Система Самогонщика

ПРОЛОГ: «Человек, который не должен был умереть»

Эпоха Умирающего Средневековья

Мир стоит на пороге долгой зимы. Старые боги ушли в легенды, новые религии жгут еретиков, а магия, считавшаяся мифом, начинает просачиваться в реальность — сначала как шепот, потом как трещина в мироздании.

В этой тьме один человек попытается зажечь огонь. Не магией — наукой. Не верой — знанием. Но цена за свет всегда высока, и платить придётся не только ему.

Заболотье, провинция Верхний Предел. Осень 1347 года от Великого Раскола.

Дождь шёл третьи сутки. Мелкий, холодный, назойливый — он просачивался сквозь щели в соломенной крыше, собирался в лужи на земляном полу и пах плесенью и гнилой соломой. В избе было темно даже днём — единственное окошко, затянутое бычьим пузырём, пропускало лишь серый призрачный свет.

Илья лежал на лавке и умирал.

Чужое тело, чужая боль, чужая жизнь, — промелькнуло в голове, когда он попытался пошевелиться. Мышцы отозвались тупой пульсирующей болью, горло саднило, а в груди хрипело что-то влажное и опасное.

Горячка. Она сжирала его уже три дня.

Я же умер, — вспомнил он с кристальной ясностью. — Резервуар с щелочью. Взрыв. Кипящая жидкость. Крик... Мой собственный крик.

Но вместо смерти — темнота, а затем этот мир. Тело крестьянина по имени Артём, который умер от лихорадки как раз перед тем, как сознание Ильи вторглось в его угасающий разум.

Смешно. Абсурдно.

Илья приподнял голову, оглядывая избу. Двадцать метров глиняных стен, земляной пол, очаг с догорающими углями, стол, лавка, в углу — пучки сухих трав, висящие на верёвке. Воняло кислым тестом и немытым телом.

Средневековье. Он усмехнулся, и тут же закашлялся. Кровавая мокрота на губах.

Чёрт, да я же умру здесь. От голода или от этой дряни, которая залила лёгкие.

Он с трудом сел, свесив ноги с лавки. В избе было пусто. Ни еды, ни воды, ни дров. Только глиняный горшок с остатками какой-то жижи и ржавый нож на столе.

И тут система появилась.

Инициализация...

Сознание: нелокализовано. Обнаружена аномалия... подтверждено. Субъект, не принадлежащий континууму.

Связь с Ядром установлена.

Класс: «Технолог-Дистиллятор» — уникальный, неклассифицированный.

Особые навыки:

Анализатор состава. Вы видите молекулярную и магическую структуру веществ.Режим черчения. Вы можете создавать и хранить в памяти сложные чертежи и схемы.Интуитивная механика. Вы чувствуете слабые места конструкций, понимаете, как работает механизм.Первый этап активации: Выжить. Осталось — 72 часа.

Илья замер. Затем медленно поднял руку, провёл перед глазами.

Галлюцинации? Не может быть. Жар уходит...

Он посмотрел на горшок — и вдруг увидел.

Над горшком повисла полупрозрачная таблица:

Объект: «Бражная жижа» Состав: вода (85%), остатки крахмала (5%), этиловый спирт (менее 1%), уксусная кислота (3%), сивушные масла (6%). Статус: испорчено, не пригодно для употребления.

Господи, — прошептал Илья. — Это... нейроинтерфейс? Иммерсивная реальность?

Он встал, пошатываясь. Голова кружилась, но странное чувство — словно кто-то влил в него холодную воду — прояснило сознание.

Подошёл к столу. На нём лежала глиняная кружка, где плавал кусок хлеба — чёрствый, с зелёным налётом плесени.

Объект: «Ржаной хлеб с плесенью» Состав: клетчатка (40%), крахмал (30%), грибок рода Aspergillus (15%), продукты гниения (15%). Эффект при употреблении: отравление (лёгкое), снижение иммунитета. Рекомендация: не употреблять.

Твою мать. Илья выдохнул. Система. Настоящая система. Как в тех дурацких книжках, которые я не читал...

Он повернулся и оглядел избу. В углу — мешок с картошкой. Той самой, которую здесь называли «земляным яблоком». Она была гнилой, но часть клубней ещё твердая.

Объект: «Картофель (Solanum tuberosum)» Состав: вода (78%), крахмал (15%), белок (2%), клетчатка (5%). Состояние: удовлетворительное.

Хм. Крахмал. Сахар. Брожение.

Илья закрыл глаза. Завод. Закваски. Реакторы. Графики. Таблицы.

Брага.

Он усмехнулся, и в этой усмешке была вся горечь его положения.

Мир заварушек и магии, а меня система зовёт самогонщиком. Смешно.

Задание №1: «Первая брага»

Цель: Создать 2 литра браги за 72 часа. Награда: Рецепт «Угольная очистка». Штраф: -50% к здоровью (голод, обезвоживание).

И выбора нет, — подумал Илья. — Либо я что-то делаю, либо умираю здесь от голода и простуды. Или того хуже — приходит сборщик налогов и забирает корову, а меня выгоняет вон.

Он взял ржавый нож и начал чистить картошку.

Прошло шесть часов.

Илья сидел у очага, смотрел, как вода в глиняном горшке начинает закипать, и чувствовал, как силы уходят.

Картошка сварена, размята. Воды добавил. Дрожжей нет — придётся ловить дикие.

Он вспомнил, что дрожжи живут на кожуре фруктов и ягод. В углу избы стоял старый глиняный горшок с остатками каких-то ягод — видно, прежний Артём собирал их в лесу.

Объект: «Ягоды дикого винограда (высушенные)» Состав: сахароза (12%), глюкоза (8%), дрожжевые грибки (следы). Рекомендация: использовать как стартер для брожения.

Илья размочил ягоды в тёплой воде, добавил щепотку сахара (нашёл в горшке), и поставил в тёплое место.

Теперь ждать. Дрожжи проснутся через сутки.

Он закрыл глаза и провалился в тяжёлый, болезненный сон.

Он проснулся от того, что кто-то толкал его в плечо.

— Артём! Артём, ты живой?

Илья открыл глаза. Перед ним стоял мальчишка лет четырнадцати, лохматый, веснушчатый, с выпученными от любопытства глазами.

— Ты три дня не выходил! — затараторил мальчишка. — Мы думали, ты помер. Староста хотел избу забрать.

Илья приподнялся. Голова гудела, но горячка отступила. Он посмотрел на горшок с ягодами — смесь пузырилась, пахла кислым, и над ней появилась надпись:

Объект: «Закваска (дикие дрожжи)» Состояние: активное. Готовность: через 8 часов.

Есть. — он выдохнул с облегчением.

— Не помер, — сказал он мальчишке. — Как тебя звать?

— Васька я. Василий. А ты что, память потерял?

— Вроде того, — усмехнулся Илья. — Слушай, Васька. Поможешь мне? Я заплачу.

Мальчик насторожился.

— Чем заплатишь? У тебя ничего нет.

— Будет, — сказал Илья. — Только помоги. Нужно дров принести, воды, и никому не говорить, что я делаю. Договорились?

Васька смотрел с подозрением, но любопытство перебороло.

— А что ты делаешь?

— Чудо, — сказал Илья. — Я делаю чудо. Поможешь — увидишь.

Прошло ещё двое суток.

Илья с Васькой соорудили импровизированный перегонный куб: глиняный горшок, в который он поставил миску с брагой, сверху — перевёрнутая глиняная крышка, по которой стекал конденсат в другую посуду. Примитивно, грязно, но работало.

На выходе было полтора литра мутной, вонючей жидкости.

Объект: «Брага нефильтрованная» Состав: этиловый спирт (15%), вода (70%), сивушные масла (10%), метанол (1%), ацетон (2%). Эффект: сильное опьянение, интоксикация, возможны осложнения. Рекомендация: использовать только после очистки.

— На, выпей, — сказал Илья, протягивая кружку Ваське.

Мальчик понюхал, скривился, но сделал глоток. Глаза его расширились, он закашлялся, но потом улыбнулся.

— Спирт, — сказал Илья, глядя на системную таблицу. — Некачественный, но спирт.

Задание №1 выполнено!

Награда: Рецепт «Угольная очистка». Награда: +10 опыта. Награда: Статус «Начинающий самогонщик».

Илья усмехнулся, глядя на горящую надпись.

— Первый шаг, — прошептал он. — Теперь — очистка. А потом — огонь.

ГЛАВА ПЕРВАЯ: «ПОСЛЕДНЯЯ ОСЕНЬ»

Заболотье, провинция Верхний Предел. 7-й день месяца Жатвы.

Заболотье было обычной деревней — таких сотни в северных провинциях. Сорок два двора, глиняные и деревянные избы, одна церковь — маленькая, каменная, с покосившимся крестом, в которой служил священник отец Василий — сухой старик с жёсткими глазами и очень острым умом.

Крестьяне жили тяжело. Свет земли, налоги, болезни — всё, как в любом средневековом мире, где магия ушла в легенды, а настоящая власть принадлежала тем, кто мог выжить в этой суровой реальности.

Илья вышел из избы впервые за пять дней.

Солнце висело низко — осеннее, тусклое, затянутое дымкой. Дул холодный ветер с севера, пахло прелой листвой и дымом. Грязь под ногами чавкала, засасывая его самодельные башмаки.

Поздняя осень. Скоро зима. А у меня нет ни дров, ни тёплой одежды, ни хлеба.

— Артём! — крикнули сзади.

Илья обернулся. К нему шёл высокий мужик в засаленном фартуке — кузнец Егор. Илья помнил его по сну — он видел его лицо в воспоминаниях Артёма. Сосед, старый друг, пьющий.

— Слышал, ты чудо какое-то варишь? — Егор усмехнулся, обнажив гнилые зубы. — Васька по деревне трезвонит.

— Не чудо, — спокойно ответил Илья. — Просто настойка. Хочешь попробовать?

Егор подозрительно посмотрел, но любопытство взяло верх. Он зашёл в избу, понюхал горшок с мутной жидкостью, и сделал глоток.

— Хо-ро-ша, — протянул он, прочищая горло. — Только кислая. И голова болит.

— Это сивушные масла, — сказал Илья. — Я их уберу. За неделю — будет чистый дистиллят. За месяц — смогу делать то, от чего не болит голова. И развеселит так, что ты свою жену забудешь.

Егор усмехнулся, но в глазах его появился интерес.

— И зачем тебе это?

— Хочу жить лучше, — просто сказал Илья. — Хочу есть мясо по зиме, а не гнилую репу. Хочу, чтобы у меня была изба с каменным очагом и оконным стеклом. И я могу это сделать. Но мне нужен помощник.

— И что в замен?

— Всё, что я сделаю, — ты будешь пробовать и говорить, хорошо или плохо. И доля. Пять процентов с продаж.

Егор смотрел на него долго, прищурившись.

— Ты странный, Артём. Говоришь как-то по-другому. И в глазах — огонь, которого раньше не было.

— Я выжил, — сказал Илья. — После болезни многое переосмыслил.

Кузнец хмыкнул и протянул руку.

— Договорились.

Через три дня у Ильи уже была система «угольного фильтра»: глиняный горшок с углём и тканью, через который он пропускал дистиллят.

Объект: «Дистиллят очищенный» Состав: этиловый спирт (90%), вода (9,5%), сивушные масла (менее 0,5%). Эффект: опьянение (среднее), лёгкое похмелье. Качество: удовлетворительное.

Илья налил в кружку и протянул Егору. Тот выпил, зажмурился и выдохнул.

— Это как... как вода с огнём. Как воздух — вошёл и вылетел. И в душе — теплота. Да что ты, Артём, чародей?

— Нет, — усмехнулся Илья. — Я просто знаю, как отделить плохое от хорошего. Как в жизни.

Церковь Святого Михаила, Заболотье. 11-й день месяца Жатвы.

Отец Василий сидел у себя в келье, за столом, на котором лежала глиняная кружка с «огненной водой». Ему принесли её тайком — один из крестьян, который пробовал дистиллят у Егора.

Священник налил немного в ложку, лизнул. Вкус был резким, но чистым.

Трижды перегнанный спирт? — подумал он. — Как у архидьяконов в столице? У этого Артёма, который раньше едва читал псалмы, вдруг появились такие знания?

Он отложил ложку. Глаза его сузились.

— Колдовство, — прошептал он одними губами. — Или... другая сила.

Он встал и подошёл к окну. На улице уже стемнело, в окнах загорались огни. Дым шёл из трубы избы Артёма — значит, тот работал ночью.

— Артемий, — сказал священник негромко. — Ты ли это? Или кто-то другой? Я узнаю...

Он повернулся и посмотрел на свои книги — пожелтевшие, старые. В одной из них, в разделе о запрещённых знаниях, было написано про «вестников из других миров» — существ, которые могли проникнуть в тело человека и изменить его изнутри.

И эти твари были при жизни Святого Иеронима, — подумал священник. — Он изгнал их из земель... но кто знает, не вернулись ли они.

Отец Василий положил руку на серебряный крест на груди.

— Я буду молиться, — сказал он в темноту. — И буду смотреть.

В избе Илья тем временем не спал.

У него был план.

Он нарисовал чертёж на куске бересты: перегонный куб с медным змеевиком, бочкой охлаждения и клапаном для сброса пара. Он не помнил точных пропорций, но система подсвечивала ошибки.

Чертёж: «Медный куб улучшенный»

Материалы:

Медь листовая (5 кг) — цена: 2 серебряных.Трубка медная (3 м) — цена: 1 серебряный.Поковка для клапана (железо) — цена: 0,5 серебряного.Эффект: +40% к выходу дистиллята. +25% к чистоте.

Илья смотрел на этот лист и понимал, что у него нет денег. Но есть рынок.

— Мне нужно пять литров дистиллята, — сказал он Егору следующим утром. — И я продам его купцам, когда поедут через деревню в город.

— Они через неделю, — сказал Егор. — Но как ты сделаешь пять литров? У тебя нет ни куба, ни сырья.

— Зерно, — сказал Илья. — У тебя есть зерно? Я сделаю из него брагу.

— У меня есть рожь, — усмехнулся Егор. — Но я её не отдам просто так.

— Ты получишь десять процентов, — сказал Илья. — С каждой продажи.

Егор подумал и кивнул.

Через четыре дня у Ильи было уже тридцать литров браги, дистиллят (неполных три литра чистого спирта), и он стоял у дороги, держа в руках четыре глиняных кувшина.

Купцы приехали днём. Два здоровых мужика с телегой, крытой рогожей. Они остановились, посмотрели на Илью с подозрением.

— Что продаёшь, Артём? — спросил старший — Федот.

— Попробуйте, — сказал Илья, протягивая кружку.

Федот глотнул, выдохнул, и глаза его расширились.

— Что это? — спросил он хрипло.

— Чистый спирт, — сказал Илья. — Дважды перегнанный, угольная очистка. От него не болит голова. Им можно протирать раны. Он лучше любого купленного в городе.

— Сколько?

Илья назвал цену — серебряный за литр. Это было дорого, но дешевле, чем в городе.

Федот усмехнулся.

— Много просишь.

— Я могу продать меньше, — сказал Илья спокойно. — Но тогда я уйду к другому купцу. Вы будете сожалеть.

Купцы переглянулись и купили два литра.

Илья получил два серебряных и чувствовал, как сердце бьётся чаще.

— Не последний раз, — сказал он вслед телеге. — Я сделаю много.

Прошёл месяц. Заболотье изменилось.

У Ильи появились ученики: Васька, Федька — смышлёный парень, который любил считать, и Мишка — здоровый, молчаливый, который мог таскать тяжести и не жаловаться.

У него появился медный куб. Егор сделал его по чертежам Ильи — тот настоял на точности пропорций, на клапане и змеевике, который охлаждался проточной водой из ручья.

Объект: «Медный куб (уровень 1)»

Тип: перегонный. Производительность: 20 литров браги за цикл. Выход: 2,5 литра дистиллята (96% чистоты). Качество: удовлетворительное.

Теперь Илья варил не только дистиллят. Он начал настаивать его на травах, которые приносил Васька из леса, и делать «мятную», «полынную» и «медовую» настойки. Они были мягче на вкус, и эффект — как «прилив сил» и «восстановление маны» — появился в системной таблице.

Объект: «Мятная настойка»

Эффект: +10% к восприятию на 2 часа. Качество: хорошее. Цена: 2 серебряных за литр.

Илья продавал их крестьянам, мельнику и даже священнику — отец Василий покупал настойку для «лечения простуд», хотя Илья подозревал, что он её просто пил, чтобы забыться.

Изба Ильи, Заболотье. Ночь.

Он сидел у очага, смотрел на огонь, и думал.

Что я делаю?

Он создал алкоголь в мире, где нет нормальной медицины, где вода отравлена, где люди умирают от простых инфекций. Он мог бы спасти сотни жизней, если бы научил их делать чистый спирт и использовать его как антисептик.

Но он также понимал, что знание — это власть. А власть порождает зависть. И страх.

Он смотрел на свою руку — на систему, которая мерцала на границе его восприятия.

Уровень: 8. Навыки: «Дистилляция» (5), «Инженерия» (3), «Наставничество» (2), «Алхимия» (2).

Доступные задания:

— Задание №5: «Развить поселение». Построить школу и обучить 10 крестьян. Награда: +1 к навыку «Управление».

— Задание №7: «Исследовать болото». В лесах на востоке есть выходы нефти. Используйте её для производства керосина и смазки. Награда: +2 к навыку «Химия».

Илья усмехнулся.

— Как в игре. Выполняй квесты, прокачивайся. Но это не игра. Это моя жизнь. И за ошибки здесь платят не очками, а кровью и голодом.

Он встал и подошёл к столу, на котором лежал кусок бересты — будущий чертёж первого стекольного горна.

— Если я сделаю стекло, — сказал он одними губами, — я буду продавать дистиллят в бутылках, а не в кувшинах. И цена вырастет вдвое. И я смогу нанять ещё людей. И построить каменный дом. И школу...

Он остановился.

— А потом что? — сказал он в темноту. — А потом я построю завод? А потом? Научу весь мир делать самогон? Или, может, сделать медицину? Или пушки?

Он посмотрел в огонь.

— Чёрт. А я ведь сделаю. Я знаю, как сделать пушку. И паровой двигатель. И электричество. Чёрт возьми, я знаю почти всё, что нужно, чтобы перевернуть этот мир.

Но почему-то от этой мысли стало не радостно, а тоскливо.

Потому что, если я переверну мир, — подумал он, — я же должен буду держать этот мир на плечах. И нести ответственность за то, что разрушу.

Он тяжело вздохнул и отложил бересту.

— Завтра. Завтра буду думать о стекле и нефти. А сегодня я просто хочу выпить.

Он налил себе мятной настойки, выпил, и смотрел в огонь, пока искры не превратились в звёзды.

ГЛАВА 2: «СЛЕДЫ НА ГЛИНЕ»

Ночь стояла над Заболотьем, как опущенная крышка тяжёлого сундука.

В избе Ильи догорали угли в очаге, отбрасывая дрожащие тени на глиняные стены. Мятная настойка согрела горло, разлилась по груди тягучим теплом, но не принесла облегчения. Мысли всё так же роились, как осенние мухи над гнилой капустой.

Илья сидел на лавке, обхватив ладонями глиняную кружку, и смотрел, как последние искры взлетают к потолку, где клубился дым и пахло смолой.

Я здесь. Я жив. И я знаю, как сделать порох. И паровой двигатель. И стекло. И, наверное, я смогу построить чёртову атомную бомбу, если найду уран.

Он усмехнулся собственной мысли, и усмешка вышла горькой.

Только вот зачем мне это всё? Чтобы другой барон сжёг мою деревню дотла, потому что я слишком умён для своего сословия?

Он вспомнил, как в прошлой жизни завидовал начальникам цехов, сидевшим в стеклянных кабинетах, с их компьютерами и графиками. Теперь он сидел в глиняной избе, смотрел в огонь и чувствовал, что эта зависть была детской.

Вот оно, настоящее управление, — подумал он. — Когда каждый твой шаг может убить тебя или твоих людей.

Он отставил кружку и поднялся. Тело ныло от непривычной работы — в прошлой жизни он не таскал мешки с картошкой и не месил бражную жижу руками. Мышцы горели, спина хрустела, а пальцы были покрыты мозолями и трещинами.

— Завтра, — сказал он в пустоту. — Завтра я начну сначала. Но сначала посплю.

Он лёг на лавку, накрылся старым овчинным тулупом и закрыл глаза.

Сон пришёл не сразу. В ушах ещё звучал стук топора Егора, скрип тележных колёс и голос Васьки, который утром кричал: «Артём! Артём! Купцы приехали!»

Потом всё стихло.

Илья провалился в темноту, которая пахла мятой и дымом.

Когда он проснулся, за окном было серо.

Дождь перестал, но небо оставалось низким и тяжёлым, как мокрое одеяло. В избе было холодно — угли почти погасли.

Илья сел, потёр лицо, и зевнул, чувствуя, как ломит поясницу.

— Васька, — крикнул он. — Есть кто?

Никто не ответил.

Он встал, подбросил дров в очаг, раздул угли. Когда огонь разгорелся, он повесил над ним котелок с водой — на завтрак нужно было хоть что-то.

Тут дверь скрипнула, и в избу ввалился Васька, запыхавшийся, раскрасневшийся от холода и бега.

— Артём! — крикнул он. — Там! У церкви! Священник собрал всех! Говорит, ты колдун!

Илья замер.

— Что?

— Священник! Отец Василий! Он сказал, что ты варишь сатанинское зелье! Что ты продал душу дьяволу! Крестьяне собрались, хотят прийти к тебе... с вилами! Я еле убежал!

Илья выдохнул. В груди что-то сжалось, но не от страха — от злости.

Конечно. Чёртов поп. Не прошло и двух месяцев, как он начал действовать.

— Васька, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты хорошо помнишь, что я тебе говорил про дрожжи?

— Ну... они живые? — неуверенно сказал мальчик.

— Да. И про брожение я тебе рассказывал. Про то, как сахар превращается в спирт. Про то, как уголь очищает воду. Это не колдовство. Это наука. Ты понял?

— Понял... — Васька смотрел на него широко открытыми глазами. — Но они не поверят.

— Я знаю, — сказал Илья. — Поэтому я поговорю с ними сам.

Он накинул тулуп, вышел из избы и пошёл к церкви. Васька побежал следом, пытаясь его остановить, но Илья не слушал.

Неужели я не смогу объяснить им, что наука — это не магия? Чёрт возьми, да я покажу им это на пальцах.

Церковь Святого Михаила стояла на холме, обнесённая низкой каменной оградой. У входа толпились крестьяне — человек сорок, мужчины и женщины, с вилами, косами и палками. В руках у некоторых были факелы. Не зажжённые, но готовые к бою.

Когда Илья появился, толпа зашумела.

— Вот он! Колдун!

— Он варит сатанинское зелье! Я сам видел — дым из трубы ночью!

— Он спас моего сына! — крикнула какая-то женщина. — Моя Анна лежала при смерти, а он дал ей какой-то настойки — и она встала!

— Это колдовство! — перебил другой голос. — Отец Василий сказал!

Илья поднял руку. Толпа затихла — не от уважения, а от любопытства. Они хотели знать, что он скажет.

Он остановился в центре круга, повернулся к церковной двери, где стоял отец Василий — сухой, в чёрной рясе, с серебряным крестом на груди.

— Отец Василий, — сказал Илья громко, чтобы слышали все. — Вы обвиняете меня в колдовстве?

Священник посмотрел на него с холодной улыбкой.

— Я не обвиняю, Артём. Я предостерегаю паству. Ваши напитки... они меняют людей. Они дают силу, которой у вас не должно быть. Это не естественно. Значит — это от дьявола.

— А что, если это просто знание? — спросил Илья. — Знание о том, как варить спирт, как очищать его углём, как настаивать на травах? Я не вызывал духов, не читал заклинаний. Всё, что я делаю, может сделать любой, у кого есть руки и голова.

Он повернулся к крестьянам.

— Помните, как я спас Анну, когда она умирала от лихорадки? Я просто дал ей чистый спирт, разведённый водой. Он убил болезнь. Это не колдовство. Это знание о том, что микробы боятся спирта. И я могу научить вас делать такой спирт, чтобы вы могли лечить своих детей. Но если вы сожжёте мой дом, вы никогда не узнаете этого секрета.

Толпа загудела. Голоса смешались, мнения разделились. Кто-то кричал, что он врёт, кто-то — что он говорит правду, кто-то просто молчал и смотрел.

В это мгновение вперёд вышел Егор. Кузнец шёл медленно, но уверенно. В руках у него был молот — не оружие, а инструмент.

— Я скажу вам, люди, — сказал Егор, и голос его прозвучал тяжело, как удар по наковальне. — Я пил его самогон. Я пробовал его мятную настойку. И я не умер. У меня не выросли рога. Моя душа не провалилась в ад. И я, грешным делом, подумал: может, он просто умный? Может, он знает что-то, чего мы не знаем?

Отец Василий посмотрел на Егора с холодным презрением.

— Ты пьяница, Егор. Твои слова не имеют веса.

— Я пьяница, — согласился кузнец. — Но я не лжец. Когда Артём сказал, что он отделяет хорошее от плохого — он показал мне, как. Он поставил горшок с углём, и налил туда свой самогон. Через час он стал чистым, как вода. Это не колдовство. Это ремесло. Как ковка, или гончарство.

Толпа снова зашумела. Илья смотрел на Егора с удивлением — он не ожидал от кузнеца такой поддержки.

Отец Василий поднял руку, и шум стих.

— Значит, ты защищаешь его, Егор?

— Я защищаю правду, — ответил кузнец. — Если я увижу, что он творит сатанинские дела, я сам приду за ним с молотом. Но пока он спасает людей, я не дам его трогать.

Крестьяне переглянулись. Огонь в их взглядах угасал. Вместо страха и ненависти появилось сомнение.

Илья воспользовался этой паузой.

— Я не прошу вас верить мне. Я прошу вас дать мне время. Через месяц я покажу вам, как делать чистый спирт, как делать лекарства, как делать стекло. И если я окажусь колдуном — тогда вы можете сжечь меня вместе с моими чертежами. Но дайте мне один месяц.

Наступила тишина. Затем кто-то из задних рядов крикнул:

— Месяц!

— Дайте ему месяц! — подхватил другой.

Отец Василий сжал губы в тонкую нитку. Он посмотрел на Илью так, что в этом взгляде было всё: и ненависть, и страх, и холодный расчёт.

— Месяц, — сказал он, и голос его звучал, как звон разбитого стекла. — Но если ты, Артём, не докажешь свою невиновность — я сам явлюсь к тебе с серебряным крестом и святой водой. И тогда ты проклянёшь день, когда переступил порог этой деревни.

Он развернулся и ушёл в церковь, захлопнув за собой дверь.

Толпа начала расходиться. Кто-то подходил к Илье, хлопал по плечу, кто-то угрожал, но большинство просто уходили, оставляя его на холме одного.

Егор остался.

— Ну что, Артём, — сказал он, когда все ушли. — Ты получил свой месяц. Что теперь?

Илья посмотрел на церковь, где горел тусклый свет, и на небо, где собирались тучи.

— Теперь, — сказал он, — я делаю стекло. И нефть. И всё остальное, что у меня есть в голове. Потому что через месяц я должен им показать нечто, что невозможно отрицать.

— И что же?

— Лекарство, — сказал Илья. — Лекарство, которое не лечит — оно изгоняет саму болезнь. И, если получится, я покажу им огонь, который не требует дров.

Он повернулся и пошёл вниз по склону, оставляя Егора на холме.

Кузнец смотрел ему вслед, и в глазах у него была надежда.

Таверна "Три Енота". Заболотье. Тот же вечер.

Таверна была маленькой — одна комната с очагом, несколько деревянных столов и скамьи. Пахло мокрой шерстью, кислым пивом и дымом.

Илья сидел за угловым столом, перед ним стояла кружка с кислым элем — больше для вида, чем для питья. Он смотрел, как тени танцуют на стенах, и думал о том, что сегодня произошло.

Месяц. Тридцать дней. Чёрт, да я за месяц сделаю больше, чем эти люди увидят за сто лет.

Он знал, что должен делать. Стекло, нефть, медицинский спирт, настойки — всё это было лишь началом. Но чтобы создать их в промышленных масштабах, нужно было: а) сырьё, б) оборудование, в) люди.

И деньги. Много денег.

Он глотнул эля, скривился от кислого вкуса и поставил кружку на стол.

— Ну и дрянь вы тут пьёте, — сказал он негромко.

Соседний столик, за которым сидели двое незнакомцев, повернулся. Один из них — коренастый, с густой бородой, в дорожном плаще — посмотрел на Илью с любопытством.

— Ты, часом, не Артём? Тот, что варит огненную воду? — спросил он.

— Я, — ответил Илья, насторожившись.

Незнакомец встал и подошёл к его столу. Он был крепок, пахло от него кожей, дорогой и потом.

— Меня зовут Михаил, — сказал он, садясь без приглашения. — Я из города. Слышал о твоём зелье. Хочу купить. Много.

Илья посмотрел на него в упор.

— Сколько?

— Сто литров, — сказал Михаил.

Илья усмехнулся.

— Сто литров? Ты шутишь. У меня нет столько производства.

— Я знаю, — сказал Михаил, наклоняясь ближе. — Поэтому я предлагаю тебе вклад. Я дам тебе деньги на оборудование и сырьё. Ты сделаешь сто литров за два месяца. Я куплю их по цене выше рыночной. И, если ты докажешь, что твой товар хорош, я буду забирать у тебя всё, что ты сделаешь.

Илья задумался. Он внимательно посмотрел на Михаила, оценивая. Одежда — хорошая, но не бросающаяся в глаза. Руки — натруженные, но без мозолей. Глаза — холодные, внимательные. Купец. Возможно — больше, чем просто купец.

— Откуда такие деньги? — спросил Илья.

— Я работаю на одного человека, — сказал Михаил. — Его имя тебе ни о чём не скажет, но он влиятелен. Ему нужны чистые лекарства для его отрядов. И он знает, что никто в провинции не умеет делать такой же чистый спирт, как ты.

Илья посмотрел на него долгим взглядом.

Это может быть ловушкой. Или это удача. У меня есть месяц, чтобы показать священнику и крестьянам, что я не колдун. И мне нужны деньги.

— Десять золотых аванса, — сказал Илья.

Михаил усмехнулся.

— Четыре.

— Восемь.

— Пять и двадцать серебряных. И я привезу тебе медный куб, который ты закажешь.

Илья подумал и протянул руку.

— Договорились.

Михаил сжал его руку — крепко, по-деловому.

— Тогда жди меня через пять дней. Я привезу деньги и чертежи.

Он встал, поклонился и вышел, оставив Илью одного.

Илья смотрел на дверь, прислушиваясь к шуму улицы.

Пять дней. У меня есть пять дней, чтобы подготовиться. И один месяц — чтобы перевернуть этот мир.

Он выпил остатки эля, поморщился, и подумал: Ну хотя бы это я точно смогу улучшить. Чистый алкоголь. И, возможно, я сделаю тут виски. Или коньяк. Или что-то, что выпьет даже священник, и забудет о своей вере.

Он усмехнулся и вышел из таверны.

На улице моросил дождь.

Вернувшись в избу, Илья подбросил дров в очаг и сел за стол. Он достал кусок бересты, на котором уже были наброски стекольного горна и перегонного куба.

— Ладно, — сказал он, когда огонь разгорелся. — Давай систематизируем.

Он взял уголь и начал рисовать:

Сырьё. Нужен белый песок (кварцевый) для стекла. Вокруг Заболотья были холмы, где мог быть такой песок. Нужно найти его и организовать добычу.Стекло. Нужна печь, которая горит при высокой температуре (около 1400°C). Для этого нужен хороший уголь или кокс. Он мог сделать кокс из того же дерева, пережжённого без доступа воздуха.Бутылки. Нужно научиться выдувать стекло. Это требует опыта. Но у него есть месяц — достаточно, чтобы сделать несколько плохих бутылок, а потом хорошие.Медицинский спирт. Он уже умеет делать 96% спирт. Нужно просто развести его водой до 40% и разливать в бутылки. Это будет главным продуктом — он нужен был как антисептик, лекарство, и, возможно, как товар для консервации.Керосин. Для керосина нужна нефть. Он слышал от крестьян о болотах на востоке, где "земля горит". Это было подтверждением наличия нефти. Он мог бы собирать её и делать простые лампы.Обучение. Ему нужно обучить Ваську, Федьку и Мишку новым навыкам — обращению со стеклом, измерению температуры, ведению бухгалтерии. Иначе он не справится.Он написал всё это на бересте и отложил в сторону.

— Завтра я иду в лес. Искать песок. И следы нефти.

Он подошёл к очагу и посмотрел на огонь.

Огонь был его главным союзником. Без огня — ни стекла, ни спирта, ни металла. Огонь был началом всего.

Интересно, — подумал он, — будет ли кто-то ещё в этом мире понимать, как работает огонь? Или они предпочтут магию, которая, наверное, проще?

Он усмехнулся.

— Но магия не горит так же ярко, как наука.

Он лёг на лавку, закрыл глаза и провалился в сон.

Где-то за пределами Заболотья, в лесу, который отделял деревню от соседних земель, стоял человек.

Он был высок, худ, одет в чёрный плащ, и в руках держал посох, украшенный рунами. Лица его не было видно из-под капюшона, но в воздухе пахло чем-то старым, сырым — как из открытой могилы.

Человек смотрел в сторону Заболотья и слушал.

Он слышал голоса, которые шли с ветром. Он слышал крики, плач, смех и — что-то новое. Что-то, чего раньше не было в этом месте.

— Пришёл из других миров, — прошептал он. — Ещё один. Их становится всё больше.

Он поднял посох, и на его конце вспыхнул голубой огонь.

— Я должен доложить.

Он развернулся и исчез в темноте, оставив после себя лишь едва уловимый запах серы.

Утро. В избе Ильи.

Илья проснулся с чувством, что выспался. Он встал, развёл огонь, сварил кашу из остатков толокна, и позвал Ваську.

Мальчик прибежал запыхавшийся.

— Артём! Ты как?

— Отлично, — сказал Илья. — Сегодня мы идём в лес.

— Зачем?

— Искать песок. И смотреть болото. Ты знаешь места, где земля чёрная и горит?

— А... болото на востоке? Там, где кузнец Егор сказал, что черти живут?

— Именно там, — усмехнулся Илья. — Берём палки, мешки, верёвки. И идём.

Васька смотрел на него с удивлением и страхом, но кивнул.

— Хорошо.

Они вышли из избы, прошли через всю деревню, и направились к лесу.

Илья знал, что в этом лесу есть ответы. Или, по крайней мере, начало ответов.

ГЛАВА 3: «ЧЁРНАЯ ЗЕМЛЯ И БЕЛЫЙ ПЕСОК»

Лес встретил их сыростью и тишиной.

Деревья стояли голые — осень уже сорвала с них листву, оставив лишь чёрные ветви, тянущиеся к серому небу. Под ногами хлюпала гнилая листва, пахло грибами и прелью. Воздух был холодным, но не промозглым — тот особый осенний холод, который ещё не кусает, но уже щиплет кожу.

Илья шёл впереди, держа в руке палку, которой проверял землю. За ним — Васька, согнувшись под тяжестью пустого мешка и верёвок. Мальчик сопел, постоянно оглядывался по сторонам и что-то бормотал под нос.

— Ты чего шепчешь? — спросил Илья, не оборачиваясь.

— Да так... — Васька замялся. — Боюсь я тут. Место нехорошее. Старые говорят, тут водяные живут. И лешие.

— Водяные, — усмехнулся Илья. — А ты их видел?

— Нет, но мать рассказывала. Она говорила, что в этом лесу люди пропадали. И дети.

Илья остановился и повернулся к нему.

— Васька. Ты веришь мне?

— Ну... да, — неуверенно сказал мальчик.

— Тогда запомни. В этом лесу нет ни водяных, ни леших. Есть звери — волки, медведи, кабаны. Есть болота, в которых можно утонуть, если не знать троп. Но нет духов. Только то, что можно потрогать, убить или обойти. Понял?

Васька кивнул, но по глазам было видно — он не до конца убеждён.

Илья вздохнул и пошёл дальше.

Здесь, в этом мире, вера в духов — не просто суеверие. Это способ объяснить непонятное. Я должен дать им другое объяснение, основанное на фактах.

Они шли около часа, пока лес не начал редеть. Впереди открылась низина, поросшая низким кустарником и мхом. Земля здесь была тёмной, почти чёрной, и влажной. В воздухе пахло чем-то незнакомым — резким, горьковатым.

Илья остановился. Он опустился на корточки, запустил руку в землю и поднёс к лицу.

Обнаружено: нефтяные отложения. Поверхностный выход.

Состав: сырая нефть (40%), вода (50%), примеси (10%).

Рекомендация: собрать для дальнейшей перегонки.

Есть, — подумал Илья. — Здесь есть нефть. Не так много, как в моём мире, но достаточно для начала.

— Васька, — сказал он. — Это то, что мы ищем. Помоги мне собрать эту чёрную жижу.

— А зачем она? — спросил мальчик, подходя ближе и морщась от запаха.

— Потому что из неё мы сделаем свет, — сказал Илья. — И топливо. И смазку для механизмов. Эта штука стоит дороже золота, если знать, как с ней обращаться.

Васька посмотрел на чёрную лужу с сомнением, но перечить не стал. Он достал мешок и начал осторожно зачерпывать нефть палкой и листьями.

Илья тем временем пошёл дальше, вглубь низины, где земля была более сухой. Он искал песок — белый, кварцевый, тот, из которого делают стекло.

Он шёл около получаса, пока не вышел к небольшому оврагу. Здесь почва была иной — глинистая, но с прожилками серого песка. Илья опустился на колени, взял горсть песка, и посмотрел на него в свете тусклого дня.

Обнаружено: кварцевый песок. Примеси: глина (15%), слюда (5%).

Качество: среднее. Требуется промывка и очистка.

Пригодно для производства стекла (требуется печь с t > 1200°C).

— И это подойдёт, — сказал Илья.

Он оглянулся. Васька стоял неподалёку, с мешком, из которого сочилась чёрная жижа.

— Мы нашли всё, что нужно, — сказал Илья. — Теперь надо строить печь. И учиться делать стекло.

Он повернулся и посмотрел на небо, где сквозь разрывы туч пробивались лучи солнца.

— У нас есть месяц. Тридцать дней. Я сделаю это. Я покажу им, что наука сильнее магии.

Он вздохнул и направился обратно в деревню.

Вернувшись, Илья не пошёл в избу. Он направился к кузнице Егора, который уже заканчивал свою работу.

Егор стоял у горна, вытирая пот с лица. Его молот лежал на наковальне, а рядом валялся кусок железа, почти готовый к закалке.

— Вернулся, — сказал Егор без удивления. — Нашёл что искал?

— Нашёл, — сказал Илья. — Песок и нефть. Теперь мне нужна печь. Не горн для железа — другая печь. Очень горячая. И огнеупорные кирпичи. Ты можешь сделать такие?

Егор почесал затылок.

— Огнеупорные кирпичи... из глины и шамота. Можно. Только это дорого и долго. И зачем они тебе?

— Чтобы делать стекло, — сказал Илья. — И бутылки. И ещё кое-что. Если всё получится, мы сможем продавать мой дистиллят в стеклянных бутылках в десять раз дороже, чем в глиняных горшках.

Егор усмехнулся.

— Ты всегда придумываешь что-то новое, Артём. Но я не против. Покажи мне, что делать.

Илья развернул бересту с набросками.

— Нам нужна печь с двумя камерами. В одной мы будем плавить стекло, а в другой — обжигать глину. Ты можешь сделать такую?

Егор посмотрел на чертёж и кивнул.

— Сделаю. Но это займёт неделю. Мне нужны помощники.

— У тебя они будут, — сказал Илья. — Васька, Федька и Мишка будут твоими учениками. Научи их работать с глиной.

Они договорились о цене — Егор получил долю в будущих продажах стеклянных бутылок — и Илья ушёл, чувствуя, что у него есть план.

Теперь у него было четыре задачи:

Построить печь для стекла.Собрать и очистить песок.Перегонять нефть на керосин.Продолжать обучать учеников.

Он решил разделить работу.

— Мишка, ты сильный. Ты будешь носить песок и глину из оврага. Возьмёшь тележку и мешки. Федька, ты будешь отмерять всё — песок, золу, глину — и записывать. Васька, ты будешь помогать Егору с печью и учиться разводить огонь.

— А ты? — спросил Васька.

— Я буду делать чертежи и пробовать перегонять нефть. Без меня — никуда.

Ученики разошлись по задачам. Илья остался во дворе, где уже лежала бочка с собранной нефтью.

Он посмотрел на неё. Чёрная, маслянистая жидкость пахла серой и чем-то горьким.

— Начинаем, — сказал он.

Прошло три дня.

Печь ещё не была готова, но Илья уже сделал первый пробный перегон нефти.

Он использовал маленький медный куб, который Егор сделал ещё раньше. Залил в него нефть, нагрел до кипения (около 80°C) и начал собирать пар.

Процесс: дистилляция нефти.

Первая фракция: керосин (выход — 5%). Вторая фракция: солярка (выход — 10%). Остаток: мазут и битум.

Илья смотрел на прозрачную маслянистую жидкость, которая стекала в глиняный горшок. Это был керосин.

Он взял тряпку, окунул её в керосин, и поднёс к огню. Ткань вспыхнула ярким, ровным пламенем.

— Свет без дыма, — прошептал он. — Чистый огонь.

Он затушил тряпку и посмотрел на горшок с нефтяным остатком. Битум — чёрный, тягучий, как патока. Он вспомнил, что битум используется для гидроизоляции, для дорог, для крыш. Ещё один товар.

Он налил керосин в маленькую масляную лампу (сделал из глины и фитиля) и зажёг её. Свет был ровным, жёлтым, почти без копоти.

Это может изменить всё. Освещение. Отопление. Смазка. Взрывчатые вещества.

Он смотрел на огонь и думал: А если я сделаю больше? Если я сделаю порох? Если я сделаю паровой двигатель?

Он остановил эту мысль. Слишком много. Сначала стекло, потом — всё остальное.

Он вышел из сарая, где стоял его мини-завод, и посмотрел на деревню. Солнце садилось за горизонт, и в окнах загорались огни — тусклые, масляные, коптящие.

— Я дам вам настоящий свет, — сказал он. — Просто подождите.

Вечером того же дня к нему пришла Марья.

Она стояла на пороге его избы, закутавшись в тёплый платок, и смотрела на него тёмными, изучающими глазами.

Илья знал её. Дочь старосты, звали Марья. Она уже приходила к нему, когда он ещё был при смерти, приносила хлеб и утиное яйцо. Она была молода — двадцать, может, двадцать два года — и в ней чувствовалась та суровая красота северных женщин, которые пахали в поле и выкармливали детей в лютый мороз.

— Артём, — сказала она. — Можно войти?

— Заходи, — сказал он, убирая чертежи.

Марья вошла, села на лавку, посмотрела на него.

— Ты изменился, — сказала она. — Раньше ты был как все. Работал, пил, молчал. А теперь... ты говоришь как учёный. Как священник, но без бога.

Илья усмехнулся.

— Я выжил, — сказал он. — После болезни я многое понял.

— Что именно? — спросила Марья, и в голосе её была не злость, а любопытство.

Илья задумался. Он смотрел на неё и видел, что она не такая, как другие крестьянки. В ней был ум и воля. Интересно, она тоже видит систему? Или она просто чувствует, что я не тот, кем кажусь?

— Я понял, что мир можно изменить, — сказал он. — Что не нужно ждать чуда — его можно создать самому. И что знание — это сила.

Марья посмотрела на него долгим взглядом.

— Знание, — повторила она. — Ты уже многому научил Ваську. Он говорит, что ты учишь его считать и писать. Это хорошо.

— Ты умеешь читать? — спросил Илья.

— Немного, — сказала она. — Мой дед был писарем. Он учил меня, когда я была маленькой. Но потом он умер, и я забыла.

— Я могу тебя научить, — сказал Илья. — Научить читать и считать. Это будет полезно.

Марья посмотрела на него с удивлением.

— Правда? Ты научишь меня?

— Правда, — сказал Илья. — Если ты хочешь.

Она кивнула. Затем встала и подошла к очагу, протягивая руки к огню.

— Здесь холодно, — сказала она. — Ты должен построить новый дом. С каменной печью.

— Построю, — сказал Илья. — Когда будет время.

— Когда будет время, — усмехнулась Марья. — А пока ты сидишь в этой избе и рисуешь на бересте. Артём... ты странный.

Она повернулась и посмотрела на него в упор.

— Но мне нравится этот странный. Ты первый, кто говорит о знании, а не о вере. Первый, кто смотрит вперёд, а не в прошлое.

Она подошла ближе и положила руку ему на плечо.

— Если тебе нужна помощь — я помогу. Но помни: люди боятся того, чего не понимают. И если ты не объяснишь им, что ты делаешь, они сожгут тебя, как священник и велит.

Илья посмотрел на её руку, на её лицо, и почувствовал тепло, которое исходило от неё.

— Я знаю, — сказал он. — Поэтому я буду делать так, чтобы они увидели, что это работает. Без магии. Без колдовства. Только ремесло.

Марья кивнула и убрала руку.

— Я приду завтра, — сказала она. — Помогу с учениками.

Она ушла, и в избе остался запах свежего хлеба и дыма.

Илья смотрел на дверь, и чувствовал, как внутри него что-то меняется.

Это не просто бизнес. Это судьба. И она — часть этой судьбы.

Он вздохнул и вернулся к чертежам.

Та же ночь. Лес на востоке от Заболотья.

Человек в чёрном плаще стоял у старого дуба, обхватив посох руками. Голубой огонь на его конце горел ровно, не колеблясь от ветра.

Он смотрел на деревню, где горел один-единственный новый свет — керосиновая лампа в избе Артёма.

— Он не колдун, — сказал человек в плаще, и голос его звучал глухо, как из пустого колодца. — Он не из этого мира. Он... чужой. Но не магический. Он несёт огонь, который не горит от заклинаний. Он несёт знание.

Он замолчал.

— Это опаснее магии. Знание распространяется быстро. Оно не требует ритуалов. Оно не требует жертв. Оно просто... работает.

Он поднял посох выше, и огонь на нём вспыхнул ярче.

— Я должен доложить Старшим. Это нужно остановить.

Он развернулся и исчез в ночи, оставляя за собой лишь запах серы и горящей листвы.

На утро Илья проснулся рано и вышел во двор. Ученики уже собрались: Васька, Федька, Мишка и даже Марья, которая стояла у очага и помешивала кашу в большом горшке.

— Доброе утро, — сказала Марья. — Ешь, потом работа.

Илья сел за стол, взял ложку и с удивлением понял, что не чувствует усталости. Он был сосредоточен, энергичен — как в былые времена на заводе, когда запускал сложный проект.

— Сегодня мы строим печь, — сказал он. — Егор обещал помочь. Мы сделаем её за неделю. А пока... я покажу вам, как делать керосин.

Он подошёл к бочке с нефтью и открыл крышку.

— Смотрите. Это — будущий свет. И будущее Заболотья.

ГЛАВА 4: «ПЕЧЬ, ОГОНЬ И ПЕРВЫЙ СВЕТ»

Строительство печи началось на рассвете.

Егор пришёл с двумя подмастерьями — парнями лет семнадцати, с лицами, обожжёнными кузнечным жаром. Они притащили телегу с глиной, песком и камнем. Илья уже разметил место во дворе — подальше от деревянных построек, на открытом пространстве, где ветер уносил дым.

— Здесь будет печь, — сказал Илья, показывая на очерченный круг. — Две камеры. Одна для плавки стекла, вторая для обжига глины. Между ними — стена из огнеупорного кирпича. Дымоход — вверх, через трубу.

Егор почесал бороду.

— Ты уверен, что это сработает? Раньше никто не делал таких печей.

— Уверен, — сказал Илья. — Я видел такие в... во сне. И я знаю, как их строить.

Егор усмехнулся, но принялся за работу.

День прошёл в труде. Илья месил глину, смешивая её с шамотом и песком, пока она не становилась пластичной, как тесто. Егор клал камни и обмазывал их глиняным раствором. Мишка носил воду. Федька считал, сколько материала уходит на каждый слой. Васька, самый проворный, забирался наверх, чтобы выровнять края печи.

Марья принесла обед — кашу с мясом и хлеб. Они ели молча, чувствуя, как усталость разливается по телу, но с ней приходит и удовлетворение.

Когда стемнело, Илья зажёг керосиновую лампу и поставил её рядом с печью.

Свет был жёлтым, ровным, без копоти. Он выхватывал из темноты лица рабочих, делая их мягче, почти святыми.

— Что это за огонь? — спросил один из подмастерьев. — Он не пахнет маслом и не коптит.

— Это керосин, — сказал Илья. — Я делаю его из чёрной земли, которую мы нашли в лесу. Он будет гореть в лампах, в печах, и возможно, мы будем использовать его для обогрева домов.

Люди переглянулись. В их глазах зажглось что-то новое — не страх, не недоверие, а любопытство.

— Ты научишь нас делать его? — спросил Федька.

— Научу, — сказал Илья. — Когда будет готово стекло. Тогда мы сможем делать лампы, бутылки и многое другое.

Он посмотрел на огонь. Свет лампы был похож на тот, что горел в его прошлой жизни — в кабинетах, на заводах, в домах. Он был символом мира, который Илья потерял, и символом мира, который он мог построить здесь.

— Завтра продолжим, — сказал он. — А сегодня — отдых.

В избе Ильи зажглась ещё одна лампа. Он сидел за столом и писал на бересте черновик проекта: «Организация производства стекла».

Сбор и промывка песка.Подготовка глины для печи.Строительство печи.Плавка стекла — обучение мастеров.Выдувка бутылок и ламп.Производство керосина — заливка в бутылки.

Он знал, что это займёт больше месяца. Но если всё пойдёт по плану, через шесть недель у него будет первый товарный продукт.

Он отложил бересту, налил себе мятной настойки и сделал глоток. Жидкость обожгла горло, разлилась теплом, и он почувствовал, как напряжение отпускает.

— Чёрт, — сказал он. — Я всегда хотел быть инженером, а стал самогонщиком. Смешно.

Он усмехнулся, взял бересту и написал в углу: «План на три месяца: стекло, керосин, паровой двигатель, электричество? Нет, электричество рано. Сначала — химия. Кислоты. Стекло. Металлы. А потом — паровой двигатель».

Он смотрел на этот список, и чувствовал, как внутри поднимается азарт. Если я смогу сделать паровой двигатель — я смогу делать всё.

На следующий день печь была почти готова. Оставалось только обжечь её, чтобы глина затвердела.

Егор сказал, что печь должна гореть трое суток, чтобы достичь нужной температуры. Илья знал, что так и будет.

Они загрузили печь древесным углём и разожгли огонь. Жар был таким сильным, что воздух дрожал, а лица людей покраснели.

— Это будет самая горячая печь в провинции, — сказал Егор. — И, может быть, во всём королевстве.

— Именно это мне и нужно, — сказал Илья.

Он ушёл, оставив Егора следить за огнём, и направился к небольшому оврагу, где они нашли песок. Васька и Мишка уже собрали несколько мешков, но Илья хотел проверить качество.

Очистка песка:

Промывка в воде для удаления глины.Отмучивание — отделение крупных частиц.Сушка на солнце.Мелкое просеивание.Илья развернул бересту, нарисовал схему промывочного устройства — корыто с сеткой, куда нужно засыпать песок и лить воду.

— Это мы сделаем завтра, — сказал он. — После того, как печь будет готова.

В этот момент к нему подошёл Федька, запыхавшийся, с перекошенным лицом.

— Артём! — крикнул он. — Там... купцы приехали. Михаил. Он привёз куб и деньги. И говорит, что хочет поговорить с тобой сейчас.

Илья почувствовал, как сердце ёкнуло от предвкушения и тревоги. Михаил. Его время пришло.

— Веди, — сказал он.

У ворот деревни стояла телега, крытая рогожей. Рядом с ней — Михаил, коренастый, в дорожном плаще, и двое сопровождающих с мечами у поясов.

Когда Илья подошёл, Михаил расплылся в улыбке и протянул руку.

— Артём! Рад видеть! Привёз тебе куб, как обещал. И аванс — пять золотых и двадцать серебряных.

Илья пожал руку, чувствуя в ладони холодные монеты.

— Спасибо, — сказал он. — Я уже начал работу. У меня есть нефть и песок. Через месяц я смогу делать стекло и керосин.

Михаил поднял бровь.

— Керосин? Это та штука, что горит без дыма? Я слышал о ней, но не думал, что её можно сделать здесь.

— Можно, — сказал Илья. — И я сделаю. Заходи, покажу.

Он провёл Михаила во двор, где стоял маленький перегонный куб с нефтью, и зажёг керосиновую лампу.

Михаил смотрел, как огонь горит ровно, без копоти, и глаза его блестели.

— Артём... это золото, — сказал он. — Буквально золото. Такими лампами можно осветить весь город. И ты сможешь продавать их по цене серебра.

— Я знаю, — сказал Илья. — Но сначала мне нужны рабочие руки и материалы. И ещё — защита. Церковь не любит меня. Священник обещал сжечь меня через месяц, если я не докажу, что я не колдун.

Михаил усмехнулся.

— Священник? Мелочи. Я решу этот вопрос. У меня есть люди в епархии. Если ты будешь давать им часть прибыли — они закроют глаза.

Илья задумался. Это опасно. Связаться с церковью — значит, попасть в зависимость. Но без защиты он не сможет работать.

— Хорошо, — сказал он. — Но только если они не будут вмешиваться в моё производство.

— Договорились, — сказал Михаил и протянул руку. — Ты начинаешь великое дело, Артём. Я это чувствую.

Илья сжал его руку и почувствовал, что это рукопожатие изменит его жизнь.

Когда Михаил уехал, Илья вернулся в избу и сел за стол. Он разложил золотые и серебряные монеты — целое состояние для деревни.

— Теперь я могу нанять ещё людей, — сказал он. — Сделать больше кубов, больше бочек, больше всего.

Марья пришла с ужином — каша с мясом, хлеб и квас. Она поставила миски на стол и села рядом.

— Ты получил деньги, — сказала она. — Это хорошо. Но будь осторожен. Купцы — они не друзья. Они хотят получить своё и уйти.

Илья посмотрел на неё, и в глазах её была тревога.

— Я знаю, — сказал он. — Но пока мне нужны их деньги. Чтобы построить то, что мы задумали.

Марья вздохнула и положила руку на его ладонь.

— Ты слишком доверяешь, Артём. Это плохо кончится.

— Может быть, — сказал он. — Но я не могу остановиться. Слишком многое поставлено на карту.

Они посмотрели друг на друга. В этом взгляде была надежда и страх.

Наступила ночь. Илья сидел у огня и смотрел на дрова, которые трещали, рассыпая искры.

Я начал это. Я должен закончить. Но что я построю? И для кого?

Он вспомнил свой мир — бетонные стены, компьютеры, безразличные лица. Там он был никем. Здесь он мог стать кем-то. Но цена была высока.

Он встал и подошёл к окну, за которым виднелась печь, дымившая в ночи.

Огонь, который я зажёг, может сжечь меня. Или может согреть всех.

Он не знал ответа.

ГЛАВА 5: «ПЛАВЛЕННЫЙ ПЕСОК И ТЕНИ В УГЛЯХ»

Печь остывала три дня.

Илья стоял перед ней, когда Егор снял последний кирпич, закрывавший топку. Внутри всё было покрыто спекшейся глиной, которая приобрела стеклянистый блеск. Там, где огонь касался стенок, они стали почти черными, но не потрескались.

— Держит, — сказал Егор, проведя пальцем по внутренней поверхности. — Хорошая печь. Даже для моей кузницы такая пригодилась бы.

— Ты её и будешь использовать, — сказал Илья. — Когда мы научимся делать огнеупорный кирпич в достаточном количестве, я построю такую же для тебя.

Егор усмехнулся в бороду, но в глазах его мелькнула искра — не благодарности, а расчета. Илья это заметил, но не подал виду. Он понимал: Егор — не друг. Он союзник, пока это выгодно. И это было нормально. В мире, где люди выживали, а не жили, дружба была роскошью, которую мало кто мог себе позволить.

— Васька, — позвал Илья. — Тащи песок. Первая плавка.

Васька прибежал, запыхавшийся, с мешком белого песка на плече. За ним — Мишка с корытом, где уже была вода для промывки. Федька стоял в стороне с берестой и углём — он записывал всё, что делал Илья, чтобы потом повторить.

— Сегодня мы делаем стекло, — сказал Илья громко, чтобы слышали все. — Это не магия. Это нагревание песка до такой температуры, что он становится жидким, как вода. А потом — застывает прозрачным.

Крестьяне, собравшиеся у изгороди, переглянулись. Кто-то крестился, кто-то просто смотрел с любопытством. Среди них стоял и отец Василий, сухой и неподвижный, как на иконе. Он не молился, не проклинал — просто стоял и наблюдал.

Илья ощутил его взгляд как холодное прикосновение к затылку. Священник не просто смотрел — он оценивал, ждал ошибки.

Не дождёшься, — подумал Илья и отвернулся к печи.

Процесс занял весь день.

Сначала — промывка песка. Илья засыпал песок в корыто, заливал водой и перемешивал. Вода становилась мутной от глины и пыли. Он сливал её, повторял снова и снова, пока она не стала прозрачной.

— Чистый кварц, — сказал он Федьке, показывая на влажный песок. — Чем меньше примесей, тем прозрачнее стекло. Если там будет железо — оно станет зелёным. Если глина — мутным.

Федька записывал, шевеля губами, и Илья видел, как он старается запомнить каждое слово.

Затем — загрузка в печь. Илья смешал песок с золой (для соды) и известью (для прочности). Всё это ссыпал в глиняный тигель и поставил в печь.

— Егор, разжигай, — сказал он.

Кузнец поднес факел к топке. Жар ударил в лицо, и Илья отступил на шаг.

— Она будет гореть шесть часов, — сказал он, заглядывая внутрь, где песок начинал светиться, плавиться, становиться жидким. — Васька, ты останешься со мной. Будем следить за огнём. Остальные — свободны до вечера.

Крестьяне начали расходиться, но священник остался. Он стоял и смотрел, как Илья подкладывает уголь в топку, как он помешивает тигель длинной палкой, как песок превращается в расплавленную массу.

— Артём, — сказал отец Василий, когда остальные отошли. — Можно тебя на слово?

Илья выпрямился и повернулся к нему. Священник стоял в нескольких шагах, и его глаза были такими же холодными, как осеннее небо.

— Я слушаю, — сказал Илья.

— Ты делаешь что-то необычное. Ты варишь огонь из земли, и теперь ты плавишь камень, чтобы сделать прозрачным. Это похоже на магию, даже если ты говоришь, что это наука.

Илья хотел ответить, но священник поднял руку, жестом останавливая его.

— Я не спорю, — сказал отец Василий. — Я говорю о последствиях. Ты думаешь, ты единственный, кто что-то знает? В мире есть силы, которые не любят, когда кто-то знает больше, чем нужно. И они не спрашивают: "Это наука или магия?" Они просто приходят и забирают.

Он шагнул ближе, и в его голосе появилась странная мягкость, почти сочувствие.

— У меня есть книги, Артём. Старые книги. В них написано о людях, которые делали то же, что и ты. Они строили, изобретали, создавали. И они исчезали. Не от церкви. Не от людей. От тех, кто не любит, когда зажигают слишком яркий свет.

Илья смотрел на священника и чувствовал, как холодок пробегает по спине.

— Вы знаете, о чём говорите? — спросил он.

— Я знаю достаточно, — сказал отец Василий. — И я предупреждаю тебя не как враг, а как пастырь, который не хочет терять свою паству. Будь осторожен, Артём. Ты зажигаешь огонь, который может привлечь то, что живёт в темноте.

Он развернулся и ушёл, оставляя Илью наедине с печью и тигелем расплавленного стекла.

Илья смотрел на его уходящую спину и думал: Что за чёрт? Он знает что-то, чего не знаю я. Он не просто фанатик. Он... что?

Он повернулся к печи, где стекло уже пузырилось, готовое к выдувке.

— Васька, дай мне трубку, — сказал он, стараясь прогнать тревогу.

Процесс выдувки был долгим и сложным.

Илья взял длинную железную трубку, окунул её в расплавленное стекло и начал дуть. Стекло набухало, становилось прозрачным, но рука дрожала — он не делал этого никогда в жизни, только видел в документальных фильмах.

Первый шар лопнул — слишком тонкий, непрогретый.

— Васька, нагрей трубку, — сказал он. — У тебя это получится лучше.

Васька смотрел на него с испугом, но взял трубку и начал работать. У него были более ловкие руки, он быстрее понял, как раскатывать стекло и придавать ему форму.

Первая бутылка получилась кривой, с толстыми стенками и пузырьками внутри.

— Не очень, — сказал Илья, рассматривая её на свету. — Но это начало. Мы научимся делать лучше.

Они сделали три бутылки за вечер. Они были неровными, но — стеклянными. Илья наполнил одну из них водой и закупорил деревянной пробкой.

— Это будет наша первая продукция, — сказал он. — Завтра я покажу её купцам.

Изба Ильи. Ночь.

Он сидел за столом, смотрел на бутылку, стоящую перед ним. Стекло было зелёным, с пузырьками, но — прозрачным. Когда он поднёс к нему керосиновую лампу, свет преломлялся, создавая странные тени на стенах.

Я сделал это. Я сделал стекло. В мире, где люди пьют из глины и дерева, я сделал стекло.

Он почувствовал странное возбуждение — смесь гордости и страха. Он вспомнил слова отца Василия.

«Они приходят и забирают».

Кто они? И что они хотят?

Он отложил бутылку и подошёл к очагу, чтобы подбросить дров. В этот момент он заметил, что в углу избы лежит что-то чёрное — не тень, а предмет.

Он взял керосиновую лампу и подошёл ближе.

На полу лежала старая книга — кожаный переплёт, обложка в трещинах, без названия. Он поднял её и открыл.

Страницы были пожелтевшими, исписанными мелким, почти нечитаемым почерком. Но некоторые слова Илья смог разобрать.

«...и тогда пришли те, кто не оставляет следов. Они забрали мастера, что строил железных големов, и сожгли его мастерскую. Они сказали: "Ты слишком много знаешь". И больше его никто не видел...»

Илья перевернул страницу.

«...магия — это договор. Ты просишь — она даёт. Но ты платишь. Всегда. Знание же — это кража. Ты берёшь то, что тебе не принадлежит. И те, кто хранит тайны, не любят воров...»

Он закрыл книгу и положил её на стол. Сердце билось чаще обычного.

Откуда она здесь? Кто её оставил?

Он вспомнил слова священника и почувствовал, что ледяной ветер дует не снаружи, а изнутри его собственного сознания.

Я не один. И я — не первый.

На следующее утро к нему пришла Марья.

Она была бледна, но держалась прямо, и в глазах её была тревога.

— Артём, — сказала она. — Мы должны поговорить.

— О чём? — спросил он, пододвигая ей лавку.

Она села, сложила руки на коленях и посмотрела на него в упор.

— Вчера ночью я слышала странные звуки. Будто кто-то ходил по крыше. Я вышла — никого не было. Но утром я нашла следы. Не человеческие.

Илья замер.

— Что ты имеешь в виду?

— Следы, — повторила она. — Отпечатки в грязи. Они похожи на человеческие, но... слишком большие. И форма пальцев неправильная. Как будто их оставило что-то, у чего нет костей, но есть ноги.

Она говорила тихо, но голос её был ровным, без дрожи.

— Я хотела сказать тебе вчера, но ты был занят. Сегодня я снова их видела. Они ведут от леса к твоей избе. И обратно.

Илья почувствовал, как по спине пробегает холод. Он вспомнил слова священника, потом книгу, а теперь эти следы.

Они уже здесь.

— Марья, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Никому не говори об этом. И не ходи одна в лес. Я должен разобраться.

Она кивнула, но в глазах её была тревога.

— Артём, что происходит?

— Я не знаю, — сказал он честно. — Но я узнаю.

Он взял книгу и открыл её на первой странице, где был текст, который он не заметил прошлой ночью.

«Начинающему: если ты читаешь это — значит, ты уже пришёл. Ты уже видишь то, что не должны видеть. Ты варишь огонь из воды, и плавишь камень в прозрачность. Ты уже стоишь на пороге. И теперь ты должен решить: войти или сгореть. Мой тебе совет: не доверяй никому. Даже себе. Особенно себе. Ты думаешь, что знаешь, что делаешь. Ты ошибаешься. Мы все ошибались. Но если ты выживешь — ты изменишь этот мир. А если нет — ты просто исчезнешь, как мы все. Подпись: Мастер Г.».

Илья закрыл книгу и посмотрел на Марью.

— Это не просто книга, — сказал он. — Это предупреждение. Кто-то знал, что я появлюсь. И он оставил это для меня.

— Кто? — спросила Марья.

— Я не знаю, — сказал Илья. — Но я собираюсь выяснить.

Лес на востоке. Тот же человек в чёрном плаще.

Он стоял на опушке и смотрел на деревню. В его руке была книга — точная копия той, что нашёл Илья.

— Ты начал читать, — сказал он негромко. — Это хорошо. Это значит, ты готов.

Он поднял руку и начертил в воздухе знак. Рядом с ним заклубился туман, из которого появилась фигура — человек в сером, с лицом, скрытым тенью.

— Старший, — сказал чёрный плащ. — Он прочитал книгу. Он понял, что не один.

— Это только начало, — ответил голос из тумана. — Пусть он читает. Пусть думает. Пусть строит. Чем больше он построит — тем больше мы сможем использовать.

— Использовать для чего?

— Для того, чтобы напомнить миру, что огонь не принадлежит людям. Он принадлежит тем, кто стоит за огнём.

Туман рассеялся. Фигура исчезла.

Человек в чёрном остался один, и на его лице, скрытом капюшоном, появилась странная усмешка.

— Приятных снов, Артём. Ты ещё не знаешь, что сон — это только начало.

Изба Ильи. Утро.

Илья проснулся с чувством, что его кто-то толкнул. Он сел на лавке, огляделся. В избе было тихо — только трещали угли в очаге.

Книга лежала на столе, открытая на середине.

Он подошёл к ней и прочитал строки, которые не видел раньше:

«Есть те, кто наблюдает из тени. Они не вмешиваются, пока ты не переступишь черту. Черта эта — не магия и не наука. Черта — это вмешательство в порядок вещей. Если ты начнёшь изменять мир слишком быстро — они явятся. И тогда ты узнаешь, что такое настоящий страх».

Илья положил руку на страницу и почувствовал, как бумага теплеет под его пальцами.

— Кто вы? — прошептал он. — И что вам нужно?

Никто не ответил.

Но в углу избы, там, где лежала тень, он увидел едва заметное движение.

Он моргнул — и тень замерла.

Начинается, — подумал он. — Только я не знаю, что именно.

Он взял книгу, спрятал её под лавку и вышел во двор, где уже ждали ученики и Марья.

Над Заболотьем вставало солнце — тусклое, осеннее, но всё же тёплое.

Илья посмотрел на небо и почувствовал, как страх и решимость борются в его груди.

— Сегодня мы работаем, — сказал он. — Сегодня мы строим будущее. Пусть оно придёт.

ГЛАВА 6: «ТЕНИ ЗНАНИЙ И ПЕРВЫЕ РЕЦЕПТЫ»

Книга лежала под лавкой, и Илья чувствовал её присутствие даже когда не смотрел в ту сторону. Она была как заноза в пальце — не смертельно, но постоянно напоминала о себе.

С утра он работал с учениками. Они загрузили новую партию песка в печь, и Илья решил показать им, как делать стекло с добавками — чтобы получить разные цвета и свойства.

— Смотрите, — сказал он, смешивая песок с небольшим количеством железной руды. — Если добавить это, стекло станет зелёным. Прозрачным, но с оттенком. Благородные люди в городе будут платить за такое в два раза больше.

— А если добавить другое? — спросил Васька, с горящими глазами.

— Если добавить олово — будет белым, непрозрачным. Можно делать зеркала. Если марганец — фиолетовым. Это всё — химия. Смешиваешь одно с другим — получаешь результат.

Федька записывал всё в свою тетрадь, которую Илья велел ему сделать из бересты и угля.

— Мы всё это запомним, — сказал он. — И будем делать.

— Потом, — сказал Илья. — Сначала нужно научиться делать чистое стекло. А потом мы будем экспериментировать с цветами.

Он посмотрел на печь, где стекло уже плавилось, и почувствовал удовлетворение. Работа продвигалась, ученики учились, и даже крестьяне, которые сначала смотрели с подозрением, теперь останавливались у забора, чтобы посмотреть.

Но в голове у него была книга.

Изба Ильи. Вечер. Тот же день.

Когда ученики ушли, Илья сел за стол и достал книгу. Он открыл её на странице, которую запомнил — ту, где говорилось о наблюдателях.

«Есть те, кто наблюдает из тени. Они не вмешиваются, пока ты не переступишь черту. Черта эта — не магия и не наука. Черта — это вмешательство в порядок вещей. Если ты начнёшь изменять мир слишком быстро — они явятся. И тогда ты узнаешь, что такое настоящий страх».

Он перевернул страницу. Дальше шёл текст, написанный другим почерком — более нервным, с частыми исправлениями.

«Я, Мастер Г., оставляю это для тех, кто идёт по моим следам. Я варил стекло и ковал металл, я создавал механизмы, которых не видел этот мир. И я думал, что я — первый. Я ошибался. До меня были другие. Они тоже оставляли свои знания, свои книги, свои чертежи. Но все они исчезли. Исчезли тихо, как будто их никогда и не было. Я не знаю, кто они, эти наблюдатели. Но я знаю, чего они хотят: они хотят, чтобы мир оставался таким, как есть. Они не терпят изменений. Особенно быстрых. Особенно тех, что могут уничтожить их власть. Ты спросишь: какую власть? Я не знаю. Но я чувствую: за ними стоят те, кто управляет этим миром из тени. И они не любят, когда их порядок нарушают. Если ты читаешь это — значит, ты уже на пороге. Ты или продолжишь мой путь, или остановишься. Мой совет: не останавливайся. Потому что остановиться — значит сдаться. А сдавшиеся исчезают быстрее. Запомни: знание — это оружие. Но оружие нужно уметь держать. Иначе оно убьёт тебя».

Илья закрыл книгу и положил на стол.

Мастер Г. Кто он? Где он сейчас?

Он встал и подошёл к очагу, чтобы разжечь огонь. В углу избы снова что-то шевельнулось — тень, которая не должна была двигаться. Илья резко обернулся.

Тень замерла.

— Я знаю, что ты там, — сказал он негромко. — Выходи.

Тишина. Затем — шорох, и из угла, из сгустка темноты, отделилась фигура. Она была человеческой, но не совсем. Она была как дым, принявший форму тела, и в месте, где должно было быть лицо, клубился серый туман.

Илья не отступил. Он взял с очага горящую ветку и поднёс к фигуре.

— Кто ты?

Фигура не ответила, но в тумане появились очертания лица — человеческого лица, но статичного, как маска. Из тумана раздался голос — сухой, безжизненный.

— Ты прочитал книгу. Ты знаешь, что делать.

— Что делать? — спросил Илья, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Продолжать, — сказала фигура. — Ты начал путь. Ты не можешь остановиться. Даже если захочешь.

Илья сжал ветку, и пламя стало ярче.

— Кто ты? Друг или враг?

Фигура заколебалась, как дым на ветру.

— Я — то, что осталось от Мастера Г. Его тень. Его след. Я ждал тебя. Я ждал, когда появится тот, кто сможет продолжить.

— Продолжить что?

— Продолжить изменять мир, — сказала фигура. — Мастер Г. пытался. Он создавал вещи, которые не видел этот мир. Он думал, что его знания приведут к прогрессу. Но наблюдатели пришли за ним. Он ушёл, но оставил меня. Оставил книгу. И оставил тебя.

— Почему я? — спросил Илья. — Почему не другой?

— Потому что ты не из этого мира, — сказала фигура, и голос её стал тише. — Ты пришёл из другого места. Ты знаешь то, чего не знают здесь. Ты можешь делать то, что никто не может. Ты — лучшая надежда.

Илья почувствовал, как холод пробегает по спине.

Они знают, откуда я пришёл.

— Они знают, — сказала фигура, как будто прочитав его мысли. — Они уже знают. Они следят за тобой. Они ждут, когда ты сделаешь ошибку.

— И что будет, если я ошибусь?

Фигура приблизилась на шаг, и Илья почувствовал холод, исходящий от неё, как от открытой могилы.

— Тогда они заберут тебя. Как забрали Мастера Г. Он был силён, но он был один. Ты — другой. У тебя есть ученики. У тебя есть огонь. У тебя есть знание. Используй это.

Фигура начала таять, как дым под дождём.

— Я должен идти, — сказала она. — Но я вернусь, когда ты будешь готов. И тогда я покажу тебе чертежи Мастера. Его настоящие чертежи.

Она исчезла.

Илья остался один, с горящей веткой в руке, и смотрел на угол, где только что была тень.

Что за чёрт?

Он сел на лавку, тяжело дыша. В голове был шум, но в то же время — странная ясность.

Мастер Г. был таким же, как я. Попаданец. И он оставил после себя книгу и тень. И он исчез. Но он оставил мне чертежи.

— Чёрт, — сказал он вслух. — Я связался с чем-то, чего не понимаю.

Он взял книгу и открыл её на последней странице, где было написано:

«Настоящие чертежи спрятаны там, где огонь встречается с водой, а камень — с небом. Найди это место — и ты найдёшь всё».

— Огонь встречается с водой, — повторил Илья. — Это что? Вулкан? Гейзер? Или что-то более простое?

Он положил книгу и решил, что отложит разгадку на завтра.

Таверна «Три Енота», Заболотье. Вечер.

Илья сидел за столиком в углу, перед ним стояла кружка с элем. Он смотрел на огонь в очаге и думал о том, что случилось.

Наблюдатели. Мастер Г. Тень в избе. Чертежи. Я ввязался в что-то, что не могу контролировать.

К нему подошёл Егор.

— Ты сегодня мрачный, — сказал кузнец. — Что случилось?

Илья посмотрел на него. Лицо Егора было грубым, но открытым. Он был единственным взрослым, кто поддерживал Илью открыто.

— Егор, — сказал Илья тихо. — Ты веришь в то, что за этим миром есть что-то... что-то, чего мы не видим?

Егор нахмурился.

— Ты о чём?

— О тенях, — сказал Илья. — О том, что они могут двигаться сами по себе.

Кузнец усмехнулся, но в глазах его мелькнула тревога.

— Ты слышал старые сказки? — спросил он. — О том, что в лесах живут духи?

— Не духи, — сказал Илья. — Что-то другое. Что-то, что следит за нами.

Егор помолчал, затем сел напротив и наклонился ближе.

— Слушай, Артём, — сказал он, понизив голос. — Я не знаю, что ты там делаешь в своей избе, но я чувствую, что ты знаешь больше, чем говоришь. И я не единственный, кто это чувствует. Люди начинают бояться. Они видят, как ты плавишь камень и создаёшь огонь без дыма. Это пугает их. Особенно когда священник говорит, что это колдовство.

— Это не колдовство, — сказал Илья. — Это ремесло. Знание.

— Я знаю, — сказал Егор. — Я тебе верю. Но другие — нет. Если ты не объяснишь им, что ты делаешь, и почему это работает, они поверят священнику. И тогда тебя сожгут.

Илья посмотрел на кузнеца и увидел в его глазах не страх, а тревогу за него.

— Я покажу им, — сказал Илья. — Я покажу им, как работает стекло и керосин. Я открою перед ними ремесленную школу, где они смогут научиться делать это сами. Тогда они увидят, что это не магия, а просто знание.

Егор кивнул.

— Это умный план. Но у тебя мало времени. Священник уже говорил со старостой. Он хочет проверить твой дом.

Илья нахмурился.

— На каком основании?

— На основании того, что ты варишь «сатанинское зелье», — сказал Егор. — Он сказал, что если он найдёт у тебя запрещённые книги или инструменты, он заберёт тебя в церковь.

Илья вспомнил о книге, которая лежала у него под лавкой. И о тени, которая только что была в его избе.

— Он ничего не найдёт, — сказал Илья. — Я уберу всё, что нужно.

— Хорошо, — сказал Егор. — Но будь осторожен. У священника есть глаза и уши. И он не остановится, пока не добьётся своего.

Изба Ильи. Поздняя ночь.

Илья вернулся домой, зажёг керосиновую лампу и сел за стол. На столе лежали его чертежи: плавильная печь, перегонный куб, стеклодувный станок, лампы и бутылки.

Он взял книгу и положил рядом.

— Чертежи Мастера Г., — сказал он. — Где они?

Он начал листать книгу, пытаясь найти подсказки. На последней странице было нарисовано что-то похожее на карту — но не геологическая, а скорее схематическая.

Он разглядывал её, пытаясь понять, что изображено. Горы, река, и в центре — круг с точкой внутри.

— Место, где огонь встречается с водой, — прошептал он. — Горячие источники. Гейзеры. Они есть где-то здесь, в провинции.

Он вспомнил, что слышал от крестьян про «гремящее озеро» на западе — место, где из земли шёл пар, а вода была тёплой даже зимой.

— Завтра я пойду туда, — сказал он. — Но сначала — защита.

Он спрятал книгу под половицу и разложил на столе чертежи, которые не могли выдать его тайну: планы печи, куба, ламп. Всё, что могло быть объяснено как ремесло.

Он лёг на лавку, закрыл глаза, но сон не шёл. Он чувствовал, как тени в углу избы шевелятся, как дышит ночь, как воздух становится тяжелым.

Что я делаю здесь? — подумал он. Вместо того чтобы строить свою жизнь, я ввязался в борьбу с кем-то, кого не понимаю.

Но потом он вспомнил слова Мастера Г.: «Не останавливайся. Потому что остановиться — значит сдаться».

Он закрыл глаза и погрузился в сон.

Утро. Изба Ильи.

Проснулся он от стука в дверь. Кто-то настойчиво колотил кулаком.

— Артём! — крикнул голос снаружи. — Открывай! Это священник!

Илья сел на лавке, быстро оглядел избу. Книга под половицей, чертежи на столе, керосиновая лампа. Он встал и открыл дверь.

На пороге стоял отец Василий в сопровождении двух крестьян, которые смотрели на Илью с тревогой и недоверием.

— Артём, — сказал священник, перешагивая порог. — Я пришёл с проверкой. Говорят, ты варишь сатанинское зелье, и я должен убедиться, что в твоём доме нет дьявольских вещей.

Илья отошёл, пропуская их внутрь.

— Проходите, — сказал он. — Но будьте осторожны, я только что вскипятил воду.

Священник обошёл избу, заглянул под лавку, в угол, пощупал очаг. Он остановился у стола, где лежали чертежи.

— Что это? — спросил он, указывая на бересту с рисунками печи.

— Чертежи, — спокойно ответил Илья. — План печи для обжига глины. Чтобы делать огнеупорные кирпичи.

Священник посмотрел на него с сомнением, но промолчал. Затем подошёл к углу, где на полу лежала керосиновая лампа.

— А это что за штука?

— Лампа, — сказал Илья. — Она горит без дыма, на масле, которое я делаю из чёрного болота. Хотите посмотреть, как она работает?

Отец Василий взял лампу в руки, повертел, и поставил обратно.

— Я не нашёл ничего дьявольского, — сказал он, хотя голос его звучал разочарованно. — Но я буду следить за тобой, Артём. И если я увижу что-то подозрительное — я приду снова.

Он повернулся и вышел, сопровождаемый крестьянами.

Илья остался один. Он выдохнул и почувствовал, как напряжение отпускает.

— Ты ничего не найдёшь, — сказал он вслед уходящему священнику. — Потому что я не делаю ничего дьявольского. Я просто делаю то, что знаю.

Он подошёл к столу, достал книгу из-под половицы и положил её перед собой.

— Завтра я иду к гремящему озеру. И я найду чертежи Мастера Г.

Та же ночь. Лес на западе от Заболотья.

Человек в чёрном плаще стоял у подножия холма, на котором росли старые сосны. В руках у него была карта, на которой было отмечено место, где горячие источники встречались с холодной водой.

— Он идёт, — сказал человек в чёрном. — Он идёт к озёрам.

— Пусть идёт, — ответил голос из темноты. — Чем дальше он зайдёт, тем быстрее мы его заберём.

— Что делать с учениками?

— Они не важны. Пусть живут. Они будут помнить его. Будут ждать. Это усилит его муки.

Человек в чёрном кивнул и спрятал карту.

— Я жду, — сказал он. — И скоро он узнает, что такое настоящий страх.

ГЛАВА 7: «ГРЕМЯЩЕЕ ОЗЕРО»

Илья вышел из избы затемно.

Небо было ещё тёмным, лишь на востоке начинала разгораться бледная полоса. Воздух пах сыростью и прелыми листьями. Осень вступала в свои права — холодная, влажная, обещающая долгую зиму.

За спиной у него висел мешок: верёвка, кремень, сухой хлеб, фляга с водой и мятной настойкой. На поясе — нож, который ему дал Егор. Единственное оружие в этом мире, где он не умел драться.

Надеюсь, мне не придётся им пользоваться, — подумал Илья, шагая по размокшей дороге.

Он шёл на запад, к горам, где, по рассказам крестьян, находилось "гремящее озеро". Место, где вода бурлила и парила даже зимой. Место, которое местные обходили стороной — боялись духов.

Васька хотел идти с ним, но Илья отказал.

— Ты нужен здесь, — сказал он. — Следи за печью и за учениками. Если кто-то спросит — я пошёл за травой для настоек. Ни слова об озере.

Васька кивнул, но в глазах его было беспокойство.

— Будь осторожен, Артём. Там водятся... ну, всякое.

— Травы, — усмехнулся Илья. — Там водятся травы.

Он шёл уже несколько часов, когда лес начал редеть, уступая место каменистым холмам. Дорога становилась круче, и ноги скользили по мокрым камням. В воздухе появился запах серы — тот самый, который он чувствовал, когда перегонял нефть, только слабее.

Илья остановился и принюхался.

Сера. Горячие источники. Я на правильном пути.

Он поднялся на холм и замер. Перед ним открылась долина, в центре которой били гейзеры. Струи пара поднимались из расщелин в земле, вода клокотала и бурлила, образуя небольшие озёра. Вокруг лежал белый налёт солей, и земля была тёплой даже сквозь подошвы.

Обнаружено: геотермальная зона.

Температура грунта: 35–40°C. Состав воды: минеральные соли, сера, микроэлементы.

Рекомендация: использовать для создания бань, теплиц, паровых механизмов.

— Вот оно, — прошептал Илья. — Место, где огонь встречается с водой.

Он спустился в долину и пошёл вдоль берега самого большого озера. Пар окутывал его, и он чувствовал, как влага оседает на коже, согревая.

В центре озера была скала — чёрная, гладкая, как обсидиан. На ней виднелись какие-то знаки.

Илья скинул мешок, разделся до пояса и вошёл в воду. Она была тёплой, почти горячей, и окутала его до груди. Он поплыл к скале, чувствуя, как минералы щиплют кожу.

Когда он добрался до скалы, он увидел, что знаки — это рисунки, вырезанные в камне. Они изображали печь, перегонный куб, паровой двигатель. И над ними — подпись:

«Мастер Г. Здесь я нашёл свой дом и свою смерть. Тот, кто прочитает это — продолжит мой путь».

Илья коснулся камня рукой, и система активировалась:

Объект: «Артефакт Мастера Г.»

Тип: памятный знак. Содержит: чертежи и записи Мастера Г. (зашифрованы).

Необходимые навыки: «Инженерия» (10), «Химия» (8), «Чтение древних языков» (5).

Рекомендация: изучить символы для расшифровки.

Илья провёл рукой по рисункам, пытаясь понять, что скрыто за ними. Это были не просто рисунки — это были схемы, которые он видел в книге. В центре каждого была точка, вокруг которой расходились линии.

— Это карта, — понял он. — Каждая точка — это место, где спрятаны чертежи.

Он вылез из воды и сел на тёплый камень, достав книгу из мешка. Он открыл её на странице с картой и сравнил с рисунками на скале.

— Они совпадают, — сказал он. — Значит, есть ещё несколько мест.

Он осмотрел берег, и увидел в расщелине между камнями что-то тёмное. Он подошёл ближе — это был железный сундук, наполовину скрытый землёй и камнями.

Он открыл крышку. Внутри лежали старые бумаги, чертежи и несколько инструментов — странной формы, явно сделанные не в этом веке.

Обнаружено: «Наследие Мастера Г.»

Содержимое:

Чертежи парового двигателя (примитивный, нагнетательный).Чертежи насоса для воды.Записи о сплавах металлов (бронза, сталь).Инструмент: циркуль-измеритель (железо, сталь).Книга рецептов «Алхимия и химия: практическое руководство».Илья взял чертежи и начал их рассматривать. Они были нарисованы от руки, но с такой точностью, что он мог понять принцип работы. Паровой двигатель — простой, одноцилиндровый, с золотниковым распределением.

Объект: «Чертёж парового двигателя (уровень 1)»

Тип: механизм. Материалы: чугун, сталь, медь. Требования: кузница, токарный станок, мастера. Мощность: 5 лошадиных сил. Применение: насосы, мехи, малые приводы.

Илья улыбнулся.

— Я сделаю его, — сказал он. — Я сделаю паровой двигатель. И тогда этот мир изменится.

Он закрыл сундук, но не зарыл его — он должен был вернуться за инструментами. На спине у него был мешок для чертежей, и он положил туда самое ценное.

Он посмотрел на озеро, на пар, поднимающийся от воды, и почувствовал, как надежда наполняет его.

— Я сделаю это, Мастер Г. Я продолжу твой путь.

Заболотье. Тот же день.

Когда Илья вернулся, его ждали.

У ворот деревни стояла толпа человек двадцать — мужчины, женщины, старики. В центре — отец Василий, держащий в руках серебряный крест. Рядом с ним — староста, двое крестьян с кольями и ещё несколько человек.

Илья остановился, опустив мешок на землю.

— Что случилось? — спросил он, оглядывая лица.

Отец Василий шагнул вперёд.

— Ты был в запретном месте, — сказал он. — Мы видели тебя. Ты ходил к гремящему озеру. Ты коснулся камней, которые прокляты. Ты принёс оттуда дьявольские вещи.

Илья хотел ответить, но священник поднял руку.

— Мы обыскали твою избу. Мы нашли книгу, которую ты прятал. И мы нашли чертежи, которые ты сделал. Это дьявольское знание. Ты не сможешь убедить нас, что это просто ремесло. Мы знаем правду.

Илья посмотрел на толпу. В глазах людей он видел страх и злость. Им казалось, что он принёс в их мир что-то чуждое и опасное.

— Вы не поняли, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Это не дьявольское знание. Это знание о том, как работает мир. Я могу доказать это. Если вы дадите мне время, я покажу вам, как делать лекарства, как очищать воду, как строить тёплые дома. Это спасёт ваши жизни.

— Спасёт от чего? — крикнул кто-то из толпы. — От нас самих?

— От болезней, от голода, от холода, — сказал Илья. — От всего того, что убивает вас каждый год. Я не враг вам. Я — мастер, который может научить вас выживать.

Толпа заколебалась. Кто-то смотрел на него с сомнением, кто-то — с надеждой. Но отец Василий не колебался.

— Знание от дьявола — это яд, — сказал он. — Он может казаться целебным, но в конце он погубит душу. Я пришёл спасти вас от этого яда.

Он повернулся к Илье.

— Ты будешь судим, Артём. И если ты не откажешься от своих дел — ты будешь сожжён на костре.

Илья посмотрел на священника, и в его глазах не было страха.

— Тогда судите меня, — сказал он. — Но вы совершите ошибку, если сожжёте меня. Потому что я — тот, кто может изменить этот мир. И если вы уничтожите меня — вы уничтожите надежду на лучшее будущее.

Толпа затихла. Илья поднял мешок с чертежами и посмотрел на священника.

— Я готов предстать перед судом. Но я прошу об одном: дайте мне возможность показать, что моё знание — это не колдовство. Позвольте мне построить то, что я обещал. И если через месяц у вас не будет доказательств, что это работает — я сам уйду в изгнание.

Отец Василий долго смотрел на него, затем кивнул.

— Месяц, — сказал он. — И ни дня больше. Если ты не докажешь свою правоту — ты будешь изгнан. Или убит. Это решать будет не я.

Илья склонил голову.

— Согласен.

Изба Ильи. Ночь.

Он сидел за столом и смотрел на чертежи, которые принёс из озера. Паровой двигатель. Насос. Металлургия.

— Месяц, — сказал он тихо. — У меня есть месяц, чтобы построить нечто, что заставит их поверить.

Он посмотрел на системный интерфейс.

Текущие навыки:

Дистилляция: 7 (из 10).Инженерия: 5 (из 10).Химия: 4 (из 10).Наставничество: 4 (из 10).Стеклодув: 3 (из 10).Доступные квесты:

«Построить паровой двигатель» — сложность: высокая.«Создать лекарство на основе спирта» — сложность: средняя.«Построить теплицу для выращивания трав зимой» — сложность: средняя.Илья выбрал первый квест.

Квест принят: «Построить паровой двигатель».

Цель: создать работающий прототип в течение 30 дней. Награда: +10 к навыку «Инженерия», +5 к навыку «Кузнечное дело». Штраф: потеря доверия крестьян, изгнание из Заболотья.

— Тридцать дней, — сказал Илья. — Я сделаю это.

Он взял чертёж и начал разбирать его на части: цилиндр, поршень, золотник, котел. Каждая деталь требовала точности, которую ещё не умели делать местные кузнецы.

Мне нужен Егор. Мне нужно лучшее железо. Мне нужна дисциплина.

Он отложил чертёж и вышел во двор. Ночь была звёздной и холодной. Он смотрел на небо и думал о том, что через месяц его жизнь может измениться — или закончиться.

Я не сдамся, — сказал он про себя. — Я буду строить, пока есть силы.

Утро. Кузница Егора.

Илья пришёл рано, пока кузнец только разжигал горн.

— Егор, — сказал он, — я должен кое-что тебе показать.

Он развернул чертёж на наковальне.

— Что это? — спросил кузнец, щурясь.

— Паровой двигатель. Я сделаю его за месяц. Мне нужна твоя помощь.

Егор смотрел на чертёж, и лицо его было напряжённым.

— Ты серьёзно, Артём?

— Серьёзнее, чем когда-либо, — сказал Илья. — Если я не сделаю этого — меня убьют. Или изгонят. А ты, если хочешь, можешь пойти со мной. У нас есть месяц, чтобы изменить этот мир.

Егор долго молчал, затем положил ладонь на чертёж.

— Я сделаю это, — сказал он. — Для тебя. И для Заболотья.

Они обменялись рукопожатием, и Илья почувствовал, как надежда снова зажглась в груди.

Месяц. Тридцать дней. Я сделаю это.

ГЛАВА 8: «ЖЕЛЕЗО И ПАР»

Следующее утро началось с того, что Илья разбудил Егора затемно.

Кузнец ворчал, натягивая кожаную куртку, но когда увидел чертёж, разложенный на столе, его глаза загорелись. Там была схема цилиндра — простого, но требовавшего точности, какой местные мастера никогда не достигали.

— Ты хочешь, чтобы я выточил это из железа? — спросил Егор, проводя пальцем по линии поршня. — Это же почти вровень с поверхностью. Любая неровность — и пар уйдёт.

— Знаю, — сказал Илья. — Поэтому мы будем делать это медленно и точно. Сначала — отливка заготовки. Потом — расточка. У нас есть токарный станок, который мы с тобой сделаем.

— Токарный станок? — Егор нахмурился. — Ты хочешь, чтобы я выточил цилиндр, вращая его рукой?

— Нет, — усмехнулся Илья. — Мы сделаем станок, который вращает деталь. С ножным приводом. Я покажу тебе, как.

Он достал из мешка берестяной лист, на котором уже были наброски. Токарный станок с лучковым приводом — примитивный, но работающий.

Объект: «Токарный станок (проект)»

Материалы: дерево, железные втулки, ремень из сыромятной кожи. Привод: ножной, с маховым колесом. Точность: до 1 мм (при хорошей настройке). Сложность изготовления: средняя.

— Сделаем такой за неделю, — сказал Илья. — Пока ты будешь работать над станком, я займусь цилиндром и поршнем. У нас есть тридцать дней. Нам нужно спешить, но не ошибаться.

Егор кивнул, пряча чертёж в карман.

— Договорились.

Первый день работы над двигателем прошёл в лихорадочной подготовке.

Илья разделил задачи:

Егор и Мишка — строят токарный станок. Нужна твёрдая древесина, железные втулки, ремни.Федька и Васька — собирают уголь для кузницы, заготавливают железную руду (болотную, которую нашёл Егор).Марья — обеспечивает всех едой и водой.Илья — занимается расчётами: диаметр цилиндра, ход поршня, давление пара, объём пара. Всё, что он помнил с заводских чертежей.

Он сидел в избе, перед ним лежали уголь и береста. На стене висела новая керосиновая лампа, сделанная Васькой. Свет был ровным и ярким, и Илья работал, не замечая времени.

Системный расчёт:

Цилиндр:

Внутренний диаметр: 100 мм.Ход поршня: 150 мм.Рабочий объём: 1,2 литра.Расчётное давление пара: 2 атмосферы. Мощность (оценочная): 3–4 лошадиные силы.

Материалы: чугун (для цилиндра), сталь (для поршня), медь (для труб).

Илья посмотрел на цифры. Чугун. Здесь не было чугуна — только ковкое железо. Нужно было выплавить его самим. Это означало — доменная печь.

Я ещё не готов к домне, — подумал он. — Но если я не сделаю чугун — цилиндр будет слишком мягким, он разойдётся под давлением.

Он отложил расчёты и вышел во двор.

— Егор! — крикнул он. — Нам нужна новая печь. Для чугуна. Ты сможешь сделать?

Кузнец оторвался от работы над станком и оглянулся.

— Доменная печь? Это дорого. И долго.

— Мы сделаем её за неделю, — сказал Илья. — У нас ещё есть время.

Егор вздохнул.

— Хорошо. Но я не знаю, как делать чугун.

— Я знаю, — сказал Илья. — Ты будешь делать печь, я — покажу, как плавить.

Прошло пять дней.

Токарный станок был готов — простой, но работающий. Егор выточил первую пробную деталь — вал для маховика. Она получилась кривоватой, но вращалась.

— Терпение, — сказал Илья. — Мы сделаем всё, что нужно.

Он начал учить Егора, как работать с чугуном. Печь была построена — маленькая, но достаточно горячая. Они загрузили туда руду и уголь, и начали плавить.

Процесс: выплавка чугуна.

Температура: 1200°C. Время плавки: 6 часов. Выход: 5 кг чугуна (1-й опыт). Качество: низкое (из-за примесей).

Рекомендация: улучшить дутьё, добавить флюс (известь).

— Чёрт, — сказал Илья, когда чугун остыл и превратился в шлак с металлическими вкраплениями. — Слишком много серы. Нужно добавить извести.

— Откуда ты знаешь? — спросил Егор, который смотрел на результат с сомнением.

— Я читал, — сказал Илья. — У Мастера Г.

На самом деле он помнил это с завода, где работал. Но сейчас было проще ссылаться на книгу.

На второй день у них получилось лучше — чугун отлился в формы, давая плотные заготовки.

Получено: «Чугунная заготовка (качество: среднее)».

Содержание углерода: 3,5%. Прочность: удовлетворительная.

Пригодно для отливки цилиндра.

— Теперь мы можем отлить цилиндр, — сказал Илья, рассматривая заготовку. — И выточить его на станке.

Кузница Егора. Вечер седьмого дня.

Илья и Егор стояли у станка, на котором лежала отливка цилиндра. Егор начал расточку — медленно, осторожно.

— Не торопись, — сказал Илья, наблюдая, как резец снимает тонкие слои металла. — Каждая лишняя десятая доля миллиметра испортит всё.

Егор работал молча, и в его движениях было что-то почти религиозное. Он чувствовал важность момента.

Через три часа он отложил инструмент и вытер пот со лба.

— Готово, — сказал он. — Почти.

Илья заглянул внутрь. Поверхность была ровной, с лёгким блеском, который давал металл после обработки.

Объект: «Цилиндр парового двигателя (уровень 1)»

Материал: чугун. Диаметр: 100 мм. Глубина: 150 мм. Точность обработки: ±0,5 мм. Качество: удовлетворительное.

— Это лучшее, что я сделал в жизни, — сказал Егор с гордостью.

— Это только начало, — ответил Илья. — Теперь поршень. Он должен быть идеальным.

Та же кузница, три дня спустя.

Поршень был выточен из стали — в несколько раз сложнее, чем цилиндр. Он должен был быть круглым, с идеальной посадкой, чтобы пар не уходил, но и не заклинивало.

Илья взял цилиндр и поршень в руки, попробовал соединить. Поршень входил туго, но свободно.

Объект: «Поршень (уровень 1)»

Материал: сталь. Диаметр: 99,5 мм. Посадка: скользящая, с зазором 0,5 мм. Качество: хорошее.

— Теперь нам нужен паропровод и золотник, — сказал Илья. — И котел.

Он развернул чертёж, где был изображён простой котёл — медный, с трубой для пара.

— Мы сделаем его из меди, — сказал он. — Васька, у тебя есть медь?

— Есть, — сказал мальчик. — Я собрал с крестьян старые котлы.

— Отлично.

Строительство котла заняло ещё четыре дня. Илья собрал его из медных листов, запаял оловом и проверил на герметичность, налив воды и нагрев.

Вода закипела, пар пошёл через трубу.

— Теперь нам нужен клапан для сброса давления, — сказал Илья. — Чтобы котёл не разорвало.

Он сделал его из железа и свинца — пружина, которая открывалась при избыточном давлении.

Объект: «Котёл паровой (уровень 1)»

Материал: медь. Объём: 10 литров. Рабочее давление: 2 атмосферы. Сбросной клапан: да. Качество: удовлетворительное.

Илья посмотрел на свои создания, разложенные на земле: цилиндр, поршень, котел, паропровод и золотник.

— Осталось соединить это всё, — сказал он.

Заболотье. День пятнадцатый.

Прошла половина месяца. На улицах деревни ходили слухи: "Артём строит механическую душу". Крестьяне собирались у забора, чтобы посмотреть, как Илья и Егор собирают двигатель.

— Это будет работать, — уверенно сказал Васька, когда кто-то из толпы усомнился.

— Может быть, — ответил Илья. — Но если не сработает — я уйду.

Он подошёл к котлу, зажёг огонь под ним, и начал ждать. Пар заполнил систему, нагнетая давление. Стрелка на самодельном манометре поднималась.

— Сейчас, — сказал он, поворачивая золотник.

Пар рванул в цилиндр, поршень дрогнул, и маховик — деревянный, с металлическими вставками — сделал один оборот. Затем — второй. Затем — третий.

Объект: «Паровой двигатель (уровень 1)»

Тип: одноцилиндровый, прямого действия. Мощность: 3 лошадиные силы. КПД: 5% (низкий из-за негерметичности). Состояние: работает, требует доработки.

Двигатель заработал.

Он стучал, пыхтел и постукивал, но — заработал. Маховик крутился, набирая скорость, и вскоре движение стало ровным.

Крестьяне замерли. Кто-то крестился. Кто-то просто смотрел с открытым ртом.

— Это... что это? — спросил один из них.

— Это сила, — сказал Илья, стоя рядом с машиной. — Сила, которая не требует магии. Только уголь, воду и знание.

Егор стоял рядом и улыбался в бороду.

— Я не верил, что смогу это сделать, — сказал он.

— Ты смог, — сказал Илья. — И ты сделаешь лучше.

Он посмотрел на толпу, в которой стоял и священник. Лицо отца Василия было бледным, но он молчал.

Я выиграл этот раунд, — подумал Илья. — Но война ещё не закончена.

Он повернулся к двигателю, который всё ещё работал, и почувствовал, как внутри него зажглось что-то новое — не просто надежда, а уверенность.

Я смогу изменить этот мир.

ГЛАВА 9: «ЖЕЛЕЗНОЕ СЕРДЦЕ И ПЕРВЫЙ ГРОХОТ»

Двигатель работал уже третий день.

Илья стоял рядом с ним, прислушиваясь к ритмичному стуку поршня и шипению пара, вырывающегося из неплотностей. Машина дышала, как живое существо — горячее, железное, неуклюжее, но живое.

Твою мать, я сделал это, — подумал он, чувствуя, как внутри поднимается волна гордости. — В мире, где люди молятся на деревянных идолов, я построил чёртов паровой двигатель.

Он провёл рукой по горячему цилиндру и улыбнулся.

Но улыбка быстро сошла с лица, когда он увидел, как к нему бежит Васька, размахивая руками и что-то крича.

— Артём! Артём! К нам едут! Всадники! Много!

Илья нахмурился и вышел за ворота.

По дороге, ведущей в Заболотье, двигался отряд. Десять всадников в кожаных куртках, с мечами и копьями. Впереди ехал человек в дорогом плаще — полный, с красным лицом и цепью на шее, которая блестела даже в тусклом свете.

Дворянин, — понял Илья. — Или его управляющий.

Всадники остановились у ворот, и тот, что ехал впереди, осадил коня и оглядел деревню.

— Где ваш староста? — крикнул он.

Староста, который уже стоял в толпе, вышел вперёд, низко поклонившись.

— Я здесь, господин. Чем обязаны?

— Меня зовут боярин Григорий, — сказал всадник, спрыгивая с коня. — Я — управляющий владениями графа Воронцова. Мне доложили, что в вашей деревне появился мастер, который делает необычные вещи. Где он?

Толпа расступилась. Илья шагнул вперёд, вытирая руки о свою рубаху.

— Я здесь, — сказал он спокойно.

Боярин посмотрел на него с высока, оценивающе.

— Ты тот, кто варит огненную воду и строит железные чудеса?

— Да, — сказал Илья. — Я тот, кто варит спирт и строит механизмы.

— Граф хочет тебя видеть, — сказал боярин. — Он слышал о твоей машине. Он хочет, чтобы ты показал её ему.

Илья почувствовал, как внутри сжалось что-то холодное.

Граф. Это уже не просто деревня и священник. Это власть. И если я откажусь — меня могут просто сжечь без суда.

— Когда? — спросил он.

— Завтра, — сказал боярин. — Приезжай в усадьбу. И возьми с собой то, что ты строил.

Он повернулся и сел на коня.

— Я предупреждаю, мастер: не опаздывай. Граф не любит ждать.

Отряд развернулся и уехал, оставляя за собой пыль и тишину.

Илья стоял у ворот и смотрел им вслед.

— Чёрт, — сказал он тихо. — Чёрт бы тебя побрал.

Изба Ильи. Тот же вечер.

Он сидел за столом, перед ним лежал чертёж двигателя и книга Мастера Г. Марья стояла у очага, молча помешивая кашу.

— Что ты будешь делать? — спросила она, не оборачиваясь.

— Я поеду, — сказал Илья. — Если я откажусь — меня убьют. Если поеду — возможно, я смогу заключить сделку.

— Какую сделку?

— Я покажу ему, как работает машина. Он увидит её пользу. Возможно, он даст мне ресурсы и защиту.

Марья повернулась к нему, и в её глазах была тревога.

— Ты доверяешь ему? Графу?

— Нет, — честно сказал Илья. — Но я доверяю своей голове. Если я смогу убедить его, что я полезен — он будет меня защищать. И тогда священник не сможет ничего сделать.

Марья подошла ближе и села напротив.

— А если он захочет забрать твои чертежи и убить тебя?

Илья усмехнулся.

— Тогда я умру, но я не отдам ему всё. Чертежи парового двигателя я держу в голове. Без меня он ничего не сделает.

Она посмотрела на него с смесью восхищения и страха.

— Ты странный, Артём. Ты не боишься.

— Боюсь, — сказал он. — Очень боюсь. Но страх — это не повод сдаваться.

Он встал и подошёл к очагу, протягивая руки к огню.

— Завтра я поеду к графу. И я покажу ему, что могу сделать.

Утро. Дорога в усадьбу графа.

Илья ехал в телеге, которую вёз его единственный конь — старый, лохматый, но крепкий. Рядом с ним лежал паровой двигатель, разобранный на части: цилиндр, поршень, котел, трубы. Всё это было упаковано в солому и бересту.

Васька сидел сзади, сжимая в руках мешок с инструментами.

— Артём, — сказал он тихо. — А что, если граф рассердится?

— Тогда мы уедем, — сказал Илья. — Или не уедем. Но мы попытаемся.

Дорога была долгой — почти два часа. Илья смотрел на поля, на леса, на холмы, и думал о том, как мало здесь ещё сделано. Как много можно было бы сделать с паровым двигателем: орошать поля, молоть зерно, пилить лес.

Если я выживу, я сделаю этот мир лучше.

Впереди показалась усадьба. Она была небогатой, но крепкой — каменные стены, ворота с железными петлями, высокий дом с черепичной крышей.

Илья въехал во двор и остановил телегу.

Из дома вышел слуга и указал ему на конюшню.

— Разгружай здесь и жди. Господин граф скоро выйдет.

Илья вышел из телеги, помог Ваське разгрузить двигатель и разложить детали на деревянном настиле. Он начал собирать машину, работая быстро и без лишних движений.

Через час двигатель был готов.

Он зажёг огонь под котлом и подождал, пока пар заполнит систему. Двигатель закашлялся, затем застучал, и маховик начал вращаться.

Из дома вышел граф Воронцов.

Он был высоким, худым, с проницательными глазами и седой бородой. Одет был в простой, но дорогой кафтан, на пальце — перстень с тёмным камнем.

Он подошёл к машине и посмотрел на неё, не выражая никаких эмоций.

— Что это? — спросил он.

— Паровой двигатель, — сказал Илья. — Он работает на угле и воде. Он может вращать жернова, качать воду, пилить лес. Он заменяет труд сотни человек.

Граф подошёл ближе, коснулся рукой горячего цилиндра и отдернул руку.

— Он горячий.

— Он работает, — сказал Илья. — Это не магия. Это механика.

Граф посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

— Ты не похож на крестьянина, — сказал он. — Ты говоришь, как учёный. Как мастер из столицы.

— Я многому научился, — сказал Илья. — Я могу научить и вас. Если вы дадите мне ресурсы и защиту.

Граф усмехнулся.

— Ты хочешь заключить со мной сделку?

— Да, — сказал Илья. — Я построю вам такие же машины, если вы дадите мне железо, уголь и мастеров. А также защиту от церкви, которая хочет меня сжечь.

Граф задумался. Он посмотрел на двигатель, который всё ещё стучал, и в его глазах появился холодный расчёт.

— Хорошо, — сказал он. — Я дам тебе железо и уголь. Ты построишь мне машину для мельницы. Если она будет работать — ты получишь защиту. Если нет — я сдам тебя церкви сам.

Илья почувствовал, как холод пробежал по спине, но не показал виду.

— Договорились, — сказал он.

Заболотье. Ночь того же дня.

Илья вернулся в избу и рухнул на лавку. Ноги гудели, голова шла кругом, и он чувствовал, как усталость пробирается в каждую клетку тела.

Марья подошла с кружкой тёплого мятного настоя.

— Как прошло?

— У меня есть заказ, — сказал Илья. — Граф дал мне железо и уголь в обмен на машину для его мельницы.

Марья посмотрела на него с удивлением.

— Это хорошо?

— Это лучше, чем быть сожжённым, — сказал он. — Но я не знаю, что будет дальше. Граф — не друг. Он — партнёр. Пока я полезен — я жив.

Она села рядом и положила руку на его плечо.

— Ты сильный, Артём. Но не забывай, что мы рядом. Я, Васька, Егор — мы с тобой.

Илья посмотрел на неё и увидел в её глазах что-то, что согревало его больше, чем огонь в очаге.

— Спасибо, — сказал он тихо.

Они посидели в тишине, и в этом молчании было больше слов, чем в любом разговоре.

Лес на востоке. Та же ночь.

Человек в чёрном плаще стоял на опушке и смотрел на огни Заболотья. Рядом с ним стоял второй — высокий, сухой, с лицом, скрытым тенью.

— Он заключил сделку с графом, — сказал первый.

— Мы знаем, — ответил второй. — Это часть плана.

— Какой план?

— Чем больше он строит, тем больше привлекает внимание. И тем больше мы сможем использовать его, когда он перейдёт черту.

— А если он не перейдёт?

— Он перейдёт. Он слишком любопытен. Он слишком хочет изменить мир. А любой, кто хочет изменить мир, неизбежно переступает черту.

Второй шагнул в темноту и исчез, оставляя после себя только холод.

Первый остался стоять, глядя на избу Ильи, где горел жёлтый свет керосиновой лампы.

— У тебя есть время, Артём, — сказал он. — Но оно кончается.

ГЛАВА 10: «МЕЛЬНИЦА, ЖЕЛЕЗО И ПЕРВЫЙ ЗОЛОТОЙ»

Илья не спал почти двое суток, собирая вторую машину.

Граф дал ему железо — хорошее, ковкое, без примесей. И уголь — каменный, который горел жарче и дольше древесного. Всё это лежало в телегах, присланных из усадьбы, и Илья чувствовал, как в груди разгорается что-то похожее на азарт.

Это же чёртов промышленный скачок, — думал он, работая над цилиндром. — Я даю им паровую мельницу. Они дают мне ресурсы. И через год у меня будет целый завод.

Он работал вместе с Егором и учениками, отливая детали, подгоняя поршни, проверяя герметичность. Марья приносила еду и воду, но он часто забывал есть, увлечённый процессом.

На третий день машина была готова.

Они погрузили её на телегу и поехали к графской мельнице. Старая водяная мельница стояла на реке, но колесо давно сгнило, и жернова не вращались.

Илья установил паровой двигатель рядом с мельницей, соединил его ремнём с главным валом, и зажёг огонь в топке.

— Сейчас, — сказал он, поворачивая золотник. — Смотри.

Пар вошёл в цилиндр, поршень дрогнул, и маховик начал вращаться. Ремень натянулся, и жернова медленно, но уверенно пошли вверх и вниз.

Сначала тихо, потом громче, с металлическим лязгом и скрипом.

Мельница работала.

Объект: «Паровая мельница (уровень 1)»

Мощность: 4 лошадиные силы. Производительность: 50 кг муки в час. Состояние: стабильная работа. Эффективность: средняя (требуется регулировка).

Граф стоял рядом, глядя на вращающиеся жернова, и на его лице не было эмоций — только холодный расчёт.

— Это работает, — сказал он тихо. — Ты не солгал.

— Я никогда не лгу, когда дело касается дела, — ответил Илья. — Я могу построить такую же машину для лесопилки. И для кузницы. И для насоса, который будет поднимать воду на поля.

Граф повернулся к нему, и в его глазах появился интерес.

— Сколько тебе нужно времени, чтобы построить ещё одну?

— Месяц, — сказал Илья. — Если у меня будут мастеровые и материалы.

— Они будут, — сказал граф. — Ты получишь всё, что нужно. Но я хочу, чтобы ты обучил моих людей. Чтобы они сами могли управлять этими машинами.

Илья кивнул.

— Согласен.

Он протянул руку, и граф пожал её — крепко, по-хозяйски.

В этот момент Илья понял, что его жизнь изменилась навсегда. Он больше не был беглецом из другой деревни. Он был мастером, которого заметили.

Но с этой заметностью приходили и новые опасности.

Заболотье. День двадцатый.

Вернувшись в деревню, Илья сел за стол, чтобы сделать новые чертежи для графа. На этот раз он хотел построить лесопилку — паровую раму, которая могла бы распиливать брёвна вдоль и поперёк.

Он работал, чувствуя, как усталость наваливается на него, но внутри разгорался холодный огонь.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал он, не отрываясь от бумаги.

Вошёл отец Василий. Священник был без рясы — в простой чёрной одежде, и на лице его была странная смесь гнева и страха.

— Артём, — сказал он, садясь на лавку. — Мы должны поговорить.

Илья отложил уголь и повернулся к нему.

— Я слушаю.

— Ты заключил сделку с графом. Ты строишь ему машины, которые заменяют труд крестьян. Это нарушает порядок, установленный богом.

Илья усмехнулся.

— Ты считаешь, что бог хотел, чтобы люди умирали от голода, когда их мельница ломается?

— Я считаю, что бог дал нам мир, в котором мы должны работать своими руками, а не с помощью дьявольских механизмов, — сказал священник, и голос его стал жёстче. — Ты не понимаешь, что делаешь, Артём. Ты рушишь устои. Ты даёшь людям иллюзию власти над природой. А это — грех.

Илья встал и подошёл к окну, за которым горели огни деревни.

— Отец Василий, — сказал он спокойно. — Я не хочу с вами спорить. Я хочу жить и работать. Мои машины делают жизнь легче. Они не убивают людей, они помогают им выживать. Разве это плохо?

Священник молчал, и в его глазах была борьба — между верой и чувством, что что-то ускользает из-под его контроля.

— Я буду молиться за тебя, Артём, — сказал он наконец. — И я буду следить. Если ты переступишь черту — я приду.

Он встал и ушёл.

Илья остался один, глядя на дверь.

— Чёрт, — сказал он. — Если бы он знал, что черта уже пройдена.

Он подошёл к лавке, где лежала книга Мастера Г., и открыл её на последней странице.

«Когда ты построишь первую машину, мир изменится. Ты уже не сможешь остановиться. И чем дальше ты пойдёшь, тем больше будут твои враги. Не только церковь. Есть и те, кто наблюдает. Они не говорят, они ждут. И когда ты будешь готов — они придут. Запомни: твоя сила — в знании. А знание — это свет. Но свет привлекает тьму. Будь готов».

Илья закрыл книгу и посмотрел на керосиновую лампу, которая горела на столе.

Тьма, — подумал он. — Она уже здесь. Я чувствую её.

Он вышел во двор и посмотрел на небо. Звёзды были тусклыми, и в углах сарая, где лежали инструменты, что-то шевелилось — не тени, а что-то более живое.

— Я знаю, что ты здесь, — сказал он негромко. — Выходи.

Тишина.

Затем из угла, где стояла бочка с водой, отделилась фигура — мужская, высокая, в чёрном плаще. Его лицо было скрыто капюшоном, но Илья почувствовал, как тот смотрит на него.

— Ты рано пришёл, — сказал человек. — Мы ожидали, что ты начнёшь строительство только через год.

— Я не люблю ждать, — сказал Илья. — Кто ты?

— Тот, кто наблюдает, — сказал человек. — Ты уже догадался.

— Ты — один из них.

— Да, — сказал человек. — И я пришёл предупредить тебя. Ты слишком быстро меняешь этот мир. Это привлекает внимание. Мы не можем остановить тебя — но мы можем подсказать, как выжить.

Илья замер.

— Зачем тебе помогать мне?

— Потому что ты — первый, кто делает это без магии, — сказал человек. — Ты используешь науку. Это редкость. И мы хотим посмотреть, что из этого выйдет.

Он шагнул ближе, и Илья увидел его лицо — худое, старое, с глазами, в которых горел странный свет.

— Мы дадим тебе время, — сказал человек. — Но не бесконечность. Если ты перейдёшь черту — мы придём за тобой. Запомни это.

Он исчез так же тихо, как и появился.

Илья остался один во дворе, глядя на то место, где только что стоял человек.

— Чёрт, — сказал он. — Чёрт бы вас всех побрал.

ГЛАВА 11: «МАСТЕРСКАЯ И ПЕРВЫЙ ШЕПОТ»

Прошла неделя с тех пор, как паровая мельница графа начала работать.

Илья сидел за столом в своей избе, разложив перед собой берестяные чертежи. В углу стояла керосиновая лампа, давая ровный жёлтый свет. За окном моросил дождь — холодный, осенний, настойчивый.

Мне нужно больше места, — думал он, чертя схему новой мастерской. — Три цеха: литейный, механический и сборочный. Плюс склад для угля и железа.

Он взял уголёк и начал рисовать план здания. Деревянные стены на каменном фундаменте, широкая крыша, чтобы не провалилась от снега, и большие ворота для провоза телег.

— Васька! — крикнул он. — Иди сюда!

Мальчик прибежал через минуту, запыхавшийся и мокрый от дождя.

— Слушаю, Артём.

— Завтра мы начинаем строить новую мастерскую. Ты будешь помогать Егору с закладкой фундамента. Мишка — носить камни. Федька — считать материалы. Понял?

— Понял! — Васька кивнул, но в глазах его мелькнула тревога. — А... священник? Он не будет мешать?

— Я договорился с графом, — сказал Илья. — Отец Василий не рискнёт идти против графского слова. Пока мы работаем на графа — нас не тронут.

Васька облегчённо выдохнул, но Илья видел, что мальчик всё ещё боится. И правильно делал. Потому что Илья сам не был до конца уверен, что священник отступит.

Он ждёт, — подумал Илья. — Ждёт, когда я сделаю ошибку. Или когда граф отвернётся от меня.

Он отложил чертёж и взял книгу Мастера Г., которая лежала на столе. Последние страницы он почти выучил наизусть, но всё равно перечитывал их каждый вечер.

«Чем больше ты строишь, тем больше врагов у тебя появляется. Это закон. И не только среди людей. Есть те, кто не любит, когда мир меняется. Они придут не с мечом, не с огнём. Они придут с шепотом. И ты не заметишь, как они уже рядом».

Илья захлопнул книгу и положил её на место.

Шепот, — подумал он. — Что это значит?

Он услышал звук за окном — не дождь, не ветер, а что-то другое. Тихий, настойчивый шёпот, который доносился из темноты.

Он подошёл к окну и выглянул наружу. Никого. Только мокрые деревья и грязь.

Но шёпот продолжался — тихий, неразборчивый, как будто кто-то говорил на языке, который он не знал.

— Кто здесь? — спросил Илья, вглядываясь в темноту.

Тишина. Шёпот прекратился так же внезапно, как и начался.

Он отошёл от окна и сел на лавку, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Это начинается, — понял он. — Они уже близко.

Утро. Строительство мастерской.

Работа кипела с самого рассвета.

Илья стоял на холме, глядя, как Егор и Мишка закладывают фундамент из камня и глины. Васька таскал доски, Федька считал брёвна, а Марья принесла горшок с кашей и кувшин кваса.

К месту строительства подошла группа крестьян. Они остановились у изгороди и смотрели на работу с молчаливым любопытством.

Илья подошёл к ним.

— Доброе утро, — сказал он. — Что-то случилось?

Один из крестьян — пожилой, с седой бородой — шагнул вперёд.

— Артём, мы пришли спросить... ты будешь нанимать людей на работу?

— Буду, — сказал Илья. — Тем, кто умеет работать с деревом или камнем — я заплачу. И научу тому, что умею сам.

Крестьяне переглянулись. Кто-то кивнул, кто-то нахмурился.

— А что нам делать, если священник скажет, что это грех? — спросил другой.

Илья усмехнулся.

— Скажите ему, что вы работаете на графа. Если он имеет что-то против — пусть идёт к графу и спорит с ним.

Крестьяне засмеялись, и напряжение спало. Несколько человек подошли ближе и начали помогать — кто-то носил камни, кто-то месил глину.

Илья смотрел на них и чувствовал, как внутри разгорается что-то тёплое.

Они начинают верить мне. Это хорошо. Но и опасно.

Таверна «Три Енота». Тот же вечер.

Илья сидел за угловым столом, перед ним стояла кружка с элем. Рядом с ним сидел Егор, который уже приложился к третьей кружке.

— Ты не торопись, — сказал Илья, глядя, как кузнец осушает её. — Завтра работа.

— Я знаю, — ответил Егор, ставя кружку на стол. — Но сегодня я хочу выпить за нашу победу. Мы сделали машину, которая работает. Граф доволен. Священник заткнулся. Это — победа.

— Это только начало, — сказал Илья. — Мы сделали один двигатель. Нам нужно сделать десять. И обучить людей работать с ними. Иначе мы не сможем ничего изменить по-настоящему.

Егор посмотрел на него с усмешкой.

— Ты всегда думаешь о будущем, Артём. А я — о сегодня. Сегодня я выпью и порадуюсь.

Илья усмехнулся, но в его голове уже роились планы.

Мастерская будет готова через месяц. Потом — лесопилка. Потом — насос для графских полей. Потом — кузница с паровым молотом.

Он отпил эля и поморщился — он всё ещё не привык к кислому вкусу.

Кто-то сел за соседний столик. Илья мельком глянул и замер.

Человек в чёрном плаще.

Тот самый, кто приходил к нему ночью. Он сидел в тени, сжимая в руках кружку с элем, и смотрел на Илью холодным взглядом.

— Знакомый? — спросил Егор, заметив его взгляд.

— Не совсем, — сказал Илья, стараясь говорить ровно. — Но я должен поговорить с ним.

Он встал и подошёл к соседнему столику.

— Можно? — спросил он, указывая на лавку.

Человек кивнул.

Илья сел напротив и посмотрел на него в упор.

— Зачем ты здесь?

— Хочу поговорить с тобой, — сказал человек. — Ты строишь слишком быстро. Это привлекает внимание. Не только наше.

— Чьё ещё?

— Есть те, кто слушает шепот, — сказал человек. — Они уже здесь. Ты слышал их прошлой ночью.

Илья почувствовал, как по спине пробегает холод.

— Что им нужно?

— Они хотят знать, что ты делаешь. Твои машины нарушают баланс. Они не могут этого терпеть.

— И что они сделают?

Человек усмехнулся.

— Они попытаются тебя остановить. Сначала — тихо. Потом — громче. И если ты не остановишься — они придут к тебе лично.

Он встал и бросил на стол несколько медяков.

— Я предупредил тебя. Дальше — твой выбор.

Он ушёл, оставляя Илью одного за столом.

Илья сидел неподвижно, глядя на кружку с элем, которая почти не уменьшилась.

Шепот, — подумал он. — Они уже здесь.

Он встал и вышел из таверны, не оглядываясь.

Изба Ильи. Ночь.

Он сидел у очага и смотрел на огонь. Марья спала на лавке, укрытая тулупом, а Илья не мог заснуть.

Он думал о словах человека в чёрном. О тех, кто слушает шепот. О том, что они уже рядом.

Я могу остановиться, — подумал он. — Могу сделать только то, что обещал графу, и уйти в тень. Но тогда всё, что я построил — потеряет смысл.

Он взял книгу Мастера Г. и открыл её.

«Страх — это не повод остановиться. Это повод действовать умнее. Если ты боишься — значит, ты всё делаешь правильно. Только идиот не боится. Ты не идиот, Артём. Ты — мастер».

Илья закрыл книгу и усмехнулся.

— Ты прав, Мастер Г. Я не идиот. Я просто хочу жить.

Он подложил дров в очаг и закрыл глаза.

Но шёпот не прекратился. Он доносился из углов избы, из-за стен, из темноты за окном.

Илья открыл глаза и посмотрел на тени.

— Я знаю, что вы здесь, — сказал он. — И я не боюсь вас.

Шёпот стих.

Но Илья знал, что это не конец.

ГЛАВА 12: «ЖЕЛЕЗНОЕ ДЫХАНИЕ И ПЕРВЫЙ СТРАХ»

Строительство мастерской заняло две недели.

Илья стоял на холме, глядя на здание, которое выросло на окраине деревни. Стены из толстых брёвен, крытая дранкой крыша, широкие ворота. Внутри — три цеха: литейный, механический и сборочный. Всё было сделано по его чертежам, с учётом вентиляции и освещения.

Господи, я построил завод, — подумал он, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и горькое одновременно. — В мире, где люди молятся на деревянных идолов, я построил чёртов завод.

Он вошёл внутрь. Пахло деревом, глиной и свежим железом. В углу лежал готовый паровой двигатель — тот самый, который он собирал для графа. Рядом стояли новые детали — цилиндры, поршни, клапаны, отлитые в его печи.

Он провёл рукой по холодному металлу и почувствовал, как напряжение, копившееся неделями, начинает отпускать.

— Артём! — крикнул Васька снаружи. — Егор привёз уголь!

Илья вышел на улицу. Егор стоял у телеги, гружённой мешками с каменным углём. Рядом с ним стоял незнакомец — высокий, худой, с лицом, обожжённым солнцем и ветром.

— Кто это? — спросил Илья.

— Это Кузьма, — сказал Егор. — Он работает на угольных копях у графа. Говорит, что у них есть проблемы с добычей. Хочет с тобой поговорить.

Илья подошёл к Кузьме и протянул руку.

— Я слушаю.

Кузьма пожал руку и огляделся.

— Говорят, ты можешь сделать машину, которая качает воду, — сказал он, не скрывая любопытства. — У нас в шахте вода заливает тоннели. Если я не откачаю её, к весне затопит всё.

Илья почувствовал, как в голове начинают прокручиваться расчёты.

Насос для шахты. Это просто. Цилиндр, поршень, клапаны. Но нужно, чтобы он работал от пара. И нужен котел побольше.

— Я могу сделать, — сказал он. — Но это займёт время. И нужно будет много железа и меди.

— Железо есть, — сказал Кузьма. — Я договорюсь с графом. А ты делай.

Они обменялись рукопожатием, и Илья почувствовал, что у него появился ещё один заказ.

Ещё один шаг, — подумал он. — Ещё одна машина. Ещё больше внимания.

Он посмотрел на небо, где собирались тучи, и почувствовал, как холодный ветер дует с севера.

— Скоро зима, — сказал он, обращаясь к Егору. — Нам нужно успеть до снега.

Изба Ильи. Тот же вечер.

Он сидел за столом, перед ним лежал чертёж насоса. Рядом стояла кружка с мятной настойкой, которую он пил, чтобы согреться.

Марья сидела на лавке, вышивая что-то при свете керосиновой лампы.

— Ты давно не спал, — сказала она, не поднимая головы.

— Я знаю, — ответил Илья. — Но я должен закончить чертёж.

— Ты всё время должен, — сказала она с лёгкой грустью. — А когда ты отдохнёшь?

Илья отложил уголь и посмотрел на неё.

— Я отдохну, когда сделаю всё, что задумал. Когда мир станет чуть лучше. Когда люди перестанут умирать от того, что можно вылечить.

Марья подняла глаза, и в них была та же смесь любви и тревоги, что он видел каждый раз, когда она смотрела на него.

— Ты не можешь спасти весь мир, Артём.

— Я могу попытаться, — сказал он. — И если я не попытаюсь — я никогда не узнаю, что могло бы быть.

Она вздохнула и положила вышивку на колени.

— Ты говоришь, как священник. Только вместо бога у тебя — знание.

Илья усмехнулся.

— Может быть, знание и есть мой бог. Оно не требует жертв, не проклинает, не судит. Оно просто говорит: "Если ты сделаешь это — это сработает". И если ты сделаешь ошибку — оно говорит: "Ты ошибся, попробуй снова". Это честно.

Марья встала, подошла к нему и положила руку на плечо.

— Тогда делай. Но не забывай, что у тебя есть мы. Мы — не машины. Мы можем поддержать тебя, если ты позволишь.

Илья почувствовал, как внутри разливается тепло, которое не имело отношения к огню.

— Я знаю, — сказал он, накрывая её руку своей. — Спасибо.

Они посидели в тишине, и в этом молчании было больше уюта, чем в любых словах.

Мастерская. Три дня спустя.

Насос был почти готов. Илья и Егор работали над ним с утра до ночи, отливая детали, подгоняя поршень, проверяя клапаны.

Всё шло хорошо, но внутри у Ильи росло беспокойство.

Он слышал шёпот каждую ночь. Он видел тени, которые двигались в углах. Он чувствовал, что за ним наблюдают не только люди.

Я должен быть готов, — думал он, работая над клапаном. — Но как подготовиться к тому, чего я не понимаю?

Он отложил инструмент и вышел из мастерской, чтобы проветриться.

На улице было холодно. Дул ветер, и первые снежинки кружились в воздухе. Осень уходила, уступая место зиме.

Илья стоял у ворот и смотрел на деревню. В окнах горели огни — тусклые, масляные, коптящие. В его мастерской горел керосин — яркий, ровный, почти как в его прошлом мире.

Я изменил эту деревню, — подумал он. — Я дал им свет. Я дал им тепло. Я дал им надежду. Но я не изменил их страхи.

Он вспомнил книгу Мастера Г., которую читал каждый вечер. Там были строки, которые он сначала не понял, но теперь они обретали смысл:

«Страх — это не то, что ты чувствуешь. Страх — это то, что ты слышишь. Он в шёпоте ветра, в треске огня, в скрипе половиц. Он живёт не в тебе. Он живёт вокруг тебя. И если ты не научишься слышать его — он убьёт тебя».

Илья вздрогнул от холодного ветра и вернулся в мастерскую.

Мастерская. Ночь.

Он работал один. Егор ушёл домой, ученики спали. Только керосиновая лампа освещала его стол, где лежали детали насоса.

Он почувствовал, как что-то изменилось в воздухе.

Шёпот, который он слышал каждую ночь, стал громче. Он доносился не из углов, а снаружи — из темноты за стенами мастерской.

Илья отложил инструмент и взял керосиновую лампу. Он подошёл к двери и открыл её.

На улице стоял человек.

Он был высоким, худым, в чёрном плаще, с лицом, скрытым капюшоном. Но из-под капюшона доносился шёпот — тихий, настойчивый, как будто он говорил сам с собой.

— Кто ты? — спросил Илья, сжимая лампу.

Человек поднял голову, и Илья увидел его лицо — бледное, с глазами, в которых горел странный, неестественный свет.

— Я — тот, кто слушает, — сказал он голосом, который был похож на шёпот тысячи голосов. — Я слышал твои машины. Я слышал, как они стучат. Это нарушает тишину.

— Я не делаю ничего плохого, — сказал Илья, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я просто помогаю людям.

— Ты помогаешь им забыть о страхе, — сказал человек. — Ты даёшь им иллюзию, что они могут контролировать мир. Это опасная иллюзия. Она привлекает внимание.

Он шагнул ближе, и Илья почувствовал, как холод проникает в его тело, несмотря на керосиновую лампу в руке.

— Ты должен остановиться, — сказал человек. — Или ты узнаешь, что такое настоящий страх.

Илья сжал лампу и сделал шаг вперёд.

— Я не остановлюсь. Я строю для людей. Я строю, чтобы они могли жить. Если это нарушает чей-то порядок — пусть этот порядок идёт к чёрту.

Человек замер. Его глаза, горевшие странным светом, встретились с глазами Ильи.

— Ты смелый, — сказал он. — Это хорошо. Это делает игру интереснее.

Он развернулся и исчез в темноте, оставляя после себя только холод и тишину.

Илья стоял у двери, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Это было реально, — понял он. — Это был не сон. Не шёпот. Это был кто-то реальный.

Он вернулся в мастерскую, закрыл дверь на засов и сел за стол, чувствуя, как руки трясутся.

— Я должен продолжать, — сказал он вслух. — Я не могу остановиться.

Он взял чертёж насоса и начал работать, стараясь прогнать страх, который глубоко засел в груди.

Изба Ильи. Утро.

Марья пришла, когда он уже почти закончил насос. Она увидела его бледное лицо, тёмные круги под глазами и встревожилась.

— Что случилось?

Илья рассказывал ей о человеке в чёрном, о его словах, о том, что он почувствовал.

Марья слушала, не перебивая, затем взяла его за руку.

— Ты не один, — сказала она. — Ты знаешь это. Мы с тобой.

— Я знаю, — ответил он. — Но я боюсь, что это не поможет. Они не такие, как люди. Они... другие.

Марья сжала его руку.

— Тогда мы станем сильнее. Мы научимся защищаться. Ты не просто мастер. Ты — тот, кто зажёг свет в этом мире. И пока он горит — мы не сдадимся.

Илья посмотрел на неё и почувствовал, как внутри разливается тепло, которое согревало его больше, чем любой огонь.

— Спасибо, — сказал он тихо.

Они обнялись, и в этом объятии было больше силы, чем во всех его машинах вместе взятых.

Мастерская. Тот же день.

Илья закончил насос и проверил его работу. Он залил воду в котёл, зажёг огонь, и механизм заработал.

Объект: «Паровой насос (уровень 1)»

Производительность: 30 литров воды в минуту. Давление: 1,5 атмосферы. Применение: откачка воды из шахт, орошение полей. Качество: хорошее.

— Он работает, — сказал Егор, стоя рядом и наблюдая за движением поршня. — Ты сделал это.

— Мы сделали это, — поправил Илья. — Я без тебя не справился бы.

Они обменялись улыбками, и в этом моменте было больше человеческого тепла, чем в любом слове.

Сарай на окраине деревни. Ночь.

В углу сарая, где хранились инструменты и материалы, кто-то сидел в темноте. Он был в чёрном плаще, но с капюшоном, и его лицо было скрыто.

Он смотрел на огни мастерской, которые горели даже ночью.

— Он сильный, — сказал он, обращаясь к тени, которая стояла рядом. — Он не сдаётся.

— Это хорошо, — ответила тень голосом, который был похож на шелест листьев. — Чем сильнее он будет, тем интереснее будет игра.

— Когда мы начнём?

— Скоро, — сказала тень. — Когда он построит достаточно. Когда его машины станут слишком шумными. Тогда мы начнём.

Тень исчезла, оставляя человека в чёрном в одиночестве.

Он сидел и смотрел на огни мастерской, и на его лице была холодная улыбка.

— Ты ещё не знаешь, что такое настоящий страх, Артём. Но ты узнаешь.

ГЛАВА 13: «ЧЁРНАЯ ПЫЛЬ И ЖЕЛЕЗНЫЕ РЁБРА»

Дорога на угольные копи заняла полдня.

Илья сидел на телеге рядом с Кузьмой, смотрел на серое небо и чувствовал, как холодный ветер пробирается под тулуп. За ними ехала вторая телега — с разобранным насосом и бочкой для воды. Егор правил лошадьми, а Васька сидел сзади, прижимая к себе ящик с инструментами.

— Долго ещё? — спросил Илья, кутаясь в воротник.

— Час, может, два, — ответил Кузьма, не поворачивая головы. — Дорога плохая, но доедем.

Илья кивнул и уставился на горизонт. Земля здесь была бедной — тощие поля, редкие деревья, обнажённые скалы. В воздухе пахло гарью и сыростью.

Я еду в шахту, — думал он. — В угольную шахту. В средневековье. Где люди работают в темноте, без вентиляции, без защиты.

Он знал, как устроены шахты. Он читал о них в книгах по истории, знал, что в шахтах гибнут люди от обвалов и плохого воздуха, что дети работают в забоях, что жизнь шахтёра — коротка и тяжела.

Может, я смогу что-то изменить? — подумал он. — Вентиляция. Крепления. Насосы. Это же просто.

Но он также знал, что для этого нужно время и ресурсы. И доверие, которого у него ещё не было.

— Приехали, — сказал Кузьма, осаживая лошадь.

Илья поднял голову.

Перед ним открылась долина, в центре которой зияла чёрная дыра — вход в шахту. Рядом стояли деревянные строения — бараки для рабочих, стойла для лошадей, кузница. Всё было покрыто слоем чёрной угольной пыли, которая оседала на коже, одежде и даже на глазах.

— Добро пожаловать в копи, — сказал Кузьма, спрыгивая с телеги. — Я покажу тебе, где вода.

Шахта была сырой и холодной.

Илья спустился вниз по скользким ступеням, держась за деревянные перила. Васька шёл сзади, неся керосиновую лампу. В воздухе пахло углём, плесенью и чем-то металлическим.

— Здесь, — сказал Кузьма, останавливаясь у небольшого озера, которое плескалось в глубине шахты. — Каждую осень вода поднимается. Если я не выкачаю её, к весне затопит все нижние тоннели.

Илья опустился на корточки и потрогал воду. Она была холодной, но чистой.

— Хорошо, — сказал он. — Я установлю насос здесь. Будет качать воду на поверхность. Нужно только проложить трубы и сделать отвод.

— Трубы есть, — сказал Кузьма. — Медные, из усадьбы графа. Теперь делай свою работу.

Илья кивнул и начал распаковывать инструменты.

Установка насоса заняла два дня.

Илья работал вместе с Егором, подгоняя детали, проверяя герметичность, настраивая клапаны. Шахтёры смотрели на них с любопытством и недоверием.

— Что это за штука? — спросил один из них — низкий, с лицом, покрытым чёрной пылью и шрамами.

— Паровой насос, — ответил Илья, не отрываясь от работы. — Он будет качать воду.

— Пар? — удивился шахтёр. — Разве пар может качать воду?

— Может, — сказал Илья. — Если знаешь, как его использовать.

Шахтёр покачал головой и отошёл, бормоча что-то о колдовстве. Но другие подходили ближе, задавали вопросы, иногда помогали.

На второй день насос был готов.

Илья зажёг огонь под котлом, и пар начал заполнять систему. Насос застучал, зашипел, и из медной трубы начала выливаться вода.

Объект: «Паровой насос (уровень 1)»

Производительность: 30 литров воды в минуту. Давление: 1,5 атмосферы. Состояние: стабильная работа. Применение: откачка воды из шахты.

— Работает, — сказал Илья, вытирая пот со лба.

Кузьма подошёл к насосу, посмотрел на поток воды и на его лице появилась широкая улыбка.

— Ты сделал это, Артём. Ты спас мои копи.

— Я только начал, — сказал Илья.

Трактир у шахты. Вечер.

После установки насоса Илья сидел за грубо сколоченным столом и пил тёплый эль. Рядом сидели Егор и Кузьма, которые уже успели отметить успех кружкой-другой.

Шахтёры сидели за соседними столами и смотрели на Илью с интересом. Кто-то подошёл, чтобы задать вопрос, кто-то просто смотрел и слушал.

— Ты говоришь, что пар может делать такую работу, — спросил один из шахтёров, садясь напротив. — А что ещё он может делать?

Илья задумался. Он смотрел в глаза шахтёра — уставшие, с красными прожилками, но живые.

— Он может поднимать грузы, — сказал он. — Может вращать колёса, пилить лес, молоть зерно. Он может делать любую работу, которую делает человек, только быстрее и сильнее.

Шахтёр усмехнулся.

— И ты можешь научить нас делать такие машины?

— Могу, — сказал Илья. — Если вы хотите учиться.

Шахтёры переглянулись. Кто-то кивнул, кто-то покачал головой.

— Мы хотим, — сказал тот, что сидел напротив. — Мы устали работать во тьме. Если твоя машина может нам помочь — мы готовы учиться.

Илья почувствовал, как внутри разливается что-то тёплое — не от эля, а от понимания, что он может изменить жизни этих людей.

Это только начало, — подумал он. — Если я смогу научить их, они смогут передать знания дальше. И через год — это будет целая армия мастеров.

— Хорошо, — сказал он, протягивая руку. — Я научу вас. Но сначала — мы должны подготовиться. Нам нужны инструменты, материалы и время.

— Время есть, — сказал шахтёр, пожимая его руку. — У нас есть зима. Мы никуда не уйдём.

Сарай у шахты. Ночь.

Илья не мог заснуть. Он лежал на соломенном тюфяке, смотрел в потолок и думал о том, что произошло за последние недели.

Я построил мастерскую. Я построил насос. Я начал учить людей. Через год у меня будет целая школа мастеров. А через пять лет — может быть, целая индустрия.

Он сел на тюфяке и взял книгу Мастера Г., которая всегда была с ним. Он открыл её на странице, где было написано:

«Ты будешь строить, и люди будут идти за тобой. Но помни: те, кто идёт за тобой, будут видеть в тебе не просто мастера. Они будут видеть в тебе надежду. А надежда — это тяжёлый груз. Не сломайся под ним».

Илья закрыл книгу и положил её рядом.

Надежда, — подумал он. — Я не хотел быть надеждой. Я просто хотел выжить. Но теперь я стал чем-то большим. И я не знаю, что делать с этим.

Он услышал шорох за дверью сарая.

— Кто там? — спросил он, хватая нож, который лежал под подушкой.

Никто не ответил. Но шорох повторился — ближе, настойчивее.

Илья подошёл к двери и открыл её.

На улице стояла женщина. Она была высокой, тонкой, одетой в чёрное. Её лицо было бледным, как бумага, а глаза — слишком большими, с зрачками, которые занимали почти всю радужку.

— Кто ты? — спросил Илья, сжимая нож.

— Меня зовут Агата, — сказала она голосом, который был похож на шёпот. — Я пришла, чтобы предупредить тебя.

— О чём?

— Ты построил машину. Ты начал учить людей. Это привлекло внимание. Скоро придут те, кто не любит, когда мир меняется. Они не такие, как твой священник. Они — хуже.

Илья почувствовал, как холод пробегает по спине.

— Кто они?

— Те, кто живёт в шепоте, — сказала она. — Те, кто наблюдает. Они уже близко. Если ты не остановишься, они придут за тобой.

— Я не остановлюсь, — сказал Илья.

Агата посмотрела на него долгим взглядом, и в её глазах была смесь страха и восхищения.

— Тогда будь готов, Артём. Они не придут с мечом. Они придут с чем-то худшим. Они придут с тем, что нельзя остановить кузнечным молотом.

Она повернулась и исчезла в темноте.

Илья стоял у двери, чувствуя, как холодный ветер дует из ниоткуда.

Они придут, — понял он. — И я не знаю, как остановить их.

Мастерская в Заболотье. Три дня спустя.

Илья вернулся домой и сразу пошёл в мастерскую. Он закрыл дверь и сел за стол, пытаясь привести мысли в порядок.

Агата. Шёпот. Наблюдатели. Они всё ближе.

Он взял книгу Мастера Г. и начал перелистывать её в поисках ответов. На последней странице, там, где он читал уже много раз, были слова:

«Единственный способ победить тьму — это свет. Но свет не может быть пассивным. Он должен быть направленным. Если ты хочешь защитить себя — ты должен построить не только машины. Ты должен построить сообщество. Ты должен сделать так, чтобы люди, которые идут за тобой, стали твоей защитой».

Илья отложил книгу и задумался.

Сообщество. Он прав. Я не могу бороться с тем, что не вижу, в одиночку. Мне нужны люди, которые пойдут со мной.

Он встал и вышел из мастерской. На улице стояли Васька и Федька, которые уже начали собирать уголь для печи.

— Васька, — сказал он. — Завтра мы начинаем набор учеников. Мне нужны люди, которые хотят работать и учиться.

— Сколько? — спросил Васька.

— Все, — сказал Илья. — Все, кто готов.

ГЛАВА 14: «ШКОЛА ОГНЯ И ПЕРВОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО»

Мастерская. Ночь.

Вернувшись снова в мастерскую, Илья сидел в углу, при свете керосиновой лампы, и переписывал украденные чертежи. Рука двигалась ровно, но мысли были далеко...

Артём. Они зовут меня Артёмом, — подумал он, и в этом имени было что-то чужое, как старая одежда, которая не совсем по размеру. — Но внутри я — Илья. Инженер с завода, который строил реакторы и мечтал о большем.

Он отложил уголь и посмотрел на свои руки — мозолистые, в трещинах, с чёрными въевшимися полосами от угля и металла.

Это тело не моё. Это имя не моё. Но я живу в нём. И я должен жить так, чтобы оно стало моим.

Он усмехнулся горькой усмешкой.

— Илья или Артём — какая разница, если я всё равно делаю одно и то же? Строю, учу, борюсь.

Он взял кружку с мятной настойкой и сделал глоток. Жидкость обожгла горло, но он почти не чувствовал вкуса — он привык к крепкому, как привыкают к боли.

Я — Артём для них. Для Марьи, для Егора, для Васьки. Я — тот, кто пришёл из ниоткуда и начал менять их мир. А Илья остался там, в прошлом, в мире бетона и стали, который я уже не увижу.

Он закрыл глаза и почувствовал, как внутри поднимается что-то тёплое — не гнев, не страх, а странное спокойствие.

Я не могу вернуться. Но я могу идти вперёд. И если я умру здесь — я умру как Артём, которого запомнят. Как мастера, который дал людям свет.

Он открыл глаза и продолжил чертить.

Утро началось с того, что за воротами мастерской собралось больше двадцати человек.

Илья выглянул в окно и увидел лица — молодые и старые, мужские и женские. Кто-то держал в руках инструменты, кто-то просто стоял и смотрел с надеждой. Среди них были шахтёры, которых он учил на копях, и крестьяне из Заболотья, и даже несколько бродяг, которые услышали о мастере, что даёт работу.

Господи, — подумал он, чувствуя, как внутри поднимается волна волнения. — Я не готов к такому. Но они пришли. И я не могу их прогнать.

Он вышел к ним, встал на крыльцо и поднял руку. Толпа затихла.

— Я вижу, вы пришли, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Вы хотите научиться делать машины, которые изменят вашу жизнь. Я могу научить вас. Но это будет трудно. Требуется терпение, сила и желание учиться. Вы готовы?

Толпа загудела, и из гула вырвались голоса:

— Готовы!

— Научи нас!

— Мы не боимся работы!

Илья кивнул.

— Тогда начнём. Те, кто умеет читать и считать — подойдите к Федьке. Те, кто умеет работать с деревом — к Егору. Те, кто хочет учиться с нуля — ко мне.

Толпа разделилась, и Илья начал работать.

Мастерская. Три дня спустя.

Илья сидел в углу мастерской, перед ним лежали берестяные листы с набросками уроков. Он записывал всё, что знал: как работают рычаги, как передаётся движение, как нагревается и остывает металл.

Васька сидел рядом и записывал его слова, чтобы потом передавать их другим ученикам.

— Ты будешь первым учителем, — сказал Илья, глядя, как мальчик старательно выводит буквы.

— Я? — удивился Васька. — Но я не умею...

— Ты умеешь, — перебил Илья. — Ты знаешь больше, чем кто-либо в этой деревне, кроме меня. И ты будешь учить других. Это твоя работа.

Васька посмотрел на него с гордостью и страхом одновременно.

— Я не подведу тебя, Артём.

— Я знаю, — сказал Илья.

Он встал и подошёл к окну, за которым работали ученики. Они уже начали делать первые детали для нового двигателя — цилиндры, поршни, клапаны. Всё было грубым, несовершенным, но работало.

Я создаю не просто машины, — подумал он. — Я создаю людей, которые будут строить будущее.

Он почувствовал, как внутри разливается тепло, которое не имело отношения к огню в печи.

Церковь Святого Михаила. Тот же вечер.

Отец Василий сидел в своей келье и смотрел на огонь свечи.

Он знал, что в деревне происходит что-то необычное. Люди шли к мастерской Ильи, они работали там, они учились. И они начали забывать о церкви.

Он отнимает у меня паству, — думал священник. — Он даёт им ложную надежду на спасение через ремесло. Это грех. Это ересь.

Он подошёл к полке, где стояли старые книги, и взял одну из них — с кожаным переплётом и медными застёжками.

Он открыл её на странице, где было написано:

«Те, кто создаёт машины и учит людей, — это еретики. Они отвлекают людей от истинной веры. Они строят мир, в котором нет места богу. Их нужно остановить, пока они не привели всех к погибели».

Он закрыл книгу и положил её обратно.

Я должен действовать, — подумал он. — Но граф защищает его. Если я трону его — граф рассердится. Я должен найти другой способ.

Он сел за стол и начал писать письмо — в епархию, своему старому другу, который имел влияние.

«Дорогой брат, — писал он. — В нашей деревне появился человек, который учит людей ремеслу, которое отвлекает их от веры. Он называет это "машинами", но я подозреваю, что в этом есть что-то большее. Прошу тебя, пришли инквизитора. Я не могу справиться сам».

Он запечатал письмо сургучом и поставил свою печать.

— Это будет твоим концом, Артём, — сказал он тихо. — Ты не знаешь, что навлёк на себя.

Мастерская. Пять дней спустя.

Илья работал над новым двигателем — большего размера, для лесопилки. Он был сосредоточен на расчётах и не заметил, как к нему подошёл Федька.

— Артём, — сказал мальчик, и голос его дрожал. — Там... там кто-то испортил инструменты.

Илья поднял голову.

— Что?

— Я пришёл утром и увидел, что твои резцы все сломаны. И часть чертежей исчезла.

Илья встал и пошёл в угол мастерской, где хранились инструменты. Там лежали сломанные резцы — железные, которые делал Егор, и несколько кусков металла, которые должны были стать цилиндрами.

— Кто это сделал? — спросил он, стараясь, чтобы голос был ровным.

— Я не знаю, — сказал Федька. — Но я слышал, что кто-то из крестьян говорил, что ты приносишь беду.

Илья почувствовал, как гнев начинает закипать внутри. Он сжал кулаки, но заставил себя дышать глубже.

Это не случайность, — понял он. — Кто-то пытается остановить меня. Священник? Или наблюдатели?

Он повернулся к Федьке.

— Собери всех учеников. Я хочу поговорить с ними.

Через час все ученики стояли в мастерской. Илья смотрел на их лица — испуганные, растерянные, любопытные.

— Кто-то пытается остановить нас, — сказал он. — Кто-то сломал наши инструменты и украл чертежи. Я не знаю, кто это сделал. Но я знаю, что если мы остановимся — мы проиграем.

Он подошёл к столу, где лежали сломанные резцы.

— Мы сделаем новые инструменты. Мы переделаем чертежи. Мы продолжим работать. И мы покажем тому, кто это сделал, что мы не боимся.

Он повернулся к ученикам.

— Но я хочу, чтобы вы знали: если кто-то из вас испугается и захочет уйти — я пойму. Это не слабость. Это выбор. Но если вы останетесь — мы будем сильнее.

Толпа молчала. Затем кто-то из задних рядов крикнул:

— Мы останемся!

Другой подхватил:

— Мы с тобой, Артём!

Ещё один:

— Пусть они попробуют нас остановить!

Илья почувствовал, как внутри разливается тепло, которое сильнее любого гнева.

— Спасибо, — сказал он. — Теперь давайте работать.

Изба Ильи. Ночь.

Он сидел за столом, восстанавливая чертежи, которые были украдены. Марья сидела рядом, наливая ему чай с мятой.

— Ты думаешь, что это сделал священник? — спросила она.

— Не уверен, — сказал Илья. — Это может быть и кто-то другой. Наблюдатели. Или кто-то из крестьян, кто боится изменений.

— Что ты будешь делать?

Илья отложил уголь и посмотрел на неё.

— Я буду защищать то, что построил. Я найду того, кто это сделал. И я покажу им, что они не могут меня остановить.

Он взял кружку с чаем и отпил.

— Но я боюсь, что это только начало. Если они не смогут остановить меня через саботаж — они попытаются убить меня.

Марья положила руку на его ладонь.

— Тогда мы будем защищать тебя. Я, Васька, Егор — мы не дадим им тебя тронуть.

Илья посмотрел на неё и почувствовал, как внутри разливается тепло, которое сильнее любого холода.

— Спасибо, — сказал он тихо.

Они посидели в тишине, и в этом молчании было больше силы, чем в любых словах.

Лес на востоке. Та же ночь.

Человек в чёрном плаще стоял у старого дуба и смотрел на огни Заболотья. Рядом с ним стоял другой — коренастый, с грубым лицом и руками, которые были сильнее, чем у большинства крестьян.

— Ты сделал это? — спросил человек в чёрном.

— Да, — ответил коренастый. — Я сломал его инструменты и забрал чертежи, как ты сказал.

— Хорошо, — сказал человек в чёрном. — Теперь он знает, что у него есть враги. Это сделает его более осторожным. И более уязвимым.

— Что дальше?

— Теперь мы ждём, — сказал человек в чёрном. — Он будет искать врага. И когда он найдёт его — он сделает ошибку. А мы будем готовы.

Он повернулся и исчез в темноте.

Коренастый остался стоять у дерева, глядя на огни мастерской.

— Прости, Артём, — сказал он тихо. — Это не личное. Но я должен был.

Он развернулся и пошёл в сторону деревни.

ГЛАВА 15: «СУД И ЖЕЛЕЗНОЕ СЛОВО»

Дождь шёл третий день.

Артём стоял у окна мастерской и смотрел, как вода стекает по стёклам, размывая очертания деревни. Внутри было тепло — горела печь, пахло железом и углём. Ученики работали, не поднимая головы. За месяц они научились делать простые детали — цилиндры, поршни, клапаны. Грубо, но уже работало.

Они учатся, — думал он. — Медленно, но учатся. Через год у меня будет десяток мастеров. Через два — сотня.

Он повернулся к столу, где лежали новые чертежи. Он планировал построить второй двигатель — для лесопилки, которую граф обещал поставить на реке.

Если я сделаю это, — подумал он, — я смогу дать работу ещё десятку человек. И тогда деревня начнёт расти.

Он услышал шум снаружи — звук телеги и голоса.

— Артём! — крикнул Васька, вбегая в мастерскую. — Там... там приехали чужие. В чёрных рясах. Священник с ними.

Артём почувствовал, как холод пробегает по спине.

Инквизиторы. Чёрт возьми, он всё-таки вызвал их.

— Веди, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

У ворот мастерской стояла телега, запряжённая парой лошадей. Рядом с ней стояли трое — отец Василий, сухой и бледный, и двое других, в чёрных рясах, с серебряными крестами на груди. Их лица были суровыми, безжалостными.

Один из них — высокий, с седыми висками — шагнул вперёд.

— Ты — Артём? — спросил он, и голос его звучал как звон колокола.

— Я, — ответил Артём, чувствуя, как дрожит земля под ногами.

— Меня зовут отец Феофан, — сказал инквизитор. — Я послан из епархии, чтобы рассмотреть дело о твоих еретических делах. Ты обвиняешься в том, что используешь дьявольское знание, которое отвращает людей от веры. У тебя есть время, чтобы оправдаться.

Артём посмотрел на священника. Тот стоял с опущенной головой, но в его позе было торжество.

Он ждал этого, — понял Артём. — Он знал, что они придут.

— Я не использую дьявольское знание, — сказал он. — Я использую ремесло, которому научился. И я могу доказать это.

— Как? — спросил отец Феофан.

— Покажите мне, — сказал Артём. — Покажите мне, что вы считаете дьявольским. А я покажу вам, что это работает без всякой магии.

Инквизитор усмехнулся.

— Хорошо. Мы устроим суд. Завтра, на площади у церкви. Приведи свои машины и докажи, что они не от дьявола. Иначе — ты будешь сожжён.

Он повернулся и ушёл, оставляя Артёма одного у ворот мастерской.

Заболотье. Площадь у церкви. Утро следующего дня.

Вся деревня собралась на площади.

Артём стоял рядом с мастерской, которая была перенесена на площадь. В ней стоял паровой двигатель — тот, который они построили для графа, но ещё не отправили. Он работал, стучал и пыхтел, выбрасывая пар.

Рядом с ним стояла керосиновая лампа, горевшая ровным жёлтым светом даже при ветре.

Вокруг стояли крестьяне — одни смотрели с интересом, другие — с тревогой, третьи — с ненавистью.

Отец Феофан и священник стояли на крыльце церкви.

— Ты привёл свои машины, — сказал инквизитор. — Теперь докажи, что они не от дьявола.

Артём подошёл к двигателю и положил руку на горячий цилиндр.

— Это — паровая машина, — сказал он громко, чтобы все слышали. — Она работает на угле и воде. Пар поднимается, давит на поршень, и он начинает двигаться. Это не магия. Это физика.

Он повернулся к толпе.

— Я могу показать вам, как она работает. Я могу разобрать её на части и показать каждую деталь. И вы увидите, что в ней нет ничего сверхъестественного.

Инквизитор нахмурился.

— А откуда ты это знаешь?

— Я учился, — сказал Артём. — Я читал книги. Я наблюдал за природой. Я понял, как работает пар, и использовал это знание.

Отец Феофан подошёл к двигателю и посмотрел на него.

— Тогда покажи мне, как он работает. Докажи, что это не колдовство.

Артём кивнул и начал разбирать двигатель, показывая каждую деталь. Он объяснял, как работает цилиндр, как двигается поршень, как пар передаёт силу. Он показывал, что в механизме нет никаких заклинаний, только механика.

Когда он закончил, инквизитор долго молчал.

— Это впечатляет, — сказал он наконец. — Но я не могу решить, что это — знание или ересь. Я должен посоветоваться с епархией.

Он повернулся к священнику.

— Я вернусь через месяц. До тех пор Артём остаётся под моим присмотром. Если он сделает что-то, что вызовет подозрения — вы сообщите мне.

Инквизитор ушёл, оставляя толпу в тишине.

Артём стоял у двигателя, чувствуя, как напряжение отпускает.

Я выиграл, — подумал он. — Я выиграл этот раунд.

Но он знал, что это не конец.

Изба Артёма. Тот же вечер.

Он сидел за столом, чувствуя пустоту после суда. Марья сидела рядом, положив руку на его плечо.

— Ты был великолепен, — сказала она.

— Я был напуган, — ответил Артём. — И я до сих пор боюсь. Инквизитор ушёл, но он вернётся. И если он решит, что я еретик — меня сожгут.

Марья сжала его руку.

— Мы не дадим тебя сжечь.

— Ты не сможешь остановить церковь, — сказал он. — Никто не может.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Тогда мы будем готовиться. Мы построим больше машин. Мы научим больше людей. Мы станем сильнее. И когда он вернётся — у него не будет власти над тобой.

Артём посмотрел на неё и почувствовал, как внутри разгорается что-то тёплое.

— Ты права, — сказал он. — Я не могу остановиться. И я не буду.

Сарай на окраине деревни. Та же ночь.

В углу сарая, где хранились инструменты, сидел коренастый крестьянин — тот самый, который сломал инструменты. Рядом с ним стоял человек в чёрном.

— Суд прошёл, — сказал человек в чёрном. — Он выиграл. Но это не важно.

— Что теперь? — спросил крестьянин.

— Теперь мы ждём, — сказал человек в чёрном. — Чем больше он строит, тем больше уязвимых мест он создаёт. Мы ударим, когда он будет уверен, что всё под контролем.

Он повернулся к крестьянину.

— Ты готов?

— Я готов, — сказал крестьянин.

Человек в чёрном кивнул и исчез.

Крестьянин остался один, глядя на огни мастерской.

— Прости, Артём, — сказал он снова.

ГЛАВА 16: «ЛЕСОПИЛКА И ПЕРВЫЙ ОГОНЬ»

Утро началось с того, что Артём вышел из избы и увидел на пороге Егора. Кузнец стоял с перевязанной рукой, и лицо его было бледным.

— Что случилось? — спросил Артём, чувствуя, как внутри сжимается холод.

— Ночью кто-то пытался поджечь мастерскую, — сказал Егор. — Я услышал шум, вышел — и увидел, как какой-то мужик поливает стены маслом. Я ударил его, но он вырвался и убежал. Руку обжёг, когда тушил огонь.

Артём почувствовал, как гнев закипает внутри, но он заставил себя дышать ровно.

— Кто это был?

— Не знаю, — сказал Егор. — Было темно. Но он был коренастый, смахивал на того, кто работает у мельника.

Артём сжал кулаки.

Они не остановятся. Сначала сломанные инструменты. Теперь поджог. Что дальше?

Он подошёл к мастерской и осмотрел стены. Они были обуглены, но не прогорели — Егор успел потушить.

— Спасибо, — сказал Артём, поворачиваясь к кузнецу. — Ты спас нашу работу.

— Я делаю свою работу, — ответил Егор, морщась от боли в руке. — Но нам нужно что-то делать с этими гадами. Они не остановятся.

Артём кивнул.

— Мы будем охранять мастерскую. Я поставлю людей на ночную смену. И мы найдём того, кто это сделал.

Мастерская. Тот же день.

Артём стоял у стола, где лежали детали нового двигателя — для лесопилки, которую граф заказал для своей усадьбы. Рядом стояли Егор, Васька и Федька.

— Мы строим лесопилку, — сказал Артём, разворачивая чертёж. — Она будет работать от пара, как и мельница. Но у неё будет режущий механизм — рама с пилами, которая движется вверх и вниз.

Система:

Проект: «Лесопилка паровая (уровень 1)»

Требуемые материалы:

Чугун (цилиндр, поршень).Сталь (рама, пилы).Медь (трубы, котел).Древесина (конструкция).Расчётная мощность: 3–4 лошадиные силы. Производительность: 20 брёвен в день.

Сложность: высокая.

— Это будет сложно, — сказал Егор, глядя на чертёж. — Пилы должны двигаться точно и быстро. Если что-то пойдёт не так — они сломаются.

— Поэтому мы будем делать всё медленно и аккуратно, — сказал Артём. — Сначала отливка деталей. Потом сборка. Потом настройка. У нас есть время — инквизитор вернётся только через месяц.

Васька поднял руку.

— Артём, а что делать с тем, кто поджёг?

— Мы найдём его, — сказал Артём. — Но сначала — работа.

Прошло три дня.

Артём работал вместе с Егором и учениками, отливая детали для лесопилки. Они сделали цилиндр, поршень, раму для пил. Всё было грубым, но работало.

На четвёртый день к Артему подошёл Мишка, который стоял на охране.

— Артём, — сказал он тихо. — Я видел того мужика. Он идёт к мельнику.

Артём почувствовал, как внутри закипает холодная решимость.

— Веди.

Они пошли к мельнице. Артём знал мельника — Тихона, старого, с лицом, изрезанным морщинами. Он работал на старой водяной мельнице, которая уже почти не работала, и он завидовал Артёму.

Когда они подошли, у дверей стоял коренастый крестьянин — тот самый, которого видел Мишка.

— Стой, — сказал Артём, подходя к нему.

Крестьянин обернулся. В его глазах был страх.

— Что тебе нужно, Артём?

— Ты знаешь, что мне нужно, — сказал Артём. — Ты сломал мои инструменты. Ты поджёг мою мастерскую. Зачем?

Крестьянин молчал. Затем он опустил голову.

— Мне сказали.

— Кто?

— Человек в чёрном, — сказал крестьянин. — Он пришёл ко мне ночью. Сказал, что если я не сделаю это, он убьёт мою семью.

Артём почувствовал, как гнев начинает уступать место чему-то другому — сочувствию.

— Ты знаешь, кто он?

— Нет, — сказал крестьянин. — Но он сказал, что придёт снова. И что если я не сделаю то, что он скажет, он убьёт мою жену.

Артём посмотрел на крестьянина. В его глазах были слёзы — не притворные, а настоящие.

— Ты пойдёшь со мной, — сказал Артём. — Ты расскажешь всё священнику. И будешь работать у меня, чтобы искупить свою вину.

Крестьянин поднял голову.

— Ты не убьёшь меня?

— Я не убиваю людей, — сказал Артём. — Даже тех, кто пытается меня остановить.

Мастерская. Тот же вечер.

Артём стоял у стола, перебирая детали лесопилки. Марья сидела рядом, наблюдая за ним.

— Ты отпустил его, — сказала она.

— Он был не врагом, — ответил Артём. — Он был орудием. Кто-то использовал его.

— Ты знаешь, кто?

— Человек в чёрном, — сказал Артём. — Наблюдатель. Он пытается остановить меня через других.

Марья подошла ближе.

— Что ты будешь делать?

— Я буду строить, — сказал Артём. — Я не остановлюсь. Если я остановлюсь — они победят.

Он взял деталь и начал подгонять её к раме.

Неделя спустя. Лесопилка графа.

Артём стоял у новой лесопилки, которая была установлена на берегу реки, рядом с графской усадьбой. Он провёл рукой по гладкому металлу цилиндра, проверяя, как работает механизм.

— Запускай, — сказал он Егору.

Кузнец поднёс факел к топке. Огонь разгорелся, пар начал заполнять систему. Двигатель застучал, и рама с пилами пришла в движение.

Лесопилка работала.

Объект: «Лесопилка паровая (уровень 1)»

Мощность: 3,5 лошадиные силы. Производительность: 15 брёвен в день (при полной загрузке). Состояние: стабильная работа. Эффективность: средняя (требуется регулировка пил).

— Она работает, — сказал Егор с гордостью.

— Да, — сказал Артём. — Работает.

Граф подошёл к лесопилке и посмотрел на неё с интересом.

— Ты сделал это, Артём. Ты сделал машину, которая пилит лес.

— Да, господин, — сказал Артём. — И я могу сделать больше. Я могу построить целый завод, который будет обрабатывать дерево, качать воду и молоть зерно.

Граф усмехнулся.

— Ты много обещаешь.

— Я всегда выполняю обещанное, — сказал Артём.

Они обменялись рукопожатием, и Артём почувствовал, как внутри разливается тепло.

Заболотье. Ночь того же дня.

Артём вернулся в избу, чувствуя усталость в каждой мышце. Марья уже спала, укрывшись тулупом. Он сел за стол и открыл книгу Мастера Г.

На последней странице было что-то новое — текст, который он не замечал раньше:

«Ты думаешь, что строишь машины. Но ты строишь нечто большее. Ты строишь мост между прошлым и будущим. Ты даёшь людям инструмент, который изменит их жизнь. Но помни: мосты часто сжигают. Ты должен быть готов к тому, что придётся идти по огню».

Артём закрыл книгу и посмотрел на огонь в очаге.

Я готов, — подумал он. — Я готов идти по огню.

Лес на востоке. Та же ночь.

Человек в чёрном стоял у старого дуба и смотрел на огни Заболотья.

— Он построил лесопилку, — сказал он, обращаясь к тени, которая стояла рядом.

— Мы знаем, — ответила тень. — Это хорошо. Чем больше он строит, тем больше мы можем использовать его.

— Когда мы начнём?

— Когда он будет готов. Когда он будет уверен, что всё под контролем. Тогда мы нанесём удар.

Человек в чёрном кивнул.

— Я жду.

ГЛАВА 17: «СОВЕТНИК И ЖЕЛЕЗНАЯ КЛЯТВА»

Лесопилка работала уже неделю. Артём стоял у её основания, глядя, как пилы ровно разрезают сосновое бревно на доски, а пар шипит и струится из клапанов. Работа была ровной, стабильной. Граф был доволен — настолько, что прислал телегу с едой и одеждой для учеников.

Артём провёл рукой по горячему цилиндру.

Объект: «Лесопилка паровая (уровень 1)»

Состояние: стабильная работа. Износ: 5% (требуется смазка через 2 недели). Производительность: 17 брёвен в день (увеличение на 2 брёвна).

Рекомендация: улучшить систему охлаждения.

Он усмехнулся. Система не переставала удивлять его — она давала рекомендации, которые он ещё не успел продумать сам.

— Артём! — крикнул Васька, бегущий от ворот. — Граф прислал человека! Он хочет тебя видеть!

Артём вытер руки о рубаху и пошёл к воротам. У ворот стоял всадник — молодой, в хорошей одежде, при оружии.

— Мастер Артём? — спросил он, спрыгивая с коня.

— Я, — ответил Артём.

— Граф Фёдор Воронцов приглашает вас на обед. Сегодня, в полдень. Он хочет обсудить с вами нечто важное.

Артём почувствовал, как внутри поднимается волна — смесь любопытства и тревоги.

Обед у графа. Это не просто приглашение. Это что-то большее.

— Я буду, — сказал он.

Усадьба графа Воронцова. Полдень.

Артём вошёл в большой зал, где горели камины и висели гобелены. Граф сидел во главе длинного стола, заставленного яствами — мясо, рыба, хлеб, овощи, которых не было в деревне даже летом.

— Проходи, Артём, — сказал граф, жестом указывая на место рядом с собой. — Садись. Ты голоден?

Артём сел, чувствуя себя неловко в грубой одежде среди дорогих тканей и серебряной посуды.

— Я сыт, господин, — сказал он, хотя желудок предательски заурчал при виде зажаренного поросёнка.

Граф усмехнулся.

— Я знаю, что ты ешь в своей избе, Артём. Я знаю, что твои ученики получают только кашу и хлеб. Ешь. Не стесняйся.

Артём взял кусок мяса и начал есть, чувствуя, как вкус распространяется по языку.

— Я пригласил тебя не просто так, — сказал граф, отпивая вино. — Ты сделал для меня две машины. Они работают. Они приносят доход. Я хочу, чтобы ты стал моим советником.

Артём замер.

Советник графа. Это власть. И опасность.

— Что я должен делать? — спросил он.

— Ты будешь отвечать за мои мастерские. Ты будешь учить моих людей делать машины. Ты будешь строить то, что я скажу. И ты будешь получать за это земли и защиту.

Артём почувствовал, как внутри закипает холодный расчёт.

Если я соглашусь, я буду зависеть от него. Если откажусь — он может убрать меня.

— Я согласен, — сказал он. — Но у меня есть условия.

Граф поднял бровь.

— Какие?

— Я хочу, чтобы моя деревня была свободна. Никаких налогов, никаких притеснений. Я хочу, чтобы мои ученики могли работать без страха. И я хочу, чтобы церковь не трогала меня.

Граф усмехнулся.

— Ты смелый, Артём. Но я ценю смелость. Хорошо. Я дам тебе свободу и защиту. Но ты будешь делать то, что я скажу.

Артём кивнул.

— Я буду строить для вас, господин.

Граф поднял кубок.

— Тогда за нашего нового советника, мастера Артёма.

Артём поднял свой кубок и выпил.

Он чувствовал, как новая власть ложится на его плечи — и как она сжимает грудь.

Изба Артёма. Тот же вечер.

Он сидел за столом, чувствуя тяжесть в голове — от выпитого вина и от осознания того, что он только что сделал.

Советник графа, — думал он. — Я стал частью его свиты. Это даёт мне защиту, но и делает меня уязвимым. Если граф умрёт или потеряет власть — меня убьют.

Марья подошла к нему с кружкой тёплого молока.

— Что сказал граф?

— Я теперь советник, — сказал Артём. — Я буду строить для него машины. И я получу свободу для деревни.

Марья села рядом.

— Это хорошо?

— Это опасно, — сказал Артём. — Но это лучше, чем быть сожжённым.

Она положила руку на его плечо.

— Ты сделал правильный выбор.

— Я надеюсь, — сказал Артём.

Он взял кружку и отпил молоко, чувствуя, как усталость разливается по телу.

Мастерская. Три дня спустя.

Артём работал над новым проектом — насосом для орошения. Он хотел использовать пар, чтобы качать воду из реки на поля, которые находились выше уровня воды.

Он чертил схему, когда в дверь постучали.

— Войдите, — сказал он, не поднимая головы.

Вошёл коренастый крестьянин — тот, который сломал инструменты. Он стоял у двери, опустив голову.

— Артём, — сказал он. — Я хочу попросить у тебя прощения.

Артём поднял голову.

— Ты уже прощён.

— Нет, — сказал крестьянин. — Я должен рассказать тебе кое-что. Человек в чёрном сказал мне, что вернётся. Он сказал, что если я не сделаю то, что он скажет, он убьёт мою семью. Я боюсь, Артём. Я боюсь, что он сделает это.

Артём встал и подошёл к нему.

— Как тебя зовут?

— Степан, — сказал крестьянин.

— Степан, — сказал Артём. — Ты не один. Ты будешь работать со мной. Мы защитим твою семью. Но ты должен быть честен со мной. Если он придёт снова — ты скажешь мне.

Степан поднял голову.

— Скажу.

— Тогда иди работай, — сказал Артём. — У нас много дел.

Усадьба графа. Две недели спустя.

Артём стоял в большом зале, где собрались графские люди — управляющие, воины, священники. Отец Василий был здесь, но его лицо было мрачным.

Граф поднялся и поднял кубок.

— Сегодня я объявляю о новом назначении, — сказал он. — Мастер Артём становится моим советником по механическим делам. Он будет отвечать за строительство машин, которые принесут нам прибыль.

Зал загудел. Кто-то смотрел на Артёма с интересом, кто-то — с ненавистью.

Артём стоял неподвижно, чувствуя, как сотни глаз смотрят на него.

Я сделал это, — подумал он. — Я стал советником графа. Теперь у меня есть власть и защита. Но это только начало.

Он поднял свой кубок и выпил.

В этот момент он заметил, как в толпе мелькнула фигура в чёрном. Она стояла в тени колонны, и её лицо было скрыто капюшоном.

Наблюдатель. Он был здесь.

Артём почувствовал, как холод пробегает по спине.

Он следит за мной, — понял он. — Он знает, что я стал советником. И он готовится к чему-то.

Он опустил взгляд и сделал вид, что не заметил.

Но он чувствовал холодный взгляд, направленный на него.

Изба Артёма. Ночь.

Он сидел за столом, держа книгу Мастера Г. в руках. Марья спала на лавке, укрытая тулупом.

Артём открыл книгу на последней странице, где был нарисован символ, который он не мог понять — круг, разделённый на три части.

Огонь, вода и пар, — подумал он. — Это моя жизнь.

Он закрыл книгу и положил её на стол.

Я должен быть готов, — подумал он. — Я должен быть готов к тому, что настанет день, когда мне придётся выбирать между жизнью и смертью. Между свободой и рабством. Между светом и тьмой.

Он встал и подошёл к окну, за которым горели огни деревни.

Я выберу свет. Даже если это будет стоить мне всего.

ГЛАВА 18: «ЗАВОД, ИНКВИЗИТОР И ПЕРВАЯ КРОВЬ»

Зима пришла в Заболотье внезапно.

Снег выпал за одну ночь, укрывая землю белым пушистым одеялом. Дым из труб поднимался к серому небу, и воздух был таким холодным, что щипало ноздри. Артём стоял у ворот новой мастерской, которая была почти готова, и смотрел, как ученики расчищают снег от входа.

Чёрт, как холодно, — подумал он, кутаясь в тулуп. — В этом мире зимы суровые. Я должен сделать отопление для мастерской, иначе мы не сможем работать.

Он вошёл внутрь, где уже горела печь. В углу стояли новые детали — цилиндры, поршни, клапаны, которые ученики делали под руководством Егора. Всё было аккуратным, ровным, почти профессиональным.

— Егор, — сказал Артём, подходя к нему. — Как идёт работа?

— Хорошо, — ответил кузнец, вытирая пот с лица. — Мы сделали ещё два цилиндра. Качество хорошее, почти без трещин.

— Отлично, — сказал Артём. — Завтра мы начнём собирать третий двигатель.

Он подошёл к столу, где лежали чертежи нового завода, и начал разворачивать их.

Усадьба графа. Три дня спустя.

Артём стоял в кабинете графа, разложив чертежи на дубовом столе. Граф сидел в кресле, сжимая в руках кубок с вином, и слушал его с непроницаемым лицом.

— Я хочу построить завод, — сказал Артём. — Не мастерскую, а настоящий завод, где мы сможем производить двигатели серийно.

— Завод? — граф поднял бровь. — Это будет дорого.

— Это будет приносить доход, — сказал Артём. — Мы сможем делать двигатели для мельниц, лесопилок, насосов. Мы сможем продавать их по всему королевству. И мы сможем делать их быстрее и дешевле, чем кто-либо.

Граф задумался. Он провёл пальцем по краю кубка и посмотрел на Артёма с холодной улыбкой.

— И сколько это будет стоить?

— Я насчитал примерно пятьсот золотых, — сказал Артём. — Это включая материалы, оборудование и оплату рабочим.

Граф усмехнулся.

— Пятьсот золотых. Это половина моего годового дохода.

— Но это окупится через год, — сказал Артём. — Я гарантирую.

Граф молчал долгую минуту. Затем он кивнул.

— Хорошо. Ты получишь деньги. Но я хочу, чтобы завод был построен к весне.

— Он будет построен, — сказал Артём.

Мастерская в Заболотье. Месяц спустя.

Строительство завода шло полным ходом.

Артём работал с утра до ночи, наблюдая, как растут стены из камня и дерева. Ученики трудились не покладая рук, под руководством Егора и Васьки, который теперь был главным по логистике.

— Артём! — крикнул Федька, подбегая к нему. — Прибыли новые инструменты из города! И уголь!

— Отлично, — сказал Артём, чувствуя, как усталость разливается по телу, но и удовлетворение растёт. — Разгружайте их в склад.

Он подошёл к новому зданию, которое должно было стать литейным цехом. Внутри уже была установлена печь для плавки чугуна.

Объект: «Печь для плавки чугуна (уровень 1)»

Температура: 1400°C (максимальная). Вместимость: 50 кг чугуна за плавку. Качество: удовлетворительное.

Рекомендация: улучшить дутьё для повышения температуры.

— Это будет сердце нашего завода, — сказал Артём, обращаясь к ученикам, которые стояли рядом. — Здесь мы будем плавить металл, из которого сделаем наши машины.

Ученики смотрели на печь с восхищением. Для них это было чудом — огонь, который мог плавить камень.

— А мы сможем делать такие же печи? — спросил один из них.

— Сможете, — сказал Артём. — Если будете учиться.

Заболотье. День, когда инквизитор вернулся.

Это случилось через месяц после того, как отец Феофан уехал.

Артём работал в мастерской, когда в дверь постучали.

— Войдите, — сказал он, не поднимая головы.

Дверь открылась, и в мастерскую вошёл инквизитор. Он был не один — с ним стояли ещё двое, с лицами, которые не выражали ничего, кроме суровости.

— Артём, — сказал отец Феофан. — Я пришёл, чтобы вынести решение.

Артём поднял голову и почувствовал, как холод пробегает по спине.

— Я слушаю.

— Я провёл расследование, — сказал инквизитор. — Я поговорил с крестьянами. Я видел твои машины. И я пришёл к выводу, что ты не используешь дьявольскую силу. Твои знания — это ремесло, которое ты передаёшь другим. Я не буду тебя судить.

Артём почувствовал, как внутри разливается облегчение.

— Спасибо, отец Феофан.

— Но, — сказал инквизитор, и голос его стал жёстче, — я буду следить за тобой. Если я увижу, что ты используешь своё знание для зла — я приду снова. И тогда не будет никакого суда.

Артём кивнул.

— Я понимаю.

Инквизитор повернулся и ушёл, оставляя Артёма одного в мастерской.

Он сел на лавку и закрыл глаза.

Я выиграл, — подумал он. — Я выиграл этот раунд.

Но он знал, что это не конец.

Заболотье. Зима. Завод почти достроен.

Завод был почти готов. Стены стояли, крыша была покрыта дранкой, внутри горели керосиновые лампы, давая свет, который не мерцал и не коптил.

Артём стоял в центре цеха, где должны были устанавливаться станки, и смотрел на масштаб того, что он построил.

Объект: «Механический завод (уровень 1)»

Цеха: литейный, механический, сборочный. Производительность: 2 двигателя в месяц. Рабочие: 30 человек. Состояние: функционирует, требует настройки.

— Артём, — сказал Егор, подходя к нему. — Мы сделали это.

— Мы сделали только начало, — ответил Артём. — Теперь мы должны научиться работать на нём.

Они прошли по цеху, рассматривая оборудование. В углу стоял первый станок — для расточки цилиндров. Рядом — печь для плавки меди.

— Завтра мы начинаем, — сказал Артём. — Мы сделаем первый двигатель здесь.

Первая ночь в новом заводе.

Артём не мог уснуть. Он вышел из избы и пошёл к заводу, который стоял на холме, освещённый керосиновыми лампами. Он подошёл к воротам и посмотрел внутрь, где в темноте угадывались очертания машин.

Я построил это, — подумал он. — Я построил завод в мире, где люди молятся на деревянных идолов. Это мой дом. Моё дело. Моя жизнь.

Он услышал шорох сзади и обернулся.

За ним стояла Марья, укутанная в тёплый платок.

— Ты не спишь?

— Не могу, — сказал Артём. — Слишком много мыслей.

— Каких?

— Я думаю о том, что будет дальше, — сказал он. — Я построил завод. Я стал советником. Но это только начало. Впереди ещё больше работы, ещё больше врагов.

Марья подошла ближе и взяла его за руку.

— Ты не один, — сказала она. — У тебя есть мы. Егор, Васька, Федька, я. Мы пойдём с тобой до конца.

Артём посмотрел на неё и почувствовал, как внутри разливается тепло, которое сильнее любого холода.

— Спасибо, — сказал он.

Они стояли у ворот завода, глядя на звёзды, которые горели холодным светом.

Весна пришла неожиданно.

Снег начал таять, и по дорогам потекла грязь. Вода в реке поднялась, и Артём решил использовать её для пуска первого насоса, который они построили на заводе.

Он стоял на берегу, глядя, как насос качает воду на поля.

Объект: «Насос паровой (уровень 1)»

Производительность: 40 литров воды в минуту. Применение: орошение полей, подача воды в поселок. Состояние: стабильная работа.

— Это изменит их жизнь, — сказал он, обращаясь к Егору, который стоял рядом.

— Они не знают, что делают, — ответил кузнец. — Они просто видят, что вода течёт, и радуются.

— Этого достаточно, — сказал Артём. — Пока они радуются, они не боятся.

Заболотье. Лето.

Прошёл год с тех пор, как Артём пришёл в этот мир.

Деревня изменилась до неузнаваемости. Вместо глиняных хат стояли деревянные дома с каменными печами. Вместо масляных ламп горели керосиновые. Вместо ручных мельниц работали паровые.

Артём стоял на холме и смотрел на деревню, которая теперь была больше похожа на маленький город.

Объект: «Поселение Заболотье (уровень 2)»

Население: 500 человек. Производство: механический завод, лесопилка, мельница. Инфраструктура: школа, госпиталь, баня.

Эффективность: средняя (требуется улучшение управления).

Он усмехнулся.

Я сделал это, — подумал он. — Я изменил этот мир.

Но он знал, что это только начало.

Ночь. Изба Артёма.

Он сидел за столом, держа книгу Мастера Г. в руках. Он открыл её и прочитал последние строки, которые он заметил только сейчас:

«Ты изменил этот мир. Но помни: за каждым изменением следует цена. Ты заплатишь её, когда настанет время. Будь готов».

Артём закрыл книгу.

— Я готов, — сказал он вслух.

ГЛАВА 19: «ТКАЦКИЙ СТАНОК И ПРОПАВШИЙ УЧЕНИК»

Лето вступило в свои права.

Поля вокруг Заболотья зеленели, и паровой насос, который Артём установил ещё весной, работал без остановки, подавая воду на огороды и поля. Крестьяне, которые раньше смотрели на него с подозрением, теперь приходили каждый день, чтобы посмотреть, как работает машина.

— Артём! — крикнул Федька, подбегая к нему. — Насос работает без сбоев уже неделю! Вода идёт на все поля!

Артём улыбнулся, чувствуя удовлетворение.

Объект: «Насос паровой (уровень 1)»

Производительность: 40 литров воды в минуту. Состояние: стабильная работа. Износ: 3% (замена прокладок через месяц).

— Хорошо, — сказал он. — Теперь мы можем подумать о следующей машине.

Он развернул новый чертёж, который рисовал прошлой ночью. Это был ткацкий станок — механическое устройство, которое должно было заменить ручной труд ткачих.

Проект: «Ткацкий станок паровой (проект)»

Тип: механический. Материалы: дерево, железо, медные втулки. Привод: паровой (через передаточный ремень). Производительность: 5 метров ткани в час. Сложность: высокая.

— Что это? — спросил Егор, подходя к нему.

— Ткацкий станок, — ответил Артём. — Мы сделаем машину, которая будет ткать ткань быстрее, чем десять ткачих.

Егор покачал головой.

— Ты не остановишься.

— Не остановлюсь, — усмехнулся Артём. — Пока есть что строить.

Мастерская. Три дня спустя.

Артём и Егор работали над новым станком. Детали были уже готовы — деревянная рама, железные валы, медные втулки. Всё было сделано с той точностью, которую они научились достигать за последние месяцы.

— Смотри, — сказал Артём, показывая Егору, как должен двигаться челнок. — Он идёт туда-сюда, продевая нить через основу.

— Сложно, — сказал Егор. — Но я понимаю.

Они работали до вечера, пока станок не был готов.

Артём подключил его к паровому двигателю и запустил.

Станок задвигался, челнок заскользил, и через несколько минут они увидели, как ткань начинает расти.

Объект: «Ткацкий станок паровой (уровень 1)»

Производительность: 4 метра ткани в час. Качество: среднее (требуется регулировка натяжения нити). Состояние: работает стабильно.

— Это чудо, — сказал Егор, глядя на движущийся челнок. — Мы сделали чудо.

— Это ремесло, — ответил Артём. — Мы просто сделали ремесло лучше.

Заболотье. Три недели спустя.

В деревне начали появляться первые признаки процветания.

Крестьяне, которые раньше работали на графа за гроши, теперь приходили на завод и получали плату — серебряные монеты, которые они могли потратить на еду, одежду и инструменты.

На улицах стало чище. Дома начали белить. Вместо глиняных хат стали строиться деревянные с каменными фундаментами.

Артём стоял у окна своей избы и смотрел на деревню, которая менялась каждый день.

Я сделал это, — подумал он. — Я изменил их жизнь.

Но он знал, что это не конец.

Изба Артёма. Ночь.

Он сидел за столом, перебирая чертежи. Марья сидела рядом, и они пили чай с мятой.

— Артём, — сказала она тихо. — Сегодня в деревню приехали чужие люди. Они сказали, что хотят работать на заводе.

— Хорошо, — сказал Артём. — Нам нужны рабочие.

— Они странные, — сказала Марья. — Они говорят с акцентом. И они смотрели на мастерскую с большим интересом.

Артём нахмурился.

— Что за люди?

— Я не знаю, — сказала Марья. — Но Васька говорил, что они расспрашивали о тебе.

Артём почувствовал, как холод пробегает по спине.

— Наблюдатели?

— Возможно, — сказала Марья.

Артём взял книгу Мастера Г. и открыл её. На последней странице он увидел слова, которых раньше не было:

«Когда они придут, не верь им. Они приносят не знание, а страх. Они хотят не учить, а владеть».

— Я должен быть готов, — сказал Артём.

Заболотье. На следующее утро.

Артём пошёл на завод и увидел, что у ворот стоят четверо незнакомцев. Они были одеты как крестьяне, но лица их были слишком чистыми, а руки — слишком гладкими для крестьянского труда.

— Кто вы? — спросил Артём, подходя к ним.

— Мы мастера из города, — сказал один из них, высокий, с жидкой бородкой. — Мы слышали о твоих машинах. Мы хотим работать у тебя.

Артём посмотрел на них внимательно.

— Какие машины вы умеете делать?

— Мы умеем делать многое, — сказал высокий. — Мы учились в столице.

Артём усмехнулся.

— Тогда покажите, что вы умеете.

Незнакомцы переглянулись. Один из них шагнул вперёд и начал показывать, как он работает с деревом. Это было неплохо, но слишком ровно, слишком правильно — как будто он учился по книге, а не на практике.

— Спасибо, — сказал Артём. — Я дам вам работу.

Он повернулся и пошёл в мастерскую, но внутри у него росла тревога.

Заболотье. Вечер.

Когда Артём вернулся домой, Васька ждал его у ворот. Лицо у него было бледное, и он дрожал.

— Артём, — сказал он. — Там... Мишки нет.

— Что?

— Он ушёл сегодня утром и не вернулся. Мы искали его везде. Его нет.

Артём почувствовал, как сердце сжалось.

— Кто его видел?

— Федька видел, как он пошёл в лес за дровами, — сказал Васька. — С тех пор его никто не видел.

Артём схватил тулуп и бросился к двери.

— Я найду его.

Лес на востоке. Ночь.

Артём шёл через лес, держа в руках керосиновую лампу. Снег уже сошёл, но ночь была холодной, и ветер дул с севера.

Он искал следы, но нашёл только то место, где Мишка остановился, чтобы перекусить.

Чёрт, где он?

Он пошёл глубже в лес, и через полчаса увидел свет — костёр, горевший среди деревьев.

Он подошёл ближе и увидел Мишку, сидящего у огня. Рядом с ним стоял незнакомец — высокий, с лицом, скрытым капюшоном.

Артём выскочил из темноты и схватил Мишку за плечо.

— Ты в порядке?

— Да, — сказал Мишка, глядя на него испуганными глазами. — Но он... он сказал, что хочет поговорить с тобой.

Артём повернулся к незнакомцу.

— Кто ты?

Человек снял капюшон. Это было лицо, которое Артём не видел раньше — молодое, но суровое, с глазами, которые смотрели холодно и оценивающе.

— Я посланник, — сказал он. — Меня зовут Александр. Я пришёл, чтобы предупредить тебя.

— О чём?

— О том, что ты в опасности, — сказал Александр. — Ты построил завод. Ты научил людей. Ты привлёк внимание тех, кто не хочет, чтобы мир менялся. И они готовят нападение.

Артём сжал кулаки.

— Кто они?

— Те, кто слушает шёпот, — сказал Александр. — Они уже близко. Если ты не остановишься — они убьют тебя и всех, кто с тобой.

Артём посмотрел на Мишку, который стоял рядом, дрожа от холода и страха.

— Я не остановлюсь, — сказал он. — Я пойду дальше.

Александр кивнул.

— Тогда будь готов. Они придут не с мечом. Они придут с тем, что нельзя остановить кузнечным молотом.

Он повернулся и исчез в темноте.

Изба Артёма. Ночь.

Артём сидел за столом, рядом с ним — Мишка, который всё ещё дрожал. Марья сидела на лавке, глядя на них с тревогой.

— Он ничего не сделал тебе? — спросил Артём.

— Нет, — сказал Мишка. — Он просто сказал, что хочет поговорить с тобой. Он ждал, пока ты придёшь.

Артём кивнул.

— Ты можешь идти домой. И будь осторожен.

Мишка ушёл, оставляя Артёма с Марьей.

— Кто он был? — спросила она.

— Посланник, — сказал Артём. — Он пришёл, чтобы предупредить меня.

— Ты веришь ему?

Артём задумался.

— Я не знаю, — сказал он. — Но я знаю, что должен быть готов.

Он взял книгу Мастера Г. и начал читать.

Мастерская. Следующее утро.

Артём работал над новым чертежом — он хотел построить защитное устройство для деревни. Но мысли его были заняты предупреждением.

Они придут не с мечом, — думал он. — Что это значит?

Он отложил уголь и посмотрел на дверь.

Я должен быть готов ко всему.

ГЛАВА 20: «КРОВЬ»

Тревога не отпускала Артёма уже третью ночь.

Он сидел в мастерской при свете керосиновых ламп, перебирая чертежи оборонительных сооружений. Рядом стояла книга Мастера Г., открытая на странице с непонятным символом — кругом, разделённым на три части.

Огонь, вода, пар, — думал он. — Три стихии. Три силы, которые я могу использовать.

Он отложил уголь и взял чистый лист бересты.

Нам нужна защита. Не только стены. Нам нужно оружие.

В его голове начал формироваться план — основанный на том, что он знал о химии и военном деле в своём мире.

Проект: «Зажигательная смесь»

Основа: этиловый спирт (90%), нефть (10%), смола (добавка для вязкости).

Состав: «Огненная смола».

Эффект: воспламеняется при контакте с огнём, горит 5–7 минут, трудно тушить водой.

Применение: оборонительные рвы, метательные снаряды, поджог осадных орудий.

Артём усмехнулся.

— Чёрт, я делаю зажигательную смесь. В мире, где люди сражаются мечами.

Он взял чистую бутылку и начал смешивать спирт, нефть и смолу. Жидкость получилась тёмной, маслянистой, с резким запахом.

Объект: «Огненная смола (уровень 1)»

Состав: этанол (70%), сырая нефть (20%), древесная смола (10%).

Температура воспламенения: 18°C.

Горение: яркое, с густым чёрным дымом.

Сложность изготовления: средняя.

Применение: оборонительное, зажигательное.

Он закупорил бутылку и поставил её на полку.

— Если они придут, мы встретим их огнём.

Заболотье. На следующий день.

Артём собрал всех своих людей на площади у мастерской. Егор, Васька, Федька, Степан, Мишка и другие ученики стояли вокруг него, глядя на него с тревогой и надеждой.

— Я должен сказать вам правду, — начал Артём. — Нам угрожают. Не церковь. Не граф. Те, кто живёт в тени. Они хотят уничтожить то, что мы строим. И они будут пытаться убить нас.

Толпа загудела.

— Что мы будем делать? — спросил Егор, сжимая молот в руке.

— Мы будем защищаться, — сказал Артём. — Я приготовил для них встречу. Но я должен знать: вы со мной?

— Мы с тобой, — ответил Егор. — Мы все с тобой.

— Мы с тобой! — закричали остальные.

Артём кивнул.

— Тогда готовьтесь. Мы будем строить стены и копать рвы. Мы будем готовить оружие. И мы встретим их так, что они запомнят этот день.

Заболотье. Две недели спустя.

Деревня изменилась. Вокруг неё выросли земляные валы, на которых стояли заострённые колья. По периметру были выкопаны рвы, в которые Артём залил свою «огненную смолу».

Объект: «Защитный ров (уровень 1)»

Материал: земля, древесина, зажигательная смесь.

Эффективность: сдерживает пехоту, замедляет кавалерию.

Огневая мощь: высокая (при поджоге).

В мастерской круглосуточно работали печи, делая бутылки с зажигательной смесью. Артём учил учеников, как использовать их — бросать во врага, поджигать, создавать стену огня.

— Это не благородное оружие, — сказал он, показывая Ваське, как зажигать фитиль. — Но это эффективное оружие. Если они придут, мы встретим их огнём.

Васька кивнул, сжимая в руках бутылку.

— Я готов.

Заболотье. Ночь.

Артём не спал. Он сидел в мастерской, глядя на карту деревни и окрестностей. На ней были отмечены все подходы к деревне — леса, овраги, дороги.

Если они придут, они придут с востока, — думал он. — Там есть удобный спуск в долину.

Он провёл пальцем по карте.

Мы встретим их там.

Он услышал шаги сзади и обернулся.

Это был Степан. Коренастый крестьянин стоял у двери, сжимая в руках топор, и лицо его было бледным.

— Артём, — сказал он. — Я должен сказать тебе кое-что.

— Что?

— Тот человек, который пришёл ко мне... он сказал, что они придут сегодня ночью.

Артём почувствовал, как холод пробегает по спине.

— Откуда ты знаешь?

— Он пришёл ко мне снова, — сказал Степан. — Он сказал, что если я предупрежу тебя, он убьёт мою семью. Но я не могу молчать. Я должен сказать тебе.

Артём встал и подошёл к нему.

— Спасибо, Степан. Ты сделал правильный выбор.

Он повернулся и крикнул:

— Васька! Федька! Подъём! Всем встать! Они идут!

Заболотье. Восточный склон.

Артём стоял у края оборонительного рва, сжимая в руках бутылку с огненной смолой. За ним стояли его люди — Егор, Васька, Федька, Степан и другие ученики, вооружённые самодельным оружием.

— Они идут, — сказал он тихо.

Из темноты вышли фигуры. Они были одеты в чёрное, их лица были скрыты капюшонами, а в руках они держали мечи и факелы.

Они двигались без шума, как призраки.

Артём поднял руку.

— Ждите моего сигнала.

Фигуры приближались. Впереди шёл тот, кого Артём узнал — человек в чёрном плаще, наблюдатель.

— Артём, — сказал он, останавливаясь у края рва. — Ты построил слишком много. Ты нарушил равновесие. Мы пришли, чтобы остановить тебя.

— Ты опоздал, — сказал Артём. — Я уже начал менять этот мир.

Он опустил руку.

— Огонь!

Ученики подожгли фитили на бутылках и бросили их в ров.

Земля вспыхнула. Огненная смола загорелась ярким пламенем, создавая стену огня. Двое из нападавших закричали, их одежда загорелась, и они упали, пытаясь потушить пламя.

Нападавшие отступили.

— Хорошо, — сказал Артём. — Держите линию!

Но вдруг из темноты вылетела стрела. Она прошла мимо Артёма и ударила в грудь Мишки.

Ученик покачнулся и упал.

— Мишка! — закричал Васька.

Артём бросился к нему, но он уже был мёртв. Стрела пробила сердце.

Артём замер. Он смотрел на тело ученика, который был с ним с самого начала. Который носил воду и камни, учился и верил.

Внутри него что-то сломалось.

— Они убили его, — сказал он тихо. — Они убили моего ученика.

Он поднял голову и посмотрел на нападающих, которые перестраивались для новой атаки.

Артём встал, сжимая бутылку с огненной смолой.

— Теперь я буду сражаться не только за знания. Я буду сражаться за них.

Он бросил бутылку в нападающих, и она взорвалась, разбрасывая огонь во все стороны.

Заболотье. Утро.

Битва была окончена. Нападавшие отступили, потеряв шестерых. Артём сидел у тела Мишки, держа его за руку.

Он смотрел в небо, где начинало светать, и чувствовал, как внутри него закипает холодная ярость.

Я не остановлюсь, — подумал он. — Я буду строить, я буду учить, я буду защищать. И я отомщу им.

— Мы похороним его, — сказал он тихо. — И мы продолжим.

Заболотье. Похороны Мишки.

Вся деревня собралась у церкви. Мишку похоронили на кладбище, рядом с его родителями. Артём стоял у могилы и смотрел на гроб, опускаемый в землю.

— Он был нашим братом, — сказал он. — Он был первым, кто поверил в меня. Он помог мне строить мастерскую. Он учился работать с металлом. Он был моим другом.

Он повернулся к толпе.

— Они убили его, потому что он был с нами. Они думали, что это остановит нас. Но это не остановит нас. Мы будем продолжать. Мы будем строить. Мы будем защищать. И мы сделаем так, чтобы его смерть была не напрасной. .....Мы сожжем их всех до единого..Я Сам лично позабочусь о том, как они будут ГОРЕТЬ.

— Мы УБЬЕМ ИХ ЗА МИШКУ! — крикнул Егор.

— ДА, МЫ УБЬЕМ! — подхватили остальные.

Артём кивнул.

— Тогда пойдём работать...

Изба Артёма. Ночь.

Он сидел за столом, глядя на книгу Мастера Г. Перед ним стояла бутылка с самогоном — его собственным дистиллятом, который он варил ещё в начале пути. Он налил себе в кружку и выпил залпом.

Объект: «Самогон «Огненный путь» (уровень 1)»

Крепость: 70%. Состав: дистиллят зерновой, двойная очистка. Эффект: +10% к решимости, +5% к восприятию.

Применение: для поднятия духа, для зажигательных смесей, для медицинских целей.

— За Мишку, — сказал он. — За всех, кто пал на этом пути.

Он выпил до дна и поставил кружку на стол.

— Я больше не буду ждать. Я буду атаковать. Я пойду к ним сам.

Он взял книгу Мастера Г. и открыл на последней странице, где было написано:

«Когда ты потеряешь того, кто был рядом, ты поймёшь, что война — это не только защита. Это месть. Будь готов к этому».

Артём закрыл книгу.

— Я готов, Мастер Г. Я готов. Я уничтожу все, что им дорого.

ГЛАВА 21: «ТРОПА МЕСТИ И ПЕРВЫЙ СЛЕД»

Прошло три дня после похорон Мишки.

Артём почти не спал. Он работал в мастерской, перебирая чертежи, смешивая новые составы, затачивая инструменты. В его голове была только одна мысль — найти тех, кто убил его ученика, и уничтожить их.

Он стоял у стола, разложив карту окрестностей Заболотья. На ней были отмечены все тропы, овраги и лесные чащи. Его палец остановился на восточном лесе — там, где прятались наблюдатели.

— Они там, — сказал он, не оборачиваясь.

Егор стоял у двери, сжимая в руках свой кузнечный молот. Он был мрачен, глаза его были красными от недосыпа.

— Ты уверен?

— Уверен, — ответил Артём. — Степан сказал, что они ходят через лес. Я видел следы — они ведут к старому оврагу на востоке.

Он повернулся и посмотрел на Егора.

— Я пойду туда сегодня ночью. Один.

Егор шагнул вперёд.

— Нет. Ты не пойдёшь один. Я с тобой.

— Егор, это опасно. Если они поймают меня — они убьют.

— Тогда они убьют нас вместе, — сказал кузнец. — Я не позволю тебе идти одному. Мишка был моим учеником тоже.

Артём посмотрел на него и увидел в его глазах ту же холодную решимость, что и у него самого.

— Хорошо, — сказал он. — Возьмём ещё Степана и Ваську. Но больше никого. Мы должны быть тихими и быстрыми.

Заболотье. Вечер.

Четверо мужчин стояли у восточных ворот деревни. На них были тёмные плащи, на поясах — ножи и бутылки с огненной смолой. В руках у Артёма был арбалет — самодельный, но смертоносный, сделанный по его чертежам.

Объект: «Арбалет ручной (уровень 1)»

Тип: механический. Сила натяжения: 50 кг. Дальность: 100 метров. Боеприпас: железные болты.

Состояние: готов к применению.

Артём проверил тетиву и повернулся к остальным.

— Мы идём тихо. Мы не останавливаемся. Мы не разговариваем. Если мы встретим кого-то — мы убьём его без звука. Поняли?

— Поняли, — ответили они.

— Тогда идём.

Они исчезли в темноте леса.

Лес на востоке. Ночь.

Лес был тёмным и холодным. Ветви деревьев хватали за плащи, корни цепляли ноги. Артём шёл впереди, держа арбалет наготове. Следы, которые он видел днём, были едва заметны, но он не терял их.

— Мы близко, — сказал он шёпотом.

Они вышли на поляну, где стояла старая каменная сторожка. Её стены были покрыты мхом, а окна заколочены досками. Внутри горел слабый свет.

Артём поднял руку, останавливая остальных.

— Они там, — прошептал он. — Я вижу огонь.

— Что мы делаем? — спросил Васька, дрожа от холода и страха.

— Мы подходим ближе. Мы смотрим. И мы ждём.

Они подкрались к сторожке, прячась за деревьями. Артём приник к щели между досок и заглянул внутрь.

Внутри сидело пятеро. Четверо из них были в чёрном, с лицами, скрытыми капюшонами. Пятый — тот, кого Артём узнал — был наблюдателем, который приходил к нему той ночью.

— Они обсуждают нападение, — прошептал он.

— Мы должны их убить, — сказал Егор, сжимая молот.

— Нет, — ответил Артём. — Мы должны их взять. Живыми. Они расскажут нам, где остальные.

Он повернулся к своим людям.

— Мы входим с двух сторон. Васька и Степан — через дверь. Егор и я — через окно. Мы делаем это тихо.

Они двинулись по местам.

Артём выбил оконную раму и прыгнул внутрь. В тот же момент Степан и Васька вломились через дверь.

— Ни с места! — крикнул Артём, наводя арбалет на наблюдателя.

Наблюдатель поднял голову и усмехнулся.

— Ты пришёл, — сказал он. — Я знал, что ты придёшь.

— Ты убил моего ученика, — сказал Артём. — Я здесь, чтобы отомстить.

— Ты не сможешь победить нас, — сказал наблюдатель. — Мы — тени. Мы — те, кто хранит порядок. Ты нарушаешь его своими машинами.

— Мне плевать на ваш порядок, — сказал Артём. — Ты скажешь мне, где остальные, или я сожгу тебя живьём.

Он поднёс бутылку с огненной смолой к свету керосиновой лампы.

Наблюдатель посмотрел на бутылку и усмехнулся.

— Ты думаешь, что можешь напугать меня огнём?

— Я не думаю, — сказал Артём. — Я знаю.

Он вылил немного смолы на пол перед наблюдателем и поджёг её.

Огонь вспыхнул ярко, и наблюдатель отшатнулся.

— Стой! — крикнул он.

— Где остальные? — спросил Артём.

— Я скажу, — сказал наблюдатель. — Но не надейтесь, что это вам поможет. Мы — не единственные. Есть другие. Сильнее. Старше. Они придут, когда узнают, что вы сделали.

— Пусть приходят, — сказал Артём. — Мы будем готовы.

Он повернулся к своим людям.

— Свяжите его. Мы берём его с собой.

Заболотье. Утро.

Артём сидел в мастерской, глядя на связанного наблюдателя. Его лицо было бледным, но глаза горели холодным огнём.

— Ты сказал, что есть другие. Кто они?

Наблюдатель смотрел на него в упор, и в его взгляде была смесь злости и уважения.

— Ты силён, Артём. Ты победил нас в этой битве. Но ты не победишь войну.

— Я не хочу побеждать войну, — сказал Артём. — Я хочу её закончить.

Он подошёл к наблюдателю и посмотрел ему в глаза.

— Скажи мне, как найти их. И я отпущу тебя.

Наблюдатель усмехнулся.

— Ты думаешь, что я поверю тебе?

— Ты должен верить, — сказал Артём. — Потому что это твой единственный шанс выжить, иначе я возьму ножик и порешу тебя как свинью в забойнике прямо сейчас.

Наблюдатель задумался.

— Хорошо, — сказал он. — Я скажу тебе. Но ты пожалеешь об этом.

Изба Артёма. Ночь.

Он сидел за столом, держа в руках карту, на которой он отметил места, где прятались наблюдатели. Рядом стояла кружка с самогоном «Огненный путь», которую он пил маленькими глотками.

Они там, — думал он. — В лесах, в горах, в подземельях. Они ждут меня.

Он поднял кружку и посмотрел на огонь керосиновой лампы.

Я приду за ними. Я приду за каждым из них.

Объект: «Самогон «Огненный путь» (уровень 2)»

Крепость: 75%. Состав: дистиллят ржаной, тройная очистка, настоянный на травах.

Эффект: +15% к решимости, +10% к восприятию.

Применение: для поднятия духа перед боем, как лекарство.

Он выпил до дна и поставил кружку на стол.

— Завтра мы уходим, — сказал он. — Мы идём в лес. Мы идём в горы. Мы идём, чтобы уничтожить их.

Мастерская. Раннее утро.

Артём стоял перед своими людьми — Егором, Васькой, Федькой, Степаном и теми, кто решил идти с ним.

— Мы идём в лес, — сказал он. — Мы идём, чтобы уничтожить тех, кто угрожает нам. Я не знаю, сколько их там. Но я знаю, что мы сильнее. Потому что мы сражаемся за то, что строим. За наш дом. За нашу жизнь. За Мишку.

— Мы готовы! — крикнул Егор.

— Тогда идём, — сказал Артём. — И пусть боги будут с нами.

Он повернулся и пошёл к лесу.

ГЛАВА 22: «ГДЕ-ТО В ГОРАХ»

Отряд шёл уже третий день.

Горы встретили их холодом и тишиной. Скалы поднимались к серому небу, и ветер выл в ущельях, как раненый зверь. Артём шёл впереди, сжимая в руке карту, на которой был отмечен путь к убежищу наблюдателей. За ним — Егор, Васька, Федька и Степан. Четверо мужчин, которые решили идти с ним до конца.

— Долбанные горы, — выругался Егор, спотыкаясь о камень. — Какого хрена они полезли в такую глушь?

— Затем, чтобы их никто не нашёл, — ответил Артём, не оборачиваясь. — Но мы нашли.

Он остановился на краю обрыва и посмотрел вниз. В ущелье клубился туман, скрывая дно. Где-то там, внизу, пряталось убежище.

— Мы спускаемся, — сказал он.

— Ты рехнулся? — спросил Васька, выглядывая из-за его плеча. — Там же пропасть!

— Там тропа, — сказал Артём, указывая на узкую полоску камней, которая вилась по склону. — Я вижу её.

Он сделал первый шаг, чувствуя, как камни осыпаются под ногами.

Спуск занял два часа.

Они двигались осторожно, держась за выступы скал. Внизу туман рассеялся, и они увидели небольшое плато, на котором стояло каменное здание — старое, полуразрушенное, но с явными следами жилья. Внутри горел свет.

— Они там, — сказал Степан, сжимая топор.

— Подождите, — сказал Артём, поднимая руку. — Там могут быть ловушки.

Он шагнул вперёд, внимательно осматривая землю. Вскоре он заметил едва заметные нити, натянутые между камнями.

Обнаружено: механическая ловушка.

Тип: натяжная нить, соединённая с рычагом.

Предполагаемое действие: падение камней или активация стреломёта.

Рекомендация: обойти.

— Смотрите, — сказал он, указывая на нити. — Если мы их заденем — нас накроет камнями.

— Какого хрена? — выругался Егор. — Они что, ждали нас?

— Они ждали любого, — сказал Артём. — Они живут в постоянном страхе. Поэтому и прячутся в таких местах.

Он обошёл ловушку и продолжил путь, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

Убежище наблюдателей. Вход.

Они подошли к зданию. Дверь была массивной, окованной железом. Внутри слышались голоса.

— Мы входим, — сказал Артём, поднимая арбалет. — Быстро и тихо.

Он выбил дверь ногой и ворвался внутрь.

Внутри было темно, и Артём едва успел заметить движение. Он пригнулся, и над его головой просвистел меч.

— Твари! — крикнул Егор, бросаясь вперёд с молотом.

Началась схватка.

Артём сражался с яростью, которой не знал раньше. Он бил прикладом арбалета, уклонялся от ударов, пытаясь достать бутылку с огненной смолой.

— Пошли вы все к чёрту! — заорал он, когда один из наблюдателей схватил его за горло.

Он ударил его коленом в пах, и когда тот согнулся, Артём с размаху ударил его по голове рукоятью ножа. Тело рухнуло на пол.

— Сзади! — крикнул Васька.

Артём обернулся и увидел ещё одного наблюдателя, который занёс над ним меч. Но в следующее мгновение Степан вонзил топор ему в грудь, и наблюдатель осел, хрипя и захлёбываясь кровью.

— Спасибо, — выдохнул Артём.

— Дерьмо, — выругался Степан, оттаскивая тело в сторону. — Ну и воняют они, как дохлятина!

Четверо наблюдателей лежали на полу, двое были мертвы, двое — ранены. Артём подошёл к одному из них и наступил на его грудь.

— Где ваш глава? — спросил он, сжимая в руке бутылку с огненной смолой.

— Ты... ты не дойдёшь до него, — прохрипел наблюдатель. — Он сильнее, чем ты думаешь.

— Я слышал это уже много раз, — сказал Артём. — И я всё ещё здесь.

Он поднёс бутылку к лицу наблюдателя.

— Я спрашиваю ещё раз. Где он?

— Там, — сказал наблюдатель, указывая на дверь в конце зала. — В подземелье.

Артём отпустил его и пошёл к двери.

— Егор, Васька — за мной. Степан, Федька — обыщите здание. Если кто-то выжил — приведите их ко мне.

Он открыл дверь и начал спускаться по лестнице.

Подземелье.

Внизу было темно и сыро. Пахло плесенью, камнем и чем-то металлическим. Артём зажёг керосиновую лампу и осветил помещение.

Это была большая пещера, в центре которой стоял каменный алтарь. На нём сидел человек в чёрном — старый, с лицом, изрезанным морщинами, и глазами, которые горели странным светом.

— Ты пришёл, — сказал он, и голос его звучал, как шёпот тысяч голосов. — Я ждал тебя, Артём.

— Ты убил моего ученика, — сказал Артём, сжимая арбалет. — Ты и твои люди. Теперь ты заплатишь.

— Ты думаешь, что знаешь, зачем мы это делаем, — сказал старик, вставая с алтаря. — Ты думаешь, что мы — просто зло. Но мы — хранители порядка. Мы сохраняем равновесие. Ты нарушаешь его.

— Мне плевать на ваше равновесие, — сказал Артём. — Я строю для людей. Я даю им надежду. А вы — вы только отнимаете.

— Надежда — это опасная вещь, — сказал старик. — Она создаёт иллюзию, что мир можно изменить. Но мир не меняется. Он просто становится другим. И те, кто пытается изменить его, платят за это.

Он шагнул ближе, и Артём увидел, что в его руке блестит кинжал.

— Ты заплатишь за свою гордость, Артём.

Артём выстрелил из арбалета. Болт попал старику в плечо, но он даже не пошатнулся.

— Ты думаешь, что можешь ранить меня? — усмехнулся старик. — Я не человек, Артём. Я — тень. Я — тот, кто наблюдает.

Он рванул вперёд с нечеловеческой скоростью. Артём едва успел увернуться, и кинжал рассек его куртку.

— Твою мать! — выругался он, падая на спину.

Старик занёс кинжал для второго удара, но Егор сзади ударил его молотом по голове. Старик рухнул, и из его груди вырвался нечеловеческий вой.

— Стой! — крикнул Артём, вскакивая. — Мы должны взять его живым!

Но Егор уже занёс молот для второго удара.

— Я убью эту тварь за Мишку!

— Нет! — заорал Артём. — Он нужен нам!

Васька перехватил руку Егора, и кузнец замер, тяжело дыша.

— Пусть живёт, — сказал Васька. — Пусть сдохнет, когда расскажет всё.

Старик лежал на полу, хрипя и захлёбываясь кровью. Артём подошёл к нему и наступил на его грудь.

— Ты будешь говорить, — сказал он. — И ты будешь говорить правду. Иначе я сожгу тебя так, как ты и представить не можешь.

Старик усмехнулся, и в его глазах мелькнула искра странного света.

— Ты не победишь нас, Артём. Мы — бесконечны. Мы — тени. Мы — те, кто наблюдает. И мы будем ждать тебя, где бы ты ни был.

Артём выпрямился.

— Тогда я буду ждать вас, — сказал он. — И каждый раз, когда вы придёте, я буду уничтожать вас. Потому что я — не тень. Я — огонь.

Он повернулся к своим людям.

— Вяжите его. Мы уходим.

Лагерь в горах. Ночь.

Артём сидел у костра, глядя на связанного старика. Его люди спали, укрывшись плащами, и только угли костра освещали их лица.

Они не остановятся, — думал он. — Я убил их, но они придут снова. Они будут ждать меня в тени, как ждали всегда.

Он налил себе самогона из фляги и выпил залпом. Жидкость обожгла горло, но он почти не чувствовал вкуса.

Я должен закончить это, — подумал он. — Я должен найти их всех и уничтожить. Если не я — то кто?

Он посмотрел на звёзды, которые горели холодным светом, и почувствовал, как внутри него закипает холодная решимость.

— Я не остановлюсь, — сказал он вслух. — Я сожгу их всех. Я отомщу за Мишку. И я построю мир, в котором никто не будет бояться теней.

Он взял уголь и начал записывать на бересте, что узнал от старика — о других убежищах, о других наблюдателях, о том, как они действуют.

Они — не просто люди, — понял он. — Они связаны с чем-то, что сильнее их. С чем-то, что живёт в тени.

Он перевернул бересту и увидел слова, которые он написал сам, сам того не осознавая:

«Я — огонь. И я сожгу их всех».

Артём усмехнулся и посмотрел на костёр.

Огонь горел ярко, разгоняя тьму вокруг него.

ГЛАВА 23: «ПОДЗЕМЕЛЬЕ И ПЕРВЫЙ КРИК»

Допрос начался на рассвете.

Артём сидел напротив пленника в подвале старой церкви, которую отец Василий любезно предоставил для «временного содержания еретика». Священник был бледен, когда Артём привёл связанного старика в чёрном, но не сказал ни слова. Только перекрестился и ушёл в свою келью.

Дерьмо, — подумал Артём, глядя на пленника. — Он даже не человек.

Он знал это. Он чувствовал это в каждой клетке своего тела. Глава наблюдателей был чем-то большим, чем просто человек в чёрном плаще. Он был... тенью. И эта тень смотрела на Артёма сквозь полузакрытые веки с насмешкой и превосходством.

— Ты хочешь меня пытать, да? — голос старика был сухим, как осенний лист, но в нём звенела сталь. — Думаешь, что сможешь сломать меня?

Артём откинулся на спинку стула и посмотрел на него в упор. В руке он держал бутылку с самогоном «Огненный путь» — не для того, чтобы пить, а чтобы напоминать себе, кто он есть. Что он делает. ЧТО ОН СДЕЛАЕТ С ЭТОЙ ТВАРЬЮ.

— Я не хочу тебя пытать, — сказал он ровным голосом. — Я хочу, чтобы ты понял одну простую вещь.

Он наклонился вперёд и заглянул в глаза старика. Там была тьма. Настоящая тьма. Та, что не имеет дна.

— Ты убил моего ученика... ТЫ УБИЛ МОЕГО МИШКУ! — голос Артёма сорвался на крик, и он ударил кулаком по столу так, что доски хрустнули. — Он был мальчишкой! ОН НИКОГДА НЕ СДЕЛАЛ НИЧЕГО ПЛОХОГО! А ТЫ... ТЫ УБИЛ ЕГО... КАК СОБАКУ!

Старик усмехнулся, и в этой усмешке было столько жестокого спокойствия, что Артёму захотелось вырвать ему глотку.

— Он был просто инструментом, — сказал старик. — Как и ты. Как и все вы.

— НЕТ! — заорал Артём, вскакивая. — ОН БЫЛ ЧЕЛОВЕКОМ! И Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ! Я УНИЧТОЖУ ВСЁ, ЧТО ТЕБЕ ДОРОГО! Я СОЖГУ ВАШИ ЛОГОВА ДО ТЛА! ТЫ БУДЕШЬ ВИДЕТЬ, КАК ТВОИ СОЮЗНИКИ УМИРАЮТ В ОГНЕ! ТЫ БУДЕШЬ СЛЫШАТЬ ИХ КРИКИ! И КОГДА ОСТАНЕТСЯ ТОЛЬКО ТЫ — Я ПРИДУ ЗА ТОБОЙ!

Он стоял, тяжело дыша, чувствуя, как пот стекает по спине, а кулаки сжимаются так, что ногти впиваются в ладони до крови.

Старик смотрел на него с тем же ледяным спокойствием.

— Я уже видел таких, как ты, — сказал он. — Много. Они тоже кричали. Они тоже грозились. И они все исчезли. А я всё ещё здесь.

Артём замер. Гнев кипел внутри него, но где-то глубоко, под этим гневом, зажегся холодный огонь расчёта.

— Ты не исчезнешь, — сказал он, садясь обратно. — Ты будешь смотреть, как я уничтожаю твоих людей. Один за другим. И когда я закончу — ты будешь умолять меня о смерти. И я не дам тебе её.

Он взял со стола бересту и положил перед стариком.

— Ты расскажешь мне всё. Где они. Сколько их. Как их найти. Или я начну с твоих пальцев.

Старик усмехнулся.

— Ты думаешь, что я боюсь боли?

— Я не хочу, чтобы ты боялся, — сказал Артём, доставая нож. — Я хочу, чтобы ты знал, что я сделаю всё, чтобы получить то, что мне нужно.

Он сжал руку старика и приставил лезвие к его пальцу.

— ПОСЛЕДНИЙ РАЗ... — крикнул он, чувствуя, как голос срывается, а слёзы ярости застилают глаза. — ГДЕ ОНИ?!

Старик смотрел на него, и в его глазах мелькнула странная искра — не страх, не гнев, а любопытство.

— Ты действительно готов сделать это? — спросил он тихо.

— ДА БЛЯДЬ, ГОТОВ! — заорал Артём. — Я БУДУ РЕЗАТЬ ТЕБЯ, ПОКА ТЫ НЕ ЗАГОВОРИШЬ! ПОТОМУ ЧТО ТЫ УБИЛ МОЕГО ДРУГА! А ДРУЗЬЯ — ЭТО ВСЁ, ЧТО У МЕНЯ ЕСТЬ В ЭТОМ ГРЕБАНОМ МИРЕ!

Он занёс нож... и замер.

Потому что старик рассмеялся.

Это был не смех человека. Это был смех тысячи голосов, которые звучали из одного рта. Смех, от которого стыла кровь и дрожали стены.

— АХАХАХАХА... — смех эхом разлетался по подвалу. — ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО МОЖЕШЬ РЕЗАТЬ ТЕНЬ, МАЛЬЧИШКА? ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО БОЛЬ МОЖЕТ УБИТЬ ТОГО, КТО НЕ ЖИВЁТ?

Старик поднял руку, и Артём увидел, как его кожа начала темнеть, превращаясь в дым.

— Ты не можешь причинить мне боль, — сказал он, и голос его стал глубже, древнее. — Ты не можешь убить меня. Ты можешь только... поговорить с моей тенью.

Он исчез. Просто... растворился в воздухе, оставляя после себя только клочья дыма и запах серы.

Артём стоял, сжимая нож в руке, и чувствовал, как ярость и отчаяние борются в его груди.

— НЕТ! — заорал он, ударяя кулаком по стене. — НЕЕЕЕЕТ!

Кости хрустнули, и боль пронзила руку, но он не остановился. Он бил стену снова и снова, пока на ней не остались тёмные пятна крови.

— ЧЁРТ! ДЬЯВОЛ! — орал он, не чувствуя боли. — ВЫ ВСЕ СГОРИТЕ В АДУ!

Он упал на колени, тяжело дыша, и закрыл глаза.

Внутри него было пусто. Холодно. БЕЗНАДЁЖНО.

Та же ночь. Мастерская Артёма.

Он сидел за столом, держа в руках бутылку самогона «Огненный путь». Уровень 2. Крепость 75%. В жилах кипел огонь, но внутри было пусто.

Он смотрел на дымящуюся керосиновую лампу, на тени, которые плясали на стенах, и думал о том, что он только что увидел.

Тень. Он был тенью. Он не человек. ОН НЕ ЧЕЛОВЕК...

— Артём, — сказал Егор, входя в мастерскую. — Что случилось? Мы слышали крики...

— ОН СБЕЖАЛ! — заорал Артём, вскакивая. — ЧЁРТОВА ТЕНЬ! ОН ПРОСТО РАСТВОРИЛСЯ В ВОЗДУХЕ!

Егор замер.

— Что значит — растворился?

— ТАК, КАК Я СКАЗАЛ! — Артём сжал кулаки, чувствуя, как в груди закипает ярость. — ОН ТВАРЬ! ОНИ ВСЕ ТВАРИ! Я НЕ МОГУ БОРОТЬСЯ С ТЕНЯМИ!

Он упал на стул и закрыл лицо руками.

— Я не могу... я не знаю, как их убить... — голос его дрогнул. — Я не знаю, как защитить вас...

Егор подошёл к нему и положил руку на плечо.

— Ты уже защитил нас, — сказал он. — Ты дал нам огонь. Ты дал нам надежду. Ты дал нам оружие. И мы будем сражаться с ними, сколько бы их ни было.

Артём поднял голову и посмотрел на него.

— Они не люди, Егор. Как можно убить то, что не живёт?

— Ты найдёшь способ, — сказал кузнец. — Ты всегда находишь способ.

Артём вытер рукавом слёзы, которые он даже не заметил, и кивнул.

— Ты прав, — сказал он, и в голосе его зазвенела сталь. — Я найду способ. Я убью их всех. ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТО БУДЕТ ПОСЛЕДНЕЕ, ЧТО Я СДЕЛАЮ В ЭТОЙ ЧЁРТОВОЙ ЖИЗНИ.

Он поднял бутылку самогона и сделал большой глоток. Жидкость обожгла горло, но он почти не чувствовал вкуса. Только огонь внутри.

— Егор, — сказал он, ставя бутылку на стол. — Завтра мы начинаем новую работу. Мы строим оружие. Оружие против теней. Я не знаю, как их убить... НО Я УЗНАЮ.

Он повернулся к столу и взял книгу Мастера Г.

— Там есть ответы. Я найду их. Я найду способ уничтожить этих тварей... ДАЖЕ ЕСЛИ МНЕ ПРИДЁТСЯ СОЖЕЧЬ ВЕСЬ МИР.

Он открыл книгу на странице, где был нарисован символ круга, разделённого на три части. Огонь, вода и пар.

Три силы, — подумал он. — Три силы, которые я могу использовать.

— ЧТО, ЕСЛИ... — прошептал он, вглядываясь в рисунок. — Что, если их можно уничтожить только светом? ЧИСТЫМ, ЯРКИМ СВЕТОМ?

Он вспомнил слова Мастера Г.: «Свет привлекает тьму...»

Но он также может уничтожить её.

Артём поднял голову и посмотрел на Егора.

— Я знаю, что делать, — сказал он, и в его глазах загорелся холодный огонь. — Мы сделаем свет. Мы сделаем такой свет, который выжжет их тени. ПРЯМО В КОРЕНЬ ИХ ГРЁБАНОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ.

Заболотье. Рассвет.

Артём стоял у ворот мастерской и смотрел на восходящее солнце. Первые лучи света пробивались сквозь тучи, освещая дымящиеся трубы и новые стены.

Он сжал в руке бутылку с самогоном «Огненный путь» — напоминание о том, что он сделал и что он должен сделать дальше.

— Мы построим новое оружие, — сказал он, обращаясь к ученикам, которые стояли вокруг него. — Мы построим оружие против тьмы. Оружие против тех, кто убивает наших братьев и сестёр. МЫ ПОСТРОИМ СВЕТ.

Он поднял бутылку и выпил залпом.

— И мы уничтожим их всех. ДО ЕДИНОГО. ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТО БУДЕТ ПОСЛЕДНЕЕ, ЧТО МЫ СДЕЛАЕМ В ЭТОЙ ЖИЗНИ.

— МЫ С ТОБОЙ! — закричали ученики. — ДО ПОБЕДЫ!

Артём кивнул.

— ДО ПОБЕДЫ!

Он повернулся и пошёл в мастерскую, чувствуя, как холодная ярость наполняет его сердце.

Он знал, что это будет трудно. Он знал, что будут потери. Он знал, что ему придётся заплатить высокую цену.

Но он не остановится.

Никогда.

ГЛАВА 24: «СВЕТ ИЗ ПЕПЛА И ВТОРОЕ ДЫХАНИЕ»

Артём сидел в мастерской не то второй не то третий день, но для него дни летели мгновеньями.

Рука была перевязана — Егор наложил шину и сказал, что кости срастутся, но нужно дать им покой. Артём не давал. Он работал левой рукой, чертил, смешивал, записывал. Перед ним лежала книга Мастера Г., открытая на странице с символом круга.

Огонь. Вода. Пар, — думал он, глядя на рисунок. — Три стихии. Три силы. Но есть четвёртая. Свет.

Он вспомнил, как на заводе в его прошлой жизни использовали дуговые лампы. Электричество. Яркий, ослепительный свет, который выжигал глаза.

У меня нет электричества, — подумал он. — Но у меня есть химия. Есть спирт. Есть нефть. Есть селитра.

Проект: «Источник яркого света»

Основа: горение смеси магния, селитры и серы.

Эффект: ослепительная вспышка, видимая на сотни метров.

Применение: против теней, для сигнализации, для создания помех.

Он усмехнулся, и эта усмешка была горькой, как полынь.

— Тени боятся света, — сказал он вслух. — Значит, я дам им света. Так много, что они сгорят.

— Артём, — сказал Васька, входя в мастерскую. — Там... там пришла женщина. Она говорит, что знает, как уничтожить наблюдателей.

Артём поднял голову.

— Что за женщина?

— Я не знаю, — сказал Васька. — Она выглядит странно. Старая, но глаза у неё молодые. И она говорит, что пришла из города.

Артём встал и вышел из мастерской. У ворот стояла женщина — высокая, сухая, с седыми волосами и лицом, которое было изрезано морщинами, как старая карта. Но глаза её были... они были как два куска янтаря, горящих странным светом.

— Ты Артём? — спросила она, и голос её звучал как шёпот ветра.

— Я, — ответил он, настороженно глядя на неё.

— Меня зовут Агата, — сказала она. — Я знала Мастера Г. Я была его ученицей.

Артём замер.

Мастер Г., — подумал он. — Его ученица. Живая.

— Ты знала его? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Я была с ним до конца, — сказала Агата. — Я видела, как он сражался с ними. Как он проиграл. И я знаю, как их победить.

Она шагнула вперёд и посмотрела на него в упор.

— Но тебе придётся сделать то, что не делал никто. Ты должен будешь рискнуть всем. Своей жизнью. Жизнями своих людей. Всем, что ты построил.

Артём усмехнулся, и в этой усмешке было столько же горечи, сколько и решимости.

— Я уже рискнул всем, — сказал он. — Что ещё я могу потерять?

Изба Артёма. Тот же вечер.

Он сидел за столом, и перед ним стояла Агата. Она пила чай с мятой, который заварила Марья, и смотрела на огонь в очаге.

— Мастер Г. был моим учителем, — сказала она, и голос её стал тише. — Он научил меня многому. Он научил меня, как видеть тени. Как слышать их. Как бояться их.

— Как их убить? — спросил Артём.

Агата усмехнулась.

— Их нельзя убить, — сказала она. — Их можно только рассеять. Как дым. Как туман. Как страх.

Она поставила кружку на стол и посмотрела на него в упор.

— Тени — это не существа, Артём. Это проявления. Они рождаются из страха. Из ненависти. Из всего тёмного, что есть в людях. Они не умирают, потому что они не живут.

— Тогда как с ними бороться?

— Светом, — сказала Агата. — Но не обычным светом. Светом, который рождается из чистого намерения. Из надежды. Из любви.

Артём усмехнулся.

— Любовь? Ты серьёзно?

— Я серьёзно, — сказала Агата, и в голосе её зазвенела сталь. — Тени боятся того, что не могут понять. Они не понимают жертвы. Они не понимают, почему человек готов умереть за другого. Это их слабость. Используй её.

Артём задумался.

Жертва, — подумал он. — Смерть Мишки. Моя готовность умереть за них.

— Я понял, — сказал он. — Я знаю, что делать.

Мастерская. На следующее утро.

Артём работал над новой смесью. Он смешивал магний, селитру и серу, делая состав для осветительных ракет.

Объект: «Осветительная ракета (уровень 1)»

Состав: магний (50%), селитра (30%), сера (20%).

Эффект: яркая вспышка, длительность — 5 секунд.

Применение: против теней, для освещения, для сигнализации.

— Это будет наш главный козырь, — сказал он Егору, показывая готовую ракету. — Мы сделаем их сотнями. И когда они придут — мы ослепим их.

— А если они не боятся света? — спросил кузнец.

— Они боятся, — сказал Артём. — Потому что они — тени. А тени исчезают, когда становится светло.

Он взял ракету и положил её на полку.

— Завтра мы испытываем их.

Заболотье. Ночь. Первое испытание.

Артём стоял на холме за деревней, сжимая в руке осветительную ракету. Рядом с ним стояли Егор, Васька и Агата. Сзади — остальные ученики, которые пришли посмотреть на чудо.

— Ты готов? — спросила Агата.

— Готов, — сказал Артём.

Он зажёг фитиль и бросил ракету в небо. Она взлетела высоко, и в следующее мгновение небо разорвалось ослепительным светом.

Было так ярко, что Артём зажмурился. Он чувствовал, как свет омывает его лицо, проникает в глаза, в душу.

Вокруг закричали — от восторга и ужаса.

Объект: «Осветительная ракета (уровень 2)»

Состав: магний (60%), селитра (25%), сера (15%).

Эффект: яркая вспышка, длительность — 8 секунд.

Применение: против теней, для сигнализации, для освещения.

Свет погас, и Артём открыл глаза. Вокруг стояла полная тишина.

— Оно работает, — сказал он, и голос его сорвался от напряжения. — ОНО БЛЯДЬ РАБОТАЕТ!

Он рассмеялся, и этот смех был смехом человека, который только что увидел, как победа становится реальной.

— Мы сделали это, — сказал он, поворачиваясь к своим людям. — Мы сделали свет, который убьёт их всех. ТЕПЕРЬ ОНИ НЕ СМОГУТ СПРЯТАТЬСЯ!

— Ура! — закричали ученики. — Ура!

Артём стоял на холме, чувствуя, как ветер развевает его волосы, и смотрел на небо, где ещё горел отблеск света.

Я сделал это, — подумал он. — Я сделал оружие, которое победит их. Но это только начало.

Он повернулся к своим людям.

— Мы сделали первую ракету, — сказал он. — Теперь мы сделаем тысячу. И когда они придут — МЫ ВСТРЕТИМ ИХ ТАК, ЧТО ОНИ ЗАПОМНЯТ ЭТОТ СВЕТ ДО САМОЙ СМЕРТИ!

Заболотье. Месяц спустя.

Прошёл месяц с того дня, как Артём создал первую осветительную ракету.

Завод работал круглосуточно. Ученики делали десятки ракет в день, складывая их в специальные бочки. Артём модернизировал конструкцию, улучшал состав, добавлял новые компоненты.

Объект: «Осветительная ракета (уровень 3)»

Состав: магний (70%), селитра (20%), сера (10%), алюминиевая пудра (добавка для яркости).

Эффект: ослепительная вспышка, длительность — 12 секунд.

Применение: против теней, для сигнализации, для освещения.

Он стоял у окна мастерской, глядя на закат. Небо было красным, как кровь.

— Они придут, — сказал он, обращаясь к Агате, которая стояла рядом. — Я чувствую это.

— Они уже здесь, — ответила она. — Они ждут темноты. Они всегда ждут темноты.

Артём усмехнулся.

— Тогда мы дадим им тьму. А потом — разорвём её светом.

Заболотье. Ночь. Вторая атака.

Они пришли, как и в прошлый раз — без шума, без предупреждения. Тени вышли из леса, скользя в темноте.

Артём стоял на валу, сжимая в руках осветительную ракету. Рядом с ним стояли его люди — Егор, Васька, Степан, Федька, Агата. В их руках были бутылки с огненной смолой и осветительные ракеты.

— Ждите, — сказал Артём. — Пусть подойдут ближе.

Тени приближались. Их было больше, чем в прошлый раз — кажется, человек двадцать. Или тридцать. Среди них он увидел того, кого не мог забыть — старика с горящими глазами.

— ТЫ! — заорал Артём. — ТЫ УБИЛ МИШКУ!

— Я сделал то, что должен был, — ответил старик, и голос его звучал как шёпот. — И я сделаю это снова.

— НЕТ, НЕ СДЕЛАЕШЬ! — закричал Артём.

Он поднял ракету и зажёг фитиль.

— ВСЕМ ПРИГОТОВИТЬСЯ! — заорал он. — ПО КОМАНДЕ — ОГОНЬ!

Тени двинулись вперёд. И Артём бросил первую ракету.

Свет разорвал ночь. Он был таким ярким, что тени закричали — пронзительно, жутко. Они отшатнулись, закрывая глаза руками, но Артём не остановился.

— ОГОНЬ! — заорал он.

Ещё одна ракета взорвалась в небе. Затем ещё. И ещё.

Поле битвы залил ослепительный свет.

Артём видел, как тени тают, как они кричат, как их тела начинают дымиться. Он видел, как старик, их глава, падает на колени, сжимая голову руками.

— УБЕЙТЕ ИХ! — заорал он. — УБЕЙТЕ ВСЕХ!

Его люди бросились вперёд с бутылками огненной смолы. Тени горели. Они кричали. Они умирали.

Это была бойня.

Артём стоял на валу, глядя, как свет побеждает тьму, и чувствовал, как холодная ярость сменяется чем-то другим — удовлетворением.

— Это за Мишку! — прошептал он. — Это за всех, кого вы убили.

Заболотье. Утро.

Поле битвы было усеяно телами. Нападавшие были мертвы — их тела дымились, как будто их выжгли изнутри.

Артём стоял посреди поля, сжимая в руке осветительную ракету. Лицо его было в саже, одежда изорвана, но в глазах горел холодный огонь.

— Они мертвы, — сказал он, обращаясь к своим людям. — Мы уничтожили их.

— Ура! — закричали они. — МЫ ПОБЕДИЛИ!

Артём поднял руку, призывая к тишине.

— Мы не победили, — сказал он. — Мы выиграли битву. Но война продолжается. Они вернутся. И мы должны быть готовы.

Он посмотрел на восходящее солнце, которое освещало поле битвы, и почувствовал, как внутри него зажигается что-то новое.

— Мы будем строить дальше, — сказал он. — Мы будем готовиться. И когда они придут снова — мы встретим их светом.

ГЛАВА 25: «СОЮЗ»

Поле битвы ещё дымилось, когда Артём стоял на холме и смотрел на дело своих рук. Тела теней лежали в беспорядке — чёрные, обугленные, словно их выжгли изнутри. Кто-то из учеников уже собирал оружие, кто-то тащил тела к костру.

Мы сделали это, — думал он, чувствуя, как внутри пульсирует холодное удовлетворение. — Мы уничтожили их. Светом. Моим светом.

Но где-то глубоко в груди засела тревога. Он помнил слова старика перед тем, как тот исчез: «Мы — бесконечны. Мы — тени...»

— Артём! — крикнул Васька, подбегая. — Граф прислал гонца! Он хочет тебя видеть. Говорит, дело срочное.

Артём вытер сажу с лица и кивнул.

— Скажи ему, что я приду.

Усадьба графа Воронцова. Тот же день.

Артём стоял в большом зале, где горели свечи и пахло воском. Граф сидел в своём кресле, сжимая в руках кубок с вином. На его лице было то же холодное спокойствие, но в глазах Артём заметил что-то новое — уважение.

— Ты уничтожил их, — сказал граф, и голос его звучал ровно, но с ноткой одобрения. — Мои люди видели, как твои ракеты разрывали ночь. Они говорят, что ты создал свет, который убивает тьму.

— Я создал оружие, — поправил Артём. — Оружие, которое помогает нам выжить.

Граф усмехнулся, делая глоток вина.

— Ты скромен, мастер. Это хорошо. Скромность — признак силы.

Он поставил кубок на стол и встал, подходя к Артему.

— Я хочу предложить тебе сделку. Ты станешь моим главным советником по военным делам. Ты будешь отвечать за производство оружия для моей армии. Ты получишь земли, деньги и защиту. Взамен ты будешь делать для меня столько ракет, сколько потребуется.

Артём почувствовал, как внутри закипает холодный расчёт.

Граф хочет использовать меня, — понял он. — Он видит в моём оружии способ усилить свою власть. Но если я соглашусь, я получу защиту и ресурсы.

— Я согласен, — сказал он. — Но у меня есть условия.

— Какие?

— Я хочу, чтобы моя деревня осталась свободной. Никаких налогов, никаких притеснений. Я хочу, чтобы мои ученики могли работать без страха. И я хочу, чтобы церковь не трогала меня.

Граф усмехнулся.

— Ты всегда просишь свободу, Артём. Но я ценю это. Хорошо. Я дам тебе свободу и защиту. Но ты будешь делать для меня то, что я скажу.

Артём кивнул.

— Я буду делать для вас оружие.

Граф протянул руку, и Артём пожал её.

— Тогда мы договорились.

Артём повернулся и вышел из зала, чувствуя, как на его плечи ложится ещё один груз.

Заболотье. Тот же вечер.

Артём сидел в мастерской, глядя на карту окрестностей. Рядом сидела Агата, которая смотрела на него с тихим любопытством.

— Ты заключил сделку с графом, — сказала она. — Это опасно. Он может использовать тебя.

— Я знаю, — ответил Артём. — Но у меня нет выбора. Мне нужны ресурсы, чтобы защитить своих людей.

Агата усмехнулась.

— Ты думаешь, что граф защитит тебя от того, что идёт за тобой?

— Он защитит меня от людей, — сказал Артём. — А от теней я защищу себя сам.

Агата посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты думаешь, что свет, который ты создал, может уничтожить всех теней?

— Я надеюсь, — сказал Артём.

— Ты ошибаешься, — сказала Агата, и в голосе её зазвенела сталь. — Тени — это только начало. За ними стоит нечто большее. Нечто, что не боится света.

Артём замер.

— Что ты имеешь в виду?

— Мастер Г. не просто сражался с тенями, — сказала Агата. — Он сражался с тем, что стоит за ними. С тем, что создаёт их. С древней силой, которая живёт в этом мире с самого начала.

— И что это за сила?

— Я не знаю, — сказала Агата. — Но я знаю, что она сильнее, чем ты думаешь. И она идёт за тобой.

Артём почувствовал, как холод пробегает по спине.

Древняя сила, — подумал он. — Что за чёрт?

— Тогда я должен быть готов, — сказал он. — Я должен сделать больше ракет. Я должен найти способ уничтожить их всех.

Агата кивнула.

— Тогда начинай. У тебя мало времени.

Заболотье. Две недели спустя.

Производство ракет шло полным ходом.

Завод работал круглосуточно, выбрасывая в небо клубы дыма. Ученики делали десятки ракет в день, складывая их в специальные бочки. Артём модернизировал конструкцию, улучшал состав, добавлял новые компоненты.

Объект: «Осветительная ракета (уровень 4)»

Состав: магний (75%), селитра (15%), сера (5%), алюминиевая пудра (5%).

Эффект: ослепительная вспышка, длительность — 15 секунд.

Применение: против теней, для сигнализации, для освещения.

Он стоял у окна мастерской, глядя на закат. Небо было красным, как кровь.

Они придут, — думал он. — Я знаю, что они придут. И я должен быть готов.

Он повернулся к столу, где лежала книга Мастера Г. Она была открыта на странице с символом круга, разделённого на три части.

Огонь, вода, пар, — подумал он. — Три стихии. Три силы. Но есть четвёртая. Свет.

Он взял книгу и начал читать дальше.

«Свет — это не просто оружие. Свет — это знание. Если ты научишься видеть, ты научишься побеждать. Но помни: чем ярче свет, тем темнее тени. И когда ты зажжёшь свой свет, ты привлечёшь внимание тех, кто живёт в самой глубокой тьме».

Артём закрыл книгу и положил её на стол.

Я готов, — подумал он. — Я готов встретить их.

Заболотье. Ночь.

Артём не спал. Он сидел в мастерской, глядя на огонь керосиновой лампы. Рядом стояла бутылка с самогоном «Огненный путь», которую он пил маленькими глотками.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал он.

Вошла Марья. Она была бледна, и в её глазах была тревога.

— Артём, — сказала она. — Я должна сказать тебе кое-что.

— Что?

— Я беременна.

Артём замер. Он смотрел на неё, и внутри него боролись две силы — холодный расчёт и тепло, которое он не чувствовал уже много месяцев.

— Ты... серьёзно?

— Серьёзно, — сказала Марья. — Я знаю, что это не время. Но я хотела, чтобы ты знал.

Артём встал и подошёл к ней. Он взял её за руки и посмотрел в глаза.

— Это прекрасная новость, — сказал он, и в голосе его дрогнули слёзы. — ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЭТО ПРЕКРАСНАЯ НОВОСТЬ!

Он обнял её, чувствуя, как тепло разливается внутри.

— Я не знаю, что будет дальше, — сказал он. — Но я знаю, что буду сражаться за вас. За тебя и за нашего ребёнка.

Марья улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы.

— Я знаю, — сказала она. — Ты всегда сражаешься за нас.

Усадьба графа. Три дня спустя.

Артём стоял в кабинете графа, разложив перед ним чертежи новых ракет.

— Мы сделали их более мощными, — сказал он. — Теперь они горят дольше и ярче.

Граф посмотрел на чертежи и кивнул.

— Хорошо. Это то, что мне нужно.

— Я хочу попросить вас ещё кое о чём, — сказал Артём.

— О чём?

— Я хочу, чтобы вы помогли мне защитить Заболотье. Я хочу построить стены и башни. Я хочу, чтобы мои люди могли жить в безопасности.

Граф усмехнулся.

— Ты просишь много, Артём.

— Я даю вам оружие, которое может изменить баланс сил в королевстве, — сказал Артём. — Я прошу лишь защиты для своих людей.

Граф задумался.

— Хорошо, — сказал он. — Ты получишь свои стены и башни. Но я хочу, чтобы ты сделал для меня кое-что ещё.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты научил моих инженеров делать твои ракеты. Чтобы они могли производить их без тебя.

Артём почувствовал, как внутри закипает холод.

Он хочет знать всё, — понял он. — Он хочет, чтобы я стал не нужен.

— Я научу их, — сказал он. — Но только после того, как стены будут построены.

Граф усмехнулся.

— Ты хитёр, Артём. Но я это ценю.

Они обменялись рукопожатием, и Артём почувствовал, как новая сделка ложится на его плечи.

Заболотье. Ночь.

Артём стоял у окна своей избы и смотрел на звёзды. Рядом сидела Марья, и он чувствовал тепло её тела.

Я построил империю, — думал он. — Я создал оружие, которое может изменить мир. У меня есть союзники и враги. У меня есть жена и будущий ребёнок.

Он усмехнулся, и в этой усмешке была горечь и надежда.

Я всё ещё самогонщик. Варщик огненной воды. Но я стал чем-то большим.

Он обернулся и посмотрел на книгу Мастера Г., которая лежала на столе.

Я продолжу твой путь, — подумал он. — Я сделаю всё, чтобы защитить то, что построил.

Он взял книгу и открыл на последней странице, где были написаны слова:

«Когда ты достигнешь вершины, ты увидишь, что мир стал другим. Но помни: ты не один. И когда настанет время, ты должен будешь сделать выбор. Выбор, который определит судьбу всего, что ты создал».

Артём закрыл книгу.

— Я готов, — сказал он. — Я готов сделать выбор.

ГЛАВА 26: «СТЕНЫ, КУЗНЯ И ТИХИЙ РАССВЕТ»

Строительство стен началось на рассвете.

Артём стоял на холме, глядя, как его люди вгрызаются в землю. Десятки крестьян, учеников и наёмных рабочих копали траншеи, забивали сваи, укладывали камни. Глина и известь смешивались в огромных чанах, пахло сыростью и потом.

— Егор, — крикнул он, спускаясь вниз. — Как идёт фундамент?

Кузнец выпрямился, вытирая пот со лба. Рука его была перевязана, но он не жаловался.

— Твёрдо, — ответил он. — Камни мы берём из карьера на юге. Хорошие, крепкие. Простоят долго.

— Нам нужно, чтобы они простояли вечность, — сказал Артём. — Потому что если они упадут, мы все умрём.

Егор усмехнулся, но в глазах его была серьёзность.

— Я понял. Не подведу.

Артём хлопнул его по плечу и пошёл дальше.

Завод. Тот же день.

Артём вошёл в литейный цех, где кипела работа. Ученики, многие из которых ещё недавно были крестьянами, теперь управляли печами, отливали детали для новых станков и ракет. Воздух был горячим, пахло металлом и углём.

— Федька! — крикнул он. — Сколько ракет мы сделали?

Мальчик — уже почти юноша — подбежал с тетрадью, которую он вёл с самых первых дней. Она была потрёпанной, исписанной мелким почерком.

— За неделю — двести тридцать, — сказал он гордо. — Ещё сто будет к завтрашнему вечеру.

Объект: «Осветительная ракета (уровень 4)»

Количество: 330 штук.

Состав: магний (75%), селитра (15%), сера (5%), алюминий (5%).

Эффект: ослепительная вспышка, длительность — 15 секунд.

Состояние: готово к применению.

— Хорошо, — сказал Артём. — Продолжайте в том же духе. Но не забывайте про качество. Лучше меньше, но надёжнее.

— Ага, — кивнул Федька. — Мы поняли.

Артём повернулся, чтобы уйти, но остановился у двери.

— И ещё, — сказал он. — Отдохните сегодня. Завтра будет новый день.

— Мы отдохнём, когда закончим, — усмехнулся Федька.

Артём усмехнулся в ответ и вышел.

Изба Артёма. Вечер.

Марья сидела у очага, сшивая одежду. Живот её уже начинал округляться, и Артём часто ловил себя на том, что смотрит на него с нежностью и страхом одновременно.

— Ты сегодня опять не обедал, — сказала она, не поднимая головы.

— Ел, — соврал он.

— Я видела, как ты отдал свою порцию Ваське.

Артём усмехнулся и сел рядом.

— Он растёт. Ему нужно больше.

— Ему нужно, — сказала Марья, откладывая шитьё. — А тебе нужно заботиться о себе. Если ты упадёшь, кто нас защитит?

Она взяла его за руку и посмотрела в глаза.

— Ты не один, Артём. У тебя есть мы. Позволь нам помочь тебе.

Артём почувствовал, как тепло разливается внутри. Он сжал её руку.

— Я знаю, — сказал он. — Я просто... я не могу остановиться. Слишком многое зависит от меня.

— Мы сделаем это вместе, — сказала Марья. — Как всегда.

Они посидели в тишине, глядя на огонь. В этом молчании было больше уюта, чем в любых словах.

Заболотье. Три дня спустя.

Артём стоял у новых стен, которые уже поднялись на высоту человеческого роста. Работа продвигалась быстро — ученики и крестьяне работали с утра до ночи, понимая, что на кону их жизни.

Он провёл рукой по шершавому камню и почувствовал, как холод проникает в пальцы.

Мы строим крепость, — подумал он. — В мире, где ещё недавно мы жили в глиняных хатах.

— Артём! — крикнул Васька, подбегая. — Там Агата! Она говорит, что нашла что-то важное.

Артём нахмурился и пошёл к мастерской. Агата стояла у входа, сжимая в руках старую карту, покрытую пятнами и следами времени.

— Что ты нашла? — спросил Артём.

— Место, где Мастер Г. спрятал свои настоящие чертежи, — сказала она, и в глазах её горел холодный огонь. — Не те, что ты нашёл у озера. Те, что он сделал в конце своей жизни. Те, что могут уничтожить древнюю силу.

Артём замер.

— Где это?

— В горах, — сказала Агата. — В месте, где огонь встречается с водой. Но там опасно. Очень опасно.

— Я пойду, — сказал Артём.

— Я знаю, — сказала Агата. — Поэтому я покажу тебе путь.

Она развернула карту на столе и начала объяснять.

Изба Артёма. Ночь.

Он сидел за столом, глядя на карту, которую принесла Агата. Марья стояла рядом, сжимая его плечо.

— Ты должен идти? — спросила она.

— Должен, — сказал Артём. — Если там есть что-то, что может уничтожить их, я должен это найти.

— Я боюсь за тебя, — сказала она, и в голосе её дрогнули слёзы.

Артём повернулся и взял её за руки.

— Я вернусь, — сказал он. — Я обещаю. Я не оставлю тебя и нашего ребёнка.

— Ты всегда обещаешь, — сказала она, улыбнувшись сквозь слёзы. — И ты всегда возвращаешься.

— Потому что я не могу иначе, — сказал он.

Он поцеловал её в лоб и взял флягу с самогоном.

— Я возьму Егора и Ваську. И Агату. Остальные будут охранять деревню.

— Будь осторожен, — сказала Марья.

— Буду, — ответил Артём.

Он вышел из избы и направился к мастерской, где уже ждали его спутники.

Мастерская. Раннее утро.

Четверо стояли у ворот, готовые к долгому походу. За плечами у них были мешки с едой, водой и ракетами. В руках — оружие и инструменты.

— Мы готовы, — сказал Егор.

— Тогда идём, — сказал Артём.

Они двинулись в сторону гор.

Позади оставалось Заболотье — деревня, ставшая крепостью. Впереди ждали неизведанные земли, опасности и, возможно, ответы.

Артём шёл первым, сжимая в руке флягу с самогоном «Огненный путь». Он чувствовал, как холодный ветер дует с гор, и как внутри него разгорается огонь.

Я сделаю это, — подумал он. — Я найду чертежи. Я уничтожу их всех. И я вернусь к своей семье.

Он сделал глоток самогона, и огонь разлился по венам.

— Вперёд, — сказал он.

ГЛАВА 27: «ГОРЫ, ТУМАН И ГОЛОСА ИЗ ПРОШЛОГО»

Путь в горы занял три дня.

Первый день они шли по знакомой тропе, той самой, что вели к убежищу наблюдателей. Но на второй день тропа кончилась, и началось то, что Артём про себя называл «настоящим дерьмом». Скалы становились круче, лес — гуще, а воздух — холоднее, пробирающий до костей, словно сам ветер был пропитан ледяной злобой.

— Какого хрена мы вообще сюда попёрлись? — проворчал Егор, сжимая в руках свой молот и с трудом переставляя ноги по осыпающемуся склону. — Это ж не горы, а натуральное… ну, вы поняли.

— Мы ищем ответы, — ответил Артём, не оборачиваясь. — И чертежи, которые могут нас спасти. Или, по крайней мере, дать нам шанс не сдохнуть здесь, как последним идиотам. Ты, блять, сам хотел идти! Я тебя не заставлял!

— Я и не жалуюсь, — буркнул кузнец, спотыкаясь о корягу и едва не покатившись вниз. — Просто говорю, что это место — долбаный ад!

Артём хмыкнул и ускорил шаг. Он чувствовал, как напряжение просачивается в каждую клетку тела, смешиваясь с холодом и усталостью. Но где-то глубоко, под слоем грязи и пота, горел тот самый огонь. Тот, что вёл его вперёд, несмотря ни на что.

К ночи они добрались до небольшого плато, где можно было разбить лагерь. Небо затянуло тучами, и ветер усилился, завывая в расщелинах, как раненое животное. Артём сидел у костра, глядя на танцующие языки пламени, и слушал, как ветер поёт свою песню о том, что смерть близка, что у него нет шансов, что он зря сюда пришёл. Песня была знакомая, он слышал её раньше, и каждый раз она становилась всё навязчивее.

— Ты чувствуешь? — спросила Агата, присаживаясь рядом. Её голос был тихим, почти шёпотом. Глаза в отблесках костра казались двумя раскалёнными углями.

— Что? — спросил Артём, вырываясь из оцепенения.

— Шёпот. Он всё время здесь. Мастер Г. тоже его слышал.

Артём нахмурился.

— Я слышу только ветер. Чёртов ветер и собственные мысли, которые сводят меня с ума.

— Нет, — покачала головой Агата. — Это ветер, но он шепчет. Он говорит голосом гор. Голосом тех, кто здесь жил раньше. Артём, место, куда мы идём, — оно не простое. Оно пропитано магией, старой и злой. Даже те, кто не верит в неё, чувствуют её здесь. Ты ведь сам чувствуешь, что здесь что-то не так.

Он хотел возразить, сказать, что это просто усталость и холод, что он не верит в духов и прочую чепуху. Но слова застряли в горле. Потому что где-то, на краю сознания, он слышал тот самый шёпот. Тонкий, едва уловимый, как дыхание умирающего. Он не разбирал слов, но чувствовал их интонацию — холодную, вкрадчивую и пугающе безразличную.

— Ты права, — сказал он, растирая лицо руками. — Чёрт, ты права. Здесь что-то есть. Я его слышу. И, блять, мне это не нравится. Но мы не можем остановиться. Мы должны найти чертежи.

Мы должны закончить это, — добавил он про себя.

На третий день они вышли к ущелью, которое на карте Агаты было отмечено как «Врата». Это была узкая расщелина между двумя скалами, стены которой поднимались настолько высоко, что не было видно неба. Внутри царил полумрак, и пахло сыростью и чем-то металлическим — запах, который напоминал запах старой крови.

— Мы почти на месте, — сказала Агата, указывая на карту. — За этим ущельем — древний храм, который Мастер Г. использовал как свою мастерскую. Он спрятал чертежи именно там.

— Храм? — переспросил Васька, сжимая в руках арбалет. — Кто его построил? Зачем ему храм?

— Это не храм в нашем понимании, — ответила Агата. — Это место, где сила этого мира встречается с силой другого. Место силы. Мастер Г. нашёл его случайно, когда искал убежище от наблюдателей. Он говорил, что это место — как рана на теле мира. Через неё просачивается то, что не должно было просачиваться. И он хотел закрыть её. Но не успел.

— Рана на теле мира, — повторил Артём, вглядываясь в темноту ущелья. — Звучит как отличное место для пикника. Ну что, пошли. Хуже, чем сейчас, уже не будет. А если будет, то мы просто умрём.

Он шагнул в темноту, чувствуя, как холод проходит по его спине.

Внутри ущелья было тихо. Слишком тихо. Даже ветер, который выл наверху, здесь стихал, словно боялся нарушить тишину. Артём шёл первым, сжимая в руке керосиновую лампу. Свет выхватывал из тьмы странные символы на стенах — старые, вырезанные в камне, покрытые мхом и трещинами.

— Твою мать, — прошептал Егор, разглядывая их. — Что это за херня?

— Это язык тех, кто был здесь до нас, — сказала Агата. — Они называли себя Хранителями. Они пытались сдержать то, что рвётся сюда. Но они проиграли.

— Оптимистично, — хмыкнул Артём. — Очень оптимистично.

Они шли около часа, пока ущелье не расширилось, открывая вид на огромную пещеру. В центре пещеры стоял каменный стол, на котором лежали свитки и инструменты. Рядом — остовы каких-то механизмов, которые Артём узнал — они были похожи на те, что он видел в книге Мастера Г.

— Мы на месте, — сказала Агата. — Это его мастерская. Самая последняя.

Артём подошёл к столу и взял один из свитков. Он развернул его и начал читать.

Чертежи Мастера Г.

«Машина света и тени».

Принцип работы: преобразование энергии света в направленный импульс, способный рассеивать тени и уничтожать их носителей.

Ключевой компонент: кристалл, добытый в месте силы.

Применение: финальное оружие против древней силы.

Артём почувствовал, как холод пробегает по спине.

Машина света и тени, — подумал он. — Это именно то, что мне нужно.

— Ты нашёл их? — спросил Егор, подходя ближе.

— Нашёл, — сказал Артём. — Я нашёл то, что нам нужно.

Он обернулся и увидел, что Агата стоит у входа в пещеру, глядя на них с выражением, которое он не мог понять.

— Агата? — спросил он. — Что случилось?

— Я должна была сказать тебе раньше, — сказала она, и голос её дрогнул. — Но я боялась, что ты не поймёшь.

— Что сказать?

— Мастер Г. не просто спрятал здесь чертежи, — сказала она. — Он спрятал здесь себя. Он ждал, когда кто-то придёт и продолжит его дело.

Она шагнула вперёд и положила руку на каменный стол. В следующее мгновение камень начал светиться, и в центре пещеры появилась фигура — человек в чёрном плаще, с лицом, скрытым капюшоном.

— Мастер Г.? — спросил Артём.

— Нет, — сказал человек. — Я — тень. Я — то, что осталось от него. Я ждал тебя, Артём. Я знал, что ты придёшь.

Артём сжал кулаки.

— Что тебе нужно?

— Я хочу помочь тебе, — сказала тень. — Я хочу дать тебе то, что нужно, чтобы уничтожить древнюю силу. Но ты должен быть готов к тому, что это будет стоить тебе всего.

Артём усмехнулся, и в этой усмешке была горечь.

— Я уже потерял всё, что мог, — сказал он. — Что ещё я могу потерять?

— Свою жизнь, — сказала тень. — И не только свою. Жизни твоих близких. Твоего будущего ребёнка. Твоей жены. Твоих друзей. Ты готов заплатить такую цену?

Артём замер. Он посмотрел на тень, затем на Егора, Ваську, Агату. Он вспомнил лицо Марьи, её улыбку, её руки, которые согревали его.

— Я готов, — сказал он. — Потому что если я не заплачу эту цену, они все умрут. Я сделаю это. ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТО БУДЕТ ПОСЛЕДНЕЕ, ЧТО Я СДЕЛАЮ В ЭТОЙ ЖИЗНИ!

Тень кивнула.

— Тогда слушай. И запоминай.

ГЛАВА 28: «ЦЕНА, КОТОРУЮ НИКТО НЕ ХОЧЕТ ПЛАТИТЬ»

Тень говорила долго.

Её голос, сухой и древний, словно сам воздух этой пещеры обрёл дар речи, вплетался в сознание Артёма, оставляя там ожоги знаний. Он стоял неподвижно, впитывая каждое слово, каждую схему, каждый чертёж, которые вспыхивали перед его глазами, как будто их выжигали на внутренней стороне век.

«Машина Света и Тени, — говорила тень, и в её голосе слышалась усталость веков. — Это не просто оружие. Это ключ. Ключ к двери, которую никто не должен открывать. Но если ты готов — я покажу тебе, как её построить. И как использовать. Ты должен запомнить… это будет стоить тебе всего. Всего, что у тебя есть. Твоей жизни, твоей души, твоего будущего. Ты всё ещё хочешь знать?»

Артём сглотнул. Ком в горле, сухой и колючий, мешал дышать. Рядом с ним стояли Егор, Васька и Агата, и даже в полумраке пещеры он чувствовал их взгляды — тяжёлые, полные страха и надежды. Они ждали его решения. Сейчас, как никогда, он должен был быть их вождём, их огнём, их последней надеждой. А внутри него раздирали холод и огонь, и чёртов шёпот из углов пещеры, казалось, только усилился.

— ГОВОРИ, — сказал он, и голос его сорвался на хрип, но прозвучал твёрже, чем он ожидал. — ГОВОРИ ВСЁ, БЛЯДЬ! Я ДОШЁЛ ДО СЮДА НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ОСТАНОВИТЬСЯ! Я ПОТЕРЯЛ МИШКУ! Я ЧУТЬ НЕ ПОТЕРЯЛ ВСЁ, ЧТО СТРОИЛ! ТАК ЧТО ГОВОРИ, КАКУЮ ЦЕНУ Я ДОЛЖЕН ЗАПЛАТИТЬ, ЧТОБЫ СЖЕЧЬ ЭТИХ ТВАРЕЙ ДОТЛА!

Тень заколебалась. Её очертания дрогнули, словно от порыва ветра, и в тишине пещеры раздался вздох, похожий на эхо далёкого шторма.

«Машина работает на энергии, которую можно получить только в этом месте, — сказала она, и её голос стал тише, как будто она делилась самой страшной тайной. — В центре зала есть источник. Ты его почувствуешь. Он не даёт света. Он его забирает. Он высасывает его из всего вокруг. Из камней, из воздуха, из живых существ. И чтобы заставить Машину работать, нужно направить в неё этот источник. Направить энергию тьмы, чтобы она породила свет. Понимаешь, Артём? Чтобы зажечь свет, нужно напитать его тьмой. Тьмой, которую ты должен будешь пропустить через себя. Это убьёт тебя. Медленно. Больно. Но это единственный способ».

Артём замер. Внутри него всё похолодело. Он смотрел на тень, на её расплывающиеся очертания, и чувствовал, как земля уходит из-под ног.

Пропустить тьму через себя. Чтобы зажечь свет. Это убьёт тебя.

— Ебать, — выдохнул он. — Ты серьёзно? ЕБАТЬ ТЫ СЕРЬЁЗНО?!

— Артём, — сказал Егор, положив руку ему на плечо. Его голос был низким и встревоженным. — Ты не обязан это делать. Мы найдём другой способ.

— Какой, Егор? — Артём повернулся к нему, и в его глазах горел тот самый холодный огонь, который пугал даже его самого. — Какой, блять, другой способ? Мы пришли сюда, потому что других способов нет! МЫ ПРИШЛИ СЮДА, ПОТОМУ ЧТО ЭТИ ТВАРИ УБИЛИ МИШКУ! ПОТОМУ ЧТО ОНИ УБЬЮТ ВСЕХ, КОГО МЫ ЛЮБИМ! И ЕСЛИ Я ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ, ЧТОБЫ ОСТАНОВИТЬ ИХ — ЗНАЧИТ, ТАК И БУДЕТ!

Он повернулся обратно к тени.

— Сколько у меня будет времени?

«Неделя, — ответила тень. — Может быть, десять дней. Твоё тело будет гнить изнутри, но твой разум останется ясным. Ты сможешь закончить то, что начал. Ты сможешь построить Машину и уничтожить древнюю силу. Но потом — ты умрёшь. Ты должен быть готов к этому».

Артём кивнул.

— Я готов.

Он подошёл к центру пещеры, где на полу был вырезан круг. Он остановился на его краю и почувствовал, как холодный воздух обволакивает его тело. Он сделал шаг вперёд.

— АРТЁМ! НЕТ! — закричал Васька.

Но было поздно.

Когда Артём ступил в центр круга, его тело пронзила боль. Она была невыносимой, острой, как тысяча игл, вонзающихся в каждую клетку. Он упал на колени и закричал. Крик разнёсся по пещере, отражаясь от стен и возвращаясь эхом. Он слышал, как его голос смешивается с шёпотом, и в этом шёпоте он чувствовал голоса. Голоса тех, кто был до него. Тех, кто тоже пытался изменить этот мир.

«Ты выбрал свой путь, Артём, — прошептал голос, который был похож на голос Мастера Г. — Ты выбрал его, когда впервые зажёг огонь в своей избе. Теперь ты должен идти до конца. Мы с тобой. Мы всегда были с тобой».

Артём поднял голову. В глазах его стояли слёзы, но он не выл. Он встал на ноги и посмотрел на своих друзей.

— Со мной всё в порядке, — сказал он, и голос его звучал хрипло, но ровно. — Я чувствую это. Я чувствую источник. Он внутри меня. ТЕПЕРЬ Я ДОЛЖЕН ПОСТРОИТЬ МАШИНУ. И Я ПОСТРОЮ ЕЁ. ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТО УБЬЁТ МЕНЯ.

Он подошёл к столу и взял свитки.

— Мы возвращаемся в Заболотье. Мы строим Машину.

Заболотье. Две недели спустя.

Артём не спал уже четвёртые сутки.

Он сидел в мастерской, склонившись над чертежами Машины. Его руки дрожали, и время от времени он кашлял — сухим, раздирающим кашлем, от которого в горле появлялся привкус крови. В мастерской пахло железом, углём и почему-то горечью.

— Артём, тебе нужно отдохнуть, — сказала Марья, стоя у двери. Она смотрела на него с болью и страхом, и в её глазах блестели слёзы. — Ты не ел уже два дня. Ты убьёшь себя раньше, чем построишь эту проклятую Машину!

— Я знаю, — ответил он, не поднимая головы. — Но у меня нет времени. Каждый день, который я трачу на отдых, — это день, когда они могут прийти и убить всех нас. ТЫ ПОНИМАЕШЬ? ВСЕХ! ТЕБЯ! РЕБЁНКА! ВСЕХ, КОГО Я ЛЮБЛЮ! Я НЕ МОГУ ОСТАНОВИТЬСЯ!

Он поднял голову, и Марья замерла. Его глаза были красными, воспалёнными, с тёмными кругами под ними. Он выглядел как призрак, как тень самого себя. Но в его глазах всё ещё горел огонь.

— Пожалуйста, — сказала она, подходя ближе. — Позволь мне помочь тебе. Позволь нам помочь тебе. Мы все здесь, Артём. Мы — твоя семья. Ты не один.

Артём посмотрел на неё и почувствовал, как внутри него что-то ломается.

— Я не хочу, чтобы ты видела меня таким, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я хочу, чтобы ты помнила меня сильным. ТАКИМ, КАКИМ Я БЫЛ. Я хочу, чтобы наш ребёнок знал, что его отец не был слабаком.

— Ты не слабак, — сказала Марья, обнимая его. — Ты — самый сильный человек, которого я знаю. Ты построил этот город. Ты дал нам свет. Ты дал нам надежду. Ты никогда не был слабым.

Они стояли в обнимку, и в этом моменте было больше тепла, чем в любом огне.

Заболотье. Строительство Машины.

Мастерская превратилась в строительную площадку. Ученики работали круглосуточно, отливая детали, собирая механизмы. Артём руководил процессом, несмотря на то, что его тело начинало сдавать. Он кашлял кровью, его руки дрожали, но он не останавливался.

— Давай, — сказал он Егору, когда тот принёс последнюю деталь. — Установи её. Мы почти закончили.

Егор посмотрел на него с тревогой.

— Артём, ты бледен. Ты должен...

— Я ЗНАЮ, ЧТО Я ДОЛЖЕН! — заорал Артём, и голос его сорвался. — Я ЗНАЮ, ЧТО УМИРАЮ! НО Я НЕ ОСТАНОВЛЮСЬ, ПОКА ЭТА ТВАРЬ НЕ БУДЕТ УНИЧТОЖЕНА! ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЕГОР? Я НЕ МОГУ ОСТАНОВИТЬСЯ!

Егор опустил голову.

— Я понимаю, — сказал он. — Я закончу установку.

Заболотье. Закат.

Машина была готова.

Артём стоял перед ней, и его сердце билось так громко, что он слышал его в ушах. Машина была огромной — больше, чем он ожидал. В центре её находился кристалл, который он принёс из пещеры, и вокруг него вращались медные диски, покрытые рунами.

Объект: «Машина Света и Тени (уровень 1)»

Принцип действия: преобразование энергии тьмы в световой импульс.

Мощность: не определена.

Состояние: готова к активации.

Риск: смертельный для оператора.

— Это она, — сказал он, обращаясь к ученикам, которые стояли вокруг него. — Это наша последняя надежда. Я активирую её сегодня ночью.

Толпа загудела. Кто-то кричал, что он не должен этого делать, кто-то — что он должен. Артём поднял руку, призывая к тишине.

— Я знаю, что вы боитесь, — сказал он, и голос его звучал хрипло, но твёрдо. — Я тоже боюсь. Но я знаю, что если я не сделаю этого, то тьма победит. И тогда мы все умрём. ТАК ЧТО Я СДЕЛАЮ ЭТО. ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТО БУДЕТ ПОСЛЕДНЕЕ, ЧТО Я СДЕЛАЮ В ЭТОЙ ЖИЗНИ!

Он повернулся к Машине и положил руку на кристалл.

— Прощайте, — сказал он.

ГЛАВА 29: «СМЕРТЬ И ВТОРОЙ ШАНС, КОТОРЫЙ НИКТО НЕ ПРОСИЛ»

Артём стоял перед Машиной.

Его рука лежала на холодном кристалле, и он чувствовал, как вибрация проходит сквозь пальцы, поднимается по руке, проникает в грудь. Вокруг стояли его люди — Егор, Васька, Федька, Степан, Агата. Марья стояла впереди всех, сжимая руки на животе, и в её глазах блестели слёзы.

— Я готов, — сказал Артём, и голос его звучал хрипло, но твёрдо. — Я сделаю это. ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТО БУДЕТ ПОСЛЕДНЕЕ, ЧТО Я СДЕЛАЮ В ЭТОЙ ЖИЗНИ!

Он закрыл глаза и сосредоточился. Он чувствовал, как энергия тьмы, которую он впитал в пещере, начинает подниматься из глубины его существа. Она была холодной, тягучей, как нефть, и она текла по его венам, наполняя их смертельным холодом.

— Сейчас, — прошептал он. — Сейчас...

Он направил всю свою волю в кристалл. Всю свою решимость. Всю свою ярость. ВСЁ, ЧТО У НЕГО БЫЛО.

И... ничего.

Тишина.

Машина не загудела. Кристалл не засветился. Ничего не произошло.

— Что? — прошептал Артём, открывая глаза. — ЧТО ЗА ХЕРНЯ?!

Он снова сосредоточился, снова направил энергию. Но результат был тем же. Машина молчала. Кристалл оставался тёмным и холодным.

— НЕТ! — заорал он, ударяя кулаком по кристаллу. — НЕЕЕЕЕТ! ПОЧЕМУ?!

Он упал на колени, чувствуя, как силы покидают его. Он пытался встать, но ноги не слушались. Внутри него что-то оборвалось — та самая нить, которая держала его в этом мире.

— Артём! — закричала Марья, бросаясь к нему.

Он упал на спину, глядя в потолок. Его дыхание стало прерывистым, и он чувствовал, как холод поднимается от ног к груди. Грудь сдавило, и он с трудом выдохнул:

— Я... я не могу... я... не...

— НЕТ! — закричал Егор, падая рядом с ним на колени. — НЕ СМЕЙ! СЛЫШИШЬ?! НЕ СМЕЙ УМИРАТЬ, ГОВОРЮ! МЫ ТЕБЯ НЕ ОТПУСТИМ!

Но Артём уже не слышал его. Его глаза закатились, дыхание остановилось. Сердце билось ещё несколько секунд, но скоро оно замерло.

Он умер.

Заболотье. Траур.

Вся деревня собралась у церкви. Тело Артёма лежало на деревянном столе, покрытое белой тканью. Люди стояли в полной тишине, и только ветер выл снаружи, словно оплакивая его смерть. Марья стояла у тела, сжимая его холодную руку.

— Он умер, — сказала она, и голос её был пустым. — Он умер, так и не закончив начатое.

Егор стоял рядом, сжимая кулаки.

— Мы не можем позволить ему умереть, — сказал он, и голос его дрожал от ярости. — Мы не можем! ОН СДЕЛАЛ ДЛЯ НАС ВСЁ! МЫ ДОЛЖНЫ ЕГО ВЕРНУТЬ!

— Как? — спросил Васька, и в его голосе была безнадёжность. — Как мы можем вернуть мёртвого?

Агата шагнула вперёд. Её лицо было бледным, но в глазах горел холодный огонь.

— Я знаю, как, — сказала она. — Но это будет стоить нам дорого.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Марья, поднимая голову.

— Мастер Г. оставил мне кое-что, — сказала Агата. — Ритуал. Он может вернуть человека к жизни, но за это придётся заплатить частью его тела. Руки. Ноги. Что-то, что он не сможет восстановить сам. Но его разум останется целым. Он сможет мыслить. Он сможет строить. Если мы решимся, у нас будет второй шанс.

Наступила тишина. Все смотрели на Марью, ожидая её решения. Она посмотрела на тело Артёма, на его лицо, которое было спокойным, почти умиротворённым. Потом на свои руки, которые сжимали его холодную ладонь. И на свой живот, где росла новая жизнь.

— Делайте, — сказала она, и голос её звучал ровно, но в нём была сталь. — Верните его. ДАЖЕ ЕСЛИ ОН ПОТЕРЯЕТ ВСЁ. Я БУДУ С НИМ.

Церковь. Ночь. Ритуал.

Агата стояла над телом Артёма, держа в руках книгу Мастера Г. Егор и Васька держали свечи, освещая тёмный зал. Марья стояла в стороне, сжимая руки и молясь всем богам, в которых она верила.

— Мы собираемся вернуть его к жизни, — сказала Агата, и голос её звучал тихо, но твёрдо. — Но это будет больно. Он будет кричать. И он потеряет часть себя. Но он будет жить.

— Начинай, — сказал Егор.

Агата начала читать. Слова были древними, на языке, который никто не понимал. Они звучали как шёпот, и когда она говорила, тело Артёма начало светиться.

Внезапно он вдохнул. Воздух с хрипом вошёл в его лёгкие, и он открыл глаза. Его тело изогнулось в судороге, и из его горла вырвался крик.

— АААААААААААААА! — заорал он, и крик был похож на вой раненого зверя. — БОЛЬНО! БОЛЬНО, БЛЯДЬ! ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?!

Он попытался поднять руки, но они были неподвижны. Он попытался пошевелить ногами, но они не слушались. Он смотрел на свои руки, которые висели безжизненно, и понимал, что они больше не подчиняются ему.

— НЕТ! — заорал он. — ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ?! ЧТО ВЫ, БЛЯДЬ, СДЕЛАЛИ С МНОЙ?!

Он посмотрел на свои руки — они были как куски мяса, которые просто висели на его плечах. Он попытался пошевелить пальцами, но они даже не дрогнули.

— ТЫ... — прохрипел он, глядя на Агату. — ТЫ УБИЛА МЕНЯ! ТЫ СДЕЛАЛА МЕНЯ УБОГИМ! Я НИЧЕГО НЕ МОГУ! КАК Я БУДУ СТРОИТЬ?!

Он заплакал. Громко, взахлёб, как ребёнок. Впервые за всё время, что он жил в этом мире, он заплакал.

— Я не могу... я не могу...

Марья подошла к нему и обняла. Она чувствовала, как его тело дрожит в конвульсиях, и понимала, что он не сможет даже обнять её в ответ. Но она держала его так крепко, как только могла.

— Я с тобой, — сказала она. — Ты не один.

Артём плакал, и слёзы текли по его щекам, смешиваясь с потом и кровью.

— Я не могу... я не могу даже прикоснуться к тебе... я не могу защитить тебя...

— Ты уже защитил, — сказала Марья. — И ты снова сможешь. Мы найдём способ.

Он замолчал. Внутри него что-то перевернулось — отчаяние начало уступать место чему-то другому. Холодному, яростному.

— Да, — сказал он, и голос его стал тихим, но в нём звенела сталь. — Я найду способ. Я построю себе руки и ноги. Я сделаю их из металла. Я стану сильнее, чем был. И я убью их всех.

Он поднял голову и посмотрел на Агату.

— Ты знала, что так будет?

— Я знала, — сказала она. — Но я знала и то, что ты сможешь это пережить. Ты — мастер. Ты строишь не только машины. Ты строишь себя.

Артём кивнул.

— Тогда дайте мне инструменты, — сказал он. — Я начинаю работать.

Мастерская. Месяц спустя.

Артём сидел в своём кресле, которое он спроектировал сам. Оно было сделано из дерева и металла, с рычагами, которые управляли его протезами. Его руки теперь были сделаны из меди и стали — грубые, но рабочие. Они двигались медленно, но точно.

Объект: «Протезы мастера (уровень 1)»

Материалы: медь, сталь, кожа.

Управление: механическое, через систему рычагов.

Точность: средняя.

Состояние: работает, требует доработки.

Он смотрел на Машину, которая стояла в центре мастерской. Она была готова. Она ждала. Все детали были на месте, все механизмы отлажены. Кристалл в её центре тускло мерцал, как будто дышал.

Она ждёт меня, — подумал Артём. — Но в прошлый раз я был слишком слаб. Я почти умер, пытаясь её запустить. А теперь... теперь я даже не могу подойти к ней без помощи.

Он посмотрел на свои руки — механические, сделанные из меди и стали. Они не дрожали. Они не чувствовали боли. Они были инструментом. И это было именно то, что ему нужно.

— Я сделаю это, — сказал он, и голос его был тихим, но в нём звенела сталь. — Я запущу её....

Он повернулся к Егору, который стоял у двери.

— Помоги мне подойти к ней.

ГЛАВА 30: «ПЕРВЫЙ СВЕТ»

Егор подкатил кресло Артёма к Машине. Каждое движение давалось с трудом — протезы ещё не были идеально отлажены, и Артём чувствовал, как металл впивается в его культи, оставляя синяки и ссадины. Но он не жаловался. Он привык к боли. Боль была его постоянным спутником с того дня, как он очнулся в этом мире.

— Мы здесь, — сказал Егор, останавливаясь у основания Машины.

Артём посмотрел на кристалл, который мерцал в центре. Он помнил, как в прошлый раз он коснулся его и почувствовал, как тьма высасывает из него жизнь. Он помнил, как его тело отказывалось подчиняться, как он упал, как умер.

В этот раз будет по-другому, — подумал он. — Теперь я знаю, что это не убивает меня. Это просто... забирает часть. А я уже отдал всё, что мог.

Он протянул механическую руку и коснулся кристалла. Металл загудел, и Артём почувствовал, как вибрация проходит сквозь его протезы, впитываясь в кости и плоть. Сначала было холодно. Потом — больно. Очень больно.

— ААААААААААААА! — заорал он, чувствуя, как тьма врывается в его тело, заполняя каждую клетку. — ДЕРЖИТЕ МЕНЯ! НЕ ДАЙТЕ МНЕ УПАСТЬ!

Егор и Васька схватили его за плечи, удерживая в кресле. Артём чувствовал, как его тело выгибается в судороге, как тьма и свет борются внутри него.

Я не умру, — думал он, сжимая зубы. — Я НЕ УМРУ! Я ДОЛЖЕН СДЕЛАТЬ ЭТО! Я ДОЛЖЕН ЗАКОНЧИТЬ ТО, ЧТО НАЧАЛ!

Машина загудела. Кристалл начал светиться — сначала тускло, потом всё ярче и ярче. Свет был ослепительным, чистым, и он заполнял всю мастерскую, вырываясь наружу, в ночь.

Объект: «Машина Света и Тени (уровень 1)»

Состояние: активирована.

Мощность: 100%.

Эффект: создание направленного светового импульса, способного уничтожать теневые сущности.

Оператор: Артём (уровень энергии: критический).

Свет ударил в небо, разрывая тьму над Заболотьем. Было так ярко, что все вокруг зажмурились, прикрывая глаза руками. И в этом свете Артём увидел их — тени. Они отступали, они кричали, они таяли, как снег под солнцем.

— ОНИ УМИРАЮТ! — заорал он, чувствуя, как внутри разливается ликование. — МЫ УБИВАЕМ ИХ! МЫ ПОБЕДИЛИ!

Но победа далась дорогой ценой. Артём чувствовал, как силы покидают его. Он схватился за край кресла, пытаясь удержаться, но темнота застилала глаза.

Я снова умираю, — понял он. — Я снова умираю.

Но он не упал. Егор и Васька держали его, не давая соскользнуть с кресла. Они чувствовали, как его тело содрогается, как он борется за жизнь.

— НЕ СДАВАЙСЯ! — крикнул Егор. — СЛЫШИШЬ?! НЕ СМЕЙ! МЫ ПОБЕДИЛИ! ТЫ ДОЛЖЕН ЖИТЬ!

Артём открыл глаза. Он увидел лица своих друзей, увидел свет, который разгонял тьму. Он усмехнулся, и в этой усмешке была горечь и надежда.

— Я... живу, — прошептал он.

Заболотье. Утро.

Всё было кончено. Тени исчезли. На поле битвы остались лишь обгоревшие следы и запах серы. Артём сидел в своём кресле, глядя на восходящее солнце.

Машина стояла рядом, остывая. Кристалл был тусклым, почти чёрным — он отдал всё, что мог. Но она работала. И она уничтожила их.

— Мы сделали это, — сказал Егор, стоя рядом. — Мы победили.

Артём кивнул, но в его глазах не было радости.

— Мы победили сегодня, — сказал он. — Но война не кончена. Тени не исчезнут навсегда. Они вернутся, если мы не будем готовы.

Он посмотрел на свои механические руки и усмехнулся.

— Но теперь я знаю, что делать. Я построю больше Машин. Я построю целую армию света. И когда они придут снова — мы встретим их огнём.

Марья подошла к нему и положила руки на его плечи. Она чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание, и понимала, что он жив. Жив, несмотря на всё.

— Ты снова с нами, — сказала она.

— Я всегда был с вами, — ответил он. — И я никогда не уйду. ТЕПЕРЬ Я ДОЛЖЕН ПОСТРОИТЬ НОВЫЙ МИР. МИР, В КОТОРОМ НЕТ МЕСТА ТЕНЯМ.

Он поднял руки к небу и почувствовал, как ветер касается его лица.

— И я начну сегодня.

ГЛАВА 31: «ПЕПЕЛ И НОВЫЙ РАССВЕТ»

Прошла неделя с тех пор, как Машина Света уничтожила теней.

Заболотье медленно приходило в себя. Дым над мастерскими рассеялся, люди вернулись к работе, и даже дети снова начали смеяться на улицах. Но Артём знал — это затишье перед бурей. Тени исчезли, но древняя сила, которая их порождала, осталась. Он чувствовал это каждую ночь, когда шёпот возвращался.

Артём сидел в своём кресле на холме, глядя на деревню, которая стала его домом. Механические руки лежали на подлокотниках, тускло поблёскивая на утреннем солнце. За месяц он привык к ним. Они стали частью его — такими же, как шрамы на душе.

— Ты опять не спишь, — сказала Марья, подходя сзади и кладя руки ему на плечи.

— Не могу, — ответил он, не оборачиваясь. — Каждую ночь я слышу этот шёпот. Он не ушёл. Он просто затих.

Марья присела рядом на траву и взяла его механическую руку. Металл был холодным, но она держала его так, словно это была его настоящая ладонь.

— Ты думаешь, они вернутся?

— Я знаю, что вернутся, — сказал Артём. — Мы уничтожили их отряд, но не их источник. Где-то там, в глубине мира, есть то, что порождает тьму. И пока оно существует, мы не будем в безопасности.

Он повернулся к ней, и в его глазах горел тот самый огонь — холодный, решительный, неугасимый.

— Я должен найти его. Я должен уничтожить его раз и навсегда.

Марья сжала его руку.

— Тогда мы пойдём с тобой.

— Нет, — сказал Артём. — Ты останешься здесь. Ты нужна Заболотью. Ты нужна нашему ребёнку.

Она хотела возразить, но он поднял механическую руку, останавливая её.

— Я не хочу, чтобы ты рисковала. Я уже потерял Мишку. Я не переживу, если потеряю тебя.

Марья замолчала. Она смотрела на него, и в её глазах была боль и любовь.

— Тогда обещай мне, что вернёшься, — сказала она.

— Обещаю, — ответил Артём.

Заболотье. Мастерская.

Артём собрал всех своих людей. Егор, Васька, Федька, Степан, Агата и ещё десяток учеников стояли вокруг него, глядя на него с надеждой и тревогой.

— Мы уничтожили теней, — начал он. — Но мы не уничтожили их источник. Где-то там, в глубине мира, есть то, что порождает тьму. Я должен найти его и уничтожить.

— Мы пойдём с тобой, — сказал Егор.

— Нет, — ответил Артём. — Вы останетесь здесь. Вы будете защищать Заболотье. Вы будете строить новые Машины. Вы будете готовиться к тому, что тьма может вернуться.

Он повернулся к Агате.

— Ты знаешь, где находится источник?

Агата кивнула. Её лицо было бледным, но глаза горели тем же холодным огнём, что и у Артёма.

— Я знаю. Это место, где Мастер Г. нашёл свою смерть. Древний храм, скрытый в горах на юге. Туда ведёт только один путь — через ущелье, которое охраняют тени.

— Сколько их?

— Много, — сказала Агата. — Но у нас есть Машина Света. И если мы сможем доставить её к храму, мы сможем уничтожить источник.

Артём усмехнулся.

— Тогда мы доставим её.

Заболотье. Две недели спустя.

Путь к храму занял тринадцать дней.

Артём шёл впереди отряда, ведя за собой телегу с Машиной Света. Его механические руки сжимали рычаги управления, а глаза смотрели вперёд, туда, где в небо поднимались чёрные скалы.

За ним шли Егор, Васька, Степан и десять лучших учеников. У каждого за плечами был мешок с провизией и оружием. У каждого в руках — осветительные ракеты.

— Мы почти на месте, — сказал Артём, останавливаясь на краю ущелья. — За этой скалой — храм. И там — источник.

— И мы просто войдём и уничтожим его? — спросил Васька, сжимая арбалет.

— Мы войдём и уничтожим его, — подтвердил Артём. — Но сначала мы должны пройти через ущелье.

Он сделал шаг вперёд, и в тот же момент из темноты вышли тени.

Их было больше, чем в прошлый раз. Гораздо больше. Они заполнили ущелье, и их глаза горели холодным светом.

— ДЕРЖИТЕ ЛИНИЮ! — заорал Артём. — ПРИГОТОВИТЬ РАКЕТЫ!

Ученики зажгли фитили и бросили ракеты вперёд. Свет разорвал тьму, и тени закричали. Они отшатнулись, но не исчезли. Их было слишком много.

— Егор! — крикнул Артём. — МАШИНУ!

Егор и Васька развернули Машину Света, направляя кристалл в сторону ущелья. Артём подошёл к ней и положил механическую руку на кристалл.

— Я делаю это, — сказал он.

Он закрыл глаза и направил всю свою волю в Машину. Свет ударил из кристалла, ослепительный, чистый, прожигающий тьму насквозь.

Тени закричали. Они таяли, они исчезали, они превращались в прах.

— ВПЕРЁД! — заорал Артём. — ВПЕРЁД, ПОКА ОНИ НЕ ОПОМНИЛИСЬ!

Отряд двинулся вперёд, пробиваясь сквозь ущелье.

Храм. Вход.

Они вышли к огромной каменной двери, покрытой древними рунами. Она была закрыта, но в центре её был вырезан символ круга, разделённого на три части.

— Огонь, вода, пар, — прошептал Артём. — И свет.

Он положил руку на символ, и дверь медленно открылась.

Внутри было темно. Очень темно. Но в центре зала горел свет — тусклый, пульсирующий, словно сердце тьмы.

— Это оно, — сказала Агата. — Это источник.

Артём шагнул вперёд, и в тот же момент из темноты вышла фигура — человек в чёрном, с лицом, которое он узнал.

Старик. Глава наблюдателей.

— Ты пришёл, — сказал старик, и голос его звучал как шёпот тысяч голосов. — Я знал, что ты придёшь.

— Я пришёл, чтобы уничтожить тебя, — сказал Артём, сжимая механические руки.

— Ты не можешь уничтожить меня, — сказал старик. — Я — тень. Я — часть этого мира.

— Тогда я уничтожу этот мир, — сказал Артём. — И построю новый.

Он бросился вперёд, сжимая в руках осветительную ракету. Тьма вокруг старика сгустилась, но Артём не остановился.

— ЗА МИШКУ! — заорал он. — ЗА ВСЕХ, КОГО ТЫ УБИЛ!

Ракета взорвалась, и свет разорвал тьму. Старик закричал, и его тело начало таять.

— Ты не победишь, — прошептал он, исчезая. — Ты только откладываешь неизбежное.

И он исчез. Вместе с ним исчезла тьма.

Артём стоял в центре зала, тяжело дыша. Свет из Машины освещал его лицо, и на его губах была улыбка.

— Я победил, — сказал он. — Я победил.

Заболотье. Вечер.

Прошёл месяц с тех пор, как Артём уничтожил источник.

Он сидел в своём кресле на холме, глядя на закат. Его механические руки лежали на подлокотниках, и он смотрел, как солнце медленно опускается за горизонт.

Марья сидела рядом, прижимаясь к нему.

— Мы победили, — сказала она.

— Да, — ответил он. — Но война не кончена. Тьма всегда будет ждать своего часа.

Он посмотрел на свои руки, на деревню, которая стала его домом, и на людей, которые стали его семьёй.

— Но теперь мы готовы. Мы построим новый мир. Мир, в котором нет места теням.

ГЛАВА 32: «КУЗНЯ, ХЛЕБ И ТИХОЕ СЧАСТЬЕ»

Прошло две недели после возвращения из похода.

Заболотье жило своей жизнью — размеренной, спокойной, почти счастливой. Дым из труб поднимался к небу, на улицах играли дети, а в мастерских стучали молоты и шипел пар. Артём сидел в своей новой мастерской, которую построили специально для него — с широкими дверями, чтобы вкатывать кресло, и низкими столами, чтобы он мог до них дотянуться.

Он смотрел на свои механические руки и чувствовал, как внутри разливается странное спокойствие. Они стали частью меня, — думал он. — Я уже не представляю, как жил без них.

Он взял инструмент — специальные клещи, которые он сделал для себя, — и начал работать над новым проектом. Это был небольшой паровой двигатель, который он хотел установить на телегу. Если я сделаю это, мы сможем перевозить грузы в три раза быстрее.

Проект: «Паровой воз (уровень 1)»

Тип: транспортный механизм. Двигатель: одноцилиндровый, паровой. Грузоподъёмность: 500 кг. Скорость: 5 км/ч. Материалы: сталь, чугун, дерево.

Артём усмехнулся, глядя на чертёж.

— Я строю паровоз, — сказал он вслух. — В мире, где люди ещё ездят на лошадях. Смешно.

— Что смешного? — спросил Егор, входя в мастерскую. Он нёс в руках кусок железа — свежевыкованный, ещё тёплый.

— Я строю паровоз, — повторил Артём. — Машину, которая будет ездить сама.

Егор подошёл к столу и посмотрел на чертёж. Его глаза расширились, и он покачал головой.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, Артём.

— Я не перестаю удивлять самого себя, — усмехнулся Артём. — Но для этого мне нужна твоя помощь. Мне нужен новый цилиндр. Точнее, чем тот, что мы делали для мельницы.

Егор кивнул.

— Я сделаю. Но мне нужно время.

— Время у нас есть, — сказал Артём. — Впервые за долгое время у нас есть время.

Изба Артёма. Вечер.

Марья хлопотала у очага, готовя ужин. Пахло свежим хлебом, мясом и травами. Артём сидел в своём кресле и смотрел, как она двигается, чувствуя тепло, которое разливалось внутри при одном взгляде на неё.

— Ты сегодня много работал, — сказала она, не оборачиваясь.

— Я всегда много работаю, — ответил он.

— Ты должен отдыхать, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Твоё тело ещё не восстановилось.

Артём посмотрел на свои руки. Они были из металла, но он чувствовал, как усталость разливается по телу — та самая, что не проходит даже после сна.

— Я знаю, — сказал он. — Но я не могу остановиться. Если я остановлюсь, я начну думать. А если я начну думать, я вспомню. А воспоминания — они хуже любой боли.

Марья подошла к нему и взяла его механическую руку.

— Ты не один, — сказала она. — Ты знаешь это. У тебя есть мы.

Артём сжал её руку — насколько мог.

— Я знаю, — сказал он. — Спасибо.

Она наклонилась и поцеловала его в лоб.

— А теперь — ешь. И не спорь.

Заболотье. Утро.

Артём проснулся рано. За окном ещё было темно, но он чувствовал, как энергия наполняет его тело. Он сел в кресле, проверил свои механические руки — они работали исправно — и покатил к столу.

На столе лежала книга Мастера Г. Он открыл её на последней странице, где был нарисован символ круга. Огонь, вода, пар, — подумал он. — Четыре стихии. Четыре силы. Я использовал их все.

Он закрыл книгу и взял уголь, чтобы сделать новый чертёж. На этот раз он хотел построить систему отопления для всего Заболотья — чтобы люди не мёрзли зимой.

Проект: «Система отопления (уровень 1)»

Принцип работы: паровое отопление через систему труб и радиаторов.

Материалы: медь, чугун, дерево.

Покрытие: 10 домов (первая очередь).

Сложность: высокая.

— Это будет сложно, — сказал он вслух. — Но это спасёт жизни.

Он начал работать над чертежом, чувствуя, как внутри разгорается тот самый огонь — неугасимый, холодный, решительный.

Мастерская. День.

Артём работал над паровым возом вместе с Егором и Васькой. Они отливали детали, подгоняли их, проверяли на прочность. Работа шла медленно, но уверенно.

— Держи, — сказал Егор, передавая Артёму новый цилиндр. — Я сделал его по твоим чертежам.

Артём взял цилиндр в руки и осмотрел его. Поверхность была ровной, гладкой — лучше, чем он ожидал.

Объект: «Цилиндр паровой (уровень 2)»

Материал: чугун, расточка точная. Диаметр: 120 мм. Глубина: 200 мм. Точность: ±0,2 мм. Качество: хорошее.

— Отлично, — сказал Артём. — Это именно то, что нужно.

Он установил цилиндр на место и начал собирать двигатель. Через час он был готов.

— Запускай, — сказал он Егору.

Егор поднёс факел к топке. Огонь разгорелся, пар наполнил систему, и двигатель застучал. Ритмично, ровно, уверенно.

Объект: «Паровой воз (уровень 1)»

Состояние: работает.

Скорость: 5 км/ч.

Грузоподъёмность: 500 кг.

Надёжность: средняя (требуется доработка).

— Он работает, — сказал Васька, глядя на движущийся механизм.

— Он работает, — повторил Артём, чувствуя, как внутри разливается удовлетворение.

Он откинулся на спинку кресла и улыбнулся.

— Теперь мы можем перевозить грузы быстрее, чем когда-либо.

Заболотье. Вечер.

Артём катался по деревне на своём новом паровозе. Люди выходили из домов, чтобы посмотреть на чудо — машину, которая ездит сама. Дети бежали за ней, смеясь и крича.

— Что это? — спросил один из крестьян.

— Это паровой воз, — ответил Артём. — Он может перевозить грузы без лошадей.

— Без лошадей? — удивился крестьянин. — Как это возможно?

— С помощью пара, — сказал Артём. — Я покажу вам, как он работает.

Он остановил воз и начал объяснять. Люди слушали с интересом, и в их глазах горел тот же огонь, что и в глазах Артёма — огонь надежды.

— Ты сделал это, — сказал Егор, стоя рядом. — Ты изменил их жизнь.

— Мы изменили, — поправил Артём. — Мы все.

Он повернулся и посмотрел на закат. Небо было красным, как кровь, но в этом красном не было угрозы. Только тепло.

Мы построим новый мир, — подумал он. — Мир, в котором нет места страху. Мир, в котором есть только работа, надежда и любовь.

Он нажал на рычаг, и паровой воз тронулся с места, увозя его в закат.