Система Остров

Глава 1 - Отлив.

В то утро я проснулся первым, ещё до будильника.

Мы ютились в одной комнате вчетвером: я, мама, бабушка и мелкая. Воздух здесь всегда был спёртым: бабушка давно не вставала, сестра была ещё крохой, а маму съедал хронический панкреатит, который она, работая на износ, запустила до тяжёлого диабета.

В редкие дни, когда у неё хватало сил сползти с кровати, она пыталась быть хозяйкой: готовила, стирала, наводила порядок. Но в последнее время таких светлых дней становилось пугающе мало. Пришлось приучить себя вставать затемно, чтобы взвалить этот быт на себя.

Поначалу душила обида. Почему я, шестнадцатилетний пацан, должен заменять в доме взрослого мужика? Хотелось, как все, гулять с друзьями до полуночи, тайком курить за гаражами, пропадать с ночёвками – но я был заперт в этой клетке обязательств.

Со временем привык, втянулся.

Научился запускать стирку, махать веником, разбираться в квитанциях за коммуналку. Когда маму окончательно уволили, мне пришлось искать заработок самому. Я брался за всё: грузчик, курьер, уборщик – иногда совмещал по две-три шабашки.

Семью надо было тянуть, а кто, если не я?

Ночь перед тем самым утром выдалась особенно адской. Накануне подвернулась разгрузка угля. Бригадир сэкономил, и работу на четверых я вывез в одиночку. Заплатили щедро, но деньги не могли заглушить боль.

Я так и не смог уснуть: мышцы горели огнём, каждое движение отдавалось в теле тошной ломотой, ощущал себя целиком и полностью как полудохлая собака.

Утром я поплёлся к плите, чтобы сварить хоть какой-то завтрак, и вдруг почувствовал, как пол уходит из-под ног. Перед глазами вспыхнули и поплыли яркие искры, и я упал.

Мне не повезло лишь в одном: я не успел перекрыть газ, прежде чем темнота накрыла меня с головой.

***

Резкий вдох. Открываю глаза.

Небо. Пронзительно синее, чистое небо, перечеркнутое ветвями пальмы. Под ладонью скрипит горячий песок, пятки холодит вода.

[ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СИСТЕМУ ОСТРОВ]

[ВСЕГО В СИСТЕМЕ, С УЧЁТОМ ВАС, 12 ЧЕЛОВЕК]

[БЛИЖАЙШИЕ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ ВЫ БУДЕТЕ УЧАСТВОВАТЬ В ИГРЕ НА ВЫЖИВАНИЕ, ГДЕ ПОБЕДИТЕЛЕМ МОЖЕТ СТАТЬ ТОЛЬКО ОДИН ЧЕЛОВЕК]

[ПЕРВЫЙ РАУНД НАЧНЁТСЯ ЧЕРЕЗ 15 МИНУТ. БЛИЖЕ К ЦЕНТРУ ОСТРОВА ВЫ НАЙДЁТЕ ПЕСЧАНУЮ АРЕНУ]

[ПОТОРОПИТЕСЬ. ВСЕ, КТО НЕ УСПЕЮТ ЗА ОТВЕДЁННОЕ ВРЕМЯ, АВТОМАТИЧЕСКИ ВЫБЫВАЮТ]

Я не поверил своим глазам. Моргнул раз, другой, попытался отмахнуться от чёрных как смог символов, висящих в воздухе, но наваждение не исчезало.

Приподнялся на локтях, озираясь.

Остров. Впереди – бескрайняя водная гладь, горизонт чист, но что за ним – не разобрать. Слева и справа тянется бесконечный пляж, а за спиной стеной встает лес.

Я вскочил на ноги. Бред какой-то.

– Что за хрень?! – рявкнул я в пустоту, надеясь, что хоть кто-то отзовётся.

Тишина.

Система «Остров»? Игра на выживание? Где я, черт возьми? Только секунду назад я стоял на кухне. Или лежал…

[ПЕРВЫЙ ИГРОК ДОБРАЛСЯ ДО ЦЕНТРА]

Текст снова полыхнул перед лицом. Я попытался схватить его, но рука прошла сквозь воздух – надпись сохраняла дистанцию.

[ЧЕТВЕРО ИГРОКОВ ДОБРАЛИСЬ ДО ЦЕНТРА. ОСТАЛОСЬ 10 МИНУТ]

Время. Я глянул в чащу леса. Мне туда?

Сделал неуверенный шаг, но тут же сорвался на бег.

Адреналин ударил в виски. Я уворачивался от хлестких веток, перепрыгивал через корни и камни, мокрые ботинки тяжело чавкали по земле.

– Ау! – крикнул я на бегу.

– Сюда! – отозвались справа.

Я резко свернул на голос. Вылетев к расчищенной площадке, увидел новое сообщение:

[ВОСЕМЬ ИГРОКОВ ДОБРАЛИСЬ ДО ЦЕНТРА. ОСТАЛОСЬ 5 МИНУТ]

И правда: посреди леса была песчаная арена – квадрат метров двадцать на двадцать. Внутри и по краям уже стояли люди. Я подошёл ближе, пытаясь выровнять дыхание.

– Что тут происходит?

Обернулись многие, но подошёл только один – высокий парень с неестественно ранней сединой. Он смотрел на удивление спокойно, даже добродушно, и первым протянул руку. Я пожал её. Ладонь была крепкой.

– Привет, я Илья. Как тебя зовут?

– Артём. Где мы?

– Ещё никто не знает, Артём, – он кивнул куда-то в сторону.

Я проследил за его взглядом: из кустов выбежали две запыхавшиеся девушки.

[ВСЕ ИГРОКИ СОБРАЛИСЬ. ПРОХОДИТЕ НА АРЕНУ. ИГРА НАЧНЕТСЯ ЧЕРЕЗ 5 МИНУТ]

Мы с Ильёй двинулись к арене.

– Вы тоже на берегу очнулись? – спросил я.

– Похоже, все там появились. И у всех полная амнезия по поводу того, как нас сюда занесло, – Илья выразительно покрутил пальцем у виска.

– Хреново. Мне бы домой.

– Ага, – он тяжело выдохнул. – Меня тоже ждут. В больнице. Вот где точно ждут не дождутся.

Мы зашли на песок арены. Справа трое сбились в кучу, но остальные жались поодиночке, дичась друг друга.

– В больнице? – переспросил я, зацепившись за слово.

– Не бери в голову.

[ИГРА НАЧИНАЕТСЯ. ВЫБЕРИТЕ ПАРУ]

Я дочитал текст и глянул на Илью. Он ободряюще улыбнулся.

– Будешь парой?

Вопрос задал не он. Голос был женским. Я опустил взгляд – мою ладонь крепко сжимала чужая рука.

Низкорослая девица: розовые волосы, хищные накладные ногти, потекший яркий макияж.

– Эм…

Я дернулся было стряхнуть её руку, но замер. В голове щелкнул расчет.

Она выглядела слабой, истеричной – балласт. Илья же, хоть и не гора мышц, всё-таки мужик. С ним шансов выжить объективно больше. Я резко обернулся, ища глазами Илью, но он уже жал руку кому-то другому.

[ВАША КОМАНДА – ОРАНЖЕВЫЕ]

Всё случилось мгновенно. Мои белые кроссовки перекрасились в грязно-жёлтый. На плече футболки проступила яркая оранжевая полоса. То же самое произошло и с одеждой девицы, которая тут же разжала пальцы, будто обожглась.

Злость накатила горячей волной. Меня даже не спросили, просто поставили перед фактом.

– Тебя как звать? – бросил я, не скрывая раздражения.

– Варвара. Просто Варя.

– Варя, какого хрена ты творишь?

– У меня не было выбора.

[ПЕРВЫЙ РАУНД – АЗАРТНАЯ ИГРА]

[ПРАВИЛА ИГРЫ]

[ВЫ И ВАШ ОППОНЕНТ, КОТОРОГО ВЫ ВЫБРАЛИ, СЫГРАЕТЕ В ИГРУ, ПОБЕДИТЕЛЬ КОТОРОЙ БУДЕТ ДОПУЩЕН К СЛЕДУЮЩЕМУ РАУНДУ. ПРОИГРАВШИЙ – БУДЕТ ИСКЛЮЧЕН]

[ОДИН ИЗ ВАС МОЖЕТ ПРЕДЛОЖИТЬ ЛЮБУЮ ИГРУ НА ВЫБОР, В КОТОРУЮ ВЫ БУДЕТЕ ИГРАТЬ. ВТОРОЙ – В КАЧЕСТВЕ КОМПЕНСАЦИИ – ПОЛУЧИТ НЕБОЛЬШОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО В ЭТОЙ ИГРЕ. ОПРЕДЕЛИТЕСЬ, КТО БУДЕТ ВЫБИРАТЬ ИГРУ, А КТО ПОЛУЧИТ ПРЕИМУЩЕСТВО. ЕСЛИ В ТЕЧЕНИЕ МИНУТЫ НИКТО НЕ ОПРЕДЕЛИТСЯ, ТО ПРОИГРАЮТ ОБА ИГРОКА]

[ПОСЛЕ ВЫБОРА ВАМ ОБЪЯСНЯТ ПРАВИЛА, ЕСЛИ ПОНАДОБИТСЯ. ИГРА ЗАКОНЧИТСЯ ПОСЛЕ ОПРЕДЕЛЁННОГО ЧИСЛА РАУНДОВ]

[УДАЧИ. ВРЕМЯ ПОШЛО]

Под текстом загорелся таймер, хищно отсчитывающий секунды. Я уставился на Варвару.

– Что делаем?! – рявкнул я.

– Не знаю! – взвизгнула она.

– Идеи есть?

– Без понятия!

Она хаотично махала руками, остервенело грызя ноготь на большом пальце. Таймер показывал меньше тридцати секунд.

– Я не знаю никаких игр! – выпалил я. – Чёрт! Ладно, я беру преимущество. Называй игру!

Она продолжала жевать пластик ногтя, глядя в пустоту остекленевшими глазами.

– Эй! – я тряхнул её за плечо.

Она дернулась и полоснула меня ногтями по руке. На коже выступила кровь.

– Не трогай меня!

– Назови игру, дура ты проклятая!

Десять секунд. Девять.

Идиот, надо было самому! Прятки, салочки, что угодно.

– Русская рулетка! – выкрикнула она в истерике.

Таймер замер на пяти секундах и растворился. Из песка с гулом поднялся каменный пьедестал. Под стеклянным кубом маслянисто блестел вороненый револьвер.

Я затравленно оглянулся: у других тоже выросли постаменты. Где-то шахматы, где-то боксерские перчатки – больше ничего разглядеть не успел.

– Мать твою… – прошипел я, чувствуя, как холод сковывает внутренности. – Ты совсем больная? Какая, к чёрту, рулетка?

Голос сел, превратившись в хрип.

[ВАМ НУЖНО ОБЪЯСНЕНИЕ ПРАВИЛ?]

[ДА] [НЕТ]

Две кнопки пульсировали в воздухе. Я заметил, как Варвара тянет дрожащий палец куда-то в воздух, и поспешно нажал следом.

[ПРАВИЛА ИГРЫ – РУССКАЯ РУЛЕТКА]

[В БАРАБАН РЕВОЛЬВЕРА ЗАРАНЕЕ ЗАКЛАДЫВАЕТСЯ ОДИН ПАТРОН. ОДИН ИЗ ИГРОКОВ РАСКРУЧИВАЕТ БАРАБАН, ПРИСТАВЛЯЕТ ДУЛО К ВИСКУ, ВЗВОДИТ КУРОК И НАЖИМАЕТ НА СПУСК. ЕСЛИ ИГРОК ВЫЖИЛ, РЕВОЛЬВЕР ПЕРЕДАЁТСЯ ОППОНЕНТУ, И ТОТ ПОВТОРЯЕТ ДЕЙСТВИЯ. ИГРА ИДЁТ, ПОКА НЕ ПРОИЗОЙДЁТ ВЫСТРЕЛ]

[В ЭТОЙ ИГРЕ РАСКРУЧИВАТЬ БАРАБАН МОЖЕТ ТОЛЬКО ТОТ, КТО ВЫБРАЛ ПРЕИМУЩЕСТВО. НАЧИНАЕТ ТОТ, КТО НАЗВАЛ ИГРУ]

[УДАЧИ!]

– Я не поняла, кто начинает, – прошептала Варвара, гипнотизируя револьвер.

– Ты. Ты первая. Я за тобой.

Пот заливал глаза. Руки ходили ходуном. Стеклянный колпак с тихим шипением ушел вверх. Оружие лежало на голом камне, доступное и страшное.

Варя потянулась к нему одной рукой, но пальцы не слушались, и она вцепилась в рукоять обеими.

– Что ты делаешь?

Она потащила револьвер к себе, едва не уронив.

– Хочу крутануть барабан.

– Стой!

Револьвер шлепнулся в песок. Она отпрянула, вскинув руки к лицу.

– Что?! – взвизгнула она.

Я обошел пьедестал и выхватил оружие прямо у её ног.

– Крутить могу только я! Господи, читай сообщения! Ты сама это выбрала! Дура...

Я вернулся на свою сторону. Револьвер оказался неожиданно тяжелым, настоящим. Я сжал рукоять правой, а левой, скользкой от пота, резко крутанул барабан.

Машинально попытался заглянуть с тыльной стороны, надеясь увидеть капсюль патрона. Бесполезно: все каморы закрыты, ничего не видно.

– На, – я протянул ей оружие рукоятью вперёд.

Сбоку раздался глухой удар и хруст. Скосив глаза, я увидел, как здоровый мужик методично вбивает в песок голову своего противника. Тот уже не сопротивлялся. Я перевел взгляд на Варвару.

Выбери я бокс – она бы уже харкала кровью. Но здесь шансы равны.

Почти.

Она, как во сне, взяла револьвер. Медленно, трясущимися руками подняла его к голове.

– Чёрт, – выдохнула она.

Дуло плясало у её виска.

– Давай, жми! Покончим с этим!

– Я не хочу...

Слёзы хлынули из её глаз, размывая тушь черными потеками.

– Хватит, твою мать! Ты втянула нас в это дерьмо! Жми!

Я орал, срывая связки, чтобы заглушить собственный страх.

Она доверилась случаю, лишила меня возможности победить силой или умом. Почему я вообще позволил этой идиотке выбирать?!

Сухой щелчок. Варвара отшвырнула револьвер, рухнула на колени и завыла, закрыв лицо ладонями.

Я подобрал оружие. Оно было теплым от её рук.

– И какая мне радость от этой прокрутки? – пробормотал я. – В чём смысл? Я всё равно не вижу патрон.

Стоп. Дошло. Она выжила, значит, одна пустая камора сгорела. Её шанс умереть был один к шести. Теперь там пять гнезд. Мой шанс – один к пяти. Но если я крутану барабан, я сброшу вероятность обратно к одной шестой. А она, не имея права крутить, в следующий раз получит один к пяти.

Я выгадываю себе жалкие проценты жизни. Математика смерти.

Я поднял револьвер, резко крутанул барабан, остановил его ладонью и прижал холодную сталь к виску.

– Шанс сдохнуть – шестнадцать процентов.

Всего шестнадцать... Я должен выжить.

Палец на спуске дрожал так сильно, что я боялся нажать случайно. Варвара выла в голос, заглушая мои мысли.

– Шестнадцать процентов.

Я надавил на спуск. Крючок сопротивлялся, будто пружина была каменной.

– А-а-а! – заорал я и вдавил металл до упора.

Глава 2 - Мат.

На арене грохнул выстрел.

[ПОБЕДИТЕЛЬ ОРАНЖЕВОЙ КОМАНДЫ ОПРЕДЕЛИЛСЯ]

Пешка в моих пальцах дрогнула. Я со стуком опустил её на чёрную клетку.

Резко обернувшись на звук, я увидел мужчину с револьвером. Он лежал на песке неестественной, изломанной куклой. Половину черепа снесло, из рваной раны вываливался кусок окровавленного мозга.

Я зажмурился до цветных пятен, пытаясь выжечь эту картину из памяти.

— Господи, спаси меня. Господи, помоги...

— Ходи, сынок.

Я открыл глаза. Старик напротив уже двинул белого коня, развивая фланг.

Спокойный, будто мы в парке.

— Я не хочу умирать.

— Понимаю. Как, напомни, тебя зовут? Вильям?

Я медленно кивнул. К горлу подкатил ком тошноты.

— А вас…

— Степан Владимирович. Зови просто Степаном. Или Стёпой.

— Мне страшно, Степан Владимирович.

Я выбрал преимущество, он — шахматы. Играл я всегда посредственно, да и бонус мне достался, как казалось, слабый: возможность убрать две любые пешки оппонента в любой момент. Против такого уровня игры это выглядело насмешкой.

Я двинул слона вперёд, съедая пешку, закрывавшую короля.

— Шах.

Он неторопливо увёл короля в сторону, а через пару ходов забрал моего слона, оставшегося без прикрытия.

Он играл как гроссмейстер. Каждый его ход был деталью огромного, сложного пазла. Я был бессилен что-либо противопоставить.

— Выдвигай пешку на д-шесть.

— Что?

Старик указал узловатым пальцем на доску.

— Она тебе слона блокирует.

Я уставился на фигуры.

Да, я знал правила, но стратегии и эндшпили были для меня темным лесом. Я в упор не видел того, что видел он.

Сделал, как он сказал. Он тут же перебросил ферзя на край доски.

— Ты проигрываешь, Вильям. В его голосе не было злорадства. Скорее, глубокая, старческая печаль.

— Я понимаю.

Сбоку снова рухнул человек. Боксеры. Один из них, весь в крови, то и дело пытался встать.

— Сдавайся уже! — рявкнул его противник.

— Нет, — хрипел тот, сплевывая красным, — я ещё не проиграл.

— Проиграл!

Тяжелый удар ногой в грудь опрокинул его на спину окончательно.

Справа от меня женщина по имени Лариса азартно играла в Чапаева. Она кружила вокруг стола, выцеливая позицию для щелчка.

Неподалеку двое мужчин раскладывали карты прямо на каменном пьедестале.

— Вы гроссмейстер, да? — спросил я, возвращая внимание к Степану Владимировичу.

— Ничего подобного. Я, честно говоря, сто лет не брался за фигуры.

Я двинул пешку, пытаясь закрыться от ферзя. Ферзь срубил её, даже не заметив препятствия.

***

[ПОБЕДИТЕЛЬ КРАСНОЙ КОМАНДЫ ОПРЕДЕЛИЛСЯ]

Я оторвал взгляд от веера карт и посмотрел на красных.

Мужчина по имени Достон добивал противника, распластанного на земле. Имени второго я так и не запомнил.

Как только вспыхнула надпись о победе, лежащего разорвало. Будто он упал с высокого здания на бетон.

Рука отлетела в сторону, туловище лопнуло пополам. Голова разлетелась спелым арбузом, кровь фонтаном брызнула во все стороны, накрыв Достона и соседей-шахматистов. Горячая капля упала мне на тыльную сторону ладони, ещё пара крапин запачкали карты.

Секунда — и останки вместе с кровью просто испарились в воздухе.

— Какой же бред, — проворчал мой соперник, высокий лысый мужчина лет сорока.

Игорь.

— И не говорите. Грустно всё это...

Отвлекаться нельзя. Поддамся эмоциям — стану следующим кровавым пятном.

В ладони — козырные туз и дама, плюс две восьмёрки. Козырной король и прочая «мелочь» вышли из игры почти сразу.

Я считал карты: у Игоря остались две десятки тех же мастей, что и мои восьмёрки. Расклад элементарный: захожу с младшего козыря, следом — со второго. На финише скидываю восьмёрки — и победа у меня в кармане.

Игорь сам предложил «Дурака», не зная о моём тузе в рукаве. Моё преимущество позволяло в любой момент сжечь две карты из руки. Я берёг этот козырь до последнего. Хоть побеждал и без него.

— У тебя две восьмёрки, верно? — глухо спросил он.

— Да.

— Ты победил.

Он не стал сбрасывать карты или изображать борьбу. Просто констатировал факт, ожидая приговора.

Справа два старика азартно рубились в «Камень-ножницы-бумага». Они долго рядились, что выкинуть, а в решающий момент синхронно показали ножницы. Их пьедестал с гулом ушёл под землю.

Ничья. Оба живы.

Я скосил глаза. Та девушка, что недавно рыдала, поднялась, размазала слёзы по лицу и побрела к лесу.

Артём проиграл ей — паршивый расклад. Он казался мне толковым парнем, жаль, не успел его узнать получше. Всё это слишком печально.

— Ты ходить будешь?

— Секунду, — я перебрал карты, делая вид, что размышляю. — Вопрос на засыпку: вы хотите умереть?

— Издеваешься?

— Нет, вопрос серьёзный. Жить хотите?

Он замер. Его колючие синие глаза впились в меня.

— Если да, — продолжил я тише, — мы можем разойтись миром. Ничья.

— Как?

Я выложил на стол две восьмёрки.

— Побейте одну восьмёрку десяткой. Вторую пока не трогайте.

Его брови поползли на лоб.

— Ты… Ты чего творишь? Ты же сейчас сольёшь партию.

— Нет. Просто сделайте, как я прошу. Пожалуйста.

Он колебался, но всё же накрыл бубновую восьмёрку своей десяткой.

— А теперь способность: убрать две карты.

Козыри в моей руке растворились в воздухе. Ладонь стала пустой.

Игорь, всё ещё не понимая, выложил вторую десятку на мою оставшуюся восьмёрку. У него тоже не осталось карт.

— Ты всё равно проиграл, — растерянно выдохнул он. — Я отбился.

— Нет. Я бы победил, если бы передал вам ход с пустой рукой. Но в момент передачи карты у меня были. Они исчезли уже во время вашего хода.

— Тогда я передам ход тебе и выиграю. У меня ведь тоже пусто.

— Ошибаетесь, — я кивнул на пустой стол. — Вы не можете перевести ход, потому что мне нечем крыть и нечего брать. Колода пуста. Руки пусты. Игра зашла в тупик. Это пат. Ситуация неразрешима. Следовательно — ничья.

Пьедестал дрогнул и начал опускаться в песок. Работает.

— Ты мог победить, — прошептал Игорь.

— Зачем, если мы оба можем выжить?

Соседний стол отозвался резким стуком. Лариса щелкнула шашкой. Та с треском выбила последнюю чёрную шашку соперницы за пределы доски.

— Нет! — женский визг резанул по ушам.

[ПОБЕДИТЕЛЬ ЖЕЛТОЙ КОМАНДЫ ОПРЕДЕЛИЛСЯ]

Лариса отшатнулась от стола, сощурила взгляд, прижав ладони к лицу.

Видимо, вспомнила судьбу боксёра.

У её соперницы кожа на голове лопнула и начала медленно сползать, словно обёртка от конфеты.

Женщина закричала, захлёбываясь болью, но через секунду крик оборвался — она исчезла, оставив после себя лишь кровавую дымку.

***

Я переставил короля в сторону. Старик ответил ладьёй.

— Шах, — буднично произнёс он.

— Это… мат?

— Нет, у тебя ещё есть клетка. Вот здесь.

Он ткнул пальцем в поле, которое я в панике проглядел. Я перевёл туда короля.

Старик потянулся к ферзю, занёс руку для удара, но вдруг замер.

— Вильям. Необычное имя. Ты откуда?

— Из… Армении.

В груди всё сжалось в ледяной комок. Я физически ощущал дыхание смерти.

— Что последнее ты помнишь? Из той жизни?

— Я… Ничего.

Пустота.

Самолёт. Мы с родителями летим на море. Это всё. Дальше туман.

— Я тоже ничего не помню, Вильям. Но знаю точно: гордиться мне там было нечем. Я безработный, пьющий. Живу на улице, ем объедки. Зимой — теплотрасса или подъезд, пока не выгонят. Семья? Дети, наверное, давно вычеркнули меня из памяти.

Я уставился на него во все глаза. Не мог этот интеллигентный, спокойный человек быть тем, о ком говорил.

— Но вы же…

— Шахматы — это моё детство, Вильям. А жизнь бомжа — моё настоящее.

Он медленно коснулся пальцем короны своего короля.

— Что вы делаете?

— Вильям, постарайся выжить.

Степан Владимирович толкнул фигуру. Король качнулся и с глухим стуком лёг на бок у края доски.

[ПОБЕДИТЕЛЬ ЗЕЛЕНОЙ КОМАНДЫ ОПРЕДЕЛИЛСЯ]

— Степан Владимирович!

— Не надо, Вильям.

Его тело начало стремительно чернеть, словно обугливаясь изнутри. Широкая тёмная полоса поползла по лицу, кожа вздулась жуткими пузырями. Я зажмурился, не в силах смотреть.

— Почему?!

Ответа не последовало. Когда я открыл глаза, Степан Владимирович исчез.

[ПОЗДРАВЛЯЕМ!]

[ПОБЕДИТЕЛИ КРАСНОЙ, ОРАНЖЕВОЙ, ЖЕЛТОЙ И ЗЕЛЕНОЙ КОМАНДЫ ОПРЕДЕЛИЛИСЬ!]

[КАЖДЫЙ ИЗ ВАС ЗА ПОБЕДУ НАД ОППОНЕНТОМ ПОЛУЧАЕТ ПО ОДНОМУ ЖЕТОНУ. ВЫ МОЖЕТЕ ПОТРАТИТЬ ИХ ДЛЯ УЛУЧШЕНИЯ СВОИХ НАВЫКОВ, ПРОИЗНЕСЯ ВСЛУХ «СПОСОБНОСТЬ»]

[К СОЖАЛЕНИЮ, ДВЕ КОМАНДЫ – ГОЛУБАЯ И СИНЯЯ – ЗАВЕРШИЛИ ИГРУ НИЧЬЕЙ]

[ПО ПРАВИЛАМ, В СЛЕДУЮЩИЙ РАУНД ПРОХОДЯТ ТОЛЬКО 6 ИГРОКОВ]

[ИГРОКИ ПОБЕДИВШИХ КОМАНД В ТЕЧЕНИЕ ДЕСЯТИ МИНУТ ДОЛЖНЫ ПРОГОЛОСОВАТЬ: КАКУЮ ИЗ КОМАНД С НИЧЕЙНЫМ РЕЗУЛЬТАТОМ ИЗГНАТЬ ИЗ ИГРЫ]

[ВРЕМЯ ПОШЛО]

Текст сменился тремя кнопками, зависшими в воздухе:

[ГОЛУБАЯ] [СИНЯЯ] [ВОЗДЕРЖАТЬСЯ]

Глава 3 - Голосование.

Я стоял в полукруге, окружённый почти всеми игроками. Лишь оранжевая, Варвара, держалась в стороне, глядя в лес.

Да, идея с ничьей в дураке оказалась не лучшей. Может, стоило всё-таки выиграть.

Окинув взглядом центр арены, я разглядел участников. Первый – Достон из красной команды. Одолел соперника в боксе. Стоял с довольным видом – ни тени сожаления на лице. Второй – Вильям, парень из Армении, победитель в шахматах. Бледный, с печальным выражением глаз. Третья – Лариса. Обыграла оппонентку в чапаева и даже не дрогнула. Спокойствие её не покидало. Последняя – Варвара, или Варя, из оранжевой команды. Грызла ноготь большого пальца, внимательно нас изучая. Она победила Артёма в русской рулетке.

В моей команде – Игорь, крепкий лысый мужик под сорок. А в противоположной – два старика.

– Ну и что будем делать? – спросил Достон. Он обвёл взглядом тех, кому предстояло голосовать, а потом остановился на мне. Приглядывался, словно оценивал.

– Мы… Мы обязаны выбирать? – спросил Вильям.

Он прятал свой взгляд, оглядывая песок. Его можно было понять: он только что выиграл в шахматы, а цена этой победы была – жизнь человека.

– Либо мы живём, либо они? Я правильно понял? – Игорь шепнул мне на ухо, махнув головой в сторону стариков. Я кивнул.

Высокий, мускулистый, с морщинами, выдающими возраст, он выглядел невозмутимым. Чего не скажешь о двух стариках – те ёрзали на месте, шептались, нервно чесали руки. Один из них выдавил:

– Не голосуйте за нас! Прошу вас, у меня дети, внуки. Мы ещё будем полезны…

– Да! – подхватил второй. Его хриплый, прокуренный голос дрожал. – Я преподаватель ОБЖ, научу вас тут еду добывать, от дождя прятаться. Только не убивайте.

[1 ГОЛОС ЗА КОМАНДУ ГОЛУБЫХ]

"Это мы", – мелькнуло у меня в голове.

Я тяжело выдохнул.

– Кто проголосовал? – Игорь обвёл взглядом толпу.

Достон незаметно спрятал палец, которым только что вертел в воздухе.

Игорь шагнул к нему, глядя сверху вниз.

– Ты?

– Да, я. Они меня убедили.

Игорь рванулся, пытаясь схватить Достона за воротник, но тот ловко увернулся.

– Эй, погодите! – вмешался я. – Давайте сначала всё обсудим.

Я подошёл ближе. Игорь резко повернулся ко мне.

– Мы с тобой сейчас тут сдохнем, Илья. Какое ещё "обсудим"?

– Не спеши, Игорь.

Я оглядел остальных. Лариса стояла, скрестив руки, Варвара сидела на корточках поодаль, уткнувшись лицом в колени. Вильям же, дрожащей рукой, тянулся пальцем вверх.

– Вильям! – он замер. – Ты что делаешь?

– Я… Я не хочу голосовать. Тут можно не участвовать. Вот, – он уставился в одну точку, – написано "воздержаться".

– Вас четверо, Вильям. Если вы разделите голоса два на два, будет ничья. А если ты сейчас потратишь голос впустую, всё кончено. Три голоса выбьют одного из нас.

– Я…

[1 ГОЛОС ЗА КОМАНДУ ГОЛУБЫХ. 1 ГОЛОС БЕЗ УЧЕТА]

– Ты… Ты проголосовал? – В мой голос вплелась дрожащая, пугливая нотка. Сдерживать себя в такой момент было почти невозможно.

– Нет! Это не я!

– Это была я.

Лариса подняла руку. Все обернулись к ней.

– Почему? – спросил Вильям.

– Я не собираюсь в этом участвовать. Разбирайтесь сами.

Она развела руки, и отошла к краю арены, ясно давая понять, что больше не в деле.

– Вильям, послушай, – я повернулся к нему и схватил его за плечи. – Не голосуй против нас. Я знаю, тебе сейчас тяжело, но ты не должен тратить свой голос впустую. Вот, посмотри на неё, – я указал на Варвару. Вильям нерешительно повернул голову. – Видишь? Она в отчаянии. Если ты не проголосуешь ни за кого, и она тоже промолчит, я умру, понимаешь? Против нашей команды уже есть голос. Один, но если вы оба воздержитесь – он станет решающим.

Вильям ушёл в себя, его взгляд затуманился. Я легонько встряхнул его за плечо.

– А…

– Слышишь меня, Вил? Пожалуйста, проголосуй за синих. Тогда у нас и у них будет по одному голосу. Варвара пропустит свой, и получится ничья для обеих команд.

– Но… Я не хочу.

К нам подскочил один из стариков – тот, с хриплым голосом.

– Что он тебе говорит, мальчик?! Не слушай его!

Он оттолкнул меня от Вильяма.

– Я…

– Не голосуй! Он настраивает тебя против нас, чтобы мы погибли!

– Это не так, – попытался возразить я, но старик ударил меня в грудь куда сильнее, чем следовало.

– Эй! – рявкнул Игорь, шагая к нам.

– Послушай, мальчик, мы вам нужны. Этот белобрысый хочет, чтобы ты снова кого-то убил своими руками. Тебе это не нужно. Просто пропусти голос, не бери грех на душу.

[ДО КОНЦА ГОЛОСОВАНИЯ ОСТАЛОСЬ 5 МИНУТ]

– Ты чего творишь, старик?

Игорь схватил старика за шиворот и оттащил назад. Тот плюхнулся на песок, схватившись за руку, и принялся театрально её охать.

– Игорь! Зачем?

– Я видел, что он сделал, – отрезал Игорь. – Он не такая уж рухлядь, какой прикидывается. Давит на жалость. Таких я навидался.

– Вильям, – я повернулся к нему, – послушай. Пожалуйста, проголосуй за них. Времени почти нет. Потом нам нужно будет уговорить Варвару тоже не голосовать. Устроим ничью, Вильям.

Достон, наблюдавший за нами со стороны, хохотнул, махнул рукой и побрёл к краю арены, к Ларисе.

– Пацан, решай быстрее, не тяни, – я глянул на Игоря злобным взглядом, но он проигнорировал, – Выбирай: либо мы, либо они. Я не собираюсь тут сейчас разубеждать тебя. Просто сделай что-нибудь.

Вильям зажмурился, тихо пискнул и ткнул пальцем в воздух.

– Что ты делаешь, Вил!? – крикнул я.

[1 ГОЛОС ЗА ГОЛУБЫХ. 1 ГОЛОС ЗА СИНИХ. 1 ГОЛОС БЕЗ УЧЕТА]

– Всё… – прошептал Вильям и рухнул на песок, видимо, потеряв сознание.

– Варвара! – заорал я и бросился к ней. Она уже стояла в полный рост, протирая опухшие от слёз глаза.

Игорь рванул за мной. Время ещё было. Один из стариков ковылял следом.

– Голосуй за "воздержаться", Варвара! – кричал я во всю глотку.

Я давно не бегал – дыхание перехватило почти сразу, мышцы заныли с непривычки. А Варвара, как назло, отошла на самый дальний край, ещё метров пятьдесят впереди.

Она коснулась пальцем воздуха.

[1 ГОЛОС ЗА ГОЛУБЫХ. 2 ГОЛОСА ЗА СИНИХ. 1 ГОЛОС БЕЗ УЧЕТА]

“Что?”

Старик, бежавший позади, рухнул на песок. Он схватился за сердце, закричал, но крик тут же сменился булькающим хрипом. Через секунду он исчез. Второй старик, тот, что упал на руку, тоже испарился.

Я замер. [ПОЗДРАВЛЯЕМ, В СЛЕДУЮЩИЙ РАУНД ПРОХОДЯТ ШЕСТЬ ИГРОКОВ]

[1 – ДОСТОН ИЗ КОМАНДЫ КРАСНЫХ. 1 ЖЕТОН] [2 – ВАРВАРА ИЗ КОМАНДЫ ОРАНЖЕВЫХ. 2 ЖЕТОНА] [3 – ЛАРИСА ИЗ КОМАНДЫ ЖЕЛТЫХ. 1 ЖЕТОН] [4 – ВИЛЬЯМ ИЗ КОМАНДЫ ЗЕЛЕНЫХ. 2 ЖЕТОНА] [5 – ИЛЬЯ ИЗ КОМАНДЫ ГОЛУБЫХ. 0 ЖЕТОНОВ] [6 – ИГОРЬ ИЗ КОМАНДЫ ГОЛУБЫХ. 0 ЖЕТОНОВ]

[ЖЕТОНЫ БЫЛИ РАСПРЕДЕЛЕНЫ СРЕДИ ТЕХ, КТО ИЗБАВИЛСЯ ОТ ОППОНЕНТОВ]

[2 ЖЕТОНА ЗА СИНЮЮ КОМАНДУ БЫЛИ РАСПРЕДЕЛЕНЫ МЕЖДУ ТЕМИ, КТО ПРОГОЛОСОВАЛ ЗА ВЫБЫВАНИЕ ЭТОЙ КОМАНДЫ ИЗ ИГРЫ]

[СЛЕДУЮЩИЙ РАУНД НАЧНЕТСЯ ЧЕРЕЗ 14 ЧАСОВ]

Глава 4 - Ночь.

Я очнулся от толчка в плечо. Резко вскочил, сердце заколотилось от испуга.

– Что?! – выкрикнул я.

– Успокойся. Всё свои.

Кулаки разжались сами собой.

Вечер, темнота. Рядом сидел тот белобрысый мужчина, что уговаривал меня голосовать – кажется, Илья. Чуть поодаль устроился Игорь, высокий и суровый.

– Всё закончилось?

Илья тяжело выдохнул.

– Не-а, не закончилось. Но ты молодец, – он поднял на меня взгляд. – Если бы ты тогда не проголосовал, нас бы уже не было.

– Ты… Правда так думаешь?

– Уверен, – тихо ответил он.

Он что-то чертил палкой на песке. Я присмотрелся.

Наши имена.

– А где остальные?

– Херней страдают, – прогудел Игорь. – Лариса с Достоном скорешились, ушли куда-то. Планы, видать, строят.

– Как и мы, Игорь, – усмехнулся Илья. – Это нормально, что люди разбрелись. Главное – мы в большинстве.

– А что с той девочкой?

Её имя вылетело из головы. Да и вообще, последние события – как в тумане. Только смерть Степана Владимировича отпечаталась ярко. Его доброе лицо до сих пор стоит перед глазами, стоит их закрыть.

Я не выдержал, сел на корточки, прикрыл лицо ладонью и тихо заплакал.

Что я натворил? Почему я здесь?

– Почему? – прошептал я. – Почему нас заставляют убивать друг друга?

Слёзы текли ручьём, губы дрожали. Я пытался взять себя в руки, но всё только хуже становилось.

На плечо легла рука.

– Не переживай, Вил. Раз мы здесь, значит, на то есть причина.

Илья смотрел в лес, будто выискивал что-то. Я вытер глаза.

Нужно успокоиться. Нельзя раскисать.

– Почему ты так думаешь? – голос всё ещё дрожал.

– У меня был рак, – Илья замолчал на миг. – Последние полгода я не мог ходить. Всё было настолько плохо, что даже экспериментальные методы лечения бросили. Я просто ждал смерти, – он посмотрел на свою ладонь, сжал и разжал её. – А теперь я бегаю. Значит, я уже умер. Другого объяснения нет.

– Что? – я замер, глаза округлились. – Ты уверен? Это… нереально.

– А то, что перед глазами эта хрень выскакивает, для тебя нормально? – Игорь покрутил пальцем в воздухе.

Точно… Система Остров. Эти надписи перед глазами.

– Скорее всего, это что-то вроде реинкарнации, – продолжил Илья. – Кто выживет, получит шанс переродиться. Так мне кажется.

Он встал, размял плечи.

– А я думаю, мы в аду, – буркнул Игорь, сидя на бревне и ломая ветки.

Я взглянул на него.

Суровый, будто высеченный из камня. Похож на военного.

– В аду?

– Да. Я много всякой хрени в жизни сделал, за такое по головке не гладят.

– А ты… вы… Вы помните, как умерли? Я почти ничего не помню. Если мы мертвы, я же должен знать, как это случилось.

– Хер его знает, пацан, – Игорь поднялся. – Я тоже ничего не помню. Илья, я за трутом пошёл. Ты ищи сухие ветки. А ты, – он кивнул мне, – Вильям. Ну и имя же у тебя. Ищи что-нибудь, чтобы ночлег построить. Подтащи брёвна какие-нибудь.

– Хорошо.

Я тяжело встал, попытавшись взять себя в руки.

– Не переживай, Вил, – Илья уже собрался идти, но обернулся. – Уверен, у всего этого есть смысл.

***

– Ну что у тебя там?

Я смотрела на Достона. Он красовался своими жалкими мышцами.

– Не знаю, – бросил он. – Вроде ничего не поменялось.

– Что тебе написали?

– «Открыта способность любителя прокатиться с ветерком. Теперь ваши движения обладают невообразимой скоростью». Что-то такое, хрен разберёшь. Но я ничего не чувствую.

Этот идиот замахнулся на дерево, ударил и тут же заскулил, тряся рукой. Безнадёга.

– Ладно, пойду со своей способностью разбираться.

– Слушай, а у тебя тоже один жетон, да?

Я глянула на него. Его взгляд стал цепким, оценивающим. Думает, сможет мной воспользоваться.

– Один. Забыл, что ли? Два жетона у Вильяма с Варварой. Они голосовали за смерть стариков.

– А, точно. Но это нечестно. Почему им жетоны дали, а мне нет?

– А ты забыл за кого ты голосовал?

– Ну да, тоже верно… Но всё равно нечестно. Надо бы у них жетоны отжать.

– Да щас, разбежались они нам что-то отдавать. Всё, не отвлекай, дай с способностью разобраться.

– Ага.

Он снова уставился на меня. Ждёт, что выложу всё что знаю, чтобы потом использовать. Интересно, понимает ли он, насколько шаткий у нас союз? Или слишком туп, чтобы это осознать?

– Способность, – сказала я.

[ДЛЯ РАСКРЫТИЯ ВАШЕЙ СПОСОБНОСТИ ТРЕБУЕТСЯ 1 ЖЕТОН]

[В ДАННЫЙ МОМЕНТ У ВАС 1 ЖЕТОН]

– Раскрыть.

[ТОЛЕРАНТНОСТЬ]

[ТЕПЕРЬ ПРОТИВ ВАС НЕ ДЕЙСТВУЮТ ЯДЫ, ХИМИЧЕСКОЕ РАЗДРАЖЕНИЕ, ВИРУСНЫЕ, БАКТЕРИАЛЬНЫЕ И ИНЫЕ ИНФЕКЦИИ. БОЛЕЕ ТОГО, ВСЕ ЭТИ НЕГАТИВНЫЕ ФАКТОРЫ ИМЕЮТ ПРОТИВОПОЛОЖНЫЙ ЭФФЕКТ]

[ПОИГРАЙТЕСЬ С ЭТИМ. ВАМ ПОНРАВИТСЯ!]

– Ну что там?

– Ничего интересного.

Он шагнул ко мне и прижал к дереву.

– В смысле “ничего интересного”? Ну-ка давай выкладывай. Какого хера я тебе свои карты раскрываю, а ты мне – нет?

– Бесполезная способность. Яды на меня больше не действуют.

– Серьёзно? И всё?

– Ага.

– Что-то ты недоговариваешь.

Его смуглое лицо придвинулось ближе. Щетинистая борода защекотала мне нос.

– Ты меня запугать хочешь или засосать?

Он убрал свою руку.

– Дура. Не о том думаешь в нашей ситуации.

– Я тебе говорю правду, – я помассировала плечо, которым уткнулась в дерево, – всякая химия, как я поняла, тоже не сработает.

– Может, проверим? – Достон оглянулся.

– И как?

Он обвёл взглядом округу, нагнулся к земле и поманил меня рукой.

– Что там?

– Глянь, тухлятина. Полевая мышь. Попробуешь?

– А ты на хер пойти не хочешь?

– Да ладно тебе, чего сразу? Если яды не берут, тебе бояться нечего.

– Твоя скорость так-то тоже не в самом лучшем свете себя показала. Не хочу я жрать это.

– Слушай, а если у меня спид, я, выходит, могу тебя трахнуть без проблем?

Он оскалился в мерзкой волчьей ухмылке.

– Не шути так.

– А что такого? Обиделась?

– Я сказала – не шути так.

– Ладно, чего ты? Если задело – больше не буду. А насчёт способности… Может, морскую воду попробуешь? Или ягод каких-нибудь набрать?

Я задумалась. А ведь и правда. Если способность работает, как заявлено, морская вода мне не повредит. По крайней мере, можно проверить.

– Ладно, пошли.

– Я не болею спидом, если вдруг чо.

– Мне насрать.

***

Найти что-то тяжёлое для шалаша оказалось сложнее, чем я думал. В поисках полезного я добрался аж до берега.

Жёлтый песок и голубое море выглядели так, будто их сняли с открытки из интернета.

Смеркалось, но солнце не уходило за горизонт. Оглядев небо, я понял, что его, в общем-то, и нет.

– Куда же мы попали?..

Вода вызывала странное чувство: пугала и в то же время казалась знакомой. Будто я уже видел этот берег. Не просто воду, а именно его. Странно, ведь в моей родной стране моря нет, и я там никогда не бывал.

Хотя мы с родителями собирались туда лететь. Или уже полетели? Провал в памяти превратил всё в кашу.

Я помнил самолёт, вид из окна. Родителей в наушниках, смотрящих фильм рядом.

Но как мы приземлились – не помнил.

Пройдя дальше вдоль берега, я заметил Варвару – ту девочку, что играла в русскую рулетку. Хотя "девочкой" её называть не совсем правильно, ей, наверное, уже восемнадцать.

– Эй! – крикнул я и помахал рукой.

Она быстро глянула на меня и вернулась обратно разглядывать что-то на песке. Я подошел ближе.

– Что делаешь?

– Лезвие.

Она показала мне квадратик заостренного металла. Отец такой использует для своего бритвенного станка. Очень острая штука.

– Откуда оно у тебя?

– Лежало здесь.

Она кивнула в сторону берега.

С виду она казалась спокойной, равнодушной. Но её слёзы на песчаной арене забыть было трудно.

– Сомневаюсь, что оно нам пригодится.

– Я вспомнила.

– М?

Она отвечает какими-то обрывками. Непонятно, что у неё в голове.

– Не важно.

Она поднялась, собираясь уйти в лес.

– Вспомнила то, что забыла? – ну и глупость я сморозил, – В том смысле, что.. Ну, ты тоже не помнишь последние воспоминания, да? Их вспомнила?

– Я тебе в любом случае не отвечу.

– Почему?

Она глянула на меня строгим взглядом. За её яркой косметикой, которая уже превратилась в размазанное нечто, скрывалось что-то страшное. Не в том плане, что у неё шрамы там какие-то, просто она серьезнее, чем выглядит. Это ощущается.

– Мы соперники.

И ушла в лес.

Серьёзно? Вот так всё и решается? Конечно, она вправе не говорить, если не хочет, но разве не лучше сейчас искать союзников, а не действовать в одиночку?

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Ладно, пусть одна, если ей так угодно.

Поискал ещё что-нибудь полезное на берегу, но в конечном счёте вернулся к нашему "лагерю" с пустыми руками. Там уже сидели Илья с Игорем, о чём-то переговариваясь.

– Простите, я не смог ничего найти.

– Ой, Вил, а мы как раз о тебе говорили.

– Правда?

Я присел рядом с ними. Игорь возился с какой-то странной штукой для разведения огня – две палки, скреплённые посередине шнурком. Он натягивал его в разные стороны, держа одну из палок. Это напоминало ручную дрель, только вместо сверления она должна была высечь искру на куске дерева.

– Ага, – продолжил Илья. – У тебя же сейчас два жетона, я прав?

– Какие жетоны?

– Скажи "способность".

– Способность, – повторил я машинально.

[ДЛЯ РАСКРЫТИЯ ВАШЕЙ СПОСОБНОСТИ ТРЕБУЕТСЯ 1 ЖЕТОН]

[В ДАННЫЙ МОМЕНТ У ВАС 2 ЖЕТОНА]

– Ой, тут снова этот текст.

В груди резко кольнуло от страха. Эти надписи перед глазами у меня ничего хорошего не предвещали.

– Что пишут? – спросил Илья.

– Цена раскрытия способности – один жетон, а всего у меня их два.

– Вот оно как. А у нас с Игорем по нулям.

Игорь на мгновение замедлил движения и бросил на меня короткий взгляд.

– А почему у вас их нет?

– Потому что мы никого не выбили из игры. А ты выбил двоих.

Он не стал уточнять, кого именно, но и так было ясно: Степан Владимирович и синяя команда, за которую я проголосовал.

– И что мне делать?

– Мы с Игорем поговорили и хотели предложить тебе и Варваре передать нам по одному жетону, чтобы шансы у всех были равны. Следующие игры могут быть командными, и будет паршиво, если двое из нас останутся без способностей. А взамен мы готовы предложить вам с Варей полноценную помощь в любых вопросах.

– Что? Способности?

– Ну что ж ты такой твердолобый, – буркнул Игорь, продолжая разжигать огонь.

– Смотри, Вильям, – Илья начал объяснять, активно жестикулируя руками, чтобы я понял проще. – Мы сейчас в игре, а жетоны – это как валюта. За них можно открывать способности, о которых мы пока мало что знаем. Я уверен, жетоны можно передавать. Да и вообще, проверь карманы, может, они там лежат физически.

Илья замолчал. Я сунул руку в карман.

Там обнаружились два тонких восьмиугольника размером с монету. Пока я их рассматривал, Илья и Игорь уставились на них. Игорь даже бросил крутить свою конструкцию.

– Жетоны…

– Ага. Мы бы хотели, чтобы ты отдал нам один, а второй пусть передаст Варя. Тогда у всех будет поровну.

Я смотрел на два металлических кусочка в руке – они слегка поблёскивали жёлтым. Я не совсем понимал их ценность, но Илья мне помогает, и я не мог просто так это проигнорировать.

– Держи, – я протянул один восьмиугольник.

– Ты… Ты уверен? Всё обдумал? – Илья вдруг запнулся, что меня удивило. Обычно он говорил чётко, без колебаний.

– Ага. Я согласен.

– Хорошо. Тогда ты заключил с нами сделку. Ты помог нам – мы поможем тебе.

Илья взял жетон и сунул его в карман. Игорь вернулся к своему инструменту.

– А теперь давай активируем способности и посмотрим, что там у нас.

– Хорошо. Способность.

[ДЛЯ РАСКРЫТИЯ ВАШЕЙ СПОСОБНОСТИ ТРЕБУЕТСЯ 1 ЖЕТОН]

[В ДАННЫЙ МОМЕНТ У ВАС 1 ЖЕТОН]

– Раскройте, пожалуйста.

[ОТВАЖНЫЙ ГЕРОЙ]

[ОТНЫНЕ ВЫ ПРАКТИЧЕСКИ НЕУЯЗВИМЫ ДЛЯ ЛЮБОГО ФИЗИЧЕСКОГО ПОВРЕЖДЕНИЯ, ВКЛЮЧАЯ МЕХАНИЧЕСКОЕ, ТЕРМИЧЕСКОЕ И ПРОЧИЕ ВИДЫ ВОЗДЕЙСТВИЯ.]

– Что там?

– Пишут, что у меня неуязвимость какая-то. От физического воздействия.

– Ты уверен? Это очень мощно, Вильям, если ты не ошибся.

– А как проверить?

Илья поискал под ногами острый камень и протянул мне.

– Попробуй оставить царапину на коже.

Я взял камень и провёл по руке. Ничего. Нажал сильнее, потом изо всех сил. Ничего. Камень упорно не хотел меня ранить.

– Господь всемогущий, – прошептал я. Мой разум отказывался верить увиденному.

– Ага, похоже, он и есть. Я пока не знаю, что у остальных, но твоя способность, кажется, очень сильная.

– А у тебя что?

– Сейчас посмотрим, – Илья сказал "способность", затем "раскрыть", подождал пару секунд, нахмурился и продолжил: – У меня мутации. Могу менять своё тело.

– Ого, наверное, тоже круто.

– Не уверен.

Он посмотрел на свою руку, зажмурился, и ладонь начала расти. Ногти почернели, заострились, вытянулись. Рука стала шире раза в два и длиннее в полтора. На коже проступили чешуйки и перья, покрывшие её полностью.

Илья повернул ладонь к себе, схватил камень с земли, сжал кулак – и тот рассыпался в пыль, просочившись сквозь пальцы.

– Ничего себе, – выдохнул я.

Игорь наблюдал с настороженным видом.

Через пару секунд рука вернулась в норму.

– Забавно, что способность связана с моей болезнью. Интересно. Но да, она тоже неплохая.

– Это всё слишком нереально. Как будто сплю, – прошептал я.

– Надо привыкать к нашей новой реальности, Вил. Если будешь слишком долго в шоке, не сможешь думать трезво. А потеряешь контроль над ситуацией – проиграешь.

Игорь принялся сильно дуть на кучку опилок, скатанных в комок. Оттуда пополз дымок.

– Ух, чёрт! – крикнул Илья, подскочил к Игорю и начал дуть вместе с ним.

Секунда, две – и вспыхнуло пламя. Впервые я увидел на лице Игоря довольную улыбку. Он взял кусок коры, поджёг его и принялся разводить костёр.

– Ну вот, теперь сможем тут выспаться, – сказал Игорь.

– Ага, новый раунд после рассвета, надо набраться сил.

Илья стал раскладывать траву и сухие ветки, сооружая что-то вроде лежанок для ночлега.

– Новый раунд? Так быстро?

– Ну как быстро, Вилка, – меня ещё никто так не называл, – часов восемь-девять ещё есть. Хорошо, что система вообще даёт нам передышку.

– На отдых ли? – уточнил Игорь, подкладывая дрова в огонь.

Илья улёгся на кучу веток с травой, заложив руки за голову, и уставился вверх – на кроны деревьев.

– Думаешь, это время не для отдыха?

– Уверен, оно нам не для расслабления дано. Поубивать друг друга – вот зачем, – Игорь шмыгнул носом. Я заметил татуировку у него на плече.

– Вы военный? – спросил я.

Он хотел что-то ответить, но после моего вопроса бросил на меня резкий взгляд. Мне стало не по себе.

– Так вот, – вмешался Илья, чтобы разрядить обстановку, – может, за этот перерыв нам стоит скоординироваться? Сделать так, чтобы в следующем раунде выжило побольше людей?

– И как ты их найдёшь? Лариса с Достоном свалили неизвестно куда. Варвара, мелкая зараза, вообще от всех сбежала. Шляется где-то. А мне её жетон нужен.

– Я её видел, – сказал я, и оба тут же уставились на меня. – На берегу… Мы поговорили, и она ушла в лес. Туда где-то, – я махнул рукой в сторону, где, кажется, была песчаная арена.

– Надо её найти, – решительно сказал Игорь.

– Вечереет уже. Может, выспимся лучше? – предложил Илья.

– Не, ни хрена. Утром новое испытание. Надо жетон добыть поскорее. Я тут сейчас самый слабый.

Мы замолчали. Я бы отдал Игорю жетон, если б он так нужен был, но свой уже потратил. Странно, что Илья тоже сразу использовал свой. Может, они заранее решили, кому что достанется?

– Ладно, пошёл искать эту малявку, – Игорь поднялся. – Илья, следи за костром.

Он направился в лес.

– Постой, – окликнул Илья, приподнявшись на локте. – Может, вместе сходим?

– Не надо. Ждите.

– Окей.

И он скрылся в лесу.

***

Я лежала в ванной, кожа покраснела, местами покрылась сыпью. Я поискала симптомы в интернете, потом записалась к врачу. Через два дня мне сказали, что у меня ВИЧ.

Той ночью я долго плакала. Мой парень был в другом городе, встречал Новый год с родителями, а я сидела одна, как дура, и не знала, что делать дальше.

Я не задавалась вопросом, откуда у меня ВИЧ, – и так было ясно, из-за кого. От этого становилось ещё больнее: я сама во всём виновата.

Я хваталась за волосы, кричала в истерике, била себя головой о дверной косяк.

Да, это моя вина. Я сама подписала себе смертный приговор. Никого не винила. Но от этого легче не становилось.

В тот вечер мысли утихли, только когда я снова легла в ванну и взяла лезвие.

Я часто резала себя, вымещая гнев и разочарование в жизни. Ляжки, запястья. Но каждый раз, делая это, я в глубине души надеялась выжить. Что кто-то пожалеет меня, объяснит, как жить дальше. Полюбит.

Теперь это потеряло смысл. Когда сталкиваешься с проблемой, которую не решить, пора перестать быть ребёнком и действовать решительно.

На моей кисти остался длинный красный след.

– А, вот и ты, – раздался грубый низкий голос.

Я открыла глаза и резко села. Из леса ко мне вышел тот взрослый мужчина, что играл в карты с Ильёй.

Встала и отступила ближе к песчаной арене, где мы недавно сражались.

– Что вам нужно?

– Слышь, я не собираюсь долго болтать. Давай сюда свой жетон, и я уйду.

Он имел в виду те многоугольники, что лежали у меня в кармане.

– Нет! – крикнула я. Надо сразу показать, что делиться я не намерена.

– Это не просьба была. Давай один жетон, и я свалю.

– Нет, не дам!

Он шагнул ближе. Я резко развернулась, чтобы рвануть прочь, но он оказался быстрее – догнал в два счета. Схватил за плечи, одну руку сжал на моей шее так, что дыхание перехватило. Второй начал шарить по карманам. Я вцепилась зубами в ту руку, что душила меня.

– Ах ты, сучка! – взвыл он.

Он разжал хватку. Я крутнулась к нему лицом. Он потряс укушенной рукой, словно отгоняя боль, а потом резко врезал мне кулаком по носу. В глазах потемнело, я рухнула на спину. Из разбитого носа хлынула кровь.

– Ну и где они? – шипел он, роясь в моих карманах.

– Иди нахер, – прохрипела я. Ответом был удар в челюсть. Я закашлялась, сплюнула.

– Где… – начал он, но замер. Что-то просвистело перед его лицом. Вжик – и его ухо шлепнулось на землю.

Он отшатнулся, глаза округлились от ужаса. Я медленно поднялась во весь рост. Кровь из моего носа тонкой струйкой взмыла вверх, застывая в воздухе острыми лезвиями.

Мужик схватился за висок, посмотрел на окровавленную ладонь, потом снова прижал руку к тому месту, где только что было ухо. Кровь из моего носа перестала течь, но иглы всё ещё парили вокруг меня.

Моя способность, "Самобичевание", давала мне власть над собственной кровью – я могла придавать ей любую форму. Одной иглой я бы прикончила его, захоти я этого.

– Я… погоди! — выдавил он.

– Съебись отсюда нахуй!

Мой крик эхом разнесся по лесу. Он развернулся, споткнулся и бросился бежать. Я направила кровавые иглы в землю – они вонзились с глухим стуком.

***

– Слышала? — спросил Достон.

– Ага. Пошли.

– Погоди, попей сначала.

Мы сидели на берегу. Уже давно завечерело. Я зачерпнула морскую воду ладонями, поднесла к лицу. Запах соли ударил в нос. Сделала глоток. Обычная солёная дрянь. Сплюнула обратно.

– Ну как? – поинтересовался он.

– Ничего особенного. Просто вода.

– Ладно, двинули тогда.

Я пару раз промочила рот слюной и сплюнула. Гадость.

Пройдя немного по лесу – остров оказался не таким большим, как я думала, – мы дошли до центра песчаной арены.

Там, на корточках, сидела Варвара и снова ныла. Терпеть не могу таких – истеричек и плакс.

– Эй, Варвара, чего сопли жуёшь? – крикнул Достон. – Случилось что?

Она вскинула голову. Чёрная тушь размазалась по лицу до самого подбородка. Меня чуть не вывернуло от отвращения.

– Вам что-то от меня надо? – протянула она, вытянув лицо.

– Да нет, просто орала ты знатно. Думали, может, помочь чем, – отозвался Достон, размахивая руками, будто какой-то борец на ринге. Показушничал от скуки.

Вдруг его рука задрожала. Он глянул на неё, рубанул по воздуху – и хлопок. Уши заложило, я зажала их ладонями. Достон что-то радостно прокричал – я не расслышала – и снова махнул рукой. Вибрация докатилась до меня.

Рывок корпусом – и он понёсся по арене, нарезая круги вокруг нас. Один, два, три. За секунду он успевал несколько раз обогнуть поляну, поднимая клубы пыли, как какой-то чертов супергерой. Наконец остановился между мной и Варварой, сияя довольной улыбкой.

Я отпустила уши.

– Ты идиот?

– Слышь, не воняй. Видала, что я могу?

Он тяжело дышал, жадно глотая воздух.

– Слышала. Ты почему не предупреждаешь?

Внезапно передо мной появился текст.

[В ТЕЧЕНИЕ 30 МИНУТ ВАМ ВСЕМ НУЖНО СОБРАТЬСЯ НА ПЕСЧАНОЙ АРЕНЕ]

[НАСТАЛО ВРЕМЯ РАСКРЫТЬ ПРИЧИНУ ВАШЕГО ПРЕБЫВАНИЯ В ЭТОМ МЕСТЕ]

Глава 5 - Арена.

– Что с тобой стряслось? – Илья с удивлением косился на Игоря.

Игорь заявился через пару минут после того, как нам пришло оповещение собраться на арене. Мы с Ильей не сразу заметили, что он ранен: он прижимал футболку к виску и что-то бормотал под нос.

– Эта мерзавка меня порезала, – Игорь отнял окровавленную футболку, явив нам всю картину.

Оказалось, он не просто ухо поранил – его полностью отрезали. Теперь на том месте зияло маленькое кровоточащее отверстие в черепе.

Я отвернулся, борясь с подступившей тошнотой.

– Это она сделала? — выдавил Илья, явно в шоке.

– Ага. Ни хера она мне не дала. Сама уже свою способность активировала, всякой хренью пуляется.

– В каком плане? Объясни подробней – допытывал Илья.

– Илья, без обид, иди нахер. Не до этого сейчас.

Игорь развернул футболку и кое-как свернул её, стараясь оставить побольше сухой ткани на виду.

Илья шумно выдохнул, хлопнул меня по плечу.

– Ты как? Держишься?

– Да, нормально.

Я отрыгнул, сплюнул на землю – рвоту удалось сдержать. Повернулся обратно.

– Что дальше делать будем? Там задание, – Илья кивнул в сторону леса, где виднелась песчаная арена.

– Я к этой психопатке возвращаться не собираюсь, – буркнул Игорь. – Идите без меня.

– Ты серьёзно? Думаешь, если задание провалишь, это просто так сойдёт?

– Лучше всё-таки вместе пойти, — добавил я.

– Ладно, чёрт с ней, – Игорь поднялся, порылся среди веток, выбрал палку покрепче, пару раз стукнул ею по земле, проверяя на прочность, и направился в сторону арены. – Пошли.

Я переглянулся с Ильей, мы встали и направились вслед за Игорем, который удивительно быстро поменял своё решение.

***

Я шлепнул кулаком по воздуху, звуковой барьер прорвался, девчонки опять закрыли ушки.

– Ещё раз так сделаешь – я тебе этот кулак в задницу запихну, – произнесла моя милашка.

– За базар отвечаешь?

– Какой к чёрту базар? Ты совсем неадекватный?

Мой котик рычит как тигрица. Уф, настоящая королева тигров. Ну ничего, и не таких укрощали.

Я ещё раз ударил по воздуху кулаком.

Она двинулась ко мне, я принял оборонительную стойку, размахивая кулаками. Но тут перед глазами всплыл текст.

[ПРОМЕЖУТОЧНОЕ ИСПЫТАНИЕ – ГОЛОСОВАНИЕ]

[В ТЕЧЕНИЕ ЧАСА У ВАС ЕСТЬ ВРЕМЯ ПРОЙТИ К БЕРЕГУ И ПОСТАРАТЬСЯ НАЙТИ ОСКОЛКИ ВАШЕГО ПРОШЛОГО]

[ОНИ ВАМ ПОДСКАЖУТ ПРИЧИНУ ВАШЕГО НАХОЖДЕНИЯ НА ЭТОМ ОСТРОВЕ]

[ЧЕРЕЗ ЧАС ВАМ ПРЕДСТОИТ ПРОГОЛОСОВАТЬ ЗА ЧЕЛОВЕКА, КОТОРОГО ВЫ ХОТИТЕ НОМИНИРОВАТЬ НА ВЫБЫВАНИЕ]

Голосование, значит. Ну, этого стоило ожидать. Не оставили бы нас просто так в покое. Только зачем тогда эти способности? Чисто покрасоваться?

Из леса показались наши трое "героев": белый, лысый и пугливый.

Подошли ближе, белый крикнул:

– Задание все видели?

Я вместо ответа хлопнул по воздуху кулаком. Все трое уставились на меня – кто с испугом, кто с откровенным шоком. Я ухмыльнулся: похоже, они ещё не разобрались в своих силах так, как я.

– Ладно, – продолжил белый, – вот что я думаю. Сейчас идём к берегу…

Я рванул к нему, за долю секунды преодолев пару метров, легонько шлёпнул по щеке и вернулся на место.

Он приложил руку к лицу, глядя на меня с недоумением.

– Ты зачем это сделал?

– Я? Я ничего не делал.

Второй – лысый – распетушился, палку приподнял, в мою сторону пошел. Хоть и грязной тряпкой свою морду прикрывает, всё равно пытается показать, кто тут самец.

— Хватит, Достон, — вмешалась Лариса, незаметно подобравшись ко мне.

– Игорь, стой, – тормозит лысого белобрысый. – Народ, повторюсь, нам надо пройтись к берегу, – еле сдержался, чтобы ещё раз не лещануть, – потом соберёмся тут и просто поговорим. У нас куча времени, нам некуда торопиться. Нельзя, чтобы это голосование прошло как предыдущее. Мы должны всё обсудить, прежде чем принимать решение.

Ага, фиг я его сейчас слушать буду. Кого он из себя возомнил?

– Слышь, ты тут главным решил стать?

– Что? Нет! Я вовсе не собираюсь быть капитаном, просто хочу, чтобы мы все осознали серьёзность нашего положения.

– Я со своими положениями как-нибудь без тебя обойдусь, хорошо?

На меня посмотрел пугливый смугленький пацан, пошёл в мою сторону.

– Почему ты себя так ведёшь? Мы тебе разве что-то сделали?

Ого, а он, оказывается, умеет голос подавать. Я быстро подлетел к нему, смотрю сверху вниз.

***

Я смотрел на него снизу вверх. Как же он меня достал своим постоянным неадекватным поведением. Почему он не понимает, что тут люди умирают?

– Что? – произношу я.

– Рот закрой, хорошо?

– В смысле? – встрепенулся я. Что-то я этого не ожидал.

– Не суйся в дела взрослых, пацан.

– Мне двадцать.

– И чо? Может, тебе чапалаха всадить, чтобы успокоился?

– Попробуй.

– Я его сейчас тут прикончу, – прорычал Игорь, шагая к нам.

– Стоп! – крикнул Илья, бросаясь в нашу сторону.

Лариса тоже подошла, только Варя осталась в стороне, наблюдая издали.

Лариса мягко оттащила Достона за плечо, а Илья крепко схватил Игоря за предплечья, не давая тому рвануть следом.

– Да пошли они нахер, – бросил Игорь, оглядывая нас. – Нас тут трое, сами решим, кого выкинуть.

– Давайте сначала к берегу сходим, ладно? – предложил Илья.

– Я там уже был, ничего интересного, – отозвался я.

– Ну, ещё раз глянем. Сообщение же не просто так пришло. Пошли, Игорь?

Он прикрыл глаза, тяжело выдохнул.

– Ага, двинули.

Путь был недолгий, до берега идти было минут десять от силы. Я не сразу заметил, что вслед за нами троими пошел четвертый человек.

– Варя? – удивился я.

***

– Отойдем? – спрашивает меня Варвара.

Я отпускаю футболку с виска, чтобы прислушаться к тому, что она сказала, но левое ухо больше не слышит. Вообще.

Прикладываю тыльную сторону ладони к тому обрубку, что остался – немного кровит.

Выкидываю футболку в сторону.

– Что ты говоришь?

Я гляжу на эту мерзавку. Она прекрасно помнит, что она натворила и у неё ещё хватает наглости обращаться ко мне лично.

Но она меня не боится, понятное дело. Догадывается, что я ничего против неё сделать не смогу. Её способность слишком сильная.

– Мы можем отойти?

– Я к берегу иду.

– Это ненадолго.

И что она от меня хочет? Убить, может, собирается.

Я остановился

А давай. Пусть посмеет. Я хоть и раненый, но биться ещё смогу.

– Пошли. Илья, Вильям, идите дальше, я догоню.

– А? Ладно, – отозвался Илья, бросив на нас хмурый взгляд.

Мы отошли недалеко.

– Что тебе нужно?

– Вот.

Она протянула мне золотой восьмиугольник. Такой же, как у Вильяма.

И что это значит? Мой взгляд сузился.

– И что ты хочешь за него?

– Не голосуй против меня, ладно?

– Хм.

Какое мелочное требование. Сомневаюсь, что кто-то в принципе стал бы голосовать против неё в этом раунде. Тут один петух намного громогласнее есть.

Я забрал восьмиугольник.

– Хорошо.

Пошёл к Илье и Вильяму, но тут Варвара добавила мне вслед:

– Не голосовать вообще никогда.

– Хорошо.

– Прости меня.

Я оглянулся.

– За это? – ткнул пальцем в обрубок уха. – Не парься. Это, мать твою, ерунда.

– Хорошо…

– Думаешь, одних слов хватит? – я развернулся и шагнул к ней. – Ладно, я человек слова. Обещал не голосовать – не буду. Но дай мне шанс, и я тебя так уделаю, сучка, что ты это навсегда запомнишь.

Я смотрел прямо в её жалкие, бегающие глазки. Она не выдерживала взгляда. Обычная крыса, которая хочет тихой сапой победить. Пытается из себя строить стратега, но мною манипулировать не выйдет. Я насмотрелся на таких, как она, ещё в тюрьме.

– Ладно, – прошептала она.

– А теперь вали к своим дружкам, тебя тут не ждут.

Она ушла. А я вернулся к своим.

***

– Ну что там? – спросил я Игоря.

– Она мне жетон дала.

– Серьёзно?

Обернулся к нему. Если это правда, наша команда станет куда сильнее. Отличные новости.

– И какая у тебя способность?

– Пока не знаю.

– Вил, погоди, – сказал я. – Давай, Игорь, выясняй, это важно.

– Может, сначала дойдём?

– Это подождёт. Давай, нам нужно знать.

Игорь глянул на нас с Вильямом, подумал и решился. Пробормотал пару фраз, вчитался в текст перед глазами и начал:

– Способность “Заключение”.

– И что она делает?

– Сейчас разберусь.

Игорь уставился на свои руки, повертел их, разглядывая с тыльной стороны и ладоней. Потом сжал кулаки. Из кожи медленно полезли звенья цепи. С металлическим лязгом они, словно змеи, обвили его руку. Свиснув с ладони, цепи упали к земле, как лианы.

Он взмахнул рукой – цепи хлестнули по земле, оставив глубокие борозды. Вытянул руку в сторону – цепи обхватили дерево, и Игорь подтянулся к нему.

– Ого, – выдохнул Вильям.

– Да, круто, – согласился я.

– Теперь моя способность уже не кажется такой мощной.

– С чего вдруг? – я повернулся к Вилу, пока Игорь втягивал цепи обратно в руку. – Ты же понимаешь, что эти цепи тебе ничего не сделают?

– Думаешь?

– Можем проверить.

– Давай не сейчас, у нас же задание.

– Игорь! – крикнул я. – Хватай Вила за лодыжку и тяни на себя!

– Без базара, – ухмыльнулся Игорь.

– Вот чёрт…

Цепи рванули к нам. Я рефлекторно зажмурился, выставив руки. Они обвили ноги Вильяма, тот рухнул на землю, когда Игорь потянул на себя.

Вил проехался по грязи, ударился о камень, подлетел и снова шлёпнулся. Игорь отпустил цепи.

Вильям упёрся руками в землю и встал. Выплюнул ветку изо рта.

– Спасибо, Илья! Очень весёлая поездка!

Он злился, но на лице всё равно мелькала улыбка. Радовался, что его способность всё-таки полезна для команды.

Я тоже усмехнулся, пока Вильям отряхивал грязь. На нём не было ни царапины.

Вскоре мы дошли до пляжа. Над гладью воды раскинулась ночь. Ни звёзд, ни луны, ни облаков. Я подошёл к берегу, осматриваясь, и сразу заметил пакет.

– Эй! – окликнул я ребят, что обшаривали берег. Они подошли.

– Что там? – спросил Игорь.

– Вот, – указал я на пакет.

Вильям поднял его, осмотрел.

– Написано: “натрия хлорид”.

– Это физраствор, – в голове всплыли воспоминания о больнице.

– Твой? – Игорь глянул на меня.

– Похоже.

Я взял пакет, ощупал. Точно, физраствор.

И тут меня накрыли воспоминания.

***

Я лежал на хирургическом столе. Вокруг суетилась толпа врачей, над телом слепила яркая лампа, которую медбрат поправлял по указке хирурга.

Врачи шептались, решая, откуда начать разрез. Моя хирург – невысокая женщина – уже не раз оперировала меня. Лучшая в нашем городе.

– Как дела, Илья? Держишься?

– Нормально, – выдавил я.

Говорить было больно, во рту пересохло, но пить до операции нельзя.

– Сейчас начнём, седацию не будем делать – наркоз слишком рискован. Потерпишь?

– Да.

Хотя, если честно, терпеть уже невмоготу. Тело ломит, кости будто раскалываются, перед глазами мельтешат белые пятна, мешая разглядеть даже потолок.

Злокачественная опухоль поджелудочной – одна из самых коварных. Выросла ниоткуда, без причин. Мне сказали, что это просто невезение, что рак может настигнуть любого.

Я думал, пару операций – и дело с концом. Полежу в больнице неделю, ну максимум месяц. Но прошло уже полгода.

И с каждым днём всё хуже. Метастазы нашли в печени, лёгких, даже в мозге. Химия, радиотерапия, новейшие вакцины – ничего не помогало.

Потом меня начали резать по частям.

Каждый месяц – новая операция. То вскрывали живот, вырезая кусок печени, то лезли в мозг, убирая часть лобной доли. Теперь очередь поджелудочной.

Шанс дожить до пяти лет – меньше десяти процентов.

– Лапаротомию всё-таки делать будем? – спросил один из хирургов.

– Да, – отозвалась моя врач. – Лапароскоп тут не поможет.

Это такой прибор с тремя трубками: одна – для камеры в живот, две – для инструментов через маленькие разрезы. Раньше меня оперировали так, а теперь будут вскрывать весь живот. Обычно это делают под наркозом, но в прошлый раз после седации я не очнулся. Откачивали два часа. Так что просто обезболят.

Местная анестезия на вскрытие живота. Весело.

Хирург начала обкалывать меня. Уколы иглы я не чувствовал – они терялись в той боли, что уже пожирала моё тело.

Скальпель коснулся кожи, прорезая от конца грудины. Я ощутил, как расходятся мышцы.

Закрыл глаза.

Вдруг взвыл аппарат, следящий за пульсом. Сознание начало меркнуть.

А потом – только тьма.

***

– Вот оно как, – тихо, с ноткой удивления и веселья пробормотал я себе под нос.

– Ты о чём? – спросил Игорь.

– Что-то вспомнил, да? – подхватил Вильям.

Я повернулся к нему.

– Ага. Кажется, я умер во время операции.

– Умер? – В голосе Вильяма мелькнул испуг.

– Ну да. Сердце остановилось, похоже.

Я слегка встряхнул пакет с физраствором, ощущая его тяжесть в руке.

– Соболезную, – как всегда спокойно отозвался Игорь.

– Да ладно вам, всё нормально. Сейчас-то я живой, верно? Значит, не умер. Мыслю – значит, существую. Лучше скажите, нашли свои "осколки памяти"?

Вильям отошёл от шока и отрицательно мотнул головой.

– Нет. Сколько ни искал – ничего.

– Я тоже, – добавил Игорь.

– Тогда продолжаем искать.

Мы обошли весь берег, но больше ничего не нашли. Даже ракушек.

– Ладно, пора возвращаться. Вон те двое уже идут, – сказал я.

Достон и Лариса как раз приближались к берегу. Варвары всё ещё не было видно.

Мы вернулись на арену. Игорь с Вильямом притащили поваленное бревно и бросили его на песок – получилось хоть какое-то место для отдыха, пока ждали остальных.

– Скоро начнётся, – шепнул Вильям.

– Ага. Ты решил, за кого голосовать будешь?

– Пока нет.

– За Варвару, ясное дело, – буркнул Игорь, тяжело опускаясь на бревно.

– За неё? А почему не Достона?

– Потому что Достон – идиот. Всё равно вылетит в ближайших играх. А Варвара мутит свои схемы, мне это не по душе. Лучше сразу её убрать.

– А можно вообще не голосовать? – спросил Вил.

– Слушай сюда, Вильям, – начал я, словно старший брат, – Пойми, твой голос решает многое. Если ты не выберешь никого, то даёшь остальным шанс выкинуть кого-то из нас. Даже тебя. Когда мы решим, кого убирать, ты должен быть с нами, иначе упустишь момент.

– Я… Я просто больше не хочу никого убивать.

– Вильям! – рявкнул я, вставая и подходя к нему. – Ты что, жить не хочешь? Давай тогда все дружно за тебя проголосуем, раз тебе тут побеждать неохота!

Я смотрел на него сверху вниз. Он пугливо уставился на меня в ответ.

Кажется, я перегнул.

– Я…

– Вил, прости, просто, это неуважение, правда. Никто из нас не хочет никого убивать. Но если мы просто сложим лапки, то убьют нас. Одно дело, когда тебе говорят резать кого-то ножом, другое – когда просят проголосовать за того, кто готов в любой удобный момент проголосовать за тебя. Тут подставлять другую щёку не выйдет, Вильям, надо становиться храбрее.

– Илья, оставь пацана. Мне самому как-то не по себе стало, – пробурчал Игорь, не вставая с бревна.

– Я… Неужели только я пытаюсь мыслить здраво? Нет, конечно, если мы договоримся вообще не голосовать, я только за. Но вы их видели? – я ткнул пальцем в сторону берега. – Серьёзно думаете, что они пропустят голосование?

– Я ни о чём не думаю, Илья, просто хочу выжить, – отозвался Игорь.

– Это здорово, потому что я тоже!

Пауза. Все замолчали. Я плюхнулся обратно на бревно.

– Короче, надо решать.

– Хорошо, – отозвался Вильям, – Я проголосую за того, за кого скажете.

– Отлично. А ты, Игорь?

– Так же.

– Ещё лучше. Тогда за кого?

Снова тишина. Мы уставились в песок.

– Варвара? – неожиданно предложил Вил.

– Варвара, – кивнул я.

Игорь промолчал.

В этот момент все начали возвращаться. Достон с Ларисой подошли вместе, а Варвара появилась с противоположного конца арены.

[ВСЕХ С ВОЗВРАЩЕНИЕМ]

[ГОЛОСОВАНИЕ НАЧНЕТСЯ ЧЕРЕЗ 15 МИНУТ]

[ПРАВИЛА ГОЛОСОВАНИЯ]

[1 – ГОЛОСОВАНИЕ БУДЕТ ПРОВОДИТЬСЯ СКРЫТНО И ОДНОВРЕМЕННО. ВЫ УСЛЫШИТЕ ЗВУКОВОЙ СИГНАЛ, ОЗНАЧАЮЩИЙ, ЧТО ГОЛОСОВАНИЕ НАЧАЛОСЬ. ПЕРЕД ВАМИ ПОЯВЯТСЯ ВАРИАНТЫ ВЫБОРА. НА ПРОТЯЖЕНИИ ДЕСЯТИ СЕКУНД ПОСЛЕ СИГНАЛА, ПОКА ПРОВОДИТСЯ ГОЛОСОВАНИЕ, ЗАПРЕЩЕНО РАЗГОВАРИВАТЬ. НАКАЗАНИЕ – НОМИНАЦИЯ НА ВЫЛЕТ]

[2 – ПОМИМО СТАНДАРТНЫХ ВАРИАНТОВ, БУДЕТ ВОЗМОЖНОСТЬ ОТДАТЬ СВОЙ ГОЛОС ВПУСТУЮ. В СЛУЧАЕ, ЕСЛИ ВСЕ ИГРОКИ ВЫБЕРУТ ЭТОТ ВАРИАНТ, ВСЕ ПРОХОДЯТ В СЛЕДУЮЩИЙ РАУНД]

[3 – В ТЕЧЕНИЕ ЭТИХ 15-ТИ МИНУТ И ПОСЛЕДУЮЩИХ 10-ТИ СЕКУНД ГОЛОСОВАНИЯ ЗАПРЕЩЕН ЛЮБОЙ ФИЗИЧЕСКИЙ КОНТАКТ МЕЖДУ УЧАСТНИКАМИ, ТАКЖЕ ЗАПРЕЩЕНО ЛЮБЫМИ СПОСОБАМИ ПРИЧИНЯТЬ ВРЕД ДРУГОМУ ИГРОКУ. НАКАЗАНИЕ – НОМИНАЦИЯ НА ВЫЛЕТ]

Я дочитал текст и отодвинулся от Вильяма, чтобы случайно его не задеть. Периферией заметил, как Игорь сделал то же самое.

Лариса и Достон тоже разошлись подальше друг от друга.

Текст пропал, в углу зрения загорелся таймер.

Первые пару секунд мы молча переглядывались, затем Лариса заговорила:

– Если мы не будем голосовать друг против друга, то все вместе пройдём в следующий раунд.

Достон хохотнул:

– Ты реально думаешь, что эти крысы упустят шанс кого-то вышвырнуть?

Игорь мрачно посмотрел на Достона.

– Так, слушайте, – вмешался я, – у нас есть время обсудить. Кто хочет высказаться?

Я обвёл всех глазами. Мы втроём всё ещё сидели на бревне, Лариса с Достоном стояли в трёх метрах от нас, Варвара – в пяти.

Вильям замялся.

– Вил, может, ты?

– Может, мы пропустим голос? – тихо предложил он.

Господи, опять он за старое.

– Неплохая идея, – неожиданно сказал Достон. Я удивлённо уставился на него.

– Ты серьёзно? – спросил я, сдерживая смешок.

– А ты думаешь, я, мать твою, маньяк какой-то? Если все можем выжить – я за то, чтобы не голосовать.

Он скрестил руки.

– Так лучше для всех, – добавила Лариса.

– Ну да, конечно, – Игорь поднялся с бревна, – Прям взял и поверил, что наши голубки вдруг разом поумнели и решили нас спасти. Чудеса, да и только, – он сплюнул на песок. – Вы небось там вдвоём прикидывали, кого выкинуть.

– Ой, будто ты сам не тем же занимался, – парировал Достон, кивнув на нас. – Гляньте-ка, три голубка мира, мать их. Конечно, они тут просто чаёк попивали и болтали о погоде, – он изобразил, будто пьёт из чашки.

Игорь угрюмо замолчал.

– Я в любом случае не стану голосовать, – сказала Варвара. Мы повернулись к ней, – Я не хочу больше жертв.

– Это, блядь, ты говоришь? – Крикнул Игорь, – Ты мне ухо отрезала, манда ты тупорылая!

– Ты хотел украсть мой жетон! – выкрикнула она в ответ.

Тишина. Я посмотрел на Игоря.

– Это правда?

– Она… не хотела отдавать, – буркнул он.

– Ты меня не спрашивал! Просто подошёл и начал душить!

– Я тебя не душил! – Игорь шагнул к Варваре.

– Игорь, стой!

Я вскочил, хотел схватить его за плечо, но вовремя вспомнил про правило. К счастью, он сам остановился. Подошёл к ней почти вплотную, демонстрируя угрозу, но не касаясь.

Он тяжело дышал, лицо покраснело. Футболку он давно снял, так что стоял в расстёгнутой куртке.

– Пожалуйста, хватит, – сказал Вильям, – мы сейчас все поссоримся и прекратим здраво мыслить. Я тоже не хочу больше смертей.

[ОСТАЛОСЬ 10 МИНУТ]

– Кто-нибудь, кроме нас, узнал своё прошлое? – неожиданно спросила Лариса.

– Вы нашли свои предметы? – удивился я.

– Да.

– А я – нет, – сказал Вильям.

Остальные молчали.

– Может, обсудим? – предложил я.

– Зачем? – Игорь резко отвернулся от Вари и посмотрел на меня. Шагнул обратно в нашу сторону.

– Я так понимаю, мы все уже сообразили, что мертвы? – спросил я, оглядывая остальных. Никто не удивился. – Или на грани выживания. Может, поделимся, кем были в реальной жизни?

Тишина. Ясно.

– Ладно, начну я. У меня рак, – Варвара мельком глянула на меня, – в тяжёлой форме. Операция прошла неудачно. Судя по всему, сердце остановилось.

– То есть, – уточнил Достон, – ты умер от сердечного приступа? Если вернешься обратно – рак исчезнет?

– Я… не знаю. Система нам этого не объяснила.

– Тогда тебе нет смысла возвращаться. Вдруг переживёшь приступ, а рак останется. Ты всё равно умрёшь.

– Я об этом не думал…

Слова Достона не обидели, но заставили задуматься.

– Я вообще не помню, как тут оказался, – сказал Вильям. – Знаю только, что летел с родителями на море. Может, самолёт рухнул?

Никто не отреагировал.

– У меня, – продолжила Лариса, – проблемы с наркотиками. Передозировка. Скорая приехала, начали откачивать – это последнее, что помню.

Достон удивлённо глянул на Ларису.

– Ты мне другое говорила.

– Потому что ты меня уже затрахал со своими вопросами, Достон.

– Ну ладно, – он повернулся к нам. – А я вёз беременную сестру в больницу, попал в аварию. Сбила другая машина.

Мы уставились на него. Игорь усмехнулся.

– Если честно, звучит как бред, – заметил я.

– Верьте или нет, мне всё равно. Варвара?

Она хотела заговорить, но я остановил её жестом.

– А как звали твою сестру?

– Амина.

– И на каком она была месяце?

– На шестом.

– Ты вёз сестру на шестом месяце в больницу?

– Ну, может, на девятом, не помню точно. Чего ты прицепился?

– Достон, это же враньё. Тебе тут никто не верит.

– Да мне, в общем-то, насрать.

– Знаешь, – вмешался Игорь, – может, проголосуем все вместе за того, кому насрать на нас? И проблем меньше.

– Слышь, лысый, – начал Достон, но осёкся. Все смотрели на него.

Мрачно, оценивающе.

– Эй, вы чего? Если захотите меня выгнать, я вам это просто так не дам, – он глянул на Ларису, ища поддержки.

Она закрыла глаза.

– Достон, если не скажешь правду, я не буду тебя прикрывать.

Он отступил. Смуглое лицо побледнело.

– Ладно, ладно, чего вы? Хорошо, было не совсем так. Я разбился сам. Потерял управление. Врезался в стену. Честно, клянусь!

– А почему потерял управление? – спросил я.

– Ну, я… Чёрт, я набухался. У друга день рождения был, вот и закутил.

– Хочешь сказать, в первый раз сел пьяным за руль и сразу разбился?

– Ну, типа да.

Он врал, и это было очевидно всем.

[ОСТАЛОСЬ 5 МИНУТ]

– Может, ты не в первый раз ездил пьяным?

Достон глянул на меня испуганно, как загнанный хомяк.

– Ну… Но я никого не сбил, я сам разбился. Жертв не было.

– Тебя никто про чужие смерти и не спрашивал. Или ты заранее оправдаться решил?

– Да как ты заебал! – крикнул Достон, – Я никого не убивал! Я просто разбился!

– Ладно, хватит, – прервала Лариса. – Это несправедливо, что мы его так допрашиваем. Время заканчивается. Варвара?

– Я порезала вены.

Варвара опустила голову, начала грызть накладной ноготь.

– Серьёзно? – спросил я. – Почему?

– У меня… Я…

Она замолчала. Мы ждали.

– Я заразилась ВИЧ.

Все замерли, переваривая.

Игорь невольно коснулся своего отрезанного уха.

– Это, конечно, печально, – сказал я. Видя, что она не продолжит, повернулся к Игорю. – Ладно, теперь Игорь. Хотя он, как и Вильям, вроде не нашёл свой осколок.

Игорь вытащил из внутреннего кармана куртки металлическую миску и швырнул её на песок.

– Это что? – удивился я.

Он молчал. Время тикало.

Достон вдруг расхохотался.

– А, знаю! Из таких баланду жрут.

– Баланду?

– Ты что, не в курсе? Тюремная жрачка.

Я посмотрел на Игоря.

– Ты сидел?

– Ага.

Он продолжал молчать.

– Может, расскажешь?

– А что рассказывать? Мою дочь изнасиловали двое уродов, я их нашёл и убил. Посадили.

Варвара в ужасе прикрыла рот рукой.

– На сколько?

Игорь поднял голову.

– Пожизненно.

Я глянул на таймер – меньше двух минут.

– Ладно, вот что у нас: Вильям, скорее всего, разбился в самолёте; я – сердце остановилось на операции; Лариса – передозировка; Варвара – самоубийство из-за ВИЧ; Достон – пьяный врезался в стену; Игорь – пожизненное за убийство. Интересно.

[ОСТАЛОСЬ 60 СЕКУНД]

– Времени мало! Решили? Не голосуем?

– Да, – прошептала Варвара.

– Я тоже за, – сказал Вильям.

Лариса кивнула. Остались Достон и Игорь.

– Игорь? – спросил я.

– Ладно, не буду голосовать.

– Достон?

– Ха, даже не знаю. Что-то мне кажется, меня сейчас прикончат, – все посмотрели на него. – Серьёзно, у вас нет такого чувства? И что мне делать? Надеяться на вашу доброту?

– Достон, никто за тебя не проголосует.

– Да, Илья?! А какого хера ты меня тогда так долго допрашивал?

[ОСТАЛОСЬ 30 СЕКУНД]

– Успокойся, он говорит правду, – вмешалась Лариса.

– Они меня ща кокнут. Я сдох, – ухмыльнулся Достон и вдруг заплакал. – Всё, я мёртв.

– Да не будем мы тебя убивать! – крикнул я. – Просто не голосуй! Подумай: даже если кто-то захочет тебя убрать, твоего голоса не хватит, чтобы изменить исход! Самое умное – не голосовать! Тогда есть шанс, что выживешь и никого не убьёшь!

– А если против меня проголосует только один? Я же смогу на ничью вывести ситуацию!

– Если бы мы хотели тебя убрать, – рявкнул Игорь, – поверь, голосовал бы не один, твою мать! [ВРЕМЯ ВЫШЛО]

[ВЫБЕРИТЕ, ПРОТИВ КОГО ВЫ ГОТОВЫ ОТДАТЬ СВОЙ ГОЛОС]

[ВАРВАРА] [ВИЛЬЯМ] [ДОСТОН] [ИГОРЬ] [ИЛЬЯ] [ЛАРИСА]

[БЕЗ УЧЕТА]

Семь кнопок. Я, не думая, жму последнюю. Все по очереди нажимают свои. Последним остаётся Игорь. Он всё ещё всматривается.

Я наблюдаю за ним, но сказать ничего не могу – система запрещает. Три секунды.

Хоть я не вижу его выбор, он жмёт кнопку подозрительно высоко. Остальные тыкали ниже.

[ОПРЕДЕЛИЛСЯ КАНДИДАТ НА ВЫБЫВАНИЕ]

[ВАРВАРА]

Глава 6 - Поганка.

Варвара отступила на пару шагов.

– Я? Почему я? Кто это сделал?

Все молчали. Я тоже не находил слов. В голове мелькнуло: "Опять кто-то умрёт".

– Игорь, это ты? – спросил Илья, в его голосе сквозила тревога.

Игорь покачал головой.

– Я жив, – прошептал Достон. – Я жив! Слава богу, я живой!

Он сжал кулаки, притопывая от радости. Его широкая, почти неуместная улыбка резко контрастировала с нашими угрюмыми лицами. Никто больше не улыбался.

– Меня убьют? – Варвара вглядывалась в нас, ища ответ.

– Уже убили бы, – напряжённо сказал Илья. – Значит, это ещё не конец.

[КАНДИДАТ НА ВЫБЫВАНИЯ ДОЛЖЕН В ТЕЧЕНИЕ 5 МИНУТ ВЫБРАТЬ ЛЮБОГО ИЗ ОСТАВШИХСЯ ИГРОКОВ В КАЧЕСТВЕ СВОЕГО ОППОНЕНТА]

[ПОСЛЕ ТОГО, КАК БУДЕТ ВЫБРАН ОППОНЕНТ, ВСЕ ОСТАВШИЕСЯ ИГРОКИ ДОЛЖНЫ В ТЕЧЕНИЕ 1 МИНУТЫ ПОКИНУТЬ АРЕНУ]

[ПО ПРОШЕСТВИЮ ОТВЕДЕННОЙ МИНУТЫ, КАНДИДАТ НА ВЫБЫВАНИЕ И ЕГО ОППОНЕНТ ДОЛЖНЫ СРАЗИТЬСЯ ЗА ТО, ЧТОБЫ ОСТАТЬСЯ В ИГРЕ]

[ПРОИГРАВШИМ СЧИТАЕТСЯ ТОТ ИГРОК, КОТОРЫЙ СДАЛСЯ, ЛИБО ЖЕ ПОГИБ]

[ЗАПРЕЩАЕТСЯ ВСЕМ ОСТАВШИМСЯ ИГРОКАМ КАК-ЛИБО ВЛИЯТЬ НА СРАЖЕНИЕ НАПРЯМУЮ. В ОСТАЛЬНОМ – ПРАВИЛ НЕТ]

[ВРЕМЯ ПОШЛО]

Я дочитал сообщение одним из последних. Илья, похоже, сразу всё понял и крикнул:

– Варя, погоди! У нас есть время, давай обсудим! Не спеши, пожалуйста.

– Мне нужно выбрать оппонента?

– Да! Но послушай, тебе придётся с ним драться. Если проиграешь – умрёшь.

– Можешь взять меня.

Все обернулись на Игоря. Он сплюнул:

– Я не против с тобой махаться.

– Игорь, – шепнул я тихо, – зачем?

Но он не услышал. Сидел на корточках, как ни в чём не бывало.

Достон утихомирился, замолчал и перестал высовываться. Отступил на пару шагов назад, стараясь стать незаметным.

– Кого мне выбрать? – в голосе Варвары сквозило искреннее замешательство. Она растерялась.

– Погоди, дай подумать, – сказал Илья.

– Может, тебя?

Она указала на меня длинным фиолетовым ногтем. Все уставились в мою сторону. Я опешил.

– Меня? Почему меня? Я не буду с тобой драться.

– Вот именно. Из-за этого…

– Стоп, – вмешался Илья, – а можно никого не выбирать? В тексте об этом ничего не было? Он улетел, я не помню.

– Нет, – отозвалась Лариса. – Про ничью ничего не было сказано, я помню. Осталось три минуты, если что.

– Чёрт.

Лицо Ильи исказилось страданием. Он пытался найти выход, но идей не было.

– Выбирай меня, – повторил Игорь, но Варвара даже не глянула на него. Её взгляд был прикован ко мне.

– Пошли? – спросила она.

Она тоже не знала, что делать. Я понимал, почему она выбрала меня. Я тут самый слабый. И дело даже не в способности – просто у меня самый мягкий характер из всех.

Я молчал. Сказать что-то было слишком страшно.

– Я выбираю Вильяма, – выкрикнула Варвара.

[КАНДИДАТ ВЫБРАЛ ОППОНЕНТА]

[ВИЛЬЯМ]

[ВСЕХ ОСТАВШИХСЯ ПРОСЬБА ПОКИНУТЬ АРЕНУ]

Илья повернулся ко мне, взял за плечи.

– Вильям, послушай, я понимаю, что это будет тяжело. Чёрт, это именно та ситуация, в которой мне хотелось бы оказаться меньше всего. Но ты не сдавайся, Вил. Ни за что. Придумай что-нибудь, только не умирай.

– Она кидается кровавыми иглами, – вставил Игорь, уже собираясь уходить. – Но тебе они ничего не сделают. Сократи расстояние и… придуши её.

Нет...

– Чёрт, двадцать секунд, – Илья снова посмотрел на меня. – Постарайся выжить, Вил.

В голове промчались воспоминания, когда Степан Владимирович сказал мне то же самое.

– Всё, я побежал. Удачи.

Илья хлопнул меня по плечу и быстрым шагом отошёл к краю арены – метрах в сорока от меня. Все теперь наблюдали за нами оттуда.

Напротив, в десяти метрах, стояла Варвара. Она специально отступила, чтобы выиграть преимущество.

Я закрыл глаза.

– Соберись, Вильям, соберись, – шептал я себе. – Держись. Я рядом, просто продержись.

[СРАЖЕНИЕ НАЧАЛОСЬ!]

Открыл глаза. Она всё ещё стояла на месте.

В руках у неё что-то было, но я не мог разглядеть.

Варвара взяла этот предмет и провела им горизонтально по запястью. Многократно, оставляя кровавые следы.

"Лезвие", – вспомнил я.

Маленький металлический прямоугольник.

Она переложила его в другую руку и повторила то же с вторым предплечьем.

Кровь текла ручьями. Варвара медленно подняла ладонь – кровь, впитавшаяся в песок, взмыла вверх. Застыла в воздухе, превращаясь в длинные острые иглы, словно спицы, направленные на меня.

– Варвара, подожди!

Но она не послушала. Игла полетела в меня, вонзилась в плечо. Тонкая футболка натянулась и порвалась, оголив кожу. Рваный рукав сполз к локтю.

Я коснулся места удара. Кожа осталась целой, я был невредим.

Варвара удивлённо открыла рот, прикрыла его ладонью – иглы рухнули вниз, снова пропитав песок кровью.

Я пошёл к ней.

– Варя, стой, пожалуйста. Я не хочу с тобой драться.

– Отойди! Не подходи!

Она подняла окровавленную руку, и иглы снова взлетели из песка, зависли рядом с ней.

Она швырнула их в меня. Футболка превратилась в лохмотья, штаны почти разорвались. Я шёл вперёд – иглы едва толкали меня назад. Они рвали одежду, но мне навредить не могли.

Три метра до неё. Она отступила, в глазах страх.

– Это нечестно, – сказала она.

– Варя, послушай, давай придумаем что-нибудь… Выберемся отсюда живыми.

– Как ты это делаешь? Это твоя способность?

– Да. Меня нельзя ранить.

Я стоял прямо перед ней, меньше метра между нами.

Кровь капала с её пальцев.

– Я не хочу умирать, Вильям, – она заплакала. – Не хочу. Верните меня домой.

Слёзы падали на песок, смешиваясь с кровью. Она закрыла лицо ладонями.

– Я тоже не хочу, Варь. Я хочу вернуться к своим родителям.

– Меня тоже ждут дома, Вильям. Я этого не заслужила.

Я обнял её. Она замерла на миг, но потом обняла меня в ответ. Плакала, прижавшись к моему голому плечу – туда, где недавно оторвала кусок футболки.

Вдруг в нос что-то полезло. Я попытался отстраниться, но она держала слишком крепко.

– Прости, Вильям, – прошептала она.

– Агрх! – Я не смог ничего выдавить.

Кровь проникла через нос в горло, затем в лёгкие. Дышать стало невозможно.

Собрав все силы, я оттолкнул её. Схватился за шею.

– Убери! – прохрипел я еле слышно.

Она плакала, но покачала головой.

Кровь текла потоком, заползала в нос, искала щели во рту, лилась в уши.

– Варя!

– Прекрати, Вил. Пожалуйста, прекрати…

Воспоминания ударили в голову, как пуля.

***

Ночь, берег. Я недавно заселился в отель с родителями.

Мы давно мечтали о море. Мама не видела его полжизни, а отец из-за работы не мог выезжать за границу. Для него, как и для меня, это было первое знакомство.

Утро прошло весело: вокруг продавали вкусные закуски, работали аттракционы. Но само море будто захватили туристы вроде нас.

Я всё понимал – люди приехали отдыхать. Но из-за толпы мы с родителями не могли толком насладиться водой. Места на песке не хватало, даже просто постоять было негде.

Так прошла неделя. Лишь однажды людей стало меньше, и мы наконец поплавали и повеселились всей семьёй.

Последний день. Завтра мы улетали обратно в Армению, поэтому вечером я задержался, чтобы напоследок взглянуть на воду.

Утром объявили грозовое предупреждение, берег закрыли для посетителей. Ну, как закрыли – просто ругали через громкоговоритель тех, кто лез в воду.

Ночью, прождал пару часов, любуясь закатом, я заметил в воде какое-то движение.

Волны последние полчаса поднимались всё выше, на горизонте бушевало, но даже в этом хаосе я разглядел человека, которого утягивало в море.

Он махал руками, дёргался, что-то кричал, пытаясь привлечь внимание.

Он был недалеко от берега. Я плохо умел плавать, но, не раздумывая, бросился на помощь.

Перемахнул через сетчатый забор, босиком побежал по песку, прыгнул в воду и поплыл туда, где, кажется, тонул человек.

Старался грести, как пловцы в фильмах, но быстро выдохся и перешёл на "собачий стиль".

Вода накрывала с головой. Сначала я выныривал, но после неудачного вдоха хлебнул солёной воды и сам начал звать на помощь. Кричал, барахтался, как мог.

Но никто меня не услышал. Море утащило меня далеко от берега и задушило в своих холодных объятиях.

***

Я задыхался, цеплялся руками за шею. Пытался расцарапать кожу, но на ней не оставалось ни следа.

– Прости ме…

Я резко ударил её по лицу, попал под глаз. Она рухнула на песок. Кровь на миг ослабила хватку, я откашлялся, выплюнул её из лёгких, вытер рот тыльной стороной ладони.

Опустившись на колени, замахнулся и обрушил кулак на голову Варвары.

Она пискнула.

– Вильям…

– Тупая сука, – я схватил её за шею, – ты сама себя убила! Я хотел спасти человека, а ты! Ты, тварь, просто спасаешь свою шкуру!

Её глаза полезли на лоб, лицо покраснело. Она сопротивлялась, но я не давал ей шанса. Мои пальцы всё сильнее сжимали её горло.

– …

– Задушить меня решила? Умно! Только теперь ты сама задохнёшься! Ты сдохнешь, Варя! Что ж ты не радуешься? Ты же этого хотела!

– …

– Что бормочешь? Варя, ты мертва! Я тебя не слышу!

Её лицо стало фиолетовым, глаза вылезли из орбит. Один из накладных ногтей сломался, пока она тщетно царапала мои руки. Глупо – я ничего не чувствовал.

Вдруг её тело обмякло, ноги судорожно дёрнулись.

[ПОБЕДИТЕЛЬ ОПРЕДЕЛИЛСЯ]

[ВИЛЬЯМ]

Я разжал руки, посмотрел на неё.

Меня затошнило, и я вырвал прямо на песок.

Варвара растворилась в воздухе, её кровь испарилась.

Я убил её. Задушил. Своими руками.

Взглянул на ладони – чистые. Кровь исчезла, но я всё ещё ощущал тепло.

Ко мне подбежал Илья.

– Вил, ты всё сделал правильно, – начал он.

– Я убил её…

– Вил.

Он присел рядом и положил руку мне на спину.

– Я убил её, Илья. Убил…

– Вил, всё в порядке. Так нужно было.

– Почему я? Почему она не выбрала кого-то другого?

– Уже поздно об этом думать, Вил. Пошли, вставай. Сейчас пойдем к костру, поедим чего-нибудь, успокоимся.

Он закинул мою руку себе на шею, крепко ухватился и поднял меня.

Я встал.

– Илья, прости.

– За что?

Он отпустил мою руку. Я мог идти сам, но замер.

– За то, что я плохой друг. Не слушал тебя. Может, если бы я делал, как ты говорил, никто бы не умер.

– Вил, что ты такое говоришь? Ты делал всё, как я просил. Ты ни в чём не виноват. Ты ведь не голосовал за Варвару, да?

Я посмотрел на него. На миг вместо его лица мелькнуло лицо Варвары – фиолетовое, с выпученными глазами.

– Ты же не голосовал за неё? – уточнил он.

Я покачал головой:

– Нет.

– Вот и хорошо. Пошли, Вил, всё закончилось.

По дороге к костру я ни о чём не думал. Голова была пустой. Перед глазами мелькали кадры того, что я сделал. И море. Воспоминания вернулись – я умер, задохнулся, пытаясь спасти человека.

Когда мы пришли, Игорь уже жарил что-то на палке. Грибы.

– Ого, где ты их взял? – спросил Илья. – Я думал, тут живности нет.

– Есть, но мало. Видел пару белок по пути, – Игорь повернул палку, поджаривая грибы с другой стороны. – Это ерунда, вот воду бы найти – пить хочется. Вы не хотите?

Я медленно поднял руку.

– Хочу. Очень.

Игорь цокнул.

– Не знаю, чем помочь. Морскую воду пить нельзя. Ты как, кстати? Прикончил эту мерзавку?

Кровь ударила в лицо. Я шагнул к нему, схватил за воротник куртки.

– Эй, Вил! – крикнул Илья.

– Ещё раз! Ещё раз ты что-нибудь про неё скажешь – убью! Ты мне ничего не сделаешь, я тебя этими руками забью! Понял?

Игорь посмотрел на меня. Молчал.

– Ты меня понял?!

– Понял, – выдавил он.

Я отпустил. Его голова качнулась.

– Вил, что с тобой? – шёпотом спросил Илья.

– Я устал от этого! Хочу домой! И если вы мне помешаете – с вами будет то же, что с ней! Не пожалею!

Я орал, голос эхом разносился по тихой поляне. С ветки вспорхнула птица. Ночное небо смотрело сверху.

– Мы все хотим домой, Вил.

– Это хреново! Потому что выберется отсюда только один!

Тишина. Сердце унялось, я осознал, что сказал.

– Тебе лучше уйти, – сказал Игорь, вытаскивая гриб с палки.

Илья молчал, отведя взгляд.

Я всё испортил.

– Простите меня… Я… Просто, мне тяжело...

– Вил, это правда, – Илья посмотрел на меня. – Тебе нужно побыть одному, прийти в себя. Когда станет легче – возвращайся. Мы будем тут.

– Хорошо.

Если они так решили, я не буду спорить. Я направился в сторону берега, не попрощавшись напоследок.

Я сам всё испортил, я единственный, кто виноват. Илья прав, нужно переждать. Мне нужно время.

***

– Он нас всех убьёт, – равнодушно сказал Игорь.

Он жевал гриб, протянул мне вторую палку. Третья, для Вила, лежала у его ног на земле.

Я взял ветку, но есть не хотелось.

– Что будет дальше, как думаешь?

– Не знаю, – Игорь откусил ещё кусок. – Но одно ясно: этот пацан нас погубит.

Я глянул на грибы: шампиньоны, опята, лисички.

– Где ты их нашёл? Такие тут растут?

– Видимо, да. Чёрт знает, что с местной фауной, но грибы есть.

Я снял лисичку, подул, чтобы не обжечься.

– Как его победить, Илья? – Игорь смотрел на костёр мрачно. – У него нечестная сила, его не убить. Что нам делать? Ждать милости?

– Честно, стараюсь об этом не думать.

Игорь рассмеялся – впервые так открыто.

– И это ты тут за рациональность? Илья, все наши попытки что-то сделать – ничто, если нас прикончит пацан, которого нельзя убить.

– Он не такой, ты знаешь. Не станет нас убивать. Мы что-нибудь придумаем.

Игорь посмотрел на меня с недоброй ухмылкой.

– Как ты думаешь, если он задушил своими руками Варвару – нас он пощадит?

– Не знаю…

Так и не смог съесть лисичку. Я насадил её обратно, встал, подошёл к Игорю, положил ветку рядом с палкой Вила. И замер.

Подняв ветку Вильяма, я заметил странное.

– Игорь, что это?

– А? – он обернулся.

– Это бледная поганка.

Игорь молчал. Я посмотрел на него – мрачный взгляд.

– Что ты хотел сделать, Игорь?

– Да так... Убить его.

Глава 7 - Жетон.

– Он бессмертный! – орал Достон. – Что нам теперь делать? Как его, твою мать, убить?

– Не ори.

Я нагнулась к кусту, начала собирать красные ягоды. Шиповник это или смородина – без понятия.

– Ты чего делаешь?

Достон подскочил ко мне за мгновение. Трава разлетелась в стороны, пара ягод выпала из моей руки.

– Да какого хрена? Я же просила предупреждать. Ягоды собираю.

– Зачем?

Всё, что удалось удержать в сжатой ладони, засунула в карман к остальным ягодам.

Была глубокая ночь, видимость нулевая. Но я успела набрать хоть что-то, пока ещё не совсем стемнело.

– На, гляди, – сказал Достон. – Смотри, какие крупные.

Я прищурилась – и правда, большие чёрные ягоды. Сорвала одну с ветки.

– Как думаешь, что это?

– Без понятия, – ответил он. – Волчья ягода, может? Ты же не собираешься её есть?

– Ты про мою способность забыл? Ещё как собираюсь.

Он пожал плечами.

– Ну, давай. Но если что – откачивать тебя тут не будут.

Покрутила чёрную ягоду в пальцах, сунула в рот, разжевала. На вкус как трава, ничего особенного.

Вытащила остальные ягоды из кармана и закинула в рот.

– Ну как?

– Пока ничего не чувствую. Может, это просто ягоды?

– Может, и ягоды, – Достон скучающе огляделся.

Мы дошли до берега и устроили привал. Вдруг я заметила фигуру у самой воды.

– Это Вильям? – спросила я.

– Похоже, он. Чего тут забыл?

– Не знаю. Пойдём посмотрим.

Вильям сначала просто сидел, глядя на море, потом лёг на песок и, кажется, уснул.

В челюсти появился дискомфорт. Зубы ныли, ощущалось странное давление.

Я приложила руку к щеке.

– Что-то побаливает.

– М?

Достон повернулся, нахмурился.

– Тебя хреновит?

– Не знаю. Ой.

Послышался слабый хруст, что-то упало на язык. Я выплюнула кусочек зуба.

– Сука.

– Что там? Что случилось?

– Зуб выпал.

– Зуб? Покажи.

Протянула ему кусочек, но замерла. Провела языком по зубам – вроде все на месте.

– Странный какой-то, ребристый, – сказала я, разглядывая его между большим и указательным пальцами.

– Может, пломба?

– А, ну да, возможно.

Во рту упал ещё один кусочек, потом ещё. Я сплюнула на ладонь целых пять.

– Это пломбы, – прокручивала их в руке. – Точно они. Только… – Я провела языком по зубу, где раньше была глубокая пломба, и удивилась. Теперь там был целый зуб. – Они вылечились!

– Серьёзно? Ого.

– Нихера себе.

Стянула рукав. Моя изувеченная вена, которой я пользовалась чаще всего, полностью зажила. Шрамы на запястье тоже исчезли.

– Вот что значило "негативные факторы будут иметь противоположный эффект". Я, похоже, лечусь этими ядами.

– Круто, ты теперь почти как Вильям.

– Нет, вряд ли. Погоди, надо ещё собрать.

Вернулась к кусту, принялась срывать ягоды одну за другой. Достон решил помочь.

– Лучше не трогай, ещё почешешься и сдохнешь.

– А, точно, – он бросил ягоду на землю.

Я закинула горсть ягод в рот, тщательно пережевала и проглотила.

Достон уставился на меня.

– У тебя родинка пропала!

Коснулась пальцем под правым глазом. Да, она была там всю жизнь – крупная, выпуклая. И правда исчезла.

Кости захрустели, суставы заныли. Шея вытянулась назад, я будто стала выше, осанка выровнялась.

Зрение резко обострилось. Поле обзора расширилось – если раньше я чётко видела только узкий круг перед собой, теперь различала всё, даже на периферии. Сумеречное зрение тоже изменилось – в темноте я видела почти всё.

– Охренеть, ты не представляешь, что со мной творится.

– Главное, не подыхай, – заметил Достон. – А остальное – пофиг.

***

– Ты хотел его отравить?

Я всё ещё держал ветку Вильяма. Бледная поганка не слишком бросалась в глаза среди других грибов, но я легко её распознал.

– А что ещё делать? Похоже, его можно только задушить или отравить. Ну, или воды не давать – может, от жажды сдохнет.

– Я не понимаю, Игорь, – я посмотрел на него. – Почему ты так хочешь его убить?

– Потому что он бессмертный, Илюха. Бессмертный. Врубайся – его не ранить, не избить. С ним ничего не поделать. Если все боятся руки марать, я готов это сделать – мне без разницы.

Игорь засунул последний гриб в рот.

– Мы команда, Игорь. Да, Вил реально силён, но мы команда. Он отдал мне жетон.

– А потом задушил Варвару.

Игорь равнодушно смотрел на огонь, пламя плясало над костром.

– Надо его позвать обратно, – решил я и повернулся к берегу.

– Оставь.

– Что?

– Дождёмся утра. Пусть посидит, подумает.

– Нет уж, – я встал. – Мы обещали ему помогать, и я намерен держать слово.

– Делай как знаешь, Илюх, – Игорь лёг на бок. – Но начинай уже о себе думать. Нас пятеро осталось, хочешь выбраться – придётся идти по головам.

***

Я лежал на песке на боку, но сон не шёл. Спокойная водная гладь казалась нереальной, почти магической, особенно на фоне пустого ночного неба.

Воспоминания о том как я убил Варвару не отпускали. Да, я монстр – я это признаю. Чудовище, больной психопат. И что теперь? Избавиться от себя? Есть ли в этом смысл?

Я прикрыл глаза.

Море.

Я никогда его не видел в жизни, а теперь вынужден смотреть на него каждый день. И если мне суждено погибнуть, оно станет последним, что я увижу.

– Эй, ты как?

Я обернулся. Илья? Нет, это Лариса. Я приподнялся, сел на песок.

– Честно, не думал тебя тут встретить.

– Почему? Считаешь, я только с Достоном таскаюсь?

Она села рядом, и мы оба уставились на берег.

– Ты тоже заметила, что тут нет ни солнца, ни луны?

– Ага. Чистилище или ад. Одно из двух.

– Игорь говорит, что ад.

– Может, и так, – она помолчала минуту. – Слушай, ты за Варвару голосовал?

– Нет.

Я точно помнил, что нажал "Без учёта".

– Достон тоже говорит, что никого не выбирал. Сначала я ему не верила, но по мимике поняла – говорит правду. Он ужасно врёт, ты, думаю, и сам это заметил.

Да уж, история про его "сестру" говорила сама за себя.

– Народ, не отвлекаю?

Мы с Ларисой обернулись. Илья. Неожиданная встреча.

– Нет, я как раз собиралась уходить.

Лариса начала вставать, но Илья её остановил.

– Погоди, хочу с тобой тоже поговорить.

– М? – удивилась она, но осталась. Уселась обратно на песок у берега.

Илья сел рядом.

– Никто из нас за Варвару не голосовал, так?

– Так, – ответил я.

– Хорошо. И ты не голосовала, верно?

Лариса медленно кивнула.

– Ну и я, само собой, этого не делал. Остаются Достон и Игорь. Кто, как думаете, проголосовал за неё? Среди нас предатель, и мне нужно знать, кто.

– Предатель – громкое слово. Тут каждый сам за себя, – Лариса чистила грязь из-под ногтей.

– Ты права, – согласился Илья. – Каждый сам за себя. Значит, смерть Варвары могла быть кому-то выгодна. Но кому?

– Игорю? – я попытался вспомнить момент голосования, но в голове было пусто. – Он с самого начала её невзлюбил. Она ему ухо отрезала.

– Убедительно, – продолжил Илья. – Но за пару минут до этого Варвара отдала Игорю жетон. Наверняка с условием. Думаю, она просила его не голосовать за неё. Было бы странно, если бы он после этого нарушил слово.

– Почему? – мы с Ильёй повернулись к Ларисе. – Вы оба считаете, что он держит слово? А если нет?

Мы замолчали. Игорь казался человеком, способным пожертвовать любым из нас, но нарушать обещания – это как будто не в его стиле. Или мне так только казалось.

– А что насчёт Достона? – сказал Илья. – Он боялся, что за него проголосуют, и мог выбрать кого-то, чтобы себя обезопасить.

– Нет, он точно этого не делал, – уверенно сказала Лариса. – Я в этом уверена на сто процентов. И ещё подумала: почему мы выбираем только между двумя? – она посмотрела на Илью. – Знаешь, а ведь ты можешь быть тихим убийцей, который просто мастерски притворяется, что ценит жизни.

– Тогда он бы не стал это обсуждать, – возразил я. – Не говорил бы о Варваре. Зачем ему разбираться?

– Чтобы запудрить вам мозги, – неожиданно сказал сам Илья. – Окончательно отвести подозрения. Я понимаю ход мысли, но это уже паранойя. Если так рассуждать, дойдём до того, что Варвара сама за себя проголосовала.

Мы замолчали. Илья добавил:

– Нет, ребята, она не голосовала за себя. Не говорите, что вы это серьёзно обдумываете.

– А почему нет? – сказала Лариса. – Если она и так собиралась покончить с собой, может, решила, что голосование поможет ей это завершить?

– Она хотела жить, – в голове всплыли воспоминания: её объятия, попытка задушить меня кровью. – Она хотела жить, я уверен…

Вдруг песок вокруг взметнулся в воздух, мы закашлялись.

– Вечеринка без меня? – раздался голос Достона. Он подлетел к нам. – О чём болтаете?

Лариса ответила, кашляя:

– О Варваре, сукин ты сын. Как ты мне надоел со своей беготнёй.

Достон хмыкнул и сел рядом в позе лотоса.

– Интересно, кто же за неё проголосовал, да?

– Да, – мрачно ответил Илья.

Я тоже недолюбливал Достона. Думаю, это было заметно по моему лицу.

– Кстати, видел твою битву. Молодец, – Достон хлопнул меня по плечу. Так и хотелось его руку сломать.

– Ага. Спасибо.

Резкий порыв воздуха, моя одежда приподнялась от потока. Достон вскочил, держа в руках золотой жетон.

– Смотрите, что нашёл.

Я проверил карманы. Пусто. Хотя я и не помнил, чтобы мне его давали.

– Откуда он у тебя? – удивилась Лариса, вставая.

– Прямо тут на песке валялся, – Достон указал пальцем вниз. – Кому-нибудь надо? – он протянул жетон нам. Мы молчали, разглядывая его.

– Оставь себе, – сказала Лариса.

– Ну, ладно, – тут же согласился Достон. – Всё, Ларис, пошли. Спокойной ночи всем.

Он взял её за руку. Лариса успела только бросить взгляд в нашу сторону. Они ушли в лес.

– Повезло им, – сказал я. Почему-то казалось, что кто-то рылся в моих карманах. Или это ветер?

– Слушай, он, похоже, у тебя жетон спёр. Ты же Варвару убил.

Точно.

– Вот чёрт, – я встал и начал проверять каждую складку своей рваной одежды.

– После первого раунда каждому давали жетон за убийство оппонента. Тебе тоже должны были дать после Варвары.

– Да! Точно! Он украл мой жетон! Достон, стой! – крикнул я.

Достон обернулся и за секунду подскочил ко мне, встав напротив.

– Да, Вильям?

– Отдай мой жетон!

– Какой жетон? Этот? – он достал его и поднял над моей головой.

– Лучше верни по-хорошему.

– Я бы отдал, – он убрал жетон в карман, – но я сам его нашёл. И спрашивал, нужен ли он кому-то, вы промолчали. Всё честно.

– Нет, Достон, нечестно. Мне его дали за убийство Варвары.

– Ладно, Вильям, давай завтра разберёмся. Спокойной ночи.

Он метнулся к Ларисе, подхватил её на руки и умчался в лес.

– Зашибись, – пробормотал я. – Меня обокрали.

– Не парься, – Илья недобро смотрел вслед Достону. – Нас трое, их двое. Мы в большинстве. Если он это сделал, мы так просто не спустим.

– Давай возвращаться, – сказал я. Лежать на голом песке оказалось не так уж удобно.

– Ага, пошли.

Мы направились к убежищу. Нет, я так просто это Достону не оставлю.

***

Он отпустил меня уже глубоко в лесу, около арены.

– Достон, ты своровал его, да?

– Не воняй, Лариса. На, держи.

Он протянул жетон ко мне, я машинально взяла его.

– Зачем?

– Ты сейчас самая слабая в команде. Мне незачем дальше улучшаться, а ты давай прокачай свою способность. Прекратишь бесполезной быть.

– У кого ты его забрал?

Достон глядел в лес, не отвечая на вопрос.

– Достон!

– Да какая вообще разница? Слушай, Лариса, – он повернулся ко мне, – Ты жить хочешь? Тогда привыкай к тому, что тут друзей нет. И нам нужно будет убивать. Воровство – это ещё не самое страшное. Пусть благодарит, что я его в воду не окунул. Посмотрел бы, как его неуязвимость от воды спасет.

– Оставь тогда его себе, – я протянула жетон обратно, но Достон отмахнулся.

– Не-а, активируй. Я тебе ещё раз говорю: ты – бесполезная. Если не прокачаешься, то умрёшь.

– Я не хочу прокачиваться.

Он смотрел прямо мне в глаза. Коричневые зрачки, небольшая щетина и бородка. На брови шрам, как я поняла, естественный. Густые черные волосы.

– Лариса, – тихо сказал он, – Пожалуйста, просто сделай, как говорю, ладно? Да, я уёбок, но я не дибил. Я понимаю, что мне нельзя сейчас всё вкладывать в себя.

– Ты не хочешь вернуть его Вильяму? Сказать, что это был розыгрыш?

– У него самая нечестная способность среди нас всех. Если на первом уровне он может игнорировать ранения, то что будет на втором? Вдруг он станет абсолютно неуязвимым? Я сделал хорошее дело не только для себя, а для всех, кто погиб бы в будущем от его рук.

Я выдохнула. Почему он всегда не ведет себя так, как сейчас? Иногда на него смотреть мерзко, а сейчас хоть за ручки ходи. Странный он человек.

– Ладно, – я положила жетон в карман.

– Нет, активируй сразу.

– Почему?

– Завтра утром новый раунд, я хочу видеть, на что ты способна.

– Хорошо, – я достала жетон и принялась его разглядывать: восьмиугольный с круглым отверстием в середине. Напоминает какую-то китайскую монету, – Способность.

[ДЛЯ УЛУЧШЕНИЯ ВАШЕЙ СПОСОБНОСТИ ТРЕБУЕТСЯ 1 ЖЕТОН]

[В ДАННЫЙ МОМЕНТ У ВАС 1 ЖЕТОН]

– Улучшить.

[ТОЛЕРАНТНОСТЬ УР.2]

[ТЕПЕРЬ ТРЕБОВАНИЯ К НЕГАТИВНЫМ ЭФФЕКТАМ МНОГОКРАТНО СНИЖЕН. ЭФФЕКТ ВОССТАНОВЛЕНИЯ МОЖЕТ ПЕРЕЙТИ В УСИЛЕНИЕ ОТ ВОЗДЕЙСТВИЯ НЕГАТИВНОГО ФАКТОРА. ОГОНЬ ТЕПЕРЬ ТОЖЕ ЯВЛЯЕТСЯ НЕГАТИВНЫМ ФАКТОРОМ]

– Ого.

– Что там? – спросил Достон.

– Теперь всё то же самое работает с огнём, и к тому же теперь эффекты многократно усилены. Так, пошли искать ягоды.

– Постой, не торопись. Может, лучше огонь добыть?

– А у тебя есть с собой зажигалка?

Достон покопался по карманам, ничего не нашел.

– Не-а.

– Тогда ягоды.

Мы пошли в ту сторону, где видели те большие и черные волчьи ягоды, дошли до куста и я принялась их снова собирать.

– Вот, я ещё грибочков собрал, – сказал Достон, притащив какие-то грибы.

– Нет, я их не ем.

– Ты серьезно?

– Я их правда ненавижу, особенно сырыми.

– Ларис, давай как-нибудь переборишь себя? Я ради тебя ворую, а ты не хочешь ради общего дела гриб съесть.

– У меня плохие с ними ассоциации. Меня менты поймали, когда я что-то похожее с почты заказывала, – я взяла в руки большие черные ягоды, – Всё, давай, гляди, – закинула их в рот.

Вначале ничего не происходило, первые пару минут. Я решила из любопытства капнуть сок от одной такой ягоды себе в глаз и в нос. Вдохнула, откашлялась.

– Ты что делаешь?

– Жди! – сдавленно ответила я.

И тут началось. Одежда заскрипела, мышцы буграми покатились по моему телу, я начала чувствовать себя всё легче и легче, мир стал таким же ярким, как и утром. Я глядела на Достона с растояния метров десяти, но могла увидеть каждую пору на его коже, отведя взгляд чуть в сторону – могла смотреть на несколько сотен метров вглубь. Видела даже очертание одежды Игоря, который лежал сейчас на боку. А ведь он находился более чем в пятиста метрах отсюда. Звук стал отчетливый, я могла разобрать любую отдельную ноту во всей этой какофонии звуков.

***

Я смотрел на неё, один её глаз стал полностью белым как молоко, он будто светился изнутри. Медленно и плавно зрачок двигался, осматривая всё то, что было позади меня.

Вначале на её лбу появилось маленькое пятно, потом пятно разрослось вширь, закрыв полностью лицо Ларисы в серебряный цвет. Через некоторое время вся кожа превратилась в стальную оболочку.

Она положила руку на дерево, сбоку, приобняла как старого друга за плечо. Потом двинула руку вперёд, дерево с корнями вырвалось из земли и повалилась в ту сторону, куда махнула Лариса.

Одна секунда и она молниеносно подбежала ко мне, оставив за собой шлейф поднятой пыли. Её серебряные волосы поднялись на ветру, между нашими лицами было меньше десяти сантиметров. Один светящийся глаз наблюдал за мной.

– Какая же ты крутая, – прошептал я без слов.

Она нежно обняла меня, сцепив ладони в замок под моими лопатками. Слегка согнула колени, присела, а потом резко встала.

И мы полетели.

Глава 8 - Достон.

Мы с Вильямом вернулись обратно, Игорь уже спал, Вил ещё готовил свой ночлег. Я смотрел на небо, чистую и черную небесную гладь. Ни одна из звезд не светила этой ночью, облаков тоже не было. Этот вид будто вынимал из привычной реальности, заставляя не забывать о том, насколько всё необычно в этом месте.

Я собирался ложится спать, но тут в небе что-то появилось. Двое людей, обнявшихся друг с другом полетели по параболе вверх, замерли на три секунды на вершине своего полета и начали стремительно пикировать вниз.

– Вил! – сорвался я на громкий шепот.

– Что?

– Смотри!

Вильям поднял взгляд, но двое людей уже упали на землю. Раздался небольшой хлопок.

– Что там происходит? – спросил он.

– Достон и Лариса, похоже. Идём?

– Не знаю, а надо?

Я глянул на спящего Игоря. Не хотелось его лишний раз будить.

– Давай вдвоем побежим.

Я уже встал, собирался пробираться в лес, но Вильям меня остановил.

– Илья! Не надо, мы там всё равно лишние. Завтра всё узнаем и так.

– Хм, может, ты и прав. Наверное, они твой жетон потратили, Вил, – он мрачно глянул на меня, – Ну да, способность новую активировали. Помнишь Достон бегал быстро? Скорее всего и прыгать высоко научился, как кузнечик.

– Ему это всё равно не поможет, – Прошептал Вильям, – Я заберу жетон обратно, даже если надо будет забрать силой.

– А разве потраченные жетоны можно возвращать?

Я задумался. Вроде как – нет. По крайней мере я не пробовал.

Что Вильям имел ввиду? Надеюсь, я правильно его понял.

– За убийства тоже жетоны дают.

Вильям молча сел обратно на импровизированную лежанку.

Вот он что имел ввиду.

После того случае с Варварой он слишком сильно ожесточился. Он больше не напоминал того Вильяма, каким был раньше.

Я тоже лёг на свою лежанку.

– Вильям, ты меня немного пугаешь.

– Давай спать, Илья. Всё нормально. Я просто верну своё.

Вильям очень привязался к этим жетоном, я этого не разделял.

– Ты что-то поменялся. Я с тобой знаком недолго, но, вроде, ты таким не был.

– Илья, – он сделал паузу, я повернулся к нему, – Я человека убил. Голыми руками.

Больше он ничего не добавил.

Хочет, чтобы я понял его боль, его эмоции, но… Будь я на его месте, как мне кажется, со мной такие метаморфозы не произошли бы.

Но, возможно, я слишком тороплюсь с выводами. Мне еще не приходилось никого убивать.

И, надеюсь, мне этого делать не придётся.

Я подложил ладони под голову, устроился удобнее на лежанке. Собирался посидеть и подумать о том, что делать дальше. Но, чем больше я концентрировал мысли, тем сильнее клонило ко сну.

Столько всего надо обмыслить.

Нас осталось всего пять человек. Новое испытание должно быть уже завтра утром.

Может ли это быть новое голосование? Думаю, что нет. Когда оно началось в прошлый раз, система оповестила нас, что это "промежуточное испытание". Я думаю, голосования будут проходить периодически сами собой. Вечером, скорее всего.

Поворачиваюсь на бок, Вильям уже спит. Рядом храпит Игорь.

Почему он хотел убить Вильяма? Неужели настолько боится его?

Как мне кажется, всё намного проще - он хочет избавиться от своих противников как можно скорее. То же самое ждет и меня в будущем.

Почему же он решил отравить только Вильяма? Хотел пройти со мной испытания до конца? Или просто побоялся, что я раскушу его план?

Смотрю на Игоря. Высокий мужчина в возрасте.

Бывший зек.

Убил двоих парней за то, что те изнасиловали его дочь. Интересно, насколько это правдивая информация? Мог ли он совершить другое преступление, а своими словами просто обелить себя? Как Достон, но поумнее.

Всё может быть. Самое интересное, что причину своей смерти Игорь так и не назвал. Дал только понять, что он зек - это всё.

Может, туберкулёз? Или какая-нибудь другая зараза?

С его характером могли просто заточкой пырнуть.

Повернулся обратно на спину. Зевнул.

Столько всего надо обдумать и обсудить, но сейчас надо спать.

Я успею еще поговорить на эту тему со всеми остальными.

***

Я проснулся первый, Илья и Игорь ещё спали. Хотелось сходить в туалет, поэтому я направился подальше, к деревьям.

Сильно сушило, изо рта пахло чем-то мертвым, это чувствовал даже я сам.

Нужно попить чего-нибудь, но я без понятия, где достать воду.

Сказали, что морскую пить нельзя. Почему? Из-за соли? А, если, немного? Просто рот промочить.

Тоже нельзя?

Стою, прислонившись к дереву.

Когда надолго закрываю глаза, постоянно мельтешат кадры всех страшных событий, что я пережил. Особенно выделяются два момента: смерть Степана Владимировича и моё убийство Варвары.

Эти кадры постоянно сменяют друг друга и не хотят выветриваться из сознания.

Я не хотел быть причиной их гибели, но хочу жить. Мне нужно выбирать – сдаваться и жертвовать собой, либо же сражаться до конца.

Если бы не моя способность, я бы давно свёл счёты с жизнью. Она слишком сильна – если захочу, то переживу всех остальных.

Надо только не отпускать руки.

Смотрю на лежанки, Игорь сильно храпит, лёжа на спине. Илья, как мне кажется, уже просыпается.

Я бы мог их убить. Два противника. Остались бы только Достон с Ларисой.

Непростые противники, но всего-лишь двое.

Илья медленно поднимается с лежанки, прищуривается, глядя на меня. Затем поднимает руку и лениво машет ладонью.

Выдыхаю.

Они – моя команда. Я обещал играть с ними, и своё слово сдержу. Остаётся лишь надеяться, что они сами не нарушат наш договор.

– Проснулся? – спросил Илья, когда я подошёл.

– Ага. Надо и его разбудить.

Я взглянул на Игоря – всё еще храпит.

Илья подошёл к нему и потряс за плечо. Игорь отмахнулся и перевернулся на бок.

– Упрямый какой, – заметил Илья.

– Игорь, вставай.

В ответ раздался только протяжный храп.

[ВТОРОЙ РАУНД – КОШКИ-МЫШКИ] [ПРАВИЛА ИГРЫ] [ВАМ БУДЕТ ВЫДАНА СЛУЧАЙНАЯ ЦЕЛЬ ИЗ ОСТАВШИХСЯ В ЖИВЫХ ИГРОКОВ] [РАУНД БУДЕТ ДЛИТЬСЯ В ТЕЧЕНИЕ 2 ЧАСОВ. ЗА ЭТО ВРЕМЯ ВЫ ДОЛЖНЫ УСТРАНИТЬ СВОЮ ЦЕЛЬ] [ИГРА ЗАКОНЧИТСЯ, КОГДА КТО-ТО ЛИБО ИЗБАВИТСЯ ОТ СВОЕЙ ЦЕЛИ, ЛИБО КОГДА ТАЙМЕР ИСТЕЧЕТ]

[УДАЧИ. ВРЕМЯ ПОШЛО]

– Илья, видишь?

– Да, – ответил он.

[ВИЛЬЯМ, ВАША ЦЕЛЬ – ЛАРИСА]

– У меня…

Я уже собирался назвать свою цель вслух, но замешкался. Может, не стоит спешить?

Илья поднял на меня взгляд.

– У меня ты, Вил.

– Да? А у меня – Лариса.

К чёрту эту конспирацию, не хочу я Илюхе врать.

– Понятно.

Игорь прекратил храпеть, просто лежал на боку.

– Кто у тебя? – спросил я, прикоснувшись к его плечу.

Он откинул мою руку от себя. Привстал.

– Достон.

– Вот как тогда получается.

Илья быстро схватил палку и начал чертить на земле.

– У Вильяма – Лариса, у меня – Вил, а у тебя, Игорь – Достон.

Илья встал и принялся долго наблюдать за именами.

– Надо следить за лесом, они сейчас придут, – сказал Игорь.

Из его рук медленно начали сползать цепи к земле.

– Ну что там? – Я подошел к Илье.

– Сейчас… Если мы образуем замкнутый круг, то вариант только один. У Ларисы – Игорь. А у Достона… я.

Мы все втроем развернулись к лесу. В ту сторону, где находилась песчаная арена.

Вначале где-то в глубине послышался взрыв, потом по лесу раздался шорох.

Секунда – и Достон уже стоял перед нами. Он глянул на нас, но остановил взгляд на Илье.

– Ну чо, пацаны? Поговорим?

Атмосфера была напряженной. Я понимал, что, хоть и обладаю сильной способностью – она абсолютно не боевая. Если Достон атакует – я не смогу ничего сделать.

Но Илья… Если он снова увеличит свою руку, как тогда, или поменяет другие свои части тела – то сможет соревноваться. Правда, и у него цель – не Достон… Станет ли он сражаться с ним просто ради моей безопасности?

Остается лишь надеяться, что – да

– Короче, – говорит Достон, – я пришел с миром, народ. Пропускаем раунд, уже на следующей соревнуемся. Что думаете?

Мы молчали. Даже Илья ничего не добавил.

– По рукам? – спросил опять Достон.

– Мы тебе не верим, – ответил Игорь.

– Да, – добавил Илья, – Ты украл жетон Вильяма, так ещё и проголосовал за Варвару.

– Чего? Какая нахер Варвара? Я не голосовал за неё!

– Значит, насчет жетона ты не споришь! – Крикнул я.

Достон замолчал.

– Вы не хотите по-хорошему, да?

Мы снова молчим.

Илья стоит и смотрит на Достона. Между ними большое расстояние, но мы все понимаем – для Достона оно не имеет значения.

Я перекидываю взгляд на Игоря и замечаю, что он убрал свои цепи. Сделал это ещё тогда, когда появился Достон.

– Нет, – внезапно произнес Илья, – Ты, всё-таки, прав. Давай пропустим этот раунд. Никто никого не атакует.

Достон улыбнулся.

– Вот и отлично! Руки жмем?

Один миг и Достон оказался около меня, с протянутой рукой.

Его самодовольная ухмылка заставила меня вспомнить про кражу жетона.

Ладно, ударю я его – и что дальше? Он же просто улетит обратно в лес. Так ещё и будет искать момента, когда сможет задушить меня.

Я пожимаю его протянутую руку, с омерзением внутри.

Он подлетает к Илье, я на чеку. Но ничего особенного не происходит, Илья тоже пожимает его руку.

– Это, наверное, к лучшему, – Замечает Илья, когда я к нему подхожу.

– Наверное.

Достон подлетает к Игорю, но тот не торопится жать руку. Держит их в замке.

– Кто твоя цель? – Спрашивает Игорь.

– Вначале ответь свою, – говорит Достон.

– Лариса.

Мы с Ильей переглядываемся. Нам не послышалось? Он же врет. У него Достон.

– Это хреново, – С усмешкой произносит Достон, – Ты бы видел, в какой она сейчас форме. Она тут любого из нас прикончить может.

– Так какая у тебя цель?

– Вильям, – произносит он, поворачивается и машет мне рукой.

Тоже врёт. Только он не знает, что Илья давно уже всё разложил по полочкам.

– Пытаются друг друга спутать, – Замечает Илья, – Но…

Внезапно раздаётся шум.

Я резко оборачиваюсь к Достону.

Из-под штанины Игоря выскальзывает цепь и обвивает его ногу.

Достон удивлённо смотрит вниз, затем резко срывается с места.

Он успевает пробежать пару метров, натягивая цепь, но вдруг раздаётся хруст ломающейся кости.

Достон падает, цепь сползает с его ноги. Его правая голень согнута пополам – кажется, будто её держит только кожа.

– Игорь! – Кричит Илья! – Постой!

Мы бежим к этим двум. Игорь, видимо, решил прикончить свою цель.

Достон всё ещё ползёт по земле, иногда перемещаясь на небольшое расстояние звуковыми рывкам.

Игорь идет следом. Цепи появляются из его предплечий на ходу.

Он замахивается одной рукой.

– Игорь, стой! – Кричит Илья.

– Да заткнись ты! – Отвечает он.

Удар и на на спине Достона рвется футболка. Появляется длинная глубокая рана от шеи до крестца.

– Тварь!.. – кричит Достон, захлебываясь.

– Ты нас всех уже достал, грёбанный урод.

Игорь подошел к Достону вплотную, разворачивает того с живота на спину.

Замахивается рукой.

– Постой! – Мы успеваем добежать. Илья хватает Игоря за руку.

Я подхожу с другой стороны и берусь за вторую руку Игоря.

Перед нами на земле лежит Достон. Изо рта течет кровь, глаза красные. Он смотрит с гневом на нас.

Игорь легко откидывает мою руку в сторону, просто тряхнув предплечьем. Хочет сделать то же самое с Ильей, но не получается.

Ладонь Ильи стала больше, пальцы толще. Рука покрыта перьями.

– Прекрати, – произносит он, – у нас был договор.

– Хер я клал на него, Илюха. Отпусти меня.

Илья отрицательно машет головой.

– Убьешь меня тоже?

– Если будешь мешать – да.

Бесполезно сейчас с ним спорить. Мне жалко Достона, но Илья может попасть под горячую руку.

И тогда мы все тут помрём.

– Илья, – произношу я, – отпусти.

Он смотрит на меня долгим печальным взглядом.

Внутри него что-то сломалось. Словно, до этого момента всё шло по плану, но тут, внезапно, всё повернулось не туда.

И он не знает, как это исправить.

Илья отпускает руку.

Достон кричит сквозь боль.

– Чтоб ты сдох!

Щелчок.

Игорь взмахивает цепью, словно хлыстом, и с сокрушительной силой обрушивает её на голову Достона.

Череп трескается, раскалываясь надвое.

Я отворачиваюсь.

“– С тобой было бы то же самое, Вильям, если бы не твоя способность”, – Звучит в голове.

[ИСПЫТАНИЕ ЗАВЕРШЕНО] [ПОБЕДИТЕЛЬ – ИГОРЬ] [СЛЕДУЮЩЕЕ ИСПЫТАНИЕ БУДЕТ ЧЕРЕЗ 6 ЧАСОВ]

Тело Достона испаряется, кровь у моих ног исчезает.

Игорь достаёт из кармана жетон – тот тут же растворяется в его руках.

– Улучшить способность.

– Игорь, – шепчет Илья.

Но Игорь не отвечает.

– Понятно, – коротко бросает он. – Ну что, пошли обратно?

Он разворачивается в сторону лагеря, но мы не торопимся идти следом.

– Игорь, – на этот раз Илья говорит громче.

– А? – он оборачивается.

– Почему ты это сделал?

– Чтобы победить, очевидно же. А что?

Я наблюдаю за ним, за его самоуверенными движениями.

– Это же ты проголосовал за Варвару, да? – Спрашиваю я.

Тот глядит мне в глаза, а потом широко улыбается, как не улыбался никогда.

– Понятно дело, Вильям! Понятное дело, что да! И ты мне должен спасибо за это сказать.

– Я убил её из-за тебя…

– Ну да, из-за меня.

Я делаю шаг вперёд, но вторая нога стоит на месте.

Опускаю голову, цепь замотана вокруг неё. Она вылезла из земли, как сорняк и связала мою голень как лоза.

На руке Игоря материализуется звенья одна за другой. Цепь выходит из невидимости.

– Ты хочешь поиграть со мной, Вил? Можем устроить игру. Например: как долго ты умеешь задерживать дыхание в воде.

Кадры из прошлого: ночь, ураган, море. Я прыгаю в воду, плыву помочь человеку.

А потом задыхаюсь.

Вода проникает глубоко в лёгкие, и я начинаю падать на дно.

Цель сползает с моей ноги, возвращается в землю. Игорь закручивает её на себя, словно рулетку.

– Илья? – спрашивает он, поворачиваясь к нему, – Ты со мной?

Хотя никто этого и не озвучивал, было очевидно: Илья выбирает между мной и Игорем. Решает, с кем хочет играть дальше.

– Пошли, – сказал Илья.

Я подумал, что это адресовано мне. Но, обернувшись, понял – он говорил Игорю.

Он ушёл к нему, даже не взглянув в мою сторону. Не попрощавшись.

Ну и ладно.

Я развернулся и шагнул в лес, направляясь в чащу.

***

Вначале я переживала, что его очень долго нету. Он сказал мне, что это дело нескольких минут. Но, когда увидела уведомление о том, что раунд закончился – поняла.

Он мёртв.

– Ну и дурак, – прошептала я, – сам нарвался.

Слёзы выкатились из глаз, я окунула лицо в предплечья.

Нет, я не любила его. Он последний человек в моей жизни, кто вообще достоин моей любви.

Я его ненавидела. Было очевидно, что рано или поздно он бы убил меня.

Но почему тогда я плачу?

Может, потому что он заботился обо мне?

Хотя, какая это забота. Он просто пользовался мной, ничего большего.

Но тогда почему я хочу отомстить? Им всем?

Я судорожно выдохнула, вытерла двумя пальцами сопли.

Ладно, надо постараться выиграть. Хотя бы ради себя, если не ради него.

Передо мной берег, утро. Солнца нет, но небо синее, яркое.

Волны одна за другой накатывают на мои босые ноги.

Сушится рот, я черпаю двумя ладонями воду. Делаю глоток.

Да, вода соленая, но она насыщает. Я могу перетерпеть.

– А мне сказали, что её пить нельзя.

Поворачиваю голову. Из леса выходит Вильям.

Злость оседает на моих щеках, я встаю.

– Пошел ты нахер, – шепчу я в ответ.

– Постой. Я не трогал Достона.

– Ты думаешь, мне не насрать?

Он стоит, взгляд страдальческий, печальный. Такая же фальшь, как и это небо.

– Лариса, я ушел из команды. Я один.

Я хотела крикнуть, чтобы Вильям убирался от меня прочь, но я заплакала.

– Он никому ничего не сделал! Почему вы убили его!?

– Лариса…

Я подошла к нему, ударила по лицу кулаком. Но он даже не почувствовал это.

– Почему, Вильям? – шепчу я, – Почему ты не спас его?

Слёзы катятся по щекам.

Я любила его.

– Я пытался, Лариса. Мы с Ильей…

– Хреново пытались.

Я хотела ударить Вильяма по груди, но не смогла поднять руку. Он обнял меня.

Я плакала ему в плечо.

– Вильям, я правда любила его.

– Прости меня…

Я начала кричать. Вой отчаяния вырвался из глотки. Я хотела упасть на землю, но Вильям держал меня.

– Мы должны победить, Лариса, – произнёс негромко Вильям, – ради него и всех остальных.

– Мы сдохнем! Вил, как же ты не понимаешь, мы умрём. Как и все остальные.

Вильям отпустил руки, я стояла, пошатываясь.

– Я не позволю этому случиться, – прошептал он, – Мы выберемся вдвоем.

– Втроем.

Я развернулся. Илья вышел из леса, и шел в нашу сторону.

Глава 9 - Вырезки.

Ночь. Лежу на кровати, щёлкаю по экрану телефона.

“– Привет, что делаешь?”

Молчание.

Игнорит? Ну ладно, я не обидчивая, подожду.

Включаю на фоне всякие видео, лишь бы заглушить тишину. Тело ломит, будто каждая кость трещит по швам. Нервы – как оголённые провода, искрят от малейшего движения. Вздрагиваю, если случайно задеваю себя – резко, неловко, с болью.

Кажется, прошло уже полчаса. Кликаю на ролик – две минуты. Всего две чёртовых минуты.

Пиликает уведомление. Рывком смахиваю шторку.

МЧС. Тьфу, дрянь.

“– Ау, ты тут?”

Да, мы расстались, но подружки шепнули, что он ещё никого не завёл. Я знаю, у него точно есть фен. Он так же залипает на этой гадости, как и я.

“– Не хочешь приехать?”

Тишина.

Тварь!

Швыряю телефон на пол. Вздрагиваю – кажется, что стучат в дверь, но нет, просто грохот аппарата.

– Ты тварь! – ору в пустоту.

В комнате темно, чёрные шторы глушат любой намёк на свет. Даже крохотный лучик режет глаза.

– Какая же ты тварь, – шепчу, уже тише.

***

– Ларис, сегодня столики на улице. Ты что-то совсем плохо выглядишь.

– Да нет, всё нормально, – отмахиваюсь.

Натягиваю чёрный фартук. На улице холод – значит, за столиками никого не будет. Мне просто дают передохнуть.

– Может, лимонада тебе налить? – спрашивает Сарвар, наш бармен, с лёгкой тревогой в голосе.

– Нет, – вытираю холодный пот со лба, – не надо.

Кожа бледная, как мел, ногти пожелтели от сигарет. Надо бы закрасить. Ненавижу маникюр – возьму какой-нибудь телесный, лишь бы не возиться.

– Ты не заболела? Вирус же этот гуляет, – вмешивается главная, кладёт руку мне на плечо.

Тело рефлекторно дёргается, я резко отдёргиваю её руку.

– Я же сказала – всё нормально! – голос срывается на крик, сама не замечаю как.

Главная и Сарвар переглядываются.

Молчание повисает, густое, неловкое.

– Всё, ладно, я на улицу, – бурчу, хватая дверь.

Куртку не надеваю, когда прохладно – не так хреново.

Сажусь на лавочку под навесом, рядом уличные столики. Туда приходят обычно летом, осенью так часто не садятся.

Поднимаю голову наверх, потолок, между двух балок распустилась паутина.

Толстый паук сидит в самом центре.

– Вот бы ты кому-нибудь в стакан упал.

Я улыбаюсь, мысль радует.

Хочется душить людей, делать им больно. Рвать ногтями их кожу.

Такие мысли часто мне приходят в голову в последнее время. Вначале я старалась на них не обращать внимание, но теперь я нахожу в них свою отдушину.

Приятнее всего представлять, как мои бывшие друзья умирают. Особенно те, которые добились чего-то в жизни.

У меня есть привычна как бороться с завистью – я представляю как труп моего ненавистника разлагается в могиле.

Да, ты такая же смертная, как и я. Может, у тебя есть семья, ребёнок, любящий парень. Но ты умрёшь. Я сдохну пораньше, ты попозже – но а какая разница?

Будешь так же гнить.

Зарабатываешь деньги, строишь бизнес, хочешь, наверное, жить вечно – но ты умрешь.

Да, вы будете стоять около моей могилы и шептаться.

“ – Ну что ж она так?”

“ – Сама себя довела.”

“ – Бедная девочка.”

Но почему вы не думаете о том, что скажут ваши знакомые, когда будут стоять у вашей могилы?

Будут нахваливать, вспоминать счастливые деньки.

Только вот проблема. Мне, и вам – будет по барабану.

– Лариса, это ты?

Открываю глаза, на улице стоит моя бывшая одноклассница в белой норковой шубе.

– Карина?

***

Беру нам выпить и картошку фри. Она сидит напротив, улыбается, как ни в чём не бывало.

– Ты так похудела, Лариса! – говорит, мешая соломинкой колу в стакане.

– Спасибо, – голос плоский, без эмоций.

Она что, тупая, так говорить?

– Помню, у тебя щёчки были, а теперь – гляди, скулы какие!

Тупая дура. Чтоб ты сдохла.

– Ага, ты права, – касаюсь щеки, натягиваю улыбку, – Как дела у тебя?

– Ой, знаешь, куча проблем, – она посасывает соломинку, – Инвесторы иностранные уходят. Ну, ты понимаешь. Приходится на отечественный рынок переключаться.

– Инвесторы? Ты кем работаешь?

Ты сдохнешь. Точно так же, как и я.

– Ой, а ты не знаешь? Я же писала в чат – косметические салоны.

Невольно смотрю на свои ногти.

– Вот как.

– То есть ты не знаешь, что мы завтра все встречаемся?

– Кто “все”?

– Одноклассники. Ира мне сказала, что написала тебе.

– Может и писала, – буркнула я, – Не заметила.

– Короче, дай свой номер, я тебя добавлю в конфу. Завтра на Зелёном Острове.

***

Открываю шкаф.

Одежды нет. Это грязное, это тоже в пятнах, а вот это спортивное – не пойдёт.

Вытаскиваю чёрное платье – в школе его носила. Тогда оно жало, тесное было.

Может, теперь сядет?

Натягиваю на себя. Оказывается даже чуть свободным.

Поворачиваюсь боком, потом другим – разглядываю себя в зеркале.

Вроде нормально, в таком не стыдно явиться.

И тут замечаю длинный порез на боку.

Точно, вот почему я его забросила.

Сдираю платье с себя, швыряю обратно в шкаф.

– Да пошли они все нахрен! Какая, к чёрту, встреча! – голос дрожит.

Слёзы сами катятся из глаз, вытираю их предплечьем.

Телефон пиликает – уведомление, со звуком.

Неужели?

Бегу к нему, пальцы трясутся, пока разблокирую.

“– Привет, можно. Почему нет?”

Он написал! Господи, наконец-то! Он мне ответил!

“ – Жду тебя ;)”

Отлично!

Да пошли мои одноклассники нахер! Я найду, чем заняться.

***

– Ты как?

– Нормально.

Захожу в общую хату. Двух мужиков перевели, остался только Бритва.

Плюхаюсь на шконку, задираю футболку.

Просто порез. Ерунда, видал и хуже.

– К врачам не пойдёшь?

– Ты дебил? Какие, нахрен, врачи?

Хватаю туалетную бумагу, складываю в несколько слоёв, прижимаю к ране.

Кровь потихоньку останавливается. Бритва пялится молча.

– Чё зыришь?

– Обработать бы, – говорит он, не отводя глаз.

– Чем я тебе её обработаю? Ссаниной, что ли?

– Да хотя бы, – пожимает плечами.

Встаю, подхожу и всаживаю ему колено под дых.

– Я серьёзно! – хрипит он, хватаясь за живот, – Так делают.

– Я тебе покажу, как делают.

Отвешиваю подзатыльник, возвращаюсь на шконку.

Он мне ничего не сделал, не виноват. Но за языком следить надо, а то доиграется.

– Я зашить могу, – кряхтит Бритва, всё ещё согнутый пополам.

– И чем ты её зашьешь?

Я убираю бумагу, рана длинная – сантиметров десть. Разгибаю её пальцами – сразу кровоточит.

– У меня иголки есть, нитку с одеяла взять можно.

– Та, которой ты наколки бьёшь? – я поглядываю на Бритву, тот кивает головой, – Хер его, опасно.

– Такая рана сама не затянется, Лысый. Либо к врачам – либо нитками.

Бритва разгибается обратно, поглаживает живот.

Думаю.

Может, и стоит.

***

Лежу на шконке, весь мокрый.

Жар.

– Папа, ты как? – говорит дочь, подходя ко мне.

– Что?

– Говорю, тебя сильно хреново?

Дочь мерещилась. Это Бритва.

– Отвали.

Поднимаю футболку, пытаюсь разглядеть что там с раной.

Зеленая, желтый гной просачивается через нитки.

– Ты сдохнуть можешь, Лысый. Давай врача?

– Ты за базаром следи. Сам сдохнешь.

– Лысый, я серьезно. Так не должно быть.

Мог ли тот гандон заточку в дерьме обмазать? Хер его знает, на башку двинутых тут дохрена.

У всех пожизненное, и так нечего терять.

– Папа, когда ты вернешься домой?

– Я… Скоро, доча. Ты мне лучше скажи, почему ты меня не навещаешь?

– Лысый?

Вновь Бритва.

– Заткнись! Не мешай мне. Дай хотя бы сдохну рядом с семьей.

– Что ты говоришь?

– Заткнись говорю!

Молчит. Наконец-то.

Тишина.

Всю жизнь с шумами в ушах живу, а теперь по-настоящему тихо стало.

Спокойно.

– Папа, я жду дома.

Молчу.

Этот гандон опять влезет, если болтать начну.

Поворачиваюсь.

Черные длинные волосы, мамины зеленые глаза.

Тот самый сарафан, в котором она в школу ходила.

Улыбаюсь.

– Я вернусь, милая. Скоро.

Закрываю глаза. Пришло время немного поспать. Совсем чуть-чуть.

***

– Илюш, а мама дома?

– Да, уже должна быть.

Держу сестру за руку. Она подросла, и спина уже не так ноет, когда с ней хожу.

– Мама сказала, что купила тебе подарок. Новый телефон!

Улыбаюсь.

– Лиза, не стоило мне это говорить.

– Почему? – удивляется она, поднимая свои глазки-бусинки.

– Потому что это подарок на день рождения. Они хотели сделать сюрприз.

Доходим до подъезда. Трое гопников сидят на бетонном блоке, лузгают семечки, сплёвывая шелуху на асфальт.

Один окликает:

– Пацан! Иди сюда.

Косо гляжу в их сторону.

– Дайте сестру домой отправлю. Спущусь потом.

Тот, что позвал, понимающе кивает.

Захожу в подъезд, мы с Лизой поднимаемся на лифте до седьмого.

– Илья, а кто это такие?

– Неважно, солнышко. Посиди дома – я скоро вернусь.

Заходим в квартиру. Бросаю взгляд по комнате – мамы нет. Хватаю кошелёк, ключи.

– А где мама?

– Подожди тут, солнце, я мигом.

Хлопаю дверью, поворачиваю ключ в замке.

Выхожу из подъезда. Гопота уже стоит рядом, ждёт.

– Сколько с меня? – начинаю сразу, без прелюдий.

Пацаны ржут, один толкает другого локтем.

– Смотри, толковый парень. Всё на лету схватывает.

Достаю из кошелька пятьсот рублей.

– Хватит?

Третий, что всё это время молчал, подходит ближе.

– Ты с Космонавтов?

– Да.

– Сколько тут живёшь?

У парня для его возраста слишком много морщин. Видно, часто хмурится или жизнь потрепала.

– Всю жизнь.

– Да? – он берёт купюру, скручивает её трубочкой, суёт в карман, – Местных наших знаешь?

Качаю головой. C такими, как они, впервые сталкиваюсь лицом к лицу.

– Короче, за банкет спасибо, – говорит он, – трогать тебя не будем. Если что, я Грелка. Вот те двое – Сапог и Твердолобый.

– Запомнил.

– Хорошо. Вали давай.

Грелка разворачивается, идёт к своим. Троица шагает в сторону магазина.

Выдыхаю с облегчением.

***

Возвращаюсь из вуза поздно. Преподша, что принимала отработку, задержалась на работе. Пришлось торчать лишних пару часов.

Английский мне не даётся – ну зачем меня так мучить? Ладно математика, ладно черчение.

Но английский?

Иду через дворы. Темно, фонари тусклые, свет еле пробивает мглу.

Глаза что-то хуже стали видеть ночью. Раньше лужи замечал, обходил, а теперь каждый раз вляпываюсь.

Пошатывает. Не поел – голова кружится, в висках стучит.

Подхожу к подъезду. Двое из той гопоты сидят на блоке, о чём-то треплются. Один курит, дым вьётся в воздухе.

Поворачивает голову ко мне, но тут же отворачивается.

Что-то не так.

Обычно я ставлю ногу ровно, а сейчас шаги какие-то кривые – крест-накрест, как у пьяного. Сердце вдруг заколотилось, будто хочет выскочить из груди. Дыхание сбивается – вдохнул, а воздуха мало.

Что со мной?

Шаг – и ноги подкашиваются. Колени дрожат, в глазах темнеет, как будто свет выключили. Пытаюсь ухватиться за воздух, но пальцы сжимают пустоту. Холодный пот пробивает спину, а в ушах гул – низкий, тяжёлый.

Падаю. Колени врезаются в асфальт, боль стреляет вверх, но я её почти не чувствую. Встаю кое-как, шатаясь, будто на карусели.

Достаю телефон. Пальцы не слушаются, тыкаю куда попало, экран плывёт.

Дрянь какая.

Поворачиваюсь к пацанам. Машу телефоном, но один отмахивается – мол, “не нужен ты нам, вали”.

– Пацаны, помогите, – голос хрипит.

Второй спрыгивает с блока, подходит.

– Что стряслось?

– Позвоните в скорую, пожалуйста.

***

Лежу на кушетке. Рядом мама – глаза красные, опухшие, губы дрожат, будто она вот-вот расплачется.

– Илюша, милый, ты как себя чувствуешь?

Белый потолок. Тусклый свет ламп режет глаза. Больница?

Поворачиваю голову – в руку воткнута капельница, прозрачная трубка тянется к пакету с какой-то жидкостью. Голова тяжёлая, как будто свинцом налили, но в груди уже не колотит.

Вот блин.

Не ожидал, что вот так сознание потеряю.

– Что врачи говорят? – спрашиваю сразу, голос хриплый, горло пересохло.

– Не знаю, милый. Сказали, что тебе нельзя есть пока, но соки можно. Вот, – мама лезет в пакет, шуршит пластиком, достаёт коробочку с соком, – мальчики принесли.

– Мальчики?

Она протыкает трубочкой упаковку, протягивает ко мне.

– Да, которые в скорую позвонили. Вон, сколько фруктов натащили.

Улыбаюсь слабо, беру сок. Делаю глоток – сладкий, холодный, чуть щиплет язык.

– Ты не поверишь, если узнаешь, кто они такие.

***

– Льямо! Кушать!

– Сейчас, мам!

Вырубаю микрофон, снимаю наушники.

Иду к двери, кричу вниз – на первый этаж.

– Мам, можно я чуть позже подойду?

– Нет, Вильям! Сейчас всё остынет.

Бегу обратно к компьютеру, врубаю микрофон.

– Народ, простите пожалуйста, давайте перерыв на двадцать минут?

– Вильям! Сколько можно уже? Весь день собраться не можем! – раздается с наушников голос Роуз.

– Ага, – подначивает Дейзи, – Вил, мы весь день хотели поиграть, у нас тут час остался. А мы только начали!

– Народ, я умоляю – простите! Клянусь, не больше десяти минут!

– Всё, ладно, беги уже, – произносит Дейзи, матерясь на английском.

– Всё, я побежал, люблю вас! – вырубаю микрофон.

Понятное дело не напрямую “люблю”, просто как друг. Но от этого не менее приятно произносить эту фразу.

Спускаюсь по ступенькам вниз, сажусь за стол. Мама приготовила спас.

Этот суп тяжело готовится, поэтому мама не часто его делает. Но как же я его обожаю.

Сразу же хватаю ложку, пихаю бульон себе в рот, но сразу же сплёвываю.

Горячо!

– Мама! Я мог чуть позже спуститься!

– Нет, Льямо! – она поворачивается, – Начни уже слушать свою маму! Я сказала спускаться сейчас – значит сейчас!

– Да что ты так… – дую на суп на ложке, медленно пью.

– И я не просто так тебя позвала. Скоро мы на море поедем. Точнее, полетим.

– Что? – я кладу ложку обратно, – Стой, ты сейчас серьезно?

– Ага, – мама радостно кладет курицу на стол, – У папы, наконец-то, отпуск.

– Серьезно? Я думал им отпуск не дают.

Папа депутат, всё время на работе проводит. Я его даже дома редко встречаю.

– Но только ты должен будешь сейчас в комнату подняться и начать всё убирать.

– Мама, а что за море? Чёрное?

– Нет, Азовское. Оно неглубокое, не страшно купаться будет.

– Ты воды боишься?

Хоть я никогда и не был на море, на озерах пару раз с друзьями плавал. Это оказалось абсолютно не так тяжело, как я думал. Просто лежишь на спине и машешь руками.

– Нет, Льямо, – она садится на стул, – У подруги сын погиб, когда в море полез спасать своего брата. В итоге оба умерли. Я боюсь течения.

Мама печально об этом рассказывала, но а как по мне – звучало сомнительно.

– Мам, в море тонут только те, кто не умеют плавать. Если ты хотя бы как-то на воде держаться можешь – ты априори не утонешь.

– Не знаю сына “априори” или “не априори”, но ты далеко от берега лезть не будешь, понял? Только рядом со мной.

Я покачал плечами, дальше принялся есть суп.

– Да без проблем, мне хотя бы просто со стороны полюбоваться – уже достаточно.

– А потом, в будущем, и океан посмотрим. Если всё пройдет хорошо, в Лос-Анджелес полетим.

– Да ну нафиг!

– Вильям! А ну не ругайся!

– Лос-Анджелес? Нас туда пустят?

Мать улыбнулась.

– Сына, ты будешь в будущем учится в Америке, тебе стоит уже привыкать к этой стране. К их людям, к их культуре.

– Я знаю, вот как раз со своими друзьями общался на эту тему.

– Папа там в скором времени купит небольшую квартиру. Это общий дом, разделенный на четыре секции. В одной будешь жить ты.

– А вы?

Я доел, вытер рот салфеткой.

Мама выдохнула, мечтательно улыбнулась.

– А нам и тут с твоим папой хорошо. Рядом горы, свежий воздух. Это ты всё к Америке своей тянешься, но ничего, когда-нибудь ты поймешь, как сильно ты скучаешь по родине.

Дверь открылась, в комнату зашел папа. Я встал.

– Бать!

Он улыбнулся, в руках пакеты. Уже краем глаза замечаю, как из одного пакета торчит не надутый спасательный круг.

– Я не понял, – он глянул на нас, – А почему вы ещё не собрались? Пошлите вещи собирать, я уже взял билеты на послезавтра.

– Послезавтра?

Я повернулся к маме.

Она кивнула головой.

– Не забудь убраться. Закончишь – начинай собирать вещи. Папа сказал послезавтра, значит – послезавтра.

Глава 10. Миска.

Мы стояли втроём: я, рядом Вильям, а чуть ближе к нему — Лариса.

И ещё Игорь. Но он остался позади, где-то там.

В общей сложности нас четверо.

– Создадим команду, – предложил я.

Вильям и Лариса переглянулись — коротко, но выразительно.

– Ты с нами? – спросил Вильям.

– Не знаю, – Лариса задумчиво провела ладонью по плечу, – честно, не знаю. После всего, что вы натворили…

– Мы пытались его спасти, – возразил я. – Но против Игоря у нас не было шансов. Я с ним не справлюсь, а способность Вильяма… она не для боя.

Вильям опустил голову, уставившись в песок.

– Не хочу быть бесполезным, – тихо проговорил он, – но это правда.

– Погодите-ка, – Лариса вскинула на нас взгляд, – вы хотите сказать, что он даже не обсудил с вами свои планы?

Мы с Вильямом синхронно кивнули.

– Для него мы были просто временными союзниками, – я посмотрел на Вильяма. – Значит, пора искать новую команду.

– На этом острове любые союзы — временные, – горько усмехнулась Лариса. – Долго нам не продержаться.

– Даже если так, я лучше останусь с тобой, чем с ним, – почти шёпотом сказал Вильям.

Ветер загудел, принося солёный запах — то ли моря, то ли океана, кто разберёт? Деревья закачались, а где-то вдали тихо щебетали птицы.

– Я боюсь… Боюсь вас, – призналась Лариса.

– Не стоит, – мягко ответил я. – Мы не предаём своих.

– Если и будем сражаться, то честно, – добавил Вильям. – Никаких ударов в спину.

Я бросил на него быстрый взгляд. Не совсем то, что я хотел бы сейчас услышать, но Ларису, кажется, это успокоило.

– Ладно, я согласна, – она развела руками. – Да и какой у меня выбор? Быть одной или с вами двоими.

– Отлично, – я улыбнулся. – Тогда давай решим, где обоснуемся.

– Идите за мной, – предложила она. – Мы с Достоном разбили небольшой лагерь неподалёку.

Мы двинулись вдоль берега.

– Слушай, Лариса, это ведь ты вчера летала в небе, да? – вспомнил я.

Она кивнула.

– Да, моя способность.

– Круто. А в чём её суть?

Лариса окинула меня оценивающим взглядом, но потом снова опустила глаза к песку.

– “Толерантность”. Яды на меня действуют наоборот — лечат, вместо того чтобы убивать. И, как ты видел, могут усиливать.

– Неплохо. А у меня “мутации”. Почти то же самое, но с разными частями тела.

– Тоже круто, – отозвалась Лариса.

– А мою вы знаете, – вмешался Вильям. – Неуязвимость.

Лариса мельком глянула на него.

– Пожалуй, самая сильная способность.

– Не думаю, – возразил он. – Меня можно задушить, и это моё слабое место. Любой из вас, если захочет, справится.

Мы дошли до лагеря Ларисы и Достона. Простые лежанки из травы, сверху накинута сухая листва — ничего особенного. Я плюхнулся на песок, Вильям устроился рядом.

– Погоди, – вдруг сказал он, – теперь понятно, почему ты пьёшь морскую воду. Тебе ведь от неё не плохо, да?

– Ага, – кивнула Лариса, присаживаясь на лежанку. – Мне даже лучше становится. Тело перестаёт ныть, и всё такое.

[ЧЕРЕЗ 30 МИНУТ ИГРОКАМ СЛЕДУЕТ СОБРАТЬСЯ НА ПЕСЧАНОЙ АРЕНЕ] [ПРИШЛО ВРЕМЯ ВЫБИРАТЬ СЛЕДУЮЩУЮ ИГРУ]

Мы втроём уставились на сообщение, повисшее в воздухе.

– Следующую игру? – переспросила Лариса, нахмурив брови.

– Похоже, теперь нам самим решать, что будет дальше, – сказал я, скрестив руки.

– Это плохо, – буркнул Вильям. – Не хочу снова пересекаться с Игорем.

Я поднялся с песка, отряхивая ладони.

– Понимаю тебя, Вил. Я тоже не горю желанием с ним встречаться. Но сидеть тут и ждать — бессмысленно. Давайте, вставайте, пора идти.

Вильям и Лариса нехотя подчинились, медленно поднимаясь. Мы двинулись к арене, шаги глухо отдавались в песке.

***

Как мне быть?

Из руки сползает цепь, я тащу её за собой. Она тихо шуршит в траве, извиваясь, как змея.

Мысленно желаю, чтобы она исчезла, и звенья одно за другим начинают растворяться в воздухе.

Поднимаю предплечье, осматриваю.

Лишь волосы на коже оставляют лёгкий намёк — в остальном ничего. Цепи стали полностью невидимы.

– Как мне вас убить? – шепчу сам себе.

Илья — сильный. Тогда кисть так сжал, что до сих пор ноет. С ним будет непросто.

Вильям, наоборот, слабак. Задушить его — раз плюнуть.

Взмахиваю цепью — она с глухим стуком бьётся о дерево, обвивается вокруг ствола. Тяну на себя — рывок, и дерево раскалывается пополам.

Верхняя часть с треском падает на нижнюю, медленно кренится к земле.

Бац — всё. Готово.

Моя способность стала сильнее. Раньше я так не мог. А теперь — звенья невидимыми делаю, силу увеличил, да ещё и из-под земли ими атаковать научился. Зарываюсь, как крот, и выныриваю, как дельфин.

Сильно, никто не поспорит. Но справлюсь ли я против троих сразу?

Илья тогда подошёл ко мне и сказал, что не хочет расходиться на плохой ноте. Намекнул, что планирует держать связь, пока игра не закончится.

Он что, забыл слова Вильяма? Тут не будет двух победителей, все это знают. Только один.

И им буду я.

Дома меня ждёт жена, ребёнку скоро девять. Я не могу их бросить. Хочу домой, хочу обратно.

Выхожу из леса. Впереди — песчаная арена: широкий круг песка на опушке.

Вижу их: Вильям что-то бормочет Ларисе, Илья оглядывает лес.

Шагаю вперёд.

Илья смотрит направо, потом налево, затем на меня. Между нами метров десять, не больше.

Приглядывается, будто пятно на моей футболке изучает. Но по глазам видно — смотрит насквозь.

Оно и понятно — я же невидимый.

Немного обманул своих “друзей”. Кинул наживку, что только цепи могу скрывать. А на деле — любую часть тела.

Мне даже не надо замахиваться. Один чёткий удар кулаком в подбородок — и Илья рухнет.

[ВСЕ ИГРОКИ СОБРАЛИСЬ НА МЕСТЕ] [НАЧИНАЕТСЯ НОВЫЙ РАУНД] [ПРАВИЛА] [В ТЕЧЕНИЕ СЛЕДУЮЩИХ 10 МИНУТ ЗАПРЕЩЕНО КАСАТЬСЯ ДРУГ ДРУГА ИЛИ НАПАДАТЬ НА ДРУГИХ СОПЕРНИКОВ. ВАМ ПРЕДОСТАВЯТ СПИСОК ИЗ 5 ВОЗМОЖНЫХ ИГР. КАЖДЫЙ ПО ОЧЕРЕДИ ИСКЛЮЧАЕТ ПО ИГРЕ, ПОКА НЕ ОСТАНЕТСЯ ОДНА ЕДИНСТВЕННАЯ – ОНА И БУДЕТ ВАШИМ ИСПЫТАНИЕМ]

Илья повернулся к своим “партнёрам”:

– Ждём Игоря и начинаем.

Лариса скривилась, но кивнула.

Выходить из невидимости прямо здесь — глупо, раскрою карты. Хотелось, конечно, атаковать, пока меня не видят, но не судьба. Пришёл на арену, а игра уже началась.

Цепи втянулись в предплечья, я отступил к лесу, стал видимым и шагнул к людям.

***

– У него невидимость, – шепнула Лариса.

Я подошёл ближе.

– Ты уверена?

Сел на бревно, глядя на неё.

– Да.

Её бледно-голубые, почти белые зрачки впились в меня.

– Сильная способность.

Лариса выдохнула,

Игорь вышел из леса и крикнул в нашу сторону:

– Ну что, как дела? Веселитесь?

Все промолчали. Никому не хотелось с ним лишний раз говорить.

Он плюхнулся на песок напротив нас, скрестив ноги.

[1 – Голосование] [2 – Кошки-мышки] [3 – Азартная игра] [4 – Выживание] [5 – Поединок]

Не успел я дочитать, как “Голосование” исчезло. Игорь убрал палец, которым ткнул в воздух.

– Ну уж нет, – ухмыльнулся он. – Я не самоубийца. Вас трое, а я один.

Мы промолчали, изучая оставшиеся варианты.

– “Азартная игра” выбьет двоих, – заметил я.

– Да, я тоже об этом подумала, – кивнула Лариса. – Но если ничья, то, может, только одного.

– Нет, я пас, – Вильям поднял палец. – Не хочу я больше в этом участвовать. Мне хватило.

Я схватил его за предплечье.

– Ты уверен? Давай ещё подумаем.

– Нет, Илья, правда — не надо, – он выдернул руку, коснулся воздуха, и “Азартная игра” пропала. – Я всё равно её уберу.

– “Кошки-мышки” я помню, – начала Лариса. – “Поединок” — понятно. То, во что играл Вильям… А вот “Выживание” — неясно. Хуже поединка или нет?

– Не знаю, – ответил я. – Но в поединке тоже могут вылететь двое. Нас заставят попарно сражаться друг с другом.

Тут влез Игорь, поднимаясь с песка.

– Убирайте “Выживание” и “Поединок”, сыграем в “Кошки-мышки”. Всё равно вы трое пойдёте на меня. Никто же не ударит друг друга в спину, верно?

Я глянул на Вильяма — тот сверлил Игоря злым взглядом.

– Давайте сделаем, как он говорит, – предложил Вильям.

– Не торопись, – я почесал подбородок. – Что-то тут не сходится.

Я встал, задрал голову к небу.

– Система! У нас вопрос! Можешь объяснить, что такое “Выживание”?

Лариса посмотрела на меня, потом тоже подняла взгляд — ни облачка, только пустая синева.

– Думаешь, тебе ответят?

Перед глазами вылез текст.

[ОТВЕТ] Выживание – это игра, в которой раунд длится, пока кто-то из вас не умрёт от естественных причин или по другим обстоятельствам.

Я замер, уставившись перед собой.

– Есть… Мне пришёл ответ!

Вильям и Лариса резко повернулись ко мне, Игорь нахмурился, скрестив руки.

– Что там? – спросил Вильям.

– Написано, что мы будем играть, пока кто-то не умрёт по естественным причинам.

– Естественные причины? Это как? – уточнила Лариса.

Я крикнул в небо:

– Система, что значит “по естественным причинам”?

Но ответа не последовало.

– Ну, что там? – не унимался Вильям.

– Ничего, она промолчала.

– Плохо. Наверное, голод или жажда, да? От старости мы тут точно не умрём.

Мы с Вильямом посмотрели на Ларису — она сощурила взгляд.

– Что? – спросила она.

– Тебе не нужны вода и еда. Ты выживешь в любом случае, – сказал я.

Она задумчиво опустила взгляд на песок.

– Требования к еде и воде у меня снижены — это правда. Я могу есть и пить что угодно.

– Тогда в “Выживание” мы сыграем втроём, – подытожил я, бросив взгляд на Игоря. Тот ухмылялся. – Как думаешь, Вил, справимся?

– Я не хочу воды, – тихо ответил он. – А ты?

– Тоже. В реальной жизни я и так мало пил.

– Значит, “Выживание”, – Вильям встал. – Закругляйтесь с голосованием.

– Вот так решили? Ладно, почему бы и нет. Я вас всех переживу, – Игорь размял плечи, на его лице заиграла дьявольская ухмылка.

– Вил, может, выберем что-то другое? – предложил я.

– “Поединок” или “Кошки-мышки”? Думаешь, справишься с ним?

– Не знаю, Вил… Хотя у меня есть одна идея, – я похлопал по карманам. – Чёрт, где-то оставил. Потом покажу. Ладно, давайте “Выживание”. Я согласен.

Я ткнул в воздух, убирая “Поединок”. Лариса выждала паузу, коснулась пространства перед собой, и “Кошки-мышки” исчезли.

[НОВЫЙ РАУНД – ВЫЖИВАНИЕ] [С ЭТОГО МОМЕНТА ВЫ ИМЕЕТЕ ПРАВО ДЕЛАТЬ ВСЁ, ЧТО ЗАХОТИТЕ. ИГРА ПРОДОЛЖИТСЯ, КОГДА КТО-ЛИБО ИЗ ВАС УМРЁТ]

– Игорь! – я крикнул, видя, что он ещё читает, – Если не хочешь проблем — уходи. Мы не будем тебя трогать.

– Думаете, я вас боюсь?

Он говорил грозно, но в глазах мелькнула тень раздумий.

– Нам всем нужно время передохнуть. Пожалуйста, иди к себе. Мы встретимся, но позже.

– Даже не знаю, Илья, – протянул Игорь, не двигаясь с места. – Теперь мы можем друг с другом драться. Почему бы мне вас всех прямо сейчас не перебить?

Вильям сжал кулаки.

– У нас у всех есть способности, – сказал я. – Хочешь рискнуть?

– Способности? – Игорь расхохотался. – Девочка летает в небе, пацан душится цепями, а последний боится драться.

Я удивлённо вскинул бровь.

– С чего ты это взял? Если будет надо, я начну сражаться в полную силу.

– Ну вот, – из предплечий Игоря выскользнули цепи, он щёлкнул одной по песку, как хлыстом, подняв облачко пыли. – Как раз поглядим.

Я сглотнул. Сконцентрировался, и моё тело начало меняться. Мышцы вздулись, перекатываясь буграми под кожей. Кости утолщались, связки становились твёрже и эластичнее.

На коже проступили перья — жёсткие, острые, как иглы.

– Игорь, – мой голос прогремел низким рокотом, – ты ни черта обо мне не знаешь. Ты умрёшь здесь, если собираешься ранить моих друзей.

Вильям отскочил от меня, заслонив своей спиной Ларису.

Игорь ухмыльнулся.

– Яйца показать решил? Ну давай, петушок, иди на меня.

Он встал в выжидающую стойку, слегка согнув колени, готовый в любой момент контратаковать. Я сложил руки в боевой позиции.

– Последний шанс, Игорь, – мой голос эхом разнёсся по лесу. – Лучше уходи.

– Ну, если боишься начинать…

Он взмахнул рукой, и цепь полетела ко мне, рассекая воздух. Я молниеносно шагнул в сторону, поймал её в полёте и рванул на себя.

Игорь пролетел полметра вперёд, но упёрся пятками в песок, удержавшись. Цепь выскользнула из моей хватки, как сматывающаяся рулетка, и с щелчком вернулась в его руку.

Второй рукой он замахнулся снова, вскинув цепь над головой как лассо — этот удар я проглядел. Щелчок, и я рухнул на одно колено — цепь хлестнула по голени, обжигая болью.

– Постойте! – Вильям подбежал и встал между нами, раскинув руки. – Игорь, прошу, хватит!

– Вильям, ты как последняя крыса! – рявкнул Игорь. – Влезаешь, когда твой дружок уже проигрывает!

Ещё нет, идиот. Я стиснул зубы, мысленно восстанавливая связки в ноге, скрепляя их заново. Рывком поднялся и бросился на Игоря.

Он снова взмахнул рукой — цепь обвилась вокруг моего тела, прижав руки к туловищу, как стальной канат.

Но я не остановился. Продолжал бежать. Между нами осталось пара шагов. Я подставил плечо и всем весом обрушился на него.

Игорь вскрикнул, когда я всей своей массой прижал его к земле.

– Сдавайся! – мой голос прогремел так, что мог бы оглушить любого поблизости.

Цепь из левой руки Игоря молниеносно ушла в песок. Сзади раздался крик Ларисы, который тут же оборвался, захлебнувшись.

Я не мог повернуться, не мог даже глянуть, что там творится. Мозг лихорадочно искал выход.

Игорь подо мной, я давлю на него всем весом. Убить его я не могу.

Точнее, не хочу.

– Илья! – крикнул Вильям, его голос дрожал от паники.

Секунда раздумий — и на моём затылке раскрылся орлиный глаз, острый и внимательный. Передо мной возникла картина: цепь Игоря, вырвавшаяся из-под земли, обвилась вокруг шеи Ларисы, сжимая её горло. Вильям тянул звенья руками, пытаясь разорвать их, но безуспешно.

– Отпусти её! – рявкнул я.

– Встань с меня! – прохрипел Игорь, его голос был полон муки.

– Цепи!

Пока мои руки прижаты к телу, я не смогу подняться.

Звенья, одно за другим, начали сползать с меня, словно змеи, отступающие в нору. Я вскочил, схватил Игоря за шею и одним рывком поднял над землёй.

– Отпусти её!

Игорь хрипел, его взгляд, полный боли и злобы, впился в меня. Он что-то невнятно прошептал, и цепи, душившие Ларису, растворились в воздухе. Я разжал пальцы — Игорь рухнул на песок, кашляя и хватаясь за горло.

– Уходи, – сказал я, начиная возвращать своё тело в прежнюю форму. – Не подходи к нам больше.

Вильям подбежал ко мне, его глаза горели яростью.

– Что ты делаешь?! Илья, убей его!

– Нет, Вил, – я повернулся к нему. – Он уйдёт, всё в порядке.

– Я… Я не позволю!

Вильям рванулся к Игорю, но я схватил его за плечи, удерживая.

– Вильям! Успокойся!

– Он убил Достона! Он заставил меня сражаться с Варей! – Вильям кричал, слёзы текли по его щекам, – Илья, он убил их! Он не заслуживает жить!

– Вильям! Вильям, посмотри на меня!

Он повернулся, его взгляд полыхал гневом и отчаянием.

– Вил, но мы – не убийцы.

– Мы?!

Вильям с силой оттолкнул меня.

– Да, Вильям. Ты тоже.

– Заткнись, Илья! Твою мать, просто заткнись! Я убил человека! Я задушил Варвару!

Он рухнул на песок, обхватив лицо руками, его плечи тряслись от рыданий.

– Илья, я убийца. Я не хочу, чтобы Игорь и дальше заставлял нас страдать! Пожалуйста, дай мне его убить, – он поднял голову, глаза покраснели от слёз. – Я сделаю это, если ты не хочешь.

Я обернулся к Игорю, но того уже и след простыл.

Развернулся к Ларисе:

– Лариса, следи за ним!

Но она согнулась пополам, блевала на песок — мои слова явно прошли мимо.

– Чёрт возьми! Вильям, вставай! Он ушёл…

Я положил руку ему на плечо, но он всё ещё сидел, обхватив лицо ладонями.

– Илья… Я просто хочу домой. Я просто хочу обратно.

– Вильям, всё в порядке. Теперь мы в безопасности. Только мы втроём — больше никого.

– Он вернётся. Как же ты этого не понимаешь? Почему ты меня не слушаешь?

– Вильям, хватит уже смертей.

Он пошатываясь поднялся. Лицо покраснело от слёз, взгляд был мрачным, тяжёлым.

– Ты трус, Илья.

Я замер, уставившись на него.

– Вильям…

– Если ты так боялся убить его, почему не дал это сделать мне?

Лариса подошла к нам, её шаги шуршали по песку.

– Вильям, хватит. Он уже ушёл.

– Мы все умрём — вот увидите. Скоро он вернётся и прикончит нас. И всё из-за тебя, – он резко глянул на меня, – потому что ты не закончил то, что начал.

В горле пересохло, я провёл ладонью по лбу, стирая липкий пот.

***

Я бежал обратно через лес, но на полпути замедлил шаг.

Рёбра ныли, мышцы стонали от боли.

Больно — это точно, но не так сильно, как я ожидал. Ничего не сломал, только синяки набил.

– Повезло. Проклятая фортуна, – пробормотал я.

Я недооценил Илью. Он оказался куда сильнее, чем я думал. Даже с моей способностью второго уровня я могу с ним не справиться.

– Не надо было убегать, дурак, – шепчу себе под нос.

Сделал первое, что пришло в голову, — перешёл в невидимость и дал дёру. А надо было остаться. Меня же не видели — щёлк цепью, и замочил бы кого-нибудь.

Я плюхнулся обратно к своему костру. Над ним висела металлическая миска — та самая, из которой я раньше ел тюремную бурду.

Внутри кипела вода. Пар поднимался вверх, выпаривая влагу и оставляя белёсую соль на дне. Над миской я натянул широкие листья — конденсат собирался на них, скатывался в крупные капли и падал в чашку, сплетённую из пальмовых листьев.

Всего пара миллилитров. Мало, но хоть что-то.

Я взял чашку из пальмовых листьев и сделал глоток.

Тёплая вода слегка увлажнила пересохшее горло.

– Скоро, Вильям. Скоро мы с тобой встретимся, – я аккуратно поставил чашку обратно, чтобы она продолжила собирать капли. – У тебя будет шанс отомстить. Не переживай.

Руки начали растворяться в воздухе, одежда исчезла, будто её и не было.

Я снова стал невидимым.

Ограничений по времени нет, я могу быть в этом состоянии столько, сколько захочу.

Пусть попытаются меня найти.

Посмотрим, чем это закончится.

Глава 11 - Выживание.

Вечер, прошло уже часов десять. Илья куда-то пропал, Лариса пыталась уснуть.

А мне хреново.

Рот пересох, челюсть скрипела, язык цеплялся за нёбо с противным звуком.

Пить. Мне нужна вода.

Бросило в жар, в голове загудели голоса – шептались о чём-то, но слов не разобрать.

Не хотел пить морскую воду, но не выдержал – смочил рот. Не помогло. Повторил пару раз.

Казалось, стало чуть легче, но через минуту сухость вернулась.

Лежу на траве, перед глазами поплыли мутные видения. Яркие пятна, туман.

Отмахиваюсь ладонью – бесполезно.

– Хватит…

Жарко, невыносимо.

– Ты как?

Кто-то кладёт руку – то ли на плечо, то ли на лоб, то ли на шею. Не пойму.

– Умираю, – шепчу. – Пить…

Тишина в ответ.

В голове – золотые слитки, плавленый порошок. Делю слитки, разливаю порошок по формам. Снова слитки.

***

Температура. Его лоб горит.

Смотрю вверх – дерево закрывает лучи, но тень не спасает Вила.

Он бормочет, лицо осунулось, рот скривился от боли.

– Как ему помочь? – спрашивает Лариса, подходя ближе.

– Без понятия.

Воды нет. Надежда оставалась на дождь, но не небе помимо солнца и луны нет и облаков.

Лариса садится рядом с Вильямом, кладёт ладонь ему на лоб, проверяет жар.

Морщится, прикрывает глаза.

– Ладно, – встаю. – Пригляди за ним, пойду к Игорю.

– Зачем?

– Не знаю… Может, что придумает.

– А если нет?

Смотрю на Ларису – она вглядывается в лес между деревьями.

– Его всё ещё там нет?

Лариса выдавливает сок из чёрной ягоды в глаз. Зажмуривается на пару секунд, потом открывает и внимательно изучает чащу.

– Огонь горит, но его не видно.

– Значит, всё ещё в невидимости.

Цокаю языком. Плохо.

Захочет – прикончит.

– Попробую всё-таки поговорить.

– Как знаешь.

Лариса остаётся с Вилом, а я иду к Игорю.

Через пару минут подхожу к его костру.

Над огнём хитрая конструкция, укрытая пальмовыми листьями.

Шагнул ближе, чтобы разглядеть, и тут сзади голос:

– Что ты тут забыл?

Смотрю на костёр – с одного края в кружку капает вода.

– Конденсируешь воду?

– А тебе что за дело?

Встаю, выпрямляюсь, оглядываюсь.

Пусто – только деревья.

– Вил умирает, ему нужна вода.

– Мне насрать.

Голос откуда-то в трёх шагах. Он там.

– Я вернусь в твою команду, если дашь нам воды.

Глухой смешок, больше похожий на воронье карканье.

– Игра не двинется, пока кто-то из нас не сдохнет, Илья. Ты правда готов ко мне примкнуть, ставя на смерть Ларисы или Вильяма? Раз пришел Вильяма спасать, значит, остаётся Лариса.

Молчу.

– Никогда не поверю, что между мной и Ларисой ты выберешь меня.

Голос звучит пугающе близко. Сжимаю кулаки, готовый драться.

– Мне достаточно подождать, – шепчет он у самого уха. Я резко оборачиваюсь. – И начнётся следующий раунд.

Прикидываю – он в двух шагах. Если ударю точно, могу завалить одним махом.

– Покажись, Игорь. Поговорим лицом к лицу.

– Илья, ты с каждым днём всё тупее. Думаешь, я себя выдам? Благодари, что ещё дышать можешь.

Зря я сюда сунулся. Не стоило.

– Ладно, Игорь. Прощай.

Разворачиваюсь и иду обратно.

С ним бесполезно о чём-либо договариваться. Он сам за себя.

– Ну что там? – спрашивает Лариса, когда я дохожу обратно.

Отрицательно качаю головой.

– Ничего. Он не будет нам помогать.

Лариса глянул вверх, на деревья.

– Что ж… Плохо.

– Да.

Я подошел к Вильяму. Лицо бледное, губы растрескавшиеся. Пот продолжает капать на траву.

Подхожу к месту, где сложил свои вещи, копошусь в поисках чего-нибудь. Может, тоже смогу конденсировать воду?

И тут в руки попадает пакет с физраствором, который я нашел ещё на берегу.

– Натрия хлорид, – читаю я, – концентрация девять десятых. Соли намного меньше, чем в морской воде.

Глаза раскрываются в удивлении.

Побегаю к Вильяму, рву зубами край пакета.

– Лариса, приподними ему голову.

Та вопросительно кидает на меня свой взгляд, подходит к Вильяму и приподнимает за затылок.

Вильям морщится, глаза не открывает.

– Пей.

Приложил край пакета к его рту и медленно капля за каплямой принялся приподнимать.

У Вильяма даже глотать силы нет, треть льётся через рот.

– Где ты её достал? – спрашивает Лариса.

– Долго рассказывать, держи его так же.

***

– Ты меня слышишь, Вильям?

Он молчит. Илья машет рукой – мол, отпусти.

Аккуратно опускаю его затылок на мягкую траву.

– Всё, должен оклематься.

– Ага.

Руки липкие от пота, вытираю их об штаны.

Илья смотрит на Вильяма, потом переводит взгляд на меня.

– Давай отойдём, надо поговорить.

– М?

Сжимаю губы, задумываюсь. Чего он хочет?

– Оставим его одного?

– Ненадолго. Постараюсь быстро…

Отходим на пару шагов, силуэт Вильяма скрывается за деревьями.

Напрягаюсь. Надеюсь, он не задумал ничего плохого.

Сую руку в карман, сжимаю ягоды. Если что – буду готова.

– Тебе надо меня убить.

Рефлекторно хватаюсь за ягоды, но роняю их, как только доходит смысл его слов.

– Тебя? Зачем?

– Так надо. Вы продолжите втроём.

Илья смотрит в сторону берега. Я слежу за ним сбоку. Взгляд отрешённый – он всё решил.

– Почему я?

– Убийство даёт жетоны. Хочу, чтобы ты взяла мой и отдала Вильяму. У тебя два, у него один. И… – Илья неловко улыбнулся, – я ему должен. Это, по сути, его жетон.

Опираюсь спиной о дерево, сползаю на траву. Илья присаживается рядом.

– Ну и почему? Объясняй.

Ждала от него какой-нибудь сентиментальной ерунды, пары философских фраз, но Илья начал чётко перечислять:

– Варвара покончила с собой, Достон разбился пьяным в аварии, у тебя была передозировка, – его слова кольнули, но он не заострил на мне внимания, продолжил, – Игорь сидит на пожизненном. Кто из этих четверых, по-твоему, заслужил жизнь?

В голове крутится очевидное – я. Я должна выжить.

Но Илья хочет, чтобы я посмотрела иначе. Представила, что это чужие люди. Кто бы тогда заслужил второй шанс?

– Не знаю. А кто?

Илья улыбнулся.

– Я тоже не знаю, Ларис. С одной стороны, Игорь – он единственный, кто, скорее всего, не погибнет снова. Достон опять разобьётся, Варвара вскроет вены, а Лариса… – он глянул на меня, – ну, ты поняла.

– Допустим. И что?

– Нас выбрали не просто так, вот что я хочу сказать. У каждого своя тёмная сторона. Это как эксперимент с вагонеткой, только проще – кто достоин второго шанса.

Смотрю на ногти. Когда-то они были желтыми от сигарет, а теперь рву заусенец – и он тут же зарастает.

– А ты? Какой твой “негативный фактор”?

Илья задумчиво рвёт траву с земли.

– Помнишь, что говорил Достон?

Укол в сердце. Зачем он о нём сейчас?

– Что именно?...

– “Вылечится ли мой рак, если я воскресну?” Моя смерть – остановка сердца, не рак.

Глаза округляются. Кажется, я начинаю понимать.

– Ты единственный без “фактора”. Но это странно, – Илья повернулся ко мне. – Значит, если ты выживешь, то скоро умрёшь от своей болезни?

Он коротко кивнул.

– Именно. Среди шестерых людей в этом острове только я и Вил контрастируем среди вас всех. Мы не хотели смерти, не выбирали такую участь. Не стремились к саморазрушению…

– Я тоже… не хотела всего этого.

– Прости, Лариса, не хотел тебя задеть. Просто, если глянуть со стороны, с нами двумя должно было что-то произойти. И, раз уж я и так умру, если воскресну – то смысла сражаться нет.

Илья вытянул последнюю жменьку травы и облокотился об дерево.

– А Вильям? – спросила я, – Что с ним?

– Без понятия. Но ты его видела – он невинный. Скорее всего, у него тоже “сюрприз”, как у меня. Он рассказывал, что летел на самолёте с родителями на море. Возможно, он умер в авиакатастрофе. Если он воскреснет, у него появится возможность спастись.

– Думаешь, в этом дело?

– Ага, – Илья прикрыл глаза, – У него есть “шанс” выжить, если он воскреснет. Когда разберешься со мной, поговори об этом с ним. Это и есть его негативный фактор – “вероятность снова умереть”. Я практически в этом уверен.

Тишина, тихий шелест листьев.

– Как мне тебя убить?

– Я ослабил связки в позвонках. Тебе достаточно толкнуть меня – и я умру.

Предусмотрел даже это. Чтобы я не марала руки.

– Ты точно в этом уверен?

– Прошу, – прошептал он, – Не надо задавать вопросов. Просто сделай это.

Прикрыл глаза, на лице нет эмоций.

Я глянула на свою ладонь.

Мне надо убить человека.

Ради чего? Для того, чтобы Вильям выжил? Ну а как же я? Если я его спасу, то он будет моим врагом.

Но я тоже хочу выиграть.

Илья молчит, ждет моих действий.

Мне нет разницы, в каком порядке они будут умирать. Если я хочу выжить – надо начать их устранять.

Логика в этом есть, но легче от этого не становится.

Я кладу руку на плечо Ильи, он даже не вздрагивает.

– Передай Вильяму, – шепчет он, – всё, что я тебе сказал. И жетон. Прошу, передай его. Это моя последняя просьба.

– Хорошо.

***

Открываю глаза, всё в тумане. Хватаюсь за землю и пытаюсь встать.

Во рту кровь, сглатываю её. Сил сплёвывать нету.

[ИСПЫТАНИЕ “ВЫЖИВАНИЕ” ОКОНЧЕНО]

[СЛЕДУЮЩИЙ РАУНД НАЧНЕТСЯ ЧЕРЕЗ 4 ЧАСА]

Что? Что я пропустил?

Сжимая зубы, облокачиваюсь о руки. Голова кружится, когда я выпрямляю корпус.

Из леса выходит Лариса. Проходя мимо останавливается лишь на миг.

Что-то швыряет и блестящий предмет падает к моим рукам.

– Это твоё, – произносит Лариса, проходя дальше.

Прохожусь рукой по траве, нащупываю грани это предмета.

Приближаю его к глазам, чтобы разглядеть поближе.

– Жетон.

Нет…

– Лариса! – кричу я, но голос отдаётся лишь хрипом, – Лариса!

Она уходит дальше.

“Только не это” – звучит у меня в голове.

Кто-то умер.

Глава 12 - Свобода.

Я вертел жетон между пальцев. Не знаю, золотой он или только кажется таким, но вес у него был ощутимый.

Я откашлялся. Рядом валялся порванный пакет с физраствором, который Илья нашел на берегу.

Вид этого пакета навевал мрачные мысли. Скорее всего, Илья погиб.

Хотелось верить, что это Игорь, но тогда жетон мне принесла бы не Лариса.

Значит, нас осталось трое.

Во рту пересохло, желудок скручивало, тянуло блевать, но я держался.

Перед глазами мельтешили искры, я с трудом поднялся, цепляясь за дерево.

Где Лариса?

[БОНУСНЫЙ РАУНД – СВОБОДА]

[ЧЕРЕЗ 30 МИНУТ ВСЕМ ОСТАВШИМСЯ УЧАСТНИКАМ НАДО СОБРАТЬСЯ НА ПЕСЧАНОЙ АРЕНЕ]

[С ЭТОГО МОМЕНТА И ДО КОНЦА РАУНДА ЗАПРЕЩЕНО ПРИКАСАТЬСЯ И НАНОСИТЬ ДРУГ ДРУГУ ВРЕД]

Я едва держал равновесие, а тут ещё новые раунды.

Да к чёрту всё – я не подписывался на это.

Лёг обратно на траву, повернувшись на бок.

Дышал тяжело, хрипло. Лёгкие будто наполнились влагой. Отхаркнул кровь.

В кармане лежал жетон, который не давал о себе забыть.

Илья погиб, я был в этом уверен.

Теперь я действительно один.

Кто-то подошёл сзади. Сил повернуть голову не было.

– Ты как, Вильям?

Лариса.

– Уходи.

– Тебе лучше?

– Ты… ты убила Илью, да?

– Да, – ответила она без промедления. – Он сам меня попросил.

Я нашёл в себе силы хотя бы скосить глаза.

– Не верю.

– Верь, не верь – мне плевать. Но он просил передать, что твоя судьба на этом острове связана с авиакатастрофой. Мол, даже если выиграешь, не факт, что выживешь. В этом твоя закавыка.

– Какая, к чёрту, закавыка?! Почему ты это сделала?! Почему не отговорила его?!

Слёз не было, но горло сдавило болью.

– Вильям, тебя-то я не убила, – сказала она твёрдо.

– И что, мне теперь тебя благодарить?

– Решай сам, – она села рядом. – Хочешь – благодари, хочешь – ной, как баба. Мне всё равно.

– Илья… он был единственным, кто пытался нас вытащить.

– И теперь он мёртв, Вил, – она легла на траву. – Мёртв, как Варвара, как Достон, как те два мерзких старика. Все мертвы, Вил!

– Нет, – я приподнялся. – Ты не понимаешь. Мы не за смерть боремся, а за жизнь. Мы давно уже сдохли!

– Понимаю, – ответила она спокойно. – Об этом Илья и говорил. Любой из нас, вернувшись к жизни, тут же быстро с ней распрощается.

– Что? Почему?

– Я передознусь, – сказала Лариса почти весело. – Игорь сгниёт в своём пожизненном. Варвара снова наложит на себя руки, а Достон опять попадёт в аварию.

– А Илья?

Я был в замешательстве. Что она пытается доказать?

– У него рак, Вил. Даже если бы он оправился после той операции, через пару месяцев всё равно бы умер.

– А… я?

– Вот, – я повернулся к Ларисе. Она лежала, закинув руки за голову. – Об этом и говорили. А ты всё равно сгинешь в том самолёте, если не придумаешь, как спастись.

– Самолёт? Нет… Дело не в самолёте. Я умер в море.

– А? – Лариса посмотрела на меня. – Какое ещё море?

– Я пытался спасти человека и утонул…

Кажется, так всё и было. Память ещё не полностью вернулась.

– Тогда это вообще бред какой-то. Хочешь сказать, ты единственный, кто достоин жить?

– Нет! Я такого не говорил!

Мой крик сжал сердце, и я замолчал.

– А ты вообще умеешь плавать?

– Почему ты спрашиваешь?

Лариса прикрыла глаза.

– Вильям, как думаешь, где ты окажешься, если воскреснешь?

– В… море. Скорее всего, опять там.

– Ага. Выхаркаешь воду, что наглотался, и снова барахтаться. Думаешь, в этот раз не утонешь?

– Не знаю…

– И я не знаю, Вильям. Но в себе я уверена. Дайте мне шанс – и я завяжу с дрянью, что в себя колола. Верну себе нормальную жизнь.

Почему же она не сделала этого раньше? Пытается доказать мне, что её жизнь важнее моей?

– Мы всё ещё команда? – спросил я.

– Не знаю. Если хочешь – я не против.

– Давай хотя бы до финала продержимся вместе. А там разберёмся.

Лариса пожала плечами.

– Без проблем. С тем лысым ублюдком я всё равно не собираюсь договариваться.

Я снова опёрся о дерево и медленно поднялся.

Кажется, стало чуть легче. Тело всё ещё дрожало, шаги штормило, но я держался.

– Тогда пошли. Нам надо на арену.

***

Скоро.

Моя победа уже почти у меня в кармане.

Не знаю, кто именно погиб. Лучше всего, если это Вильям – тогда всё упростится. С Ильёй и Ларисой я как-нибудь справлюсь.

Если Илья – это плохо, но терпимо. Придумаю, как прикончить Вильяма.

Но если погибла Лариса… будет тяжело. Очень. Вильям и Илья – слишком сильная команда.

Иду по лесу, цепь волочится за кистью, звеня в тишине.

Я вышел из невидимости – прятаться больше нет смысла.

Пробираюсь через чащу, и вот они. Стоят вдвоём: Вильям и Лариса.

Что ж, не худший расклад.

Шагаю по песку. Они смотрят на меня – в их взглядах мешается презрение со страхом.

Чего вы так боитесь? Мы не можем атаковать друг друга.

Пока.

По крайней мере, до конца этого раунда.

[ВСЕ ИГРОКИ В СБОРЕ]

[ПРАВИЛА]

Один из вас получит шанс ненадолго вернуться в привычную реальность. Для этого решите, кто из игроков достоин этой награды.

Любым удобным для вас способом.

Я перевёл взгляд с текста на них.

– Это буду я, – сказал я твёрдо, не раздумывая, и они тут же посмотрели в мою сторону. – Либо я, либо никто.

Вильям сделал пару шагов ко мне. Кулаки сжаты, лицо напряжено. Хочет ударить, но знает – нельзя.

– С чего ты взял, что мы дадим тебе эту возможность, ублюдок? – он подошёл ещё ближе. Опасно близко, Вильям. Держи себя в руках. – Это буду я или Лариса, но точно не ты.

– Да? Ну, давайте, – я опустился на песок, скрестив ноги. – Голосуйте друг за друга. Посмотрим, что из этого выйдет.

Как тут не улыбнуться? Наивный мальчик мнит себя героем, спасителем. Не понимает, что все вокруг него либо гибнут, либо он сам их убивает.

Ничего. Скоро жизнь его проучит. Совсем скоро он забудет о своём “воспитании”. Как и обо всём остальном.

***

К кому мне идти? Родителей нет. Мой бывший даже на могилу бы не явился.

– Вильям, – шепнула я, – иди сюда.

Он резко обернулся и быстрым шагом двинулся ко мне. Лицо пылает, красное, как спелый помидор, – кажется, ещё секунда, и он взорвётся.

– Успокойся. Надо что-то решать.

– Я не дам ему выйти! – рявкнул он. – Почему, чёрт возьми, это должен получить он?!

– Никто не говорит, что он выйдет, – я старалась говорить ровно. – Мы сейчас всё обсудим и решим.

– Вот-вот, – подхватил Игорь с ядовитой улыбкой, – “решим”. Есть идеи?

– А ты вообще заткнись! – выкрикнула я, чувствуя, как нервы натягиваются струной.

Вильям щурится, держится за бок – всё ещё не отошёл от того, что с ним произошло. Его дыхание тяжёлое, прерывистое.

– Давайте жребий кинем? – предложила я, пытаясь найти хоть какой-то выход. – Вытянем палки. У кого короткая – тот и выходит.

– Ну уж нет, – Игорь лениво стряхнул песок с ботинка, – я уже сказал: либо я, либо никто.

– Да не получишь ты ничего, – буркнул Вильям, опускаясь на песок рядом со мной. Его голос дрожал от злости.

Я растерялась. Что делать? Если мы никого не выберем, что тогда? Что будет с нами?

[ОСТАЛОСЬ 10 МИНУТ]

– Так, – я упёрла руки в бока и подошла к Игорю. Он лениво вскинул голову, глядя на меня исподлобья. – Почему ты так хочешь выйти?

– А тебе какое дело? – произнёс он, даже не шевельнувшись.

– Серьёзно, давай нормально решим, без всей этой твоей… – я раздражённо махнула рукой, – херни. Ты же в тюрьме очутишься. Зачем тебе это?

Он сгрёб горсть песка, сжал в кулаке и начал медленно сыпать его на своё колено, будто ему плевать на всё.

– Время тикает, Лариса. Чем больше ты пиздишь, тем быстрее раунд уходит.

– Твою мать, Игорь! – я сорвалась. – Если так дальше пойдёт, никто не выберется! Дай нам шанс увидеть родителей! Мне похер, если не мне – хотя бы ему! – я кивнула на Вильяма.

На самом деле я хочу выбраться сама. Но если уболтаю Игоря отдать шанс Вильяму, может, потом с ним договорюсь, чтобы он передал возможность мне.

– А чем он лучше меня? – Игорь стряхнул песок с ладоней, ухватился за колено и поднялся. – Почему ему можно родителей навестить, а мне – нет?

Я невольно усмехнулась.

– Игорь, ты либо с ума сошел, либо реально держишь меня за идиотку. Ещё раз: ты в тюрьме! Как ты, блять, собрался выбираться?

Он только пожал плечами, будто это пустяк.

– Телефон никто не отменял. Договорюсь, – он впился в меня своим ястребиным взглядом. – А ты, Ларис, кого навестить хочешь? Ёбырей своих, что ли?

– Ты совсем охуел? – выпалила я.

Но сказать больше было нечего. Мне правда не к кому идти.

[ОСТАЛОСЬ 7 МИНУТ]

– Я могу позвонить, – тихо сказал Вильям, глядя в песок. – Дайте номера, я всем позвоню. Скажу, что с вами всё нормально.

Я молча уставилась на него.

– Из Армении? – хмыкнул Игорь, скривив губы.

Но проблема не в этом. Если Вильям появится посреди моря, он может не выплыть. И тогда мы просто просрём эту возможность.

А если он утонет – вообще вернётся ли обратно на остров?

– Так, хватит, – я решила взять всё в свои руки. – Слушайте. Игорь – ты в тюрьме. Вильям – тонешь в море. А я на момент передоза была у себя в квартире. Только у меня есть шанс нормально всё сделать. Дайте мне номера, я всех обзвоню. – Я повернулась к Игорю. – Может, даже лично навещу кого-нибудь, хер знает. Но это единственный разумный выбор.

Оба молчали. Вильям устало прикрыл глаза, Игорь сжал губы, будто проглотил что-то кислое.

– Ладно, – выдохнул Вильям. – Я согласен.

– Ну… – Игорь замялся. – У меня там родни дохера, Ларис. Устанешь обзванивать.

– Прошу тебя, Игорь, хватит! – я впилась в него самым серьёзным взглядом, какой только могла выдать. – Просто дай номера.

[ОСТАЛОСЬ 5 МИНУТ]

– И быстрее, – я глянула на песок, – У нас нет ни бумаги, ни времени. Если не запомню – всё коту под хвост.

Вильям начал медленно диктовать цифры. Игорь всё ещё мялся, хмуро глядя в сторону.

Я старалась держать числа в голове.

***

“Она права”. – думал я, лёжа на песке.

Если я не выплыву, то сдохну. А между ней и Игорем… лучше уж она.

– Вроде запомнила, – сказала Лариса, выдохнув. – Игорь?

– Ладно, бери, – он сплюнул в сторону. – Но смотри мне, Ларис. Если узнаю, что ты забила хер на мою просьбу, я тебе не завидую.

– Да-да, не трынди. Давай номер.

Игорь пробубнил цифры. Я растянулся на песке. Ну, вот и решили.

[ОСТАЛОСЬ 60 СЕКУНД]

– Я выбираю Ларису, – сказал я твёрдо.

[1 ГОЛОС ЗА ЛАРИСУ]

– Это моя дочь, – добавил Игорь, глядя на Ларису. – Передай ей, что я в порядке. Придумай что-нибудь… Чтоб училась, жрала нормально. Ну, ты поняла.

– Да, Игорь, поняла. Голосуй.

Он замер, уставившись на неё. Тяжело выдохнул и буркнул:

– Я голосую за Ларису.

[2 ГОЛОСА ЗА ЛАРИСУ]

[РАУНД ОКОНЧЕН]

И Лариса исчезла.

Глава 13 - Телефон.

[У ВАС ЕСТЬ 30 МИНУТ]

Не успела я попрощаться, как оказалась в своей квартире. После ослепительного неба здесь было так темно, что пришлось долго моргать, чтобы глаза привыкли.

Да, это моя квартира. Моя кровать с мятым покрывалом, пара сгнивших растений на подоконнике, сломанный ноутбук, валяющийся на полу, и тумбочка, где когда-то стоял телевизор – до того, как я его продала.

В воздухе висел тяжёлый запах пыли. Сколько времени здесь никого не было? Неделя? Казалось, будто прошел месяц минимум.

В голове пульсировали цифры, что продиктовали Вильям и Игорь. Я бросилась к столу, пока они не вылетели из памяти. Схватила с полки пожелтевший блокнот и выдернула ручку из переплёта.

– Восемь… девятьсот одиннадцать… – бормотала я вслух, царапая цифры на бумаге.

Номер Игоря запомнить было проще, а вот у Вильяма начало какое-то странное, непривычное.

Но, вроде как – всё.

Я отложила ручку, сжала блокнот в руках и рухнула на кровать.

Как странно быть здесь после всего. Где-то внутри кажется, будто я спала, а теперь наконец проснулась. Но грязь на одежде, липкий пот на лице и ноющая боль в теле напоминают, где я была на самом деле.

Телефон. Где его взять? Мой сенсорный где-то потерялся, да и хрен знает, работает ли он ещё. Вспомнила про шкаф – там вроде валялись старые трубки.

Подошла, открыла дверцу. В нос ударил знакомый запах – смесь стирального порошка и затхлости моих вещей. Покопалась, нащупала коробку. Вытащила старый кнопочный телефон, повертела в руках.

И тут на ладонь шлёпнулась капля.

Боже, как же я устала.

Слёзы хлынули сами собой. Я зарыдала – громко, надрывно, не в силах остановиться. Сколько это длилось, не знаю. Время просто растворилось. Я свернулась калачиком на полу, обхватив колени, и выла, как ребёнок.

Я так устала. От этих испытаний, от крови, от убийств. От Игоря, от Вильяма, от всех них. Больше всего на свете я хотела бы остаться здесь. Отдала бы что угодно за ещё один день в этой пыльной, забытой квартире.

Спустя какое-то время я успокоилась.

С трудом поднялась.

Надо ещё всех обзвонить.

Села на пол, вытерла слёзы рукавом. Вышмыгалась, попыталась взять себя в руки. Голос всё ещё дрожал, горло саднило, будто наждак проглотила.

Дрожащими пальцами набрала номер дочери Игоря – он не сказал, как её зовут. Прижала телефон к мокрой щеке, заставила себя дышать ровно. Закрыла глаза.

“Соберись, Лариса.”

– Алло, – раздался женский голос на том конце. Резкий, настороженный. – Это кто?

– Меня Игорь попросил позвонить, – выдохнула я, удивляясь, как ровно прозвучал голос. – Вы его жена?

– Кто звонит? – в её тоне сквозило раздражение.

Нет времени на разборки. У меня всего полчаса.

– Пожалуйста, передайте дочери, что с ним всё в порядке. Он… сейчас не может говорить, но просил сказать, чтобы вы не переживали.

– Он там сдох, что ли?

Я замерла. От её слов аж воздух в груди спёрло. Видать, у них всё было хуже некуда.

– Нет, он жив, в порядке… – пробормотала я, не зная, что ещё сказать.

Женщина молчала. Тишина в трубке давила.

– Просто передайте дочери, пожалуйста…

– Не звоните сюда, – отрезала она и сбросила вызов.

Я уставилась на зелёный экран старого телефона.

Хватит с меня. Игорь просил – я сделала.

Я не обязана сейчас кого-то в чём-то разубждать.

Лучше разберусь с Вильямом.

Думала, до Армении не дозвонюсь, но, набрав номер, услышала гудки. Не такие, как обычно – глухие, далёкие, но всё же гудки.

Трубку сняли. Снова женский голос, но теперь спокойный, с ноткой любопытства.

– Алло, – сказала она, будто ждала чего-то.

– Здравствуйте… – я замялась.

Как ей объяснить? Они же ищут Вильяма, это ясно как день. Просто сказать, что он в порядке, и выключить телефон?

– А кто это? – спросила женщина.

– Меня Вильям попросил передать, что с ним всё нормально, – выдавила я. – Он сейчас не может говорить, но он жив, всё хорошо… вот…

Бред какой-то. Что я несу? Но расскажи я про остров – кто мне поверит?

– Где он? – её голос дрогнул, будто она еле сдерживала слёзы. – Пожалуйста, скажите, где он!

– Далеко, – ляпнула первое, что пришло в голову.

– Пожалуйста, дайте ему трубку!

На фоне послышался мужской голос – что-то спросил на армянском. Женщина выкрикнула в ответ, кажется, имя Вильяма.

– Не могу, – сказала я. – Его нет рядом. Но он в порядке. Скоро вернётся, подождите, пожалуйста.

Голоса на заднем плане нарастали. Потом трубку выхватили.

– Кто вы такая? – спросил мужчина с акцентом. Голос твёрдый, но встревоженный. – где Вильям?

– Я его подруга…

Ну и как мне ответить “где он”?

Молчание.

– Какая подруга? – не унимался он. – Откуда вы его знаете?

– Я… не могу объяснить, – выдавила я. – Просто знайте: он жив, с ним всё нормально…

Тишина. На фоне плакала женщина – мать, наверное.

Я выключила телефон. Удержала кнопку отбоя, чтобы не смогли перезвонить.

Достаточно. Мне и так хреново, не хочу копаться в этом всём. Они просили передать – я передала.

Всё смотрела на выключенный телефон. Зачем я его вообще вырубила? Где-то в глубине души понимала: он мне больше не нужен.

Мне не с кем говорить.

Медленно опустила телефон обратно в коробку и задвинула её в угол шкафа.

Поднялась, села на кровать, от нечего делать начала рыться в тумбочке. И тут наткнулась на зип-пакет.

Подняла его. Порошок.

Вот он – мой билет на тот свет. Либо перебрала с дозой, либо подсунули дрянь.

Неважно, на самом деле. Всё равно всё закончилось так, как закончилось.

Смешно. Будь эта хрень на острове, я бы, может, лечилась ею.

Швырнула пакет обратно в тумбочку. Не на пол, не в мусорку – в ящик. Где-то в голове мысль выкинуть его насовсем вызывала тошнотворное чувство потери. Словно это не отрава, а потраченные деньги.

Встала, побрела на кухню. Открыла холодильник – голода не было, но я сто лет не ела ничего нормального. А там пусто, только банка протухших помидоров пылится. Неудивительно.

Захлопнула дверцу, плюхнулась на стул. Со стола схватила пачку сигарет.

Интересно, если засунуть их в карман, они вернутся со мной на остров?

***

Игорь стоял напротив. Ларисы не было уже минут десять, но мы не обменялись ни словом, только пялились друг на друга.

Раунд кончился. Теперь можно атаковать.

Он разглядывает меня – ищет, куда ударить?

– Будем драться? – прохрипел я, откашлялся.

Я не в лучшей форме, но если выхода нет, надо бить первым.

Игорь мотнул головой.

– Не-а, я сваливаю. Увидишь её – спроси, как всё прошло.

Он повернулся и пошёл к лесу.

– Стой! – крикнул я. Он обернулся. – Может, дождёмся её?

– Хер знает, что она выкинет, когда вернётся, – бросил он равнодушно. – И я не горю желанием это выяснять.

Ладно. Его дело. Мне нечего сказать.

– Я бы прикончил тебя, – добавил он, задумчиво глядя на меня. – Но не хочу. Пусть игра сама выберет победителя.

– Почему так решил?

– Да хер его знает, – он пожал плечами. – Наверное, просто заебался. В общем, давай, Вил. Удачи.

И ушёл. На этот раз окончательно.

Я вытащил из кармана жетон – тот, что швырнула мне Лариса.

Может, активировать его и догнать Игоря?

Нет, бред. Плохая идея. Да и, если честно, не хочу его использовать. Он связан с Ильёй. Это как предать его память.

Хотя Илья бы, наверное, разорался, узнав, что я отказываюсь усиливать свою способность.

Сунул жетон обратно в карман и сел на песок. Остаётся только ждать.

Через двадцать минут Лариса появилась там же, где исчезла. На ней была другая одежда – не рубашка с джинсами, а футболка и шорты. В руках что-то держала.

Она швырнула это в меня. Я инстинктивно прикрыл лицо, думая, что она хочет меня прикончить.

У ног что-то шлёпнулось.

– Я поговорила с твоими родителями, – сказала она. – Они переживают, но держатся. Где Игорь?

– Ушёл… – медленно ответил я, поднимая предмет.

Бутылка воды.

– Плохо, – буркнула она.

– Это что?

– М? – она глянула на меня. – Вода. Пей.

– Мне?

– А кому ещё?

– Спасибо.

Полтора литра, синяя пластиковая бутылка. Я содрал крышку и припал к горлышку, будто это последняя вода в моей жизни.