Система Иллиоса. Том I. Призыв

Пролог

– Громов, ты хоть понимаешь, что ты натворил?! – разбрызгивая слюну, орал главный технолог, а по совместительству и мой начальник. – Миллионы убытков, месяцы простоя оборудования! А все из-за чего? – громко хлопнул он по столу, – Из-за того, что ты, идиот, не смог уследить за подконтрольным тебе новичком!

– Валерий Иванович, так ведь… – попытался я вставить хоть слово.

– Молчать! – взревел Валерий Иванович Золотухин. Его глаза налились кровью, лицо покрылось пятнами, а на лбу и шее вздулись вены. Учитывая расплывшуюся фигуру с пивным животиком и шею, втянутую в плечи, он стал напоминать переспевший помидор. – Ярослав, мне не интересны твои оправдания, – сквозь зубы проговорил начальник, – у тебя теперь два пути. Либо немедленное увольнение с такой характеристикой, что тебя теперь в этом городе ни на одно предприятие не возьмут. Уж я-то постараюсь. Либо, так и быть, оформим выговор об ущербе по неосторожности и вычтем часть из твоей зарплаты, однако о повышении можешь больше не мечтать.

Вот сволочь. Он же специально эту комедию разыграл. С самого начала меня невзлюбил и решил избавиться от конкурента. Новичок-то был сынком директора, а значит он неприкосновенен, поэтому козлом отпущения предстояло стать мне. Очень удачно вышло, ведь в этом городе у меня нет ни связей, ни влияния. Как же так получилось? – спросите вы. Все началось после того, как я, окончив вуз, устроился работать оператором установки на предприятие «Полимер». Никогда не жаловался на память и смекалку, поэтому всего за полгода поднялся по карьерной лестнице до инженера-технолога. В моём подчинении была небольшая, но слаженная команда из восьми грамотных специалистов. Не без трудностей проработав два года, планировал уже идти на повышение. Но судьба выбрала для удара самый ироничный день – мой день рождения. С утра привели ко мне новичка Никиту, дав наказ все ему объяснить и не отходить ни на шаг. Я подумал, что это неудачная шутка такая. Все ему показал, чуть ли не по буквам разжевал, что делать можно и нельзя. Никита мне внимательно кивал, всем своим видом демонстрируя понимание и готовность к ответственности. Приставив к нему одного из опытных операторов, я со спокойной душой ушел пить свой утренний кофе, от которого меня так бессовестно отвлекли. Это стало моей ошибкой. Прогремел такой грохот, что задрожали стены. Причиной был этот гений с мозгом улитки, который решил поиграться с настройками, пока напарник вышел покурить, и превысил дозу подаваемого инициатора в три раза. Итог: чудовищный скачок давления, взрыв внутри реактора, который опередил даже срабатывание предохранителей, утечка газов, пожар… И вот, я сижу здесь и думаю о глубине человеческой глупости, пока мой «любимый» начальник надрывает глотку, старательно изображая ярость и праведный гнев. Повезло, что обошлось без человеческих жертв, иначе я сидел бы в куда менее приятной обстановке с решётками на окнах, где размышления о человеческой глупости имеют совсем иной, горький привкус.

– Выбираю увольнение по собственному, – с ледяным спокойствием произнес я.

– Ты…Ты это серьезно?! – поперхнувшись воздухом, удивленно спросил Золотухин. – Громов, ты вообще меня слышал? Ты же…Ты вообще никуда устроиться не сможешь. НИ-КУ-ДА.

– Где подпись поставить? – проигнорировал я его слова.

Золотухин вцепился в край стола так, что костяшки побелели. Он не ожидал такого хода. Он рассчитывал на страх, на покорность, на униженную просьбу остаться, но никак не на такой ответ. Возможно, вы посчитаете меня глупцом, который обрек себя на незавидную участь работника «Пятерочки». Однако, как я уже говорил, у меня в этом городе нет связей. Значит меня здесь ничего не держит, и я смогу построить свою карьеру в другом месте. Это лучше, чем прогибаться под Золотухина и проработать всю жизнь обычным технологом без премий от зарплаты до зарплаты. Поэтому я выбираю неизвестность.

Через час у меня на руках уже была трудовая книжка и полная свобода действий относительно своей дальнейшей судьбы. Меня рассчитали моментально, даже не настаивая на двухнедельной отработке. Начальничек спешил стереть меня из памяти предприятия, опасаясь, что я передумаю.

– Ярослав Николаевич!

Чей-то голос заставил меня замедлить шаг. Обернувшись, я увидел всю свою бригаду. Вперед вышел Виктор, тот самый оператор, что так не вовремя оставил новичка. Его лицо было бледнее обычного, а в глазах читалась вина за свою оплошность.

– Простите меня, – начал он, с трудом подбирая слова. – Из-за моей ошибки... Если бы я знал, что…

Я не дал ему договорить. Подошёл и положил руку ему на плечо, слегка сжав.

– Всё в порядке, Витя. Я не злюсь и уж точно не считаю виноватым тебя. Уйти отсюда – мое решение. Мое собственное решение, – я обвел взглядом остальных. На их лицах было и сожаление, и растерянность, и даже одобрение. – Вы – отличная команда, и я был рад быть ее частью.

Виктор, слегка успокоившись, торопливо достал из-под спецовки небольшой чуть помятый конверт.

– Нам очень жаль, что так вышло. Мы знаем, что у вас сегодня… ну, день рождения. Поэтому примите, пожалуйста, наш небольшой прощальный подарок. Отказ не принимается, – сказал он быстро и протянул его мне.

Я взял конверт и неловко кивнул, чувствуя внезапный ком в горле. Это был неожиданный и искренний поступок людей, за эти годы ставших мне близкими товарищами.

– Спасибо вам за все, коллеги, – я крепко пожал руку Виктору, потом кивнул остальным. – Хорошей смены.

– До свидания!

– Вы нам пишите хоть иногда…

– Без вас будет уже не то.

– Мы будем скучать!

– Вы были лучшим руководителем за все годы!

Перебивая друг друга, отовсюду раздавались выкрики бывших подчиненных. Я поднял руку в прощальном жесте, не оборачиваясь, и направился к выходу. Улица встретила меня солнечным и ярким светом. После душных кабинетов прохладный весенний воздух как никогда освежал голову и очищал мысли от ненужных переживаний. Я направился к ближайшей автобусной остановке, думая о своих дальнейших планах. Как вдруг…

[ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ СИСТЕМЫ…

> Подключение к мировой сети «ЗЕМЛЯ»… Успешно.

> Адаптация протоколов…

> Поиск подходящих кандидатов для интеграции…

Выявлено подходящих носителей: 2 589 365 900 человек.

> Загрузка базовых модулей…

[Загрузка… 21 %]

[Загрузка… 59 %]

[Загрузка… 94 %]

[Загрузка завершена]

> Остановка реальности…

СИСТЕМА АКТИВИРОВАНА.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НОВУЮ РЕАЛЬНОСТЬ.]

– Не понял…

[ПОДКЛЮЧЕНИЕ…

ПЕРЕНОС ОСУЩЕСТВИТСЯ ЧЕРЕЗ 3… 2… 1…]

Мир резко замер, исчез ветер и гул города. Последнее, что я запомнил – слепящий и всеобъемлющий свет от вспышки, прожигающий веки. Да что, нахрен, такое происходит?!

Глава 1. Резонанс

В себя я пришел не сразу. Мысли были тягучими и бессвязными, сознание путалось, а в голове царил полнейший хаос. Первым ясным ощущением стало то, что я лежу на чем-то твердом и холодном. Вокруг не было ни запахов, ни привычных шумов, только звук моего собственного дыхания и стук сердца в висках. Я медленно открыл глаза. Ресницы, будто склеенные, разлепились с трудом. Тяжело опираясь на руку, я поднял собственное туловище и сел. Кости и мышцы задеревенели, будто мое тело провело не минуты, а недели в неподвижном положении. Перед слезящимися глазами стояла белая размытая пелена, которая пропала, после того, как я проморгался.

Мир обрел четкость. Однако то, что я увидел, не могло уместиться в моей голове ввиду своей абсурдности. Я сильно зажмурился, надеясь на то, что это просто плохой сон. Надо всего лишь проснуться. Это все не реально, просто галлюцинация. Может быть я сильно перенервничал, потерял сознание и сейчас лежу под капельницей в местной больнице, а это все плод моей фантазии? Резко открыл глаза. Картинка не изменилась, я все также сидел на идеально ровной поверхности матово-белого цвета. Вокруг не было ни стен, ни потолка, только всепоглощающая белизна, лишенная формы и текстуры. Белый пол уходил вдаль, растворяясь в светящейся дымке и создавая ощущение бесконечности пространства вокруг. Нет, это не сон, – с ужасающей отчетливостью понял я. Слишком реальное ощущение для сна: яркий свет; пол, холодящий ладони; ощущение тяжести в теле. Какие там слова в табличке были… Добро пожаловать в новую реальность? Видимо, это она и есть, а я был выбран какой-то Системой. Но для чего? Почему она вообще пришла в наш мир? Что стало с планетой и другими людьми? Ведь Система выбрала всего 2,5 миллиарда человек. Какой же был критерий отбора? А мои родители? Что с моими родителями? Они тоже здесь? – пронзила страшная мысль. Множество вопросов пронеслись в моей голове, на которые, к сожалению, я не знал ответов.

Внезапно перед лицом вспыхнул экран с текстом, заставив инстинктивно отшатнуться. Он представлял собой прозрачный голубоватый прямоугольник со скругленными углами и рамкой более темного цвета, на котором классическим готическим шрифтом с засечками, было написано:

[Добро пожаловать, кандидат Ярослав Громов!

Вы находитесь на испытательной площадке оптимизации личностных и генетических особенностей и навыков «П.О.Л.И.Г.О.Н».

Исходные условия равны для всех.

Задача: Ознакомление с интерфейсом.

Время на выполнение: 30 минут.

Доступ к базовым функциям разблокирован.]

Кандидат, ознакомление с интерфейсом, базовые функции… Я что, в какой-то игре? Мозг, отбросив первичный шок, начал работать с усиленной мощностью. Нет, это не игра, а реальность. А раз это реальность, то пора принимать ее правила, чтобы выжить. По сути, у меня и не было другого выбора, на экране горел счетчик времени – 29 минут 21 секунда. О том, что будет со мной, если не успею выполнить задачу, не хотелось даже думать. Я, как любитель фэнтези книг про попаданцев и другие миры, прекрасно осознавал, что в таком случае меня не ждет ничего хорошего.

– Инте…интерфейс, – сглотнув и откашлявшись, произнес я, однако ничего не произошло. – Интерфейс, покажись, – скомандовал уже четче. Ничего. Что я сделал не так? Неужели голосовая активация не работает? Может нужно попробовать другое слово?

– Окно! Экран! Панель! Навыки! Сим-сим, откройся!

Лихорадочно перебирал варианты, которые крутились в голове. Ноль реакции. В последней отчаянной попытке:

– Статус!

И – о чудо. Воздух перед глазами дрогнул и перед лицом материализовались полупрозрачные буквы. Они не закрывали обзор, а словно накладывались на окружающую меня действительность.

[Статус: Ярослав Громов | Ранг: G]

Возраст: 26 лет

Раса: человек

Уровень: 1 (Опыт: 0/200)

Класс: недоступно

Профессия: недоступно

Здоровье: 225/225

Мана: недоступно

Основные параметры:

Сила – 6

Ловкость – 5

Интеллект – 8

Выносливость – 5

Стойкость – 3

Доступно: 0 Очков Параметров (ОП)

Навыки: нет

Умения:

– Рукопашный бой(F, 1/5)

Я вчитался в представленную цифровую информацию. Класс и профессия были недоступны. Видимо, откроются в дальнейшем. Здоровье было полным, несмотря на пережитое потрясение. Значит, учитывается только физический урон самому телу. Мана недоступна? Неприятное открытие. Учитывая уточнение системы про расу, видимо, это человеческая особенность. Надеюсь, что мои умозаключения ошибочны. Ведь обычно в книгах магические классы являлись самыми сильными и мощными, и лишение возможности использования маны резко снижает мои шансы на выживание. Навыков, как и ожидалось, нет. А вот основные параметры удивили, они были довольно низкими. Стойкость – 3? Серьезно? Интуитивно мысленным усилием, будто нажимая на кнопку, попытался раскрыть определение слову «Сила». Идея, случайно пришедшая в голову, сработала. Появился новый текст:

[Сила – физическая мощь, способность прилагать усилие и преодолевать сопротивление. Увеличивает урон от атаки, пробивную способность и грузоподъемность]

«Шестерка» в Силе. Не так уж и плохо, – мелькнула мысль. Курс молодого бойца в армии даже из такого доходяги, как я, сделал человека. Гоняли нас нещадно, конечно. Тактическая подготовка, учения, стрельба… Там же я и заинтересовался рукопашным боем. Инструктор, который у нас проводил эти учения, заметил во мне скрытый потенциал, поэтому страдал я больше всех остальных новобранцев. Отработка ударов, преодоление полосы препятствий, спарринги – все эти испытания приходилось преодолевать с дополнительным весом. Если другие бежали с десятью килограммами снаряжения, то я бежал с двадцатью. Если другие отрабатывали удары до момента, пока не получится, то я отрабатывал, пока инструктор не даст отмашку, что хватит. Отработка одного единственного удара могла длиться от получаса и больше. Поэтому неудивительно, что это отразилось даже в Умениях: Рукопашный бой (F, 1/5).

Ранг «F» звучит не очень мощно, собственно, как и ранг «G», отображающийся около моего собственного статуса. Видимо, это какая-то местная классификация, о которой мне еще предстоит узнать. Взглянул на следующий параметр:

[Ловкость – способность быстро и точно выполнять движения, требующие высокой координации. Увеличивает точность, скорость реакции и подвижность]

Здесь все довольно понятно: больше ловкости – выше скорость движений. Если Системой предусмотрены классы «Лучник» или «Ассасин», то данный параметр будет одним из самых важных для их прокачки.

[Интеллект – способность к аналитическому и абстрактному мышлению, которая определяет шансы на успех использования ряда умений. Увеличивает максимальный запас маны, скорость ее восстановления, магический урон и сопротивление ментальному воздействию]

Цифра «8» в Интеллекте выглядела внушительно. Значит с магическим классом еще не все потеряно, у меня есть довольно высокий потенциал стать первоклассным магом. Если, конечно, параметр маны откроется.

[Выносливость – устойчивость организма к физическому стрессу, усталости, болезням и травмам. Увеличивает запас здоровья и сопротивление усталости при длительных действиях (бег, плавание и т.д.)]

С цифрами тут тоже все ясно. В армии я вдоволь и набегался, и наплавался. Остается последний параметр:

[Стойкость – устойчивость организма к физическому и магическому урону. Увеличивает защиту и шанс избежать некоторых видов урона, а также сопротивление ядам и воздействию экстремальных температур]

Интересная характеристика. Ее развитие подойдет кому-нибудь с классом «Танк» или «Палладин». На таймере оставалось еще около 15 минут. Я мысленно пробежался по списку доступных вкладок, выделяющихся в интерфейсе:

[> Статус

> Инвентарь

> Карта (недоступно)

> Журнал заданий

> Кодекс (недоступно)]

– Инвентарь, – мысленно сфокусировался я на тексте. Полупрозрачная вкладка Статуса сменилась на сетчатую панель Инвентаря. Внутри было пусто:

[ИНВЕНТАРЬ | Ранг: G]

Ячейки: 6/10

Содержимое: пусто

Инвентарь был такого же ранга, как и я. Доступно всего лишь 6 ячеек из десяти? Хм, значит он способен увеличиваться, – мелькнула мысль. Но отчего? Судя по полученным данным, количество ячеек зависит от количества Силы, которая влияет на грузоподъемность. Значит их число растет при повышении данного параметра. Снова перевел взгляд на интерфейс – Карта и какой-то Кодекс были недоступны. Остается последний вариант:

– Журнал.

Сетка сменилась на панель с тремя вкладками: Активные,Доступные иВыполненные задания. В активных заданиях была только одна единственная строка – «Ознакомление с интерфейсом». Это задача, которую я сейчас и выполнял. В доступных и выполненных заданиях было пусто. Ознакомившись со всеми открытыми мне на данный момент функциями, я мысленно свернул окно интерфейса. Все-таки это намного удобнее, чем произносить названия вкладок каждый раз вслух. Система явно была заточена под скорость и интуицию. Экран с текстом мигнул, выдав короткую фразу:

[Задание выполнено]

И сразу же следом за ней высветилось новое задание:

[Задание: Резонанс]

Описание: Выявление чувствительности кандидата к мане.

Время на выполнение: 10 минут.

Цель: Подойдите к Ядру Маны и приложите к нему руки.

Награда: Открытие параметра «Мана».

[Примечание: В случае неудачи, вы будете удалены с испытательной площадки]

Что значит «удален»? Навсегда что ли? С летальным исходом? – с ужасом подумал я. И что подразумевается под «неудачей»? Отсутствие чувствительности или просто истечение времени? Мысли метались в голове как бешенные.

– И какое еще Ядро Ма… – начал я вслух, но фраза резко оборвалась. Недалеко от меня, прям из-под пола, как в каком-то футуристическом кино, с неслышным шипением поднялся белый постамент. А на нем было оно – Ядро. Огромное, идеально круглое, похожее на драгоценный сапфир, невообразимых размеров. Оно переливалось всеми оттенками синего и пульсировало, будто живое, невольно притягивая взгляд.

Надо было спешить, нет времени долго размышлять. Таймер уже начал отсчитывать секунды в углу зрения. Я поднялся с пола, слегка покачнувшись, то ли от волнения, то ли от остаточной слабости, и подошел к постаменту. При моем приближении из него бесшумно выдвинулась панель. На ней горели какие-то светящиеся разноцветные лампочки, а также незнакомые и, видимо, магические символы. Посередине же располагались выемки, по форме очень напоминающие человеческие ладони. Я, слегка переживая, приложил к ним руки. Сейчас решится моя судьба. Ладони будто намертво приклеились к панели. Появилось ощущение, будто по всей поверхности кожи одновременно впились сотни микро-иголочек. Я болезненно зашипел от неожиданности, инстинктивно рванув руки назад. Тщетно. Их удерживала какая-то неведомая сила, крепкая и безжалостная.

Я был словно в ловушке. А изнутри сапфирового Ядра на меня уже надвигалась волна незримой, сокрушительной силы. Начинался Резонанс. Поток горячей, расплавленной энергии прошелся по телу ураганом, начиная с ладоней рук и заканчивая кончиками пальцев на ногах. Я не смог сдержать крик боли. Перед слезящимися глазами плыли багровые круги. Кровь будто вскипела, стало ужасно жарко. Легкие горели. Воздух вокруг превратился в густой, вязкий кисель, которым невозможно было дышать, словно я попал в ад или в бурлящий котел с маслом. Казалось, еще чуть-чуть – и мое тело превратится в пепел. Затем жар резко сменился невыносимым холодом. Зубы застучали в бешенной дроби, начали неметь конечности. Я перестал чувствовать свое тело, только ледяную пустоту. Сердце билось медленно, тяжело. Появилась резкая сонливость и вялость. Ядро тем временем стало ярко пульсировать, словно обезумевшее, сменяя один цвет на другой. Тёмно-красный – цвет запёкшейся крови. Светло-зеленый – цвет деревенских лугов. Глухой, траурный фиолетовый. Ослепительный, режущий желтый. Камень переливался, дышал, бился в конвульсиях, и эта пульсация все возрастала. Я перестал понимать, где верх и где низ. Где мое тело, а где – камень. Границы стерлись. Осталась только боль, бесконечная череда ее оттенков, и я, тонущий в этой радуге агонии. Холод исчез так же внезапно, как и появился. По нервам прошла расслабляющая и снимающая боль волна мурашек, будто кто-то пощекотал мозг. Это было невыносимо странно – и невыразимо приятно. Пульсация Ядра успокоилась и слилась в единый, яркий и ровный свет. Окраска самого камня изменилась, грани внутри шара плавно переливались всеми цветами сразу. Радужные поверхности представляли собой тысячи крошечных сияний.

Хватка панели ослабла, и руки отпустило. Я обессиленно спустился на пол и прижался спиной к постаменту, судорожно и медленно дыша. Воздух входил со свистом, а выходил с хрипом. Перед глазами все еще плыли разноцветные пятна. Я жив, – пронеслась мысль. В голове прозвучал механический голос:

[Задание выполнено

Награда: Открытие параметра «Мана»]

Я устало улыбнулся. Криво, одними уголками губ. Холодный пол подо мной больше не казался чужим, а тишина – враждебной. Я все еще был в ловушке этого белого мира, но теперь у меня появился ключ.

Глава 2. Зов Источника

– Сто девяносто семь, сто девяносто восемь, сто девяносто девять… Двести!

Соленые ручьи пота стекали по лицу, застилая глаза и пропитывая одежду насквозь. Они собирались в тяжелые капли и срывались с подбородка вниз при каждом новом отжимании. Руки дрожали мелкой дрожью, каждая мышца плеч горела огнем, словно по ней прошелся поток расплавленного свинца. Все тело неприятно трясло от напряжения.

[Ваш параметр «Выносливость» увеличен на 1]

Сердце, которое еще минуту назад, казалось, норовило выскочить из груди, вдруг успокоилось и вернуло свой привычный ритм. Противная дрожь в конечностях исчезла. Еще недавно сбивающееся дыхание сменилось на ровное и глубокое, появилось ощущение, будто легкие расширились и стали вмещать больше воздуха. Сделав еще несколько подходов, я обессиленно упал на живот, прижавшись к прохладной поверхности пола, и позволил себе минуту покоя – просто лежать и не двигаться. Рядом со мной, на расстоянии вытянутой руки, стояла бутылка с водой, обычная пластиковая без этикетки – один из тех базовых предметов, который Система любезно материализовала после выдачи нового задания. Сделав над собой нечеловеческое усилие, я приподнялся на локтях и схватил ее дрожащей ладонью. Прохладная жидкость потекла по пересохшему горлу, давая ощущение свежести и смывая остатки огня из мышц. Я шумно выдохнул, перевернулся на спину и раскинул руки в стороны, вглядываясь в белоснежную пустоту. Вокруг меня высились массивные металлические опоры турников с перекладинами, тянулись многоуровневые рукоходы, поблескивали хромированные брусья для тренировок. Чуть в стороне от турников стройными рядами располагались другие виды спортинвентаря – гребные тренажеры, силовое спортивное оборудование для рук и ног, велотренажеры и прочее. Рядом со всем этим «раем для бодибилдера» стояли стойки со штангами, гирями и гантелями всевозможных весов и размеров. А в двух минутах ходьбы от места моей импровизированной «лежки» начиналась десятикилометровая беговая дорожка в виде огромного круга, опоясывающего всю данную локацию. Про себя я окрестил ее «Тропой Боли». И это название себя оправдывало. За все время, проведенное здесь, я сроднился с ней сильнее, чем за всю свою прошлую жизнь с асфальтом родного города.

С трудом заставив себя подняться, сделал небольшую завершающую разминку, растягивающую и расслабляющую перегруженные и забитые мышцы. Затем, захватив опустевшую бутылку, я неторопливо направился к небольшому навесу, видневшемуся неподалеку от тренажерного комплекса. Он представлял собой металлический каркас из столбов и поперечин, накрытых белым листом поликарбоната, внутри которого пространство условно было разделено перегородками на три зоны: кухню, спальню и ванную.

Интерьер кухни был выдержан в духе стерильного минимализма: белый футуристический стол с плавными изгибами пластиковой поверхности; такой же стул, чья спинка эргономично повторяла контуры тела; привычные городскому жителю электрическая плита и посудомойка, а также небольшой белый шкафчик из дерева с набором посуды. Главным же чудом техники здесь был холодильник, в котором автоматически, по графику, пополнялся запас воды и еды – белковых питательных батончиков, спелых овощей и фруктов, а также свежего мяса и рыбы. Несмотря на привычные предметы быта, посуда здесь оказалась совершенно необычной. С ее помощью отпадала необходимость часами стоять у плиты: достаточно всего лишь выбрать программу нужного блюда на самой посуде, выставить настройки на электроплите, а затем, помыв и почистив продукты, просто бросить их на сковороду. Она автоматически все готовила, резала, перемешивала и определяла оптимальный режим. Это было невероятно удобно, учитывая то, что большую часть времени я проводил в изнурительных тренировках.

Спальней же условно можно было окрестить область, где располагались небольшая одноместная кровать с ортопедическим матрасом, тумбочка со стоящей на ней лампой с цилиндрическим плафоном и небольшой деревянный белый шкаф с зеркалом. Все это казалось обыденным ровно до того момента, как я впервые лег спать. Каково же было мое удивление, когда вдруг надо мной с механическим шипением выдвинулся и сомкнулся непроницаемый купол, как в VR-капсуле, отсекая внешний мир. Это оказалось очень практично – сквозь абсолютно черную поверхность не проникал свет, а сама капсула открывалась и закрывалась по моему собственному желанию. Самым же удивительным было то, что теперь мне хватало всего трех часов сна, чтобы восстановиться. Полностью проходили усталость и боль в перетруженных мышцах, и я чувствовал, как с каждым днем становлюсь все сильнее и крепче. В шкафу висели одинаковые белые эластичные костюмы, которые полностью повторяли очертания тела, когда я их надевал. Рядом стояли одинаковые кроссовки с мягкой, удобной подошвой – для тренировок они подходили идеально, в них можно было двигаться часами без малейшего дискомфорта. В шкафу имелся даже дополнительный отсек-телепорт: достаточно было отправить туда использованные вещи, и через пару минут они возвращались чистыми и автоматически вешались на плечиках.

Ванная комната представляла собой душевую кабинку с зеркалом и множеством кнопок, управляющих различными системами форсунок. Они подавали водно-воздушные струи воды разной интенсивности, предлагая контрастный, массажный или тропический душ. Тут же находились специальные переключатели для шампуня, зубной пасты и прочих предметов личной гигиены – достаточно было ввести запрос на сенсоре. Белоснежный унитаз с держателем для бумаги дополняли картину идеального быта. Здесь было слишком идеально. Слишком комфортно. Это место могло бы показаться курортом, если не знать о том, что для успешного прохождения первого этапа отбора необходимо сделать то, что в обычной современной жизни было бы невозможным.

Перешагнув порог ванной, я позволил струям воды смыть с меня усталость тренировки. Прошло уже три дня с тех пор, как передо мной высветился экран с новым текстом:

[Поздравляем, кандидат!

Вы вошли в число 2 000 000 000 избранных, кто сумел преодолеть порог Нулевого этапа. Ваша воля признана достаточной для продолжения отбора.

Теперь вы готовы к новым подвигам.

Первый этап активирован.

Помните: Система не дает шансов. Система дает возможности.

Удачи, кандидат!]

[Задание: Зов Источника]

Описание: Мана – это не просто энергия, это сплав жизненной силы и духовной чистоты. Только познав предел своих физических возможностей, можно услышать тихий голос Источника.

Время на выполнение: 10 дней.

Цель: Подготовка тела, раскрытие и расширение потоков маны, формирование устойчивого Ядра Маны.

Награда: Открытие личностного умения кандидата. Увеличение параметра «Интеллект» на 1.

[Примечание: В случае неудачи, вы будете удалены с испытательной площадки]

Как только я дочитал все уведомления, мир вокруг дрогнул. Пол под ногами завибрировал, и из его гладкой поверхности, словно из жидкого металла, начали формироваться очертания будущих сооружений. Сначала – массивные опоры турников, взметнувшиеся ввысь с тихим механическим шипением. Потом – ряды тренажеров, выраставших из пола, как грибы после дождя. Затем – навес, ставший моим пристанищем, и изогнутая дуга беговой дорожки.

Я стоял и смотрел на это архитектурное безумие, чувствуя себя персонажем научно-фантастического фильма. Все это материализовалось вокруг за какие-то минуты. Когда процесс завершился, перед глазами мигнуло новое сообщение:

[Внимание! Вам стали доступны Ежедневные задания. Чтобы проверить информацию, обратитесь к Журналу заданий]

Я сразу же открыл Журнал и присвистнул.

[Ежедневные задания]

> Бег: 10 км

Награда: + 0,9% к прогрессу Выносливости;

+ 0,5% к прогрессу Ловкости

Штраф за невыполнение: нет

> Отжимания: 100 раз

Награда: + 0,8% к прогрессу Силы;

+ 0,6% к прогрессу Выносливости

Штраф за невыполнение: нет

> Приседания: 100 раз

Награда: + 0,8% к прогрессу Силы;

+ 0,6% к прогрессу Выносливости

Штраф за невыполнение: нет

> Растяжка: 30 минут

Награда: + 0,05% к прогрессу Ловкости

Штраф за невыполнение: нет

> Медитация: 1 час

Награда: + 0,5% к прогрессу Интеллекта

Штраф за невыполнение: нет

Я перечитал список дважды. Потом еще раз, вглядываясь с проценты. Смехотворно малые цифры. Десятые и сотые процента за часы изнурительной работы.

– Система, да ты издеваешься, – вздохнул я, глядя в белый потолок.

Было заметно, что задания выстроены в систематическую программу тренировок, рассчитанную на то, чтобы выжать из меня максимум за эти десять дней. И мало того, что мне необходимо было выжить при таком темпе, морально не сломаться – так еще и как-то умудриться сформировать треклятое Ядро Маны. И как это сделать, я вообще не представляю. С помощью медитаций? Да я не то что ни разу в жизни не медитировал, так еще всегда считал всех этих гуру с их «просветлением», «гармонизацией энергетических потоков» и «открытием чакр» обычными мошенниками, сдирающими деньги с недалеких людей. Ведь, по моему мнению, добиться душевного спокойствия и равновесия можно обычным здоровым восьмичасовым сном. Выспался – и ты бодр, свеж, готов к новым свершениям. А все эти разговоры про «внутреннюю гармонию» – просто способ заработать на тех, кто не умеет отдыхать по-человечески.

[Внимание! Вы находитесь на территории П.О.Л.И.Г.О.Н. Прирост всех характеристик удвоен]

– Ну, хоть какая-то хорошая новость за последнее время, – усмехнулся я, и в голосе против воли проскользнули нотки облегчения. – Ладно, пора начинать работать за двоих. И за себя, и за того наивного дурака, который думал, что будет легко. Ах да, это же один и тот же человек.

После этого, мысленно приняв все ежедневные задания, на пробу, решил сделать пару отжиманий, чтобы проверить, как работает эта система в реальном времени. Принял упор лежа, расположив ладони на расстоянии ширины плеч, на вдохе опустился и выдохнул, выталкивая туловище вверх до полного выпрямления рук.

[Физическая нагрузка выявлена. Прогресс параметров Сила и Выносливость: +0,06%]

– Ого, – протянул я, рассматривая всплывшее сообщение.

Значит, каждое отжимание дает сотые процента прироста к характеристикам. Мало, но курочка по зернышку клюет, как говорится. Я сделал второе отжимание. Пятое. Десятое. И тут я заметил важную деталь. Когда я, устав после двадцатого раза, слегка провис в спине и не дожал грудь до конца, система промолчала. Никакого уведомления. Прогресс шкалы не увеличился.

Я нахмурился и сделал еще одно, специально криво, с неполной амплитудой. Тишина.

– Ах ты ж… – пробормотал я, выравнивая спину и делая идеальное, правильное отжимание.

[Физическая нагрузка выявлена. Прогресс параметров Сила и Выносливость: +0,06%]

– Значит, халтура не прокатит, – сделал я вывод.

Система следила за каждым моим движением. Оценивала, анализировала. Это усложняло задачу – нельзя было отлынивать, нельзя было сжульничать в конце тренировки, когда руки уже трясутся и хочется просто доделать хоть как-нибудь. Но с другой стороны, это значило, что прогресс, который я получу, будет качественным.

[Задание: Отжимания]

Прогресс: 21/100

Проведя это небольшое исследование, я решил не тратить время зря. Впереди было десять дней, и мне предстояло узнать об этом месте все, что только возможно. Я поднялся с пола, отряхнул колени и пошел исследовать доступную мне территорию. И тут меня ждал приятный сюрприз. На каждом тренажере или предмете быта – будь то турник, стойка с гирями или электроплита – были вмонтированы небольшие сенсорные экраны. Я подошел к ближайшему тренажеру и ткнул пальцем в экран. Передо мной развернулось меню, позволяющее настроить параметры самого тренажера, а в верхнем правом углу, как спасательный круг, красовалась маленькая иконка в виде шестеренки – «Помощь».

Я нажал. Информация полилась потоком. Подробнейшее описание того, как именно пользоваться этим тренажером: правильная постановка ног, угол наклона спины, диапазон движения, количество подходов для новичков и для продвинутых. Советы по дыханию. Предупреждения о распространенных ошибках. Инструкции по настройке оборудования.

– Ничего себе, – выдохнул я, пролистывая полотно текста.

Еще одним сюрпризом оказался раздел с видеороликами. Короткие, секунд по тридцать, анимированные ролики показывали тренажер в разрезе, со скелетом человека, на котором цветом были выделены работающие мышцы. Идеальная техника выполнения – в динамике, с пояснениями.

Я прошелся по всему комплексу, заглядывая в экраны каждого тренажера. Везде было одно и то же. Интуитивное меню, подробная «Помощь», обучающие видео. Даже на простых гантелях – на стойке, где они рядами лежали на подставках, – имелся сенсорный экран с описанием упражнений. Жим гантелей лежа, махи в стороны, махи перед собой, французский жим – для каждого упражнения отдельный ролик с пояснениями.

– Система реально хочет, чтобы я не убился, – усмехнулся, направляясь к навесу.

Исследовав и узнав, как работает все оборудование внутри, а также поставив готовиться обед по инструкции, я отправился на свою первую тренировку.

Это было тяжело. Очень.

Десять километров бега выжали из меня все соки, а оставшиеся упражнения добили окончательно. Но я не сдавался, так как поставил себе цель сделать в два раза больше подходов, чем стояло в задании. И очень удивился, когда мне начислили награду за перевыполнение плана. Оказалось, что задания были повторяющимися. Награда начислялась вне зависимости от того, делал я его уже сегодня или нет. Затем были попытки медитировать, ужин и сон.

Дни сменяли ночи. Я превратился в машину, запрограммированную на одну цель: стать сильнее. Узнав о том, что мне хватает всего нескольких часов сна, я увеличил количество тренировок до трех в день. После каждой тренировки я мгновенно засыпал, стоило мне коснуться головой подушки. Не знаю, догадался ли кто-то еще использовать эту чудо-кровать для ускоренной прокачки, или я один такой умный, но факт оставался фактом: это позволило мне прогрессировать намного быстрее.

И теперь в моем Статусе была такая картина:

[Статус: Ярослав Громов | Ранг: G]

Возраст: 26 лет

Раса: человек

Уровень: 1 (Опыт: 0/200)

Класс: недоступно

Профессия: недоступно

Здоровье: 235/235

Мана: 150/150

Основные параметры:

Сила – 7

Ловкость – 5

Интеллект – 8

Выносливость – 7

Стойкость – 3

Доступно: 0 Очков Параметров (ОП)

Навыки: нет

Умения:

– Рукопашный бой (F, 1/5)

За три дня я поднял Выносливость на два пункта, а Силу на один. Это был очень неплохой результат.

Выключив душ, я переоделся в новый белый костюм и направился ужинать. На столе меня уже ждала горячая сковородка с большим и сочным куском мяса и золотистой жареной картошкой. Быстро нарезал себе салат из свежих овощей, налил стакан воды и принялся за еду. Я ел медленно, смакуя каждый кусочек. Ведь после небольшого отдыха мне предстоял самый сложный этап сегодняшней тренировки. Медитация.

Я вздохнул, допил воду и поднялся. Ноги неохотно несли меня в сторону коврика для йоги. В груди уже зарождалось привычное напряжение: каждый раз это было для меня испытанием. Не физическим – ментальным.

Система не давала никаких подсказок на этот счет. Действовать приходилось интуитивно. Сев в позу лотоса, я постарался отрешиться от всего внешнего мира и отпустить поток мыслей. Тело, приученное к движению, тяжелело, врастало в пол. Сознание проваливалось в темноту – плотную, вязкую, безликую. В ней не было образов, только ощущения. Я старался смотреть внутрь себя, пытаясь обнаружить хоть что-нибудь. Во многих книгах и сериалах Ядро Маны – это нечто, связанное с сердцем, в крайнем случае с желудком. То есть искать свое сосредоточение маны нужно где-то в середине собственного тела. Что я и пытался сделать уже на протяжении трех дней.

Я старался дышать глубоко, чтобы воздух проникал в каждую клеточку моего организма. Представлял, что где-то в области солнечного сплетения, за толщей мышц и ребер, у меня теплится крошечная искра. Медленный вдох через нос – и воздух тянется не в легкие, а в ту самую крошечную точку. Воображение превращало его в тонкий поток серебристого цвета, который с каждым вдохом сгущался вокруг искры. Казалось, будто в груди надувается теплый и упругий шар.

Не знаю, сколько времени я так просидел, в надежде получить хоть какой-нибудь отклик своего тела, хоть какой-нибудь намек на прогресс. Я хотел было прекратить сегодняшнюю попытку, как вдруг почувствовал легкую пульсацию искры – словно она отвечала мне. Появилось тепло в груди: сначала приятное, как грелка на животе. Но вскоре тепло сменилось жаром, и он становился все сильнее и сильнее. После минуты пытки я не выдержал такого напряжения, открыл глаза и судорожно сглотнул пересохшим горлом.

Моя спина была полностью мокрой, лицо горело огнем. Однако я улыбался как сумасшедший.

Наконец-то.

Наконец-то я смог что-то почувствовать. Пусть сегодня у меня не получилось выдержать пожар в груди – завтра все будет по-другому. Я взглянул на время и понял, что в таком состоянии просидел целых три часа.

С моей удачной попытки прошло еще три дня. Каждый раз я все быстрее впадал в то обжигающее состояние, все дольше мог терпеть жар. Казалось, что искра с каждым днем становилась крупнее и насыщенней. Не знаю, была ли это игра воображения или реальность, но мне виделось, что вокруг нее появляются маленькие ответвления, похожие на капилляры сосудов.

Сегодня помимо тепла появилась еще и вибрация. Тонкая, высокая, почти музыкальная. Она расходилась от искры волнами, проникая в каждую клетку моего организма. Вибрация и тепло нарастали, поток воздуха, прежде представлявшийся мне маленькой серебристой струйкой, стал плотным и широким. Искра в груди начала стремительно увеличиваться.

Теперь было видно, что отростки от нее на самом деле пронизывали все мое тело, сливаясь с кровеносными сосудами и костями. Они были маленькие и слабые. Казалось, что любое дуновение может их порвать, и придется начинать все сначала.

Жжение было невыносимым. Хотелось все бросить и открыть глаза, чтобы оно прекратилось. Но я, стиснув зубы, держался. Я понимал: наступил переломный момент. Если отпущу контроль – прогресс откатится назад. Возникнет опасность не открыть Ядро Маны вовсе, чего я никогда бы не допустил. Тем временем искра превратилась в круглую светящуюся сферу размером с мой кулак. Капилляры-сосуды – в устойчивые нити.

Не было взрыва. Не было ослепительной вспышки или разряда тока по всему телу. Было ощущение, что в груди распустился бутон. Медленно, практически лениво, лепесток за лепестком. Из Ядра хлынула волна легкой прохлады, которая прокатилась по телу. Оно само начало плавно вращаться и циркулировать поток маны, поступающий к нему со всех частей моего организма.

[Задание выполнено

Награда: Открытие личностного умения кандидата: «Адаптация». Увеличение параметра «Интеллект» на 1]

[Адаптация| Ранг: S| Тип: пассивный]

Вы интуитивно подстраиваетесь под окружение, быстрее осваиваетесь и получаете бонус к сопротивлению дебаффам. Ваша душа и разум открыты новому – вы впитываете знания и умения с поразительной скоростью.

Эффект: снижает длительность негативных эффектов на 15%.

Особенность: скорость освоения любых навыков и умений возрастает на 300%.

Я шумно выдохнул. Все было не зря. Я в деле. Я жив. Я прошел первый этап. Личностное умение – просто бальзам на душу после пережитого напряжения. Теперь мне стало понятно, почему я не сорвался. Почему не метался повсюду и не рвал волосы на голове от паники. Почему принял эту абсурдную реальность с холодной, почти пугающей рассудительностью. Врожденное умение помогло сохранить трезвый разум.

Я смотрел на строки интерфейса и не верил своим глазам. Эти триста процентов при изучении навыков – невероятно читерская способность. Условно, я теперь на три шага впереди любого из моих возможных конкурентов. С одной стороны, это радовало, даже пьянило. С другой, времени на отдых не будет. И пусть я сейчас радуюсь малой победе, расслабляться не стоит. Нужно выжать максимум из оставшегося времени. Перед глазами висела табличка:

[До следующего этапа осталось – 3 д : 16 ч : 53 мин]

Оставшиеся дни были полностью посвящены тренировкам и медитациям. Я мог наблюдать, как изменяются очертания моего тела. Появлялась масса, проступал более четкий рельеф. С каждым днем предел моих способностей увеличивался в лучшую сторону. Мне казалось, что я уже был на грани человеческих возможностей.

Медитации теперь были направлены на другое. Не на поиск искры, а на изучение и увеличение своих энергетических потоков и Ядра Маны. Я учился управлять своими магическими каналами, увеличивать их пропускную способность. Оказалось, что, если создавать такой же плотный поток, как в момент открытия Ядра, и прогонять его по телу снова и снова, то сосуды для передачи энергии постепенно расширяются. Они тянулись дальше, прорастали глубже, оплетали внутренние органы пока еще тонкой, едва заметной сетью. Само Ядро также меняло форму. Оно становилось плотнее, тверже. Его цвет наливался глубиной, сияние – силой. Медитациям теперь была посвящена большая часть моего времени. Я уходил в себя на четыре, пять, шесть часов кряду. Выныривая лишь затем, чтобы перекусить, восстановить силы и снова нырнуть в этот теплый, пульсирующий мир внутри собственного тела.

На исходе последнего дня я открыл свой Статус, чтобы посмотреть изменения за прошедшие дни.

[Статус: Ярослав Громов | Ранг: G]

Возраст: 26 лет

Раса: человек

Уровень: 1 (Опыт: 0/200)

Класс: недоступно

Профессия: недоступно

Здоровье: 255/255

Мана: 155/155

Основные параметры:

Сила – 10

Ловкость – 8

Интеллект – 9

Выносливость – 11

Стойкость – 3

Доступно: 0 Очков Параметров (ОП)

Навыки:

– Адаптация (S)

Умения:

– Рукопашный бой (F, 1/5)

Параметры Силы, Ловкости и Выносливости увеличились благодаря тренировкам. Это сказалось и на показателях Здоровья: теперь мой запас прочности составлял 255 единиц. Я чувствовал это каждой клеткой. Сейчас я мог пробежать 10 км и даже не запыхаться. Сделать 400 отжиманий, а через пару минут – еще столько же. Мышцы, налитые силой, слушались мгновенно, без привычной задержки.

Я был готов. Я сделал все, что мог. Выжал из себя максимум, перешагнув через «не могу». Я прошел тот предел, который сам себе поставил в первый день, и оставил его далеко позади. Теперь необходимо было только ждать.

На часах оставалось 10 минут до следующего этапа.

Глава 3. Предел

[Поздравляем, кандидат!

Вы вошли в число 1 536 002 147 избранных, кто сумел преодолеть порог Первого этапа. Ваш уровень волевых качеств соответствует требованиям для дальнейшего прохождения.

Готовы ли вы к новым вызовам?

Второй этап активирован.

Помните: Система не дает шансов. Система дает возможности.

Удачи, кандидат!]

[Задание: Предел]

Описание: Страх – это страж, который стоит у входа к твоей настоящей силе. Познать страх – значит познать себя. Управлять им – значит управлять миром. Только переступив через собственный Предел, можно увидеть, что за страхом скрывался не враг, а дверь, которую ты сам закрыл.

Время на выполнение: 20 дней.

Цель: Преодоление трех собственных страхов.

Награда: Увеличение параметров Интеллект, Ловкость и Стойкость на 1.

[Примечание: В случае неудачи, вы будете удалены с испытательной площадки]

– Ну, приплыли…

Я ожидал чего угодно. Честно. Битвы с монстрами в подземельях, психологических тестов, заданий с открытием еще каких-нибудь чакр силы или новых энергетических каналов. Но не это. Преодоление собственных страхов?

Я хмыкнул и потер переносицу.

Серьезно? У человека же их бывает до сотни и больше. По какому критерию отбирать-то будут? Система явно не собиралась давать мне удобный список с галочками: «Отметьте свои главные страхи».

Я даже не знаю, чего больше боюсь. Это звучит странно, но правда: я никогда не задумывался об этом всерьез. В детстве я боялся огорчить родителей неверным выбором. В армии боялся подвести товарищей, на работе – ошибиться. В обычной жизни боялся… ну, наверное, того, что останусь никем. Что проживу жизнь, а в конце нечего будет вспомнить. Но, скорее всего, это не те страхи, которые будут ждать меня впереди.

Я поднял взгляд. На свободном пространстве недалеко от меня открылись три портала. Они отличались друг от друга цветом и текстурой: первый был серым, туманным, словно клуб дыма; второй – абсолютно черный, густой, будто сжирающий пространство вокруг; третий – грязно-оранжевый, как ржавчина или засохшая глина. В каждом из них ощущалась своя атмосфера. Свой запах. Своя температура.

– Три страха, – произнес я вслух. – Три двери.

Я перевел дыхание и посмотрел на ближайший – серый. Он казался не таким пугающим, как остальные. Туман – это просто туман. Можно потеряться, но можно и найти выход.

– Ну, была – не была.

Я закрыл глаза и шагнул внутрь. Портал пустил меня беззвучно. На мгновение я почувствовал лишь легкий холод, коснувшийся кожи, а затем – ветер. Резкий, порывистый.

Когда я открыл глаза, мир вокруг изменился до неузнаваемости. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался мертвый, заброшенный город. Серые высотки с пустыми глазницами окон, ржавые остовы кранов, застывшие в воздухе, будто время застало их врасплох. Внизу, где-то далеко, ветер завывал в пустоте, создавая низкий, тягучий гул. А я стоял на крыше небоскреба. Заброшенного, полуразрушенного, но все еще высокого. Очень высокого.

Я посмотрел вперед. Напротив меня располагалось точно такое же строение, а между ними – балка. Ржавая, металлическая, шириной, кажется, сантиметров тридцать. Никаких перил, никакой страховки. Я сразу понял, что мне предстоит. И задание от Системы не заставило меня долго ждать.

[Задание: Акрофобия]

Описание: Страх высоты – это не боязнь упасть. Это боязнь взлететь.

Цель: Перейти по балке на другую сторону.

Запрещено: Ползти на четвереньках, сидеть на балке дольше 5 минут.

Награда: Возвращение в П.О.Л.И.Г.О.Н.

[Примечание: На прохождение испытания дается 3 попытки. В случае неудачи, вы будете удалены с испытательной площадки]

Я подошел к краю крыши и посмотрел вниз. От увиденного закружилась голова. В этом здании было этажей двадцать, не меньше. Дыхание сперло на полувдохе. Я судорожно сглотнул, но горло пересохло настолько, что глоток вышел болезненным.

Зрение стало слишком четким и в то же время туманным по краям, как будто я смотрел в туннель. Каждая трещина в стене, каждая ржавая заклепка на балке – все вдруг обрело гипертрофированную резкость. Появилось ощущение, что бетон под моими ногами исчезает. Что я стою не на ровной поверхности, а на тонком слое льда, готовом треснуть в любую секунду.

Колени задрожали, а мышцы бедер стали ватными и слабыми. В ушах звучал только мой пульс – глухой, тяжелый и слишком громкий. Я перестал слышать ветер, хотя чувствовал его кожей – он хлестал по лицу, рвал волосы, пытался сбросить меня с края. Уши заложило как в самолете. Появилось легкое, но настойчивое ощущение, что меня тянет вниз, будто к моей шее привязали веревку с камнем. По всему телу пробежал табун мурашек.

Я резко отошел назад. Пары секунд хватило, чтобы понять: с этим испытанием справиться будет намного сложнее, чем с предыдущими. Умом я понимал, что это все иллюзия или какая-то субреальность. Искусственно созданная среда, в которой нет настоящей опасности. Однако инстинкты самосохранения вопили о том, чтобы я не смел даже ступать на эту ржавую и небезопасную переправу.

Я зажмурился, пытаясь унять дрожь в коленях. Нужно подумать логически. У меня есть три попытки. Целых три. Значит, даже если я упаду, то не умру. Система не стала бы давать столько шансов, если бы падение означало мгновенную смерть. Это просто ее тест. Проверка на прочность.

Стараясь успокоить себя этими мыслями, я осторожно подошел к месту, где начинался мой импровизированный мост. Ржавый металл выглядел ненадежным, покрытым коркой окиси, которая осыпалась при малейшем прикосновении. Я поставил ногу на край – балка слегка прогнулась, но выдержала.

– Спокойно, спокойно, Ярик, – бормотал я себе под нос, осторожно делая первый шаг. – И не из таких передряг выбирались. Подумаешь – какая-то высота. Главное – не смотреть вниз, и все будет отлично.

Ветер, словно почувствовав мою решимость, стал дуть сильнее, грозя столкнуть в пустоту. Ноги были ватными, каждый шаг давался мне с огромным трудом. Длина этой балки была около пятнадцати метров, но даже эта дистанция казалась мне бесконечной. Не пройдя и пяти шагов, я присел на корточки, вцепившись в опору руками. Пальцы судорожно сжали холодный металл. Кружилась голова, и сердце стучало где-то в горле. Чем дольше я так сидел, тем сложнее было встать и продолжить путь.

– Какой же ты слабый, – внезапно прозвучавший голос заставил меня вздрогнуть.

Я, забыв о страхе, вскинул голову. На противоположной стороне стоял мой отец. Сорок девять лет – возраст, когда мужчина уже не пытается казаться моложе, но еще не сдается времени. Прямой, чуть приплюснутый нос, тяжелый подбородок, волевая линия рта, навсегда застывшая в легком недовольстве – черты, которые в юности могли казаться грубоватыми, теперь, в зрелости, обрели солидность и вес. Густые, с обильной сединой волосы, зачесанные назад, открывали высокий лоб, покрытый мелкими морщинами-лучиками. Но самым выразительным были глаза. Серые, тяжелые, с прищуром человека, который привык видеть больше, чем ему показывают. Они смотрели внимательно и чуть исподлобья. В них не было жестокости, но была непробиваемая уверенность человека, знающего цену каждому слову. Прямая осанка выдавала военную или спортивную привычку не сутулиться даже в минуты усталости. Кожа лица, чуть обветренная и грубая, хранила следы времени, но не выглядела дряблой – скорее, закаленной. Он был из тех, кто стареет медленно, но основательно: как хорошо выдержанная древесина. Каждый, кто видел его впервые, невольно выпрямлялся, потому что рядом с этим человеком невозможно было чувствовать себя небрежным.

– Отец? – пораженно выдохнул я. – Что ты здесь делаешь?

– Я бы прошел за минуту, – как будто не слыша моего вопроса, продолжил он. – Ты – мой личный позор. Даже твоя младшая сестра справилась бы с этим лучше тебя.

Слова резанули, как ножом. Но я успел заметить странную деталь – в голосе отца не было привычной тяжелой интонации. Она звучала... плоско. Искусственно. И тут я понял, что что-то не так. Не мог мой строгий, но справедливый отец нести такую чушь на полном серьезе.

[Вы успешно отразили ментальную атаку]

Не успел я удивиться данному уведомлению, как отовсюду посыпались голоса моей семьи, друзей, знакомых. Они налетали со всех сторон, перекрывая ветер, заполняя собой пространство.

– Ты, неудачник, долго торчать там будешь? Падай уже! – кричал кто-то голосом моей матери.

– Он слишком медленный, у него дрожат ноги! – в такт ему громко хохотал голос моей сестры.

– Он же сейчас упадет!

– Ветер тебя сдует, слабак.

– Падай, падай, падай!

Голоса накладывались друг на друга, создавая какофонию. Они давили, пытались сломать. Их было слишком много, и все они звучали неправильно.

[Вы успешно отразили ментальную атаку]

[Вы успешно отразили ментальную атаку]

[Вы успешно отразили ментальную атаку]

Я пытался противостоять этим голосам. Пытался через силу встать на ноги, однако тело перестало меня слушаться. Мышцы отказывались сокращаться, ноги приросли к балке, руки разжались, но не могли подняться.

[Вам не удалось отразить ментальную атаку]

Мозг паниковал. Я чувствовал, что тело перестает мне принадлежать. Голоса скандировали в унисон: «Падай, падай!». И я упал. Не по своей воле. Тело само встало и сделало шаг в пустоту. Мир ушел из-под ног. В последний момент я вернул контроль над своим телом, но было уже поздно. Руки метнулись в поисках опоры, но пальцы сжали только пустой воздух. В лицо впивался холодный поток, ветер рвал одежду, завывал в ушах.

Это было похоже на эффект замедленной съемки, земля не приближалась рывками, а просто становилась ближе. Медленно, неотвратимо. Я перестал чувствовать тело. Я больше не человек, я – предмет, камень, который просто движется вниз. Исчезло чувство тяжести в ногах. Я летел и вдруг перестал бояться. Странное, почти парадоксальное спокойствие разлилось в груди. Я понял, что не могу это изменить. И это ощущалось как освобождение.

В ушах свистел воздух. Он стал монотонным, белым шумом, который забил все остальные звуки мира. Я видел, как поверхность приближается. В какой-то момент мозг даже начал просчитывать траекторию. Это было похоже на ту секунду перед аварией, когда ты уже знаешь, что столкновения не избежать, но ничего не можешь сделать. Я не почувствовал самого удара. Мозг выключился за миллисекунду до контакта с землей.

Мгновение – и я снова стою на крыше. То же серое небо, тот же ветер, та же балка. Никаких повреждений, ни боли, ни страха. Только колотящееся сердце, которое никак не могло успокоиться, и навязчивое ощущение, что я только что умер.

Я сделал глубокий вдох и выдохнул. Осталось две попытки. Мое личностное умение работало на всю. Высота уже не казалась мне пугающей бездной, хотя все еще вызывала опасения. Страх не исчез, он просто уменьшился и стал более управляемым. Видимо, мне понадобится еще как минимум одна попытка, чтобы перестать бояться вовсе.

Уже более спокойно ступив на балку, я осторожно стал продвигаться вперед. Шаг. Еще шаг. На этот раз я не смотрел вниз, не думал о высоте. Только о цели. Балка скрипела, сыпалась ржавчиной и всем своим видом показывала, что ей осталось недолго. С каждым шагом под ногами что-то осыпалось, где-то жалобно и протяжно стонал металл. Однако я упорно, маленькими, выверенными шажками, стремился к другой стороне. Сфокусировал свое внимание только на одной точке: ржавом поручне на противоположной крыше. Ветер качал меня из стороны в сторону, но я держал равновесие, чувствуя, как с каждым шагом увеличивается уверенность.

Как только я дошел до середины, отовсюду снова послышались голоса. Они налетели волной – знакомые, чужие, навязчивые.

– Не дойдешь, – шипел чей-то голос слева.

– Слишком медленный, – вторил другой.

– Оступишься, – шептал третий голос прямо в ухо.

Они старались заставить меня спрыгнуть, повернуть назад или сесть на балку и больше не двигаться. Но теперь я знал их природу. Проекция моего собственного страха и сомнений. Из-за отсутствия того животного ужаса, который был в начале, и моей быстрой адаптации мне было легче противиться их воздействию. Шаг. Снова шаг. Голоса становились все тише, растворяясь в ветре.

До края оставалось совсем немного. Уже поверив в свои силы, я ускорил шаг, расслабился… и споткнулся о торчащий болт.

Снова полет, ветер, свистящий в ушах, удар и снова я стою в пятнадцати метрах от цели. Осталась последняя попытка. Как и думал, после повторного полета, страх высоты исчез. Я снова ступил на балку. На этот раз шел быстро и уверенно. Стараясь смотреть под ноги и игнорировать выкрики голосов, я успешно преодолевал переправу. Болт, о который я споткнулся во второй раз, обошел. Ржавый участок – перешагнул. Ветер пытался сбить меня с ног – я пригнулся, сместил центр тяжести и продолжил путь. И вот – последний шаг. Ступив на твердую поверхность, я выдохнул. Все. Справился.

[Задание выполнено]

Строки вспыхнули перед глазами, и я почувствовал, как напряжение последних минут начало отпускать. Рядом открылся портал. Он был не серым, как тот, что впустил меня в этот мертвый город, а белым – чистым и ровным. Я оглянулся в последний раз.

Серое небо, ржавая балка, пустые глазницы окон. Город, который был моим страхом и который я только что перерос. Я хотел запомнить его, потому что он научил меня чему-то важному. После этого уверенно шагнул в белый свет. Мгновение – и я оказался в месте, уже ставшим мне родным за столь короткое время. Все то же белое пространство, та же тишина и знакомые очертания тренажеров вдалеке.

Я перевел взгляд на два оставшихся портала. Два страха, которые я пока не знал, но чувствовал где-то в глубине себя. Прислушавшись к своим ощущениям, понял, что мне нужен отдых. Это испытание морально истощило меня, и нужно было восстановить свои силы. А так как на это все давалось двадцать дней, то смысла торопиться не было. Поэтому я направился в сторону навеса.

После нескольких дней легких тренировок и отдыха, я был готов ступить в новый портал. Из оставшихся двух наиболее неприятным казался именно черный. Он пугал своей бездонностью и абсолютной пустотой, которая словно притягивала взгляд, обещая нечто такое, от чего лучше держаться подальше. Ржавый портал хотя бы был понятен – жара, возможно, пустыня, что-то осязаемое. Поэтому, недолго думая, я решил начать с него.

Шагнув внутрь, я на мгновение ослеп от густой, непроглядной тьмы. Это была не просто темнота – она имела вес, плотность и запах. Она пахла сырой землей, вековой пылью и чем-то еще – металлическим, холодным, как старый подвал после дождя. Потом темнота рассеялась, и я оказался в небольшой каменной комнате. Только тусклые светильники, висящие на стенах, разгоняли мрак этого помещения. Стены были грубыми, сложенными из тесаного камня, без единого украшения. Пол – таким же неровным, бугристым, словно его вырубали в спешке. Передо мной мигнуло уведомление.

[Задание: Клаустрофобия]

Описание: Страх замкнутых пространств – это страх собственной ограниченности. Он не возникает, когда вокруг просторно. Он просыпается, когда ты остаешься наедине с собой.

Цель: Найти выход.

Время на выполнение: 7 дней.

Награда: Возвращение в П.О.Л.И.Г.О.Н.

[Примечание: Вам доступен ограниченный запас еды и воды. Пользуйтесь им с умом. В случае неудачи, вы будете удалены с испытательной площадки]

– И это вся информация? – буркнул я, оглядываясь. – Странный какой-то страх. Я никогда, вроде, не боялся каменных стен.

Рядом с выходом из комнаты стоял походный рюкзак. В нем и обнаружился тот самый сухпаек, который мне обещала Система. Всего три литра воды, три банки тушенки и двадцать пять батончиков, содержащих все необходимые для работы организма компоненты. Я покрутил один из них в руках и, почитав состав, убрал обратно. Опять чудеса этого мира.

Также здесь был перочинный ножик и маленький коробок с мелом. Я пересчитал припасы, прикидывая, насколько их хватит. И если количество еды внушало надежду на выживание, то с водой были явные проблемы. Три литра на семь дней – это примерно по четыреста миллилитров в сутки. Учитывая то, что мне придется всю эту неделю находиться в постоянном движении, три литра – это катастрофически мало.

– Надеюсь, Система предусмотрела этот момент, – проговорил я, закидывая рюкзак на плечи и затягивая лямки. – Иначе я умру не от страха, а от жажды.

Открыв скрипучую дверь из грубого дерева, я увидел длинный каменный коридор высотой с мой рост. Ширины прохода хватало, чтобы мои плечи не упирались в стены, но и размахнуться было негде. Здесь пахло затхлостью и сыростью. Поверхность стен тускло светилась желтоватым светом – не ярким, но достаточным, чтобы видеть дорогу.

Я пошел вперед. Через некоторое время стало заметно, что стены едва заметно пульсируют. Как внутренности живого существа – медленно, ритмично, словно огромное сердце билось где-то глубоко в недрах этой каменной плоти. Данный факт скорее раздражал, чем пугал – из-за пульсации иногда приходилось наклонять голову, когда стены слегка сужались, а потом снова расширялись. Пройдя метров пятьсот, я наткнулся на развилку. Теперь понятно, зачем был нужен мел.

– Лабиринт, – выдохнул я. – Это же гребаный лабиринт.

Сделав крупную пометку на стене, я решил повернуть налево. Через десять минут ходьбы меня встретил тупик с красной кнопкой посреди стены. Она была единственным, что отличалось от серой однообразной поверхности. Я постоял, прислушиваясь. Где-то далеко, за стеной, послышался легкий скрежет – будто кто-то царапал камень о камень. Или это просто вода капала в подземной пещере?

– Тот, кто не рискует, не пьет шампанское, – сказал я и нажал кнопку.

Мир моргнул. Я снова стоял в начале пути, рядом со знакомой комнатой. Рюкзак на плечах. Мелок в руке.

– Понял, – вздохнул я обреченно. – Поиск выхода обещает быть тяжелым.

К концу третьего часа я начал замечать странные знаки на стенах. Кто-то до меня уже ходил по этому лабиринту. Надписи были выцарапаны чем-то острым. Возможно, лезвием или таким же перочинным ножом, как у меня. Это были угловатые символы, похожие на древние руны – волнообразная линия, круг и что-то вроде перечеркнутого треугольника. В некоторых местах они повторялись. Я не знал, что они означают. Может, подсказки или предупреждения? А может, просто декоративный элемент.

Возле одной из развилок я нашел то, что заставило меня замереть. На полу лежал старый, полуистлевший рюкзак, присыпанный пылью. Я присел на корточки, стараясь не дышать, потому что от вещей тянуло затхлостью и чем-то сладковатым, похожим на сухие травы. Внутри были пустые бутылки из-под воды и маленькая записка на куске бумаги, пожелтевшем от времени. Я поднес ее к свету. Почерк был торопливым, но разборчивым: «Если ты это читаешь, я выбрался. Дыши. Серьезно. Просто дыши.» И какая-то подпись. Размытая или, скорее, стертая. Я свернул бумагу и сунул в рюкзак. Даже если это ловушка Системы – а она вполне могла ее подкинуть, – мне нужна была хоть какая-то ниточка о том, как выбираться отсюда.

– Дышать? Что бы это могло значить? – задумчиво проговорил я, осматривая стены. – Может это какой-то шифр или криптограмма?

Через еще три часа я готов был взвыть от досады. Все ответвления вели к тупикам. Иногда я возвращался к предыдущей развилке сам, иногда быстрее было добраться из начальной локации. Возникало ощущение, что пульсация стен стала сильнее, а воздух нагрелся и сделался каким-то тяжелым и душным. Через полдня мое раздражение достигло апогея. Я пинал стены от злости и шипел сквозь зубы ругательства. Силы покидали меня. Все чаще приходилось останавливаться на привал, чтобы восстановить их и хлебнуть воды. Я пил экономно – по глотку, – но бутылки пустели быстрее, чем я рассчитывал. В конце дня мне наконец-то попалось хоть что-то отличающееся от обычных стен – небольшая ниша, покрытая тонким выцветшим ковром и явно предназначенная для сна. Я скинул рюкзак, сел на ковер и прислонился спиной к стене.

– Вот же, – выдохнул я. – Двенадцать часов ходьбы. Двенадцать часов, проведенных практически впустую.

Я проверил количество воды. Осталась треть бутылки и еще две были почти полными. Если так пойдет, через четыре дня я останусь без воды. А через пять – без сил.

Я решил никуда больше не ходить сегодня. Остаться здесь, отдохнуть, поесть и выспаться. А завтра с новыми силами продолжить поиски. Достал одну из банок тушенки, открыл ее. Запах мяса показался почти неземным в этом каменном гробу. Я ел медленно, чувствуя, как тело отпускает напряжение. А после небольшого перекуса, закрыл глаза, проваливаясь в сон. Надеюсь, завтра будет более удачный день.

Мне приснился шкаф.

Огромный, старый, деревянный. Я был маленьким – лет пять, наверное. Залез внутрь, играя в прятки с друзьями. Это было мое тайное место – я знал, что дверца скрипит, если открыть ее с силой, а если прикрыть медленно и до конца не дожимать, то остается узкая, почти незаметная щель. Через нее можно было видеть полоску паркета, край ковра и ножку дивана. Идеальное укрытие. Я сидел там в темноте, среди шуб и запаха нафталина, вжавшись спиной в холодную стенку, и ждал, когда меня найдут. Я слышал голоса, топот ног и смех. Они искали меня. Я сидел и улыбался в темноте. «Сейчас найдут», – думал я. – «Выскочу и всех перепугаю». Ждал. Видел, как они заглядывали в комнату, как кто-то пробежал мимо шкафа, даже не притормозив. Потом голоса стали тише. Они переместились на улицу. Я услышал хлопок двери, потом еще один. Смех постепенно таял, отдаляясь.

Я все еще ждал. Тишина стала плотнее. Я перестал слышать шаги, голоса, птиц за окном. Только свое дыхание. Оно в этой тесной темноте казалось слишком громким – я старался дышать тише, чтобы не выдать себя, хотя рядом уже никого не было. «Сейчас вернутся», – подумал я. – «Они просто пошли на улицу и скоро вспомнят обо мне».

Я сидел и ждал. Тянулись минуты или даже часы. В темноте трудно понять. Между тем я попробовал приоткрыть дверцу шире – она не поддалась. Толкнул ее плечом – она держалась так же крепко, как и прежде. Тогда я испугался в первый раз. Настоящим, животным страхом, который начался где-то в животе и полез вверх, к горлу.

– Эй! – крикнул я. Голос прозвучал глухо, как из ваты. – Я здесь! Я в шкафу!

Никто не ответил.

Я начал колотить в дверцу кулаками. Древесина дрожала, но не поддавалась. В щель, которую я оставил для подглядывания, пробивался серый, умирающий свет – начинались сумерки. За окном никого не было.

– Мама! – плаксиво закричал я, уже не стесняясь и не прячась. – Мама, я тут!

Голос сорвался, превратился в хрип. Я бил ногами в стенку шкафа, царапал ногтями лак, пытался раскачать дверцу, как маятник. Она не двигалась. Я не понимал – заела ли ручка, или я сам, забираясь внутрь, случайно что-то сдвинул, заблокировал.

Через некоторое время страх сменился отчаянием. Я перестал кричать – голос сел. Просто сидел, плакал, обхватив колени руками, и смотрел на тонкую щель света. Она становилась все тоньше, пока не погасла совсем. Наступила абсолютная и плотная тьма. Я чувствовал, как воздух в шкафу становится густым, теплым, спертым, как в духоте перед грозой. Где-то скрипнула половица – но не рядом, а там, снаружи, где уже никого не было.

– Я здесь, – прошептал я в темноту. – Почему вы не ищете меня?

Внезапно дверца распахнулась… а я проснулся с мокрым от слез лицом и дико бьющимся сердцем. Горло саднило. Открыл бутылку и сделал два больших глотка воды. Давно мне не снились такие реалистичные сны. Этот сон напомнил мне о детстве, о моих друзьях и родителях. Как там сейчас они? Все ли у них хорошо? Смогли ли преодолеть все испытания, или уже уничтожены беспощадной Системой?

Через некоторое время я принялся исследовать и прощупывать все поверхности своего импровизированного спального места. И чуйка меня не подвела. В стене был скрыт небольшой тайник – углубление, замаскированное под обычный каменный блок. Внутри лежали две литровых бутылки воды. Пришлось слегка поиграть в тетрис с содержимым рюкзака, чтобы вместить туда все это добро. Полупустую же бутылку придется нести в руке, пока в ней не закончится вода.

За завтраком стал анализировать свои вчерашние действия. Я был очень вспыльчивым. Это было странно. В обычной жизни я никогда себя так не вел, даже в самых стрессовых ситуациях. А здесь – злился, пинал стены, сорвался на пустом месте. Неужели данное место так влияет на меня? Могут ли эти эмоции быть просто проявлением моего страха, или я просто медленно схожу с ума? Тишина, теснота, тусклое освещение и спертый воздух – все это не сильно способствовало здоровому мышлению.

– Нужно быстрее найти выход, – сказал я вслух, и собственный голос прозвучал глухо в этом узком пространстве.

Через полдня ходьбы, проб и ошибок, я наконец нашел дверь. Она была очень похожа на ту, что была в начальной локации – точно такая же грубая деревянная поверхность, обитая полосками металла. За ней начинался такой же, но более узкий и низкий коридор. Настолько, что теперь идти приходилось в согнутом состоянии, а плечи постоянно цеплялись за стены. Дыхание стен тут было заметно сильнее, а духота стала еще ощутимее.

Я стал более напряженным. Зрение начинало искажать пространство – стены то приближались, то отдалялись, и в какой-то момент мне казалось, что они становятся слишком большими, еще чуть-чуть – и я носом уткнусь в каменную поверхность. Однако физически они оставались в метре от меня. Я прилагал волевые усилия, чтобы не скатываться в панику и продолжать идти. В голове стали роиться навязчивые мысли: «А что, если я застряну здесь навсегда? Что если не найду выход? Если у меня закончится вода и еда, и я буду медленно увядать, лежа на этом каменном полу?». В такие моменты казалось, что стены начинали двигаться активнее.

В отличие от прошлого страха, в этом месте не было назойливых голосов, которые пытались пробраться к тебе в мозг. Здесь была тишина. И эта тишина давила на меня сильнее, чем какофония звуков. Я стал понимать, почему в фильме Изгой главный герой разговаривал с мячом, когда остался взаперти на целом острове. Когда ты полностью один, когда вокруг тебя – только камень и тишина, голос становится единственной ниточкой, связывающей тебя с реальностью. Чтобы не сойти с ума, я старался разговаривать хотя бы сам с собой, проговаривая все свои действия, как будто объяснял их невидимому слушателю.

– Опять тупик? – бормотал я, останавливаясь перед глухой стеной. – Что ж придется повернуть налево. Кажется, стены стали пульсировать сильнее – может быть, это признак того, что выход близко?

Иногда я находил на стенах старые метки – чужие, не мои. Кто-то шел до меня. Одни метки были аккуратными, выведенными с какой-то педантичной тщательностью. Другие – торопливыми, почти паническими, словно тот человек уже терял надежду и просто старался оставить след на случай, если кто-то пойдет за ним. Где-то они обрывались. Я проходил развилку, смотрел на стены – и больше не видел никаких пометок. Будто человек просто исчез. Растворился в этой каменной тишине. Я не знал, что это значило: нашел ли тот человек выход или просто сдался где-то там, в глубине, и остался навсегда. Однако иногда эти чужие метки помогали. Где-то я находил стрелку, указывающую в правильном направлении. Где-то – крест на стене тупика, который я иначе проверил бы сам, потратив драгоценное время. Я шел по следам незнакомца, и это создавало странное чувство связи. Кто бы это ни был, он был здесь до меня. Он боролся. Он оставлял знаки. Может быть, он тоже говорил сам с собой в этой тишине.

Через несколько дней раздражительность, которая преследовала меня все это время, сменилась апатией. Находя очередную нишу, я валился на нее без ног и рук. Передвижение в полусогнутом состоянии в постоянной жаре отнимало очень много сил, поясница болела нещадно. Из-за того, что здесь не было полюбившейся мне капсулы-кровати, восстанавливался я дольше обычного. А из-за необходимости экономить время спать приходилось минимальное количество часов – по пять, не больше.

За все время, проведенное в лабиринте, ни разу не приходило уведомление о повышении статов. Ни Силы, ни Выносливости, ни Стойкости. Адаптация тоже, как будто, не работала. Ведь за все это время я мог уже привыкнуть к этой атмосфере – к жаре, духоте и тесноте, пульсирующим стенам. Но ничего. Тело оставалось таким же, как и в начале пути.

На исходе четвертого дня я наконец-то нашел еще одну дверь. Присел рядом, чтобы перекусить, и стал считать оставшиеся запасы. Всего одна банка тушенки и 7 батончиков с витаминами. Еды осталось впритык. А в последней нише не было даже тайника с бутылками. Я подозревал, что в этом испытании может быть такой подвох, поэтому воду экономил на протяжении всего этого времени. У меня оставалось три полные бутылки воды. Должно хватить.

За дверью была дыра. Узкая, низкая, пролезть в нее можно было только ползком.

– Этого только не хватало.

Но делать нечего, пришлось вставать на колени. Поначалу ползти было легко – я даже набрал приличный темп, чувствуя, как прохладный камень скользит под ладонями. Но через некоторое время руки и колени начали болеть. Кожа горела, в суставах появлялась ломота. Осознание того, что остается всего три дня до поражения, билось в голове и не давало покоя. Я считал время и продолжал ползти, несмотря на боль.

Первые полтора дня прошли как обычно. Я натыкался на тупики и перемещался обратно к развилке. Спал урывками, мне стали сниться кошмары. Казалось, что потолок внезапно обвалится, и меня погребет земля. Или стены неожиданно сожмут мое тело в своих жестких объятиях. Просыпался в холодном поту, с дико бьющимся сердцем, и долго не мог понять, где я и что со мной.

Третий день начался с находки – проем стал еще уже и меньше. Приходилось протискиваться, вжимаясь в пол и вытягиваясь в струну. Рюкзак давно пришлось снять и толкать перед собой, но даже так места было катастрофически мало. Между тем каменные стены задышали сильнее, сжимая меня со всех стороны. С каждым вдохом пространство становилось теснее. Здесь было очень узко. И очень жарко. Я начал задыхаться.

Через пару минут такого перемещения я понял, что застрял. Совсем. Как бы я ни пытался дергаться: вперед или назад – это не давало никакого результата. Руки и ноги упирались в камень, плечи заклинило.

– Нет, нет, нет, – прохрипел я. – Давай же, пролезай!

Воздух был тяжелым и вязким, как кисель, с трудом проходил в легкие. Я дышал часто, но глубоко вдохнуть не мог. К горлу подкатывала паника. Мышцы сводило, в висках стучало так, что я слышал каждый удар своего сердца. Возникло ощущение, что одежда стала слишком тесной – будто она стала сжиматься вокруг тела. Давить на шею, на запястья и талию. Желание выбраться отсюда стало физическим, я не мог контролировать свои инстинкты.

Начал метаться, кричать, бить стены и пытаться вырваться из этого плена. Страх остаться запертым навечно воплотился в виде стен, которые с каждым моим движением стискивали меня все сильнее. Они дышали в такт моему сердцу, сжимались в ритме моего дыхания. Чем больше я боролся, тем плотнее они становились. Через пару минут моих метаний я уже не мог пошевелиться. Стены обволакивали меня полностью, с трудом давая дышать. В моей голове не было ни единой здравой мысли, только ужас и паника. В какой-то момент я просто потерял сознание.

Когда очнулся, то оказалось, что лежу все на том же месте. Однако стены больше не сжимали меня. Они стояли на месте, как обычные стены. Я лежал и смотрел в потолок, пытаясь понять, что произошло. Я же застрял и не мог выбраться, почему же теперь тут так свободно? Постепенно страх отступал, уступая место любопытству. Почему стены вообще начали свое движение? С чем это связано? С моей паникой? Чем сильнее я паниковал, тем сильнее они сдвигались? И тогда я вспомнил о той странной записке.

– Дыши. Просто дыши, –задумчиво сказал я. – По-моему, там было так.

Я решил провести эксперимент, пока мой разум не впал в новый виток безумия. Сделал глубокий вдох, специально учащая дыхание, постарался представить, что снова боюсь. Стены дрогнули. Пульсация участилась, стало теплее. Я сбросил напряжение, выдохнул и успокоился. Стены снова замерли.

– Вот оно что, – пробормотал я, почувствовав чистую, почти детскую радость от того, что понял, как работает лабиринт. – Это не он сам давит на меня. Это я его таким делаю. Мои эмоции стали его топливом. Я, и только я, делал эти стены живыми.

Осознание было настолько простым и в то же время глубоким, что я чуть не рассмеялся. Весь лабиринт был моим отражением. Моя клаустрофобия, мой страх замкнутого пространства, мои мысли о том, что я застряну здесь навсегда – все это материализовалось в этих стенах. Они были моим страхом, принявшим физическую форму.

Но если это так, то я могу контролировать их своими эмоциями. Я закрыл глаза и начал дышать. Глубоко, расслабленно, ритмично. Вдох на четыре счета, задержка, выдох. Я вспомнил свои медитации, те самые часы в позе лотоса, когда я учился управлять своим внутренним состоянием. Тогда я искал Ядро, теперь же я искал покой.

– Все вокруг – это просто камень, – прошептал я, обращаясь к лабиринту. – Ты не можешь причинить мне вред, если я не позволю.

Постепенно страх уходил. Не сразу, не рывками – он таял, как туман под утренним солнцем. Я чувствовал, что пульсация стен замедляется, становится ровнее. Воздух переставал быть вязким, наполнялся свежестью. Пространство вокруг расширялось. Я открыл глаза и посмотрел на стены. Они больше не давили. Они просто стояли, холодные и безразличные, как любая каменная кладка. Размер стен увеличился настолько, что я мог встать в полный рост.

Однако эйфория быстро сменилась беспокойством. Посмотрев на таймер, стало ясно, что до конца испытания осталось всего четыре часа. А я до сих пор не нашел заветного выхода. Теперь в быстром темпе нужно было наверстывать потраченное время. Старался дышать глубже и спокойнее, чтобы стены не мешали моему перемещению.

Когда до конца испытания оставалось пятнадцать минут, я увидел его. Вдали, в конце длинного, извилистого коридора, мерцал белый свет. Он был иным, чем все, что я видел за эти дни – чистым, ровным, почти живым. Это был портал домой. Но стены тоже увидели его или, возможно, почувствовали мое возбуждение, мою надежду. Пульсация начала учащаться. Сначала незаметно, потом – все сильнее. Пространство сжималось. Я ускорился, насколько это было возможно. Лабиринт не хотел отпускать свою жертву. Приходилось чуть ли не проламывать себе проход, чтобы пролезть. Рюкзак был давно брошен где-то позади – я пожертвовал всем, ради мимолетной надежды на спасение. Все равно, если это не портал, а что-то другое – я так и так труп. Я понимал: я снова паникую. Боюсь не успеть. Боюсь, что все это было зря. И страх, как послушный пес, снова начал двигать стены навстречу друг другу.

Но в этот раз я не позволил ему взять верх. Где-то глубоко внутри, за слоями паники и усталости, включилась та самая холодная логика, которая не раз спасала меня в сложных ситуациях. Я остановился. Всего на секунду. Закрыл глаза, сделал глубокий вдох, выдох. Медленно, ритмично. Я мысленно представил, как страх покидает мое тело, как он вытекает через пальцы рук и ног в каменный пол. Спокойствие вернулось. Я открыл глаза и рванул вперед. Теперь я не боялся. Я просто бежал. Бежал к свету, чувствуя, как стены расступаются передо мной. Они все еще пульсировали, но уже не сжимались. Они просто дышали, подчиняясь моему ритму, а не моему ужасу. Пять метров. Три. Один.

На последней минуте добежал и ввалился внутрь портала. Мир перевернулся, я кубарем выкатился на знакомую белизну П.О.Л.И.Г.О.Н.а, лег на спину, раскинул руки и с радостью уставился в пустоту.

[Задание выполнено]

Глава 4. Никтофобия. Часть I

До конца второго этапа оставалось всего семь дней. Я стоял перед входом в свое последнее испытание. Темный портал излучал какую-то мистическую энергию, от которой по телу бежала дрожь. Черные всполохи двигались, будто живые, и тянулись ко мне. Я догадывался, что это за страх. Самый распространенный страх в мире, который не зависит от возраста, пола или мировоззрения. Он есть у каждого второго и преследует тебя с детства, когда ты боишься высовывать ногу из-под одеяла или спускаться ночью по лестнице в туалет.

Мне не хотелось идти в объятия этого жуткого портала. Но делать было нечего. Я сделал шаг, потом второй, и мир вокруг меня исчез. На несколько секунд меня сковал жуткий холод, от которого по всему телу пробежал табун мурашек. Затем в лицо дыхнул свежий ночной воздух. Где-то вдалеке ухала сова, громко стрекотали сверчки, а вокруг шелестели кроны деревьев. Я огляделся.

Передо мной были черные, покрытые ржавчиной ворота с вензелями, от которых в разные стороны отходил трехметровый металлический забор. За ними располагался огромный двухэтажный особняк. Он выглядел заброшенным: в некоторых окнах отсутствовали стекла, на фасаде кое-где уже отлетала белая штукатурка, за которой виднелся старый кирпич, а по стенам вилось какое-то растение с колючками.

Ворота заскрипели с жутким, протяжным звуком, когда я их толкнул. Они открылись медленно, словно нехотя, впуская меня во внутренний двор. Впереди лежала покрытая брусчаткой дорожка, ведущая к террасе главного входа. Вокруг, насколько можно было увидеть под светом луны, располагались клумбы с цветами, фруктовые деревья и кустарники. Слева между деревьев белела крыша декоративной беседки. Это был старый заброшенный парк, который когда-то был прекрасным, а теперь медленно увядал.

Когда я подошел к парадной двери, мне стало не по себе. Вместо привычной ручки на меня смотрел череп с пустыми глазницами. Сама дверь была двухстворчатой, деревянной, с позолоченными вставками из металла. Когда две створки объединялись, на них появлялся замысловатый рисунок, сверкающий тусклым зеленоватым светом. Если присмотреться, было видно, что в нем отсутствуют какие-то детали – круги, треугольники или звезды. Таких пробелов было около десяти. Словно кто-то специально убрал эти элементы, оставив лишь контуры. С опаской дотронувшись до ручки, я толкнул тяжелую створку. В лицо пахнуло сыростью и пылью.

В доме было темно. Только благодаря тусклому свету из окон и приоткрытой двери, можно было хоть что-то разглядеть в этой темноте. Я оказался в просторном холле с двумя лестничными пролетами, ведущими на второй этаж. Посередине между ними стояло архитектурное совершенство – или то, что от него осталось. Большой опустевший фонтан, в центре которого располагалась статуя русалки. Она подняла руку к потолку в позе, выражающей надежду или просьбу. Вокруг русалки были статуи поменьше: маленькие рыбки, как бы выныривающие из воды; каменные морские звезды; ракушки с драгоценными жемчужинами, которые тускло поблескивали даже в темноте. Везде стояли дорогие вазы с засохшими растениями. На стенах висели картины, покрытые паутиной и вековой пылью. Из-за грязи и слабого освещения невозможно было разобрать, что на них изображено. Здесь также было множество дверей и проходов, уводящих куда-то в глубину особняка.

Я подошел ближе к лестнице, как внезапно входная дверь захлопнулась. Звук разнесся по холлу, словно выстрел. Я рванул назад, дернул ручку – дверь больше не поддавалась. Мигнуло уведомление.

[Задание: Никтофобия]

Описание: Страх темноты – это не боязнь отсутствия света. Это боязнь того, что может выйти из тени, когда ты перестаешь видеть.

Цель: Выбраться из особняка.

Время на выполнение: 7 дней.

Награда: Возвращение в П.О.Л.И.Г.О.Н.

[Примечание: Вам доступен ограниченный запас еды и воды в безопасной зоне. Пользуйтесь им с умом. В случае неудачи, вы будете удалены с испытательной площадки]

Я выдохнул и отступил от двери. Как и предполагал – это был страх темноты. Тишина в доме была плотной, давящей. Единственным источником света была луна, пробивающаяся сквозь грязные окна, и редкий зеленый свет, исходящий от рисунка на входной двери. Тени тянулись отовсюду – от мебели, от статуй, от лестницы. Они казались живыми, шевелились на границе света и мрака.

– Ладно, – сказал я в тишину. – Страх темноты, так страх темноты. Посмотрим, что приготовил для меня этот особняк.

Первым делом я оглядел парадную дверь более внимательно. Мне не давали покоя эти выемки разной формы. Я провел пальцами по краям одной из них, ощупывая гладкие, отполированные временем края.

– Могу предположить, что в доме спрятаны камни или фигурки, которые необходимо сюда вставить, – пробормотал я. – Или, может быть, ключи.

Я начал обходить холл по кругу, рассматривая и заглядывая во все доступные места. Глаза еще недостаточно привыкли к темноте, поэтому приходилось подходить очень близко к предметам, чтобы разглядеть хоть что-нибудь. Особенно неприятным было то, что приходилось ощупывать все поверхности в поисках чего-то интересного. Пальцы скользили по холодному камню, по деревянным панелям и шершавой штукатурке – везде была пыль, паутина и грязь.

Под моими ногами скрипел старый паркет. Каждый шаг отдавался гулким, протяжным звуком, который, казалось, разносился по всему особняку, нарушая эту мертвую тишину. Я невольно старался ступать мягче, но старые доски все равно выдавали меня. Из-за этого мне казалось, что в этой полутьме кто-то или что-то прислушивалось к каждому моему движению. Я старался давить панику в зародыше, ведь пока ничего подозрительного вокруг не происходило. Но в голове все равно всплывали вопросы: «Зачем в этом испытании нужна безопасная зона? Это просто место, где я могу отдохнуть от поисков, или что-то большее?»

В холле меня больше всего привлекал фонтан. Он казался каким-то особенным элементом интерьера. Возможно, в нем скрыта какая-то загадка. Но сейчас у меня не было возможности это проверить – я не знал, с чего начать. Из холла в две противоположные стороны шли темные коридоры. Недолго думая, я отправился в левое ответвление. Идти приходилось, держась за стенку, так как сюда не попадали лучи света. Глаза постепенно привыкали, но темнота все равно оставалась плотной, почти осязаемой. Внезапно стена исчезла, и я оказался возле входа в какую-то комнату.

Это была столовая. Огромное помещение, которое когда-то, должно быть, сияло роскошью. В центре стоял массивный дубовый стол, рассчитанный, по моим прикидкам, человек на двадцать. Он был накрыт белой скатертью. Но от былой белизны не осталось и следа – ткань пожелтела, покрылась пятнами и плесенью. Над столом, на потолке, висела массивная люстра с хрустальными подвесками. Под ногами хрустело что-то мелкое – стекло или засохшие листья, которые ветер занес из разбитых окон. На окнах висели массивные портьеры до пола из тяжелого бархата. Паутина была повсюду – она свисала с люстры, оплетала ножки стульев, покрывала углы и карнизы тонкой, почти невесомой пеленой.

Я подошел ближе. На столе с одной стороны идеально ровно были расставлены тарелки, вилки, ножи и прочие столовые приборы. С другой – все было перепутано и смешано в кучу. Рядом с этой горкой посуды лежала какая-то бумажка. Я взял ее и поднес под свет луны. Бумага была старой, пожелтевшей, с неровными краями. На ней чернела надпись, выведенная старинным каллиграфическим почерком: «Переставь буквы – узнаешь, где спрятан ключ. Не все тарелки должны присутствовать на этом пиршестве».

– Какая-то загадка, – хмыкнул я. – Очень интересно. Но еще интереснее, что будет, если я сейчас попытаюсь выйти в разбитое окно?

Решил сразу это проверить. Посмотрел на одно из окон: стекло в нем отсутствовало почти полностью. Острые осколки торчали из рамы, как зубы, но дыра была достаточно большой, чтобы пролез взрослый человек. Однако тут меня ждало разочарование. Снаружи стоял какой-то невидимый барьер, который мешал мне пройти. Я ударил по нему кулаком – барьер глухо завибрировал, но не поддался. Ну что ж, видимо придется следовать правилам этого дома.

Я вернулся к столу и стал внимательно разглядывать и перебирать столовую утварь. Оказалось, что на тарелках были нарисованы буквы Р, Т, О, А, В и О.

– Из них нужно собрать какое-то слово? – задумчиво проговорил я. – Может быть «автор»? Или «рота»? «Ворота»?

Я перебирал множество вариантов в голове. Было ясно из записки, что какие-то из этих букв лишние, поэтому приходилось действовать наугад. Я переставлял тарелки в уме, пытаясь сложить осмысленное слово. «Авто» – не вяжется. «Товар» – не совсем подходит столовой. «Отрава»? Нет, не хватает букв. «Отвар»…

– Отвар, – произнес я вслух, когда слово сложилось в голове.

И в тот же миг тарелки, словно подчиняясь невидимой силе, сложились в нужном порядке. Вилки и ложки задвигались сами собой, занимая правильные позиции. Все это напоминало магический механизм, запущенный правильным словом. Из стола, с тихим шипением, выдвинулся тайник. Внутри, на бархатной подушке, лежал ключ. Я взял его и поднес к свету, чтобы получше рассмотреть. Это был медный ключ с головкой в виде ромба – простой, но изящный.

– Тут как раз есть дверца, которую можно попробовать открыть, – сказал я, поворачиваясь к темной двери в конце комнаты.

Подойдя поближе, вставил ключ в замок. Тот прокручивался, но не зацеплял сам механизм. Со вздохом я провел пальцами по дверной ручке и вдруг нащупал гравировку. Маленький символ, вырезанный на металле. По ощущениям больше похожий на цветок с шестью лепестками. Так значит, тут ключи делятся на какие-то виды?

– Ну что, пришло время опробовать инвентарь, – с легким воодушевлением сказал я. – Благо, в этом испытании, в отличие от прошлого, он работает.

[ИНВЕНТАРЬ | Ранг: G]

Ячейки: 10/10

Содержимое: пусто

Я сосредоточился, представляя, как кладу медный ключ в одну из ячеек. И ключ пропал из руки, материализовавшись в первой клетке инвентаря.

– Работает, – довольно кивнул я.

В этой комнате больше ничего не было. Я вышел из столовой и двинулся дальше по коридору. Сначала решил дойти до его конца, а потом пройтись по другой стороне. Под рукой чувствовалась шершавая и влажная от плесени поверхность стены. Пальцы скользили по холодному камню, ощущая неровности, трещины и следы времени. В голову же лезли разные будоражащие мысли: «Кто жил в этом доме? Почему он заброшен? Что скрывается за каждой закрытой дверью?» В ушах стучало мое собственное сердцебиение – оно отдавалось в висках и заглушало окружающую тишину.

По пути мне встретилась еще одна закрытая дверь с гравировкой цветка. А в самом конце коридора оказался тупик с засохшим растением в вазе. Растение было хрупким, почти полностью превратившимся в труху. Я тронул его пальцем – и оно рассыпалось в пыль.

– Просто украшение, – пробормотал я и уже хотел развернуться, как вдруг... услышал звук.

Где-то в глубине особняка, далеко за стенами, раздался глухой стук. Он был похож на чьи-то шаги – медленные, тяжелые, как будто кто-то шел по коридору на верхнем этаже. Или в противоположном коридоре. Или прямо за стеной. Сердце замерло на секунду. А потом забилось с удвоенной силой, заглушая все остальные звуки. Я замер, вглядываясь в темноту, напрягая слух до предела. Тишина. Ни шагов. Ни скрипа. Ничего. Я стоял так минуту, может, две. Пот застыл на висках. Я перевел дыхание, стараясь успокоиться.

– Мерещится, – прошептал я. – Просто старая деревяшка скрипнула. Или ветер. Не обращай внимания.

Я сделал глубокий вздох и двинулся обратно по коридору. Но ощущение чужого присутствия никуда не исчезло. Оно осталось где-то на границе восприятия, за спиной, в темноте. На обратном пути удача улыбнулась мне больше, и я наткнулся на открытую дверь. Внутри меня встретил уютный, когда-то богато обставленный зал для приема гостей. Пара мягких кресел, покрытых пылью, стояли на грязном ворсяном ковре. В центре комнаты расположился кожаный диван перед потухшим камином. Напротив кресел, неожиданно, висел огромный плазменный телевизор. В углу комнаты стоял белый рояль, покрытый толстым слоем пыли, с полуоткрытой крышкой. Сочетание старинного и современного выглядело странно. Возникал вопрос: «Кто же тут жил?» Кто были хозяева такого роскошного места? Земляне? Или какая-то другая раса, очень похожая на нас?

Я медленно обошел комнату, рассматривая каждую деталь. Мое внимание привлекло тусклое зеленоватое сияние на поверхности камина. Подойдя ближе, обнаружил новую находку. Это был обычный металлический ключ, с биркой, на которой было написано «Д». Я положил его в инвентарь.

В другой стороне, за портьерами, скрывался выход из комнаты с гравировкой ромба. Я достал из инвентаря медный ключ. Он идеально вошел в замок, провернулся, и механизм глухо щелкнул. В ту же секунду ключ распался в моей руке на множество сверкающих частичек, словно был сделан из света. За дверью была очень темная комната, где даже со своей ускоренной адаптацией я ничего не мог увидеть. Сделал шаг внутрь – и едва не споткнулся о что-то мягкое, лежащее на полу. Я опустился на корточки, провел рукой – ковер. Судя по всему, в комнате была мебель. Столы, кресла, возможно, шкафы. Но в полной темноте, без малейшего понимания того, что именно я ищу и где это может быть, исследовать данное пространство было не только бессмысленно, но и опасно. Тем более что я не знал, есть ли в этой комнате что-то ценное – или я просто напрасно потрачу время и силы.

– Без нормального источника света тут мне делать нечего, – сказал я, отступая назад и прикрывая дверь.

Взгляд зацепился за картину над камином. Я раньше не замечал ее – она висела в тени, покрытая толстым слоем пыли. На картине была изображена семья. Возможно, владельцы этого особняка. В центре сидел отец – статный мужчина с благородной осанкой и строгим взглядом. Рядом с ним стояла мать – женщина с добрыми, но уставшими глазами. Вокруг них расположились дети: двое сыновей – старший, лет шестнадцати, уже с едва заметными усиками и серьезным, взрослым выражением лица, и младший, которому на вид было около десяти, с озорной улыбкой. А рядом с матерью, на маленьком стульчике, сидела девочка с белокурыми локонами и задумчивым взглядом. Она была самой младшей и держала в руках плюшевого медвежонка – единственный предмет на всей картине, который казался теплым, уютным и не тронутым этой холодной роскошью.

В глаза бросилась их одежда. Наряды девятнадцатого века: пышные платья с кринолином, классические костюмы, роскошные аксессуары. Отец держал в руке трость с золотым набалдашником, на шее матери поблескивало ожерелье из крупных камней. Все в этом портрете говорило о достатке и статусе. Но вместе с тем в нем чувствовалась какая-то странная печаль.

Я смотрел на лица и пытался представить, что они пережили, почему их дом пришел в запустение. Может быть, они просто переехали? Продали особняк и уехали в город, оставив эту роскошь пылиться в одиночестве. Или, как это часто бывает, бизнес прогорел, и их выселили отсюда, забрав дом из-за долгов. А может, случилось что-то более трагичное? Война, болезнь, несчастный случай?

Я задумался, разглядывая портрет, и внезапно осознал, что глаза отца на картине смотрели прямо на меня. Не в сторону, а прямо в мои глаза. Я замер, пытаясь убедить себя, что это просто оптический обман. Но взгляд главы дома был настолько живым и пристальным, что я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Казалось, он смотрел не просто на меня, а сквозь – в самую суть, как бы оценивая. Мне стало не по себе от этого взгляда. Я почувствовал, как кровь приливает к лицу, а ладони становятся влажными. Сердце снова сильнее забилось в груди. Я сделал шаг назад, словно расстояние могло защитить меня от этого взгляда.

«Это просто картина. Художник был мастером своего дела. Мне просто показалось.» – повторял я это про себя, как мантру, стараясь заглушить тревогу. И с этими мыслями стремительно вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

После этого, немного успокоившись, я исследовал весь первый этаж здания. Комната за комнатой, дверь за дверью – я обошел каждый доступный коридор, заглянул в каждую открытую дверь и запомнил расположение каждой запертой. Пальцы скользили по косякам, ощупывая гравировки, запоминая символы. Пока что мне встретились всего два – цветок и ромб.

Из открытых дверей на первом этаже нашлись только санузел и прачечная. Там было довольно светло из-за окон, пропускающих лунный свет. В уборной мне попался на глаза очередной ключ. Он лежал прямо на краю старой раковины. Обычный ключ с биркой, на которой было выгравировано «ГС». Я взял его, повертел в руках и убрал в инвентарь.

В прачечной, среди груд старого белья и покрытых ржавчиной стиральных машин, я нашел еще один ключ – на этот раз с биркой «Э». Он лежал на полу в углу, почти скрытый слоем пыли и одежды. Я нашел его только потому, что тот слабо светился зеленоватым светом. Больше ничего примечательного здесь не было. Только пыль, старая техника и запах сырости, который, казалось, пропитал каждую нитку белья.

– Итак, – сказал я, глядя в инвентарь, где теперь хранились три ключа: «Д», «ГС» и «Э». – Видимо, мне придется бегать по всем этажам и проверять, какой ключ куда подходит.

Еще одной находкой на этом этаже был спуск вниз – узкая, темная лестница, ведущая, возможно, в подвал. Когда я открыл эту дверь, меня встретила абсолютная и непроглядная темнота. В лицо пахнул запах сырой земли. Ступени были каменными, стертыми, с выбоинами, словно по ним прошли тысячи ног. Вглядываясь во тьму, я чувствовал, как по спине бегут мурашки. Все во мне противилось тому, чтобы спускаться в абсолютную неизвестность. Резко закрыв дверь, я решил сперва исследовать второй этаж. Подвал подождет.

Холл второго этажа встретил меня коллекцией различных древностей и артефактов. У стен стояли рыцарские доспехи в полный рост – массивные, из темного металла. Они казались пустыми, но в тусклом свете, пробивающемся из окон, их силуэты отбрасывали длинные, угрожающие тени. Между доспехами расположились скелеты и чучела животных – олень с огромными ветвистыми рогами, чучело медведя, застывшего в вечном рыке, и несколько более мелких зверей, чьи поблескивающие глаза, казалось, следили за мной при каждом движении.

На небольших столиках и в стеклянных витринах лежали древние монеты, украшения, глиняные таблички с непонятными символами, старинные книги в кожаных переплетах. Я провел пальцами по стеклу одной из витрин – и на них остался толстый слой пыли. Мою же коллекцию ключей дополнил еще один – с буквой «И». Он лежал на бархатной подушке в одной из витрин.

На периферии зрения мелькнуло какое-то движение. Я резко обернулся, чувствуя, как сердце пропускает удар. Из-за угла, из тени, на меня смотрело нечто, выглядевшее как маленькая девочка. Черные как смоль волосы, густые и длинные, спускались до самого пола. Лицо ее было бледным, почти белым, на нем застыло выражение, которое заставило меня оцепенеть. Не привычное детское и невинное, а огромная жуткая улыбка, растянутая от уха до уха. Сердце колотилось где-то в горле, а в груди разрастался холодный комок страха. Мне хотелось закричать, отшатнуться, убежать, закрыть глаза и надеяться, что видение исчезнет. Но я заставил себя не двигаться, не дышать и смотреть в ответ.

В другой стороне особняка раздался смех. Жуткий, неестественный, переходящий в карканье. Он разнесся по всему второму этажу, ударился о стены и затих так же внезапно, как и начался. Я вздрогнул, моргнул и невольно посмотрел в ту сторону. Когда через секунду я вернул свой взгляд, девочки уже не было. На ее месте стоял обычный манекен, на лице которого отблески луны рисовали различные теневые узоры, и как мне показалось, создавали ту самую зловещую улыбку.

– Чур меня, – прошептал я, чувствуя, как дрожь пробегает по спине и оседает где-то в груди холодным комком. – Может, просто воображение разыгралось? А этот смех? Неужели карканье птиц? Я слышал, что вороны могут имитировать смех людей.

Я медленно огляделся, стараясь успокоить дыхание. Вокруг все было по-прежнему – тишина, луна и тени. Списав все на то, что моя фантазия и страх темноты играет со мной злую шутку, я решил продолжить поиски, сторонясь слишком темных участков.

Прошло больше четырех часов с момента, как я попал в этот особняк. Меня постепенно начала одолевать жажда – сухость во рту становилась все более навязчивой, напоминая о том, что без воды я долго не протяну. Я обошел все доступные комнаты второго этажа, заглянул в каждый коридор, проверил каждую открытую дверь, но заветной безопасной зоны, про которую упоминала Система, нигде не было. Лишь темные проемы комнат, где без света мне делать было нечего.

Я использовал два найденных ключа – «ГС» и «Д». Первый открывал Гостевую спальню, я это понял по табличке на двери. Однако меня встретил такой же черный проем, как и везде. Глаза отказывались различать что-либо в этой густой, непроглядной мгле, и мне пришлось закрыть дверь, так и не сделав ни шага внутрь. Второй ключ открывал Детскую. Я помедлил перед дверью, вспоминая тот жуткий образ, что мелькнул в холле. Но делать было нечего. Вставил ключ, повернул, и дверь со скрипом отворилась.

Внутри оказалась уютная комната, которая когда-то, должно быть, была наполнена детским смехом и теплом. Кроватка с балдахином, детская люстра с цветами и бабочками, маленький столик с кукольным чайным сервизом. На полках теснились игрушки: потрепанные куклы с пустыми глазами, плюшевые мишки, у которых от времени вылезла набивка, деревянные машинки с отколотыми колесами и детские сказки. Остальная их часть валялась вокруг в каком-то хаосе. Казалось, что кто-то покинул комнату в спешке. Все было покрыто толстым слоем пыли, и в воздухе витал запах старого дерева и запустения.

Я медленно обошел комнату, стараясь ничего не задеть. Пальцы скользили по пыльным полкам, по мягким игрушкам, по холодному дереву кроватки. И тут, у стены, я заметил знакомое тусклое свечение. Подошел ближе и разгреб ворох старых плюшевых зверей. Это был медный ключ, вставленный в какую-то заводную игрушку – плюшевого медвежонка с сердечком на груди.

Я протянул руку, чтобы вытащить его, но в тот же миг игрушка начала трещать и медленно дергать конечностями, будто танцуя. Металлический скрежет разнесся по тихой комнате, заставив меня застыть на месте. Изнутри медвежонка послышался шипящий звук, а затем – детская мелодия. Но она звучала неправильно. Была слишком медленной, низкой, словно пластинку заело.

Внезапно из игрушки помимо музыки зазвучал голос. Он был искаженным, хриплым, будто доносился из глубокого колодца или из-под земли.

– Ты пришел... – прошептал он, и от этого звука у меня кровь застыла в жилах. – Я так долго ждал... Игрушки скучают без детей... Хочешь поиграть со мной? – последние слова сорвались на визг, переходящий в знакомый каркающий смех, от которого волосы на затылке встали дыбом.

Я отдернул руку и сделал шаг назад. Игрушка продолжала трещать, мелодия становилась все быстрее и быстрее, превращаясь в какой-то набор звуков, лишенных смысла. Из ее динамика доносились обрывки фраз: «Не уходи... Поиграй со мной... Навсегда... Навсегда...»

Я выхватил ключ из игрушки – он поддался с трудом, словно кто-то держал его с другой стороны. Медвежонок затих. Мелодия оборвалась. В комнате снова стало тихо. Я сжимал в руке холодный ключ, а мое сердце билось где-то в горле.

– Что за хрень... – выдохнул я, глядя на неподвижную игрушку, которая теперь выглядела обычным плюшевым мишкой – старым, потертым, безобидным.

Я сунул ключ в инвентарь и вылетел из комнаты, захлопнув дверь. Но голос все еще звучал в ушах, и его эхо, казалось, преследовало меня по всему коридору. Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. Мне нужно было как можно скорее убраться из этого особняка.

Желание найти заветную безопасную комнату стало еще сильнее. Я хотел отдохнуть от пережитого стресса. И оставался последний вариант, где я еще не был – подвал. Вероятно, там же я найду и какой-нибудь источник света, который мне жизненно был необходим. Я спустился вниз, миновал холл и остановился перед той самой неприметной дверью в конце коридора. Она ждала меня – все такая же темная и ведущая в неизвестность. Сердце колотилось где-то в груди, но я заставил себя сделать шаг вперед.

– Ладно, – сказал я тихо. – Пора заканчивать с этим.

Открыл дверь и шагнул вниз. В лицо пахнул холод, и я начал медленно спускаться по каменным ступеням, оставляя позади светлый холл и вступая во тьму, которая, как мне казалось, дышала в такт с моим сердцем. «Страх – это просто химия, – твердил я себе. – Адреналин. Я знаю это. Но почему же не могу перестать дрожать?» Слух обострился до предела, мышцы налились свинцом. Тело было готово в любой момент рвануть обратно, к спасительному свету, который с каждым шагом становился все дальше. Из-за темноты казалось, что кто-то стоит рядом. Дышит. Смотрит.

И вот наконец-то я добрался до конца лестницы и вышел в какой-то коридор. Или, может, это была новая комната. Пространство вокруг было все таким же темным, но я нащупал рукой стену, влажную и холодную, и медленно двинулся вдоль нее. И – о чудо, справа от лестницы сразу же наткнулся на какую-то дверь. Она была деревянной, с металлической ручкой. Я толкнул ее, не веря в удачу, и, когда она открылась, меня встретило уведомление:

[Поздравляем, кандидат! Вы нашли безопасную зону]

Впервые за все время я радостно улыбнулся. Внутри меня встретила небольшая комната. Здесь стояла кровать с чистым бельем, стол и работающий холодильник. Что было удивительным, ведь во всем здании не было электричества. Я замер на пороге, не веря своим глазам. Вокруг не было ни окон, ни ламп, но источник света все равно существовал – слабый, но достаточный, чтобы разглядеть обстановку. Он исходил от самих стен и мягко освещал помещение.

Первым делом я подошел к холодильнику и открыл его. Внутри лежали аккуратно упакованные бутылки с водой и контейнеры с едой – той самой, что обещала Система. Я накинулся на воду, словно это был эликсир жизни. Она была холодной, свежей, и каждый глоток возвращал меня к реальности. Я выпил почти половину бутылки, прежде чем позволил себе остановиться и перевести дух. После чего откинулся на кровать, закрыл глаза и почувствовал, как напряжение постепенно отпускает. Впервые за несколько часов я чувствовал себя в относительной безопасности и позволил себе эту минуту тишины – без скрипа половиц, без шепота и жутких улыбок в темноте.

После непродолжительного отдыха я стал исследовать доступное мне помещение. Все было продумано до мелочей: чистое белье, аккуратно сложенные вещи, даже небольшая аптечка на стене. Но мое внимание привлек ящик стола. Я открыл его, внутри лежал фонарик. Старый, металлический, с потертой поверхностью. Я взял его в руки, повертел, нажал на кнопку – ничего. Он был пуст. Без батареек.

– Конечно, – выдохнул я с горькой усмешкой. – Было бы слишком просто.

Я осмотрел фонарик со всех сторон. Батарейки были стандартные, пальчиковые. Их мне предстояло где-то найти. А для этого придется снова выйти туда, где каждый шорох может обеспечить мне сердечный приступ. Тяжело вздохнув, я положил фонарик в инвентарь и направился к выходу. Свет безопасной зоны погас за спиной, и меня снова окутала тьма подвала.

Как только я снова оказался в темноте, страх захватил меня с новой силой. Я чувствовал себя маленьким и беспомощным, идущим на ощупь в неизвестность. Сердце забилось быстрее, а каждый шорох в тишине представлялся шагом приближающегося чудовища. Мне стало казаться, что я слышу чье-то дыхание, хотя сзади никого не было. Или я хотел верить в это.

Через несколько шагов в сторону от лестницы и безопасной зоны я увидел знакомый тусклый огонек. Он слабо мерцал в темноте, словно звездочка. Я замер. Неужели очередной ключ? Но почему он висит прям посередине? Он на каком-то гвоздике?

Я подошел ближе, стараясь ступать бесшумно. Огонек приближался, становился ярче. Я уже протянул руку, чтобы схватить его, но вдруг понял: это не ключ. Это была какая-то капля. Мерцающая, жидкая, висящая в воздухе, словно удерживаемая невидимой нитью.

– Что за..

Это последнее, что я успел сказать за секунду до встречи со своим самым страшным кошмаром. Из темноты, с тихим, почти неслышным шипением, ко мне шагнул силуэт. Он возник буквально из ниоткуда – сначала едва заметное колебание тени, а затем оно обрело плоть.

Монстр имел гуманоидное строение тела с искаженными пропорциями. Его кожа тусклая, серовато‑белесая, была местами натянута до прозрачности, а местами – дряблой и свисающей складками. Конечности монстра были непропорционально длинными и тонкими, с выразительной худобой – казалось, они могли сломаться от любого движения.Я с трудом понимал, как он вообще мог стоять на этих ногах. Его голова была лишена привычных черт: вместо глаз, носа и четко очерченного лба – гладкая, почти яйцевидная форма бледно‑серого оттенка. Но самая пугающая деталь его внешности – гипертрофированно широкая пасть, растянутая в неестественной улыбке и заполненная множеством острых, неровных зубов. Казалось, что улыбка росла прямо на моих глазах, становясь все шире и шире. Шея удлиненная и тонкая, словно монстр мог вытягивать ее в любую сторону, как змея. Из области рта вырывались длинные, гибкие, мясистые отростки, напоминающие щупальца. Они имели розовато‑бледный оттенок. На одном из них висела та самая тускло мерцающая капля, которую я принял за ключ.

Но самое странное было в его одежде. Монстр был облачен в строгий черный костюм классического кроя, белую рубашку и темный галстук. На плечах и рукавах были заметны грубые стежки, будто костюм – или даже сама плоть под ним – грубо сшиты. Этот контраст – элегантность костюма и чудовищная сущность – был еще более жутким, чем сама его внешность.

Все произошло за пару секунд. От ужаса я не мог пошевелиться. Ноги приросли к полу, руки онемели, горло сжалось так, что даже вдохнуть стало невозможно. Предсмертной мыслью, пронесшейся в голове, было сожаление. О том, что я не успел и не нашел выход. Что так и не узнал, что скрывается за этим особняком. И не победил этот страх. Последнее, что я увидел, – это захлопывающуюся пасть над моей головой. И темноту.

А потом меня не стало.