СИРОТА

Глава 1

Пролог

Предводитель армии неупокоенных Валаоф, опираясь на огромный меч закованными в чёрный металл ладонями, глядел с невысокого холма на расстилавшееся перед ним бескрайнее поле. Всё оно, насколько хватало глаз, было усеяно изувеченными трупами. Пирующее вороньё пренебрегало искромсанной плотью живых мертвецов, некоторые из которых, даже лишившись голов, ещё шевелили конечностями, предпочитая лакомиться человеческим мясом. Уж его-то здесь было в избытке, хотя птицы то и дело с оглашавшим округу карканьем устраивали драки, пытаясь первым делом выклевать у покойников глаза, считавшихся главным лакомством.

По полю, над которым нависали тяжёлые, обещавшие вот-вот разродиться дождём тучи, бродили орки, тролли и мертвяки, добивая раненых врагов. Для живых мертвецов это был настоящий пир с выеданием мозгов как раненых, так и недавно упокоенных. Хотя повелитель и предупреждал, чтобы не переусердствовали, из убитых врагов он создаёт неплохих рекрутов, а без мозгов это просто ни на что негодные трупы.

Эта битва армии Валаофа далась нелегко, у него было всего пятикратное превосходство в силе и, если бы не чёрные драконы, всё ещё парившие в небе – неизвестно, чем бы всё закончилось. Теперь придётся набирать новых воинов. Своих расчленённых мертвецов уже не воскресить, зато можно рекрутировать ещё недавно бывших людьми. Опять же, с Лайонесса на кораблях двигались орки и тролли, созданные Ликандром Светлым, тем, кто отправил на материк армию, а Валаофа назначил главным. Хотя ему и не очень приятно было сознавать, что им кто-то руководит, пусть даже это самый сильный маг Земноводья.

— Повелитель!

Шипение, в котором с трудом можно было различить слова, заставило его чуть повернуть голову. Двое мертвяков в истлевших одеждах тащили под руки полуживого человека, тело которого было заковано в некогда блиставшую, а сейчас покрытую грязью бронь. Голова его свисала на грудь, а лицо закрывали слипшиеся от крови волосы. Мертвяки бросили пленника к ногам своего короля.

— Посмотри на меня.

Из тьмы надвинутого на голову Валаофа капюшона словно дохнуло холодом и сыростью. Человек с трудом встал на одно колено и поднял покрытое коркой запёкшейся крови лицо, даже седая борода его была красна от крови. Пленник пытался в глубине капюшона повелителя мёртвых разглядеть лицо, но видел только два мерцающих уголька глаз.

— Эйгон, король Себорга, — вновь дохнуло на него холодом и сыростью, — согласен ли ты по доброй воле стать моим слугой?

Эйгон устало прикрыл веки, подставляя лицо первым крупным каплям дождя. В этот момент он вдруг вспомнил себя молодым и беззаботным наследным принцем, когда они с друзьями верхом мчались по этому самому полю, с гончими псами загоняя неосторожно выбравшуюся из леса косулю. Минуло сорок лет, и теперь король Эйгон стоял перед выбором – упокоиться навсегда или стать живым мертвецом. Хотя… Свой выбор он сделал ещё до битвы.

— Я не стану служить порождению тьмы, — с тихой обречённостью произнёс король Себорга.

В следующее мгновение раздался шелест рассекающей воздух стали, и отделённая от тела голова Эйгона с глухим стуком упала на покрытую редкой жёлтой травой землю. Покатилась было вниз, к подножию холма, но Валаоф наступил на неё затянутой в сапог из драконьей кожи ногой, наклонился, схватил голову за волосы и поднял вверх, демонстрируя сочащийся кровью трофей своим воинам. Дружный рёв разнёсся над равниной, а в следующее мгновение голова упала в подставленный слугами мешок. Вскоре ещё одним королевским черепом на троне повелителя мёртвых станет больше.

Валаоф тяжёлой поступью направился к поджидавшему его фестралу – огромному скакуну вороной масти с почти обнажённым черепом вместо морды, закованному, как и его хозяин, в такую же чёрную броню. Он уже вставил правую ногу в стремя, ухватившись за луку седла, но в последний момент что-то заставило его обернуться. А в следующее мгновение в разрыве туч у самого горизонта мелькнула яркая вспышка, прочертила небо и тут же погасла. Валаоф медленно выпростал ногу из стремени, продолжая глядеть туда, где тучи постепенно снова смыкали свой клубящийся строй, и угли его глаз вспыхнули ярким огнём, а из тьмы капюшона вырвался полный ярости рык. Не только пировавшее вороньё испуганно взмыло в пропитанный кровью воздух, но даже воины его армии не смогли сдержать дрожи своей мёртвой плоти.

Глава 1

Это была классическая эльфийка. Светлые волосы, из-под которых выглядывали заострённые кончики ушей, светлая кожа и глаза пронзительной голубизны. Наверное, так должна выглядеть чистокровная арийка, разве что с нормальными ушами. Я моргнул, пытаясь отогнать видение. Однако эльфийка никуда исчезать не собиралась. Более того, она несильно пнула меня изящной ножкой в бок и произнесла с лёгкой хрипотцой: — Эй, Хенна, нежить тебя забери, и долго ты ещё собираешься прохлаждаться? Или думаешь, этот жирный хрыч ради нас задержит отправку каравана? Он сейчас просто пойдет и наймет Эста с его ребятами, а нам придется торчать в этом вонючем городишке до следующего обоза. Лично я против такого развития событий. Потирая чуть саднящий бок, я не без труда принял сидячее положение. — Где я? Ты вообще кто? Эльфийка вздохнула и покачала головой: — Я же говорила, что ты пьешь слишком много эля, и рано или поздно добром это для тебя не кончится. Какого ещё к хренам эля?! Да я и позволяю-то себе выпить с мужиками по паре капель по большим праздникам, типа 9 Мая и Новый год, и то втихаря от руководства Дома ветеранов.

В Дом ветеранов я из своей однушки перебрался семь лет назад, и то только потому, что здесь имеются пандусы, и на инвалидной коляске можно самому, без помощи медперсонала, выехать во двор и, пристроившись в тени какой-нибудь рябинки, дышать свежим воздухом. В квартире на втором этаже «хрущёвки» я был такой возможности лишён. Таскать меня на улицу и обратно было просто некому, так как жил я один и родственников не имел. Раз в неделю появлялась сотрудница из Центра социальной помощи, приносила продукты ну и так, по мелочи помогала, вроде оплаты услуг ЖКХ.

А родственников у меня не было по той простой причине, что был я круглым сиротой. Понятно, что у меня имелись и мать, меня родившая, и отец, помогший матери меня зачать, но я их ни разу в жизни не то что в глаза не видел, даже не знал, кто они. Просто однажды нянечка из Дома малютки обнаружила январским утром на крыльце учреждения плетёную корзину, в которой мирно посапывал закутанный в тряпки младенец, то бишь я.

Не зная своих родителей, я рос нормальным пацаном, и в детдоме если и не держал шишку, то себя в обиду никогда не давал. На срочной служил в мотострелковой дивизии, а отслужив – остался на сверхсрочную уже сержантом. А тут подоспела вторая чеченская кампания, и нашу часть перебросили на территорию республики. Насмотрелся всякого, включая обезглавленные трупы наших ребят, и вынес для себя главное: этих горных псов нельзя посадить на поводок, их можно только уничтожить.

21 апреля 2001 года в районе населённого пункта Агишты Введенского района попали под обстрел превосходящих сил противника. Нас обрабатывали гранатомётами, и один «маленький, но гордый» осколок прилетел мне в спину, перебив позвоночник. Ноги сразу отнялись. Вертолётом переправили в Моздок, потом, когда стало ясно, что моей жизни ничего не угрожает, в Москву, в Главный военный клинический госпиталь им. Бурденко. Год я там пролежал, перенёс две операции, но чувствительность ногам так и не вернулась. В свой родной городишко, в свою однушку я вернулся в инвалидной коляске. До армии девушкой обзавестись не успел, родни, как уже упоминал, не имелось, так что единственным человеком, который меня периодически навещал, была сотрудница районного Центра социальной помощи. Покупала продукты на деньги, которые я ей выделял со своего пособия по инвалидности, полы мыла, оплачивала «коммуналку», вот только таскать меня на улицу и обратно у неё силёнок не хватало. Несколько раз помогали соседи, но им это тоже на фиг не надо было, я всё же не таким хилым уродился, просто так на руках меня не потаскаешь. В общем, через двенадцать лет я принял предложение перебраться в Дом ветеранов, где за мной будет постоянный уход и возможность самостоятельно передвигаться на коляске по коридорам, а также на улицу и обратно. Плюс общение, тут попадались и не совсем старенькие обитатели, были даже помоложе меня, такие же колясочники. А квартиру я сдавал внаём, в этом деле мне помогала сотрудница Центра соцпомощи.

Моим расчётным счётом распоряжалось руководство Дома ветеранов, впрочем, каждый месяц представлявшее финансовую отчётность. Несмотря на то, что на моё содержание ежемесячно снималась некоторая сумма, деньги на счету понемногу копились, и как-то я заявил, что хочу иметь личный ноутбук. Без наворотов, игроманом я никогда не был, но чтобы можно было спокойно, без тормозов, выходить в сеть. Такой и получил, без наворотов, но вполне шустро работающий аппарат: как говорится, любой каприз за ваши деньги.

Если раньше о происходящем в мире я узнавал из газет и телевизора, то теперь для меня открылся параллельный мир, заигравший новыми красками. С ноутбуком я не расставался ни днём, ни ночью, медсестре приходилось чуть ли не насильно заставлять меня соблюдать режим.

Ещё какое-то время спустя увлёкся чтением книг. Это вам не домветеранская библиотека, в интернете можно было найти любую книгу, причём совершенно бесплатно, в крайнем случае забравшись на какой-нибудь «пиратский» сайт. Особенно меня увлекали книги в жанре фантастики и фэнтези. И увлекали до такой степени, что однажды я не выдержал и решил написать историю о мальчишке-сироте, попавшем в параллельное измерение, где он стал могучим магом. Писал три месяца, а потом набрался наглости выложить произведение на одном из самиздатовских сайтов, хотя и под придуманным ником. Поток хвалебных отзывов так меня воодушевил, что я тут же принялся за следующую книгу. А когда мне написали из одного известного издательства и предложили опубликовать в бумажном виде все три выложенных к тому времени на сайт произведения, я почувствовал себя чуть ли не Львом Толстым.

Вчера вечером сидел, дописывал очередную книгу, когда дверь моей палаты отворилась и вошла медсестра Марина. Средних лет, довольно симпатичная, хотя и плосковатая, она у нас появилась недавно, около месяца назад. Не отомри все нервные окончания ниже пояса, глядишь, я бы за ней ещё и приударил. И вот сейчас она заявилась и сказала, что вынуждена оторвать меня от творческих потуг, отправив на обследование.

— На ночь глядя? — удивился я. — Куда мы едем?

— Много времени это не займёт, — успокоила меня Марина, — туда и обратно.

У крыльца Дома ветеранов стояла «скорая», куда меня Марина с помощью хмурого, молчаливого водителя с физиономией наёмного убийцы и загрузила вместе с креслом-каталкой. «Скорая была» необычная, без носилок и салазок под них, так что коляска встала без проблем. Трогаться не спешили, оказалось, Марина решила сделать мне внутривенную инъекцию, якобы подготавливая к предстоящем обследованию. Я удивился, но руку подставил, наблюдая, как желтоватое содержимое шприца перемещается в мою вену. Сразу после этого водитель повернул ключ зажигания, и мы поехали. А минуту спустя я почувствовал, что у меня перед глазами всё плывёт.

— Что за дрянь вы мне вкололи? — спросил я заплетающимся языком.

Марина приблизила своё лицо к моему, и на какой-то миг мне показалось, что оно превратилось в какую-то ледяную маску.

— Так надо, Хенна, так надо…

Какой на фиг Хенна? Я же Женя, то есть Евгений Веселов! Ослышался я, что ли, или она обмолвилась… Впрочем, дальше это стало несущественным, потому что меня накрыла тьма, а очнулся я только что вот здесь, на копне колючего сена, и похоже, в самом настоящем хлеву. Вон и свиньи за оградой похрюкивают, а с другой стороны козы блеют. А сверху надо мной нависает самая настоящая эльфийка, которая… назвала меня тоже Хенной.

Эльфийка ли, кстати? Может, это ряженая девка, косплеерша, фанатеющая от книжек Толкиена? В своё время я тоже зачитывался трилогией «Властелин колец», но рядиться в какого-нибудь хоббита или орка мне и в голову бы не пришло. Наверное, она заодно с Мариной. Интересно, что им от меня нужно, что это за глупый розыгрыш?

Правда, был ещё один момент, который заставил меня поверить в некую ирреальность происходящего: возле головы эльфийки витала какая-то слабо светящаяся сфера, дававшая немного, но достаточно света, чтобы я мог видеть на расстоянии пары метров вокруг. Это не был фонарик, и никаких проводов я не заметил, похожая на умирающее солнце в миниатюре сфера, слегка покачиваясь, просто висела в воздухе. Я даже протянул руку, чтобы коснуться её, но в этот момент крепкий удар по спине едва не вышиб из меня дух.

— Да вставай ты уже, драконья отрыжка! Я уже и лошадей оседлал, а он всё глаза продрать не может.

Я обернулся и увидел… самого настоящего гнома! Коренастый, с курчавой шевелюрой под рогатым шлемом и заплетённой в две косицы бородой, из-за плеча которого выглядывал здоровенный боевой топор. Да что же это у них тут за паноптикум?!

А в следующее мгновение, сам от себя того не ожидая, заорал:

— Грили, вонючая ты подмышка! Ещё раз так сделаешь – и я тебя насильно затащу в общественные купальни, где час буду отдраивать мочалом из алмазной паутины.

Я и сам не понял, откуда знаю имя этого гнома, и что это ещё за алмазная паутина. Но спустя секунду в моей голове вспыхнула информация, что гном, которого я назвал Грили – член моей маленькой команды, в которую также входит и вот эта эльфийка (её звали Мариэль, или просто Мари), а алмазную паутину плетут пауки только в одной пещере на самом краю Земноводья, и что за счёт своей твёрдости ценится она неимоверно, особенно в качестве кольчуги.

Земноводье? Судя по всему, то же Средиземье, только вид в профиль. По ходу, всё-таки я в мире толкиенутых. Зажмурившись, я сделал усилие и напряг свои извилины, пытаясь вызвать в своей голове хоть какие-то ассоциации. Так-так, кажется, что-то начало проявляться.

Я – Хенна Везунчик, такое прозвище я получил за то, что мне всегда сопутствует удача, правда, конкретные примеры в памяти всплывать пока никак не хотели. У меня есть свой маленький отряд, который нанимается охранять в дороге торговые караваны. Все трое мы являемся членами Гильдии Хранителей. Такие отряды из трёх человек принято называть триадами. Правда, не всегда в него входят исключительно люди, хотя так уж основателями Гильдии исстари заведено, что во главе триады стоит именно человек, а эльфы, гномы, или даже разумные орки – есть, оказывается, и такие – не более чем ведомые.

История нашего знакомства с Мариэль, случившегося лет пять назад, всё ещё скрыта от меня туманной пеленой, но кажется, при известном усилии я смогу это вспомнить. Пока же знаю, что свой возраст моя спутница скрывает, о своём прошлом распространяться не любит. Сексуальные пристрастия… Гм-м, тут что-то такое необычное, но что именно – пока понять не могу. Нарочито груба, что не вяжется с её ангельской внешностью. Как и все эльфы, прекрасная лучница, хотя на поясе носит и небольшой меч в виде лепестка, наподобие того, что был у киношных хоббитов. Обладает способностью с помощью древних эльфийских песен усыплять, своего рода ходячее снотворное. В отряде исполняет роль лекаря. Обладает зачатками слабой магии, может создать, например, светящуюся сферу, что я сейчас и наблюдаю.

Дальше – гном Грили. Когда-то давно добывал в Срединных горах золото, драгоценные камни и какой-то редкий минерал унобтаний, пока его народ из их пещер вежливо не попросила какая-то нежить. Гномы было посопротивлялись, однако, понеся значительный урон, вынуждены были отступить. Большинство гномов ушло на запад к сородичам, а некоторые просто разбрелись по Земноводью, кое-где основав свои кузницы, ведь известно, что гномы ещё и прекрасные кузнецы. Этот вот составил нам с Мариэль компанию. Вернее, он и Мариэль составили мне компанию, так как я их обоих отобрал из десятка претендентов для своей триады.

При том, что ростом мне по грудь, обладает неимоверной силищей. Виртуозно орудует боевым топором. Обожает пиво, хотя и от кружки эля не откажется. Рассказывает, что где-то у него есть невеста, а заработанные охраной торговых караванов деньги отдаёт на хранение дальнему родственнику-меняле, проживавшему в Лоррисдэйле. Куда, собственно, на ярмарку и направляется караван, который мы подрядились охранять,

Грили никогда не был замечен принимающим водные процедуры, считая, что грязь, будучи частью земли, для гномов полезна и придаёт сил. Вечно ворчит, однако надёжный товарищ и хорошо готовит простую, но сытную пищу.

— Мариэль, ты только посмотри на него, — не унимался Грили, почесывая бороду крепкими, с траурной каёмкой, ногтями. — Ну и вожак у нас, смех, да и только. Вроде пили поровну, и не больше, чем обычно, а он всё никак проснуться не может.

— Всё, иду-иду, хватит меня помоями поливать.

Стоп! Какой на фиг «иду-иду»?!! Я ж передвигаться могу только в инвалидной коляске. Или…

Я посмотрел на свои выглядывающие из-под кожаных штанов босые ступни и пошевелили пальцами. Хм, ногти не мешало бы малость подстричь, а так шевелятся вполне себе бодро. Согнул ноги в коленях и, опираясь на руки, медленно поднялся. Стою! Причём стою вполне уверенно, хотя в голове ещё слегка шумит после выпитого… Ершистого пива с водкой или эля? Не суть важно, главное, что стою! Сам! Я уже и забыл, когда последний раз стоял на своих двоих… Хотя нет, помню, перед тем, как чеченский осколок вонзился мне в поясницу.

Так, теперь делаем шаг, другой… Мариэль удручённо качает головой, а я чувствую, как мой рот расползается в непроизвольной улыбке. Какой прекрасный сон, как же не хочется просыпаться!

— Ему ещё весело, — продолжает бубнить гном. — Эй, Хенна, может, тебе помочь натянуть сапоги?

— Сам, всё сам, — говорю я, продолжая глупо лыбиться.

Будем всё принимать как данность. Глюки это или переселение душ – выясним позже, рано или поздно, уверен, такая возможность представится. Пока же я должен играть написанную кем-то для меня роль.

Сапоги из отлично выделанной кожи с небольшим каблуком лежат тут же, возле копны сена, я ещё подумал, как их ночью не упёрли. Так, этот левый, этот правый, хорошо, что они не на одну ногу. Читал как-то, что до начала XIX века обувь делали на одну ногу, даже не представляю, как в такой можно было ходить. А внутри сапога я обнаружил кусок материи в форме грубо сшитого носка. Логично, без портянок или носков в сапогах долго не походишь, это я в армии понял ещё в первые полгода службы.

Обувшись, потопал ногами — сапоги сидели как влитые. А вон ещё что-то лежит… Так, плоский кожаный баул с застёжкой. Память услужливо подсказывает, что это чересседельная сумка, имеющая специальные ремни для крепления к седлу. А это, судя по всему, мой пояс, а также какая-то перевязь и меч в ножнах с искусной гардой в виде головы змеи. На мне, кстати, помимо кожаных штанов ещё и кожаная куртка с завязками на груди вместо пуговиц, под которой светло-серая льняная рубаха.

Перетягиваю торс поясом, к которому приторочены широкий нож в кожаных ножнах и пустой кожаный мешочек, кажется, это пресловутый кошель. А меч, похоже, приспособлен для транспортировки на спине. Затем на мгновение снова закрываю глаза, пробуждая память данного мне напрокат (а может всё же насовсем?) тела, после чего уверенно затягиваю на груди ремни, отправляя меч за спину. Да, так, в стиле Ведьмака, носить «орудие труда» намного удобнее. По ходу дела обнаруживаю на шее какое-то то ли украшение, то ли амулет на кожаном шнурке. Похож на отполированный кусок кости в форме когтя с металлическим кольцом в утолщении, через которое продет шнур. Наощупь кольцо шершавое, словно покрыто миниатюрными узорами.

— Умыться бы, — говорю я, озираясь в поисках источника воды.

— У двери бочка стоит, — говорит Мариэль. — Только давай быстрее, а то и впрямь Эст подсуетится. Они тут неделю сидят без работы, как пришли с прошлым караваном.

Погодка в такую рань бодрит. Судя по прохладной погоде и грязи вокруг, на дворе весна или осень. Хотя, скорее, всё же весна, вон как травка в стороне зеленеет, где её ещё не успели вытоптать лошади. Похоже, как раз наши кони и пощипывают травку. Навьюченная мохноногая лошадка размером чуть больше пони, наверное, принадлежит Грили. К седлу приторочен даже котелок литра на три. Та белая кобыла с белоснежными гривой и хвостом без седла, надо думать, собственность Мариэль. А вон тот уже оседланный гнедой жеребец, похоже, мой. Снаружи уже занимался рассвет, и я окинул взглядом окрестности. Хлев, где я очнулся, стоял на отшибе небольшого городка, вокруг преимущественно одноэтажные домики, некоторые смахивают на глиняные мазанки. Дальше, по ведущей в гору мощёной булыжником улице видны и двухэтажные, и трёхэтажные дома, но таких совсем мало, зато на самом верху отчётливо различается шпиль ратуши. Почему ратуши? Хрен знает, просто пришло в голову. Как и название городка — Адрат.

Бочка с дождевой водой, над которой торчал шедший с крыши глиняный жёлоб, нашлась слева от входа. Склоняюсь и, прежде чем умыть физиономию и прополоскать рот, разглядываю в воде своё отражение. Лет тридцать навскидку, на левой щеке белеет тонкий шрам, впрочем, если имеющуюся сейчас щетину и дальше не брить, то вскоре отрастёт борода и шрама будет не видно. В целом чем-то смахиваю на киношного Арагорна. Волосы до плеч, но они к моему типу лица однозначно шли, и я решил пока их не срезать. Оскалился – вроде зубы на месте, но на всякий случай поелозил по ним языком. Нет, одного коренного всё же не хватало, ну да ладно, могло быть и хуже. Прикинул свои физические кондиции – рост вроде как мой родной, около 180 см. Плечи не бодибилдера, но достаточно широкие, а торс достаточно узкий, не талия, но всё же. Несмотря на распутный образ жизни (подозреваю, что помимо выпивки и азартных игр я ещё и девиц пользую) практически ни капли лишнего жира, значит, всё же держу себя в форме.

Умываюсь и размышляю, что вообще со мной происходит? Что за хрень мне вколола Марина, что я оказался в теле какого-то Хенны, в каком-то сказочном средневековье? Всё это напоминало сюжет «Аватара», там тоже главный герой – инвалид на коляске, ложился в капсулу, и его сознание перемещалось в аватар – искусственно созданное тело. Может, и со мной что-то подобное произошло? Моя настоящая плоть лежит в капсуле, а я здесь, в этом здоровом и брутальном теле? Правда, в кино никаких параллельных сущностей не существовало, тело и аватар находились в одной реальности, в отличие от моей ситуации. Возможно, всё это – сильная галлюцинация, да скорее всего так оно и есть. Но очень качественная, всё вокруг офигеть какое реальное, как и я сам.

Умывшись, почувствовал себя намного бодрее. Пить вот только хотелось неимоверно. Вспомнив, что в бочку я точно не сморкался, стал зачерпывать пригоршнями воду и жадно её глотать. М-м-м, нектар!

Утолив жажду, я понял, что одновременно хочу и отлить, видно, вчерашние напитки переполнили мой мочевой пузырь. Не мудрствуя лукаво, шагнул за угол, где у оградки пышным цветом колосилась молодая крапива, распустил кожаные тесёмки на штанах и выпростал своё хозяйство. Ого! Да тут есть на что взглянуть! В прежней жизни я, в общем, не жаловался, как и девицы, правда, после ранения я перестал его чувствовать, но доставшийся мне вместе с этим телом детородный орган внушал уважение. Конечно, после того, как я облегчился, он немного сдулся в размерах, но всё равно выглядел прилично.

Закончив с отправлением естественных надобностей, я размял плечи, шею, прикидывая, что моё телосложение сейчас если не идеальное, то близко к этому. Чувствовал я в себе какую-то скрытую силу, упругие мышцы требовали совершить какое-то действие и, недолго думая, я тяну правую руку назад, и клинок с лёгким шелестом выскальзывает из ножен. Меч длиной около метра, и весит около двух килограммов. Махнул наискосок – несколько крапивок срезал начисто. Остёр, и вновь память мне подсказала, что в чересседельной сумке хранится точильный брусок и небольшая маслёнка, так как при заточке я вроде как слегка спрыскиваю клинок маслом, чтобы к оселку не приставали частицы металла.

Делаю взмах — сталь со свистом рассекает воздух. Потом исполняю «восьмёрки», и понимаю, что сейчас работает память тела, все движения я произвожу неосознанно. Ну и ладно, не хватало мне ещё в «мире меча и магии» тратить время на обучение владению холодным оружием.

Кстати, интересно, к какому типу он принадлежит? Читая и сочиняя книги, узнал, что мечи бывают разных типов: ксифосы, фалькаты, гладиусы, каролинги, фальшионы, бастарды… В интернете ещё и рисунки приводились. Так вот мой вроде бы больше всего напоминает каролинг. Рукоять неброская, но в руке лежит удобно, и вообще баланс неплохой. На желобе (он же дол) обнаруживаю мелкий узор из каких-то непонятных рун, но даже очередное обращение к памяти настоящего владельца тела, если таковой вообще был, не помогает расшифровать эту вязь.

Между прочим, все легендарные мечи имели собственные имена. Может, и мне моему придумать имя? В одной из моих книг меч, например, назывался Горедел. Мрачновато звучит… А что, если назвать его Шелест? Это именно тот звук, с которым меч сейчас рассекает воздух, звучит вроде вполне даже эстетично.

Так же на автомате убираю меч за спину (ловко это я попал сразу в ножны!) и только сейчас замечаю своих спутников. Видно, обыскались меня… Грили глядит исподлобья, широко расставив короткие, похожие на пеньки ноги и скрестив руки на груди, а Мари иронично аплодирует. Чувствую, как лицо покрывается румянцем.

— Может, пойдём уже к караванщику? — спрашивает Мариэль.

Я пожимаю плечами, мол, я не против, пошли. По пути интересуюсь:

— А почему, кстати, я ночевал не на постоялом дворе?

— Хенна, давно ты шарил в своём кошеле? — с неприкрытым сарказмом спрашивает Мари. — Последние наши деньги ты спустил вчера на том самом постоялом дворе, потому вы с Грили и ночевали в хлеву, а я на дереве.

— На дереве?

— Ты что, уже и забыл, что я всегда предпочитала спать на деревьях? Если, конечно, не слишком холодно. Сегодня было прохладно, но ночь в хлеву виделась мне ещё более ужасной перспективой.

Ночевать на дереве… Это пушкинские русалки на деревьях сидели, а эльфы что, тоже из этого племени? Хм, вполне может быть. Учитывая, как эльфы относятся к природе, не исключено, что моя спутница и впрямь предпочитает спать, примостившись на какой-нибудь дубовой ветке.

— А что с деньгами? — спрашиваю я. — Пропил?

— И пропил в том числе, но большую часть спустил в кости.

О как, я ещё и игроман! Да по ходу, ещё и неудачливый, если спустил все деньги. Надо с этим что-то делать.

— Так что мне и Грили ты должен по три серебряных монеты, не считая того, что мы заработаем на этом караване, — заключила Мариэль, — но мы согласны на расчёт по прибытии в Лоррисдэйл.

Блин, не успел новое тело поиметь, как уже влез в долги. Самое обидное, обделался-то не я, а предыдущий обладатель этой молодой и бодрой плоти, а расхлёбывать мне. Но делать нечего, так или иначе придётся исправлять ситуацию.

Глава 2

Тем временем мы вышли к тому самому постоялому двору, возле которого уже, как я понял, готовился в путь торговый обоз. Тюки с кожей – Адрат славился своим кожевенным производством – уже были надёжно уложены на телеги, каждая из которых была запряжена одной или двумя лошадками. Моё подсознание подсказывает мне, что местные кожевенные мастерские устроены на манер земных времён средневековья, когда для очистки шкур от шерсти в ход идёт старая добрая негашёная известь, а для размягчения кож – голубиный или собачий помет и соль. И страшно представить, какая там стоит вонь. Начитался в интернете описаний, пока писал одну из своих книг.

У головной телеги с каким-то одетым в шубу толстяком общались трое, по виду вылитые головорезы, один из них, с огромным мечом на боку и щитом за спиной, был на голову выше своих товарищей.

— Ну вот, Эст со своим отребьем уже здесь, нежить их задери! — негромко выругалась Мариэль.

Троица, словно услышав, что речь о них, синхронно развернулась в нашу сторону, а лысый здоровяк шагнул навстречу. Память подкинула обрывок воспоминания, из которого я понял, что это и есть пресловутый Эст.

Скалясь щербатым ртом, он стоял напротив меня, заложив большие пальцы рук за край широченного кожаного ремня. У него всё был большое, включая ладони-лопаты и черты лица, словно вырубленные из куска базальта. Даже усищи, выкрашенные, как у древних варягов, в синий цвет, свешиваются чуть ли не до груди.

— Ты опоздал, Везунчик, сегодня не твой день, — прогудел Эст, продолжая нагло ухмыляться.

Даже с расстояния в пару метров я почувствовал шедшую из его пасти вонь и едва задавил в себе рвотный рефлекс. Оглянулся на соратников, вид у тех был хмуро-подавленный. Покосился на обладателя шубы – тот отвернулся, всячески демонстрируя, что он здесь не при чём. Ладно, будем спасать ситуацию, тем более нужно себя сразу зарекомендовать… Перед кем, кстати? Мариэль и Грили меня и так знают, разве что перед собой, но всё равно не хотелось ударить перед товарищами в грязь лицом.

— Слушай сюда, доходяга…

Ага, напрягся, улыбка сползла с физиономии, да и его дружки недоумённо переглядываются. Вряд ли кто ещё называл их босса доходягой, а я вот решил идти от противного. Фу, противный! Кое-как сдерживаю улыбку и продолжаю:

— Этот контракт мы заключили вчера и пока мне, как предводителю триады, ещё никто не сказал, что он разорван. Я правильно говорю, Шэлма?

Это у меня просто в голове вдруг всплыло имя главного караванщика, того самого хрена в шубе, я и окликнул его, повысив голос, хотя он и так всё прекрасно слышал. Тот испуганно встрепенулся своим жирным телом и проблеял что-то невразумительное. Снова вспомнилось, что я просил вчера задаток, но караванщик заявил, что задаток отдаст утром. Надеюсь, он не успел его вручить Эсту, который сейчас явно намеревался устроить хорошую потасовку. Вон уже и к рукояти мечу тянется, но я его опережаю, и мгновение спустя жало Шелеста уже упирается сопернику под нижнюю челюсть.

— Одно неверное движение, и я перережу тебе яремную вену. А то и голову снесу, она у тебя большая, как мячик, будем ею в футбол играть.

М-да, к чему это я сейчас про футбол загнул… Спиной чувствую удивление моих соратников, небось гадают, что это за хрень такая. А Эст тем временем слегка побледнел, косясь на лезвие моего меча, и кадык на его шее как-то встревоженно дёрнулся. Его подельники тоже потянулись было к оружию, но я тут же краем глаза увидел, как Грили поигрывает топором, и услышал звук натягиваемой тетивы – похоже, Мариэль была наготове.

Вообще-то де-юре поединки внутри Гильдии были запрещены, а де-факто такое всё же случалось. Всё ж таки живые люди, у некоторых кровь бурлит до седых усов. И если дело доходило до членовредительства, и тем паче до смертельного исхода, то такой случай рассматривался на специальном суде в головной организации. Если ты защищал свою правду и остался жив — мог рассчитывать на снисхождение, а вот зачинщика могли и попросить из гильдии, да ещё и конфисковать имущество в пользу потерпевшей стороны.

— Ладно, ладно, я пошутил, — примирительно поднял Эст свои лопатообразные ладони, растопырив пальцы в стороны. — Мы с парнями просто подошли к Шэлме узнать, не нужна ли ему помощь.

— Я думаю, уже не нужна, помощников и так хватает, — сказал я, продолжая нажимать острием под нижнюю челюсть, где сквозь трёхдневную щетину уже начинала кровоточить небольшая ранка.

— Да понял уже, понял, — моргнул Эст. — Ну чё, может, мы того, пойдём?

— Скатертью дорога! Всегда любил решать проблемы словом.

Я опустил клинок, но убирать меч не торопился. И убрал лишь тогда, когда постоянно оглядывающаяся троица скрылась в недрах постоялого двора. После чего подошёл к Шэлме, на лице которого растеклась медоточивая улыбка.

— Хенна, не мог же ты подумать, что я нарушу наш пусть и устный, но договор, — произнёс он таким тонким голоском, словно в детстве его кастрировали.

— Нет, конечно, Шэлма, — почти так же приветливо улыбнулся я, хотя мне очень хотелось назвать его не Шэлма, а шельма, и заодно заехать по уху. — Разве мог я предположить, что ты свяжешься с этим пройдохой Эстом и его шайкой! Уверен, вы собирались обсудить погоду на сегодня. А теперь изволь заплатить вперёд третью часть, как мы вчера вечером договаривались.

Глядя, как Шэлма послушно лезет в спрятанный на пузе объёмный кошель, я про себя удивлялся, как это у меня ловко получилось уладить возникший было конфликт. Не прошло и получаса, а я уже чувствовал себя в этом мире как рыба в воде. Как в какой-то компьютерной игре адаптируюсь, накачивая себе всякие умения. Может, на мне сейчас шлем виртуальной реальности, а на самом деле я полулежу в анатомическом кресле, обвешанный датчиками и проводами? Или в капсуле, как я уже до этого предполагал. Ну а что, обывателю многого не рассказывают, яйцеголовые наверняка уже такого наизобретали… Если так, значит, можно спокойно рисковать своей жизнью, всё равно в реальности со мной ничего не случится.

Но как же, блин, всё достоверно выглядит! Я даже незаметно ущипнул себя за ляжку и тут же поморщился. Больно! В той жизни после травмы я своих ног практически не чувствовал, а сейчас скачу козликом, и хоть бы хны. Разве так может быть?

От размышлений меня отвлёк Шэлма, протягивавший на пухлой, раскрытой ладони десяток увесистых серебряных монет с профилем какого-то бородатого перца с короной на голове. Впрочем, почему какого-то? Память Хенны подсказывала, что это местный властитель Келлан I Миротворец, а серебряная монета в Хэлендорне, как, впрочем, и в Номбирионе, называется гульден. А золотые – флоринами, но золото в расчётах применялось редко, обычно Хранители работали за серебро. Кстати, во всём Земноводье медь, серебро и золото были в ходу, а монеты весили одинаково, для чего на ребре, чтобы мошенники не спиливали, набивался гурт, всё как в привычном мире Евгения Веселова. Только картинки на них были разные, а если король (или королева) погибал или умирал своей смертью, монетному двору приходилось чеканить новые монеты, уже с профилем новоиспечённой венценосной особы.

В этом мире, насколько я знал из воспоминаний Хенны, в денежных расчётах использовалась десятичная система, но одна серебряная монета «весила» не сто медяков, а десять. По той же схеме за один золотой флорин давали десять серебряных гульденов. За пять гульденов, кстати, в том же Хэлендорне можно было купить хорошего скакуна, а за пару золотых – приличный каменный дом в два этажа.

Все эти знания Везунчика метеором промелькнули в моём сознании, а я тем временем сгрёб монеты и сунул в свой, висевший на поясе кошель. Теперь в нём хоть что-то будет звенеть.

— Выдвигаться надо, — с каким-то заискивающим тоном произнёс Шэлма.

— Если надо, то выдвигаемся. Мари, Грили, по коням?

— А я бы сейчас чего-нибудь в себя закинул, — заявил гном, почёсывая живот, в котором что-то явно бурчало. — Позавтракать так и не успели, да и не на что было.

— Судя по звукам, что издаёт твоя утроба, мне кажется, тебе наоборот лучше за угол сбегать.

— Это звук голода, — ничуть не обиделся на мои слова Грили. — Хенна, дашь монетку?

— Зачем это?

— В дорогу-то нужно что-то поесть взять, неужто так голодными и поедем?

Я покосился на Мариэль, но её лицо ничего, кроме абсолютной невозмутимости, не выражало. Помнится мне, что она особо не жалует нормальную еду, ест мало, да и то всё больше какие-то растения. Веган, в общем. Кстати, я тоже начинал чувствовать позывы голода, пожалуй, небольшой запас еды с собой и впрямь лишним не будет.

Получив увесистую монету, гном, развив недюжинную скорость, тут же испарился. Вернулся он минут через пять, причём его котомка заметно потяжелела. Гном протянул мне сдачу — горстку меди, которую я ссыпал обратно в кошель.

На жеребца я забрался без проблем – мышечная память моего нового тела не подвела. Да и конь попался спокойный, не дёргался. Мариэль держалась на своей лошади без седла уверенно, как индеец. Грили в седле сидел основательно, хотя, как я подозревал, гномам сподручнее всё же передвигаться пешком.

Караван тронулся, наша троица двинулась во главе небольшой процессии из десятка возов, направлявшейся на ежегодную ярмарку в Лоррисдэйл. Что едем на ярмарку — эта информация сама собой возникла в моей голове. Как и та, что самый опасный участок пути – перевал Семи Мертвецов, где в последнее время участились нападения то ли разбойников, то ли каких-то тварей не от мира сего.

Почему перевал носит такое название? Снова смыкаю веки и напрягаю память, которая услужливо подсказывает историю двухлетней давности о семи паломниках, которые шли на север к священному дереву Иггдрасиль, а по пути решили заночевать на этом перевале. Расположились по обыкновению в большой пещере, вход в которую находится как раз возле дороги. Проходившие там же утром караванщики, заглянув в пещеру, обнаружили их всех семерых мёртвыми. При этом тела были обглоданы, только почему-то лица не тронуты, которые изображали такой ужас, что их тут же накрыли тряпками. Там же и закопали на обочине, кому охота таскать покойников, разыскивая их родственников? Решили, что это работа волков или каких-то других хищников, которые напали на безоружных паломников. Хотя высказывались и другие мнения. В общем, какой-то перевал Дятлова, только на местный манер.

Дорога поначалу была неплохой, мощёной булыжником. А вот дальше колея превратилась в месиво. Лошади с трудом вытаскивали копыта из чавкающей грязи, а колёса телег проваливались по самые ступицы. Вскоре мы втроём предпочли переместиться на обочину, где пробивалась травка, и грязи было значительно меньше.

Тем временем ехавший рядом Грили достал из котомки хлеб, сыр, поджаренные свиные колбаски и бутыль толстого стекла с молоком. Мариэль, немного склонившись с лошади, отщипнула у гнома себе немного сыра с хлебом, я же, почувствовав приступ голода, отхватил всего и побольше, не забывая запивать еду молоком из бутыли, так что от закупленной Грили провизии вскоре не осталось и следа.

Ближе к полудню тучи рассеялись, и природа в лучах солнца заиграла новыми красками. Мариэль заявила, что отъедет поохотиться, и примерно через час нагнала караван, держа в руке жирного тетерева. Грили забрал у неё дичь, принявшись общипывать птицу, сидя прямо в седле.

Мы с гномом тоже разочек отъехали, когда миновали очередной лес, но по более прозаической причине. Сидя со спущенными штанами напротив Грили, я размышлял, чем заменить туалетную бумагу? Мой напарник, похоже, не собирался подтирать задницу, из чего я заключил, что его и впрямь нужно как-нибудь искупать, слишком уж тяжеловатый от гнома исходит дух. Я же, немного подумав, решил, что свёрнутая трубочкой молодая кора с берёзки сможет меня немного осчастливить.

Пока ехал верхом, натирая задницу в седле, напрягал память, пытаясь вызвать принадлежащие Хенне Везунчику воспоминания. И кое-что вспомнил. Например, то, что я был сиротой, как и в моей реальности. Спокойно спящего в корзине младенца нашёл на берегу Янтарного моря рыбак по имени Айно. В корзине рядом с младенцем лежал тот самый амулет, который сейчас у меня на шее. Айно отнёс находку домой, показал своей жене Сигне, и старики, чей единственный сын утонул в шторм лет десять назад, решили вырастить найдёныша как родного. Хотели дать мне имя утонувшего сына, но местный шаман или колдун сказал, что это будет плохой знак, подышал каким-то галлюциногенным дымом и заявил, что слышал голос свыше, который сказал: ребёнка назвать Хенна.

Парнем я рос шустрым, в 12 лет уже ходил с приёмным отцом в море рыбачить. О том, что отец и мать мне не родные, я узнал ещё в 5 лет, от друзей по рыбацкому посёлку. Помню, меня это сильно расстроило, я подошёл к Сигне с вопросом, кто мои настоящие родители, и она не придумала ничего лучше, как сказать, что мой отец – морской бог Яаре, которому некогда заниматься воспитанием детей, вот он и подбросил младенца на берег старому рыбаку. Мол, забрал у тебя когда-то сына, возвращаю своего.

Маленьким я в эту сказку поверил, и даже рассказал таким же малолетним друзьям, которые тоже поверили в столь фантастическую историю. Хотя годы спустя, конечно же, я догадался, Сигне всё это выдумала.

В 15 лет, устав от однообразной рыбацкой жизни, я, как когда-то Ломоносов из Холмогор в Москву, с рыбным обозом отправился в столицу маленького прибрежного государства Дана — город Хенгело. Там с парой серебряных монет в кармане я повстречал некоего Грега Лундена, немолодого главу триады. Надобно сказать, что триады исстари состояли из трёх человек, такое странное правило было установлено Гильдией, и так оказалось, что у Лундена один человек выбыл, можно сказать, по болезни. А выходящий караван нужно было охранять, вот он и устроил «кастинг» во дворе одной из харчевен. А я как раз мимо проходил, и решил тоже поучаствовать. Желающих было немного, а я к 15 годам обладал широкими плечами и крепкой мускулатурой, и хотя мечом никогда не владел, зато умел драться на палках. В общем, посмотрел меня Грег, после чего сказал, что я зачислен, выдал мне ржавый меч и клячу, которая даже налегке едва переставляла ноги.

Правда, мою кандидатуру ещё должна была утвердить Гильдия, случилось это лишь полгода спустя, когда мы наконец добрались до штаб-квартиры организации, и мне набили на предплечье татуировку с эмблемой Гильдии. К тому времени я уже прошёл боевое крещение, когда в Эндурейском лесу на обоз напали какие-то отморозки, и одного из них я собственноручно прикончил ударом ржавого меча по шее. Видно, перебил гортань, этого хватило, чтобы разбойник отправился в Нижний мир - Верхний для хороших людей.

Третьим в нашей компании был его племянник Врана. С Грегом мы сработались, через полгода я и лошадь поменял, и оружием приличным обзавёлся, как раз в том лесном бою взял трофеи. А Шелест у меня появился ещё позже, с ним была связана какая-то мутная пока для меня история... В общем, босс меня и обучал мастерству владения холодным оружием.

Надо сказать, что Гильдия по моему нынешнему разумению представляла собой аналог ЧОПа – частного охранного предприятия с кучей филиалов по всему Земноводью. В триады – реже в кварты и совсем уж редко в пенты – желающие подзаработать на охране могли сбиваться сами по себе, но под эгидой Гильдии они могли работать, только получив татуировку и отчисляя на нужды головной организации часть заработка. И при этом не дай боже уронить честь и достоинство, иначе прощай Гильдия и прямая дорога в разбойники, так как мало кто из бывших Хранителей готов был после этого зарабатывать на жизнь каким-то ремеслом или работой на земле.

В обязанности триад и прочих подразделений входила охрана доверенного имущества или людей, а порой и того и другого, по большей части от разбойного люда. Случалось Хранителям порой, но очень редко, вступать в противостояние и со всякой нечистью, особенно такие случаи участились в последние годы. Но даже нечисть опасалась хорошо заточенной стали, и только в совсем уж редких случаях попадались такие твари, что и меч со стрелой против них были бессильны. Но тут уже, как говорится, издержки производства, люди знают, на что идут, когда подписывают контракт с нанимателями.

Когда мне было 19, на караван, который мы сопровождали на юг, напала шайка хорошо вооружённых бандитов, и всё закончилось гибелью Грега и Враны. Да я и сам чуть не погиб, если бы по этой же дороге из города, куда мы держали путь, не двигался отряд местных стражников. На память о той стычке на моём теле осталось несколько шрамов, включая тот, что я рассмотрел у себя на щеке.

Пришлось мне собирать собственный отряд. По примеру Грега я устроил «кастинг», и отобрал Мариэль и Грили. И вот уже 7 лет мы вместе.

А Везунчиком меня стали называть не только потому, что я выжил в той схватке, в которой сложили головы Грег и Врана, но и потому, что мне частенько в моих делах сопутствовала удача. Кроме разве что азартных игр, но, как я уже упоминал, с этим делом я решил завязывать.

Привал случился только вечером, когда задница от седла уже так болела, что хотелось слезть с жеребца и двигаться дальше пешком, благо что скорость каравана по грязище это вполне позволяла. Хворост для костра мы собирали всем кагалом, а рядом с полянкой обнаружился и родник, куда все караванщики тут же ринулись за водой. Мы тоже набрали полный котелок воды, а приготовление ужина взвалил на свои мощные плечи Грили, который кресалом с первого раза высек сноп искр и подпалил специально припасённый клок ветоши, а заодно раскурил трубку. Такое же кресало я обнаружил и в своей притороченной к седлу кожаной сумке. Надо будет как-нибудь попрактиковаться, желательно без свидетелей, чтобы не вызвать насмешек. В чём-то мои навыки сами проявились, а где-то приходилось познавать на собственном опыте.

Вместо картошки в закипевшую воду гном кинул каких-то сухих кореньев, разбухших раза в два, добавил ароматной сушёной травки, соли, само собой — и мы, вооружившись ложками, принялись за трапезу. Ложки у нас с Мариэль были деревянные, а вот у гнома – вроде как из серебра. Вот же буржуй! Зато я босс, держу «общак», веду все переговоры от лица нашей триады и вообще крутой парень – это я печёнкой чувствовал. Правда, были и минусы – любовь к выпивке и азартным играм. Но я надеялся, что новый хозяин тела с этими пороками как-то справится.

К вареву у нас были хлеб и ломоть сыра, которые тоже пошли в дело, но кое-что мы оставили на утро. Стреноженные лошади щипали молодую травку, а я сидел у костра, слушая неторопливый разговор товарищей, выковыривал из зубов кончиком ножа остатки мяса и вновь размышлял над тем, что же всё-таки со мной произошло. Всё это ну уж никак не походило на какую-то крутую компьютерную игру, и для галлюцинации слишком уж реалистично. Тогда, выходит, либо я помер, либо нахожусь в каком-то коматозном состоянии, а моё сознание (или душа, личность - кому как удобнее) действительно оказалась в чужом теле. Не в самом плохом, нужно признать, но всё же чужом.

Кстати, на привале я порылся в своей чересседельной сумке и обнаружил в ней помимо всякой мелочи свёрнутый в рулон и перевязанный тесёмкой кусок тонкой, выделанной кожи. Когда развернул, оказалось – карта Земноводья. Надписи были вроде как и не на русском, но я почему-то прекрасно их понимал. Как и язык, на котором мне приходилось в этом мире общаться.

Карта была составлена довольно подробно, и пока я на неё глядел, в моём сознании всплывала сопутствующая информация. Например, о том, что на севере в Норхейме властвовал король варваров Вальбранд, могучий богатырь, в своё время, по слухам, добывший власть в Родланде помощью крепкой дубины, разбив черепа ближайшим родственникам.

Хотя очертания материка, полуостровов и островов отличались от мне известных, я всё равно проводил аналогии. В центре материка располагалось королевство Хэлендорн, не имевшее выхода к морю, но через которое пролегали все торговые пути. Да и горное озеро в центре страны немаленькое, его вполне можно назвать пресным морем. Мы сейчас как раз на территории Хэлендорна и находились, обходя озеро-море с юга.

Норхейм я сравнил со Скандинавией. Рядом притулилось несколько небольших королевств, самым крупным из которых был Себорг, размерами что-то типа нашей Дании или Голландии. А вот раскинувшееся на востоке княжество Аркания со столицей Славградом, где правил князь Аскольд, можно, пожалуй, уравнять с Русью. Южнее находилась страна кочевников Дарния, живших скотоводством. В прежние времена племена кочевников были куда более воинственными и не раз тревожили набегами своих северных соседей, но дед Аскольда как-то не выдержал и устроил поход на Дарнию. Добравшись до столицы – единственного городка кочевого государства – в решающей битве разгромил кочевников, а их предводителя пленил и заставил подписать договор о мире. А в качестве гаранта тут же заставил местного правителя выдать младшую дочь за своего сына, принимавшего участие в походе, и после свадьбы невестку увезли в Славград.

На западе самым большим королевством считался Номбирион со столицей Снольдером. О правящем короле Эдварде III было известно, что он уже в возрасте, и на престол претендовал его старший сын Стефан, а было ещё два сына, и ходили слухи, что и они не против примерить корону.

На юге, сползая в Небесное море, названное так за чистоту своих вод, раскинулась жаркая страна Эмирея. Там в городах с белыми стенами обитали загорелые и совсем темнокожие люди, некоторые из которых с торговыми караванами добирались и в эти края. В общем, как я понял, арабы с неграми кучкуются в тех краях. А то уже стало напрягать, что пока мне не встретилось ни одного негра, привык уже, что в голливудских фильмах о средневековье или фэнтези-эпопеях фигурируют темнокожие рыцари. Смешно, если бы не было так грустно. Так что моя реальность отличалась хоть какой-то правдоподобностью.

Южане с караванами привозили экзотические фрукты, ковры и прекрасной работы украшения, за которые местные красавицы готовы были отдать душу. Все три крупных города южной страны стояли у берега крупной реки Адж-Адара. Она брала своё начало в горах Ахлатез, а главный город, где обитал падишах Эль-Гариб, назывался Фахан-Шитис.

На юго-востоке за труднопроходимыми горами и перешейком притулилась Эберия, страна эльфов со столицей Тельнадсил. Своим народом вот уже второе столетие правила королева Эсфирель, считавшая по меркам эльфов ещё молодой. В общем, понятно, откуда тянутся корни нашей Мариэль.

Также я узнал, что у жителей Востока певучий язык, у жителей Южных земель – гортанный, на Западе – грассирующий, на Севере – лающий. Но все они понимают друг друга, потому что за минувшие тысячелетия язык в общем-то унифицировался.

На северо-западе, в районе привычной мне Британии, располагался большой остров Лайонесс. С ним было связано что-то нехорошее, пришлось в очередной раз напрягать память, да так, что кровь носом пошла, но нужную информацию я всё-таки получил.

В общем, тысячелетия остров был прибежищем магов, и жили они там тихо, согласно какой-то своей Конституции не вмешиваясь в дела людей, иногда только откликаясь на просьбу помочь жителям континента, например, спасти от засухи или, напротив, половодья, вернув реку в берега.

Однако лет пятьсот назад между магами неожиданно случились разборки, на почве чего – история о том умалчивает. Итогом разборок стало то, что правитель — самый древний маг был убит более молодым, Ликандром, и тот получил власть над остальными магами. Те мириться с таким положением дел не захотели, за что практически все были уничтожены. Остались лишь несколько лояльных новому боссу.

А в последние годы оттуда начала переправляться на материк нежить, которая свергла уже три небольших королевства. Предводитель армии неупокоенных Валаоф, по слухам, был в древности могущественным и безжалостным королём, но Ликандр отыскал его душу в Нижнем мире, вселил в созданное из кусков чужой плоти тело и отправил завоёвывать материк. Так, во всяком случае, гласила легенда. Короли стали задумываться о том, чтобы собрать общими усилиями войско и дать мертвякам отпор, но пока дальше разговоров дело что-то не шло.

«Вскрыв» следующий блок памяти, я выяснил, что на территории Земноводья в большинстве своём жили люди, обычные люди, типа меня, правда, разного оттенка кожи. На втором месте по численности шли гномы, также в этом мире попадались эльфы, которых вроде бы раньше было намного больше, хотя они и предпочитали отираться по густым лесам, орки и совсем уж экзотические тролли, которые при солнечном свете обращались в камень. Якобы на севере можно найти таких окаменевших монстров. Насчёт троллей ходили слухи, что они вроде бы окончательно перевелись, но иногда всё же то один, то другой любитель забраться в глушь рассказывали, что видели живого тролля и умудрились при этом спастись. Верить таким россказням или нет – каждый для себя решал сам.

Магов толком классифицировать не удавалось. Если бы не их сверхъестественные способности, они могли бы считаться людьми, причём в истории Земноводья случалось и такое, что обычный человек, попав в Лайонесс, становился магом, иногда даже достаточно сильным, а порой происходило обратное – маг утрачивал свои способности, превращаясь в простого обывателя. Хотя это не все могли вынести, многие бывшие маги предпочитали покончить с собой, чем быть как все.

В народе ходили слухи, что прежде магами бывали и женщины Лайонесса, хотя обычно достаточно слабыми. Ну а когда к власти пришёл Ликандр, то всех женщин с острова он выселил на материк. Чем объяснялась такая нелюбовь верховного мага к слабому полу – неизвестно. Может, у него были необычные сексуальные пристрастия, а может он и вовсе был асексуальным типом, тут оставалось лишь гадать. Говорят, была когда-то на Лайонессе и школа магов, но при Ликандре и она оказалась закрыта. В общем, тиран всеми способами избавлялся от конкурентов, и ему это неплохо удавалось.

Разве что в жизни простолюдинов, которые и до этого обеспечивали пропитанием магов, а также строили им жилища, зачастую выполняя и роль прислуги, не особо что-то изменилось. Однако, если раньше они могли попросить у чародеев помощи в решении каких-то проблем с применением магии, то теперь, ввиду малочисленности волшебников, обратиться особо было не к кому. Так что хуторяне как-то начали обосабливаться, хотя оброк в виде поставок продовольствия, пусть и в меньших размерах, сохранился.

Да, тут ещё жили от эпохи к эпохе, которые, как и у Толкиена, разделялись на Первую, Вторую, Третью и Четвёртую. Во время Первой, то есть около миллиона лет назад, зародился тот мир, который мы сейчас наблюдаем, по Земноводью тогда ходили бессмертные боги Велиары, в общей, то был рай на земле. Потом часть Велиаров решила, что жить так просто скучно, и создала велеароподобных существ, только смертных. Так было положено начало Второй эпохе и человеческой расе. Затем заигравшиеся Велиары создали гномов, эльфов, орков и троллей, и вся эта сборная солянка (кроме хипующих эльфов) в итоге стала качать права, нападать на оказавшихся не такими уж и воинственными Велиаров. Те в итоге предпочли оставить Земноводье своим заматеревшим созданиям, а сами слиняли в Эмпирей, или Верхний мир.Ничего не напоминает? Был ещё и Нижний мир, или Шеол, там обитали Тёмные Велиары, которые, в отличие от собратьев-богов, выбрали для себя такую своеобразную схиму. Было их немного, но, согласно местным легендам, Тёмные Велиары обладали скверным характером, и в руки им было лучше не попадаться. Тут, правда, в отличие от земной мифологии, после физической кончины душа человека не попадала ни в Эмпирей, ни в Шеол, а отправлялась в бесконечное путешествие. В общем, в каждой параллельной вселенной с ума сходят по-своему.

Гном сказал, что будет поддерживать огонь до появления на небе Северной звезды, а потом моя очередь (вот тебе и босс). На рассвете меня сменит Мариэль.

Я заметил, что у каждого костра оставался дежурный. Улёгшись на одеяло, укрылся попоной, всё это нашлось у запасливого гнома, чья лошадка, казалось, способна на своём хребте унести половину Земноводья. Повернувшись к огню спиной, я закрыл глаза, однако сон не шёл. Вслушиваясь в потрескивание угольков, я думал, какую цель преследовали Марина и её подельники, если таковые имелись, когда отправляли меня в эту реальность?

Во «Властелинах колец» героям нужно было доставить кольцо всевластья в Мордор. Может, и тут какое-нибудь кольцо попадётся? Ну не просто же так меня сюда отправили!

Не заметил, как уснул, и показалось, что тут же меня растолкал гном.

— Хенна, вставай, твоя очередь.

Блин, я всё ещё в Земноводье или как оно там называется! Была слабая надежда, что проснусь – а я опять в Доме ветеранов, в своей комнате. Ну или в капсуле, выхожу из анабиоза. Хотя это даже не надежда, а боязнь, всё-таки быть полностью здоровым, да ещё в таком мифическом мире – разве это не круто?!

Грили мне напомнил, чтобы я не забывал подбрасывать хворост в огонь, и отправился на боковую. Возмущаться смысла не было, я понимал, что где-то я впереди на лихом коне, а в чём-то мы равны, как в столовой и бане. Ладно, подежурю, дело нехитрое. Хотя сон до конца не прошёл. Надо будет в следующий раз с гномом поменяться. Лучше уж до этой самой Северной звезды подежурить, а потом дрыхнуть до самого утра. Кто тут главный, в конце концов!

А на небе, между прочим, ни одного знакомого созвездия, и в разрывах облаков мелькают не одна луна, а целых две, отражающие свет местного солнца в жёлтом и сиреневом спектрах. Причём жёлтая размером с привычный мне спутник Земли, а вот сиренева раза в полтора побольше. Ещё одно подтверждение, что точно не моя родная планета. Хотя берёзки с клёнами, кстати, тут присутствовали самые что ни на есть обычные. Чёрт его знает, голова кругом идёт!

Наш отряд расположился на ночлег на самом краю полянки, возле густого лиственного леса с теми самыми берёзками, клёнами и прочими дубами-колдунами. И вот в какой-то момент я почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, причём явно из этой чащи. И не только пристальный, но ещё и леденящий, у меня аж мурашки по спине побежали. Что там ещё за зверюга затаилась? А может, и не зверюга это, а человек, прячущийся в чаще с нехорошими намерениями?

— Хенна.

Опа! Это мне привиделось или меня из этой самой чащи и впрямь позвали? Всё страньше и страньше, как говаривала Алиса, всё чудесатее и чудесатее…

Я протянул руку к лежавшим рядом на земле ножнам и медленно вытянул меч. Так же медленно привстал, вглядываясь в чернильную тьму чащобы, куда не проникал свет обеих лун. Вечером, когда мы собирали хворост, она казалась куда более приветливой.

— Хенна, иди ко мне!

Блин… Опять этот проникающий в мозг шёпот. Я и сам не понял, как мои ноги сделали сначала шаг в сторону леса, затем другой. Оглянуться не успел – стою у раскидистого дуба и тупо пялюсь в темноту.

А это уже и не темнота, потому что я вижу светлый силуэт девицы, словно светящийся изнутри, и на прекрасном лицо огромные глаза, которые затягивают меня с невероятной силой.

— Хенна, идём со мной, я дам тебе всё, что захочешь.

Чувствую, что совершаю большую ошибку, но ничего не могу с собой поделать. Ещё один шаг, второй, третий… А силуэт удаляется, он словно плывёт над землёй, над корягами и торчащими из земли корнями, которые я умудряюсь перешагивать, ни разу не споткнувшись. Иду, словно собачка на поводке, и кажется мне, что ничего прекраснее, чем это светящееся существо, я в жизни своей не встречал. Даже обернуться не могу, не то что крикнуть, позвать на помощь. Шелест того и гляди вывалится из руки, сжимаю рукоятку из последних сил.

Время спрессовалось в один миг, и я не заметил, как оказался на берегу небольшого озера, в глянцево-чёрной воде которого отражались обе луны. А прекрасная незнакомка уже стоит метрах в пяти от берега прямо на воде, даже не думая тонуть, и манит меня к себе, делая призывные знаки рукой.

— Идём, Хенна, идём ко мне, и все твои самые потаённые желания исполнятся.

Она скидывает с себя светящееся покрывало, ниспадающее на воду, и от вида её обнажённого тела меня бросает в жар. Я же знаю, какое у меня самое потаённое желание!

«Не ходи!», — кричит моё подсознание, но мои ноги делают шаг, второй, и вот я уже по колено в воде… И в этот миг я чувствую, как амулет на моей груди начинает теплеть, и застываю на месте. А он всё горячее и горячее, и вот уже такое ощущение, будто к коже приложили тлеющий уголёк.

В этот миг наваждение проходит, я трясу головой и вижу перед собой не прекрасную деву, а огромную змею с переливающейся в свете лун чешуёй. Из воды где-то на полтора метра торчит треугольная голова, и два жёлтых глаза с ненавистью смотрят на меня, а пасть приближается и раскрывается, демонстрируя пару здоровенных клыков, с которых в воду капает ядовитая слюна. И слюна, почему-то уверен, ядовитая. А ещё из этой пасти доносятся странные шипящие звуки, что-то вроде: «харг ашур», которые змея повторяет раз за разом.

— Ах ты сука!

С этими словами я бью мечом снизу и наискосок, лезвие Шелеста играючи перерубает шею гадины на полметра ниже головы, которая с ласкающим слух плеском падает в воду. Тут же поверхность озера вспенивается, кольца змеиного тела бешено вьются, и я понимаю, что длина этой твари точно не меньше десяти метров. Уж не знаю, что рептилия собиралась со мной сделать, но проглотить она меня могла особо не напрягаясь.

Выскакиваю из воды, и на всякий случай отхожу от берега шагов на десять, продолжая наблюдать, как бурлит вода, в которой агонизирует это исчадие ада. Не знаю, имеется ли ад в этой вселенной, но если имеется – там гадине самое место.

В это время я слышу треск сучьев и оборачиваюсь, готовый в любой момент полоснуть потенциального недруга мечом.

— Хенна, ты жив?!

Фух, напугали, черти! Облегчённо вздыхаю, увидев продирающихся ко мне сквозь прибрежные кусты Грили с топором наперевес и Мариэль с уже наложенной стрелой на луке. Перед ними в воздухе колышется уже знакомая мне светящаяся сфера.

— Живой, хотя ещё бы немного, и эта тварь утащила бы меня с собой под воду и сожрала, или я не знаю, что она там намеревалась со мной сделать.

— Это Кха’арг, змея-оборотень — говорит Мари, не сводя взгляда с вроде бы угомонившейся рептилии. — Превращается в прекрасных дев и заманивает путников в воду, где откладывает в них свою личинку.

Я представил эту картину и мне резко поплохело.

— Точно, Кха’арг, — соглашается Грили, пряча топор за спину. — Интересно, что она здесь забыла? Эти твари обитают на Гнилых Болотах, а это месяц пути на юго-восток.

— В последнее время вся эта нежить стала слишком часто появляться там, где отродясь её не бывало, — вторит эльфийка. — Говорят, в Тёмных чащобах видели даже мантикору. Кстати, как ты не поддался? Говорят, никто не может противостоять чарам Кха’арг.

— Вообще-то поддался, но в последний момент сработал вот эта штука, — я выпростал из-под рубахи амулет и продемонстрировал его спутникам. — Он начал нагреваться, я пришёл в себя и увидел, что это не прекрасная дева, а отвратительная, огромная змея.

— Снова спас тебя твой Коготь, — уважительно произнёс гном.

— Коготь?

— Это коготь Горного дракона, небольшого такого, наши легенды говорят, тысячи лет назад их частенько можно было встретить.

— Пусть будет Коготь, — соглашаюсь я. — Кстати, как вы меня нашли?

— Мариэль проснулась и меня растолкала, когда увидела, что тебя нет, а потом запустила свой шар, который указал нам, где тебя искать.

Обратный путь занял примерно четверть часа. Вернувшись к костру, гном лёг на своё место и тут же захрапел, а Мариэль сказала, что же почти рассвело, и мне можно ложиться спать, она меня сменит. Обе луны и впрямь сдвинулись к горизонту, над которым. Как мне показалось, начинал заниматься рассвет, что ж, немного

Да уж, уснёшь после такого! Это я так было подумал, а едва сомкнул веки, и не заметил, как провалился в глубокий и спокойный сон.

Глава 3

Разбудил меня запах пшённой каши с салом. Да такой аппетитный, что во сне я едва не захлебнулся слюной. Продрав глаза, увидел Грили, помешивающего варево в котелке, и сразу вспомнил, где я оказался и кто я есть в этом мире. Евгений Веселов, бывший сержант-контрактник, двадцать лет прикованный к инвалидной коляске, при помощи загадочной «медсестры» очутившийся в каком-то фэнтезийном Земноводье и получивший в своё распоряжение более чем здоровое тело и имя Хенны Везунчика.

Лежал я в обнимку с мечом (хотя лучше бы приобнял какую-нибудь бабёнку), подложив под голову вместо подушки чересседельную сумку, и укрытый попоной, выделенной мне вчера вечером нашим запасливым гномом. Я от души потянулся, хрустнув суставами, откинул попону и вскочил, направляясь к костру. Заглянув в котелок, я сглотнул слюну и хриплым со сна голосом поинтересовался у Грили, где он раздобыл пшено и сало?

— У караванщиков взял взаймы, так что ты им должен пять медяков. Можешь прямо сейчас отсчитать, я отнесу, с меня не убудет.

Нет, ну никакого почтения к старшим по званию, никакой субординации! Хотя бы посоветовался с боссом, прежде чем такие схемы проворачивать… Но в общем-то я был не против, учитывая, как аппетитно пахло содержимое котелка.

В этот момент со стороны леса появилась Мариэль, отсутствию которой спросонья я не придал значения. Оказалось, ходила к обнаруженному вчера вечером роднику, где умылась и заодно набрала в глиняную бутыль воды. Выдав гному пять медных кругляшей, я решил последовать примеру Мари, и совершить перед завтраком водные процедуры. До родника было пять минут ходу, которые я преодолел налегке – куртку и меч предпочёл оставить в лагере под присмотром товарищей, ограничившись на случай самозащиты висевшим на поясе ножом.

Здесь же скинул и рубаху, оставшись по пояс голым, принявшись, как морж, с фырканьем брызгать на себя водой. Ух, как бодрит, лепота! Жаль только, вытереться нечем… Ну ничего, утренний ветерок сейчас меня обдует, пара минут – и я сухой.

Опаньки, а это у нас кто тут такой любопытный?

— А ну-ка иди сюда, — поманил я пальцем глазевшую на меня девчонку.

Было ей на вид лет 15, я ещё вчера приметил её, довольно-таки миленькая, с уже оформившейся грудкой и пухлыми губками. И, что самое интересное, дочка не кого-нибудь, а самого Шэлмы, главного караванщика, которому принадлежали в этом обозе целых две телеги, битком набитые тюками с выделанной кожей. М-да, насмешка природы, когда даже у таких хряков рождаются вполне симпатичные дочурки… Интересно, зачем он потащил её с собой? Наверное, сама напросилась, всё-таки столица по сравнению с маленьким провинциальным городишком — совершенно другой уровень. Опять же, дочь владельца нескольких кожевенных мастерских может позволить себе небольшой шопинг, чтобы потом хвалиться покупками перед подружками.

— Чего подглядываешь? — с напускной строгостью спросил я у несмело шагнувшей ко мне девицы. — Никогда не видела, как мужчины умываются?

Ах какой румянец заиграл на её щёчках… А глаза-то, глазищи как горят! Да ещё нижнюю губу прикусила молочно-белыми зубками… Не, ребята, я за себя не отвечаю.

Шагнул навстречу и, совершенно не чувствуя себя педофилом, схватил пятернёй за левую грудь, прижимая девку спиной к дубовому стволу. Ах как она часто задышала, прикрыв глаза, как прикусила, чуть ли не до крови, губку. Твою ж мать, моя мортира сейчас просто прорвёт в штанах дыру.

— Напомни, как тебя зовут? — дохнул я ей в ушко, одновременно запуская левую руку под подол сшитого из разноцветных полос платья.

— Мар…Маргарет, — то ли пискнула, то ли всхлипнула она.

Марго, в общем. В этом сокращении есть какое-то непотребство, Маргарет звучит как-то более целомудренно. Но для меня она будет Марго.

В этот момент под подъюбником мои пальцы нащупали покрытое пушком лоно, указательным я провёл по нему снизу вверх, и уста девицы извергли протяжный и чувственный стон… А сосок как напрягся, сосок-то, словно наконечник стрелы!

Да-а, двадцать лет без женского тела кого хочешь выбьют из колеи. В какой-то момент у меня полностью отключились мозги, я оттянул лиф платья, в который выскочила аккуратная грудка 2-го размера, и слегка прикусил затвердевший сосок зубами. И снова стон, наполненный вожделением и страстью.

А Марго тем временем тоже запустила свою руку под подол, нащупала мои пальцы и протолкнула их себе в лоно.

— Давай же, давай! — простонала она, продолжая втискивать мои пальцы в свою истекавшую соком пещерку.

В общем, дальнейшее запомнилось мне словно в тумане, помню только, что когда я в неё входил уже не пальцами, а тем, чем полагается входить мужчине в женщину, она орала так, что мне пришлось ладонью зажимать ей рот. Потом, когда всё закончилось, она деловито подмылась водой из ручья, обтёрла то самое место подъюбником, улыбнулась мне как ни в чём не бывало и отправилась восвояси. Однако… Похоже, я у этой смазливой девчонки далеко не первый! Надеюсь, что не подцепил какую-нибудь заразу… На всякий случай снова спустил штаны и как следует промыл своё хозяйство: как говорится, на Бога надейся…

А потом решил пройти ещё вглубь леса, посмотреть на то место, где не так уж и давно бился с этой, как её… Кха’арг. При свете майского (подозреваю, что по аналогии с Землёй здесь наступил май) солнца ночное происшествие выглядело не таким уж и страшным. Думал, что буду долго плутать в поисках озера, однако на удивление быстро протоптанной нами же ночью тропинке нашёл вышел к заросшему камышами водоёму. Да, вот здесь я заходил в воду, до сих пор следы сапогов на прибрежной грязи. Сейчас поверхность воды гладкая и спокойная, и не скажешь, что в чёрной глубине покоится ополовиненное туловище здоровой змеюки, при жизни умевшей заманивать несчастных путников, превращаясь в буквальном смысле слова в ослепительную красотку.

Может, пошерудить чем-нибудь, оно и всплывёт? Я подобрал с земли сухую ветку метров двух длиной, ухватился за один конец, а второй сунул в воду. Повёл в сторону и сразу же понял, что на что-то наткнулся. Чёрт его знает, гадина это или коряга какая, вытащить бы, посмотреть, да приволочь в лагерь в качестве трофея голову твари.

Не удержавшись, я шагнул в воду, и снова принялся орудовать палкой. Нет, точно там что-то есть, и если получится подтянуть это «что-то» к себе… Сука, трудновато, придётся нагибаться, шарить под водой руками. Ага, вот оно! Рука скользнула по чешуе, и на какое-то мгновение мне стало не по себе. А ну вдруг тварь ещё живая, сейчас как схватит… ну нет, что я как маленький, я ж точно помню, как отсёк голову. Так, вот, похоже, и она, пальцы явно елозят по морде. Поднатужившись, я всё-таки вытащил голову на берег и сел на примятый камыш, переводя дух.

А хорошо меч прошёлся, вон какой кровный срез, хладнокровно думал я, разглядывая трофей. Налитые чернотой глаза приоткрыты, я где-то читал, что у змей нет век, и глаз они не закрывают. Значит, это обычная змея, только большая… и умеющая нагонять морок.

Пасть переростка была приоткрыта, и два клыка по-прежнему торчали наружу. Тащить голову в лагерь мне уже расхотелось, а вот клык в качестве доказательства своей победы можно забрать. Правда, выковырять его удалось только с помощью ножа. Да-а, здоровый зуб, длиннее указательного и толще большого пальца. И, что удивительно, с него до сих пор сочится какая-то слизь. Не яд ли часом? Нужно быть аккуратнее. Спрячу его в кошель, места для клыка там точно хватит.

На стоянку я вернулся умиротворённым, то и дело бросая взгляды в сторону единственного в лагере шатра, который мог себе позволить только Шэлма. Не видать девчонки, ну и ладно, надеюсь, у неё хватит ума не делиться с папенькой подробностями недавнего происшествия. Заодно я себе и аппетит нагулял, да такой, что чуть ли не в одиночку умял половину котелка. Хотя гном схомячил примерно столько же, это Мариэль у нас всё солнечным светом питается. А правда, что она съела-то? Оказалось, немного хлеба и сыра, запив всё это водой из глиняной бутылки. Не, ну её дело, пусть хоть траву с лошадьми щиплет, лишь бы выполняла поставленную командованием задачу, вовремя натягивала тетиву лука и пускала куда надо стрелы.

Кстати, пускает она их точно куда надо. Пока караванщики собирались в дорогу, Мариэль решила попрактиковаться в стрельбе и принялась швырять стрелы в тонкую берёзку метрах в пятидесяти от нас. Ради любопытства я прошёл с ней, посмотреть, как точно эльфийка стреляет. Хм, да она просто Робин Гуд в юбке! Разве что не расщепила одну стрелу другой, хотя, подозреваю, при желании могла бы и это сделать.

Затем собираемся в дорогу. Лошадей Мариэль успела сводить на водопой к ручью, и даже оседлала, снова освободив меня от этой работы. Прежде чем отправиться в путь, демонстрирую соратникам клык Кха’арг, и эльфийка предупреждает меня, чтобы я держал его отдельно, завернув во что-нибудь, потому что и впрямь, похоже, яд продолжает выделяться. Для этой цели подходит кусок плотной кожи, и перемотанный бечёвкой клык отправляется на дно чересседельной сумы.

Как мы ни спешили миновать перевал Семи Мертвецов засветло, всё же пришлось останавливаться здесь на ночлег. Память услужливо подсказывала, что пару раз я его миновал именно в качестве предводителя своей триады, вместе с Мариэль и Грили, и оба раза обошлось без происшествий. Второе прохождение так же, как и сейчас, сопровождалось ночной стоянкой, но никто тогда нас не потревожил. Надеюсь, и на этот раз обойдётся без происшествий. Я хотя и бурлил энергией своего нового тела, но лезть поперёк батьки в пекло считал не самой хорошей идеей. Хотя, если придётся – тут уже не отвертишься, на то мы и охрана, на то мы и Гильдия Хранителей. Тех, кто проявляет трусость, Гильдия выдавливает из себя, как выдавливают гнойник на коже. Гнилые бойцы организации не нужны, и вытатуированный на предплечье знак Гильдии Хранителей с позором выжигается калёным железом. Второго шанса получить татуировку уже не представится. Потому-то мы так и ценимся, потому-то и берём за свои услуги такую плату, десятую часть которой сдаём в казну Гильдии на её нужды.

Штаб-квартира нашей организации располагается в столице Номбириона – Снольдере. Как раз там, где старший сын короля с нетерпением ждёт кончины своего папаши. По воспоминаниями Хенны, штаб-квартира Гильдии Хранителей является трёхэтажным зданием, построенным в виде русской буквы «П», и стоит оно на площади как раз напротив королевского замка.

Надо сказать, что по аналогии с земным средневековьем здесь тоже присутствовал вассалитет, феодальный строй. Король жаловал землю с людьми своим вассалам - герцогам и графам, те, в свою очередь, набирали собственных вассалов из баронов, которым дарили часть земли из подаренной королем. Вассал клялся в верности своему дарителю, обязан был нести военную службу, защищать границы королевства и выступать на войну по первому требованию своего господина. Ну и, само собой, все платили налог, нужно же было как-то пополнять королевскую казну.

А вот церкви, этой прослойки между высшими силами и простыми смертными, в Земноводье не было. Ни христианства, ни ислама, ни иудейства с буддизмом. Зато присутствовала магия. Как уже упоминалось, маги выбрали своим местом жительства остров Лайонесс, и на материк нос особо не совали, но всё же хоть и слабая, но магия местами присутствовала. Как, например, в случае с Мариэль. Зажги она свой «фонарик» в моей реальности году эдак в 1450-м — её мигом отправили бы на костёр. А здесь художества эльфийки воспринимаются как нечто само собой разумеющееся.

Вот и мой амулет – разве не магия? Пусть мелкая, но полезная, предупреждает об опасности. По ходу дела мне тут вспомнился не один случай, когда Коготь меня выручал.

Перевал Семи Мертвецов представлял собой горный участок дороги на высоте примерно полутора тысяч метров над уровнем моря. С двух сторон он был отгорожен скалами, благодаря чему пронизывающие ветры, зазывающие снаружи, здесь совсем не ощущались, к тому же к услугам путешественников была вполне уютная, уходящая на сотню метров в глубину скалы пещера с высоченным потолком, где спокойно могли разместиться с полсотни человек и десяток лошадей впридачу. Из стены пещеры недалеко от входа стекала вода, которая скапливалась в естественном углублении, думается, на то, чтобы оно образовалось, ушли тысячелетия. Здесь можно было и лошадей напоить, и самим использовать воду для питья и приготовления пищи. Кстати, запас дров пополняется как раз проезжающими, каждый вносит свою лепту. Мы тоже нарубили валежника перед тем, как подняться на перевал. Во-первых, ещё неизвестно, имеются ли дрова в пещере, а во-вторых, как порядочные люди, мы не могли использовать чужие припасы, никак их не возместив.

В общем, путники любили здесь останавливаться на привал. И всё бы отлично, если бы на перевале в последние пару лет не баловали какие-то твари, которые вырезали путников до единого, оставляя почему-то целыми лица с неизменным выражением ужаса. Но опасность, как мне подсказывала память, грозила только небольшим группам путешественников, если их было хотя бы десятка два – обычно ничего страшного не происходило. Нас в общей сложности отправилось в путь 36 человек (включая эльфийку и гнома), так что мы резонно предполагали, что ночь пройдёт спокойно, а утром мы двинемся в путь, чтобы до следующего захода солнца преодолеть последний участок пути к Лоррисдэйлу.

По традиции мы почтили память семерых путников, постояв у их могил, каждая из которых была увенчана небольшой каменной плитой с выбитым на ней рисунком дерева Иггдрасиль. Ниже по дороге располагалось уже настоящее кладбище, образовавшееся за несколько последних лет, как на перевале начали орудовать таинственные убийцы. Надеюсь, нас всё же минует участь сия.

Уже через десять минут метрах в десяти от входа в пещеру полыхал огромный кострище, вокруг которого собрались все караванщики. Тут можно было и еду приготовить, подвесив с краешку котелок или нанизав на смоченные в воде прутики мясо (хотя мясо народ предпочитал в таких турне в вяленом виде), и одежду посушить, и просто греться всю ночь, повернувшись к костру спиной. Лошадей напоили и привязали к кем-то давно уже вделанной в стену жерди, накидав под морды животным захваченной с собой смесью сена и соломы. Овёс получше будет, но не каждый может позволить себе такую роскошь.

Хорошая пещерка, мне тут нравилось, и хотелось верить, что ночью никаких неприятностей не случится. А может, даже хорошие вещи приключатся. Вон как Маргарет на меня смотрит, не иначе, хочет повторить утренний экстрим, благо что тёмных уголков в пещере хватает. Да и у меня при одном воспоминании о спаривании возле родника мужское естество тут же приняло боевое положение. Пришлось даже прикрыть его попоной, иначе такой бугор мог вызвать у окружающих, нечаянно бросивших взгляд на мою промежность, некоторое, скажем так, удивление.

Сегодня, к счастью, и дежурить не нужно, как накануне: костёр один, вокруг куча народу, тех, кто будет подбрасывать дровишки, караванщики выбрали из своих. Мы всё-таки элита, боевое охранение, и должны быть всегда выспавшимися и сытыми, хотя на самом деле так было далеко не всегда. Опять полезли в голову воспоминания Хенны, но я их прогнал: меньше знаешь – лучше спишь. А понадобятся – напрягусь и вспомню.

Ты смотри, Марго на меня так и пялится, неторопясь при этом прожёвывая кусок вяленого мяса. Я свой уже сжевал, и похлёбки отведал – Мариэль сегодня по пути сразу парочку куропаток подстрелила, сказала, могла бы и больше, но мясо пропадёт. Это точно, холодильник мы с собой не возим, поэтому у местного населения заведено так: убил – в котёл. Хотя помнится Везунчику, что у многих, особенно зажиточных городских, в подвалах имеются ледники, где они хранят скоропортящиеся продукты.

Я делаю знак Маргарет, а своим говорю, что пойду отолью, но незаметно подхватываю попону, и двигаюсь не на улицу, а к дальней стене пещеры. Сюда свет костра почти не проникает, но вскоре я глаза привыкают к сумраку, и вот я уже вижу пробирающуюся ко мне стройную, невысокую фигурку и разве что не бью копытом о камень, словно бык перед спариванием.

Ну иди ко мне, моя нимфоманка! Мы падаем на попону, Марго сразу лезет целоваться, одновременно развязывая тесёмки на моей куртке. Что, захотелось поелозить шаловливыми пальчиками по волосатой мужской груди? Кстати, не такая она уж у меня и волосатая, у Евгения Веселова, если на то пошло, грудь и живот курчавятся куда как веселее.

Впрочем, сейчас, похоже, мои мозги временно отключатся, так как чувствую – соображать начинаю туго, обязанности мозга берёт на себя то, что находится ниже пояса. А там желание одно – засадить колышек в пещерку как можно глубже. Но сначала небольшая прелюдия,

Кончаем мы одновременно, причём в тот самый миг из груди партнёрши, как и утром у ручья, вырывается чувственный стон, и остатками разума помня об этом, я заранее закрываю рот ей ладонью. Ещё не хватало, чтобы караванщики услышали, и тем более её папаша. Морду он мне, конечно, вряд ли набьёт, а вот на бабки кинуть сможет, да ещё и по прибытии в Лоррисдэйл донести куда надо. Например, начальнику городской стражи, снова подсказывает память, а там уже может и до руководство Гильдии дойти. Им-то в общем по барабану, кого трахают члены Гильдии. Но лишние проблемы, думаю, не нужны. Тем более что в Лоррисдэйле, как и во всех крупных городах, есть отделения Гильдии, откуда в сторону штаб-квартиры в любой момент может упорхнуть почтовая голубка или отправиться гонец с донесением. А «филиал ада» мне, кстати, всё равно придётся посетить, как законопослушный член сообщества Хранителей, я обязан десятую часть дохода триады перечислить на нужды Гильдии.

Что-то я отвлёкся, лёжа рядом со слегка вспотевшей Марго. Причём лёжа на камнях, попону я благородно уступил девушке, и чувствую, как один из булыжников неприятно впивается в бок. Приспособившимся к темноте зрением вижу, как вздымаются холмики грудей, и мой «нефритовый стержень» снова понемногу начинает наливаться силой. Казалось бы, ну что такое женская грудь? В данном случае всего-навсего аккуратно обтянутые кожей сальные железы с жировой прослойкой, увенчанные пупырышками розоватых сосков. А вот возбуждают, и ничего с собой не можешь поделать.

Я положил руку на холмик груди, немного его помяв, и вдруг Марго извернулась, встав на четвереньки, после чего её голова оказалась на уровне моего паха. Я не успел ничего предпринять, как пухлые губы сомкнулись на моём детородном органе. Вот и целуйся с ней после этого!

Однако, что ни говори, делал она это мастерски. Марго пару раз выводила меня на пик, и только с третьей попытки позволила извергнуть из себя семя. Причём не упустила ни одной капли, жадюга. Нет, хрена с два позволю ей теперь лезть ко мне с поцелуями! Я человек не то что брезгливый, просто, как у писателя, сочинявшего фантастические сюжеты, очень хорошо работает фантазия.

Я уже зашнуровывал штаны, когда Коготь начал явно нагреваться, а спустя несколько секунд раздалось встревоженное конское ржание, и следом какой-то посторонний звук привлёк моё внимание. На низких частотах, словно гудение десятка трансформаторных будок, он заставлял вибрировать всё внутри, а в голове словно работала маленькая камнедробилка.

— Что это?

Я покосился на Марго, та сидела голышом, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Хороший вопрос, если бы я ещё знал на него ответ. А тут ещё помимо физического дискомфорта я почувствовал, как звук вызывает во мне чувство… Пожалуй, это можно было назвать заполняющим мой разум безотчётным ужасом, от которого даже мои длинные волосы, не исключено, начинают вставать дыбом. Да ещё и тошнота подступала к горлу, кажется, ещё немного – и мой ужин окажется у моих ног.

Звук исходил, казалось, отовсюду, его как-будто издавали стены, пол и потолок пещеры. Я сделал над собой усилие, приподнялся и, кое-как сконцентрировав зрение, посмотрел в сторону костра. Люди там вели себя не лучше, чем Маргарет, сидели, лежали или вообще катались по земле, обхватив голову руками, издавая крики и стоны, у кого-то определённо шла кровь из носа и ушей. А кто-то пытался ползти к выходу из пещеры, наверное, правильно делая, вот только ни у кого это не получалось.

К чему-то проскочило в голове, что так и погибла группа Дятлова. Но сейчас мне было не до уральских студентов из далёкого 1959 года. В сознании билась мысль, что нужно как можно быстрее покинуть пещеру. Желательно, конечно, прихватив гнома и эльфийку, которые сейчас чувствуют себя не лучше остальных, но для начала хотя бы выползти самому, немного оклематься, а потом уже решить, что делать дальше.

Я с трудом поднялся и на ватных ногах, спотыкаясь о камни, сделал шаг, другой… Ух ты, как мотануло, только каким-то чудом удержался на ногах. Сзади пищит Маргарет, в голове гудит неизвестная хрень, караванщики катаются по каменистому полу пещеры, да ещё и Коготь жжёт грудь… Апокалипсис какой-то местного значения!

В этот момент в отблесках пламени костра замечаю на потолке пещеры какое-то движение. Из последних сил концентрирую взгляд и вижу ползущие с потолка по стенам бледные тени. Десятка полтора теней, которые при более внимательном рассмотрении оказываются существами, своим видом напоминающими серых и осклизлых ящериц, в которых в то же время есть что-то от людей. Какие-то мутанты, выползшие из преисподней, каждая размером с ребёнка лет семи, они спускаются вниз, цепляясь за камень стен лапками, напоминающими детские конечности. И у каждой в районе головы что-то вроде жабр, с помощью которых, мелко и часто трепеща этими самыми «жабрами», твари издают леденящие кровь звуки, концентрирующиеся под черепной коробкой.

Первая добравшаяся до земли «ящерица» замирает перед осатаневшим от ужаса обозником, и вдруг распахивает пасть, усеянную несколько рядами мелких и острых зубов, которые спустя мгновение вонзаются в икру несчастного, отрывая от неё смачный кусок плоти. Мужик орёт так, что его вопль ненадолго перекрывает царящее в моей голове гудение.

Похоже, сейчас всем настанет северный пушистый зверёк. Жаль, всего день с небольшим пробыл в новом, здоровом теле, которое сейчас будет безжалостно растерзано этими тварями. Вернётся ли моя личность в бренную оболочку Евгения Веселова?

Или всё же рано об этом думать? Я вижу, как Мариэль, опираясь спиной о стену, с трудом встаёт на ноги и достаёт из ножен свой похожий на лепесток меч. Взмах – и лезвие насквозь проходит через ближайшую «ящерицу», не причинив ей ни малейшего вреда. Бесплотная тварь, которая, судя по тому, что сейчас делает её сородич, очень даже натурально жрёт людей. Как такое может быть?! Да так, дружок, может, забыл, в каком мире находишься?

Между тем Мариэль бросает бесполезный меч и начинает совершать руками какие-то пассы. Между её ладоней разгорается маленький шарик, который она пальцами вытягивает в нить, зажимает один конец в руке и получается что-то вроде тонкой плети длиной метра в полтора. Думает, ей помогут её магические штучки? Ой, что-то не уверен я в этом.

Ан нет, зря я сомневался в способностях нашей Мари! Первый же удар светящегося хлыста располовинил одну из тварей, ошмётки которой, напоминающие прозрачное желе, разлетелись в стороны в радиусе пары метров. Что интересно, один из кусков «холодца», попав в костёр, на мгновение поднял сноп искр и исчез в пламени без следа. Ещё один взмах – и очередная «ящерица» развоплощается на моих глазах. Оставшиеся десяток с небольшим, сообразив своим желеобразным мозгом, что у кого-то хватает наглости и умения оказать им сопротивление, всё своё внимание сосредоточили на неожиданной опасности.

Показалось мне, или и впрямь гул в голове стал потише? Да нет, судя по тому, что и остальные караванщики начали вставать кто на четвереньки, а кто и вовсе на ноги, и впрямь воздействие инфразвука значительно ослабло. Ну да, этим тварям сейчас не до нас, у них одна цель – эльфийка со своим огненным хлыстом.

Кто-то попытался ткнуть одну из «ящериц» коротким мечом, но эффект был такой же, как и у Мариэль в первый раз – лезвие прошло насквозь, а твари всё нипочём, лишь ощерилась на бьющего своим тремя рядами зубов. Желая хоть как-то помочь боевой соратнице, я почти бегом преодолел оставшееся до костра расстояние и выхватил из костра головёшку. Скорее всего, тоже толку никакого не будет, но просто так смотреть и ничего не предпринимать было выше моих сил. Каково же было моё удивление, когда удар горящим полешком заставил ближайшее ко мне существо с шипением отпрыгнуть и злобно оскалиться, в то время как её спина в месте соприкосновения с моим орудиемначала хорошо так тлеть.

— Хватайте головёшки, эти твари боятся огня!

Мой крик было услышан, народ тут же начал выхватывать из костра горящие палки и размахивать ими, пытаясь если не задеть, то хотя бы отогнать жутких существ, отдалённо напоминавших мне Горлума из киносаги «Властелин колец». Грили и вовсе орудовал головёшками по-македонски, с двух рук. Может, это и впрямь были одичавшие хоббиты? Шут его знает, на этот счёт мне моя новая память никаких подсказок давать не собиралась.

Мариэль тем временем вошла во вкус и с каждым ударом своего магического хлыста разносила на ошмётки по одному такому Горлуму. Когда особей осталось пять или шесть, они попросту рванули по стене вверх, туда, куда не проникал свет нашего костра. Народ отпраздновал победу громкими криками, потрясая превращёнными в оружие факелами. Даже толстый Шэлма что-то рычал… А, кажется, он орал что-то типа: «Где моя дочь?!»

Ёшкин кот, надеюсь, с ней всё порядке, а то бросил нимфетку в одиночестве, шут его знает, может, какая из этих тварей туда порскнула. Но нет, обернувшись, я с облегчением выдохнул. Медленно, неуверенно, запинаясь при каждом шаге, но Марго шла к нам, и Шэлма тут же кинулся ей навстречу. Я второй раз мысленно выдохнул, когда увидел, что на девушке надето её платье, а значит, лишних вопросов у папаши возникнуть не должно. Потому что когда началась вся эта заварушка, Марго была ещё полураздета. Надеюсь, если Шэлма начнёт интересоваться, где пропадала его дочурка, у той хватит ума сказать, что она отходила по нужде или, в крайнем случае, испугалась этих тварей и уползла в дальний угол пещеры.

Тем временем хлыст в руках эльфийки погас, попросту развоплотившись. Она устало сползла на расстеленную на земле кошму, подтянула колени, обхватив их руками и опустила голову. Я присел рядом, осторожно тронув её за плечо.

— Ты как себя чувствуешь?

— Бывало и лучше, — тихо ответила Мариэль, не поднимая головы. — Это было сильное заклинание огня, во всяком случае для меня, я потратила почти все силы. Ты же знаешь, что лучшее лекарство для эльфов – хороший, крепкий сон. Так что часов двенадцать мне нужно будет поспать.

— Боюсь, караванщики могут не согласиться столько ждать, иначе обоз может не успеть на ярмарку и к завтрашнему вечеру. Давай я попробую договориться, чтобы тебе наши местечко в телеге.

Приютить героиню, спасшую всем жизнь, готовы были все, даже Шэйла, согласившийся разместить эльфийку во второй телеге. Впрочем, до утра ещё оставалось несколько часов, которые Мари могла провести в тепле возле костра. Она тут же свернулась калачиком, а я ещё и прикрыл её той самой попоной, на которой мы с Марго недавно кувыркались.

Обозники тем временем обсуждали происшедшее, строили догадки относительно загадочных тварей, одновременно пытаясь оказать хоть какую-то помощь своему покусанному товарищу. Клок мяса из его икры был вырван изрядный, к тому же место укуса начало по краям чернеть, словно быстро прогрессирующая гангрена. Хм, похоже, судя по запаху гниющего мяса, так оно и было. Мне в Чечне как-то довелось видеть нечто подобное, когда с гор вертолётом доставили спецназовца с обмороженными ногами. Но он раненым провёл там почти неделю, практически сразу же отморозив ноги, а тут минуло всего несколько минут, и вот уже чернота подбирается к колену. И никто не знает, что делать.

— Резать надо.

Все оборачиваются ко мне, а один из обозников переспрашивает:

— Резать? Как ты это видишь?

— Очень просто, берёшь и отрубаешь ногу по колено, пока эта дрянь не добралась до паха. Потом уже и резать будет нечего.

— Правильно говорит, – выкрикнул кто-то из собравшихся.

Народ принялся спорить, и наконец тот самый, что меня переспрашивал, шагнул ко мне:

— Мы согласны, резать надо, но никто из нас не готов это сделать.

Все смотрят на меня, и я понимаю, что просто не имею права отказаться. Вот же зараза, и кто меня за язык тянул… А с другой стороны, я как-никак воин, боец, мне ли крови бояться и отрезанных конечностей! Мнится мне, что в биографии Хенны Везунчика этого добра были воз и маленькая тележка.

— Я рубить буду.

Опа, знакомый басок… Гном оттеснил меня плечом и деловито начал примериваться, готовясь, не теряя ни секунды, ампутировать половину ноги несчастному, который с расширенными от ужаса глазами смотрел на эти жуткие приготовления.

— Эй, Грили, погоди!

— Чего ещё? — недовольно бурчит тот, замерев с поднятым топором.

— Надо ногу перетянуть, а то бедняга кровью изойдёт.

— И то верно.

Я беру у одного из обозников ремень и перетягиваю раненому ногу выше колена. Замечаю на поясе у одного из обозников солидную фляжку. В ней оказывается клюквенная настойка, заставляю раненого сделать несколько глотков, хоть какая-то анестезия. Затем сую ему в рот щепку, чтобы не откусил себе часом язык или зубы не раскрошил. Потом под ту же раненую ногу подкладываю полешек и прошу мужиков помочь удержать раненого в лежачем положении. Затем киваю гному, мол, приступай.

— Хэк!

— Ы-ы-ы-ы…

Хэкнул Грили, когда отрубал ногу чуть ниже колена, а завыл, стискивая зубами щепку, бедняга, которого гном на всю жизнь оставил калекой. И ту же отключился, болевой шок, мать его. Ну да ладно, пусть полежит в отключке, а мы пока займёмся прижиганием. Выудив из костра полешек, тлеющий конец приложил к сочащейся кровью ране, раздалось шипение, запахло палёным мясом, и я с трудом сдержал рвотный позыв. Вот стыдобища была бы, не хватало ещё опозориться перед простыми обозниками.

Народ тем временем продолжает строить догадки относительно желеобразных созданий с тремя рядами зубов, и все сходятся во мнении, что это проделки Ликандра, который со своего острова засылает на материк орды всякой нежити. Судя по всему, местный аналог толкиеновского Сарумана.

Я же, закончив прижигание, кидаю палку обратно в костёр и отваливаю под бочок к Мариэль. Спать, невыносимо хочется спать… Всё зависящее от нас мы с Мари и Грили сделали, и теперь имеем полное право отключиться до наступления рассвета.