вас так заинтересовал этот город?

Мой собеседник после этого вопроса нахмурился, после чего отодвинул от себя тарелку, и сказал глухим голосом:

— А вот этим вопросом ты попал в самую больную тему, Сергей… С этим городом все очень непросто, и именно эту проблему я и хотел, чтобы ты попробовал решить.

Я заломил бровь, тем самым задавая молчаливый вопрос, и продолжил слушать душещипательный рассказ:

— Калининградский регион стал очень проблемной зоной, потому что после падения таинственного метеорита и появления непреодолимого купола над акваторией Балтийского моря к нему оказалось приковано внимание всей мировой общественности.

Мы с лихвой воспользовались тем, что купол возник на нашей территории и совершили множество попыток попасть внутрь, однако купол не поддавался никаким воздействиям с нашей стороны, а потом к попыткам подключились все страны мира, единогласно начав свою, совсем не честную игру, призом в которой является то, что сокрыто внутри.

С тех пор флоты НАТО стали регулярными гостями на Балтике, а вражеские маги постоянно атакуют наши корабли и самолеты. На текущий момент от гарнизона, расположенного в Калининградской области, не осталось практически ничего, и как следствие — мы практически полностью утратили контроль над ситуацией.

— Ну Ллос то вы хоть смогли усмирить? — спросил я, вспомнив не совсем приятные моменты из своей жизни, однако, к моему ужасу, Роман Григорьевич помрачнел ещё сильнее, после чего поджал губы и сказал:

— Ллос… Она со своим культом захватила практически всё побережье, и обрела силу, против которой пасует даже артиллерия. Благодаря каким-то таинственным ритуалам её магия стала настолько ужасной, что вот уже больше недели все побережье полностью закрыто для всех, кто дорожит собственной жизнью.

У меня не было слов… Вот честно. В прошлую нашу встречу с этой дамочкой я смог выжить только благодаря своевременно подоспевшей помощи истребителей и артиллерийской обработке с моря, но сейчас… Если оценка моего собеседника правдива, то Ллос скрутит меня одной левой…

— А что насчёт данжей? — спросил я, стараясь перевести разговор в другое русло, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. — Они пока еще остались? И как вообще происходит прокачка людей?

Роман Григорьевич вновь тяжело вздохнул, а потом уставшим голосом ответил:

— Данжи — это ещё одна головная боль, которую я был вынужден скинуть на плечи других ведомств… Дело в том, что данжи начальных уровней сметают практически сразу после появления, а за сложные вспыхивают постоянные конфликты, которые нередко заканчиваются смертями. Люди озлобились, Сергей, и они больше не хотят подчиняться глупым правилам общества… Они хотят силы, и готовы убивать за неё.

Картина, нарисованная Романом Григорьевичем выглядела очень нелицеприятно, однако если я хотел выполнить свою задумку, то выбора у меня особого и не было… Именно поэтому я решил играть открыто:

— Я мог бы вам помочь, Роман Григорьевич, вот только как вы видите решение этой проблемы? Прийти и всех, кто не имеет отношения к вооружённым силам нашей страны, порешать? Так это скорее всего вызовет только обострение конфликта, что вряд ли вам нужно…

— Обязательно вызовет, — кивнул мой собеседник, после чего в его глазах загорелся недобрый огонь, и он добавил:

— Именно поэтому было бы здорово, если бы ты смог их… напугать. Чтобы условия этого обострения диктовали мы, и чтобы все наши враги трижды подумали, прежде чем с нами связываться. А что касается вражеских магов… — он немного помолчал, а потом добавил с ледяной усмешкой на лице:

— После всех смертей, что они причинили, их всех можно отправить под нож без суда и следствия!

Это решение мне весьма импонировало, поэтому я согласно кивнул, подумав, что с врагами нужно поступать максимально жёстко, чтобы другим неповадно было…

После этого я немного помолчал, обдумывая порядок своих действий, а потом сказал:

— Это всё конечно очень прекрасно, вот только послушал я вас… И начал сомневаться, что моих скромных сил хватит на такие фокусы, ведь там — целая армия, а я — один.

Роман Григорьевич на эти мои слова, окончательно отодвинул от себя тарелку, после чего посмотрел на меня с благодарностью и ничем не замутненным счастьем во взгляде, и с гордостью спросил:

— Ты думаешь, мы всё это время бездельничали? Если ты поел, то приглашаю тебя прогуляться до одного местечка… И я так думаю, что тебе очень понравится то, что ты там увидишь.

Должен признать, что этой фразой он меня весьма серьезно заинтересовал, а потому я тут же поднялся из кресла, мысленно гадая о том, что мне хочет показать этот человек…

— Пойдём, — сказал я, даже не пытаясь замаскировать свою заинтересованность, что было встречено с понимающей ухмылкой со стороны Романа Григорьевича, который вывел меня в коридор и повёл в другой конец коридора, где оказалась еще одна массивная дверь с электронным замком.

Мой спутник приложил к считывателю небольшую карту, сразу после чего дверь с тихим шипением отъехала в сторону, пропуская нас в большое, просторное помещение, которое когда-то давно было местным тренажерным залом…

Сейчас же, в центре этого зала, на небольших, изящных постаментах, стояли десятки артефактов совершенно различной формы и размеров — от крошечных амулетов, которые могли поместиться на ладони, до массивных жезлов, испещрённых рунами, и тяжёлых пластин, которые, казалось, можно было поднять только краном.

— Что это? — прошептал я, не в силах отвести взгляд от представленного великолепия, и не смотря на все мои старания — в моем голосе прозвучало неподдельное восхищение, смешанное с недоумением.

— Это, Сергей, — сказал Роман Григорьевич с гордостью в голосе, которую даже не пытался скрыть, — наш ответ тем, кто хочет нас уничтожить. Здесь представлены артефакты, которые мы собирали по всем данжам, куда могли попасть наши люди, а так же те, что мы смогли достать, украсть или выменять.

— Мы не сидели сложа руки, пока ты пропадал в Сиале, — продолжил он, подходя к одному из постаментов. — Мы искали, рисковали, теряли людей, но все-таки смогли собрать то, что поможет нам выстоять в этом новом безумном новом мире.

Я тем временем медленно пошёл вдоль постаментов, внимательно вглядываясь в каждый артефакт, на что Роман Григорьевич предупредительно сказал:

— Осторожнее, далеко не все из этих артефактов безопасны… Некоторые из них могут убить, если прикоснуться к ним без соответствующей подготовки. Мы потеряли трёх человек, пока разбирались, что к чему.

— Трёх? — переспросил я, чувствуя, как холодок пробежал по спине. — И вы продолжали этим заниматься?

— А что нам оставалось делать? — устало ответил Роман Григорьевич. — Если мы будем слабы и не будем использовать то, что смогли найти, то нас тут же уничтожат! Враг не будет ждать, пока мы раскачаемся.

Эта логика была мне понятна, потому что в Сиале все жили точно по такому же принципу — либо ты используешь все, что у тебя есть, либо ты умираешь.

— Что вы хотите, чтобы я сделал? — спросил я, поворачиваясь в сторону собеседника, чувствуя, что ради таких игрушек можно немного поступиться своими интересами, на что Роман Григорьевич понимающе усмехнулся и сказал:

— Ты должен любой ценой показать всем этим зарвавшимся ублюдкам, которые убивают наших людей, что с нашей страной шутки плохи! Сделай так, чтобы они ушли из Балтики, и дождись, пока мы нарастим там свой контингент.

— Любой? — переспросил я, вглядываясь в его глаза.

— Любой, — подтвердил он, без единой капли сомнения во взгляде. — А мы поможем тебе всем, что у нас есть: артефактами, информацией, и, если понадобится, — огневой поддержкой.

— А Ллос? — осторожно спросил я, чувствуя, как при одном упоминании этого имени меня передергивает. — Что, если она будет мне мешать?

Роман Григорьевич тяжело вздохнул и ответил:

— Боюсь, что Ллос — это тоже твоя забота, Сергей. Она стала слишком сильной, и у нас нет таких сил, которые могли бы справиться с этой проблемой. Ты должен её остановить, а что именно ты с ней сделаешь — мне без разницы. Мне нужно, чтобы она перестала представлять угрозу для нашей страны…

Глава 5

Я ещё раз медленно обвёл взглядом хранилище артефактов, которое упорно казалось мне чем-то инородным и неправильным здесь, на Земле, а потом перевел свой взгляд на Романа Григорьевича, ожидающего моего решения и сказал ровным голосом, хотя внутри меня все буквально трепетало от предвкушения:

— Хорошо, я согласен помочь вам, и давайте уже посмотрим, что из всего этого великолепия вы можете мне предложить.

Мой собеседник, услышав мое решение, удовлетворённо кивнул, и остановившись рядом с первым постаментом, с мягкой улыбкой на губах начал свою рекламную кампанию:

— В первую очередь, Сергей, нам нужно закрыть твои слабые стороны, поэтому я предлагаю построить нашу работу следующим образом… Я буду кратко рассказывать тебе о представленных здесь артефактах, а ты сам для себя будешь решать — нужно оно тебе, или все-таки не очень. Договорились?

Меня более чем устраивал такой формат работы, а потому я согласился с полученным предложением, и уже на первом артефакте почувствовал небывалый азарт, ведь он закрывал один очень важный навык, которого я оказался лишен после вмешательства мастера Тени…

Этот артефакт был выполнен в форме небольшого амулета на серебряной цепочке, который изображал глаз, вот только в его центре, вместо зрачка, пульсировала маленькая, едва заметная чёрная точка, которая буквально притягивала к себе взгляд, и как будто втягивала свет.

Роман Григорьевич тем временем показал в сторону этого артефакта и воодушевленным голосом сказал:

— Эта удивительно полезная штука называется «Покров ночи». Она создаёт вокруг своего владельца поле невидимости, и продолжительность действия этого самого поля зависит от силы воли — чем выше воля, тем дольше ты сможешь оставаться незамеченным. Максимальная длительность — около часа, но это при идеальных условиях и тотальном доминировании воли… Наш лучший маг смог продержаться всего двадцать минут, и это считается очень неплохим показателем.

Как я и говорил — этот артефакт идеально закрывал утерянную мною невидимость, к которой я очень сильно привык, а если еще учитывать тот факт, что ключевым его параметром была воля, которая у меня была усилена по самое «не балуйся», то получалось, что этот артефакт вообще как будто создавался специально под меня!

Если их лучший маг продержался целых двадцать минут, то я, скорее всего, смогу выжать из этого амулета гораздо больше, а значит надо брать. Тем более, если верить Роману Григорьевичу, Калининград сейчас был очень не спокойным местечком, а значит возможность становиться невидимым будет по-настоящему бесценной.

— Беру, — сказал я, на что Роман Григорьевич молча кивнул, после чего снял амулет с постамента и без всяких условностей протянул его в мою сторону, и дождавшись, пока я накину цепочку на шею, двинулся в сторону следующего постамента.

Как только моей шеи коснулся прохладный металл — в интерфейсе тут же промелькнуло сообщение, к которому я решил вернуться несколько позже, и сосредоточился на новых артефактах, большая часть из которых, к моему огромному сожалению, оказалась для меня практически бесполезна.

Вот скажите мне на милость, зачем мне артефакт, увеличивающий точность стрельбы? Или, например, артефакт, который позволял уменьшать неживые объекты?

Нет, локальное применение для этих штук конечно придумать было можно, но вот их использование в скоротечном бою вызывало у меня о-о-очень большие сомнения, а потому я решил не обращать на них внимания и сосредоточиться на чем-то по-настоящему важном, и это самое важное практически сразу меня нашло.

Заинтересовавшим меня артефактом оказался небольшой диск из темного металла, размером чуть меньше моей ладони. На его поверхности были выгравированы тонкие изумрудные руны, которые очень красиво перетекали друг в друга, но внешний вид не шел ни в какое сравнение с его удивительно полезным функционалом.

Дело в том, что Роман Григорьевич, назвавший этот артефакт «Ветрокрыл», сказал, что после активации этот диск трансформируется в небольшой летательный аппарат, который может с легкостью поднять в воздух одного человека.

Средняя скорость этого аппарата — до двухсот километров в час, а высота полета — до пяти километров, что было весьма впечатляющими показателями. Управление этой прелестью осуществлялось мысленными командами, и помимо серьезной концентрации требовало определенной сноровки, однако та свобода передвижения, которую он даровал своему владельцу, определенно стоила всех сопутствующих неудобств.

Да и вообще… Если вдуматься — летательный аппарат, который помещается на ладони, — это было и правда что-то из разряда фантастики! А в Калининграде, где дороги скорее всего перекрыты, а враги могли оказаться везде — такая штука могла стать настоящим спасением.

— Беру, — решительно сказал я, и Роман Григорьевич тут же снял этот диск с постамента и протянул в мою сторону, коротко сказав:

— Держи, думаю с активацией и привязкой ты разберешься без меня, а сейчас давай вернемся к нашей экскурсии по закромам родины…

Спорить или возражать я понятное дело не стал, и положив полученный артефакт в свой пространственный рюкзак, тут же двинулся за Романом Григорьевичем, внимательно ловя каждое его слово.

После этой находки нам снова попалось несколько бесполезных артефактов, а потом мое внимание привлёк небольшой, изящный браслет из белого металла, украшенный мелкими голубыми кристаллами. Я бы прошел мимо него, однако он излучал настолько сильное спокойствие и умиротворение, что я это смог почувствовать даже на небольшом расстоянии, после чего решил изучить эту странную штуку.

Роман Григорьевич тут же заметил мой интерес, и одобрительно улыбнувшись, произнес:

— Это, Сергей, так называемый «Камень сил». До конца мы его еще не исследовали, однако совершенно точно могу сказать, что этот небольшой браслетик снижает потребление ресурсов организма при использовании системных навыков. Если верить системному описанию — эта самая экономия составляет около тридцати процентов, что в затяжном бою является просто неоценимым козырем.

«Тридцать процентов — это и правда очень существенно… У меня конечно для этого есть хорошие запасы алхимии, но подстраховаться было бы не лишним» — подумал я, после чего кивнул, и протянув руку в сторону своего экскурсовода, сказал:.

— Заверните.

Спустя несколько секунд браслет защелкнулся на моей руке, после чего я пропустил очередное системное сообщение, и моя экскурсия продолжилась, но остановился я уже у следующего постамента, потому что увидел там то, чего мне все это время очень сильно не хватало…

На заинтересовавшем меня постаменте лежал небольшой камень, размером буквально с куриное яйцо, вот только в отличии от яйца — этот артефакт переливался всеми оттенками зеленого и пульсировал, словно живое сердце.

Рядом с этим артефактом я впервые почувствовал, что Роману Григорьевичу не очень хочется с ним расставаться, но потом он наступил на горло своей жадности и сказал:

— Это, Сергей, исцеляющий артефакт под названием «Сердце леса». Мы провели с ним несколько экспериментов, после которых я с уверенностью могу сказать, что он может вернуть оторванную часть тела, залечить практически любую рану, и даже вытащить с того света, если после смерти прошло не больше тридцати секунд… Но есть одна проблема.

— Какая? — спросил я, завороженно глядя на этот маленький, но невероятно полезный камушек, на что мой собеседник тут же с горечью в голосе ответил:

— В нём осталось всего лишь девять зарядов. Каждый заряд — это одно исцеление, и как только они закончатся — камень станет совершенно бесполезным. Может его и можно как-то зарядить, однако наши спецы разобраться с этим моментом так и не смогли…

Не смотря на весь скептицизм Романа Григорьевича — я все равно испытывал небывалое воодушевление, потому что даже девять зарядов гарантировали девять спасенных жизней близких мне людей, что уже было просто невероятной ценностью, ведь если ты в прямом смысле спасаешь кому-то жизнь, то с большой долей вероятности этот человек никогда тебя не предаст, и будет помогать с полной самоотдачей.

Меркантильно? Может быть… Но в этом суровом мире по-другому было не выжить, а значит у меня не оставалось другого выбора, кроме как адаптироваться.

— Беру, — сказал я, сразу после чего спрятал камень в пространственный рюкзак, и приготовился к дальнейшему шоппингу, однако, к моему необычайному сожалению, больше я ничего интересного для себя так и не нашел.

— Это всё? — спросил меня Роман Григорьевич, когда я отошёл от последнего постамента, у которого задержался лишь на несколько секунд, чтобы понять, что эта безделушка мне не пригодится, на что я с сожалением вздохнул и ответил:

— Если у вас нет второго такого зала, то на этом и правда все. Больше здесь нет ничего подходящего для меня.

— Тогда пошли, — сказал Роман Григорьевич, сразу после чего направился в сторону выхода из зала, и мне не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним.

Когда мы вышли в коридор и пошли в сторону его кабинета, я решил озвучить один из самых проблемных вопросов, который беспокоил меня еще со времен Сиалы:

— Роман Григорьевич, не сочтите за наглость, но позвольте поинтересоваться — как вы планируете доставить меня в Калининград? Исходя из ваших слов, я очень сомневаюсь, что туда сейчас ходят поезда или летают самолеты…

Мой собеседник после этого вопроса помрачнел, а потом согласно кивнув, ответил, не скрывая охватившей его злобы:

— Да, ты прав… На сегодняшний день все взлётно-посадочные полосы в Калининградской области разрушены. Аэродромы выведены из строя, а гражданские терминалы закрыты… Но… — он сделал небольшую паузу, после чего, блеснув своими глазами, добавил:

— В случае острой необходимости я готов послать за тобой двухместный истребитель Су-30СМ, которому для посадки не требуется длинных полос… Он может сесть практически где угодно — на шоссе, на поле… В общем — на любую, относительно ровную площадку.

Перспектива прокатиться на истребителе меня конечно порадовала, но не успел я озвучить своих мыслей, как Роман Григорьевич уже продолжал:

— А что касается твоей первоначальной заброски — в Калининград тебя отправит наш штатный порталист, который с недавних пор работает на правительство. Он переместит тебя в центр города, а там… Там ты будешь предоставлен сам себе, как ты этого и хотел. Никакого контроля, никакого надзора… Только ты, враги, и твои товарищи, которые возможно еще живы…

Я кивнул, чувствуя, как внутри меня закипает холодная решимость как можно быстрее добраться до института, где прямо сейчас капитан Попов, возможно, нуждается в моей помощи, однако именно в этот момент я вспомнил о Шани, и подняв глаза на замершего собеседника, спросил вкрадчивым голосом, глядя прямо в глаза:

— Роман Григорьевич, а может ли ваш порталист переместить туда двух человек, а не одного? Дело в том, что у меня есть… Кхм… Спутница, которая перешла вместе со мной из Сиалы, и я обязательно должен взять ее с собой.

Роман Григорьевич задумался на несколько секунд, а потом кивнул и ответил:

— Думаю, что с этим не возникнет никаких проблем, Серёжа… У тебя есть телефон твоей спутницы? Скажи ей, чтобы подходила завтра утром к Спасской башне, её там встретят и прово…

Я не стал дослуживать и решился перебить:

— Роман Григорьевич, тут такое дело… У нее нет телефона. Да и Спасскую башню она вряд ли отличит от всех остальных.

Мой собеседник удивлённо уставился на меня, а потом крайне осторожным голосом уточнил:

— Серёж… А твоя спутница — она что… Иностранка? — тут он резко вскинул руки и сразу же добавил:

— Ты не подумай! Я не имею ничего против твоих друзей, однако если она имеет гражданство другой страны — я должен об этом знать! И не потому, что хочу тебя контролировать, а потому, что не хочу, чтобы на абсолюта нашей страны оказывала влияние гражданка другой страны, которая может…

В этот момент мне окончательно надоел этот политический бред, поэтому я вздохнул, и сказал:

— Роман Григорьевич, успокойтесь… Поверьте мне — все ваши опасения абсолютно беспочвенны, потому что Шани не имеет отношение ни к одной из стран этой планеты…

Интерлюдия. Шани.

Шани пришла в себя и с трудом разлепила веки, которые налились свинцовой тяжестью. Ее голова гудела с такой силой, будто внутри поселился целый рой разъярённых каурш, которые никак не могли успокоиться и отчаянно пытались найти выход.

Девушка лежала на чём-то жёстком, из-за чего её еще не до конца проснувшееся тело посылало в мозг сигналы боли, и это было настолько непривычно, что Шани постаралась откинуть в сторону все эти ощущения и осторожно, без резких движений села, после чего огляделась по сторонам.

Благодаря особенностям своей расы ее глаза смогли различить очертания предметов, однако то, что она увидела, вызвало у неё недоумение, смешанное с тревогой.

Дело в том, что девушка находилась в очень странном помещении, которое больше всего напоминало склад или какое-то хранилище. Вокруг, насколько хватало взгляда, стояли старые, массивные сундуки, а по стенам шли высокие полки, уходящие куда-то в темноту…

На этих полках в беспорядке лежала совершенно разная одежда без единого системного статуса, которая в большинстве своем была покрыта хорошим таким слоем пыли, который говорил о том, что разумных здесь не было уже весьма долго.

Рядом с платьями висели какие-то странные предметы, которые Шани сначала приняла за оружие, но присмотревшись, поняла, что это всего лишь бутафория — лёгкие, почти невесомые мечи, которые не могли ранить даже ребёнка, и щиты из тонкого, раскрашенного дерева, которые рассыпались бы от первого же по-настоящему сильного удара.

Если бы Шани знала, что такое театр, то она бы мгновенно поняла, что находится на каком-то театральном складе, в царстве забытых декораций и ненужных костюмов, однако она этого не знала, и её привыкшее к магии и постоянным битвам сознание отказывалось принимать эту странную, почти сюрреалистическую реальность.

Девушка уже была на грани того, чтобы начать паниковать, однако в этот момент её взгляд упал на угол комнаты, и сердце тут же пропустило удар.

Дело в том, что там, на груде какой-то ветхой ткани, сидел лис, который был компаньоном Кейрона! Он был напряжён, его уши прижаты к голове, а обычно пушистый, и гордо поднятый хвост, сейчас был опущен и словно прижат к земле.

Судя по его позе — лис очень сильно нервничал, и именно в этот момент в голове у Шани, будто прорвав плотину, вспыхнули недавние воспоминания… Липкий и сладковатый газ, мешающий дышать, и искаженное болью и тревогой лицо Кейрона, растворяющееся в белом свете…

— Кейрон, — выдохнула она хриплым голосом, и сразу почувствовала, что все ее переживания по поводу собственного местонахождения, все вопросы о том, где она и как сюда попала, моментально испарились, уступив место одной-единственной, всепоглощающей мысли: Кейрон в опасности, и он очень нуждался в ней.

В то же мгновение перед глазами, как наяву, встало серьёзное лицо Жаклин, которая совсем недавно на кухне их клан-холла говорила ей: «Дело, конечно, твоё, Шани. Ты вольна сама решать свою судьбу, но знай… Если Кейрон уйдёт в свой мир без тебя, то до его возвращения не доживёт никто из клана «Тихая ночь». Ты меня поняла?»

Шани поняла. Кейрон был не просто главой клана… Он был стержнем, вокруг которого держалось всё, что стало для неё важным, а потому она не стала сомневаться, и после слов Жаклин, сразу же пошла готовиться…

Как только девушка это вспомнила, то тут же заставила себя подняться на ноги, и чувствуя, как кружится ее голова, подошла к лису, опустилась перед ним на корточки и, протянув руку, погладила его по голове, после чего заглянула в голубые глаза, полные тоски, и спросила:

— Где он? Где Кейрон, друг? Ты знаешь? Ты можешь меня к нему отвести?

Лис вместо ответа жалобно тявкнул, а потом заскулил, и прижался головой к её руке, что позволило девушке почувствовать редкую дрожь, пробегающую по его телу. Он не знал. Или знал, но, но не мог туда попасть, и от этого страдал еще сильнее.

— Я должна его найти, — сказала она, поднимаясь. — Должна помочь… Он не должен быть один.

С этими словами она повернулась к двери и сделала шаг в её сторону, однако в следующее мгновение перед ней очутился лис, преградив путь, и негромко зарычал на девушку, не позволяя ей совершить задуманное.

— Что ты делаешь? — воскликнула Шани, чувствуя, как внутри нее закипает самое настоящее отчаяние, — Я должна помочь ему! Ты же сам видишь, что он в беде! Я не могу сидеть здесь и ждать, пока что-то случится!

Лис молчал, но не отступал. Его голубые глаза, ещё минуту назад полные тоски, теперь горели решимостью, которая не оставляла сомнений: он не пустит её. Он не мог ослушаться приказа своего хозяина.

Шани конечно могла попытаться прорваться силой, но она видела лиса в бою, а потому ей не оставалось ничего иного, кроме как обреченно опустить руки и прислониться спиной к холодной стене, пытаясь успокоиться.

Девушка прекрасно понимала, что злиться на лиса совершенно бесполезно. Судя по всему Кейрон отдал ему приказ не выпускать ее, а значит лис сейчас пытается её защитить… Но защитить от чего? И зачем Кейрон оставил её здесь, в этом странном, чужом месте, полном забытых вещей и ненужных костюмов?

Время шло. Шани сидела на полу, прислонившись к стене, и смотрела в темноту ничего не видящим взглядом. Лис устроился рядом, положив свою голову ей на колени, и иногда, когда она переставала гладить его, тихо поскуливал, напоминая о себе.

А потом, совершенно внезапно, лис встрепенулся. Он резко поднял голову, его уши навострились, и он замер, будто прислушиваясь к чему-то, что было недоступно её слуху.

В следующее мгновение он вдруг начал перебирать лапами, вилять хвостом, и в его глазах загорелся тот самый огонь, который всегда сопровождал его в Сиале.

— Что? — спросила она, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Что случилось? Ты почувствовал его?

Лис, понятное дело, не стал ей отвечать, а просто подскочил и коснулся хвостом, а в следующий миг мир вокруг Шани снова растворился в знакомом, мерцающем свете пространственного переноса…

Шани понятия не имела, куда попадёт, но зато она знала одно: лис знал, где Кейрон, и теперь он вёл её к нему.

Глава 6

Кейрон. Коридор административного здания в Кремле.

Услышав от меня такое заявление, Роман Григорьевич ошарашенно замер на месте, будто наткнулся на невидимую стену, а в следующее мгновение его еще секунду назад озабоченное лицо, вдруг приняло абсолютно нечитаемое выражение — это нельзя было назвать ни гневом, ни растерянностью… На несколько секунд у меня вообще сложилось впечатление, будто Роман Григорьевич тупо завис, но это ощущение длилось недолго…

Спустя несколько секунд мой собеседник очень медленно повернулся в мою сторону и впился в мое лицо таким пристальным взглядом, что на несколько мгновений я даже начал всерьез опасаться за свою жизнь, но в конце концов Роман Григорьевич взял себя в руки, и после глубокого выдоха переспросил нарочито спокойным голосом:

— Я правильно понял тебя, Сергей? Ты хочешь сказать, что эта твоя… спутница… она не с Земли?

Я кивнул, и глядя прямо в его глаза, тут же подтвердил его опасения:

— Да, Роман Григорьевич, вы все поняли правильно. Я действительно притащил на Землю настоящую жительницу Сиалы, которая уже несколько раз спасала мою жизнь.

На несколько секунд между нами вновь воцарилась тишина, во время которой до Романа Григорьевича наконец доходили мои слова, а в следующий момент его взгляд изменился, после чего он требовательным голосом спросил:

— Кто она? Сколько у неё колец? Какими силами обладает? И зачем вообще ты её взял с собой? Это была твоя идея или её?

— Во-первых, — сказал я, стараясь не поддаваться его напору, — я её не брал — она сама пошла следом за мной, когда увидела, что я в опасности, а во-вторых… Со всем уважением, но количество её колец и её силы — это исключительно моя забота, а не ваша. Скажу только, что она слабее меня, и этого должно быть более чем достаточно.

Роман Григорьевич, услышав такой ответ, раздраженно поморщился, но он был опытным политиком, а потому быстро подавил свои эмоции и попытался объяснить:

— Сережа, ты не понимаешь! За время твоего отсутствия на нас было совершено нападение небольшой группой жителей Сиалы, которое оказалось для нас очень показательным… После этого нападения Красногорск оказался практически полностью разрушен, а десятки тысяч людей отправились на тот свет! С тех пор у каждого землянина очень настороженное отношение к любым жителям Сиалы, так что если кто-то узнает, что ты привёз с собой уроженку того мира…

— А кто узнает? — резко перебил я своего собеседника, который отчаянно пытался сделать хорошую мину при плохой игре. — Вы? Или ваши люди? Я не собираюсь никому рассказывать об этом, и вам, Роман Григорьевич, тоже не советую.

После этого мы несколько секунд помолчали, и я решил воспользоваться этой тишиной, чтобы попробовать сменить тему, пока наш разговор не зашел совсем уж в опасное русло, и спросил нейтральным голосом:

— Роман Григорьевич, чем пытаться качать права, лучше скажите… А нет ли у вас, кроме уже предложенных артефактов, какого-нибудь интересного оружия, наподобие того, чем пользовалась группа, отправленная вами на спасение Лены в Астрарии? Я видел, на что способны эти игрушки, и увиденное было слишком впечатляющим, чтобы от этого отказываться…

Услышав мой вопрос, Роман Григорьевич тяжело вздохнул, а потом устало ответил:

— Почти всё оружие, которое мы выдали той группе, было прототипами, и находилось у нас в штучных экземплярах. Новых образцов мы изготовить не успели, потому что на это нужно умопомрачительное количество ресурсов и специалистов, чьи силы сейчас брошены на другие, более насущные задачи. Так что, прости, Сергей, но в Калининград ты пойдёшь с тем, что у тебя есть.

«Мда… А счастье было так близко…» — грустно подумал я, после чего разочарованно вздохнул и сам себя успокоил тем, что даже тот факт, что мне помогли артефактами — уже был очень неплох.

— Жалко, ну да ладно… Будем справляться собственными силами, — сказал я, после чего полюбопытствовал: — Так когда мы выдвигаемся в Калининград? На мой взгляд — чем раньше, тем лучше.

Роман Григорьевич кинул быстрый взгляд в окно, и ответил:

— Уже глубокий вечер, и нет никакого смысла отправлять вас туда в ночь. Так что выдвигаться вы будете завтра с утра из моего кабинета, куда к 9 часам прибудет наш порталист. А сейчас… — он достал из кармана мобильный телефон и, набрав короткий номер, сказал в трубку:

— Машенька, проводите, пожалуйста, нашего гостя в комнату для отдыха, и проследите, чтобы ему там было максимально комфортно.

После этого мой собеседник убрал свой телефон в карман, и взглянув на меня, добавил:

— Хорошенько отдохни, Сережа, потому что кто его знает — когда у тебя еще появится такая возможность… Я распоряжусь, чтобы тебя никто не беспокоил.

— Спасибо, — сказал я, чувствуя благодарность за эту неожиданную заботу, и именно в этот момент нашего слуха коснулись легкие шаги, которые принадлежали той самой Машеньке, которая приблизившись к нам, посмотрела на меня с мягкой улыбкой на лице и произнесла:

— Следуйте за мной, пожалуйста.

Спустя несколько минут мы с девушкой вышли на улицу, где я с наслаждением втянул в себя ночной воздух и кайфовал от каждого мгновения, которые нам потребовались, чтобы пересечь небольшой двор и зайти в небольшое трёхэтажное здание.

Машенька провела меня внутрь, поднялась на второй этаж, и открыв одну из дверей, пропустила меня вперёд, после чего сказала:

— Вот ваша комната, Сергей. Если вам вдруг что-то понадобится — на тумбочке находится внутренний телефон. Звонить в город по нему бессмысленно, но если вы наберете «01», то вас незамедлительно соединят со мной, и я постараюсь решить любой ваш вопрос.

— Спасибо, — сказал я, на что девушка едва заметно кивнула и тут же удалилась, оставляя меня в одиночестве.

Предоставленная мне комната оказалась небольшой, но в то же время весьма уютной. В ней была широкая кровать, застеленная свежим бельём, письменный стол, на котором стоял графин с водой, а вдоль стены стоял небольшой шкаф для одежды. На единственном окне висели плотные шторы, которые в случае необходимости можно было задернуть, устроив себе полный «блэкаут», а в углу находилась небольшая дверь, ведущая в собственную ванную комнату.

Задернув шторы, я первым делом закрыл глаза и сосредоточился на своей связи с лисом, что получилось намного проще, чем в прошлый раз, после чего отправил ему крайне простой образ — комнату, себя, ощущение безопасности и просьбу захватить с собой Шани.

Мой компаньон не заставил себя упрашивать дважды. Он коротко полыхнул радостью, а спустя секунд тридцать я увидел, что тени в углу комнаты начали сгущаться, и уже через несколько мгновений из них материализовалась первая фигура, которая тут же чуть не снесла меня с ног, желая зализать с головы до ног.

Я попытался было отстраниться от излишнего проявления эмоций, но куда уж там… Мой компаньон смешно взбрыкивал, вилял хвостом и постоянно норовил потереться о мои ноги, приправляя все это радостными тявками.

— Тише, тише, дружище, — сказал я, поглаживая его по голове. — Я тоже очень рад тебя видеть.

Когда лис немного успокоился — я уже было наивно подумал, что все позади, однако в этот момент из тени вышла Шани, которая выглядела чертовски уставшей, однако, когда она увидела меня — в ее глазах загорелся такой огонь, что я даже невольно сделал небольшой шаг назад, вполне справедливо опасаясь за собственную жизнь.

— Ты… — прошептала она, не выдержав навалившихся эмоций. — Ты… бестолковый зелёнка! Зачем ты меня бросил? Я же чуть с ума не сошла, когда поняла, что ты остался один в том страшном месте!

С каждым словом она подходила все ближе ко мне, и как только закончила говорить, то тут же начала колотить меня своими кулаками в грудь, выплескивая таким нехитрым образом всю накопившуюся обиду и переживания.

— Неужели так сложно догадаться, что я должна быть рядом с тобой?! — продолжала она, постепенно переходя на крик. — А ты взял и… и… и просто выкинул меня в какое-то непонятное место, полное старых тряпок! Я там чуть с ума не сошла от неизвестности! А твой питомец… Он не пускал меня к тебе, как бы я его не просила!

В этот момент девушка замахнулась ещё раз, но я перехватил её руку и, притянув к себе, молча обнял. Шани несколько секунд посопротивлялась, а потом обмякнула и уткнулась лицом мне в плечо.

— Прости, но это было необходимо… Если бы лис тебя не вытащил, то мои соплеменники упекли бы тебя в такую дыру, что достать тебя оттуда было бы той еще задачкой, — сказал я, на что девушка понимающе кивнула, а потом оторвалась от моего плеча, после чего ухмыльнулась и произнесла:

— Что? Неужели ты купился, зеленка? Я конечно скучала и волновалась за тебя, но не до такой степени, чтобы превращаться в размазню… Что это за дыра, и когда мы начнем заниматься тем, ради чего сюда попали?

«Вот ведь… Зараза!» — подумал я, всеми силами стараясь скрыть улыбку, одновременно с чем, ответив:

— Мы в столице моего материнского мира, где на месте моего перехода власти устроили ловушку, чтобы меня пленить. К моему удивлению — у них это получилось, но все не так печально, как мне казалось…

Нам с тобой подкинули работку, но зато хорошенько снабдили артефактами, которые окажутся очень хорошим подспорьем в поиске тех, ради кого я сюда вернулся. Ты же со мной?

— Можно подумать, что у тебя есть выбор… — усмехнулась девушка, после чего окинула взглядом нашу комнату, и мгновенно в ней сориентировавшись, произнесла безапелляционным голосом:

— Я в душ!

***

Благодаря плотно задернутым шторам яркие лучи солнца не смогли нас разбудить, однако с этой ролью прекрасно справился тихий, настойчивый стук в дверь, который не прекращался на протяжении нескольких минут.

Поднявшись с кровати, я окинул взглядом сонную Шани, после чего подошел к двери и коротко спросил:

— Кто там?

В то же мгновение надоевший стук прекратился, а из-за двери раздался приглушенный женский голос:

— Сергей, это Маша. Меня прислал за вами Роман Григорьевич. Вы готовы?

Открыв дверь, я отошел в сторону, пропуская внутрь безупречно одетую девушку в новом деловом костюме, и только хотел попросить у нее пять минут на сборы, как она кинула взгляд на кровать, и тут же замерла.

Её еще несколько секунд назад невозмутимое лицо, вдруг стало каменным, а глаза расширились, будто она увидела не спящую девушку, а какое-то мифическое существо, сошедшее со страниц древних легенд.

Девушка несколько секунд постояла, не в силах вымолвить ни слова, а потом все-таки смогла взять себя в руки, и произнесла:

— Вы пока собирайтесь, а я… я сейчас. Минуту.

После этих слов она выскочила в коридор, где сразу же достала мобильный телефон и, понизив голос, начала что-то говорить.

— Что случилось? — спросила сонная Шани, даже не думая открывать своих глаз, на что я тут же ответил:

— Ничего… Но нам пора идти, так что вставай… Выспишься потом.

— Эксплуататор! — припечатала девушка, но тем не менее начала собираться, а уже через несколько минут к нам присоединилась Машенька с бледным лицом, которая провожала настороженным взглядом каждое движение моей спутницы.

— Следуйте за мной, — сказала она, когда мы наконец собрались, и тут же добавила:

— Роман Григорьевич ждёт.

***

Мы прошли по уже знакомому маршруту — через двор, где оказалось на удивление много праздно шатающихся людей с цепкими глазами убийцы, и уже совсем скоро снова оказались в здании административного корпуса. Нас сразу же провели в кабинет, где помимо Романа Григорьевича находилось шестеро крепких мужчин в форме с автоматами в руках.

Когда мы зашли внутрь, Роман Григорьевич сразу метнул в Шани колючий взгляд и обманчиво спокойным голосом спросил:

— Сергей, потрудись объяснить — что это значит? Как эта… Девушка проникла на режимный объект?

Мне очень не хотелось тратить время на совершенно не нужные объяснения, и я попытался отделаться малой кровью:

— Она никуда не проникала… Я вас предупреждал о ней, так что какие могут быть ко мне вопросы?

— К тебе — никаких, но она… — начал было раздраженный Роман Григорьевич, но я его тут же перебил, пытаясь вернуть того здравого и уравновешенного руководителя, каким он был буквально вчера:

— Роман Григорьевич, у нас нет времени на эти разговоры. Где порталист? Мы должны уже быть за много километров отсюда.

Однако мой собеседник настолько панически боялся всего, что связано с Сиалой, что полностью проигнорировал голос разума в моем лице, и буквально прошипел:

— Сначала я хочу знать — какого хрена здесь делает…

Устало вздохнув, я не стал слушать что он там собирался узнать, а решил перейти к более радикальным методам, хоть и надеялся, что без этого обойдется…

В следующее мгновение я поднял руку, чтобы все понимали источник возникших проблем, а потом призвал тень крушителя, который сразу же появился и занял большую часть кабинета. Его здоровенные лапы упёрлись в пол, и я почувствовал, как вибрация от этого простого движения вибрация разошлась практически по всему зданию.

Охранники весьма впечатлились новым участником событий и настороженно попятились, а один из них вообще оказался настолько впечатлительным, что с круглыми от ужаса глазами, выпустил оружие из рук, а сам рухнул на пол, потеряв сознание.

Шани же, в отличии от бравых мужиков, даже не дрогнула. Она смотрела на крушителя с лёгким любопытством во взгляде, будто видела такие представления практически каждый день.

— Убери это, — прошептал Роман Григорьевич дрожащим голосом, на что я подождал еще несколько секунд, позволяя всем присутствующим прочувствовать мощь существа, которое с легкостью могло разнести этот кабинет в щепки одним движением, а потом отозвал своего «тяжа», что вызвало вздох облегчения у всех присутствующих.

Тем временем я совершенно спокойным голосом произнес:

— Роман Григорьевич, в ваших интересах не задавать мне глупые вопросы, а поскорее показать нам порталиста, который отправит нас в Калининград, чтобы мы постарались решить ваши проблемы. Поверьте, так будет лучше для всех.

В комнате сразу воцарилась тишина. Охранники переглядывались между собой, не решаясь сделать ни шага, а тот, что упал в обморок, начал приходить в себя, издавая слабые стоны, но никто не обращал на него внимания.

Роман Григорьевич посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, в котором отражалась борьба между страхом и желанием сохранить лицо, а потом он повернулся к одному из охранников и коротко сказал:

— Действуй.

В следующее мгновение тот, к кому он обратился, снял балаклаву, явив нам бледное, испуганное лицо, а потом поднял руки, и воздух перед ним тут же начал закручиваться в знакомую спираль портального перехода.

— Спасибо, — сказал я, когда проход стабилизировался, после чего взял Шани за руку и шагнул внутрь портала, который отправил нас на далекий берег Балтийского моря…

Переход был практически мгновенным. Просто доля мгновения, и мы уже стоим не на пушистом ковре Кремлевского кабинета, а на брусчатке мостовой в центре города, напротив торгового центра «Плаза».

Как только мы переместились — я сразу же почувствовал запах дыма и гари, что было совсем не характерно для этого города, который, к слову, оказался непривычно тихим… Слишком тихим для города с полумиллионным населением около десяти утра…

— Где мы? — спросила Шани, настороженно оглядываясь по сторонам, на что я ответил очень задумчивым голосом:

— Мы с тобой там, где все начиналось… И нам нужно сделать все, чтобы оно здесь же и не закончилось…