Сирин всегда права!

Глава 1

Продавец мороженого отходит от холодильника и приветствует покупателей, маму с дочкой, которые неосознанно помогут мне в небольшом хулиганстве. Захожу ему за спину и осторожно отодвигаю в сторону дверцу, разделяющую меня и мороженое.

В целом, быть замеченной мне не грозит, люди не способны обойти заклинание невидимости, но и привлекать лишнее внимание не стоит. А дверцу, которая резко открывается сама собой определенно заметит каждый. Если же она отъезжает медленно, то причиной может сильный ветер или какая-то поломка холодильника. Ничего сверхъестественного и нечего пугаться. Правда, ветра сегодня нет, но это уже не моя проблема. Люди отлично находят объяснения необъяснимому без моей помощи.

Покупатели уже заканчивают с заказом, и продавец готовится им его отдать, так что хватаю первое попавшееся мороженое. Оно моментально становится невидимым, едва оказывается в моей руке, и я испаряюсь с места преступления. Не буквально, телепортироваться я не собираюсь, просто быстро ухожу, захлопнув за собой холодильник.

Идеальное преступление.

Повезло, что покупатели пришли вместе со мной, иначе пришлось бы еще неизвестно сколько торчать там. Времени лишнего у меня нет. Вообще-то есть. У меня есть все время в мире, но ждать я не люблю. Зато люблю мороженое.

Разрываю блестящую обертку, опускаю ее вниз, рассматривая, что именно мне досталось, выбрать-то шанса у меня не было. Своеобразная русская рулетка, где вместо смерти единственная угроза — невкусное мороженое. Честно говоря, для меня даже этой угрозы не существует, мороженое я готова съесть любое, в этом вопросе меня привередливой не назовешь. Волей судьбы мне достается клубничный фруктовый лед. Откусываю верхушку, и мороженое моментально тает у меня во рту, взрываясь вихрем клубничной прохлады. Прелестно.

Вокруг шумит весенний день. Солнце греет своими лучами, хотя в воздухе еще витают остатки зимы. В парк аттракционов, кажется, явился весь город, мне едва удается найти спокойный уголок рядом с одним из аттракционов, чтобы встать и при этом не оказаться у кого-то на пути. Здесь постоянно все спешат и толкаются. Но мне нравится, создается ощущение причастности к бурной человеческой жизни, в которой я на самом деле не больше чем наблюдатель.

День начинается неплохо, но я до сих пор не придумала, чем заняться дальше. Бесплатно кататься на аттракционах? Не факт, что где-то останется свободное место для невидимой меня. Хотя попытаться стоит. Еще можно повредничать и таскать вещи у зазевавшихся прохожих. Или наоборот, побыть хорошей и помогать людям. В парке часто теряются дети, а уж количество оставленных вещей не сосчитать.

Все же попытаю свое счастье с аттракционами, к остальным вариантам вернемся после.

Мой спокойный уголок оказывается небезопасным, потому что как только я принимаю решение о планах на день, в меня врезаются. Чье-то плечо отталкивает меня в сторону, и от неожиданности я роняю мороженое, на которое незнакомец тут же наступает. Комедия сменяется трагедией, причем хватает одного акта. Поднимаю на обидчика возмущенный взгляд. Ему отсюда не уйти со всеми своими вещами. Потеряет телефон. Или ключи от дома. Пусть благодарит, что сохранит части тела.

Парень растерянно смотрит на мороженое, которое теперь представляет из себя розовую лужицу на грязном асфальте, затем переводит внимание на меня и поправляет очки. За очками прячутся поразительные голубые глаза, похожие на сегодняшнее ясное небо.

Большая часть злости улетучивается, потому что приходится признать, он очень даже симпатичный. Правильные черты лица в обрамлении черных волос, кончики которых касаются плеч. Еще и эти глаза. Лучше бы он был некрасивым и косым, тогда я могла бы в полной мере отомстить за свое погибшее мороженое. Сейчас же, фруктовый лед, прошу простить меня, я слаба перед прекрасным.

— Прости, — произносит он всего через мгновение после столкновения, хотя мне кажется, что я рассматриваю его уже вечность. И мне все еще не помешает дополнительное время, я не все детали оценила.

Однако незнакомец не дает мне лишних секунд. Едва принеся извинения, он отворачивается и исчезает в толпе. Немного обидно, что на меня парень даже не взглянул. Возможно, я не сногсшибательно красива, но мои неестественные фиолетовые волосы как правило привлекают внимание любого.

Вечно люди куда-то торопятся, еще и отнимают у посторонних самое ценное. Смотрю на свое несвоевременно почившее мороженое. Стоило брать два. Учту на будущее.

— Мы собрались сегодня здесь, — говорю тихо, не отрывая взгляд от асфальта, — чтобы почтить память этого прекрасного фруктового льда, вкус которого я теперь никогда не забуду. Ты останешься в моем сердце навсегда. Прощай.

Смахиваю с лица несуществующую слезинку. Я могла бы заплакать из принципа и ради драмы. Наверное. Еще никогда не пробовала, только видела, что обычно люди плачут в такие моменты. Затем разворачиваюсь и иду в ту сторону, где исчез парень.

Да, он был красив, красивее большинства людей, но меня в нем заинтересовало совсем иное. Как бы ярко не сияли голубые глаза, вокруг него я увидела плотную темно-фиолетовую ауру. Не слишком большую, но при этом насыщенного цвета, настоящая услада для моих глаз. Знак отчаяния. Пометка боли и страданий. Давно я такого не встречала, поэтому иду на поводу своего любопытства.

Какие же печали могут быть у такого красавчика? Хочу узнать их все.

Проталкиваюсь через толпу, замечая иногда нужную ауру, подобно собаке, которую хозяин ведет на поводке. Нет, мне не нравится такое сравнение. Скорее я похожа на собаку, которая следует за великолепным запахом стейка, который она скоро проглотит. Меня ждет прекрасный ужин. Возможно, я даже растяну его на пару дней.

Несколько раз я все же теряюсь, однако, стоит сконцентрироваться на своих способностях, и мои орлиные глаза безошибочно отыскивают жертву. Мне удается нагнать его рядом с аттракционом “Река Любви”, который провозит парочки через тоннель, который вместо монстров и страшилок, как это должно быть на нормальном аттракционе, заполнен сердечками, цветочками и радугами. Или нет. Никогда на нем не каталась, мои предположения основаны исключительно на названии. И мне нисколько не грустно из-за этого, не подумайте, моя стезя — боль, до любви мне нет дела.

Мой красавчик стоит рядом с девушкой, потому что иначе и быть не могло. Закатываю глаза и подхожу поближе. На что я рассчитывала? Что он в выходной решил один оторваться на американских горках? Еще чего, красивые парни вроде него всегда проводят такие дни с не менее красивыми девушками, и его спутница вполне подходит под описание.

Темные густые волосы спускаются ей до пояса, миловидное лицо вспыхивает счастьем, когда она широко улыбается, красоту больших невинных карих глаз дополняют пухлые губы. Словно ее создавали специально, чтобы она наслаждалась жизнью, а другие ей завидовали.

Должна признать, они хорошо смотрятся вместе. Парень возвышается над ней на полголовы, или больше, нет желания всматриваться. На нем расстегнутый черный плащ, под которым виднеются брюки и водолазка, а на ней платье, дополненное светлым пиджаком. Прямо пара с картинки или из рекламы. Аж противно становится.

Но тогда у меня такой вопрос: он красив, у него есть идеальная девушка, откуда аура? Причем не может быть такого, что я что-то перепутала. И мне не показалось. Они стоят и увлеченно болтают, смеются, настоящее безобразие насколько это мило. И все это время вокруг него витает тонкое фиолетовое облако, а значит я все же пришла по адресу. Из любопытства перевожу свои глаза на девушку, но сразу же возвращаюсь к парню. Из него цель все же выйдет получше.

Договорившись о чем-то, голубки уходят от аттракциона, и, что вполне логично, я следую за ними. Грандиозных планов у меня нет, а тут такой шанс поиграть в шпиона и детектива.

У меня давно не было таких развлечений, поэтому пользоваться невидимостью не стану, так ведь пропадает риск, азарт, опасность. Буду ходить за ними, прятаться за деревьями и притворяться, что веду разговоры с незнакомцами. Одной мысли об этом достаточно, чтобы у меня на губах расцвела хитрая улыбка, а сердце начало гонять по организму энтузиазм вместо крови. Как бы мне не было жаль мороженое, его потеря стоила такого приключения. Тем более я за него не платила. Сплошные плюсы.

Следуя тенью за своими жертвами, я провожу довольно увлекательный день в парке. Мы все же катаемся на американских горках, мне удается найти свободное место. После чего девушка заливисто смеется над парнем, пока тот сидит на лавочке и пытается прийти в себя. Я за это время съедаю хот дог. Их выкрасть намного проще, чем мороженое, они уже готовые лежат на прилавке.

Они вместе проходят на колесо обозрения, и я почти поддаюсь тому голосу в голове, который убеждает сесть с ними в одну кабинку, меня же все равно не заметят, еще и достанется первое место в ряду на спектакль. Однако в итоге отметаю это вариант, кабинки открытые и мне прекрасно все будет видно и без нарушения личных границ. Правда, не помню с каких пор меня волнуют чужие личные границы, но давайте скажем, что это мое амплуа шпиона на день.

На колесе обозрения мне везет меньше, чем на горках, приходится сидеть рядом с двумя девушками, которые весь круг не могут усидеть на месте. Фотографируются, болтают, тычут пальцами в разные стороны. На меня едва не проливают колу, и я глубоко дышу, чтобы не перекинуть их через низкие бортики.

Зато в перерывах мне удается насладиться панорамой города. В нем проживает десять миллионов человек, но с этой высоты создается ощущение, что там совсем никого нет. Современные небоскребы соседствуют со старинными домами и музеями, широкие магистрали пересекаются узкими улочками. На мгновение меня одолевает тоска. Тоска по тем временам, когда я в любой момент могла взмыть в небо, а подо мной простирались поля, леса, нетронутые водоемы и редкие поселения. Теперь летать стало опасно, в любой момент можно столкнуться с самолетом. Один раз так и случилось, я потом еще неделю отходила ото всех ушибов. К счастью, обошлось без переломов, они заживают дольше всего.

Моя золотая парочка катается на огромном маятнике, пиратском корабле, цепочной карусели и карусели-ракушки. Иными словами, никаких милых романтических аттракционов, которые я ожидала. За что я должна сказать спасибо девушке, потому что именно она тянет на них своего спутника, который каждый раз строит страдальческие лицо, но все же следует за ней. Какое очарование. Мне за километр видно, как он смотрит на нее своими небесно-голубыми влюбленными глазами.

Тогда откуда боль? Вряд ли он настолько боится аттракционов. Тем более мимолетный страх оборачивается вокруг тела легкой серой дымкой, а не цепляется фиолетовым покрывалом по всему телу. Все чудесатее и чудесатее.

Лишь один раз она дает ему перерыв, когда выбирает детскую карусель, полную лошадок и карет. Парень кататься на ней отказывается, категорично качая головой. Интересные у него приоритеты, насильно кататься на страшных аттракционах он может, а сесть на милую лошадку не хочет даже после уговоров? Девушка же лукаво улыбается и дает ему задание снимать ее на телефон. Красавчик с радостью исполняет поручение.

Даже не знаю, он счастливее рядом с ней или пока смотрит на нее со стороны. Можно отключить электричество во всем парке, и он все равно выработает достаточно энергии, чтобы его осветить.

Когда день уже клонится к вечеру, а небо перестает походить на глаза того парня, а становится темно-синим, они подходят к озеру и садятся на лавочку у самой воды. В руках у девушки огромная сахарная вата, от которой они по очереди отрывают кусочки.

Я бы тоже не отказалась от сладкой ваты, но незаметно ее стянуть не получиться, сладкую вату заранее не делают. Если только выхватывать из рук прохожих, и все же незаметным такое откровенное воровство не назовешь. Приходится смотреть и облизываться.

Кстати, сейчас идеальный шанс для мести, мое мороженое заслуживает быть отмщенным, но я откладываю это дело на будущее и, пользуясь шансом, подкрадываюсь поближе и прячусь за дерево. Облокачиваюсь о ствол, принимая непримечательную позу, словно я просто так здесь стою. Отсюда мне слышен их разговор, даже не приходится напрягать слух. Интересно, как же закончится свидание идеальной парочки влюбленных.

— Мы еще на столько аттракционов не успели, — задумчиво говорит девушка, кладя в рот кусочек сладкой ваты. — Смотри, — она показывает пальцем в сторону высокого аттракциона, который прямо в этот момент переворачивается вверх ногами. Крики людей доносятся до противоположного берега озера, — в следующий раз пойдем на него, — заканчивает она с энтузиазмом. Парень смотрит на нее круглыми глазами, но быстро стирает удивление с лица.

— Давай лучше в следующий раз останемся вон там, — он указывает правее от них, — в зоне с детскими аттракционами, они мне как-то ближе.

— Ругаться с преподавателями тебе не страшно, а аттракционы пугают? — смеется она.

— Я хотя бы уверен, что профессора меня не убьют, — уверенно заявляет парень с усмешкой и отрывет большой кусок ваты.

— Не сказала бы, мне вот каждый раз кажется, что Богачев мне голову оторвет, стоит лишнее слово сказать, — жалуется девушка, ее брови сходятся на переносице. Очевидно, этого преподавателя она не любит.

Мне становится ясно, что следить я взялась за студентами. На каком же они курсе? Не меньше третьего. Не сказать, что они выглядят плохо или какими-то старыми, скорее достаточно взрослыми. Мне это подходит, якшаться с детьми скучно, у них что не слово, то драма, трагедия, причем не на три акта, а на все пять или семь.

— К нему надо просто прийти подготовленным, — пожимает тот плечами. — Особенно готовым к тому, что тебя пережуют и выплюнут, но я уже немного привык.

Между ними повисает пауза. Девушка беззаботно болтает ногами, поедая сладкую вату, на ее губах играет легкая улыбка. Она напоминает мне мою сестру, такая же добрая и светлая. Моментально появляется желание поиздеваться над ней. Беззлобно, разумеется. Парень же не выглядит счастливым, впервые за весь день. Его лицо напряжено, губы сжаты в тонкую линию. Вместо того, чтобы любоваться своей девушкой или прекрасным видом, он упорно смотрит в землю и поправляет очки.

— Алина, — наконец осторожно говорит он, и та поворачивается к нему, готовая слушать. Делаю себе пометку, что ее зовут Алина. — Насчет того, чтобы прийти сюда снова…

— Не волнуйся, — она хлопает его по плечу, — не заставлю я тебя кататься на самых страшных аттракционах, я же знаю, что ты их не любишь.

— Я не о том, — прерывает он ее, причем в его голосе не слышно той же легкости. Назревает серьезный разговор. Самое время достать попкорн, а у меня как назло его нет. Еще и времени нет на то, чтобы где-то его стащить, все самое важное же пропущу. Хотелось бы, чтобы в жизни была пауза как в сериале. Но ее не существует, поэтому приходится смотреть без попкорна. — Ты уверена, что хочешь ходить по паркам аттракционов со мной, а не со своим парнем? — он отрывается от земли и поднимает на нее свои ясные глаза, в которых виднеются отголоски фиолетового одеяла боли вокруг него.

Будь у меня попкорн, я бы им поперхнулась. Получается, они не встречаются? Это все они делали как друзья? Перевожу внимание на Алину. Она убирает руку с его плеча, энтузиазм на ее лице потухает, ему на смену приходит сдерживаемая злость.

— Зачем ты вообще мне о нем напомнил? Считай, вечер испорчен, — она вздыхает и откидывается на скамейку, на лоб возвращается недовольная складка между бровей. — Я вообще никуда не собираюсь с ним ходить, мы расстались, я тебе уже об этом говорила. Хочу стереть из памяти его противное лицо и имя, — Алина зло мнет в руках край платья.

— Так уж и быть, — парень опускает ладонь ей на плечо, — придется мне побыть твоим парнем. Клин клином вышибают и все такое, заменим его противное лицо на мое прекрасное.

Я уже мысленно кричу ей, чтобы она соглашалась, глупая, он же так на нее смотрит. Согласна, я чересчур заинтересована в любовной истории, о которой узнала несколько часов назад, но я уже потратила на них свое время, мне хочется увидеть счастливый финал, как в фильме. Я купила билет, пришла в зал, села на свое место и просмотрела уже до предпоследней сцены, не хватает лишь поцелуя и надписи “Конец”.

— Марк, — обращается Алина к нему с ноткой паники, все еще рассматривая землю под ногами. Лучше смотри на него, он в миллион раз красивее кучки почвы. Не в обиду земле, не в моих интересах гневить других духов, — прости, правда, — она закрывает глаза, а аура вокруг парня становится толще и окрашивается в ярко-фиолетовый. — Не подумай, что с тобой что-то не так, — торопится добавить она и берет его за руки, — ты замечательный, самый замечательный из всех парней, которых я знаю. Но я все еще не могу стать твоей девушкой, прости меня.

Пауза. Затем Марк начинает громко смеяться, и Алина смотрит на него в замешательстве.

— Это ты меня прости, я пошутил, — он широко улыбается, — хотел разрядить атмосферу. Я не думал, что ты воспримешь это всерьез.

— Дурак, — девушка смеется с заметным облегчением, бьет его ладонью по груди и смущенно отворачивается. Видимо, поверила. Зато меня не обмануть, аура подтверждает, что предложение парня было искренним, потому отказ ранил его.

— Хорошо, хорошо, больше так шутить не буду, — Марк поднимается со скамейки. — Уже достаточно поздно, пойдем, я отведу тебя домой, — он протягивает ей руку, которую та с радостью принимает. Словно стоит им покинуть это место, уйти прочь от озера, и можно будет забыть об этом разговоре.

— Пойдем, мне еще надо спросить у тебя насчет проекта на следующую неделю.

Очаровательная парочка уходит дальше по аллее, окутанные теплым светом уличных ламп. Высовываюсь из-за дерева, проверяю лавочку. Всю сахарную вату съели. По крайней мере, день я провела не зря, стала понятна причина боли этого Марка. Неразделенная любовь, как увлекательно и необычно.

Что ж, вариантов дальнейшего развития событий тут немного. Вернее всего один. Становлюсь невидимой и стараюсь нагнать их.

Сегодня мы с Марком идем домой вместе. А потом мы идем вместе в университет. И вообще все-все будем делать вместе. Мне так и не показали финальную сцену, придется творить ее самой.

Глава 2

За неделю слежки за Марком мы стали почти друзьями. Вот только он этого не подозревает. Пока что. В моих план есть пункт, когда мы с ним знакомимся. Не таскаться же мне за ним повсюду тенью до скончания веков.

Откровенно говоря, жизнь у него оказалась довольно непримечательная. Большую часть его времени уходит на университет, затем он возвращается домой, иногда вместо этого идет заниматься в какие-то кафе, где сидит до ночи за своими толстенными учебниками. Один раз виделся с друзьями, не считая Алины, с которой он разговаривает каждый день.

Из-за того, что мне вздумалось следить за Марком, пришлось повторять его рутину. В первые дни пошла с ним на пары, отсидела десять минут, рассказывали что-то про экономику, и мне моментально стало скучно. Зато побродила по другим кабинетам и нашла направление поинтереснее. В одном из лекториев рассказывали о разных мифологических системах и религиозных взглядах на мироустройство. Теперь я каждый день хожу на занятия с этой группой, мне особенно понравилась одна девушка, которая всегда внимательно записывает конспекты. Не сказать, что на парах им много правды говорят, но они хотя бы пытаются понять. Я могла бы прочитать им лекцию поподробней. Если бы была в этом заинтересована.

В дом к Марку я решила не наведываться, все же должна оставаться хоть какая-то загадка между нами. Мне быстро надоест эта игра, если я разузнаю абсолютно все факты о нем. Чем больше скрытых карт, тем дольше продлится партия, а мне надо занять хотя бы пару месяцев. Потом придется искать новую жертву. И все же, хотя его квартиру я лично не видела, смогла подметить, что находится она в довольно роскошном здании. Кто знает, может мне попался не просто красивый парень, а еще и богатый? Тогда можно даже попросить плату за свои услуги. И лучше не скромничать в этом вопросе. Хотя не помню когда я скромничала в последний раз.

Сегодня Марк тоже в идеале повторил свой распорядок дня: сходил на пары и посидел в кафе, печатая что-то в ноутбуке. Готова поспорить, большую часть времени он все равно провел, страдая над тем, что Алина его не любит. Люди все одинаковые, стоит любви вступить в игру и все, больше ни о чем не способны думать, особенно если любовь безответная. Запретное манит человеческий род сильнее всего.

Однако потом система дала сбой, ему позвонил один из друзей и пригласил в бар. И вот теперь я стою на улице перед этим злополучным баром и жду своего хозяина подобно сторожевому псу. К счастью, сегодня тепло и мне не приходится мерзнуть на своем посту. Шутка, мне не бывает холодно.

Насколько я успела выучить, друзей у Марка не так много, а точнее всего двое, остальные просто одногруппники или знакомые. С Алиной все понятно, любовь и разговоры на всю ночь. Еще есть Андрей. У него светлые волосы и широкая улыбка, он так много болтает, словно свалился в чан с энергетиком. Мы могли бы подружиться.

Марк же… Губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Марк очень интересный, несмотря на его скучную жизнь. В его движениях сквозит непоколебимая уверенность, а улыбка греет своим теплом. Он умнее большинства своих одногруппников, однако ни разу не видела, чтобы он их этим попирал или отказался что-то объяснить. Золото а не человек, не будь он безответно влюблен, я прошла бы мимо. Мне претит скука.

Бар друзья Марка нашли в центре города, на известной улице для вечеринок, поэтому у меня хотя бы достаточно источников для развлечения. И они все рядом со мной, стоит руку протянуть.

Под темным ночным небом при свете уличных фонарей и горящих вывесок баров и клубов ходят для меня не люди, а источники боли. У кого-то она такая же ярко-фиолетовая как у Марка, у других слабого серого оттенка, цвета насыщенного сапфира, обернутая вокруг шеи, головы, плеч, спускается подобно шубе до пола или обвивает тело удавом. Столько видов боли, и все только для меня. Выбираю те, которые мне нравятся больше всего и поглощаю по капле. Каждая капля наполняет меня новой энергией, укрепляя способности. Настоящий шведский стол.

В обычной ситуации я забирала бы у людей боль щедрыми кусками, избавляя их от ненужных переживаний, однако выполнение моих прямых обязанностей ведет к большому выбросу магии. Что легко заметить. А именно этого я стараюсь избежать. Разумеется, меня не пугает, что мои способности заметит человек, это невозможно даже чисто теоретически. Да, пугают меня совсем не люди.

В тот момент, когда я поглощаю часть волнений одного студента, кто-то касается моего плеча. Пару раз стучит по нему пальцем, словно хочет обратить на меня свое внимание, но отказывается делать это в полную силу.

Повернув голову, встречаюсь взглядом с чересчур знакомыми голубыми глазами. Сегодня их ничего не скрывает, вместо очков у него контактные линзы, что делает красоту его глаз еще опаснее. Два настоящих небесных кинжала. Еще и в паре с убранными назад волосами, убийственная комбинация. Интересно, сколько девушек подходили к нему знакомиться? Явно больше одной.

На шее у него болтаются большие наушники, с которыми, как я успела узнать, Марк почти никогда не расстается. Обычно он надевает их когда учится или гуляет. Интересно, почему? Ему так не нравится слушать реальный мир?

Все пошло не по плану. Внутри меня разливается паника. Срочно покинуть палубу, надвигается шторм. Или айсберг прямо по курсу. Скорее айсберг, глаза Марка же больше похожи на него. Сосредоточься уже, у нас тут внештатная ситуация.

Надеюсь, в моих глазах не промелькнуло узнавание. Хотя, не факт, что Марк смог бы его распознать, его собственный взгляд слегка расфокусирован. Хороший мальчик все же выпивал. Склоняю голову набок, стараясь подавить улыбку. Запивал свою сердечную боль? Популярный выход из ситуации среди людей.

Может, он вообще пытается ко мне подкатить, чтобы забыть свою Алину? Вряд ли, сразу отбрасываю этот вариант. Он же еще тот романтик. Тогда зачем подошел? По моему плану мы должны были поговорить через пару дней, я как раз продумывала свою речь, стараясь сделать ее убедительнее. Шанса озвучить свой вопрос мне не дают. Причем Марк без предисловий переход к сути дела:

— Зачем ты за мной следишь? — спрашивает он серьезно, нахмурившись. Неожиданный поворот, ситуация становится критической. Поэтому я беззаботно смеюсь.

— Если это новый способ познакомиться, то я не заинтересована, — отвечаю игриво и отворачиваюсь.

— Прекрасно, потому что я в тебе тоже не заинтересован, — не отстает Марк, делает шаг в сторону, повторяя мои движения, и снова оказывается передо мной. — Зато мне очень интересно почему ты за мной следишь. Сначала в университете, теперь еще и здесь.

Зря я оставалась видимой все это время и рассчитывала на свои способности шпиона. Меня заметили. Шпион из меня отвратительный, но признаваться я ни в чем не собираюсь.

— Послушай, с чего мне за тобой следить? Мы ведь даже не знакомы, я тебя никогда раньше не видела. Если ты меня где-то видел, то, возможно, это ты за мной следил? — откровенно вру ему в лицо, потому что больше мне ничего не остается.

Лучшая защита — нападение, особенно когда ты правда виноват. Кажется, мой уверенный тон заставляет его усомниться, потому что Марк поднимает руку и задумчиво проводит ей несколько раз по волосам. У него даже пальцы красивые, что за несправедливость. И как Алине только удается постоянно ему отказывать? Надо подробнее изучить вопрос.

— Я точно знаю, что видел именно тебя. У тебя фиолетовые волосы, как я могу тебя с кем-то перепутать? — выдвигает Марк вполне логичный аргумент.

С которым я не могу поспорить.

Потому что волосы у меня и правда фиолетовые.

И едва ли вокруг много людей с таким цветом.

— Фиолетовые, серьезно? — усмехаюсь и поднимаю одну прядь. — Видимо, кто-то перепил в своем баре. Смотри, у меня обычные каштановые волосы, — с этими слова почти пихаю волосы ему в лицо.

Врать так до конца, небольшого количества магии вполне хватает, чтобы поменять цвет волос. Могу сделать их хоть золотыми, но он мне не идет.

Марк серьезно всматривается в мою прядь, словно пытается разглядеть скрытые оттенки. Щурится, наклоняет голову, однако в итоге отстраняется, потому что против магии не попрешь. А я очень хороша в магии. Как минимум, лучше чем многие.

— Они только что были фиолетовые, — непонимающе бормочет он и трет глаза.

— Меньше надо пить, — хлопаю его ободряюще по плечу, — а то может и что похуже привидеться. Да и незнакомых людей в слежке лучше не обвинять.

Он быстро сбрасывает с себя мою руку. Ауч, немного обидно. Святое тело только для Алины, я поняла.

— Я выпил всего один коктейль, в котором было около шестидесяти миллилитров алкоголя крепостью в сорок процентов. Учитывая мой рост и вес, концентрация алкоголя в моем организме настолько мала, что мне позволено водить машину, — отчитывается он мне, хотя я не спрашивала. — Все это я говорю к тому, — Марк наклоняется ближе ко мне, и я чувствую в его дыхании те шестьдесят миллилитров алкоголя, — что мне никак не могли привидеться твои фиолетовые волосы. Однако они правда не фиолетовые, что еще страннее и подозрительнее.

— Мне кажется подозрительным то, — смотрю ему неотрывно в глаза, силясь подавить улыбку. Я не ошиблась, когда посчитала, что с ним будет интересно, — что незнакомый парень меня в чем-то обвиняет, не имея никаких доказательств. Лучше возвращайся обратно в бар к своим друзьям. Ты достаточно подышал воздухом.

— Откуда ты знаешь, что я пришел сюда с друзьями, если не следила за мной? — продолжает допрос Марк, показывая свою ранее невиданную способность цепляться к словам.

— Сегодня вечер пятницы, — отвечаю ему с улыбкой, склонив голову, — если ты пришел выпить в бар в одиночестве, то это слишком печально. Намного вероятнее, что ты пришел не один.

— Логично, — Марк кивает и отстраняется, словно его больше убедил мой вывод, а не демонстрация магии. — Однако теперь я запомнил твое лицо, а не только волосы. Поэтому если увижу тебя вновь, игры света будет недостаточно, — предупреждает он, поднимая вверх одну бровь, и в его голосе мне слышится игривость. Или угроза, тут уж каждый видит что хочет, а мне ближе игривость.

— Какая честь. Надеюсь, ты поймаешь своего сталкера, — говорю мило и машу рукой на прощание. — Удачного вечера, больше ни к кому не приставай.

Мне он не отвечает, лишь бросает последний подозрительный взгляд и скрывается за дверями бара. С Алиной он себя так холодно не ведет, вечно сплошные улыбки и теплые слова. Может, она поэтому с ним не встречается? Потому что на самом деле он весь холодный и грубый? Хм, я бы лично начала с ним встречаться именно из-за этого.

Меня разбирает смех, чем я привлекаю внимание нескольких прохожих. Смотрите сколько хотите, могу даже автограф дать. Однако в целях безопасности и прикрытия от Марка все же становлюсь невидимой. Лучше в ближайшее время оставаться так, чтобы не подтвердить его подозрения. Или наоборот, воспользоваться шансом и перенести речь на пораньше. Еще не решила, надо все обдумать.

Сажусь на корточки и кладу голову на колени. Какой интересный человек, он подошел ко мне сам. Любой другой испугался бы сталкера и пошел писать заявление в полицию. Повезло, что Марк живет под девизом “слабоумие и отвага”, мне такой подход близок.

Все верно, Марк, не забывай меня и мое лицо, скоро мы станем настоящими друзьями. Почему-то мне кажется, что ты совершенно точно мне не откажешь.

Глава 3

Посиделки в баре заканчиваются после двенадцати. Светловолосый Андрей стоит перед баром и едва не умоляет друзей продолжить веселье с ним. Насколько я поняла, у этого парня уже выстроен план до самого рассвета. Марк же уверенно качает головой, и тому приходится сдаться. Он называет его занудой, покачиваясь, садится в такси и уезжает к своему следующему пункту по списку. Я жду пока Марк поступит так же, но вместо этого он разворачивается и уходит дальше по улице, все дальше и дальше от оживленных баров и клубов.

Выучив свой урок, следую за ним полностью невидимая. Я так и не определилась с тем, надо ли сдвигать официальный разговор, поэтому лучше пока действовать наверняка и оставаться в безопасности.

Засунув руки в карманы пальто, Марк размеренно идет по улице. Хотя нет, скорее он гуляет и никуда не торопится, несмотря на поздний час. На его лице видна глубокая задумчивость, и я переживаю, как бы он в кого не врезался. Уже бывали прецеденты. Эта его ошибка отняла жизнь моего мороженого.

На углу Марк останавливается и оглядывается по сторонам. Надеюсь, он не меня ищет. Повторяю его движения, но не замечаю ничего подозрительного. Когда я возвращаю взгляд к своей цели, его уже нет. Это что, отвлекающий маневр такой был? Он знал, что я здесь, и таким образом сбил меня со следа? Чересчур изобретательно с его стороны, и звучит теория сомнительно, но я лучше свалю всю вину на чужую гениальность, чем признаю свои промахи.

Соколиные глаза приходят мне на помощь и быстро находят Марка. Даже в толпе людей, где сливаются воедино десятки и сотни потоков боли, я всегда найду свою жертву. От меня никому не убежать. Марк оказывается в кофейне у этого самого перекрестка. Он садится за столик у панорамного окна, благодаря чему не у него открывается вид на ночной город, а у меня отличный вид на него.

К нему подходит девушка официантка и улыбается, наверняка не просто из вежливости. Ее глаза внимательно осматривают Марка и блестят все ярче, напитываясь его красотой. Не будь она сто-процентным человеком, я могла бы принять ее за одного из духов, например, за чертенка. Марк легко улыбается ей в ответ, просматривает короткое меню и делает свой заказ.

И почему-то, смотря на все это, мои двигаются сами. Они принимают чудовищное, отвратительно решение, на которое я сама никогда не согласилась бы. Они ведут меня в эту самую кофейню. Переступая через порог, избавляюсь от невидимости, и два предателя подводят меня прямо к столику, где сидит Марк. На меня переводят свое внимание две пары глаз: одни внимательные и слегка недовольные, другие прищуренные и сбитые с толку.

— Принесите мне раф с карамельным сиропом, — обращаюсь к девушке с улыбкой и сажусь за стол, словно меня здесь действительно ждали.

Действовать необдуманно, мое любимое. Такие поступки всегда приводят к самым интересным результатам.

— Хорошо, — отвечает официантка с уже натянутой улыбкой. Сложно сказать, что разозлило ее больше, мой тон или то, что я села с Марком. — Тогда скоро принесу вам один американо и один раф с карамельным сиропом, — повторив заказ, она исчезает.

— Американо? Не любишь сладкое? — спрашиваю Марка будничным тоном, словно мы договорили встретиться и уже миллион лет дружим.

— И все же ты меня преследовала, — с его лицо исчезает растерянность, взгляд становится цепким и опасным. Он мне не доверяет, сложно его в этом обвинять, я вообще не склонная вызывать доверие. — Кстати, твои волосы снова фиолетовые, и освещение здесь вполне неплохое.

— Упс, — хихикаю над своей ошибкой. Правда, я так неожиданно зашла сюда, что даже не подумала о деталях. — Почему ты все еще говоришь, что я преследую тебя? Может, ты понравился мне у бара, и я просто хотела с тобой поболтать?

Марк скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула, словно старается оказаться как можно дальше от неизвестности и странности, которые я собой представляю.

— Это все равно считается преследованием. Ты шла за мной от бара и пришла сюда, как еще мне это называть?

— Любовью с первого взгляда? — предлагаю вариант и сама над ним смеюсь. От Марка ноль реакции, даже уголок губ не дернулся и лед в глазах не растаял.

— Мы встретились у бара не в первый раз, — говорит он, и я склоняю голову набок, готовая внимательно слушать. — Причем дело даже не в том, что ты ходила за мной как сталкер, — я уже хочу поспорить, но Марк поднимает руку, останавливая меня. — Я вспомнил тебя, мы встретились в парке на прошлой неделе. Ты поэтому за мной таскаешься? Из-за того что я врезался в тебе? Преследование — это чересчур, не считаешь?

— Ладно, — хлопаю в ладоши и выпрямляюсь, — признаю, мы встретились в парке. И нет, я здесь не потому, что ты в меня врезался. Ты отнял у меня кое-что дорогое в тот день, — строю печальное лицо и поднимаю голову вверх, как будто пытаюсь сдержать слезы. Конечно, плакать я не собираюсь, я же не умею. Однако трюк работает, ледяная маска Марка слегка оттаивает, и он интуитивно подается вперед.

— И что же я такое у тебя отнял, что ты таскаешься за мной уже неделю и близка к тому, чтобы провести пятнадцать суток в полицейском участке? — к нему быстро возвращается хладнокровие.

— Ты убил мое мороженое, а мне стоило больших трудов его достать.

По факту, мне ничего не стоило стащить то мороженое. Да и месть я давно забросила, еще в тот же день в парке.

— Ты шутишь? — его голос повышается, а с лица слетает выражение безучастности, за которым проступает настоящий Марк. И он искренне поражен, что кто-то станет преследовать его из-за мороженого. Его выражение лица для меня дороже золота. Не выдерживаю и смеюсь в слух, едва не ложась на стол.

Официантка выбирает этот момент, чтобы принести нам напитки, поэтому минуту мы в сидим тишине, на моем лице широкая улыбка, а Марк отводит глаза и смотрит на улицу. Наконец девушка удаляется, не забыв спросить, не хотим ли мы чего-то еще, и при этом не сводит глаз с Марка. Любимчика она уже выбрала, так пусть встанет в очередь. Отпиваю кофе. Неплохо, но сиропа пожалели.

— Ты следила за мной из-за мороженого? — говорит он сквозь зубы. Затем, не дожидаясь ответа, лезет в карман и достает кошелек. Передо мной на стол ложатся две купюры. Мне мало о чем говорит их номинал, я слабо представляю как работают человеческие цены и деньги. — Купи себе новое мороженое и отстань уже от меня, ненормальная.

— Называть незнакомых людей ненормальными неприлично.

— Преследовать людей тоже неприлично.

— Забери, — пододвигаю деньги обратно к нему. — Они мне не нужны, тем более то мороженое я даже не покупала.

Марк кладет руку на лоб, обдумывает что-то, несколько раз поднимает на меня взгляд и тяжело вздыхает.

— Хочешь сказать, что ты не просто сталкер, но и еще воровка?

— Воровка звучит обидно, как и сталкер. Я просто не пользуюсь деньгами и люблю ходить за людьми. Хобби у меня такое.

— Какое прекрасное у тебя хобби, — Марк внезапно поднимается, ножки стула скрипят по полу. — А теперь давай прогуляемся в отделение полиции, мисс я не воровка и не сталкер. Теперь тебе светит больше пятнадцати суток.

— Ты уже хочешь со мной прогуляться? — встаю вслед за ним с энтузиазмом. — Давай, сегодня отличная погода, — беру Марка за руку и улыбаюсь. — А раз мы уже так близки, открою тебе один секрет, — маню его пальцем поближе к себе. Сначала Марк смотрит на меня как на ненормальную, затем закатывает глаза и все же наклоняется, чтобы послушать тайну. — Ты можешь хоть притащить меня лично к начальнику полиции или привести их, пока я буду грабить банк, и меня все равно не арестуют. Разве не прекрасно?

Вместо ожидаемого мной шока, по лицу Марка проходит волна понимания. Вот только я не понимаю, что ему стало понятно, и склоняю голову в замешательстве.

— Кто твои родители? — спрашивает он скучающим тоном и вырывает руку. — Думаешь, ни смогут отмазать тебя от чего угодно? Насколько высокие у них должности?

Его вопросы вызывают у меня искреннее недоумение. Откуда он знает про моих родителей? Он общался с другими духами? Его видели сестры? Они здесь? За мной уже пришли?

Лишь через несколько мгновений до меня доходит, что он не знает ни моих родителей, ни сестер. Марк предполагает, что я дочь богатых родителей. В его глазах я все еще человек. Пока что.

— Мои родители настолько высоко, что тебе и не снилось, — отвечаю с усмешкой, причем не говорю ни слова лжи. — Однако дело не в них, а в том что меня просто не увидят, куда бы ты меня ни повел. Потому и деньги мне не нужны, будучи невидимой, я могу забрать что захочу, причем совершенно бесплатно, — подмигиваю и сажусь обратно на свое место. Очевидно, гулять мы никуда не пойдем.

— Все-таки ненормальная, — шепчет Марк и тоже опускается на стул. — Может, вместо полиции лучше скорую, невидимая воровка? Тогда ты сможешь поиграть с другими сказочными персонажами вроде единорогов и ангелов.

— Фу, не говори при мне об ангелах, — встряхиваю плечами, а затем и руками, чтобы ко мне не пристало это слово. Лучше бы он меня оскорбил.

— А деньги ты возьми, — он настойчиво передает мне купюры обратно. — Может, они станут началом твоей праведной жизни. Перестанешь воровать.

— О, такого я не планирую, уж поверь мне, но спасибо, — беру деньги и засовываю себе в карман. Попробую купить что-то как люди, неплохо. — Однако в твоих же интересах, чтобы я осталась воровкой. Я знаю, что ты тоже хочешь кое-что украсть, и я тебе помогу.

— Украсть? — усмехается Марк с присущей ему уверенностью. — У меня есть все, о чем многие могут только мечтать, а если этого нет, я легко могу себе это позволить. С чего мне красть?

— Правда? — строю притворно-разочарованное лицо. — А мне вот показалось, что есть один предмет, который ты не можешь получить, как бы не старался. Что же это? Ах да, сердце одной прекрасной дамы, которое ты пытаешься украсть. И я могу тебе в этом помочь.

Любые признаки благосклонности исчезают, Марк смотрит на меня как на врага, хотя ничего плохого я не говорила. А потому продолжаю, не дождавшись реакции:

— Что, твоя любовь к Алине была каким-то секретом? Так не переживай, я никому не скажу, — прикладываю палец к губам, обещая хранить его тайну.

— Ты следила за ней тоже? — в каждом слове спрятаны кусочки льда и острие ножа, и все направлены на меня. Как мило, он боится, что я ей что-то сделаю. Беспочвенные подозрения, ее несчастье меня не волнует.

— Нет, так что расслабься. Меня интересуешь именно ты. Я же сказала, что хочу помочь тебе с ней, я никому не желаю вреда, — беззащитно поднимаю руки в воздух.

— С чего такой интерес к моей личной жизни? — голубые глаза внимательно изучат мое лицо, словно увидели меня в новом свете. Но не обязательно в хорошем. — Если отставить слежку в сторону, мы не знакомы.

— Все верно, человеку было бы глубоко плевать на твою личную жизнь. Но видишь ли в чем загвоздка, — склоняю голову набок и подаюсь вперед, — я не человек.

— Ну конечно же, — с этими словами Марк впервые за вечер улыбается, — тогда я Наполеон, хочешь обсудить войну 1812 года?

— С радостью, я никогда раньше не встречала Наполеона. Почему вы решили захватить весь мир? Стало скучно во Франции?

— Перестань, — не поддерживает он мою шутку, — начни говорить уже правду, или я отправлю тебя в ближайшую больницу на обследование.

— Я говорю чистую правду и могу доказать свои слова.

Марк смотрит на меня скептически, но не противится. Беру обе наши чашки и ставлю в центр стола. Показать ему свои основные способности я не могу, это максимально небезопасно для всех окружающих людей и меня самой. Поэтому придется становиться на магии, которую не смогут засечь из-за ее ничтожности.

— Смотри внимательно, — предупреждаю его.

И поднимаю руку вверх. Вслед за ней в воздух взмывают наши чашки, и я ставлю уже допитый американо перед Марком, свою же опускаю рядом собой. На самом деле, необходимости в движениях рукой не было, предметами я могу управлять силой мысли, но показуха помогает в убеждении. Марк поднимает на меня глаза, затем осматривается. Ну уж нет, во второй раз я на это не поведусь.

— Все еще не веришь, что я не человек?

— Я могу прямо сейчас зайти в интернет и найти миллион видео, где обычные люди делают то же самое. Левитация и телекинез — довольно популярные фокусы у шарлатанов, так что оставь их себе.

Мне не нравится его реакция. Обычно люди кричат и называют меня ведьмой, хотя никакая я не ведьма. Ведьмы как раз люди, я же человеком никогда не была. Спокойствие — определенно не то, что я ожидала. Марк снова идет наперекор посредственности, идеальное развлечение.

— Как скажешь, значит, перейдем к чему-то посерьезней.

Марк не успевает ответить, я бросаюсь вперед и вытягиваю руку, останавливая ее в миллиметре от его красивого лица, которое я ни за что не испорчу. Только перед ним уже не привычная мягкая ладонь. Вместо пальцев выросли длинные острые когти темно-коричневого, почти черного цвета, причем их стало на один меньше. Кожа же приобрела желто-оранжевый оттенок, стала плотнее и собралась морщинами. Одна хватка осталась человеческой. Небесные глаза сфокусировано смотрят на застывшие перед ним когти, настолько острые, что способны разорвать плоть одним движением.

Вот сейчас самое время кричать.

— Сколько найдется видео с людьми, которые способны на такое? — спрашиваю самодовольно и втягиваю когти. Достаточно демонстраций, не хватало мне еще в новости попасть, тогда меня точно найдут. Повезло, что в столь поздний час в кафе почти никого нет.

— Немного, — глухо отзывается Марк. Его красивые пальцы взъерошивают волосы, убивая ауру собранности и хладнокровия. Все люди в итоге слабы перед реальностью моего мира. Не только слабы, но и беззащитны. — Что… что ты такое? — удается ему выдавить вопрос.

— Секрет, пока что, мы не настолько близко знакомы. Раз теперь ты убедился, что я магическое создание, как насчет моего предложения? Я помогу тебе украсть сердце Алины.

— И что ты за это хочешь? — произносит он, смотря в стол. — Мою душу?

— Она меня не интересует, души принадлежат другому духу, я не могу их покупать. Но могу замолвить за тебя словечко, если ты заинтересован.

— Не надо, — он бьет ладонью по столу и поднимает взгляд на меня. — Чего от меня хочешь именно ты?

— Сущие мелочи, — взмахиваю рукой и улыбаюсь. — Давай будем друзьями. Позволь везде с тобой ходить, проводить вместе время. Меня даже никто не заметит. И еще, можно у тебя пожить? У меня уже давно не было дома. У тебя же наверняка есть лишняя комната?

Ответом мне служат совершенно стеклянные глаза. Клянусь, я вижу как вся полученная информация хаотично носится у него в голове. Повсюду красные лампочки, сирены. Здравый смысл уже покидает корабль. Отлично, значит внутри Марка освободится место для принятия новой реальности.

— Ты хочешь жить со мной? И постоянно быть рядом? И за это ты поможешь мне начать встречаться с Алиной? — говорит Марк медленно, словно разжевывает эти слова для самого себя.

— Ты отлично все запомнил. Можем даже контракт подписать, хотя я не очень их люблю, из сделки пропадает душа.

— Что же ты в итоге получишь от этой сделки? Человеческую игрушку?

— Это то, что я уже знаю, и о чем тебе остается только догадываться. Ну так как? По рукам? — с энтузиазмом протягиваю ему руку. Марк смотрит на нее с ужасом. Забыла, я только что этой рукой ему угрожала. — Эм, словами договоримся?

— Никак не договоримся, — второй раз за вечер он поднимается. — С Алиной я разберусь сам, и определенно не собираюсь ради этого заключать сделки с какими-то духами, или демонами, или магическими существами. Оставь свое безумие себе, мне хватает своего. Больше не смей ко мне подходить, иначе тюрьма станет тебе домом.

И он быстрыми шагами выходит из кафе, не оставив мне ни единого шанса попытаться его уговорить. Едва выйдя за дверь, Марк натягивает на голову наушники.

Допиваю кофе и разочарованно ставлю стакан на стол.

Кофе. Поворачиваюсь ко входу, но Марка уже след простыл. Мог хотя бы заплатить за кофе.

Придется уходить невидимой. Хотя подождите. Достаю из кармана куртки деньги. Полагаю, одной купюры вполне хватит, чтобы заплатить за два кофе. Вот и пожила как обычный человек, деньги у меня в целости даже часа не протянули. Все же лучше воровать, мне это больше по душе.

Оставляю деньги на столе и тоже покидаю кафе. Марк может и отказался, но моя охота еще не закончена. Наоборот, начинается самый интересный этап. Сначала была слежка, теперь пора загнать жертву, пока у нее не останется другого выхода, кроме как покориться.

Закадровый голос: "На самом деле она не оставила достаточно денег, чтобы заплатить за кофе. Через минуту после их ухода официантка вертела в руках единственную сто-рублевую купюру и проклинала странного красавчика и его ненормальную подружку".

Глава 4

Охота оказывается не такой быстрой и простой, как я рассчитывала. В выходные Марк совершенно не выходит из дома, явно намеренно, чтобы избежать встречи со мной. В предыдущие-то выходные он ходил в библиотеку и гулять с Алиной.

Зато с началом новой учебной недели у него не остается никакого иного выбора, кроме как покинуть свою двадцати-этажную крепость и выйти за пределы забора. Правильный мальчик не станет прогуливать пары только потому, что на улице его поджидает ненормальная, которая сначала предлагает помочь в любовных делах, а потом приставляет когти к горлу. Что, собственно, играет мне на руку. Было бы неудобно, если бы Марк оказался менее ответственным и замуровался в квартире еще на пару дней. Мне стало бы скучно, и я бы начала подумывать о том, чтобы бросить его. Но он все же выходит, а я принимаюсь за свою спец-операцию “Достать Марка настолько, чтобы он был на все согласен”.

План выглядит элементарно, собственно, от моих предыдущих действий он почти ничем не отличается. Я продолжаю везде таскаться за Марком, только больше не стою тенью за углами и столбами. Наоборот, я активно с ним болтаю. С улыбкой предлагаю устроить свидания. Описываю, как прекрасно они выглядят вместе с Алиной. За каждым поворотом встречаю его с фразами “Давай будем друзьями! Ну давай! Ну пожалуйста!” Приношу Марку его любимую еду, слышала, что людям такое нравится. Цветы дарю всего один раз, потому что за них на меня накричали.

В общем-то, на меня много за что кричали эти дни. Я потеряла счет тому, сколько раз Марк послал меня к черту (это было нестрашно, с чертом я уже встречалась, мы весело провели время), сколько раз угрожал сдать полиции и сколько раз говорил твердым голосом, чтобы я отстала от него .

Через три дня Марк сменил тактику. Вместо криков за мои проделки меня встречала тишина. Словно я стала невидимой без собственного ведома. И его подход сработал, стена молчания разозлила больше любых оскорблений. Как кто-то смеет меня игнорировать?

Но я держалась как могла, постоянно напоминая себе, что моя цель не довести его до депрессии или столкнуть под машину, а помочь с его неразделенной любовью. Впрочем, мертвому будет все равно, кто его там любит или нет. Да и в Ирие красиво, ему понравится.

Стоп, никаких убийств, это привлечет лишнее внимание.

Так что я спокойно продолжаю свою операцию, ежедневно доставая Марка. Однажды ему точно это надоест, и он перестанет меня игнорировать. Не было еще такого, чтобы я сдалась или проиграла. Ладно, один раз было, но это не считается, тогда я еще не стала собой.

Уже привычно жду Марка перед кабинетом, в котором у него проходит пара. Сидеть внутри скучно, а занятий моей любимой группы я сегодня не нашла. Поэтому я размышляю и иногда цепляюсь за боль проходящих мимо студентов. Кто бы знал и видел сколько страданий людям приносят школы и университеты, их бы сразу закрыли. В офисы стараюсь не соваться даже я, там удушающее облако чужой боли может попытаться поглотить тебя в ответ. Мне больше всего нравится на улице, там я чувствую, что у меня все под контролем.

Словно по команде в пустые ранее коридоры вываливают толпой люди. Значит пара подошла к концу. Выключаем режим ожидания, возвращаемся к активным действиям. Поднимаюсь с пола, избавляюсь от невидимости и прислоняюсь к стене, словно я обычная студентка, которая ждет своего друга. Ребята из группы Марка выходят из кабинета, а его все нет. Наверняка еще подошел к преподавателю задать дополнительные вопросы, ну что за заучка.

Рядом со мной останавливается неизвестный мне парень. Не обращаю на него внимания, ожидая, что он скоро пойдет дальше по своим делам. Но он так этого и не делает, продолжая упорно смотреть на меня. Вот почему мне нравится невидимость, никакие идиоты на меня пялятся. Все же поворачиваю голову и пялюсь на него в ответ. Что становится ошибкой, потому что он принимает это за приглашение. На его лице расцветает улыбка, и парень подходит ближе.

— Ты учишься здесь? — бодро говорит он, осматривая меня карими глазами. Надо сказать, выглядит он неплохо, но мне на него глубоко плевать, я жду своего Марка, он намного красивее. Одни глаза чего стоят. — Я раньше тебя не видел на парах.

— Нет, не учусь, я жду друга, так что беги по своим делам, — отмахиваюсь от него и показываю рукой в противоположную от меня сторону.

— Правда? — продолжает он разговор, нисколько не смущенный моими словами. — Может, это ты меня ждала? Я буду рад показать тебе универ, или что-то за его пределами, — парень многозначительно поднимает брови и усмехается. — Вроде кафе.

— Послушай, — отвечаю ему медленно, чтобы точно дошло, — если ты не вот такого роста, — задираю руку явно выше него и меня, — у тебя нет кристально-голубых глаз, шелковистых каштановых волос и очаровательных очков, то я точно жду не тебя. Свали, — добавляю сквозь стиснутые зубы.

Однако я сразу понимаю, что ему совершенно нет дела до того, что я могу сказать. Он продолжит ко мне приставать. Люди. Вечно не чувствуют опасности и делают глупости, хотя их отговаривали, а потом винят кого угодно, кроме себя.

— Хватит приставать к людям, — звучит холодное предупреждение. Мы с парнем на секунду переглядываемся, а затем дружно поворачиваемся в сторону Марка.

— Это не я к нему приставала, — говорю в свою защиту, и одновременно со мной парень отвечает:

— Не твое дело, с кем я разговариваю.

— Саша? — удивленно спрашивает Марк, словно только его заметил, и поправляет рюкзак на плече. — Приятель, лучше к ней не подходи, она ненормальная. А ты перестань заваляться в мой университет, — голубые глаза возвращаются ко мне, и я улыбаюсь. Каковы шансы, что я послушаю? Уходят в минус, я в жизни никого не слушала.

— Понятно, хочешь оставить ее себе, — вздыхает этот Саша, снова осматривая меня. — Будь она хоть трижды ненормальная, она слишком привлекательная, чтобы отказаться.

— Спасибо, но я все еще не заинтересована, — бросаю в ответ, беру Марка за предплечье и прячусь ему за спину. Тот этому не слишком рад и пытается отодрать от себя мои пальцы. Безуспешно, у меня нечеловеческая хватка. Буквально.

— Если зануда-Марк тебе наскучит, ты всегда можешь найти меня, — с улыбкой говорит парень, склонив голову в сторону, чтобы видеть меня за спиной Марка. — С тобой увидимся на парах, — заканчивает он уже не так дружелюбно и разворачивается, исчезая в коридоре.

— Отцепись уже от меня, — шипит Марк и трясет рукой, я послушно выпускаю ее из пальцев. — Я тебе тысячу раз повторил, чтобы ты отвязалась от меня.

Очевидно, не желая со мной разговаривать, Марк идет в сторону лестницы. С главным выходом из корпуса нас разделяет один этаж и пара минут ходьбы. Использую это время, чтобы постараться его уговорить.

— Мне все равно, главное, что ты снова заговорил со мной, — широко улыбаюсь и едва не свечусь от счастья. — Боялся, что этот Саша ко мне пристанет и обидит? Не переживай, я могу ему сердце когтями вырвать, так что мне нечего бояться и некого.

— Плевать я на тебя хотел, — бросает он, прибавляя шаг. Но от меня не сбежать. — Перестань за мной ходить, я же сказал, меня не интересует твое предложение. Ты ненормальная, ты только что угрожала вырвать человеку сердце.

— Но я же этого не сделала, — пожимаю плечами, не понимая в чем проблема. Тем более я не настолько глупая, чтобы привлекать к себе лишнее внимание, особенно в толпе людей. Взбалмошная? О, да. Но не глупая. — И я хочу быть твоим другом, тебе ничего плохого я никогда не сделаю. Обещаю. Только хорошее.

Марк резко останавливается у подножья лестницы на первом этаже, и я почти впечатываться в него носом, но реакция спасает. Дурацкая реакция, украла у меня шанс пообниматься с Марком. Он резко оборачивается, грозно смотря на меня, и я отшатываюсь.

— Послушай меня внимательно, — проговаривает он так же, как я недавно говорила с парнем. — Хватит пытаться меня уговорить. Это бесполезно. Я не заинтересован в том, чтобы дружить с магическими существами. Я вообще в магию не верю. Так что оставь. Меня. В покое, — каждое слово он выделяет интонацией. Говорит Марк все понятно, вот только меня не волнуют его слова. Меня волнует лишь его согласие.

— Сколько лет ты уже страдаешь по ней? — с напором обращаюсь к нему вкрадчивым голосом. Марк дергается, но глаз не опускает. — Разве ты не хочешь знать, что сделал все возможное? Мы ведь оба знаем, что дело не в тебе, — с каждой фразой подхожу к нему все ближе, мы стоим почти вплотную. — Ты ей нравишься, иначе бы она не дружила с тобой после всех твоих признаний. Так почему она не с тобой? Я дам тебе ответ, я помогу тебе. Ты ничего не потеряешь от моей помощи.

На мгновение мне кажется, что он сейчас согласится. Пелена боли вокруг него наливается цветом, значит он переживает знакомую боль, прокручивает свои воспоминания с ней. В глазах Марка плещется неуверенность вперемешку с осторожностью и любопытством. Любопытство должно взять верх.

Я собираюсь сказать что-то еще, чтобы склонить его на свое сторону, но его выражение меняется. Марк качает головой и выходит с лестницы на первый этаж. Проклятье, я была так близко. Бросаюсь за ним, чтобы не потерять из вида.

Далеко от меня уйти ему не удается, нахожу знакомые широкие плечи всего в паре шагах от двери на лестницу. С чего остановился? Передумал и решил согласиться? Уже готовлюсь праздновать победу, когда замечаю, что аура вокруг него клубится серым. Не я его остановила. Активирую невидимость и подхожу ближе к ним. Марку показываться безопасно, но если Алина узнает мое лицо, пропадет шанс слежки за ней.

Алина смотрит на него со слегка зажатой улыбкой, которая не касается глаз. В прелестном платье и пиджаке она выглядит так, словно собралась на свидание, а не пришла в университет. Если она сейчас возьмет и пригласит куда-то Марка, моя цель будет потеряна. Весь план будет потерян. Может быть такое, что прошлые выходные заставили ее передумать? Нет, нет, нет, нет. Алина так твердо ему отказала, пара недель не должны были ничего изменить.

— Хочешь сегодня куда-то сходить? — спрашивает у нее Марк со счастливой улыбкой. Словно не злился на меня какую-то минуту назад. Люди вечно такие переменчивые.

Сверлю глазами Алину. Не смей соглашаться. Если ты до этого не влюбилась в эту улыбку, не делай этого и теперь. Точнее, не делай этого, пока я не разрешу. Да, так логичнее.

Девушка берет его осторожно за руку, от которой Марк не пытается избавиться как от моей.

— Прости, милый, — говорит она с грустной улыбкой. — У меня уже есть планы, как насчет другого раза?

— Утром ты говорила, что сегодня свободна, — хмурится Марк.

— Эм, они появились внезапно, — и даже дураку понятно, что за этой фразой Алина что-то скрывает. Марк не дурак, поэтому вздыхает и забирает руку из ее пальцев. Ага, пусть знает какого это. — Правда, Марк, прости, прости.

Она продолжает повторять это слово милым голосом, наклоняя голову из стороны в сторону. Марк все же улыбается уголками губ, сдаваясь во власть ее очарования. Однако клубы серого дыма становятся фиолетовыми, постоянными, а значит в основу моих аргументов лег еще один камень.

— Ничего, я все понимаю.

— Не обижайся, мы сходим куда-нибудь вместе на днях. Например, после защиты проекта. Заодно отметим.

— С чего ты уверена, что мы успешно его защитим и будет что отмечать?

— Потому что ты в нашей группе, — отвечает Алина таким тоном, словно это совершенно очевидно. Затем у нее вибрирует телефон, и она проверяет оповещение. — Пора бежать. Еще спишемся сегодня вечером. И не смей сидеть дома, зарывшись в учебники, раз остался без меня, — она грозит ему пальцем. — Хотя бы прогуляйся, или позвони Андрею.

— Нет, спасибо, я планировал более спокойный вечер, — саркастично отказывается Марк.

— Делай, что хочешь, только не грусти один дома, понял? Это приказ.

— Как скажете, мисс, — Марк покорно склоняет голову, и они оба смеются.

— Не скучай, — Алина целует его в щеку и уходит, помахав на прощание.

Сделав пару шагов, она снова смотрит в телефон. Увидев что-то на экране, девушка хмурится, что совершенно не идет ее милому личику, и подносит телефон к уху, напряженно разговаривая с кем-то все время до выхода.

Марк продолжает стоять на месте, словно его приморозило к полу. Мне немного страшно к нему подходить. Фиолетовое облако буйствует, разлетаясь в стороны. Зато глаза все еще влюбленно смотрят в сторону, где исчезла Алина. Вскоре он отмерзает, длинные ноги приходят в движение, Марк выходит из университета. Разумеется, я по пятам иду за ним, уже избавившись от невидимости.

Аура так и не стихает, по ней пробегают всполохи. В теории, я могу его успокоить, избавить от бурных переживаний, но это требует слишком много магии. Меня заметят. Марку придется справиться самому.

Посреди университетского двора парень вновь останавливается. Проходящие вокруг него студенты бросают косые любопытные взгляды, но особого интереса не проявляют. Мало ли что случает в универе, думаю, тут и на слезы бы не обратили внимания. Останавливаюсь слева от него.

— Готов снова обсудить мое предложение? — произношу тихо и неуверенно, боясь своим вмешательством все испортить. Я чувствую, это переломный момент. Либо он окончательно закроется от меня, либо сдастся.

— Ты можешь просто сказать мне, что она чувствует? — глухо отзывается Марк, все еще смотря прямо перед собой.

— Могу, — киваю в поддержку своих слов. Марк поворачивается ко мне, оживленный этой информацией. — Однако, что это тебе даст? — сразу остужаю его порыв. — Если я скажу, что она любит тебя, это все исправит? Если скажу, что ненавидит, ты перестанешь ее любить сам? Знания бесполезны, если ты не можешь использовать их для реальных действий. Я могу использовать свои знания и сделать так, что она точно будет с тобой. Разве это не ценнее, чем просто знать о ее чувствах?

Он слегка приоткрывает рот и сразу захлопывает. Каким бы умным Марк ни был, вполне очевидно, что в отношениях он понимает не так много. У меня же было много лет практики. Я видела тысячи историй любви, миллионы влюбленных взглядов. Я знаю как сделать так, чтобы любовь не закончилась трагедией. Знаю как сделать так, чтобы любовь не обратилась безграничной болью.

— Расскажи мне кто ты. Я не могу доверить тебе свою жизнь, пока не узнаю хотя бы кто ты такая.

— Я магическое создание, — отвечаю с улыбкой. — Создание легенд и былин, обо мне сложили столько историй, что невозможно разобраться, какие правда, а какие ложь. Для некоторых из них я врала лично.

— Это не говорит мне ни о чем, — начинает злиться Марк. — Легенд и мифов миллионы, какие из них о тебе?

— Я не могу тебе рассказать, — говорю честно и вижу как в его глазах гаснет интерес. — Не могу рассказать, пока мы не заключим сделку. Это для моей безопасности, я не могу позволить всем подряд разгуливать со знанием того, что я существую.

— Ладно, черт с тобой, храни тайну о себе, — возмущенно выплевывает Марк и опускает взгляд в землю. Он не торопится уходить, и я спокойно жду следующего вопроса. Он почти согласен. — Напомни, что ты хочешь от меня?

— Как я уже говорила, твоя душа мне ни к чему. Собственно в плане магии мне от тебя совсем ничего не нужно. Мне скучно, будь моим другом, проводи со мной время, позволь жить у тебя. На этом все, развлеки меня, большего я не прошу.

— То есть для тебя моя жизнь, моя любовь, — не больше, чем развлечение? Шутка? — отзывает он едко, поднимая на меня пылающие синим огнем глаза. — С чего я должен быть твоим клоуном?

— Ох, Марк, — склоняю голову набок и смотрю на него печально. — Дело не в тебе, — он дергается от этих слов, наверняка вспоминая, как их же произносила Алина, — помни, что я не человек, я стою выше людей, для меня все происходящее в этом мире — развлечение, потому что этому миру я не принадлежу. Тебя сильно волнуют, скажем, собаки или кошки? Ты их любишь, они милые, они развлекают тебя, но они — лишь часть твоей жизни.

— Прекрасно, — фыркает Марк, — большое спасибо, что назвала меня животным.

— Я не пыталась оскорбить, лишь хочу донести до тебя то, как вижу мир людей я. Потому что я не человек. Не суди меня по своим стандартам. Ну так что? Ты позволишь миру духов помочь тебе?

— Ладно, хотя я надеюсь, что терпеть тебя придется недолго, — наконец сдается он. Внутри меня взрывается фейерверк, встает солнце, расцветают цветы, пока снаружи стараюсь сохранить спокойствие.

— Тебе еще понравится моя компания.

— Сильно сомневаюсь. На этом все? Я согласился, сделка завершена? Ты сказала, душа тебе не нужна, значит и подписывать ничего не надо? Хотя я бы лучше что-то подписал. Мало ли, ты можешь и обмануть.

— Не люблю бумажки, — строю недовольное лицо. — Мне нравятся физические контракты.

— Целоваться с тобой я не собираюсь, — моментально говорит он с отвращением.

— Как лестно, что ты сразу подумал именно об этом, — кокетливо улыбаюсь. — Но нет, всего лишь рукопожатие, — вытягиваю вперед ладонь.

Марк осматривается вокруг, словно боится, что кто-то увидит и посчитает его сумасшедшим. Однако другим студентам все равно. Мы же просто разговариваем, а рукопожатие внимания не заслуживает. Настоящую магию они не увидят.

— Ничего, что мы посреди универа? — все же озвучивает он свои опасения.

— Не переживай, молний не будет. Давай уже руку.

Впервые Марк по собственной воле протягивает мне свою руку, длинные музыкальные пальцы касаются моих, затем стискивают ладонь.

— Теперь скажи, чего ожидаешь от этой сделки, — подсказываю ему правила. — Говоришь что хочешь, любые ограничения и требования. В рамках разумного, конечно же.

— Эм, — неуверенно мнется он на месте. — Ты, магическое существо, должна сделать все возможное, чтобы Алина согласилась со мной встречаться. При этом ты не имеешь права причинять боль Алине или мне, — это звучит иронично, ведь моя специальность как раз боль, но я сдерживаю смешок. — И ты должна слушаться меня на людях и выполнять мои просьбы. Ничего неприличного я просить не буду. Думаю, на этом все.

— Это легко выполнимо, — киваю, а затем склоняю голову набок с улыбкой. — Моя очередь. Марк, ты должен позволить мне постоянно быть рядом с тобой и не прогонять. Я буду жить там же, где живешь ты. И ты позволишь применять к тебе магию при необходимости, о чем я буду предупреждать. Тебе запрещено рассказывать другим о том, кто я такая на самом деле, можешь представлять меня просто как свою подругу. Полагаю, это приемлемо? — Марк тоже кивает. — Отлично, тогда наша сделка завершена.

За секунду мои ногти превращаются в когти, погружаясь в кожу Марка. Проступает кровь, Марк морщится и смотрит на меня шокированными глазами, до верха заполненными страхом.

В этот момент, словно из неоткуда, начинает лить дождь. Мы мгновенно становимся мокрыми, и я смеюсь. Втягиваю когти и убираю руку. Марк осматривает свою руку, уже наверняка готовясь ругаться на меня из-за раны, ведь я только что пообещала не причинять ему боль, но ничего не находит. Его кожа белая и нетронутая. С широкой улыбкой поднимаю голову, смотря на небо. Это хороший знак? Искренне надеюсь.

Во дворе вскоре не остается никого кроме нас, студенты забегают обратно в здание или торопятся к остановкам и машинам.

— Теперь ты скажешь, кто ты такая? — настойчиво спрашивает Марк, отойдя от первого шока. Дождь нисколько его не волнует.

— Разумеется, — снова протягиваю ему руку, словно мы только что встретились. — Меня зовут Сирин, но ты можешь называть меня Рин.

Глава 5

— Кто? — непонимающе смотрит на меня Марк. — Никогда не слышал о тебе.

— А вот сейчас обидно. Правда не знаешь историй о Сирин? — он качает головой. — Ну картину-то ты наверняка видел? — однако ответ от него получаю тот же. — Слушай, а ты точно умный? — опускаю руку и осматриваю его подозрительно, склонив голову набок.

И в процессе подмечаю все самое бесполезное: как мокрые волосы кудряшками прилипаю к его коже, а светлая футболка оставляет мало места для фантазии. Поднимаю взгляд обратно к его лицу. Мне больше нравится, когда для фантазии как раз много места. Истина скучна и одномерна.

— Мне пересказать теорию общего экономического равновесия Вальраса или перечислить основные переменные в экономике, чтобы подтвердить свою образованность? — Марк высокомерно скрещивает руки на груди. Что не помогает на него не пялиться, но это уже на его совести.

— Понятия не имею о чем ты говоришь, — отмахиваюсь от неизвестных слов.

— Тогда из нас двоих умом не блещешь одна ты, — припечатывает он с ухмылкой. Я же не понимаю что происходит. Меня за пять минут оскорбили дважды. Сначала не узнали, теперь назвали глупой. Стоило выбрать жертвой кого-то покладистее. — И суть вообще не в этом. Если я не знаю кто ты такая, значит ты меня обманула. Ты вообще хоть что-то умеешь? Или ты мне подсыпала что-то чтобы вызвать галлюцинации? — напористо спрашивает Марк, убирая назад лезущие в глаза волосы и открывая горящие голубые глаза.

— Ну все, — вслед за ним злиться начинаю я сама, — никогда в моей жизни не было такого, чтобы в моих способностях сомневались. И я не позволю тебе стать первым, — в порыве злости хочется превратиться у него на глазах или утопить в его собственной боли, но приходится сдержаться. Мне нельзя выделяться. Нельзя использовать много магии. Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Спокойствие и баланс. Все это не мои сильные стороны. — Подумай вот о чем, — вместо оскала натягиваю на лицо улыбку, — когда ты пожал мне руку ты же чувствовал магию? Ты видел кровь, но твоя рука в порядке. Продолжишь называть меня какой-то человеческой шарлатанкой? — к концу не сдерживаю эмоции, и слова выходят через зубы. Чтобы великого духа Ирия оскорблял обычный человек? Это же возмутительно.

— Могу назвать тебя волшебной шарлатанкой, легче станет? Ладно, разберемся с тобой позже, все равно уже заключил сделку, — он словно только сейчас замечает дождь и смотрит на небо. — Пойдем, — Марк хватает меня за руку, по собственной воле, прошу заметить, и тащит к воротам университета.

— Куда ты меня ведешь? — пытаюсь вырваться из цепкого захвата. Он учебники поднимает или гантели? Если все же учебники, какой они тогда толщины? — Отпусти или расцарапаю тебе лицо, — угрожаю совершенно неискренне. Уродовать такое красивое лицо я не собираюсь, мне же на него смотреть, пока не выполню договор.

— Снова переходишь к угрозам? — усмехается парень, оборачиваясь ко мне лицом на секунду. — Я не собираюсь спорить с тобой под дождем, мне завтра все еще надо на занятия. Тем более ты сама просилась в мой дом.

— Тогда я на все согласна, — мгновенно успокаиваюсь и послушно следую за ним.

Марк отпускает меня, удостоверившись, что никуда не собираюсь убегать или нападать. Ни то ни другое не в моих интересах. Зачем мне бежать? Это я две недели за ним таскалась тенью.

Мы идем до ближайшей остановки несколько минут. Марк старательно перешагивает или обходит все лужи и терпеливо ждет на светофоре, хотя машин вокруг нет. Я же пру прямо через лужи, потому что уже настолько промокла, что меня ничего не спасет. Да и заболеть мне не страшно. Когда мы доходим до остановки, Марк сразу же прячется под крышу и вопросительно смотрит на меня, когда я остаюсь снаружи, на что отвечаю загадочной улыбкой.

Зачем люди прячутся от дождя? Одежда высохнет, сопли пройдут, зато воспоминания останутся. Тем более дождь — дар небес и одного вполне конкретного бога Перуна, который, чисто технически, еще и мой родственник. С небольшой натяжкой. И дары богов полагается принимать с благодарностью, а не скрываться от них. С дождем мир становится прекраснее, живее, ярче, хотя небо и затянуто облаками.

Я скучаю по дождю, когда возвращаюсь домой в Ирий, ведь там царит вечное лето с бесконечным солнцем, цветами и ярко-зелеными листьями. Скука, а от запаха благоухающих цветов можно задохнуться. Лучше буду ходить по миру людей, вдыхать запах мокрого асфальта и отчаяния.

Подъезжает автобус, разбрызгивая в стороны воду из образовавшейся у остановки лужи, и люди дружно отходят назад, включая меня. Оказаться мокрой — не проблема, испачкаться — нет, спасибо.

Пока я придирчиво осматриваю свои ноги на предмет грязи, Марк снова берет меня за локоть и почти запихивает внутрь автобуса. Во время слежки я с ним не каталась, предпочитая гулять. Спертый воздух в транспорте плохо на меня влияет. Все эти ауры людей, полные боли, сожалений и страданий, которые сплетаются вместе, превращаясь в сплошное облако. Кто угодно избегал бы автобусов в таких условиях.

Сейчас удача работает против меня. Видимо из-за дождя на автобусе решил проехаться весь миллионный город. Нам с Марком едва удается найти свободное пространство в самом хвосте, где нас прижимает к более счастливым пассажирам на сиденьях.

В теории, мне не обязательно так страдать, но я теперь привязана к Марку, поэтому придется постараться жить немного как человек. Слегка. К тому же, от такой тесноты бывают и плюсы, например, меня вдавливает в бок недовольного Марка, который старается отодвинуться, но его план не срабатывает, недостаточно места. Ехидно улыбаюсь, цепляясь за поручень.

Поездка проходит в попытках не обращать внимания на боль окружающих, что мне удается довольно успешно, рядом не так много страдающих, у всех обычная жизнь. Все идет прекрасно, пока на одной остановке рядом с нами не встает женщина, которая носит свою боль подобно огромному одеялу, плотно обернутому вокруг нее. Меня привлекают всполохи фиолетового, синего и серого. Их смешение — верные признаки депрессии. Готова поставить что угодно, даже собственные крылья, что она работает в офисе. Говорила же, что все проблемы идут именно из этого места.

Поворачиваюсь к Марку, утыкаясь носом ему в руку. Его привычная боль от неразделенной любви помогает расслабиться.

И тогда я замечаю чем он занимается. Марк листает статью в телефоне, причем рассказывает она не о каких-то его экономических фактах, это статья обо мне.

Успею ли я выбраться из автобуса достаточно быстро, чтобы он не успел меня ни о чем спросить? Оглядываюсь по сторонам.

Без вариантов, слишком много людей, и женщина с депрессией блокирует выход. Марк дочитывает и переводит взгляд на меня. Совсем не добрый взгляд.

— Ты приносишь несчастья? — кричит он на меня шепотом, показывая на соответствующее место в статье.

— Чисто технически, нет, не приношу, — показываю ему на написанное, — я посланник, я приношу вести о несчастьях. Видишь? Сама я ничего плохого не делаю.

— Еще лучше, получается, если я встретил тебя, со мной что-то случится? Так и знал, что не надо верить сумасшедшим сталкерам, — злобно бормочет Марк, крепче сжимая телефон в руке. — Ты все же меня обманула, ты не можешь помочь мне с Алиной. Потому что Сирин вообще никаким боком не связана с любовью.

— Так ты на что рассчитывал вообще? Что я приду, дуну Алине в лицо, она сразу в тебя без памяти влюбится и все? Счастливый конец?

Судя по затянувшемуся молчанию и потупленному взгляду Марка, именно так он и думал. Чего еще ожидать от людей, вечно ищут простые выходы там, где их нет. Его наивность заставляет меня рассмеяться.

— Послушай, даже сама Лада не способна вызвать у кого-то чувства или навязать их. Хотя твоя история ей бы понравилась, — киваю сама себе, задумавшись. — Но Лады здесь нет, какое горе, и ты уже заключил сделку со мной.

— Ты заставила меня ее заключить обманом, — возмущается он громче, чем стоило бы, и на него бросают взгляды пассажиры. — В человеческом суде нашу сделку признали бы недействительной.

— Мне-то какое дело до человеческих судов? По законам Ирия я все сделала верно. Тем более никого я не обманывала. Мы договорились, что она станет с тобой встречаться, ни слова про любовь, прошу заметить, а с этими условиями я справляюсь, — на мою довольную улыбку Марк отвечает уничижительным взглядом. Пусть направит его на себя, напомнит лишний раз проверять условия, прежде чем жать руки всяким магическим существам.

— И все же про тебя пишут правду, что ты посланница темных сил, раз воруешь и действуешь обманом, пользуешься слабостями людей в моменты отчаяния.

— Моему отцу было бы грустно слышать подобное, ведь я его посланница, а темными силами отца никогда не называли. Наоборот, ему поклоняются как тому, кто контролирует эти силы, он самый мудрый и светлый бог, между прочим. Но все остальное правда, я и не утверждала, что милая и пушистая.

— Молодые люди, — прерывает наш разговор стоящий рядом мужчина. Его аура вполне чиста, лишь голову обволакивает небольшое раздражение, наверняка вызванное нами, — если вам так хочется поговорить, будьте добры делать это либо тихо, либо в другом месте.

— Простите, мы будем тише, — вежливо отвечает ему Марк с легкой улыбкой, хотя громко разговаривал именно он. Не знала, что в автобусах у людей стоит ограничение на громкость.

— Если мне плевать на его замечание, я могу продолжать разговаривать как мне нравится? — уточняю на всякий случай у Марка. Мало ли какие еще правила тут могут быть.

— Не можешь, потому что в том же договоре пообещала слушаться меня на людях, — язвительно припоминает он. — Нам все равно скоро выходить, пойдем.

При выходе из автобуса избежать столкновения с женщиной в депрессии мне не удается. Сжалившись над ней, перетягиваю на себя часть ее боли, ощущая прилив энергии. Главное не брать слишком много, иначе всплеск магии засекут. Пока я прохожу мимо, у женщины расправляются плечи, исчезает печальная серость глаз. Надеюсь, хоть несколько дней пройдут у нее радостно, без тяжелого груза.

Толпа выплевывает нас на улицу подобно нечести, которая сочла своих жертв недостаточно вкусными. Дождь перестал, однако солнце так и не вернулось, оставив вместо себя прохладный ветерок. Марк ведет меня по уже знакомым улицам западного района города, самого престижного после центра. Предполагаю, лучше не упоминать, что я отлично знаю дорогу к его дому. Да и высотное здание сложно не заметить среди других.

Мы подходим к забору, который до этого я ни разу не пересекала, передо мной была стена из собственноручно выстроенных границ. За этой стеной хранились тайны, которые мне не терпелось раскрыть и которые делали мою жизнь увлекательнее. Время вскрыть этот подарок. Марк уверено идет мимо шлакбаума, кивает охраннику, затем заходит внутрь. Мне сложно оценить роскошь вестибюля и восхититься, я бывала во дворцах, замках, в самом Ирие, чем меня могут удивить люди?

Хромированный лифт раскрывает свои двери, и мы заходим внутрь. Марк сразу нажимает на кнопу тридцатого этажа.

Для меня лифты — жалкая попытка людей достичь того, что изначально могут птицы. Ровно как и самолеты. Однако вынуждена признать, что выходит у них неплохо, правда, поднимаемся мы не быстрее, чем на моих крыльях. Поэтому одно очко в мою пользу.

На нужном этаже Марк сразу сворачивает направо. Оглядываюсь и понимаю, что здесь всего три квартиры, интересно. Он достает ключи, открывает дверь и заходит внутрь. Я же остаюсь стоять на пороге. По нескольким причинам.

Во-первых, внутри меня трепещет восторг и предвкушение. Не могу поверить, что прямо сейчас я увижу как живет Марк, что мне откроется последняя грань его жизни, ранее покрытая туманом. Причем приду я на законных основаниях, потому что он сам меня привел. Ощущения определенно были бы не те, если бы я вломилась в его квартиру как обычно. Когда все дозволено, пропадает радость открытий. Запретное же дает наслаждение.

Во-вторых, мне надо кое-что проверить. Переключаюсь на магическое зрение и внимательно сканирую пространство передо мной, не заходя в саму квартиру.

— Ты что делаешь? — Марк выглядывает из-за стены, на нем уже нет рюкзака и наушников. — Переступить порог не можешь? — говорит он наполовину шутя, наполовину серьезно. — Тебя пригласить?

— Не надо меня приглашать, я не темный дух какой-нибудь, мне пороги не страшны. Меня больше интересует то, что за порогом. Бывало, что забывал выключить свет, а утром он не горел? — начинаю опрос ничего не понимающего Марка, с лица которого не сходит сомнение. — Бумаги на место не возвращались сами? Животные были? Не боялись находиться внутри?

— Я тебя здесь остановлю. Говори уже прямо в лоб к чему ты ведешь, мне не нужны твои загадки.

— Да, понятно, что в верованиях ты совершенно не разбираешься. Домовой у тебя есть?

Марк разражается смехом, настолько искренним, какого, кажется, я еще от него не слышала, даже рядом с Алиной. Он чуть не утирает слезы, когда все же успокаивается и смотрит на меня.

— Подожди, ты серьезно это сказала?

— Чувство юмора у меня получше будет. Ты разговариваешь с птицей Сирин, думаешь, домовых не существует?

— Слушай, эта квартира стоит больше двадцати миллионов, если бы здесь обитал домовой, я бы лично его выселил, потому что за такие деньги мне лишние соседи не нужны.

— Не хочу тебя разочаровывать, сынок богатых родителей, но домовой тебя и не спросит, может он тут жить или нет. Впрочем, я никого не вижу, должно быть безопасно, — говорю и одновременно перешагиваю порог, предварительно зажмурившись.

Над ухом не раздается никакого недовольного пыхтения, меня не выталкивают обратно, значит чисто. С домовыми у меня не лучшие отношения, они считают, что я врежу их хозяевам, поэтому каждый раз стараются прогнать. Раньше это вообще было настоящей проблемой, приходилось за всеми следить только через окна. Зато теперь для меня настоящее раздолье, домовых стало сложно найти, их число резко уменьшилось вместе с ростом городов. Тем более появились места, которые их опеке вообще не подчиняются.

— Куда ты идешь? — шипит на меня Марк, когда я прохожу дальше по коридору. — Разувайся.

Быстро стягиваю мокрые ботинки и ступаю на темную плитку пола. В квартире Марка мне нравится. Все черное и серое, полированные блестящие поверхности, но все же светло из-за окон во всю стену. После короткого коридора начинается огромное открытое пространство. Слева сразу за углом оказывается современная кухня, а остальное место делится на две зоны: справа книжные шкафы и стол, а слева диван с тонким телевизором, встроенным в непонятный мне стеллаж. Надо его рассмотреть поближе. Дальше за кухней и шкафами идет еще один коридор.

— Теперь я уверена, что ты богатый мальчик, — говорю с улыбкой и поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.

— Чисто технически, богаты мои родители, — его ответ звучит приглушенно, потому что Марк вытирает волосы белым полотенцем. — Тебе нужно полотенце? — учтиво спрашивает он, показывая на мою промокшую одежду.

— Не стоит, — пожимаю плечами, и моментально все вещи на мне становятся сухими, а волосы ложатся послушными волнами. — Именно поэтому меня мало волнует дождь. Может лучше я тебе помогу? — предлагаю кокетливо и протягиваю вперед руки, чтобы коснуться его для заклинания. Марк отшатывается от меня.

— Не стоит, — повторяет он мои слова. — Я лучше как обычно воспользуюсь полотенцем и временем. Возвращаясь к теме богатства, разве ты не богата? В фильмах все волшебные существа обычно бросаются деньгами.

— Я же тебе уже говорила, деньги для меня бессмысленны, я просто беру все, что хочу.

— Верно, воровка, — укоризненно хмыкает он. — Тогда где ты спишь, ты украла у кого-то дом?

— Любой дом — мой дом. Я могу попасть в любое место, попасть в кровать к актерам, певцам и президентам, — провожу рукой по подлокотнику мягкого кожаного дивана, — Они даже не узнают об этом, потому что не увидят меня, — сажусь на диван лицом к Марку и в тот же момент становлюсь невидимой.

На меня обращен тяжелый взгляд голубых глаз.

— Просто хочу предупредить, если ты, ну не знаю, — Марк пространно проводит рукой, — думала, что я тебя перестану видеть, я все еще тебя вижу, четко как никогда.

— Серьезно? — осматриваю себя. Магия работает. — Давай попробую еще раз.

На всякий случай отключаю невидимость и включаю снова. Для уверенности показываю ему средний палец, так наверняка узнаю, видит он меня или притворяется. Ожидаю, что Марк удивится, не обнаружив меня на месте, но вместо этого он поднимает собственную руку и показывает средний палец в ответ.

— Полагаю, это значит, что ты видишь меня, а не просто любишь оскорблять случайные предметы?

— Совершенно верно, хотя это было от души, — говорит он саркастично и с улыбкой. Если бы Алина увидела его сейчас, было бы сложно продать такого наглого Марка этой хорошей девочке.

У меня нет времени обижаться на его слова, даже притворно. Так не должно быть, со мной что-то не так.

— Как это возможно? — избавляюсь от бесполезной невидимости и шокировано смотрю на собственные руки. — Клянусь, со мной никогда такого не было. Это первый раз, она всегда работала нормально.

— Ничего, — Марк издевательски хлопает меня по плечу, — такое случается и с лучшими из нас.

— Тебе-то это наверняка известно, но как это связано со мной? — мой голос выходит плаксивым.

— Знаешь, ты не слишком оправдываешь свой титул магического создания, пока из магии я только увидел как ты высушила себя.

— Все еще могу расцарапать тебе лицо. И безо всякой магии. Так что полегче с оскорблениями, — говорю низким угрожающим тоном. Голубые глаза Марка смеются, но в остальном он сохраняет серьезность.

— Может, дело в том, что я уже знаю, что ты здесь? Поэтому невидимость не работает?

— Хм, раньше такой особенности не замечала, но звучит вполне логично, — быстро возвращаю себе хорошее расположение духа. Вместе с ним возвращается и мое любопытство.

Поднимаюсь с дивана и подхожу к необычному стеллажу. Зная Марка, стоит ожидать там тонну книг. Однако я нахожу коллекцию посуды. Разбитой посуды? На каждом предмете расходятся трещины, некоторые глубокие и широкие, другие поверхностные, но все они отмечены золотом, что резко контрастирует с цветом самого изделия.

— Это какой-то прикол богатых людей? — спрашиваю со смешком. Вот только Марк выглядит напряженным, когда подходит ко мне. — Зачем тебе столько посуды?

— Это произведения искусства, Рин, — мое имя он говорит с нажимом. Внутри меня поднимает голову непривычное чувство. Мне приятно слышать свое имя из его уст. Это первый раз за десятилетия, когда мое имя произносит человек. — Японское искусство “кинцуги” или “кинцукурой”, которое заключается в том, чтобы соединить разбитое. Оно показывает, что несмотря на наши недостатки и шрамы, мы все еще достойны любви и внимания, — при этих словах его лицо смягчается. — Поэтому я их собираю. Еще вопросы?

— Сколько угодно, — откликаюсь с кровожадной улыбкой. — Если суть искусства в том, чтобы склеить разбитое, можно я разобью парочку? Тогда их ценность повысится?

— Ты и твоя любовь к разрушениям, — комментирует Марк так, словно мы знакомы уже много лет. — Нет, потому что суть в том, чтобы принимать неизбежные повреждения, а не причинять их намеренно. Тем более это становится искусством только тогда, когда предметы восстанавливает мастер. Мы далеки от Японии.

— Если они из Японии, может, там прячутся японские духи. Я бы не отказалась с ними познакомиться, — наклоняю к себе ближайшую вазу и заглядываю внутрь. Пусто. И никакой магии не чувствую.

— Как ты собираешься с ними разговаривать? Сомневаюсь, что ты владеешь японским, — говорит он с сомнением, берет меня за запястье и отводит руку в сторону, заставляя выпустить вазу. — Пожалуйста, вообще ничего здесь не трогай.

— Японского я не знаю, но отлично говорю на языке духов, поэтому понять их будет просто.

— Придется тебе поискать их в другом месте. А сейчас пойдем, я покажу тебе остальные комнаты, — и с этими словами Марк отходит в строну второго коридора.

— Не хочешь оставлять меня слишком долго с ценными произведениями искусства?

— Рад, что ты сообразительная, — комплимент звучит не слишком лестно.

Проходя мимо кухни, замечаю насколько она чистая. Такое ощущение, что он совершенно ей не пользуется. Ладно я, мне не нужна еда, но для жизни людей она вроде как необходима. Хотя Марк же богатый мальчик, может позволить себе есть в ресторанах хоть три раза в день. Не подумайте, я не завидую, я могу позволить себе то же самое без каких-либо денег.

На другой стороне царит прямо противоположное состояние: рабочий стол у окна завален бумагами и учебниками. Удивлена, что у Марка хоть где-то хаос, он кажется для этого слишком правильным и организованным. Хотя немного хаоса никому не помешает, благодаря ему начинаешь ценить порядок, который иначе был бы удушающим.

Марк заходит в широкий коридор, и сверху автоматически загорается свет. голые стены украшены лишь дверьми в другие комнаты.

— В конце коридора находится моя комната, — инструктирует меня Марк. — Разумеется, тебе туда заходить запрещено. Особенно невидимой, — добавляет он, быстро поняв ход моих мыслей. Строю невинное лицо и склоняю голову набок. Я хорошая послушная птичка, меня не надо бояться. — Рядом отдельный кабинет и комната с тренажерами, гостевая спальня будет твоей, — показав пальцем на все перечисленные комнаты, Марк поворачивает в противоположную от его спальни сторону. Жаль, интересней было бы получить комнату по соседству с ним.

Он открывает дверь в просторную комнату с двуспальной кроватью и широкими окнами. Сверху висит абстрактная картина, на полу большой круглый ковер, из мебели еще стоит шкаф и темный стол.

Выбрать Марка жертвой было лучшим решением, я буду жить в фильме. Раньше я жила в основном в легендах. А последние месяцы в отелях, потому что они не подразумевают никаких ограничений. Я спала в лучших номерах, выбирала роскошные виды, потому что могла. По той же причине я делаю примерно все.

— Могу ли я попросить тебя всегда быть здесь и не выходить? — вежливо уточняет Марк у меня за спиной, пока я рассматриваю комнату. Ответом ему служит мой искренний смех.— Понятно, тогда хотя бы не трогай ничего лишнего и не ломай. Договорились?

— Запечатаем сделку поцелуем?

— Насколько я помню, рукопожатия достаточно. Но на этот раз мне хватит и слов.

— Не стоит верить магическим созданиям на слово, — даю ему совет с улыбкой.

— Проверим это на опыте. В комнате есть ванная, если она в теории может тебе понадобиться, магическая птица. И телевизор, чтобы подкупить тебя никуда не выходить лишний раз. Тебя все устраивает? Мои условия договора выполнены? — спрашивает он, оперившись о косяк двери.

— Вполне, — подпрыгиваю и плюхаюсь на мягкую кровать. Блаженство, которое усиливается только тем, что все идет идеально по плану.

— Прекрасно, тогда сиди здесь. Я же пока схожу в душ. Из-за тебя мне пришлось проторчать под дождем больше пяти минут, потом еще этот автобус. В отличии от некоторых я себя моментально сушить не умею, — жалуется Марк, хотя меня лично все в нем устраивает. Футболка так до сих пор и не высохла и липнет к его телу.

— Вообще-то я предлагала тебе помочь, — опираюсь на руки и поднимаюсь, чтобы при разговоре смотреть на Марка.

— Спасибо, уже один раз купился на твое предложение о помощи, больше таких оплошностей совершать не планирую.

— Зря, потому что вся остальная помощь после первого согласия идет бесплатно. Ну как, еще не передумал?

— Не передумал, — отрезает он, не оставляя места для дебатов. Ничего, со временем сам начнет просить меня о мелкой магии, ведь это так удобно. — Кстати, у тебя есть какие-то вещи? Тебе не надо хотя бы переодеться?

— Вещи? — спрашиваю растеряно и осматриваю себя. Черные джинсы, футболка и кожаная куртка. — А что не так с моими вещами?

— Хочешь сказать, это все, что у тебя есть? — Марк указывает рукой на мой наряд. — У тебя больше нет одежды?

— Даже больше скажу, — заявляю гордо, склонив голову набок. — У меня вообще больше нет имущества. Глаза, когти и крылья — вот все мои документы.

— Знаю, что пожалею об этом вопросе, — говорит он едва слышно, а затем нормальным голосом: — Скажи, откуда ты взяла эти вещи и когда?

— Стащила с манекена в каком-то дорогом магазине. Поэтому подумала, что с вещами все в порядке, на манекенах же обычно выставляю крутые образы, да? Было это больше месяца назад, когда стало теплее.

— Ты больше месяца ходила в одной и той же одежде? — уточняет Марк с таким отвращением, что оно проявляется у него на лице. — Странно, что от тебя не начало вонять за это время.

— Какой очаровательный и тактичный комментарий. От меня не начнет вонять никогда, потому что я не человек. Думала, мы это уже успешно установили.

— Придется повторить еще пару десятков раз. Значит, вещи тебе не нужны, как скажешь, — Марк разворачивается, чтобы уйти, но я останавливаю его:

— Подожди. Если ты готов мне отдать что-то из своей одежды, я всегда согласна.

— Обсудим это после того, как я схожу в душ. Мне надо немного побыть одному и подумать, — он устало потирает лоб. Этим жестом Марк напоминает мне сестру, та вечно говорит о том, какая я утомительная.

— А тебя не волнует, что ты пойдешь в душ, пока у тебя в квартире находится девушка? — интересуюсь с усмешкой.

— От любопытных птиц у меня стоит замок на двери, — парирует он. — Поэтому меня больше волнует то, что у меня в квартире находится какое-то древнее магическое существо, — с этими словами Марк выходит из комнаты и захлопывает за собой дверь.

— Вообще-то я не древняя, — возмущенно кричу ему вслед, — просто немного старая, — бормочу себе под нос и ложусь обратно на кровать.

Что ж, полагаю, охоту официально можно объявить успешной. У меня на лице сама собой растягивается самодовольная улыбка.