Siri, как мне стать шиноби?

Пролог

«Темно. Почему я не чувствую тела? Что на этот раз сделали со мной эти ушастые выродки? Ненавижу их, вот только что я могу сделать?

В 2024 году по летоисчислению моей родной планеты восемнадцатилетний юноша, считавшийся гением, перескочил на 3-й курс технического университета, сдав все экзамены и тесты экстерном. Учителя и родные пророчили молодому гению великое будущее. Похоже, сглазили. Однажды, поднимаясь по лестнице в квартиру и возвращаясь из университетской библиотеки со стопкой книг с материалами 4-го курса, я почувствовал, как к моему затылку приложили что-то холодное, и потерял сознание.

В сознание приходил урывками: было то невероятно больно, то очень хорошо. Говорили на незнакомом языке, но я понял, что надо мной ставят какие-то опыты. Я не видел своих мучителей, только фигуры, видневшиеся за мутным стеклом моей странной камеры. Сколько это продолжалось, не знаю, но однажды, проснувшись, я увидел, как крышка медленно отодвигается наверх. Передо мной стояли два... эльфа? Вот уж не ожидал увидеть тут точь-в-точь персонажей из экранизированной трилогии профессора Толкина. Они смотрели на меня с исследовательским интересом, горящими от возбуждения глазами.

— Ты понимаешь меня, хуман? — спросил один из них. Я сфокусировал взгляд на нем и кивнул.

— Хорошо! Значит, база языка усвоилась быстро. Значит так, слушай меня внимательно, хуман. Ты находишься на исследовательской базе в системе G-1283b. Здесь мы проводим исследования энергетической оболочки живых, разумных видов. Меня зовут профессор Эритель, а это мой помощник Вайс, — указал он на второго эльфа.

Я кивнул.

— Здравствуйте, — кое-как проговорил я слово на непонятном, тягучем языке, вытягивая гласные. Язык и мышцы рта слушались неохотно, словно я не пользовался ими несколько лет.

— Хм? Интересно. Твой эмоциональный фон стабилен, другие хуманы с твоей планеты выказывали гораздо больше эмоций, — гаденько улыбнулся Вайс.

— Это определенно успех, не зря я оставил этого хумана напоследок, индекс интелекта 320 это просто безумие какое-то! — сказал профессор, затем отвернулся и начал что-то разглядывать на голопанели сбоку от моей капсулы.

Стоп! Голопанели?! Откуда я знаю это определение? Дома, в славном городе Томске, такого точно не было, да и в целом на нашей планете таких технологий еще нет. Стоп!!! Так, похоже, я еще не отошел ото сна. Что он там сказал? Исследовательская база в какой-то там системе, исследование энергетических оболочек... Ничего не понимаю. В голове роятся какие-то образы, картинки, термины... Содружество? Союз секторальных государств? Охренеть, откуда эти знания в моей голове? Да и язык я выучил как-то. Сколько же вопросов...

— Что вам нужно от меня? — странно безымоциональным вкупе со страхом голосом спросил я, смотря на этих двух странных гуманоидов. Высокие, бледные, словно их кожи никогда не касался свет солнца.

— Так, с чего бы начать... — перевел на меня взгляд профессор. — Для начала скажи: знания у тебя в голове, кроме языка, появились?

Кивок.

— Отлично! Тебе загрузили пакет языка и пакет Содружества 3-го уровня.

— Как это — загрузили? — удивился я.

Эльфы... нет, аграфы переглянулись.

— Судя по всему, с передачей знаний через оболочку возникли трудности. Скажи, как именно ты понимаешь, что у тебя появляются новые знания? — задумчиво спросил профессор.

— Ну, сейчас у меня в голове крутятся какие-то картинки и образы. Еще минуту назад я не понимал, кто вы, а потом знание, что ваша раса зовется аграфами, просто появилось из ниоткуда.

— Хм, ладно. Видимо, над связью мозга с оболочкой придется еще поработать. Значит так: тебя переведут в каюту для пациентов, поживешь пока там, пусть знания усвоятся. Посмотрим, сколько времени это займет.

— Я хочу домой, у меня же семья, учеба! Вы меня выкрали? — начал паниковать я, наконец-то ощутив хоть какие-то эмоции.

Профессор посмотрел на меня и вздохнул.

— Слушай, обычно к вашему мерзкому человеческому роду я испытываю только отвращение, но вот в наличии у вас уникальной энергетической оболочки или, как некоторые религиозные фанатики называют ее, души я убедился лично. Ситуация такова, что с момента твоего изъятия с планеты прошло уже 79 лет по вашему летоисчислению, и возвращаться тебе некуда. Планета ваша сейчас практически безжизненна, крутится на другом конце галактики, объятая радиоактивным пеплом. Ты последний.

— Последний? — Что-то обрушилось внутри меня. 80 лет... Это... это... но как? Я осмотрел свои руки: худые, я явно потерял вес с тех пор, но я не похож на столетнего деда. Кожа гладкая, можно сказать, юношеская.

— Да, именно последний, а поэтому ты ценен для нас как объект. Пойми правильно, я бы ни за что не стал сюсюкаться с тобой. Хуманы — это грязь, мерзость, низшие существа среди разумных. Но ты уникален. Твой мозг и твоя "душа" позволят нам перейти на новый уровень всего, что мы знали о природе. И даже если ты этого не хочешь, тебе придется сотрудничать. Просто если ты сам будешь идти нам навстречу, для тебя все пройдет менее... мучительно. А теперь отправляйся в свою каюту. Тебе принесут еду, поешь, успокойся, обдумай все, что узнал и что еще узнаешь из баз, на кровати будет лежать планшет, он подключен к базе корабля, там найдешь все нужную информацию.

Спустя два месяца я лежал в своей клетке, по ошибке названной каютой, и размышлял над происходящим. Я попал в мир технологий, до которых землянам было еще очень и очень далеко, но теперь они этого уже не увидят. В 2028 году на Земле развязалась ядерная война... Да уж, то, чего боялись многие, все-таки произошло. Политический накал в моем мире достиг своего пика, и уже не важно, кто нажал на кнопку пуска первым, — после этого остановиться уже не мог никто. Зацепило всех. Ядерная пыль пронеслась по планете, вызывая панику и неразбериху, но остановиться люди уже не могли. В одном из конфликтов долбанули термоядерным зарядом возле супервулкана, а он взял да «обиделся» — накрыл планету вулканическим, да еще и в придачу радиоактивным пеплом. За 50 лет средняя температура планеты понизилась до -80 градусов, поверхность покрылась грязным черным пеплом, перемешанным со льдом. По информации моих пленителей, никто не спасся. Ведь когда они возвращались туда, чтобы набрать еще подопытных, они сняли информацию со спутников и ушли ни с чем.

Так я и оказался последним землянином — попаданцем в мир Содружества. Что же такое - этот мир? Тут все просто и сложно одновременно, впрочем, как всегда. Этот мир держится на трех китах давно ушедшей цивилизации: нейросеть, искин и гипердвигатель. Исходя из базы знаний, когда древняя цивилизация Джоре исчезла, на осколках их технологий построились новые государства и общества. Самые успешные из них объединились в формирование под названием Содружество. Создали общую валюту и свод законов, обязательных для всех, а всех несогласных или слабых вытолкнули за пределы своего места обитания, что теперь зовется Фронтиром. Освоенные кое-как технологии ушедших стали гарантом того, что центральные и самые могущественные государства останутся лидерами всего этого образования. Деталей и нюансов много, но в целом картина последние 12 тысяч лет выглядит так.

И вот зачем же такой развитой цивилизации понадобились 16 человек из захолустного, по их меркам, мирка на другом краю Млечного Пути? Как считает профессор, наша планета — это колония когда-то бывших преступников тех самых Джоре. Эритель считает, что эта цивилизация решила отказаться от оков плоти и перейти на энергетическую форму жизни, а исполнив намеченное, никто и не вспомнил о далеком мирке с остатками своих изгнанных соплеменников. В 2018 году в нашу систему прибыла автоматическая разведывательная станция аграфов и обнаружила планету, населенную людьми. Прибывшие следом исследователи после тестов населения выяснили уникальную генетическую предрасположенность к развитию душевной оболочки, их ДНК было изменено в сторону более быстрого старения и из-за небольшой продолжительности жизни совершенно не успевающую развиться во что-то, чем можно было бы пользоваться на практике.

Наша ДНК, мутировавшая за тысячелетия изоляции, сохранила маркеры создателей, но в условиях Земли этот потенциал спал. Мы были для них не просто «дикарями», а уникальным биологическим сырьем. Живыми ископаемыми. Из шестнадцати похищенных землян выжил только я. Остальные сгорели во время грубых процедур слияния нейросетей с их неадаптированной энергетической оболочкой. Профессор Эритель учел ошибки: именно поэтому меня держали в медикаментозной коме и стазисе столько лет, буквально по капле вживляя информационные пакеты прямо в матрицу души, а не только в серые клеточки мозга.

Я открыл интерфейс.

Интеграция нейросети Ученый 9м в матрицу энергетической оболочки - 98%

Что произойдет когда процесс завершится? Мне сказали, что это новейшая нейросеть последнего поколения, созданная на основе образцов взятых при раскопках старой цивилизации, если современные нейросети вживлялись прямо в мозг, то эта накладывается непостерственно на оболочку души, хотя каждый раз, когда я произношу это слово, проффесор морщится, мда, религия и наука как и в моем мире находится по разные стороны. Хотя как ты ее не назови, суть от этого не меняется. Процесс этот не быстрый, когда я впервые мысленно нажал на странный значек в углу переферического зрения, инструктируемый помошником Вайсом, показатель находится на отметке 80%. Разбудили меня, потому что дальнейший процесс стал требовать находится в сознании.

Интеграция нейросети Ученый 9м в матрицу энергетической оболочки - 99%

Как же пугает неизвесность, хотя эмоции сильно притуплены, проффесор говорит, что нейросеть блокирует излишний выброс гормонов в кровь, для стабилизации процесса, но страх неопределенности будущего в руках этих вивисекторов и тоски по срогевшему дому и родным все равно дают о себе знать.

По подсчетам Эрителя проццесс должен завершится завтра утром

Меня разбудил оглушительный грохот и вой сирены: «Внимание! Боевая тревога!»

Я подскочил с кровати, но очередной удар швырнул меня на пол — палуба уходила из-под ног. Автоматические двери каюты заклинило, они судорожно дернулись и замерли в полуоткрытом состоянии. Выскочив в коридор, я едва не сбил с ног профессора. Лицо Эрителя было белее мела.

— Что происходит?! — крикнул я, пытаясь перекричать сирену.

— Арахниды! — выплюнул профессор. — Быстро надевай скафандр и дуй в лабораторию! Там самая защищенная зона на корабле!

Я метнулся назад, вырвал из ниши аварийный комбинезон со встроенной системой жизнеобеспечения. Пальцы от страха плохо слушались, но я сумел застегнуть клапаны и побежал в лабораторию. Вайс уже был там. В глазах высокомерного помощника застыл первобытный ужас.

— Арахниды? — тяжело дыша, спросил я. — Те самые, из баз знаний, что захватили половину Содружества?

— Да, — выдавил Вайс, вцепившись в поручень. — Именно они.

— Но в базах говорилось, что их отбросили за Фронтир! Мы же в центральных мирах! Как они здесь оказались?!

— Какие к черту центральные миры? Мы уже две недели как на самом краю Фронтира!

Задать новый вопрос я не успел. Из динамиков под потолком раздался хриплый, срывающийся голос профессора: «Внимание! Приготовиться к слепому прыжку! Мы в окружении, времени на разгон и расчет траектории нет!»

— Что это значит? — я повернулся к Вайсу.

Помощник бешено завертел головой и толкнул меня к медицинскому ложемену:

— Ложись в капсулу, срочно! Она зафиксирует тело, иначе при таком старте нас переломает по стенам! На выходе разберемся, что делать...

— А что такое слепой прыжок?!

— Выход в гипердвигатель на сто процентов мощности с места! Мы можем указать только общее направление, но точные координаты узнаем только на месте! Это смертельно опасно, но выбора судя по всему у нас нет!

Из динамиков раздался бесстрастный, механический голос Искина: «Внимание экипажу. Слепой прыжок будет произведен через одну минуту».

Я метнулся к открытой капсуле и рухнул на ложемент. Вайс что есть силы крикнул в пустоту лаборатории:— Искин, изолируй объект номер семнадцать! Защити его от внешних повреждений!

Крышка капсулы с глухим щелчком заблокировала замки. Камеру мгновенно заполнил усыпляющий газ, а снизу начала подниматься плотная амортизирующая пена. Последнее, что я успел заметить на периферии зрения перед тем, как отключиться, была ярко-зеленая надпись:

«Нейросеть активирована. Внимание, идет проверка физического тела носителя...»

И снова темнота. Тело исчезло, эмоции выцвели, осталось лишь чистое ощущение присутствия и... движения.

«Может, именно об этом говорил профессор, когда упоминал Джоре и их переход в энергетическую форму? — пронеслась отстраненная мысль. — Но что со мной будет дальше? Как мне жить в виде бесплотного сгустка?» Хотя куда то же я движусь, это чувствуется отчетливо, значит рано или поздно куда то доберусь.

Спустя какое то время я почувствовал свет, точнее множество источников света. Я словно пролетал над чем-то, похожим на поселение энергетических существ. На огромной ментальной «площади» их скопились тысячи, а на окраинах огоньки встречались реже. Разогнавшись, мой сгусток оставил это скопление позади и ушел дальше. Я не управлял своим полетом, но отчетливо ощущал: моя суть что-то ищет. Что-то жизненно необходимое. Я был рад чувствовать хоть что-то, кроме пустоты, и с жадным любопытством вглядывался в этот новый мир, пытаясь понять: к какому именно огню меня так неудержимо тянет?

Глава 1

Интерлюдия. Кайда Абураме.

Караван с ранеными медленно шёл от границы со Страной Воды в сторону Конохи. Шесть телег, пять из которых были заполнены людьми с разной степенью увечий. Некоторые из них возвращались домой с чётким пониманием: они больше никогда не смогут приносить пользу своей деревне. Без руки или ноги ты больше не шиноби. Некоторым повезло больше — искусство ирьёнинов могло творить чудеса, и если конечности оставались при тебе, практически всегда сохранялся шанс на полное исцеление.

Наш караван сопровождала команда из четырёх человек. Я, в звании джонина, был старшим, а в помощь мне выделили троих генинов. Такие отряды не участвовали в прямых боевых действиях, но помогали в тылу: снабжение, сопровождение караванов или важных путников, охрана гражданских объектов. Когда начинается война шиноби, деревни почти перестают принимать заказы, и на свет вылезают все отбросы общества — бандиты, насильники и нукенины, бегущие с фронта в страхе умереть за чужие интересы.

Я шёл во главе каравана. Мои сенсорные способности и жуки-кикайчу давали огромное преимущество в обнаружении вражеских засад. В какой-то момент я поднял руку, приказывая всем остановиться.

В пятистах метрах впереди жуки обнаружили остаточную чакру. Около часа назад там был бой. Отозвав кикайчу, я приказал им внимательнее обследовать территорию вокруг каравана, а сам подозвал своих генинов.

— Засада? — спросил молодой парень, совсем недавно выпустившийся из Академии.

— Возможно. За поворотом, в пятистах метрах, девять трупов и один ещё живой шиноби с почти затухшим очагом. Мия, ты остаёшься здесь. Предупреди раненых, которые способны держать кунай. А мы пойдём проверим, что там. Девочка согласно кивнула.

Не обнаружив вокруг каравана других угроз, мы втроем сошли с дороги и под прикрытием густой зелени двинулись к месту бойни.

Когда мы подошли ближе, перед нами предстали развороченные тела, лежащие в лужах грязи. Дождя не было уже две недели, так что происхождение этой слякоти стало очевидным — здесь активно применяли техники Суйтона. Приглядевшись к протекторам, я узнал знаки Деревни Скрытого Тумана. Лазутчики. Но с кем они сражались?

Просканировав местность ещё раз, на этот раз я не обнаружил живых в радиусе действия моих жуков. Выйдя на поляну, я осмотрел шесть мёртвых тел. Почти у всех были глубокие следы от ударов мечом. Один из туманников лежал ногами к лесу, а из его глаза торчал кунай. Значит, смертельный удар прилетел из чащи. Нам нужно проверить ту сторону.

Сойдя с разбитого тракта и раздвинув кусты, я обомлел. У дерева покоились ещё два тела со знаками Тумана и труп мужчины с ярко-красными волосами и повязкой Скрытого Водоворота. А чуть дальше лежал подросток на вид лет 13, тоже красноволосый. Он был без сознания и мёртвой хваткой обнимал большой свиток. Парень всё ещё дышал, но почему я не почувствовал его чакру?

Подойдя ближе, перевернул его на спину и наткнулся взглядом на сквозную рану в груди диаметром около трёх сантиметров. Удар прошёл ровно через то место, где у человека находится источник чакры.

«Всё кончено, — подумал я. — Шиноби без очага не живут. Но это же Узумаки, их жизненная энергия просто невероятна, как вообще он еще дышит?»

Тем не менее парень умирал. Я приложил ладонь к ране. После Академии я проходил специализированные курсы ирьенинов и кое-чему научился. Базовые знания «Мистической ладони» не раз спасали меня и моих товарищей — именно поэтому мне так часто поручали караваны с ранеными. Активировав технику, начал аккуратно сканировать место ранения. Если источник хоть немного функционирует, у мальчишки появится призрачный шанс выжить, пусть он больше никогда и не сможет использовать ниндзюцу. Работа с очагом — смертельно опасная штука, за которую берутся только медики высшей категории. Но сейчас у меня просто не было выбора. Если я не вмешаюсь, через пару минут он погибнет.

Сосредоточившись, я начал закупоривать разорванные капилляры и останавливать внутреннее кровотечение. Двигаясь вдоль рваных тканей, я наконец наткнулся на ядро очага. Оно было страшно повреждено, но чакра продолжала вырабатываться в мизерных, едва заметных количествах. Именно поэтому мои жуки потеряли его след — эманации энергии были слишком слабыми.

— Наваки, — обратился я к генину, стоявшему справа. — Возвращайся к каравану, объяви отбой тревоги. Затем возьми этот свиток, запечатай в него все тела, и продолжайте движение. Я попробую реанимировать парня здесь, но караван не должен простаивать.

Наваки кивнул и быстро исчез среди деревьев.

— Таро, следи за периметром, — скомандовал я второму генину. — Мне нужно полностью сосредоточиться на технике, я буду слеп к окружению.

— Хай! — отозвался парень из клана Учиха, и в его глазах мгновенно вспыхнул алый Шаринган с одним одиноким томоэ.

Интерлюдия. Цунаде Сенжу.

2 дня спустя

Я сидела в своем кабинете в госпитале Конохи и лениво перебирала медицинские карты. Сегодня был чертовски трудный день. Точнее, ночь. Восьмичасовая операция по восстановлению и искусственному выращиванию каналов чакры не проходит бесследно даже для меня. Я, как ирьёнин А ранга, ассистировала главе госпиталя, Хаори Хьюге — только его Бьякуган позволял проводить столь ювелирные манипуляции с очагом и тончайшими меридианами.

А спасали мы Сакумо Хатаке. Этот дурак схлестнулся в бою с самим Казекаге, и попав под металическую пыль ему разворотило к чертям все каналы в его правой руке.

К физической усталости примешивалась тяжесть недавних новостей. Узушио, Остров Водоворотов... Его сожгли дотла, поговаривают, использовав трех Биджу разом. Эти психи уничтожили родину моей бабушки, и я даже представить не могу, какой ад сейчас творится у нее на душе. В Конохе осталось от силы десятка два Узумаки — постоянная группа послов, их охрана да владельцы лавки фуин-печатей. Ну и, конечно, Мито Узумаки, а ныне Мито Сенджу — вдова Первого Хокаге и моя бабушка.

Долбаная война. Когда же им надоест резать друг друга? Хотя, как принцесса клана Сенджу, я прекрасно понимаю скрытые пружины этого конфликта. Будь мы на месте Скрытого Песка, у которого нет ни единого клочка плодородной почвы, мы бы поступали так же. Все их выживание зависит от того, сколько золота они намоют в своих дюнах и сколько руды добудут в шахтах, а пропитание они вынуждены закупать у нас, в стране Рек и стране Дождя. Эти страны маленькие и находятся под протекторатов Дайме Огня, так что особой разницы нет.

И Хирузен ни капли не стесняется давить на соседа с помощью этого козыря, провоцируя Суну и остальные страны на отчаянные меры. А я потом смотрю, как морг при больнице заполняется трупами, а покалеченные шиноби, лишившиеся конечностей, больше никогда не смогут защитить свою страну.

Надо отдохнуть. Когда наваливается такая дикая усталость, меня вечно тянет на меланхолию.

Я потянулась к очередной медкарте, как вдруг в коридоре поднялся шум. Неужели прибыли новые раненые? Почему дежурные меня не предупредили?! Выскочив из кабинета, я едва не сбила с ног ворвавшегося в проход мальчишку.

— Наваки?! Ты чего носишься по госпиталю как ошпаренный?

— Сестра! — тяжело дыша, выпалил мой младший брат. — Мы привезли раненого парня. Он из Узумаки! А ты почему еще здесь? Мне сказали, ты после смены должна отдыхать!

Черт. Засиделась за документами и совершенно забыла, что это мой единственный законный выходной на ближайшие две недели. Но новость мгновенно выбила из головы всю сонливость.

— Узумаки? Выживший с Острова?! Куда его положили? — быстро спросила я.

— Не знаю, я побежал вперед, чтобы предупредить главного врача Хьюгу-сама, нужно готовить операционную. Абураме-сенсей сказал, что у парня критическое повреждение источника чакры!

— Хорошо, беги, не задерживаю.

Наваки рванул дальше по коридору, а я метнулась обратно в кабинет, Кайда-сан хоть и невысокого ранга но опытный полевой ирьерин и вряд-ли он ошибся. Подошла к столу, решительно прокусила большой палец до крови.

— Техника Призыва! — мысленно скомандовала я, с силой прижав ладонь к деревянной поверхности.

Из густого облака белого дыма появилась небольшая слизня кораллового цвета.

— Здравствуйте, Цунаде-сама, — прозвучал ее мягкий, синхронный голос.

— Здравствуй, Кацую. Срочно передай моей бабушке Мито, что в госпиталь поступил выживший подросток из клана Узумаки с тяжелым ранением очага чакры. Если она хочет и в состоянии присутствовать — пусть идет прямо в главный операционный блок.

— Хай, Цунаде-сама, — ответила Кацую и с тихим хлопком рассеялась облачком чакры.

Выскочив из кабинета, я направилась к входу в госпиталь. Повернув в широкий коридор приёмного покоя, я тут же увидела санитаров, быстро везущих каталку. На ней покоилось тело красноволосого мальчишки лет тринадцати.

Рядом, шатаясь от усталости, шёл Кайда Абураме. Он был бледным, с жуткими тёмными кругами под глазами, выделяющимися прямо из-под очков, но упорно держал ладони над грудью парня, не прерывая медицинскую технику. Я подбежала, решительно оттеснив его в сторону, и мгновенно активировала диагностическую чакру.

— Отчёт! — рявкнула я, не теряя времени.

— Два дня назад... наткнулись на поле боя, — хрипло, с трудом подбирая слова, отозвался Кайда. — Обнаружил парня со странной сквозной раной диаметром около тридцати миллиметров. Отверстие прошло прямо сквозь очаг чакры. Судя по характеру повреждений — удар был нанесён оружием из чакра-металла. Я купировал разорванные сосуды и нервные окончания, погрузил парня в медикаментозную кому и обследовал очаг. Каким-то чудом он функционировал, несмотря на колоссальные разрушения. Я начал вливать медицинскую чакру напрямую в ядро, но она просто просачивалась сквозь пробоины.

Кайда тяжело вздохнул, его руки мелко дрожали.

— Чтобы сохранить ему жизнь и довезти до госпиталя, я постарался закупорить повреждения очага собственной чакрой, оставив место лишь для основных магистральных узлов, и начал непрерывно вливать мед. чакру в его резерв. Ситуация стабилизировалась. Но на второй день пути мои силы начали иссякать. Я пытался поддерживать плетение, но моего личного объёма чакры попросту не хватало.

— Молодец, Абураме-сан, ты всё сделал правильно, — твёрдо произнесла я, перехватывая контроль над техникой. — Иди, отдыхай и пополняй силы. Ты едва на ногах стоишь, хотя постой, Сестра! — крикнула я в сторону дежурного поста.

— Да, Цунаде-сама? — тут же отозвалась подбежавшая девушка.

— Выделите Абураме-сану отдельную палату. Обеспечьте обильное питание и выдайте чакра-таблетки из второй категории.

— Хай, Цунаде-сама! Пойдёмте, Абураме-сан, я вас провожу.

Кайду, чьи руки уже откровенно тряслись от чакроистощения, мягко подхватила молодая медсестричка и увела вглубь коридора. Я же, следуя за катящейся каталкой, направилась в сторону операционного блока. Обернувшись на шаги, я увидела главу госпиталя, Хаори Хьюгу, который быстро шёл следом.

Не успела я открыть рот, как он резанул ладонью воздух:

— Я всё слышал. Не отвлекайся, бегом в операционную.

— Хай! — ответила я, полностью концентрируясь на пациенте.

Да уж, топорная работа, Абураме. Грубая, полевая заплатка, сделанная на чистой интуиции шиноби. Но именно это сумасшедшее решение и спасло мальчишке жизнь.

Мы почти доехали до дверей операционной, как вдруг входные двери госпиталя в самом конце коридора с грохотом распахнулись. В помещение плотной, удушающей волной жахнуло тяжёлой, ядовитой чакрой Кьюби. Воздух вокруг мгновенно стал словно багровым и липким.

Глава госпиталя резко развернулся всем телом и рявкнул на весь приёмный покой:

— Мито-доно! Это госпиталь! Держите Кьюби в узде, вы навредите пациентам!

Прошёл мучительный миг. Воздух очистился, давящая аура Девятихвостого исчезла, втянутая обратно в печать, заставив присутствующих глубоко дышать, пока они не забыли как это делать. Но судя по тяжёлым, стремительно приближающимся шагам, успокоить свои собственные человеческие эмоции бушующая от горя и надежды Мито Сенджу так и не смогла.

— Мито-сама, с такими повреждениями не живут. Очаг разрушается, мы больше не можем искусственно поддерживать его стабильность, — тихо сказала я, глядя в осунувшееся, хмурое лицо бабушки.

Мито Узумаки молчала около минуты, обдумывая мои слова, а затем резко спросила:

— Кто ещё из наших бился в той стычке?

— Наваки сказал, что лицо погибшего мужчины-Узумаки было сильно изуродовано. А дрались они с восемью лазутчиками из Тумана.

— При них были свитки? — прищурилась Мито.

Я ненадолго задумалась, вспоминая детали:

— Наваки упомянул, что когда они обнаружили подростка, тот мёртвой хваткой вцепился в какой-то огромный свиток.

— Где он сейчас?

— Прибыл вместе с караваном раненых. Полагаю, сейчас находится на складе среди личных вещей.

— Держите парня, сколько сможете. Я сейчас вернусь! — бросила Мито и пулей выскочила из операционной.

Мы с Хаори переглянулись. Я глубоко, измученно вздохнула. Вот уже больше пяти часов мы отчаянно пытались выровнять ток чакры в разорванном очаге, но этот мальчишка словно поглощал всю нашу медицинскую чакру, не позволяя её стабилизировать. Как только мы убрали грубую «заплатку», которую на интуиции поставил Абураме, рана начала всасывать нашу энергию, точно бездонный водоворот. Мы влили в него уже шесть полных чакро-накопителей госпиталя, но всё уходило куда-то в пустоту. Впервые встречаю подобную аномалию.

Примерно через пять минут Мито вернулась, держа в руках метровый свиток. Поставив его на пол, она тяжело произнесла:

— Это свиток Хранения, принадлежащий касте Хранителей Знаний Узушио. Я не смогу распечатать его сама — система настроена так, что замок примет только уникальный отпечаток чакры законного владельца. В ином случае свиток просто взорвётся, уничтожив всё внутри. Нам нужно привести парня в сознание. Он обязать назвать своё имя и открыть тайник для остатков клана.

— Но это невозможно! — воскликнула я. — Стоит ему очнуться, как его организм рефлекторно попытается прогнать чакру по каналам, и разрушенный очаг мгновенно убьёт его!

— Нет, — твёрдо возразила Мито. — Я создам на его теле искусственный резервный очаг с помощью фуиндзюцу и заполню его чакрой Кьюби.

— Что?! Но разве такое возможно? Я никогда не слышала о подобных методиках!

— Это один из строжайших секретов клана Узумаки, Цунаде. Но признаю... ранее нам никогда не приходилось заполнять подобную печать ядовитой чакрой Хвостатого.

— Что ж, — вздохнул Хьюга, активируя Бьякуган. — Думаю, окончательное решение вправе принимать только член клана Узумаки. Хоть вы теперь и Сенджу, принцессе двух великих кланов виднее. Что требуется от нас?

— Просто делайте то, что делали до этого. Когда я начну, может случиться непредвиденное. Повторюсь, это чистый эксперимент. Будем действовать по обстановке.

Главврач молча кивнул и сосредоточился на технике, приказав ассистентам подготовить ещё два резервных накопителя.

Мито тем временем сложила быструю цепочку печатей и призвала небольшой ящик с набором для фуиндзюцу. Достав баночку со специальными чакро-проводящими чернилами, она окунула туда палец и приложила его чуть ниже пупка пациента. Клякса, растёкшаяся от её руки, словно ожила. Мито вела пальцем, и чернила элегантно распределялись в сложнейший, замысловатый геометрический рисунок, протянувшийся от паха до самого солнечного сплетения. Она окутывала тело парня ломаными линиями и фуин-символами.

В который раз я поразилась тому, насколько искусен клан Узумаки. Какой тончайший контроль требуется, чтобы управлять жидкими чернилами столь элегантно! Хьюга тоже внимательно наблюдал за этим мистическим процессом сквозь призму расширившихся глаз активированного Бьякугана.

Спустя десять минут Мито закончила. Огромная, объёмная печать, растёкшаяся по всему животу парня, начала стремительно сжиматься, в конечном итоге превратившись в чёткий тёмный ромб длиной в два сантиметра.

— Это же... — выдохнула я.

— Да, — устало улыбнулась Мито. — Это концепт печати Силы Сотни, но модифицированный под экстренный приём чужеродной энергии. Похожий ромб находится у меня на лбу, но мой предназначен для чистой медицинской чакры.

— Невероятно, Мито-доно, — подал голос Хаори Хьюга, не отрывая взгляда от пациента. — Я вижу, что вы практически продублировали его чакросистему, создав искусственные каналы прямо поверх повреждённых оригинальных.

— У вас прекрасное зрение, Хьюга-доно, — ответила Мито. — Раз вы смогли разглядеть пустые, ещё не наполненные меридианы... Поистине поразительная сила глаз.

— Вы правы, Мито-доно. Но эта сила досталась нам от рождения, нам остаётся лишь развивать её. А вот ваши знания и искусство печатей — это то, что действительно восхищает.

Мито сдержанно кивнула, принимая похвалу, и её лицо снова стало суровым:

— А теперь — самая опасная часть. Эта операционная экранирована?

— Насколько это вообще возможно против эманаций Девятихвостого, — подтвердил главврач.

— Хорошо. Я начинаю. Его родной источник сейчас попытается пойти в разнос. Постарайтесь удержать ядро от коллапса.

Мы синхронно кивнули, напитав ладони чакрой.

Мито стремительно оттарабанила около пятнадцати ручных печатей и с силой прижала ладонь к свежему ромбу на животе мальчика. В ту же секунду комнату затопила демоническая, жгучая энергия Лисa. Но на этот раз она не бушевала, как при вспышках гнева, а шла структурированным, тяжёлым, ювелирно направляемым потоком. С ума сойти... Насколько же феноменальным контролем нужно обладать, чтобы так филигранно направлять первобытную ярость Биджу!

— Не отвлекайся, Цунаде! — прикрикнул Хьюга. — Держи ядро очага, я беру на себя контроль магистральных каналов!

— Хай!

И тут произошло странное. Изувеченный очаг парня, словно почувствовав агрессивного соседа в виде печати с чакрой Кьюби, вдруг дико забеспокоился и... начал проращивать новые каналы! Прямо на глазах тонкие нити меридианов начали оплетать искусственную структуру Мито.

— Мито-сама, что происходит?!

— Я не знаю! — напряжённо выдохнула бабушка, на лбу которой выступил пот. — Но отступать поздно. Просто контролируйте процесс, гасите вспышки, но не смейте вмешиваться в саму структуру!

Этот адский марафон продолжался полтора часа. Наконец, повреждённый очаг парня, словно окутав себя плотным коконом из чакры Кьюби, внезапно затих и полностью перестал пульсировать наружу. Но Мито не останавливалась — она продолжала заливать энергию Лиса в ромб Силы Сотни.

Неожиданно кожа подростка окрасилась в зловещий пунцово-красный цвет. Его тело выгнулось дугой и забилось в жутком припадке. Мито мгновенно припечатала вторую ладонь к его груди:

— Печать Парализации!

Мальчик замер, но по натянутым жилам было видно, как сильно его организму не нравятся эти издевательства. Мито давила чакрой ещё целый час. На исходе сил она громко, судорожно выдохнула и отняла рука от живота пациента. Рисунок печати окончательно потемнел и стабилизировался.

— Четыре хвоста... — слабо, едва держась на ногах, прошептала Мито. — Объём чакры, эквивалентный четырём хвостам Кьюби... Этот монстр просто всосал в себя и не поморщился. Я такого точно не ожидала. Хьюга-доно, что скажете?

Хаори Хьюга долго, мертвенно молчал, сантиметр за сантиметром сканируя Бьякуганом внутренности мальчика. Наконец он тяжело выдохнул и опустил руки:

— Я не знаю, что изначально произошло с телом этого ребёнка и какую именно реакцию запустила ваша печать, Мито-доно... Но чакра полностью стабилизировалась. Его разрушенный очаг покрылся защитной коркой из отфильтрованной чакры Девятихвостого, а глубоко внутри... глубоко внутри я чувствую, как продолжает медленно накапливаться и генерироваться его личная, уникальная чакра. Я не знаю, что будет с ним завтра или через неделю, но на сегодня мы сделали невозможное. Операция окончена. Переведите его в спецпалату под круглосуточное наблюдение. Я вызову своего племянника, он ирьёнин А-ранга, пусть дежурит сегодня и завтра. Я его позже подменю. После спасения Сакумо сил и так почти не осталось, а тут ещё это чудо...

Глава 2

Внимание! Найден новый носитель. Происходит компиляция памяти...

Внимание! Обнаружен очаг неидентифицируемой энергии в теле носителя. Сканирование памяти... Энергия определена как чакра.

«Чего?!»

Внимание! Очаг носителя поврежден, идет разрушение структуры. Поиск решения проблемы в памяти. Судя по полученным данным, подобное повреждение несовместимо с жизнью индивида без посторонней помощи.

Внимание! Идет подготовка к извлечению энергетической оболочки для поиска нового вместилища.

Внимание! Остаточная энергия оболочки составляет 23%. Восполнение энергии в умирающем теле невозможно. Восполнение энергии вне носителя невозможно.

«Приплыли... Вселился в умирающее тело в мире шиноби, без возможности снова переместиться. Куда уж хуже?»

Внимание! Производится неизвестная манипуляция энергией, идентифицированной как чакра, вне тела носителя. Судя по всему, внешний объект пытается закрыть повреждения чем-то вроде заплатки из чакры другой структуры. Идентификация: лечебная чакра.

«Ирьёнин, что ли, рядом? Может, и выживу...»

Внимание! Обнаружен поток медицинской чакры непосредственно в очаг носителя. Прилагаю попытки удержать ее для сохранения организма.

«Уж постарайся…»

Около сорока часов моя нейросеть отчаянно пыталась удержать душу в этом теле. Не знаю, кто там снаружи так упорно поддерживал мою жизнь, но я обязательно пожму ему руку, когда очнусь. За это время «Ученый 9м» скомпоновал память прошлого владельца в виде стандартной базы знаний и предложил мне ее освоить.

На вопрос, сколько это займет времени, интерфейс выдал четкий ответ: 16 дней и 12 часов. Ну что-же, не так уж и много, но и не мало. Главное — прийти в себя к моменту, когда память полностью усвоится, иначе я проколюсь на первой же мелочи.

Вообще, удивительное стечение обстоятельств. Как такое возможно? Поначалу, когда я увидел слово «чакра», я даже не поверил своим глазам, списав всё на совпадение. В конце концов, чакра — это понятие не только из аниме «Наруто». На Земле так называли энергетические центры в практиках медитации и йоги. Но когда произошла первая попытка лечения и нейросеть выдала термин «медицинская чакра», моему сознанию пришлось признать очевидное. Я действительно попал.

Первый час я пытался осмыслить произошедшее. Единственное логичное объяснение — совпадение активации нейросети Джоре с прыжком в гиперпространство, когда мы удирали от арахнидов. Возможно, в момент колоссальной перегрузки моя энергетическая оболочка отделилась от тела и каким-то образом пробила ткань реальности.

Но главный вопрос в другом: откуда на моей родине, на Земле, знали об этой вселенной? Да так подробно, что состряпали целый сериал на семьсот с лишним серий, да еще и с продолжением в виде истории про сыночка главного героя, от которого плеваться хотелось? Конечно, я, как и все мои однокурсники, знал про «Наруто». В России это аниме было культовым. Вот только я не то чтобы сильно разбирался во всех хитросплетениях сюжета и деталей уж точно не помнил.

Сейчас критически важно понять: в какой именно исторический период меня занесло? Насколько я помню, здесь прогремели три мировые войны между скрытыми деревнями, а потом нагрянула четвертая — против Акацуки. В скольких из этих кровавых событий мне предстоит поучаствовать?

Ладно, отбросим панику. Нужно как-то приспосабливаться.

Стоило мне об этом подумать, как перед глазами вспыхнул логотип, похожий на стилизованную английскую букву «D». Мысленно нажав на него, я вызвал короткую сводку текущего состояния. Ничего нового там не появилось. Похоже, для обновления статистики нейросети необходимо сначала «проглотить» базу знаний с памятью прошлого владельца. Надеюсь, мое проникновение в его тело не послужило причиной его гибели. Я отчетливо помню: когда я подлетал сюда в виде духа, парень уже оставался последним выжившим шиноби на той поляне, и его искра жизни стремительно угасала. Я просто влетел в этот затухающий свет в абсолютной темноте.

Спустя сорок часов нейросеть оповестила меня, что поток поступающей чакры резко усилился. Кто-то снаружи бесцеремонно сорвал ту заплатку, которую сделал полевой медик, спасший меня.

Внимание! Действия объектов, направленные на носителя, идентифицируются как попытка заполнения очага чакрой.

В связи с неэффективностью данного действия, поток энергии перенаправлен на переработку для восполнения ресурса энергетической оболочки. После ее заполнения будет произведен поиск нового тела.

Эх, жаль. На этот раз я хотя бы оказался в кругу союзников — иначе меня бы не лечили с таким остервенением, а скорее добили. Если оболочку вышвырнет из тела, придется осваиваться заново в неизвестно чьем трупе.

Спустя пять часов энергия матрицы души восстановилась до 63%. Но затем снаружи начались какие-то совершенно дикие манипуляции.

Внимание! На тело накладывается высококонцентрированный конструкт из чакры, идентифицируемый как фуин-печать.

Интересно... Меня что, сходу сдали на опыты местным вивисекторам? Насколько я помнил из сюжета аниме, для обычного лечения фуин на живот не накладывают. Хотя кто его знает, в первоисточнике многого не показывали.

Внимание! Зафиксировано критическое изменение структуры входящего потока энергии.

Тип энергии переквалифицирован: плотная, высококонцентрированная и очень агрессивная структура (идентификация по остаточным метаданным: чакра Девятихвостого Лиса).

«Чтооо!? Кьюби?!» — моя ментальная проекция едва не зашлась в крике. Мысли, до этого лениво блуждающие по воспоминаниям о Томске, техническом университете, заботливой маме и просмотренном в детстве культовом аниме, мгновенно выстроились в жёсткую логическую цепочку.

Если рядом со мной находится кто-то, способный так ювелирно дозировать чакру Девятихвостого прямо в печать на моём теле, то я не просто в мире «Наруто». Я в самой Конохе. И этот «кто-то» — скорее всего, величайший мастер фуиндзюцу своего времени.

Внимание! Протокол экстренного извлечения энергетической оболочки отменён.

Энергетический баланс матрицы души: 100% (избыток энергии направлен на регенерацию биологических тканей носителя, возможны временные изменения кожного покрова в связи с крайне агрессивным источником чакры).

Производится слияние и адаплация родной и искуственной чакросистемы через внешний конструкт фуин (идентификация: модифицированная «Печать Силы Сотни»).

Запущена принудительная адаптация нейросети «Ученый 9м» под новые энергетические каналы.

Внутренний интерфейс Джоре, до этого светившийся тревожным багровым светом, начал быстро окрашиваться в успокаивающие изумрудные тона. Демоническая чакра, которая должна была сжечь обычного человека за секунды, для древней нейросети оказалась идеальным высокооктановым топливом. «Ученый 9м» буквально вцепился в этот поток, используя колоссальную энергию Лиса как строительный материал, чтобы намертво сшить мой разорванный очаг с новыми искусственными каналами, которые так вовремя создали снаружи.

Тело, до этого бывшее свинцовым и чужим, начало стремительно теплеть. Боль уходила, сменяясь покалыванием в районе живота — там, где теперь обосновался модифицированный ромб печати, удерживающий бушующую мощь Биджу под полным контролем нейросети. И кто я теперь? Так называемый псевдоджинчурики? Насколько я помню в облаке были два брата близнеца с похожей особенностью, ну чтож, похоже в этом мире я буду не на последних ролях, вопрос в том, с какой целью мою тушку лечат такими рискованными и экстремальными способами.

Внимание! База знаний освоена на 68%.

Ну что я могу сказать... Весьма интересная история у этого тела. Зовут меня Ашура Узумаки. Ранее я являлся прямым наследником ветви, которая зовет себя Хранителями Знаний. Мой отец, погибший на той поляне, был главой этой ветви. Перед смертью он успел объяснить, как открыть этот огромный свиток, сунул его мне в руки, а сам пошел сдерживать группу лазутчиков из Деревни Скрытого Тумана.

Самого клана Узумаки больше нет. Наша родина уничтожена. Узушиогакуре стерта с лица земли — эти уроды притащили трех Биджу и снесли барьер над деревней всего с двух залпов биджудам сразу от 3 джинчурики. Если кто-то, кроме нас, и смог оттуда выбраться, то их единицы.

В подвале архива, где служил мой отец, находилась древняя телепортационная плита основанная на фуин, на случай, если потребуется спасти архивы. В нашем клане эта традиция существовала всегда: знания превыше всего. Они должны сохраниться во что бы то ни стало. Пока жив хотя бы один Узумаки — жив и клан.

Чтобы распечатать свиток, необходимо наложить на него специальное фуиндзюцу, выполняющее роль пароля, и направить мою личную чакру. Теперь я понимаю, почему меня так отчаянно спасали. Надеюсь, Мито Узумаки, которая сейчас является джинчурики Девятихвостого, сделала это ради сохранения наследия нашего клана, а не ради старых пердунов из верхушки Конохи.

Спустя десять дней после операции энергетика в моем организме окончательно стабилизировалась. Родные каналы чакры и искусственные меридианы от «Печати Силы Сотни» окончательно срослись и «поженились».

Новые каналы буквально обнимают мои собственные. Согласно отчетам нейросети, из-за своей агрессивной природы чакры во внешних каналах они постоянно травмируют мои собственные каналы, но благодаря регенеративным свойствам чакры Кьюби тут же ее исцеляет, такая себе вечная тренировка. Настоящий парадокс: энергия Кьюби одновременно калечит и лечит меня, создавая бесконечный цикл, который идет организму только на пользу, наверное поэтому Наруто мог призывать теневых клонов сотнями, ведь лиса в него запечатали буквально в день его рождения, и с этого момента его чакра бегала по организму без остановки.

Модифицированная печать на моем животе превратила меня в своего рода псевдо-джинчурики. Она восполняется автоматически, в пассивном режиме поглощая природную энергию (сэнчакру) извне, или же может пополнятся энергией из моего собственного источника, но для этого необходим хотя бы базовый контроль, нужно дать хотя бы направление движению чакры. А так, в обычном состоянии этот резерв никак не соприкасается с моим родным источником.

Кстати на счет него, пока я лежал в коме, а «Ученый 9м» жадно впитывал демоническую энергию для защиты моего ядра, произошла какая-то мутация. Объем чакры остался прежним — он соответствует норме тринадцатилетнего подростка из красноколосого клана. Но вот ее концентрация и плотность выросли колоссально. Вместо стандартного голубого окраса моя чакра стала золотистой. Плотность составляет примерно 1 к 5 по сравнению с той медицинской чакрой, что в меня вливали ранее.

Вообще очаг Узумаки растет примерно до 55 лет, в отличие от обычных шиноби, у которых взрывной рост прекращается к 20 годам. Говорят, у лидера Ашины объем и контроль был такой, что с помощью цепей чакры мог связать Девятихвостого и макнуть его мордой в собственную лужу.

Казалось бы, нужно радоваться такому апгрейду. Вот только эта золотая энергия стала практически неуправляемой — любые манипуляции теперь требуют колоссального напряжения воли. В среднем чакра обычного некланового шиноби — легкая, воздушная, почти газообразная. Чакра Узумаки — темно-синяя, тяжелая, словно вода. Ей учатся управлять с трех лет и до самой смерти. У меня же чакра плотностью словно сгущённое молоко, каким образом пропихнуть его в нужную сторону я пока не понимаю, но я и не пробовал, в палате где я лежу, круглосуточно дежурит кто то из персонала больницы, а еще в углу на потолке постоянно находится еще один источник, полагаю что кто то из Анбу конохи, наверное присматривают за новым биджу. То самое видение огоньков энергии никуда не делось, теперь я понял что это свойство сенсорики, пока мне трудно понять насколько она развита, так как из воспоминаний знаю, что для концентрации этого навыка необходимо направить чакру в затылочную долю мозга, именно этот отдел отвечает за обработку информации, и я пока не рискую пытаться как то манипулировать чакрой.

6 дней спустя

Удивительная вещь — эта база знаний. Я просто лежу без сознания, смотрю на ползунок загрузки в нейросети, а знания всплывают в голове так, словно я всегда их помнил. Профессор на исследовательском корабле аграфов не врал: у меня аномально высокий индекс интеллекта. Средний показатель в Содружестве составлял около 110 единиц, а у меня при тесте выявили аж 320.

Именно по этому признаку аграфы и отбирали людей с Земли. Под раздачу попадали все, кто был младше двадцати лет и обладал индексом интеллекта более 170 единиц. Видимо, именно эта особенность и помогла мне когда-то экстерном сдавать все экзамены в Томске и на лету усваивать толстенные тома университетских учебников.

Воспоминания о прошлой жизни Ашуры почти полностью уложились в сознании, а израненное тело постепенно приходило в порядок. Удивительное дело, но в одном из последних блоков памяти я наконец обнаружил то, чем же меня так удачно ранил вражеский шиноби. Оказывается, это была легендарная длинная игла — меч Нуибари, которым орудовал один из Семи Мечников Тумана, Кушимару Куриараре.

Их атака началась внезапно. Этот ублюдок запустил в меня своей иглой, словно копьем, пробил грудь и буквально пришпилил к дереву как бабочку. Отец тогда среагировал мгновенно: первым делом вытащил из меня эту проклятую сталь и тут же запечатал её в свой свиток. Ох, как же мечник Тумана тогда матерился! Он исходил пеной, угрожал и клялся всеми богами, что вырвет моему отцу все выступающие детали организма.

В итоге, насколько я понял из обрывков памяти, Кушимару оказался единственным, кто выжил в той заварушке. Он свалил в закат после того, как отец с сочным хрустом вывернул ему руку в обратном направлении. Только после этого длинный и худой как его игла мечник отступил, а раненый после тяжелой схватки один на один отец начал вполне успешно отбивать атаки прибывшей команды поддержки Кири.

Жаль, он совсем немного не дотянул до момента, когда на поляну пришла подмога в виде шиноби Конохи.

Пока я размышлял и укладывал в голове воспоминания, обстановка в палате изменилась. К действующим лицам добавились новые персоны. Моя сенсорика ясно твердила: это необычные, невероятно опасные шиноби.

Во-первых, я на 100% узнал Мито Узумаки (ныне Сенджу). Вряд ли у кого-то еще, кроме нее и теперь меня, в организме может быть двойной источник чакры. Первый — глубокий, темно-синий, истинный признак Узумаки. Второй — ярко-красный, агрессивный, норовящий вырваться наружу и ежесекундно контролируемый хозяйкой тела.

Второй источник в комнате принадлежал явно Цунаде Сенджу. Он был плотным, не дотягивающим до Узумаки, и гораздо меньше в объеме, но при этом удивительно спокойным, стабильным и с явной примесью зеленоватой лечебной энергии.

Следующий источник чакры оказался сильным, но не впечатляющим на фоне остальных. Его единственная особенность — явная концентрация энергии в голове, точнее, в области глаз. Насколько я помню из канона Земли, Учихи редко становились ирьёнинами из-за своей гордости, считая путь медика недостойным воина. Значит, это Хьюга. У них предубеждений на этот счет не было, а учитывая свойства Бьякугана, им на роду написано быть Ирьеринами и учеными. Удивительно, зачем с такими задатками они вообще машут кулаками на передовой, выбивая тенкецу в ближнем бою? Впрочем, в аниме клан Хьюга никогда не славился глобальными стратегическими достижениями, чаще выступая в роли элитных статистов, ну что же посмотрим на практике, может быть я со временем пойму, что ошибался.

А вот четвертая фигура оказалась очень интересной. Весьма крупный источник чакры, по объему сравнимый с самой Мито, хоть и с концентрацией на порядок ниже. Но я обратил внимание на уникальную аномалию: его энергия словно была разделена на пять равных частей, соответствующих основным природным преобразованиям стихий, с легкой примесью сэнчакры (природной энергии). По памяти из канона, такой универсальностью и объемом в этот период обладал только один человек — нынешний Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби.

Так как тело все еще находилось в коме, проводимость сигналов от ушей к мозгу была нарушена, либо я просто не мог в таком состоянии получать аудио информацию. И тут до меня дошло: я мыслю не биологическим мозгом, а именно оболочкой души! Мозг сейчас — чисто утилитарный орган, транслятор. Надо будет хорошенько исследовать этот вопрос с помощью нейросети, когда очнусь.

Ну что ж, ползунок загрузки базы знаний замер на отметке готовности. Самое время просыпаться. Судя по резким импульсам чакры в палате, мои высокопоставленные гости о чем-то яростно спорят.

Глава 3

«Так, теперь нужно просчитать варианты предстоящего разговора. Без подсказок искусственного интеллекта здесь не обойтись. Хм, нейросеть... Пожалуй, стоит дать ей какое-нибудь имя, так будет гораздо удобнее. О! А это мысль! Мою маму звали Сара. Дома мы частенько подшучивали над ней: подходили с каким-нибудь вопросом и обращались как к Siri. Она, конечно, каждый раз уморительно обижалась, но потом всё равно со смехом отвечала, оставлю себе напоминание о родине и уютном доме.

Нейросеть, я могу называть тебя Siri?»

[ Внимание! Новый идентификатор успешно зарегистрирован. Запрос на позывной «Siri» утверждён. ]

«Отлично, Siri. Необходимо провести анализ и спрогнозировать, как будут развиваться события, когда я открою глаза?»

Запускаю симуляцию. Опираясь на воспоминания носителя и данные из матрицы энергетической оболочки, вывожу результат. С вероятностью в 80% руководство Конохи попытается переманить вас на свою сторону. Их цель — получить доступ к запечатанной в свитке информации, а также заполучить сильного шиноби, несущего в себе частицу Биджу.

В случае вашего категорического отказа вероятность скрытых, но агрессивных ответных мер со стороны подразделения «Корень АНБУ» составляет 70%.

Психологический портрет Мито Сенжу составить невозможно из-за дефицита точных данных и субъективности ваших личных суждений. Рекомендация: придерживаться нейтральной позиции, избегать открытых конфликтов, но и не ослаблять бдительность.

Анализ поведения Цунаде Сенджу показывает, что с вероятностью в 70% она примет любую сторону, которую займет Третий Хокаге.

Общий итог и рекомендации: учитывая ваш статус гражданина Страны Водоворота и союзника Деревни Скрытого Листа, оптимальная стратегия — холодный, подчеркнуто официальный тон. Не раскрывайте карты раньше времени, ничего не обещайте и внимательно фиксируйте реакцию собеседников. Первоочередная задача — выйти на контакт с уцелевшими шиноби Узушио, которые сейчас находятся в местном посольстве. Только после этого можно переходить к обсуждению вашего лечения и дальнейших условий сосуществования с Конохой.

Что ж, разложено всё грамотно, мои собственные мысли двигались в том же направлении. Лезть на рожон — глупость, но и заглядывать в рот местным лидерам я не собираюсь. Этот благообразный с виду старикан Хирузен наверняка сразу начнёт разыгрывать карту сострадания. Кстати, странно, что к моей постели не позвали никого из нашего дипломатического представительства. Насколько я помню по базам памяти, местным послом как раз назначен племянник покойного главы клана. Ладно, пора выбираться из этого небытия.

Я мысленно сформировал короткий чакро-импульс и волей направил его в затылок, принудительно активируя нейронные связи. В ту же секунду мир вокруг начал обретать форму: вернулись тактильные ощущения, до слуха донеслись приглушенные голоса, а сквозь закрытые веки пробился тусклый свет.

— Что то происходит, — внезапно оборвал чью-то реплику Хьюга смотря на постель активированным Бьякуганом.

Цунаде мгновенно оказалась рядом. Я почувствовал, как её ладони, окутанные диагностической техникой, скользнули над моим телом.

— Да вы своими криками мёртвого из могилы поднимете! — раздражённо бросила она, выразительно посмотрев сначала на Мито, а затем на Хокаге.

Сарутоби тяжело вздохнул, делая шаг вперёд:

— Он приходит в себя?

— Пока нет, это не пробуждение, а скорее переход в фазу нормального, глубокого сна. Мозг заработал в штатном режиме, — пояснила Цунаде. — Потоки чакры стабилизировались, хотя из-за аномальной плотности энергия движется слишком вязко. Впрочем, мы этого и ожидали. Мальчику придётся практически заново учиться контролю, чтобы вернуть хотя бы прежний уровень.

Пока они рассуждали, я мысленно выл от дикой, выкручивающей боли в меридианах. К такому испытанию меня жизнь точно не готовила!

«Siri, есть возможность отключить болевые рецепторы?»

Отрицательно. Каналы циркуляции чакры лишены стандартных нервных окончаний, которые можно заблокировать. Болевой импульс транслируется напрямую в кору головного мозга посредством самой чакры. Доступно лишь частичное снижение интенсивности прохождения чакро-сигнала. Применяю.

Напряжение тут же спало. Невыносимая резь сменилась чесоткой, словно под кожей ползали тысячи муравьев, но это было тысячекратно лучше прежней пытки. А Siri тем временем вывела новое уведомление:

По моим расчётам, регенерация и укрепление стенок чакроканалов проходят без сбоев. Процесс адаптации займёт около трёх недель, после чего дискомфорт полностью исчезнет, и организм вернётся к нормальной жизнедеятельности.

Ладно, три недели — не вечность, можно и перетерпеть. До моего слуха снова донёсся глубокий, настойчивый голос Мито:

— Мы можем ускорить процесс и привести его в чувство прямо сейчас? Это не навредит его состоянию?

— Чисто физически — да, вреда не будет, — отозвалась Цунаде. — Но не забывайте, перед вами тринадцатилетний ребёнок. Он только что потерял родину, а его отца хладнокровно убили у него на глазах. Проявите сострадание, не заваливайте его своими политическими интригами хотя бы в первые десять минут. Дайте ему просто осмотреться и поверить, что здесь ему ничего не угрожает.

— Хорошо, я согласен. Буди его, — подвёл черту Хирузен.

Вспышка мягкого зеленоватого света скользнула по моим векам, и Цунаде введя импульс чакры в мозг, вызвала выработку порции адреналина. Сдерживать дыхание и притворяться спящим больше не имело смысла. Я медленно, с трудом разомкнул сухие веки.

Потолок операционной встретил меня стерильной белизной и яркими лампами, от которых глаза тут же обожгло слезами. Я зажмурился, шумно втянул носом прохладный воздух, пахнущий антисептиками, спиртом и травами от перебинтованной груди, а затем предпринял вторую попытку. Взгляд с трудом сфокусировался на лицах людей, обступивших мою койку.

Прямо надо мной склонилась Цунаде. Молодая, ещё без своего знаменитого ромба на лбу, но с тем самым решительным и хмурым выражением лица. Чуть позади неё, скрестив руки на груди, стоял мужчина в традиционной серой одежде — Хаори Хьюга, чей взгляд из-под активированного Бьякугана, казалось, просвечивал мои кости насквозь.

А у подножия кровати замерли две самые монументальные фигуры этого времени. Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби, одетый в простое боевое кимоно, и Мито Узумаки — статная, завернутая в строгое темное хаори, с волосами цвета увядающей розы, уложенными в два безупречных пучка по бокам от макушки. Её глаза, полные вековой скорби и одновременно стальной жесткости, впились в меня мертвой хваткой.

— Тихо, тихо, не делай резких движений, — мягко, но уверенно произнесла Цунаде, положив прохладную ладонь мне на плечо, когда я попытался приподняться на локтях. — Ты в госпитале Конохи. Всё самое страшное уже позади.

Я заставил себя сглотнуть вязкую слюну и выдавил хриплый, надсадный шепот:

— Где... где мой отец? Свиток...

При упоминании отца Хирузен Сарутоби едва заметно отвел взгляд и прикрыл глаза, а Мито Узумаки сделала шаг вперед. Её шаги были абсолютно бесшумными, но от её приближения ее яркий цвет чакры в моем восприятии стал еще более монументальным.

— Твой отец пал как истинный шиноби Водоворота, защищая тебя и наследие нашего клана, Ашура, — её голос прозвучал как удар погребального колокола, ровно и безжалостно, но в глубине интонации угадывалась глухая, страшная боль. — Свиток Хранения здесь, в этой комнате. Он в полной безопасности, и Коноха гарантирует неприкосновенность имущества наших союзников.

Я перевел взгляд на Хокаге. Тот затянулся из своей неизменной трубки, выпустив колечко ароматного дыма, и тепло, почти по-отцовски улыбнулся мне одними глазами:

— Дитя, Деревня Скрытого Листа скорбит вместе с тобой. Узушиогакуре была нашим самым верным побратимом с самого основания. Кайда Абураме совершил невозможное, чтобы довезти тебя сюда живым, а лучшие медики Конохи боролись за твою жизнь двое суток. Ты среди друзей.

«Siri, зафиксируй уровень искренности объектов», — мысленно скомандовал я, заставляя себя дышать немного рвано и испуганно, как и подобает тринадцатилетнему подростку, очнувшемуся в чужой деревне после резни.

Внимание. Провожу анализ микромимики и эманаций чакры собеседников.

Объект Хирузен Сарутоби: уровень эмпатии — высокий, однако вербальные формулировки выстроены с целью вызвать у вас чувство долга и благодарности.

Объект Мито Узумаки: испытывает глубокий стресс, зафиксирована ментальная фиксация на свитке знаний. Рекомендация: продолжать придерживаться официального протокола, не поддаваться на эмоциональные триггеры.

«Понял тебя. Пора включать дипломатию Хранителей Знаний».

Я сделал глубокий вдох, превозмогая зуд в животе, где под кожей плотным узлом сжалась модифицированная печать с чакрой Кьюби, и посмотрел прямо в глаза Третьему Хокаге. Мой взгляд, вопреки ожиданиям взрослых, не был взглядом сломленного ребенка. В нем, благодаря слиянию двух душ и расчету Siri, читалась холодная, вековая собранность моего погибшего клана.

— Благодарю вас за спасение моей жизни, Хокаге-сама, — произнес я. Голос всё еще немного дрожал от физической слабости, но слова я чеканил четко. — Клан Узумаки умеет помнить добро. И именно поэтому, как единственный выживший наследник ветви Хранителей Архива, я официально прошу вас...

Я сделал короткую паузу, чувствуя, как в палате мгновенно натянулась невидимая струна напряжения. Хирузен чуть подался вперед, даже Мито затаила дыхание.

— ...Я прошу вас немедленно пригласить сюда главу дипломатической миссии Узушио в Конохе, — закончил я, глядя Хокаге прямо в глаза. — Передача Свитка Знаний и обсуждение моего дальнейшего статуса должны проходить исключительно в присутствии официального представителя моей страны.

Ответить Хокаге не успел. Тяжёлая дубовая дверь палаты резко открылась. На пороге показалась фигура, от одного вида которой атмосфера в комнате мгновенно упала до нуля.

Это был мужчина средних лет с холодным, словно высеченным из камня лицом и пронзительным, расчетливым взглядом единственного открытого глаза. Его правая рука и правая половина лица были плотно замотаны свежими медицинскими бинтами. На плечи накинуто серое кимоно, а за спиной безмолвными тенями замерли двое оперативников в фарфоровых масках АНБУ.

Данзо Шимура. Глава «Корня». Человек, чьё имя в будущем станет синонимом самых грязных тайн Конохи.

— Данзо? — Хирузен Сарутоби резко повернул голову, и его добродушный взгляд в секунду превратился в стальной. — Твой визит нарушает все медицинские и политические протоколы госпиталя. Я ясно дал понять, что посторонним сюда вход воспрещён.

— Посторонним, Хирузен, но не мне, — голос Данзо прозвучал сухо, с лёгким скрипом, словно шуршание сухого пергамента. Он проигнорировал недовольство Хокаге и сделал несколько шагов вглубь палаты, оперевшись на деревянную трость. Его единственный глаз впился в меня, сканируя с ног до головы. — Ситуация вышла далеко за рамки обычной медицины. Мальчик очнулся, и у нас слишком мало времени на сантименты.

— Данзо, убирайся, — Мито Узумаки даже не повернулась к нему, но её лазурные волосы едва заметно приподнялись от хлынувшей наружу чакры. Багровые, удушливые искры Кьюби на мгновение проскочили по её коже, заставив оперативников АНБУ за спиной Шимуры рефлекторно схватиться за рукояти танто. — Ты забываешься. Перед тобой не твой подчинённый, а выживший член правящей семьи Водоворота.

— Мито-доно, я безмерно уважаю вашу силу и ваш вклад в Коноху, — Данзо слегка склонил голову, но в его тоне не было ни капли искреннего почтения. — Но Узушиогакуре мертва. Разорена и сожжена дотла. Страны Водоворота больше не существует на политической карте. А этот подросток — не просто беженец. Он псевдо-джинчурики, несущий в себе колоссальный объём чакры Девятихвостого, и Хранитель свитка, за которым будет охотится весь мир шиноби, если информация просочится, а учитывая, столько людей уже знают о его наличии, оставлять его без надлежащего контроля — преступная халатность.

«Siri, полный анализ вошедшего и уровня угрозы», — мысленно скомандовал я, стараясь сохранить на лице маску испуганного, но гордого сироты.

[ Внимание. Объект идентифицирован как Данзо Шимура. Уровень угрозы: критический. Наблюдается экстремальный всплеск ментальной активности, направленный на подавление вашей воли.

Зафиксирован скрытый приказ оперативникам АНБУ: согласно движению зрачков и микро поворотов головы они оценивают геометрию палаты для возможной быстрой фиксации вашего тела.

Рекомендация: не проявлять агрессии. Позволить Третьему Хокаге и Мито Узумаки принять удар на себя. Ваша лучшая защита сейчас — статус дипломатической неприкосновенности. ]

«Понял. Работаем от обороны».

— Довольно! — Хирузен с силой ударил кулаком по ладони, и аура Профессора шиноби заполнила палату, буквально придавив Данзо к полу. Даже Бьякуган Хаори Хьюги на мгновение деактивировался от такой концентрации чужой энергии. — Данзо, ты переходишь черту. Дипломатическая миссия Узушио в Конохе всё ещё официально функционирует. И пока жив хотя бы один представитель их власти, законы союза священны.

Данзо слегка поморщился от давления чакры Хокаге, но его взгляд остался непоколебимым. Он снова посмотрел на меня:

— Ты требуешь посла, мальчик? Твой двоюродный дядя, глава миссии, сейчас находится в резиденции Хокаге. Он подписывает документы о передаче уцелевших гражданских Узумаки под юрисдикцию Конохи. Ему не до тебя. Отдай Свиток Хранения мне. В «Корне» его содержимое будет изучено, каталогизировано и использовано для защиты Конохи — той самой деревни, за которую твоя бабушка Мито отдала всю свою жизнь. Это рационально.

В палате повисла звенящая тишина. Цунаде, стоявшая рядом со мной, сжала кулаки так, что побелели костяшки. Все ждали моей реакции. Они думали, что тринадцатилетний подросток сломается под ледяным напором грозного главы спецслужбы.

Я медленно перевёл взгляд с Данзо на Хирузена, а затем посмотрел прямо на забинтованного главу Корня.

— Вы говорите о рациональности, Шимура-сама? — спокойно, без тени страха спросил я. Золотистая, невероятно плотная чакра на секунду вырвалась за пределы тела, заставив Хаори Хьюгу судорожно прикрыть глаза. — Но с точки зрения ратифицированных договоров между нашими скрытыми деревнями, «Корень» — это внутреннее военизированное подразделение, не имеющее дипломатических полномочий. Требовать суверенное наследие чужого клана в обход Хокаге и официального посла — это не рациональность. Это международный скандал и мародёрство на костях союзника.

Я медленно повернулся к Третьему Хокаге, заставив свой голос звучать подчёркнуто вежливо, но при этом добавив в него тяжёлые, обвиняющие нотки:

— Хокаге-сама, признаться, я обескуражен. Неужели в Деревне Скрытого Листа теперь принято, чтобы главы тайных служб врывались в палаты к раненым дипломатам с угрозами и ставили под сомнение авторитет самого Хокаге и законы союза? Если Скрытый Лист больше не гарантирует мою безопасность, я требую немедленно пригласить посла вместе с его охраной в мою палату. И предупреждаю: если кто-то с посторонней чакрой хотя бы попытается вскрыть свиток, он немедленно самоуничтожится. Надеюсь, вы не будете сомневаться в профессионализме установки защитных печатей главы ветви Хранителей Знаний Узушиогакуре?

Слова о самоликвидации архива Хранителей Знаний повисли в воздухе, словно натянутая тетива. Лицо Данзо, и без того бледное от медицинских бинтов, сделалось мертвенно-серым. Его единственный глаз сузился до едва заметной щели, в которой отчётливо читалось бешеное, но бессильное бешенство скользнули по свитку стоящему возле кровати. Профессионализм мастеров фуиндзюцу из Узушиогакуре не осмелился бы поставить под сомнение даже безумец. Шимура понял, что его блестящий план забрать трофей одним коротким нахрапом надавив на испуганного ребенка только что с треском провалился.

Но по-настоящему сокрушительный удар пришёл оттуда, откуда глава Корня его не ждал.

Хирузен Сарутоби медленно вынул изо рта мундштук своей трубки. Добродушный, умудрённый опытом взгляд «дедушки» шиноби испарился, уступив место леденящей ауре Бога Шиноби — человека, который прямо сейчас вёл Коноху через горнило Второй мировой войны. Атмосфера в палате мгновенно уплотнилась так, что Цунаде рефлекторно сделала шаг назад, а Хаори Хьюга крепко схватился за спинку стула, тяжело дыша через силу.

— Данзо, — голос Хокаге прозвучал негромко, но от этого низкого, вибрирующего от ярости тона задрожали стёкла в оконных рамах палаты. — Вон. Отсюда.

— Хирузен, ты не понимаешь, мальчишка блефует… — попытался вставить Шимура, крепче перехватив свою трость, однако Сарутоби резко оборвал его, сделав шаг вперёд.

— С меня достаточно твоей самодеятельности! — рявкнул Хирузен, и волна его чистой, безупречно структурированной чакры заставила двоих оперативников АНБУ за спиной Данзо упасть на колени. Фарфоровые маски глухо стукнулись о больничный линолеум. — Ты потерял страх и всякие границы, Данзо! Ты посмел явиться в палату к иностранному беженцу, находящемуся под прямой защитой Хокаге и клана Сенджу. Ты нанёс публичное оскорбление нашему самому преданному союзнику в присутствии Мито-доно! Твои амбиции окончательно затмили твой разум?!

Данзо попытался выпрямиться, превозмогая колоссальное давление, но Хокаге продолжал наступать, чеканя каждое слово:

— Из-за твоей недальновидности Коноха сейчас стоит на грани тяжелейшего дипломатического скандала с остатками клана Узумаки. Если до завтрашнего утра я увижу хотя бы тень твоих ищеек из Корня в радиусе километра от этого госпиталя или посольства, я лично распущу твою организацию, а тебя лишу статуса старейшины и отправлю под трибунал за измену. Сдайте оружие и проваливайте. Моё слово — закон!

Мито Узумаки, стоявшая у подножия кровати, лишь хмыкнула и скрестила руки на груди, одарив забинтованного главу спецслужбы взглядом, полным брезгливого презрения. Против тандема Хокаге и разъярённой джинчурики Девятихвостого у Шимуры не было ни единого шанса.

Данзо молча, шумно выдохнул через нос. Он бросил на меня короткий, обещающий скорую расплату взгляд, а затем резко развернулся на пятках.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору, Хирузен. Когда эмоции уступят место холодному расчёту, — сухо бросил он.

Дверь палаты захлопнулась за ним и его поднявшимися с пола оперативниками с оглушительным стуком.

Тяжёлая, удушающая аура Хокаге постепенно спала. Сарутоби поправил свое одеяние хокаге, вернул трубку в зубы и глубоко, устало вздохнул, внезапно снова превратившись в того самого пожилого, умудрённого опытом лидера. Он повернулся ко мне и сокрушённо покачал головой:

— Ашура... От лица всей Деревни Скрытого Листа я приношу тебе свои глубочайшие извинения за это неподобающее зрелище. Данзо слишком долго провёл на теневой стороне этой войны и разучился говорить на языке дипломатии. Твоя безопасность — это моя личная ответственность.

В этот момент Siri у меня в голове выдала новое уведомление, сопровождаемое тихим системным звуком:

Внимание! Уровень стресса объекта Хирузен Сарутоби снизился на 45%. Зафиксировано чувство удовлетворения. Объект успешно использовал ваше заявление, чтобы публично ослабить влияние своего политического оппонента Данзо Шимуры. Ваша позиция признана крайне эффективной.

«Кто бы сомневался, — мысленно усмехнулся я, глядя на Хокаге. — Старый лис своего не упустит. Но, по крайней мере, теперь Данзо не сможет подобраться ко мне открыто».

Хирузен Сарутоби уже открыл было рот, чтобы ответить на моё жёсткое требование, но Мито Узумаки опередила его. Она сделала плавный, величественный gesture рукой, призывая Хокаге к молчанию.

— Хирузен, оставь нас, — не терпящим возражений тоном произнесла старейшая куноичи. — Посол Кенджи действительно сейчас очень занят, у него на руках тяжелейшие переговоры по статусу оставшихся в живых шиноби из нашего представительства. Прежде чем устраивать официальные приёмы, нам с Ашурой нужно поговорить. Наедине. Как родственникам.

Хокаге на секунду нахмурился, оценивая расклад, а затем перевёл взгляд на меня, вежливо и серьёзно уточнив:

— Ашура, ты настаиваешь на немедленном вызове посла и его охраны прямо сейчас, в госпиталь? Или ты готов сначала выслушать Мито-доно? Каким бы ни было твоё решение, Коноха его выполнит.

Я коротко взглянул на Мито, затем снова на Сарутоби и слегка склонил голову:

— Я готов сначала поговорить с Мито-сама, Хокаге-сама. Но моё требование остаётся в силе: я хочу видеть посла Кенджи здесь, в моей палате, как только это станет возможным. Вставать мне всё равно пока нельзя.

— Хорошо. В таком случае я лично переговорю с послом Кенджи и препровожу его к тебе в палату позже, когда вы закончите беседу, — Сарутоби понимающе кивнул, убирая трубку в карман кимоно.

Он подал знак, и Хаори Хьюга, поклонившись, деактивировал Бьякуган и последовал за лидером деревни. Цунаде, задержав на мне долгий, пронзительный взгляд медика, поправила моё одеяло и сухо бросила:

— Я буду дежурить за дверью. Твой очаг только что перенёс колоссальную перегрузку, так что лежи смирно и даже не думай вставать.

Она и близко не догадывалась, что адская боль в моих меридианах уже купирована Siri, а каналы постепенно восстанавливаются.

Когда за куноичи закрылась дверь, в палате воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Мито Узумаки медленно подошла к моей койке и опустилась на свободный стул. Её взгляд, лишенный маски политической жёсткости, теперь был полон глубокой, выжженной скорби.

Глава 4

— Ашура... — тихо, почти шёпотом начала она, и её рука, затянутая в широкие складки тёмного хаори, аккуратно легла поверх моей ладони. Её пальцы были холодными и неподвижными. — Скажи мне правду. Там, на Острове... действительно никто больше не спасся? Барьер Ашины-сама... как они смогли?

«Siri, активируй протокол подавления лишних эмоций. Мне нужен трезвый разум», — мысленно приказал я, чувствуя, как внутри поднимается волна чужого, наведённого памятью прошлого владельца тела горя.

[ Внимание. Фильтр эмоционального фона активирован на 40%. Гормональный баланс стабилизирован. Зафиксировано падение пульса до нормы. ]

Я сглотнул вязкий ком и посмотрел на неё, стараясь, чтобы в моём голосе звучала лишь сухая, выстраданная реальность:

— Всё кончено, Мито-сама. Это была не просто атака, а спланированное уничтожение. Кири, Кумо и Ива объединились ради этой бойни. Они привели трёх Биджу сразу. Наш великий барьер выдержал первый удар хвостатых, но его снесили уже вторым совместным залпом Биджудам от трёх джинчурики. Никто не успел эвакуироваться, гражданские погибли под обломками и в огне за считанные минуты. Мой схватил свиток и меня и с помощью пространственной печали перемещения в подвале архива, вытащил нас за пределы острова, когда стены Храма Фуин уже рушились. На нас двоих была возложена миссия по спасению знаний клана. Сама Узушиогакуре стерта с лица земли... На Острове не выжил никто. Слава богу, что уцелели хотя бы остатки нашего клана за его пределами.

Мито медленно закрыла глаза. Лицо её превратилось в каменную, застывшую маску. Внутри моего восприятия её собственная синяя чакра на секунду завязалась тугим, болезненным узлом, а багровый, ядовитый океан Кьюби за её печатью глухо и злобно забурлил, откликаясь на ментальное напряжение джинчурики, но Мито привычным, железным усилием воли мгновенно придавила чакру Лиса обратно.

Она открыла глаза, и в них снова зажёгся тот самый леденящий, волевой огонь, который заставил капитулировать Данзо.

— Ты повёл себя очень смело перед Шимурой, мальчик. Твой отец гордился бы тобой, — она перевела взгляд на мой живот, где под госпитальной рубахой скрывался новообразованный ромб. — Но давай поговорим откровенно. Нас здесь двое. И мы оба понимаем, что произошло. Моя модифицированная печать Силы Сотни должна была стать просто временным каркасом, удерживающим твоё разрушенное ядро с помощью отфильтрованной чакры Девятихвостого. Я влила в тебя объём, эквивалентный четырём хвостам Кьюби. Но твой очаг не просто принял эту ядовитую энергию — он полностью всосал её, стабилизировал и теперь использует как щит. И самое главное... Хьюга видел это Бьякуганом. Твоя собственная, родная чакра из-за этого мутировала. Она стала золотой и приобрела аномальную плотность. Как твой организм смог провернуть такое, Ашура?

Я замер, понимая, что наступил момент истины. Обмануть величайшего мастера фуин и действующую джинчурики Лисa на её же поле было невозможно. Нужно было дать ей ту часть правды, которую она сможет принять.

Я ненадолго задумался. В конце концов, Ашура не был медиком, а ювелирные манипуляции с очагом лежали далеко за пределами опыта тринадцатилетнего подростка. Да и скрывать очевидное не имело смысла — я действительно не помнил ничего из того, что происходило со мной после рокового удара.

— Я... я не знаю, Мито-сама, — тихо произнёс я, растерянно посмотрев на свои ладони. — Я ведь не ирьёнин. Когда этот длинный мечник из Тумана пробил мне грудь, мой старый очаг просто разлетелся на куски. Я помню только, как отец выдернул из меня сталь, запечатал её и пошёл сдерживать новую волну врагов. Я какое-то время пытался следить за боем, но мир вокруг стремительно темнел. Помню только, что отец сильно ранил мечника, заставив того отступить, но следом пришли еще шиноби Кири, и битва продолжилась. Потом я просто отключился. Я не знаю, как выжил, и совершенно не понимаю, что вы со мной сделали, пока я лежал без сознания.

Я сглотнул вязкую слюну, симулируя волнение, и аккуратно коснулся пальцами больничной рубахи в районе живота:

— Вы сказали... чакра Девятихвостого? Откуда она во мне? И что случилось с моей собственной энергией? Когда я попытался стимулировать тело чакрой после пробуждения, я почувствовал, что практически не способен привычно управлять ей. Вы говорите, она стала золотой... Но как такое вообще возможно?

Мито Узумаки внимательно слушала меня, ловя каждое мимическое движение моего лица. В углу моего зрения Siri беззвучно вывела системную строку:

[ Внимание! Анализ микромимики объекта Мито Узумаки подтверждает: ваши слова полностью совпали с её картиной событий. Логическая цепочка замкнулась. Вероятность абсолютного доверия к вашей неосведомлённости: 98%. ]

«Отлично. Для неё я просто храбрый молодой Узумаки, который не понимает, что происходит», — мысленно отметил я.

Старейшая куноичи тяжело вздохнула и чуть подалась вперёд, сцепив пальцы в замке:

— Тебя доставил наш полевой медик, Кайда Абураме. Твой очаг был практически уничтожен оружием из чакра-металла. Чтобы ты не умер в дороге, Кайда поставил грубую заплатку из собственной энергии, но в госпитале, едва мы её сняли, твой очаг начал стремительно разрушаться. При попытке стабилизировать он буквально всасывал медицинскую чакру как бездонный водоворот, и мы теряли тебя.

Она сделала паузу, выразительно посмотрев на тёмный ромб на моём животе:

— У меня не оставалось выбора, Ашура. Я применила печать Силы Сотни. Я искусственно продублировала твои сожжённые каналы чакры прямо поверх оригинальных и заполнила эту структуру концентрированной энергией Кьюби, которую удерживаю в себе. Это был смертельный риск, но, помимо разрушения, чакра Лиса имеет свойство регенерации. И произошло то, чего не ожидал даже главврач Хьюга: твой умирающий источник, почувствовав агрессивного соседа, не сгорел. Напротив, в панической попытке выжить он начал проращивать новые меридианы, буквально оплетая мою печать, стабилизируя яд Лиса и всасывая его как топливо для регенерации.

Мито встала со стула, её тёмное хаори тихо зашуршало.

— Судя по всему, из-за этой экстремальной защиты твоему ядру пришлось принудительно сжать всю родную чакру до предела, смешивая её с чакрой Кьюби. Твоя чакра приобрела аномальную плотность и мутировала, окрасившись в золотой цвет. Это чудо ДНК Узумаки, Ашура. Ты выжил там, где любой другой шиноби превратился бы в горстку пепла.

Она направилась к выходу из палаты, но у самой двери остановилась и обернулась. В её глазах промелькнула едва заметная гордость за упрямство своей выжившей крови:

— Тебе придётся учиться всему заново. Твоя чакра теперь слишком тяжела, и пока стенки меридианов не окрепнут и не расширятся окончательно, любые техники будут даваться с трудом. Но сейчас главное — отдых. Свиток Хранителя останется здесь, под моей личной защитой. Данзо не посмеет сунуться, я гарантирую это. Скоро Хирузен приведёт твоего дядю Кенджи. Помни: ты дома.

Мито повернула голову в сторону угла, где скрывался ещё один источник энергии:

— Анбу-сан, прошу вас покинуть палату.

Секунду ничего не происходило. Затем фигура в фарфоровой маске проявилась визуально, коротко кивнула и бесшумно выскочила в коридор.

Мито подошла к двери, приложила к ней ладонь и оставила на косяке мерцающий символ, после чего вышла следом. Она демонстративно не стала скрывать рисунок фуин, показывая мне, что это всего лишь сигнальная печать. Обычный маяк, который предупредит её, когда вернётся Хирузен вместе с послом.

Наконец-то я остался один.

Пружина напряжения в груди слегка расслабилась. Что ж, я неплохо отыграл роль подростка, который внезапно взял на себя ответственность за наследие уничтоженного клана, не согнулся под чужим давлением и продемонстрировал глубокие знания. Всё это идеально соответствовало статусу Хранителя Знаний. Ведь в метровом свитке, стоявшем у кровати, хранились не только боевые техники фуиндзюцу. Там находились важные дубликаты межгосударственных договоров, хроники исторических событий и особые ритуалы Шинигами. И весь этот архив был заверен официальной личной печатью Узукаге.

Огромным плюсом было то, что каста Хранителей Знаний никогда не являлась публичной. Её представители неделями оставались в глубоких подвалах центрального архива Узушио, изучая, систематизируя и протоколируя старые и новые свитки. Вряд ли кто-то из немногочисленных выживших заметит резкую смену моего поведения.

Хотя с послом Кенджи мой покойный отец общался довольно часто — всё же мы были родственниками, пусть и непрямыми. Но и здесь мне повезло. Настоящий Ашура всегда был необычайно серьёзным мальчиком. Он умел сдерживать ту детскую непосредственность и неуёмную жажду деятельности, которая была присуща почти всем Узумаки. Он с ранних лет тянулся к знаниям. Вместе с отцом Ашура мог целыми днями напролёт читать старые хроники, а фуиндзюцу владел на очень приличном для своего возраста уровне — отец с шести лет готовил его как своего преемника. Возможно, что эта схожесть в поведении и стала магнитом для моей души, ведь парень и правда был похож этим на меня прошлого.

«Итак, каковы будут мои дальнейшие действия?» — размышлял я, глядя в стерильный потолок.

Самым логичным решением казалось обосноваться в Конохе. Здесь находилась официальная территория нашего посольства, способная вместить первых беженцев. Но для великого клана Узумаки оставаться на правах приживалок в границах двух особняков было бы несмываемым позором. Если мы обоснуемся в Скрытом Листе, Кенджи обязан выкупить у Листа приличную территорию. Нам понадобятся тренировочные площадки, отдельная усадьба для главы клана и земля под родовые дома для каждой уцелевшей семьи.

Но самое главное — необходимо построить новый Храм Шинигами. В свитке отца были запечатаны не только документы, но и священные атрибуты культа: ритуальные маски, алтарь и специально обработанная фуин-одежда для жрецов. На данный момент среди выживших не осталось специалистов, способных воссоздать эти вещи с нуля, ведь нанесением защитных и накопительных плетений на свою одежду занимались исключительно служители Храма. Работы предстояло невероятно много.

Ещё один важный момент не давал мне покоя. Из канона прошлой жизни я помнил, что в будущем по разным странам то и дело будут всплывать люди с красными или рыжими волосами. В оригинальном сюжете об этом не распространялись, но теперь причина стала очевидной — это трагические последствия падения Узушио, когда уцелевшие члены клана оказались рассеяны по всему континенту. Я точно помнил, что родители Нагато обоснуются в многострадальной Стране Дождя, а мать Карин попадет в Деревню Скрытой Травы.

Благодаря базам памяти Ашуры я теперь знал, к какой именно ветви они принадлежали. Карин и её мать относились к касте Целителей. В Узушио они заведовали центральным госпиталем и обладали уникальным, редким маркером чакры. Тысячелетия внутренней селекции изменили структуру их энергии, придав ей феноменальные свойства ускоренной регенерации через прямой контакт.

И эти дикари из Кусагакуре в будущем вместо того, чтобы нанять учителей и обучить женщину хотя бы базовым медицинским техникам ирьёниндзюцу, превратят её в живую аптечку. Они будут просто кусать её, бездумно поглощая чужую жизненную силу, избивать и не давать организму восстановиться за счёт нормальной пищи. Людской глупости и жестокости поистине нет предела. Но до этого кошмара ещё есть время, и я сделаю всё, чтобы переписать этот сценарий.

«Так, ладно. Как именно будет строиться разговор с послом?»

К вопросам интеграции нейросети и её скрытых возможностей в манипуляциях с чакрой я вернусь чуть позже. Сейчас первоочередная задача — твёрдо и уверенно встать на землю в этом мире. В прямом смысле этого слова я не являюсь боевым шиноби. Моя официальная должность — гражданский специалист. По сути, я просто высококвалифицированный библиотекарь. Ну... библиотекарь и по совместительству псевдо-джинчурики Девятихвостого Лиса. Ха-ха. Довольно иронично. Зато это даёт мне легальную возможность на законных основаниях временно избегать отправки на передовую.

До встречи с дядей Кенджи оставалось совсем немного времени. Стоило погрузиться в медитацию и набросать тезисы предстоящих переговоров.

Спустя ещё сорок минут размышлений я почувствовал знакомую чакру Хирузена. Моя сенсорика в пассивном режиме действовала в радиусе примерно ста метров, а нейросеть ювелирно обрабатывала поступающие сигналы, не позволяя восприятию превратиться в кашу. Siri чётко выделяла только те эманации, которые были необходимы мне в данный момент времени. За это ей огромное спасибо — иначе сенсорный шок стал бы моим постоянным спутником в первое время после пробуждения.

Рядом с Сарутоби двигались три объекта с узнаваемой, плотной и тяжёлой чакрой Узумаки. Значит, посол и двое его охранников. Цунаде в это время находилась в соседнем кабинете; незадолго до этого она заходила ко мне проверить состояние. Разговор тогда не клеился, поэтому она не задержалась надолго: лишь бегло осмотрела очаг и рану на груди, заверила, что всё в пределах нормы, и покинула палату.

Дверь аккуратно открылась. В комнату зашёл Хирузен в сопровождении пожилого Узумаки. Этот мужчина уже явно преодолел пик своей физической силы и постепенно приближался к старости: вокруг его глаз залегли морщины, а некогда яркие волосы слегка потускнели. По моим прикидкам, ему было около восьмидесяти лет. Однако объём его чакры практически соответствовал показателям Хокаге, не говоря уже о плотности. Я по-новому посмотрел на этого человека. Помимо того, что он занимался большой политикой и дипломатией, этот старик точно не один раз бывал в жестоких сражениях и всю жизнь изнурял себя тренировками.

Хирузен тактично остался стоять возле входа. Кенджи же быстрыми шагами подошёл к кровати, положил мне руку на плечо и внимательно взглянул в глаза:

— Здравствуй, Ашура, мальчик мой... Как я рад, что ты выжил!

— Здравствуйте, Кенджи-сан. Спасибо, что пришли, — хрипло отозвался я. — Я был очень близок к встрече с Шинигами, но шиноби Конохи и их медики при поддержке Мито-самы совершили практически невозможное.

— Да, Мито-сама встречалась со сной после операции и в красках рассказала детали. Это действительно чудо, — Кенджи бережно сжал моё плечо.

Я шумно выдохнул и опустил голову, не особо симулируя подступающее отчаяние:

— Дядя Кенджи... Скажите, сколько наших людей сейчас в Конохе? Сколько вообще из нас выжило?

Стареющий дипломат вмиг осунулся и словно постарел ещё на пару десятков лет.

— Двадцать шесть человек, — тихо произнёс он, глядя куда-то в сторону. — Двадцать шесть... не считая тебя и принцессы Мито.

Я прикрыл глаза и мысленно запретил нейросети блокировать мои эмоции. Я хоть и был человеком из другого мира, но всё же оставался способен на искреннее человеческое сострадание. К тому же память Ашуры с каждым часом словно становилась моей собственной, постепенно вытесняя воспоминания о земной жизни на второй план. Возможно, это эффект того, что я так прочно совместил свою энергетическую оболочку с телом и чакрой самого Ашуры. Нужно будет позже обязательно обсудить этот феномен с Siri.

Мы ненадолго замолчали, отдавая дань памяти погибшей родине. Затем Кенджи, всё ещё стоявший у кровати, обернулся к лидеру деревни:

— Хокаге-доно, не сочтите за грубость, но я бы хотел поговорить с Ашурой наедине.

Сарутоби понимающе кивнул. Перед тем как выйти, он перевёл взгляд на меня:

— Выздоравливай, Ашура. Ты нужен своему клану и деревне. Я буду ждать вас в резиденции для продолжения переговоров, Кенджи-сан.

С этими словами Третий Хокаге покинул палату.

Наш разговор длился около часа. Сначала я попросил впустить личную охрану посла и в деталях пересказал им события нападения на Узушио, а следом — и подробности последнего боя моего отца. Сквозь сенсорику я отчётливо видел, как сильно переживают гвардейцы и мой дядя, как бешено пульсирует их чакра от ярости и горя. Но они обязаны были услышать суровую правду о судьбе родины. Когда рассказ был окончен, мы снова погрузились в тяжёлое молчание, после чего Кенджи жестом попросил охрану выйти за дверь.

— Ашура... — дядя наклонился чуть ближе к постели. — Твой отец успел передать тебе ключ от печати?

— Да, Кенджи-сан. Он сделал это, когда мы ещё находились в подвалах архива, — я замялся, подбирая правильные слова. — Но есть одна проблема. Моя чакра... Из-за её новой структуры я практически разучился ей управлять. А мои каналы чакры ещё не приспособились к обновленному источнику и его силе. Из-за этого я какое-то время физически не смогу открыть Свиток Хранения.

— Это не страшно, — мягко улыбнулся дядя, и на его лице впервые за день промелькнуло облегчение. — Самое главное, что наше Наследие не утеряно. Ты и твой отец доказали что достойны своей роли в клане, это именно то, ради чего и существовала такая структура.А пока, если ты не против, я официально возьму на себя обязанности лидера Узумаки в составе Деревни Скрытого Листа. Тебе же, как преемнику, предстоит занять пост твоего отца внутри клана и стать моим будущим советником. Вместе мы поднимем клан из пепла и не позволим нашему роду предаться забвению. В сердце каждого из нас сейчас пылает законная жажда мести. И как только возникнет малейшая возможность, мы обязательно её удовлетворим. Но сейчас необходимо закрепиться в Конохе и грамотно вплестись в структуру деревни. Я постараюсь разобраться с бумагами в кратчайшие сроки. А ты — выздоравливай.

Кенджи бросил короткий взгляд на массивный фуин-конструкт у моей кровати:

— И всё же... Что нам делать со свитком? Нельзя ведь оставлять такую ценность прямо здесь, в общей палате госпиталя.

— Кенджи-сан, вам уже рассказали о визите Данзо Шимуры?

Дядя тут же помрачнел, его челюсти упрямо сжались:

— Да, это ещё одна тема, которую я хотел подробно обсудить с тобой. Расскажи мне свою версию событий.

Я без утайки пересказал весь наш разговор, начиная от момента моего пробуждения под прессингом главы Корня и заканчивая тем, как разъярённый Хокаге выставил его вон.

Дядя тяжело вздохнул и задумчиво потёр подбородок:

— Что ж... Хирузен, пусть и в гораздо более мягких выражениях, поведал мне то же самое. Он заверил, что будет держать Данзо в узде. Пока я готов ему поверить, но вся эта сцена всё равно кажется мне хорошо отрепетированным спектаклем. Хирузен — прожжённый политик и интриган. С другой стороны, Коноха — наш официальный союзник. Если верить оперативным данным наших союзников в Конохе и их разведки, прибытие таких колоссальных сил коалиции к нашему острову стало для Сарутоби такой же неожиданностью, как и для нас самих. А Данзо... Он действительно слишком долго находится на тёмной стороне этого мира, отчего сильно огрубел и потерял берега. В этот раз мы закроем глаза на его выходку ради сохранения союза, но впредь будем держать ухо востро. Договорились?

— Как скажете, глава, — слегка улыбнулся я, принимая новые правила игры. — А насчёт свитка... У меня есть одна идея. Она сопряжена с определённым риском, и я, как Хранитель Знаний, имею право принять это решение самостоятельно. Но я хочу сначала посоветоваться с вами. А также с госпожой Мито, которая прибудет сюда буквально через минуту.

Кенджи в удивлении приподнял брови, с непониманием и тенью шока глядя на меня:

— У тебя... проявился Глаз Кагуры? — потрясённо спросил он.

— Да, дядя. Раньше я не был силён в сенсорике, но после пробуждения начал чётко ощущать чужие ауры чакры и их эманации на расстоянии приблизительно ста метров, совершенно не концентрируясь. Специально направлять энергию в сенсорную область я ещё не пробовал — любые манипуляции с чакрой против ее течения вызывают сильную боль. Цунаде категорически запретила мне это делать. Ближайшие три недели мне вообще закрыт доступ к техникам.

Кенджи понимающе кивнул. И ровно в этот момент, подтверждая мои слова, тяжёлая дверь палаты открылась. На пороге появилась величественная Мито Сенджу. Она плавной походкой подошла к кровати с противоположной стороны и молча опустилась на свободный стул.

Глава 5

В палате повисла рабочая, сосредоточенная тишина. Присутствие двух старейшин уничтоженного клана оказывало ощутимое ментальное давление, но благодаря пассивному контролю нейросети мой пульс оставался в пределах идеальной нормы.

— Мито-доно, — Кенджи первым нарушил молчание, уважительно склонив голову перед вдовой Первого Хокаге. — Ашура утверждает, что у него есть идея касательно безопасности Свитка Хранения. Но он настаивал на вашем присутствии.

Старейшая куноичи перевела на меня свой глубокий, пронзительный взгляд, в котором багровые искры Кьюби уже окончательно уступили место холодному аналитическому расчёту мастера фуиндзюцу.

— Я слушаю тебя, мальчик, — негромко произнесла она, сложив руки на коленях. — Что за идея? Ты ведь понимаешь, что Данзо не оставит попыток добраться до архива? Сегодня Хирузен осадил его, но Корень умеет ждать. Стоит Кенджи забрать свиток на территорию посольства, как вокруг него закружится рой шпионов.

Я аккуратно приподнялся на подушках, чувствуя, как под кожей живота привычно и уже почти безболезненно пульсирует тёмный ромб модифицированной печати.

— Именно поэтому свиток должен остаться там, где Данзо меньше всего ожидает его найти, — я посмотрел сначала на дядю, затем на Мито. — И где его защитные барьеры будут усилены самой природой моего нынешнего состояния. Я хочу перезапечатать Свиткок Хранения... прямо в мой искусственный резерв чакры. Внутри «Печати Силы Сотни».

Кенджи резко подорвался со стула, его глаза округлились от шока, а темно-синяя чакра дипломата едва заметно плеснула наружу:

— Что?! Ашура, это безумие! Печать Силы Сотни — это конструкт для аккумулирования чистой энергии! Попытка запечатать туда материальные объекты, да ещё и такой колоссальной плотности, как этот свиток, может привести к детонации твоего собственного очага!

— Да, Кенджи, ты прав. Для обычного мастера фуин это невозможно, — внезапно прервала его Мито, но её голос звучал не испуганно, а пугающе задумчиво. Она подалась вперёд, вглядываясь своим феноменальным сенсорным чутьём в структуру моего живота. — Но Ашура сейчас — уникальная аномалия. Его печать уже заполнена стабилизированной чакрой Кьюби, которая завязана в плотный, изолированный кокон. И этот кокон, как мы видели на операции, обладает собственной автономной структурой.

«Siri, выведи на сетчатку схему безопасного совмещения пространственного кармана фуин с внешним контуром печати», — мысленно скомандовал я.

[ Внимание! Схема скомпилирована.

Пространственные техники хранителей из базы данных отлично накладываются на топологию фуин-символов печати Силы Сотни. Вероятность успешного слияния при внешней поддержке Мито Сенджу: 94%. ]

— Мито-сама права, дядя, — твёрдо произнёс я, глядя на ошеломлённого посла. — Мой новый источник изолирован от оригинальной чакросистемы. Если госпожа Мито поможет мне скорректировать внешние символы ромба, добавив туда пространственные маркеры наших собственных фуин из касты Хранителей, мы создадим абсолютный сейф. Никто в мире шиноби не сможет извлечь свитки из псевдо-джинчурики Девятихвостого, не уничтожив саму печать. А на это Данзо никогда не пойдёт — Хирузен сожрёт его за попытку выпустить Лисa посреди Конохи, но даже в случае моей смерти, свиток самоуничтожится, это наружает многие заповеди Хранителей, но я готов пойти на этот риск, в связи с текущей ситуацией.

Мито медленно поднялась со стула, на её губах впервые за всё время промелькнула холодная, хищная улыбка истинной куноичи Скрытого Водоворота.

— Международный скандал и мародёрство на костях союзника, говоришь? — тихо процитировала она мои слова, сказанные Данзо. — А ты далеко пойдёшь, Ашура. Кенджи, садись. Мы сделаем это. Прямо сейчас, пока госпиталь окружён моими личными барьерами. Наследие Узушио останется в безопасности. Внутри самого упрямого представителя нашей крови.

Три недели пролетели незаметно, превратившись в череду ленивых больничных будней, регулярных медитаций и тестов интерфейса моей электронно-духовной помощницы. За это время организм Ашуры, подпитываемый колоссальной регенеративной силой чакры Кьюби, практически полностью восстановил биологические ткани. Шрам на груди от проклятой иглы Нуибари затянулся, оставив после себя лишь аккуратный бледно-розовый след.

Внутренний интерфейс Siri теперь стабильно светился ровным изумрудным светом. За три недели ИИ успел полностью каталогизировать память прошлого владельца тела, разбив её на удобные тематические папки, и теперь я ориентировался в законах, традициях и географии этого мира так, как и оригинальный владелец этого тела, а может и лучше, благодаря структуризации знаний и быстрого доступа к ним с помощью Siri. Но главное достижение скрывалось на моем животе. Тёмный ромб модифицированной печати Силы Сотни окончательно прижился под кожей. А искусственные каналы, созданные Мито, продолжали укреплять мои собственные.

Мои размышления прервал звук открывающейся двери. На пороге палаты появилась Цунаде. За прошедшие недели она ни капли не изменилась: всё то же хмурое, решительное выражение лица, завязанные в два хвоста светлые волосы и неизмая фформа работника госпиталя. В руках она держала толстую медицинскую карту с результатами моих финальных анализов.

— Ну что, упрямый Узумаки, — вместо приветствия ворчливо бросила она, проходя вглубь палаты и с размаху опуская папку на прикроватную тумбочку. — Радуйся. Твоя принудительная ссылка в четырёх стенах официально подошла к концу. Глава госпиталя Хаори-сама подписал документы на выписку.

Я слегка улыбнулся и присел на край кровати, аккуратно застёгивая пуговицы на чистой клановой рубашке с символом спирали на спине, которую мне вчера передали из посольства:

— Здравствуйте, Цунаде-сама. Звучит так, будто вы искренне рады наконец-то избавиться от проблемного пациента.

— А я и рада! — отрезала куноичи, но в её карих глазах промелькнула мимолётная профессиональная гордость. — Ты даже не представляешь, сколько седых волос ты добавил всему госпиталю. Нормальные люди после сквозного ранения чакра-металлом и коллапса очага лежат в коме месяцами, и то при условии что очень быстро оказываются в руках ирьеринов А ранга минимум. А ты? Три недели — и твои меридианы выглядят так, словно их отлили из титана. Феноменальная, просто извращённая живучесть. Ваша клановая ДНК — это сущий кошмар для классической медицинской теории.

Она сделала шаг вперёд, и её ладони мгновенно окутались мягким, ровным сиянием зелёной лечебной чакры.

— Живот покажи. Проведу финальный осмотр, и катись на все четыре стороны. Кенджи-сан уже битый час переминается с ноги на ногу в приёмном покое, ждёт своего драгоценного советника.

Я послушно приподнял край рубахи, обнажая подтянутый торс тринадцатилетнего подростка. Как только прохладные ладони Цунаде зависли в нескольких сантиметрах от моей кожи, я почувствовал глубокое, проникающее сканирование. Величайший медик своего поколения, она безупречно видела внутреннюю структуру моего тела.

Её диагностическая чакра аккуратно скользнула по модифицированной печати на животе, фиксируя бурлящий, но надёжно запертый барьер Мито-самы с концентрированной энергией Кьюби, а затем плавно перетекла к моему родному источнику. Скрывать здесь что-либо от Цунаде было бессмысленно и глупо — она вела эту операцию с самого начала.

— Так... — протянула Цунаде, медленно ведя ладонями вдоль моих рёбер и магистральных каналов чакры. Её брови привычно сползлись к переносице. — Физические ткани восстановлены на сто процентов. Сердце, лёгкие — без патологий. Но вот твоя личная энергетика...

Куноичи убрала руки, лечебное сияние погасло, и она тяжело вздохнула, уперев кулаки в бока.

— Ашура, твоя чакра из-за этой экстремальной защиты мутировала, и отрицать это глупо. Бьякуган Хаори-самы чётко видит, что твоё ядро стабильно генерирует личную чакру, но её плотность превышает норму в пять раз. Она золотая, тяжёлая и вязкая. Похожа на жидкое золото. И вот что я скажу тебе как врач: тебе нужно немедленно приступать к тренировкам.

Я удивлённо приподнял бровь, не ожидая такого вердикта после её прошлых опасений.

— Не смотри на меня так, — фыркнула Цунаде, заметив мою реакцию. — Я говорю не об изучении разрушительных техник. До высвобождения чакры во внешние ниндзюцу тебе ещё расти и расти. Если ты сейчас попытаешься силой пропихнуть эту густую массу сквозь тонкие тенкецу на пальцах, ты просто сожжёшь проводящие пути. Но вот очень аккуратные, ювелирные тренировки контроля внутри самого тела тебе жизненно необходимы. Тебе нужно гонять чакру по меридианам мизерными дозами, буквально по капле, заново приучая очаг к послушанию. Это поможет расширить и укрепить стенки каналов, адаптируя их под новую плотность энергии, а чакра Кьюби поможет с восстановлением.

Она подошла к столу, взяла медицинскую карту и сделала в ней размашистую финальную запись:

— Параллельно с этим — усиленно восстанавливай общие физические показатели организма. Из-за комы ты немного потерял в мышечной массе. Так что полноценное питание, умеренные физические нагрузки, бег и базовая гимнастика — твои лучшие друзья на ближайший месяц. Физическое тело должно соответствовать силе твоего очага. Понял меня? Налегай на упражнения, читай свои архивные книжки, гуляй, но к полноценному ниндзюцу — ни ногой.

Я покорно опустил рубашку и вежливо поклонился куноичи:

— Я всё понял, Цунаде-сама. Никакого внешнего выпуска, только внутренний контроль и физические упражнения. Обещаю быть предельно осторожным. Спасибо вам за всё, что вы для меня сделали. Клан Узумаки этого не забудет.

Цунаде на секунду замерла, удивлённая такой нетипичной для подростка вежливой, холодной рассудительностью, а затем махнула рукой, направляясь к выходу:

— Ладно тебе, дипломат. Сенжу и Узумаки — кровные братья, мы просто выполнили свой долг перед союзом. Всё, забирай свои вещи и выметайся. И... Ашура? — она остановилась у самой двери и обернулась, её лицо на миг стало серьёзным и сочувствующим. — Мне правда очень жаль Узушио. Деревня Скрытого Листа сделает всё, чтобы вы чувствовали себя здесь как дома. По крайней мере, пока мой учитель Хирузен сидит в кресле Хокаге.

Дверь за ней закрылась. Я посмотрел на тумбочку, где лежал приготовленный для меня небольшой подсумок с личными вещами Ашуры, проверил его содержимое, убедившить что набор свитков отца на месте и двинулся к выходу.

Находясь в госпитале и обладая теперь весьма неплохими сенсорными способностями, я понял, как тяжело проходит эта война для Конохи. Масштабные стычки на границах только начались. Эта война стартовала с вероломной атаки коалиции на Узушио — враги Скрытого Листа решили в первую очередь убрать самого верного и опасного союзника деревни, и лишь после того, как Остров Водоворотов был стерт с лица земли, пошли полноценные атаки по всем рубежам Страны Огня. Раненые поступали ежедневно, операционные блоки не пустовали ни часа, а медики буквально зашивались от колоссальной нагрузки.

Видя весь этот ад, Цунаде как раз сейчас должна была начать свои первые попытки реформирования системы подбора боевых команд. Из канона я помнил, что она будет до хрипоты спорить со старейшинами, требуя, чтобы в каждом отряде шиноби присутствовал хотя бы один базово обученный медик. И теперь, на собственной шкуре прочувствовав цену промедления на поле боя, я прекрасно понимал, насколько её идеи важны и опережают время.

Пока я лежал в палате и пассивно наблюдал за бесконечным потоком покалеченных шиноби, у меня возникло несколько перспективных идей, как помочь госпиталю с помощью фуиндзюцу. Позже совместно с главной клана нужно будет обязательно обсудить это с Хаори-самой, а затем и с самой Цунаде. Ведь чем больше боеспособных единиц мы сохраним сейчас, тем легче Конохе и нашему клану будет уже в следующей мировой войне, которая по истории этого жестокого мира наступит всего через пару лет после зыбкого окончания этой.

На выходе из госпиталя меня уже ждал дядя. Вид у Кенджи был откровенно потасканный — под глазами залегли новые тени, плечи напряжены. Тяжело ему сейчас приходилось. Я даже примерно не мог представить, какой титанический объём бюрократической и дипломатической работы ему нужно было совершить в одиночку, чтобы грамотно и безопасно встроить остатки нашего гордого клана в жесткую структуру чужой военной деревни. Надо будет обязательно подумать, как я могу помочь ему с этой ношей. В саму политику и клановые интриги верхушки Листа я пока постараюсь не лезть, но вот надёжно прикрыть дядин тыл изнутри клана — моя прямая обязанность как Хранителя.

Рядом с Кенджи стоял мужчина в круглых темных очках и объемном, глухом плаще с высоким воротником, полностью скрывающим почти все участки тела от солнечного света. По характерной, едва чакре я сразу понял, что это и есть мой спаситель — джонин из клана Абураме.

— Привет, племянник, — сквозь глубокую, навалившуюся усталость тепло улыбнулся Кенджи Узумаки, делая шаг мне навстречу. — Знакомься, это Абураме Кайда-сан. Именно он совершил невозможное и доставил тебя в госпиталь Конохи живым.

— Здравствуйте, дядя, — почтительно кивнул я главе клана, а затем повернулся к человеку в очках и поклонился гораздо глубже. Ровно настолько, чтобы выразить всю свою искреннюю, глубокую признательность за спасение жизни. — Кайда-сама. Уверен, глава нашего клана уже выразил вам официальную благодарность за моё вызволение из той бойни. Но лично от себя я обязан добавить: я в неоплатном долгу перед вами. Клан Абураме воспитал поистине благородного и самоотверженного человека.

— Ну что ты, Ашура-кун, не стоит, — мягко и немного монотонно, как и все представители его скрытного клана, ответил Кайда, слегка приподняв ладонь в успокаивающем жесте. — Это мой прямой долг как союзника и медика — приложить все имеющиеся силы для спасения подрастающего поколения в это нелёгкое для всех нас время.

— И тем не менее я не прощу себе, если не выражу свою личную благодарность в более материальном виде, — твёрдо произнёс я, выпрямляясь и глядя в темные стекла его очков. — Я не посмею оскорбить ваш клан банальным предложением денег, но вот уникальные знания моего рода должны послужить столь достойным людям. Говорю это как действующий Хранитель Знаний клана Узумаки! В связи с этим, Кайда-сама, прошу вас через неделю назначить мне официальную встречу с вашим главой клана Абураме. У меня есть пара весомых мыслей, как наши фуин-печати могут помочь вашим кикайчу, но всё это требует детального обсуждения с руководством.

После этой короткой речи я краем глаза осторожно взглянул на Кенджи. Опасения были напрасны: на лице стареющего дипломата играла лёгкая, едва заметная улыбка, а в усталых глазах читалось искреннее одобрение моих самостоятельных действий. Парень из касты Хранителей не торговал секретами — он предлагал союз и платил по счетам чести, как и подобает наследнику древней крови.

— Хорошо, Ашура-кун, — после короткой паузы вежливо кивнул Кайда, и в его голосе промелькнул неподдельный интерес профессионала. — Я не посмею отказаться от столь ценного дара, как пространственные или функциональные печати Узумаки. О мастерстве вашего клана в фуиндзюцу давно слагают легенды по всему континенту, и мой клан будет искренне горд получить частичку вашей славы.

Ох уж этот высокопарный слог шиноби! Казалось бы, перед тобой деревня профессиональных убийц, зачастую абсолютно беспринципных — хоть и не без достойных людей в исключениях. Однако неповторимый азиатский колорит заставляет всех на официальных встречах быть подчёркнуто вежливыми. Причём этот этикет соблюдается вне зависимости от того, о чём именно идёт речь: о признании в вечной любви или об обещании скорой кровавой мести.

Ещё дома, когда я только смотрел аниме, меня не покидало глухое недоумение. Как во всю эту тонкую восточную философию и одухотворённый дворянский этикет автор умудрился вклинить довольно быдловатых, перекачанных парней из Деревни Скрытого Облака? Рано или поздно, я уверен, мне придётся лично пообщаться с их представителями. Но вот всплывающая в голове картина того, как в спокойный, прощупывающий друг друга диалог двух Каге бесцеремонно вмешивается орущий благим матом Четвёртый Райкаге Эй, круша при этом дорогую мебель... Это, конечно, нечто. Да, колоссальная личная сила позволяет переступать через любые общепринятые нормы. Но вести себя на высшем политическом уровне как неуравновешенный гопник — это явный перебор.

Или, может, это была такая своеобразная нотка расизма от Кишимото? Автор весьма ярко выделил темнокожих прямолинейных мужланов на фоне утончённых, пусть и жестоких, азиатских джентльменов из других великих наций. Ох, что-то меня совсем не в ту степь потянуло. Нужно возвращаться в суровую реальность, пока Siri не зафиксировала у меня мысленный перегрев.

Тем временем мы попрощались с Кайдой Абураме и молча пошли по улицам Конохи. Я с жадным любопытством разглядывал окружение, жадно впитывая каждую деталь нового мира.

Что можно сказать о Конохе... Ну... деревня. Крупная по объёму, но максимум двух-трёхэтажные домики и большое количество небольших магазинчиков создавали весьма уютную атмосферу. Вокруг было очень много зелени, улицы удивляли своей шириной, а на плоских крышах зданий отчётливо виднелись потёртости. Сразу понятно — шиноби регулярно перемещаются здесь верхними путями.

— Ну, как тебе Коноха? — спросил меня Кенджи, слегка улыбаясь и наблюдая, как я во все глаза рассматриваю невысокие постройки и кручу головой в разные стороны.

— Сильно отличается от Узушио, — задумчиво ответил я. — У нас всё-таки более плотная застройка, дома в основном из камня в три-четыре этажа. Сразу видно, что руководство Скрытого Листа не испытывает проблем с недостатком места, как мы на своих островах. Насколько я знаю по дипломатическим хроникам, в Конохе проживает порядка сорока тысяч человек. Из них около половины — действующий регулярный состав сейки-бутай, а вторая часть — гражданское население, шиноби в отставке или в запасе.

— Всё верно, Ашура, — Кенджи одобрительно кивнул. — Точные цифры — это, конечно, военный секрет, но общедоступные данные ты запомнил правильно. Да, Коноха раскинулась на равнине, вокруг на многие километры простирается сплошной вековой лес. Поэтому здесь нет проблемы перенаселения, при нужде деревня может легко расшириться. А как тебе гора Хокаге?

Я перевёл взгляд на монументальную скалу, возвышающуюся над поселением, на которой были высечены три огромных каменных лица лидера деревни.

— Хм, даже не знаю, как к этому относиться, — честно признался я. — Выглядит, конечно, величественно и красиво, мастер резьбы по камню потрясающе передал их характеры. Но вот высекать памятник ещё живому человеку... У нас в Узушио говорят, говорили... что это не к добру. Но у каждого народа свой символизм.

— Ха-ха-ха, да уж! — искренне рассмеялся дядя, тактично не обратив внимания на мою оговорку. — Вижу, ты с отцом в архиве не просто так штаны просиживал. Интересовался геополитикой и культурой, а не только боевыми техниками, как большинство мальчишек твоего возраста. Всё так, Ашура. Тут совершенно другой менталитет и другие символы. Та самая пресловутая Воля Огня, взявшая своё начало со времён Первого Хокаге — Хаширамы Сенджу.

Воля Огня, да?

Стоило дяде упомянуть знаменитую идеологию Скрытого Листа, на периферии моего зрения привычно мигнула изумрудная иконка, и Siri без промедления вывела на сетчатку лаконичную аналитическую справку, разложив местную философию по полочкам с чисто компьютерной точностью.

[ Внимание! Скомпилирован анализ социокультурного феномена.

Идентификация: «Воля Огня» (Hi no Ishi).

Тип: Государственно-клановая религиозно-политическая доктрина.

Основатель: Хаширама Сенджу.

Ключевые концепции и скрытые паттерны:

1. Деревня как единая макро-семья: Философия декларирует, что все жители Конохи, вне зависимости от их кланового происхождения (будь то элитные Учиха или бесклановые гражданские), являются членами одной большой семьи.

2. Защита «Короля» (Иоко): Под «Королём» доктрина подразумевает не Хокаге и не Даймё Страны Огня, а подрастающее поколение — детей, которые понесут Волю Огня в будущее. Старшее поколение обязано без колебаний жертвовать собой ради их защиты.

3. Идеологический цемент: Концепция создавалась Хаширамой как инструмент для подавления многовековой клановой розни (в первую очередь между Сенджу и Учиха) и централизации власти вокруг фигуры Хокаге.

Аналитическое примечание Siri на основе воспоминаний оболочки души:

Несмотря на высокий уровень гуманизма на бумаге, в условиях непрекращающихся мировых войн доктрина эффективно используется руководством Конохи для взращивания у несовершеннолетних генинов фанатичной лояльности и готовности к самопожертвованию ради интересов военной деревни. ]

«Узнаю маркеры Содружества, — мысленно усмехнулся я, пока Siri сворачивала текстовые блоки обратно в матрицу души. — Сухой, циничный и абсолютно точный разбор. На словах — всеобщая любовь и защита детей, на деле — идеальный инструмент для создания преданных солдат-камикадзе. Неудивительно, что Третий Хокаге так виртуозно пользуется этой идеологией».

Тем временем мы с Кенджи свернули с главной торговой улицы в более тихий, уединённый район, где за высокими стенами и скрывались усадьбы влиятельных кланов Конохи. Атмосфера вокруг мгновенно изменилась, став более строгой.

Глава 6

— Какие у тебя планы, племянник? — спросил меня глава после пяти минут молчаливой и неспешной ходьбы по тихой улице гостевых особняков, где часто проходят важные встречи, между главани кланов или других важных Шишек.

— Для начала нужно познакомиться со всеми нашими выжившими, понять, чем и как я могу быть им полезен. Затем — тренировки. Цунаде-сама велела начать исключительно с внутреннего контроля чакры. В общем, мне предстоит делать ровно то, чему каждого из нас начинают учить с трёхлетнего возраста. Даже не знаю, радоваться этому или расстраиваться. С одной стороны, придётся начинать буквально заново, с самых азов. А с другой... я даже примерно не могу представить тех перспектив, которые теперь открылись передо мной в плане личной силы. Хотя какой из меня боевик? Я ведь не шиноби в привычном понимании, я — архивариус, моё дело — свитки и печати.

«Ну, хоть что-то в нём осталось от прежнего ребёнка Узумаки», — про себя по-доброму усмехнулся Кенджи. Он с теплотой и затаённой грустью посмотрел на парня, идущего рядом с ним.

Смерть отца и падение родины слишком сильно изменили Ашуру. Мальчик никогда не был тем непоседливым ребёнком из нашего клана, который и трёх минут не способен усидеть на одном месте. Нет, Ашура всегда рос умилительно серьёзным, собранным и вдумчивым. Но сейчас... сейчас он повзрослел слишком рано. Трагические события наложили на него неизгладимый отпечаток.

Ощутив колоссальную ответственность перед кланом как новый Хранитель, он не сдался. Любой другой тринадцатилетний ребёнок на его месте просто испугался бы, впал в истерику и при первой же возможности распечатал свиток отца, бездумно скинув с себя тяжёлую ношу. Но Ашура не сломался. Не успев толком прийти в сознание, он технично и грамотно отразил ментальное давление Данзо Шимуры, а затем сразу же начал выстраивать план по сохранению уцелевших знаний. Да и при встрече с Кайдой Абураме парень поступил ровно так, как должен был поступить сильный лидер — заплатил за жизнь секретами фуин, укрепляя политические позиции выживших. Кенджи до боли в груди стало жаль погибшего брата. Будь отец Ашуры жив, его бы сейчас до слёз переполняла гордость за такое зрелое поведение наследника. «Я не смогу заменить ему отца, — твёрдо решил про себя дипломат. — Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы поддержать его на этом пути».

— Ты слишком много думаешь, племянник, — мягко улыбнувшись, прервал затянувшееся молчание старший Узумаки. — Не стоит распыляться на всё и сразу. Ставь перед собой небольшие, понятные цели, которых ты сможешь достигнуть в самом ближайшем будущем. Поступай по совести, и у тебя всё обязательно получится. А по поводу тренировок контроля даже не переживай. Уверен, пройти по дороге, которую ты уже когда-то успешно одолел, будет в сотни раз проще, чем делать это в самый первый раз.

Услышав слова поддержки, я искренне улыбнулся. Всё-таки было чертовски приятно ощущать близость родного человека. Тоска по родному дому и погибшему отцу с каждым днём всё сильнее проникала в моё сознание сквозь базу памяти Аширы. Хорошо, когда в чужом и опасном мире рядом есть фигура, на которую можно уверенно опереться в трудную минуту.

Два дня спустя

Мы сидели в просторном кабинете главы клана и внимательно изучали разложенную на столе подробную карту Конохи. В данный момент все уцелевшие Узумаки временно разместились в официальной резиденции посла, но мы прекрасно понимали, что это лишь временное убежище. Нам нужно было решить, где именно обосноваться как самостоятельному, возрождающемуся клану.

Глава сидел за большим, крепким столом из тёмного дуба и молча наблюдал за тем, как я задумчиво разглядываю карту деревни. В углу кабинета, за столом поменьше, сидела симпатичная красноволосая девушка лет двадцати пяти и украдкой поглядывала на моё сосредоточенное лицо. Звали её Аника. Она работала личной помощницей Кенджи: помогала ему с расписанием, ведением архивов и оперативной сортировкой документов.

Два дня назад, когда мы только переступили порог резиденции, там собрались почти все оставшиеся в живых соклановцы. Они вели себя подчёркнуто вежливо и сдержанно, как и подобает на официальных приёмах, хотя по бешеной пульсации их чакры я отчётливо чувствовал, какую колоссальную радость и облегчение они испытывали от моего появления. Как я узнал чуть позже, пока я лежал в коме, меня официально объявили наследником клана. Трагический расклад был таков, что кроме нас с Кенджи из главной ветви Узумаки больше вообще никого не осталось.

К счастью, у нас в Водороте никогда не существовало такой жёсткой и жестокой системы, как у того же клана Хьюга, где младшая ветвь живёт буквально в рабстве у старшей, нося на лбу проклятую птичью клетку. Но тем не менее для поддержания порядка, дисциплины и преемственности власти в Узушио всегда сохранялось традиционное разделение. В Старшую ветвь входили военачальники, главы ключевых подразделений, семья правителя и, собственно, наша обособленная каста Хранителей Знаний. Младшая же ветвь состояла из мастеров-ремесленников, учёных-исследователей и регулярных воинов-шиноби. На самом Острове также жили и обычные гражданские, неклановые люди — как и в Конохе, они держали мелкие магазинчики, добывали пищу, занимались рыболовством и черновой работой. Их никто не притеснял, к ним относились абсолютно нормально, поскольку древние Узумаки прекрасно понимали: в суровом мире шиноби одним не выжить без поддержки других.

— Что скажешь, Ашура? Есть мысли по поводу покупки земли? — наконец прервал тишину Кенджи. — Нам в резиденции становится довольно тесно. Здание, конечно, крупное, но хочется как можно скорее расселить семьи по собственным домам, оборудовать полноценные фуин-мастерские, подготовить закрытый полигон для тренировок... Места нужно прилично, и к этому вопросу необходимо подойти с умом.

Спустя ещё минуту напряжённой задумчивости я решительно ткнул пальцем в карту.

— Здесь.

Дядя удивлённо приподнял брови, вглядываясь в указанную точку на самой окраине Конохи, у подножия лесистых холмов.

— Хм... Объяснишь свой выбор?

— Да, на это есть несколько основных причин, — я выпрямился, и Siri по моему мысленному запросу тут же подсветила на карте ключевые тактические зоны и обоснования к ним. — Первое и самое банальное — это стоимость. Чем ближе к административному центру, тем дороже земля. Да, иметь собственный квартал в центре Конохи — это престижно и статусно. Но мы сейчас явно не в том положении, чтобы демонстративно выпячивать богатство и провоцировать недоброжелателей. Если мы выкупим дорогую землю в центре, многие подумают, что несмотря на уничтожение Узушио у нас за пазухой остались горы золота. Это вызовет зависть и лишние шпионские игры, а вот адекватно защитить эти богатства на виду у всей деревни мы пока не сможем. Не стоит дразнить Данзо и старейшин.

Глава на мои стова лишь грустно призывая продолжать.

Я перевёл палец чуть выше по схеме:

— Следующее. Наш будущий квартал будет находиться в непосредственной близости от мемориала погибшим воинам. Именно ближе к этому месту логичнее всего разместить Храм Шинигами, — при упоминании имени Бога Смерти я привычным ритуальным жестом осенил себя специальным фуин-символом у груди. Кенджи и Аника тут же синхронно повторили это движение за мной. — Это придаст людям правильный символизм. Жители Конохи увидят, что мы чтим память и скорбим. К тому же в будущем, когда ситуация стабилизируется, мы сможем открыть Храм для свободного посещения гражданскими и шиноби Листа, как это когда-то было в Узушио. Это укрепит наше культурное влияние.

Дядя заинтересованно кивнул, а я продолжил аргументацию:

— И последнее — доступная территория. Вокруг этого участка довольно много свободной площади, заросшей лесом. Когда наши дела наладятся, мы сможем без проблем выкупить дополнительные гектары и разместить там закрытый сад чакродеревьев. Я уже пообщался с нашими мастерами из ремесленников: запас чакропроводящей бумаги у сейчас приличный, но он далеко не бесконечный. Чтобы в будущем не доводить клан до критического дефицита ресурсов для фуиндзюцу, стоит продумать автономию и посадку деревьев заранее.

Глава лишь одобрительно кивнул на мои слова, а Аника тепло улыбнулась при виде столь не по годам развитого молодого наследника.

— Меня искренне радует твоя логика, Ашура, — произнёс Кенджи, откидываясь на спинку дубового кресла. — И мои собственные мысли по поводу размещения кланового квартала полностью совпадают с твоими. Особенно мне нравится идея с близостью мемориала и Храма. Но вот насчёт того, что подумают о нас наши завистники... Денег у нас и правда осталось не так уж много. Я думаю, имеющихся в казне посольства средств с трудом, но хватит на официальный выкуп этой земли у Даймё и Хокаге. А вот на возведение всех необходимых построек, усадьбы и мастерских — уже вряд ли.

Дядя задумчиво побарабанил пальцами по столу:

— Недавно я общался с нынешним главой клана Сенджу. Он быстро понял всю суть нашей проблемы и проявил солидарность, предложив отправить к нам свои строительные бригады с приличной скидкой. В Конохе и её окрестностях именно Сенджу традиционно контролируют большую часть строительного сектора. Их потомственные мастера стихии Земли и гражданские специалисты по дереву действительно знают своё дело. Но даже с учётом их скидки итоговая цена для нас всё ещё непомерно высокая.

Кенджи иронично и немного грустно улыбнулся:

— Жить в военной деревне в принципе дорого. Из-за специфики логистики и налогов цены на всё здесь выше примерно на тридцать процентов, если сравнивать даже со столицей Страны Огня. К тому же сейчас идёт война. Почти все свободные рабочие руки заняты на фронте, а строительством внутри деревни в основном промышляют либо травмированные шиноби в отставке, либо команды генинов в рамках миссий D-ранга. Из-за этого внутренняя очередь на заказы огромная, спрос постоянно растёт, ну и цена, соответственно, летит вверх.

— Дядя, пока я лежал в госпитале, у меня возникла пара перспективных идей по обустройству операционных блоков специальными фуин-системами, — я подался вперёд, и Siri тут же вывела в моём сознании список самых стандартных артефактов фуин, которыми был оборудован наш госпиталь в Узу. — Например, стационарный фуин-сосуд для непрерывной очистки крови от ядов, автономный аппарат искусственного дыхания, барьерные чакроскальпели повышенной точности. Возможно, госпиталь Конохи остро нуждается в чём-то ещё, я специально детально не расспрашивал. Но я своими глазами видел, в каком аду сейчас работают их ирьёнины.

По мере моей речи лицо главы вытягивалось от осознания того, насколько это решение было простым и одновременно гениальным. Ашура почти месяц пролежал в госпитале Конохи и хорошо видел их сложности со стороны. Спасительный для экономики клана ответ всё это время находился на самой поверхности.

Я перевёл взгляд на карту, оценивая тактический расклад:

— Я думаю, нам стоит в ближайшие дни официально переговорить с Цунаде-самой и главой госпиталя Хаори-самой, чтобы узнать, какие медицинские инструменты и барьеры им требуются острее всего. А после этого мы сможем совместно выйти напрямую к Хокаге с готовым предложением о масштабной модернизации госпиталя в обмен на строительные льготы или списание части долга за землю. Наши мастера сейчас не очень хорошо знают специфику медицинских фуин, ведь они направлялись в Коноху исключительно для пополнения лавки стандартных боевых расходников. Но когда я минимально восстановлю контроль и распечатаю свиток, думаю, за месяц мы общими усилиями сможем освоить и запустить в производство несколько необходимых госпиталю медицинских печатей.

— Это великолепная идея, полностью достойная наследника нашего клана, Ашура! — в глазах Кенджи загорелся искренний, живой азарт опытного политика. — Я, признаться, в первую очередь думал подойти к Хирузену с предложением о модернизации и регулярном обслуживании защитных барьеров Конохи. Ведь сам я являюсь мастером именно в этой области — к сожалению, единственным в текущем составе нашего уцелевшего дипломатического корпуса. Но если твоя задумка с медициной сработает, ты освободишь мне массу драгоценного времени для решения других насущных вопросов. Решено! Сегодня же отправлю официальное приглашение на чай главе госпиталя Хьюге и Цунаде. Хотя, боюсь, из-за их пугающе плотного графика нам в итоге придётся самим идти к ним на приём.

Ответ на наше приглашение пришёл в тот же день ближе к вечеру. Как и предполагал глава, встречу назначили через день и не в резиденции, а на нейтральной территории — в кабинете главврача госпиталя Хаори Хьюги.

У меня образовались целые сутки свободного времени, и я решил без промедления посвятить их тренировкам. Утром, внутренний полигон посольства встретил меня тишиной и запахом росы. Огороженная высоким деревянным забором площадка была усыпана мелким гравием, а в углах стояли вкопанные в землю деревянные столбы для отработки ударов.

Помня строгие наставления Цунаде, я начал с базовых физических нагрузок. Тело тринадцатилетнего подростка после трёх недель медикаментозной комы казалось слегка задеревеневшим, а мышцы требовали хорошей встряски.

— Siri, запусти протокол мониторинга биологических показателей и физических нагрузок, — мысленно скомандовал я, начиная неторопливую разминку.

[ Протокол мониторинга активирован.

Вывожу на сетчатку биометрическую панель. Пульс: 72 уд/мин. Мышечный тонус: 68% от нормы носителя. Рекомендация: начать с суставной гимнастики, постепенно увеличивая кардионагрузку для насыщения тканей кислородом. ]

Я пробежал несколько прогревочных кругов по периметру полигона, внимательно прислушиваясь к ощущениям в груди. Шрам от иглы Нуибари больше не тянул, регенерация Кьюби сделала своё дело — лёгкие работали чисто и глубоко. Затем последовали стандартные серии отжиманий, приседаний и упражнений на пресс, которые Ашура помнил из своих прошлых детских тренировок с отцом. Постепенно тело наливалось приятным теплом, а Siri то и дело корректировала угол наклона корпуса при выпадах, оптимизируя затраты энергии.

Спустя четыре часа интенсивных нагрузок, когда рубашка со спиралью на спине уже взмокла от пота, я умылся прохладной водой из колодца во дворе и устроился в тени старого клёна, скрестив ноги. Пришла пора для самой опасной и ювелирной части — ментальной тренировки внутреннего контроля.

«Итак, Siri. Физика в норме, гормональный фон стабилен. Давай попробуем расшевелить наше жидкое золото. Выведи 3D-модель моих чакроканалов и подсвети ядро очага».

[ Внимание! Вывожу графическую схему Кейракукей.

Зафиксирована аномальная плотность энергии в ядре. Родные меридианы носителя находятся в режиме пассивной нагрузки. Искусственный внешний контур «Печати Силы Сотни» стабилен на 100%.

Предупреждение: любое резкое высвобождение чакры приведёт к разрыву канала. Допустимый лимит единовременного импульса: 0,22% от общего объёма ядра. ]

Глубоко в животе, прямо за ромбом печати, пульсировало моё обновлённое ядро. Внутренним взором я увидел его — концентрированный, лениво вращающийся сгусток истинного золотого цвета. Плотность энергии поражала. Если у обычных шиноби чакра текла по венам как лёгкий, стремительный пар, то моя сейчас напоминала расплавленный металл.

«Попробуем сдвинуть самую малость. Siri, координируй вектор».

Я заставил себя сосредоточиться и волей потянул крошечную, едва заметную каплю золотой энергии из ядра в сторону главного магистральногольного канала, ведущего к правому плечу.

Едва вязкое золото коснулось стенок меридиана, меня прошила резкая, жгучая боль. Ощущение было такое, словно по венам пустили раскалённое масло. Зубы непроизвольно сжались до хруста, а на лбу выступил холодный пот. Чакра категорически не хотела течь плавно — она давила на стенки каналов всей своей чудовищной массой.

[ Критическое давление на магистральный канал!

Внимание, зафиксирован микроразрыв проводящих путей в районе ключицы.

Активирую аварийный сброс. Перенаправляю пассивный регенеративный поток из контура Кьюби к повреждённому участку. ]

В ту же секунду из тёмного ромба на животе выделилась тонкая струйка рыжей энергии Лисa. Она мгновенно окутала травмированное место, за секунды залечивая микроскопическую рану и укрепляя стенки канала. Боль тут же утихла, сменившись уже знакомым зудом.

Я перевёл дух, дождался, пока Siri подтвердит полное восстановление структуры канала, и снова сосредоточился. Немного подумав, огласил решение.

«Siri, забудь про человеческую интуицию шиноби. Мой мозг не может просчитать вязкость этой энергии. Давай перейдём на чистую математику. Разбей магистральный канал на сорок условных секторов. Мы будем сокращать очаг, словно резиновый шарик наполненный водой проталкивая микродозы чакры пошагово, используя волновые импульсы, количество проталкиваемой чакры определится само, в зависимости от ширины канала. Рассчитай частоту».

[ Расчёт окончен. Создаю алгоритм «Волновой Контроль 1.0».

Частота импульсов: 12 Гц. Начинаю синхронизацию вашей воли с ритмикой нейросети. Импульс... пошёл. ]

Вместо того чтобы тянуть чакру единым потоком, я начал сокращать очаг короткими, едва заметными ментальными толчками строго по сигналу Siri. И это сработало! Крошечная золотая капля, подчиняясь строгому математическому ритму ИИ, плавно скользнула по каналу, преодолела плечо и болезненно дошла до локтя, расширяя меридиан изнутри.

Весь оставшийся день до самых сумерек я провёл в этом адском, но упоительном ритме: бег с утяжелителями, волна импульсов, микроразрыв, мгновенная регенерация Кьюби и отжимания. К концу тренировки Siri выдала долгожданное уведомление:

[ Итог тренировочного дня:

Пропускная способность магистральных каналов правой руки увеличилась на 4,3%. Алгоритм «Волновой Контроль» признан эффективным. Организм истощён на 82%. Рекомендован немедленный отдых и высококалорийный ужин для восполнения клеточной энергии. ]

Я со стоном растянулся на траве полигона, глядя, как небо над горой Хокаге окрашивается в багровые тона заката. Тело гудело от усталости, но внутри меня пела искренняя, чистая гордость. Первый шаг к укрощению золотого источника был сделан. А завтра нас ждал госпиталь и большая дипломатическая игра.

Глава 7

Мы шли по светлым, пахнущим антисептиками коридорам госпиталя в сопровождении Цунаде. Она встретила нас у самого входа ровно в назначенное время, вежливо поздоровалась и теперь уверенно вела к кабинету главы медицинского учреждения. По пути куноичи подчёркнуто вежливо переговаривалась с лидером союзного клана, я же практически не участвовал в светской беседе, сосредоточенно прокручивая в голове предстоящую линию разговора и сверяя тезисы с Siri.

Войдя в просторный, залитый дневным светом кабинет, я первым делом отметил царивший здесь идеальный, почти хирургический порядок. У стены выстроились массивные шкафы из светлого дерева, доверху забитые аккуратно каталогизированными медицинскими картами и медицинскими свитками. Большие окна были чисто вымыты, а в самом центре комнаты стоял массивный рабочий стол, на котором не было ни одной лишней детали — лишь аккуратная стопка чистых бланков, чернильница с пером и пара документов, которые глава просматривал только что.

За столом нас встретил сам Хаори Хьюга. Его Бьякуган сейчас был деактивирован, но во взгляде бледных, почти белых глаз читалась глубокая профессиональная собранность.

— Добрый день, Кенджи-доно, Ашура-кун. Прошу вас, присаживайтесь, — приветливо, но сдержанно произнёс глава госпиталя, указывая на мягкие стулья.

Мы расселись. Цунаде обошла стол и грациозно опустилась на стул по правую руку от Хьюги. Мы же с дядей сели строго напротив них. Хаори аккуратно переплёл пальцы в замок и продолжил:

— Прошу меня простить, что я не смог должным образом ответить на ваше любезное приглашение. Сами понимаете, времена сейчас выдались тяжелейшие. Свободного времени на неспешные прогулки по Конохе совершенно не остаётся. Весь персонал работает на износ, а мы с Цунаде последнее время и вовсе ночуем прямо здесь, в госпитале.

— Я прекрасно понимаю вас, Хьюга-доно, — Кенджи понимающе и уважительно склонил голову. — С моей стороны было немного неосмотрительно приглашать вас на чай в резиденцию в разгар боевых действий. Стоило сразу обговаривать именно наше посещение. Кстати, наш сегодняшний визит напрямую связан с вашими колоссальными трудностями по обработке такого огромного наплыва раненых шиноби. Мы пришли с официальным предложением, которое, как я смею надеяться, существенно поможет вам в этом нелёгком и благородном деле.

— Очень интересно послушать, Кенджи-доно, — Хаори слегка подался вперёд, и в его глазах промелькнул изрядный интерес. — Мы в госпитале Скрытого Листа готовы внимательно выслушать и принять любые конструктивные предложения, если они действительно послужат на благо нашей работе.

— У моего племянника во время лечения возникло несколько перспективных идей. Не буду лукавить перед вами: нашему клану это тоже выгодно. Если Хокаге-сама выделит адекватный бюджет на реализацию задумок наследника, это очень поможет нам прочно обосноваться в Конохе. Отстроить целый клановый квартал с нуля стоит сейчас недешево, особенно в это неспокойное, кризисное время.

На словах о «наследнике» Цунаде с явным, нескрываемым интересом перевела свой пронзительный взгляд на меня. Бабушка Мито недавно рассказывала ей в личной беседе, что в Узушио главой клана традиционно мог стать только прямой выходец из касты правителей. Кенджи являлся родным племянником почившего Узукаге, так что он совершенно законно занимал своё место у руля нынешнего главы клана. Но раз этого тринадцатилетнего пацана, который приходится Кенджи троюродным племянником, официально утвердили в статусе будущего лидера... значит, выживших из главной семьи правителей Водоворота больше действительно нет. Или они о таких просто не знают. Эта мысль заставила куноичи посмотреть на меня ещё более серьёзно.

Глава госпиталя тем временем тоже уважительно перевёл взгляд на меня, оценивая мою собранность. Я сидел с идеально прямой спиной, внимательно вслушиваясь в каждое слово взрослых шиноби.

— Вы кажется очень предприимчивым и зрелым молодым человеком, Ашура-кун, — Хаори Хьюга мягко, едва заметно улыбнулся кончиками губ. — Я, безусловно, с большим вниманием выслушаю ваши идеи. Если они действительно нас заинтересуют и окажутся полезны на практике, я лично поспособствую тому, чтобы Третий Хокаге получил всю необходимую техническую информацию. И, разумеется, я полностью обосную и подпишу её своей личной печатью с точки зрения руководителя этого госпиталя.

Он замолчал, наглядно давая понять, что полностью готов меня выслушать.

— Благодарю за похвалу, Хьюга-сама, — вежливо ответил я, слегка склонив голову. — В нашей нынешней ситуации у меня просто нет иного выбора, кроме как всеми силами помогать главе моего клана и деревне, которая так вовремя приютила нас. Что касается моих идей... Видите ли, когда я наконец вышел из комы, то обнаружил у себя пробудившийся Глаз Кагуры. Скорее всего, резкое изменение структуры и плотности источника послужило мощным толчком к развитию моих пассивных сенсорных способностей. Первое время делать в палате было особо нечего, поэтому я планомерно осваивался с новой сенсорикой и просто наблюдал. Я очень хорошо ощущал, насколько тяжело даётся персоналу больницы обработка такого колоссального количества пациентов и думал, чем именно мы можем помочь.

Я сделал короткую паузу, собираясь с мыслями, пока Siri выводила на периферии зрения хронологические маркеры старых торговых соглашений:

— Ещё в Узушио, работая в центральном архиве, я не раз натыкался на официальные отчёты наших мастеров о прошлых заказах для нужд госпиталя Конохи. Насколько я помню, последний крупный заказ от вашей деревни был датирован периодом Первой мировой войны шиноби — то есть более пятнадцати лет назад. Смею предположить, что хотя клан Узумаки всегда выпускает исключительно сверхкачественную и долговечную продукцию, время всё же не щадит ничего. Я более чем уверен, что в подвалах и операционных у вас до сих пор имеется оборудование и свитки фуин, которые сейчас остро требуют деликатного технического обслуживания или же полного ремонта. Я, как действующий Хранитель, совместно с нашей командой фуин-мастеров мог бы лично осмотреть эти объекты, оценить степень их ремонтопригодности и составить чёткий список того, что ещё способно функционировать и продолжать служить во благо Конохи.

Цунаде открыто улыбнулась, явно обрадовавшись столь неожиданной и прагматичной перспективе, а Хаори Хьюга одобрительно кивнул:

— Безусловно, у нас на нижних складах скопилось немало уже вышедших из строя приборов и защитных печатей, которые больше не функционируют из-за истощения питающих контуров. Это очень хорошая, своевременная инициатива, молодой человек.

— И это ещё далеко не всё, Хьюга-сама, — мягко вернул я внимание взрослых к себе, заметив, что глава госпиталя уже собирается переходить к обсуждению стоимости ремонтных работ.

Удивлённо приподняв бровь, руководитель медицинского учреждения снова перевёл на меня свой оценивающий взгляд бледных глаз.

— Ранее особые, узкоспециализированные разработки медицинских печатей и хирургических инструментов никогда не выходили за пределы нашего клана. Но теперь, в составе Деревни Скрытого Листа, я как Хранитель Знаний и при полной поддержке главы нашего клана... — на этой реплике Кенджи весомо и согласно кивнул, — ...считаю более нецелесообразным прятать эти ценные инструменты внутри клана. Естественно, сама технология их производства останется под строжайшим секретом и запретом на распространение, но вот изготовленные нами артефакты могут сослужить очень добрую службу вашему госпиталю.

Я аккуратно достал из наременного подсумка небольшой свиток, который подготовил накануне, и положил его на поверхность стола:

— В этом свитке задокументировано лишь то, что я сумел в деталях вспомнить из прочитанных мною архивных хроник. Я пока физически не способен открыть отцовский Свиток Хранения, но считаю, что уже через пару недель освою контроль над обновлённым источником на достаточном уровне, чтобы безболезненно распечатать его. Ещё ориентировочно через два месяца, при наличии необходимых ресурсов от администрации Конохи, наши мастера смогут начать серийно выпускать необходимое вам оборудование по заранее согласованному списку.

Хаори с явным, глубоким интересом принял свиток, развернул его и тут же строго шикнул на подскочившую было со своего места Цунаде. Любопытство молодой куноичи, по мнению консервативного главы госпиталя, сейчас откровенно нарушало все рамки официального этикета. Светловолосая целительница обиженно нахохлилась и демонстративно села обратно на свой стул. Однако Хьюга всё же решил сжалиться над своей гениальной коллегой и принялся зачитывать содержимое свитка вслух.

Он замолчал, наглядно давая понять, что полностью готов меня выслушать.

1. Фуин-контур «Чистая Кровь»

• Тип: Стационарный медицинский артефакт.

• Как выглядит: Прозрачная чакропроводящая колба, оплетённая по контуру ломаными линиями запечатывающих формул. Подключается к кровеносной системе пациента через специальные шунты.

• Суть технологии: Прибор использует модифицированную печать Извлечения. Прокачивая через себя кровь отравленного шиноби, контур механически и энергетически отделяет чужеродную чакру яда, токсины и тяжёлые металлы (что критически важно при заражении крови или отравлении токсинами. Яд мгновенно запечатывается в сменный свиток-картридж для полседующего анализа, а идеально чистая кровь возвращается в организм.

• Эффект для госпиталя: Спасает жизни раненых при параличе и тяжёлых интоксикациях без колоссальных затрат личной чакры ирьёнинов на технику «Мистической ладони».

2. Печать Автономного Дыхания «Лёгкий Вздох»

• Тип: Портативная реанимационная печать-наклейка.

• Как выглядит: Тканевый пластырь с нанесённой на него круговой фуин-матрицей. Наклеивается непосредственно на горло или грудную клетку пациента.

• Суть технологии: На стыке пространственного кармана и преобразования стихии Ветра. Печать пассивно генерирует мизерный, строго дозированный поток чистого, насыщенного кислородом воздуха напрямую в трахею раненого, одновременно запечатывая углекислый газ. Работает полностью автономно, питаясь от остаточного фона чакры самого пациента или от крошечного накопителя, при полной зарядке гарантирует 20 часов неприрывной работы.

• Эффект для госпиталя: Позволяет искусственно поддерживать вентиляцию лёгких у шиноби с травмами грудной клеткой или повреждёнными дыхательными путями прямо во время многочасовых операций.

3. Фуин-скальпель «Чакра-Кромка»

• Тип: Хирургический инструмент нового поколения.

• Как выглядит: Рукоять из чакропроводящей стали без металлического лезвия. На торце рукояти выгравирована фокусирующая печать Сжатия.

• Суть технологии: Прибор активируется медицинским ниндзя, но вместо того, чтобы целитель сам удерживал форму лезвия своей волей (что сильно изнуряет мозг), фуин-матрица берёт контроль на себя. Она стабилизирует выходящую чакру, формируя идеально ровный, мономолекулярный клинок из зелёной энергии. Скальпель имеет три режима плотности: для разрезания кожи, деликатного разделения нервных волокон и ювелирной работы внутри каналов чакры.

• Эффект для госпиталя: Снижает требования к филигранному контролю ирьёнинов. Операции на очаге чакры теперь могут проводить медики ранга B и С, а не только ранг А и выше.

4. Реанимационный Барьер «Покров Стазиса»

• Тип: Защитно-стабилизирующая фуин-печать.

• Как выглядит: Четыре угловых металлических штыря-фокусировщика, которые вбиваются по периметру операционного стола или полевой каталки.

• Суть технологии: При активации контура штыри возводят локальный, абсолютно прозрачный барьер коробчатой формы. Этот барьер не просто защищает раненого от внешней грязи и инфекций — его внутренняя фуин-структура искусственно замедляет все биологические процессы внутри кокона на 80%. Кровотечение почти останавливается, а разрушение очага чакры «замораживается».

• Эффект для госпиталя: Даёт медикам самое дорогое на войне — время. Пациент в таком стазисе может часами ждать своей очереди на операцию, не рискуя умереть от потери крови или коллапса ядра.

5. Накопительные плиты «Чакра-Буфер»

• Тип: Энергетическая инфраструктура госпиталя.

• Как выглядит: Массивные каменные плиты, исписанные фуин-символами, вмонтированные непосредственно в стены или пол операционных блоков.

• Суть технологии: Узумаки предлагают технологию «умных» аккумуляторов чакры. Во время затишья здоровые шиноби Конохи или медики в запасе могут сливать излишки своей энергии в эти плиты. Во время же экстренных операций ирьёнины могут подключаться к буферу, черпая оттуда идеально отфильтрованную, чистую медицинскую чакру.

• Эффект для госпиталя: Госпиталь больше никогда не столкнётся с проблемой, когда у хирургов посреди ночной смены банально кончается личная чакра, а чакро-таблетки вызывают опасный откат.

Когда Хьюга закончил чтение, он устало опустил свиток на стол, словно тот весил добрый десяток килограмм. Цунаде сидела рядом с ним с широко открытыми от потрясения глазами, всё ещё не в силах поверить собственным ушам.

— Такие технологии... Это же что-то невероятное, словно вообще не из нашего мира, — едва слышно прошептала она, переводя ошарашенный взгляд со свитка на меня. — Неудивительно, что ваш клан так сильно боялись... Что Кири, Кумо и Ива, несмотря на все десятолетия конфликтов, сумели объединиться и собрать такую чудовищную армию ради полного унич...

Закончить фразу она не смогла — её грубо и резко прервал глава госпиталя, чей голос прозвучал подобно раскату грома:

— Цунаде! Следи за своим языком!

Куноичи рефлекторно вжала голову в плечи от властного окрика старшего.

— Прошу прощения за свои необдуманные слова, — искренне повинилась она, опустив взгляд в пол.

— Ничего, ничего, — мягко произнёс Кенджи Узумаки, грустно и понимающе улыбаясь. — Как видите, Хьюга-доно, и мы сами поняли это слишком поздно. Даже юная принцесса Сенджу с ходу осознала, чем именно грозит миру шиноби единоличное обладание такими технологиями. Отчасти мы в Узушио прекрасно понимали риски, и именно поэтому до последнего скрывали свои продвинутые возможности от посторонних глаз. Но информация всё равно просачивалась наружу. А к чему в итоге это привело... вы и сами прекрасно знаете. Но давайте вернёмся к нашему основному вопросу. Хьюга-доно, вас принципиально интересует наше предложение?

— Да... Да, конечно. Безусловно! — Хаори Хьюга тяжело выдохнул, потирая виски. — Просто после увиденного довольно трудно с ходу держать себя в руках и мыслить абсолютно трезво. Я думаю, мне в требуется некоторое время на детальное размышление. Дайте мне сутки. Я конфиденциально обсужу эти схемы в узком кругу доверенных лиц среди моих ведущих коллег-ирьеринов, и мы придём к окончательным выводам. Но я так понимаю, производство и обслуживание всего этого оборудования будет стоить Конохе очень и очень больших денег?

— Безусловно, — твёрдо ответил глава нашего клана. — Но не настолько, чтобы эта сумма оказалась неподъёмной для бюджета Конохи. Чистая польза от такой инвестиции будет в разы больше, и в конечном счёте от этого выиграют абсолютно все. Да и редкие материалы в наше военное время достать довольно трудно: многие внешние поставки перекрыты врагами, торговые караваны регулярно грабят на дорогах. Но я думаю, у администрации деревни найдётся необходимый резерв. В основном для питающих контуров нам, конечно же, потребуется чакропроводящий металл. Мы все прекрасно знаем, что клан Сарутоби является основным поставщиком чакра-металла в Коноху — у них исторически великолепно налажены прямые связи со Страной Железа. Но эти экономические нюансы мы детально обсудим уже чуть позже.

— Да, вы правы, — согласился Хаори, бережно сворачивая мой свиток. — Ашура-кун, приходи завтра к полудню вместе с той группой мастеров, которая будет заниматься ремонтом и обслуживанием наших старых фуин-систем. К этому моменту мы полностью подготовим для вас изолированное помещение на нижних ярусах и снесём туда всё, что посчитаем необходимым для починки или профилактики. Заодно к твоему приходу я сформирую окончательное решение по медицинским артефактам и передам через тебя наши предварительные выводы для Кенджи-доно.

— Хай, Хьюга-сама, — вежливо кивнул я и плавно поднялся со своего места.

— Последняя просьба, — весомо произнёс Кенджи перед тем, как окончательно встать из-за стола. — До официального заключения нашего соглашения с Хокаге я бы хотел попросить вас оставить всю информацию из этого свитка строго внутри вашего доверенного круга лиц. Очень не хотелось бы, чтобы внешние враги или наши внутренние... недоброжелатели узнали о новых возможностях клана раньше положенного времени.

— Да, это крайне мудро, — понимающе кивнул старый Хьюга, явно намекая на шпионов Данзо. — Конечно же, я полностью удовлетворю вашу просьбу.

— В таком случае — хорошего вам дня, Хьюга-доно, Цунаде-сан, — Произнес старший Узумаки и пошёл к выходу. Я совершил идеальный, подчёркнуто вежливый поклон согласно всем строгим правилам этикета шиноби и размеренным шагом вышел из кабинета вслед за своим дядей. Первейший этап был успешно завершён.

Глава 8

Интерлюдия Хаори хьюга

Спустя два часа после ухода посетителей-Узумаки, Хаори Хьюга и Цунаде уже стояли перед дверями кабинета Третьего Хокаге, Хирузена Сарутоби.

— Проходите, — послышался изнутри усталый, хрипловатый вздох лидера деревни.

Глава госпиталя переступил порог первым. Следом вошла принцесса Сенджу.

— Добрый вечер, Хокаге-сама, — вежливо поприветствовал его Хаори.

— Здравствуй, Хаори-доно. Цунаде-чан, проходите, присаживайтесь, — Хирузен отложил в сторону кипу финансовых ведомостей и тепло улыбнулся вошедшим. — Какие новости вы мне принесли сегодня?

— Для начала, Хокаге-сама, я бы очень просил вас полностью изолировать комнату от любого внешнего прослушивания, — строго произнёс Хьюга, не торопясь садиться в кресло. — Информация, которую мы принесли, имеет высший уровень секретности.

Хирузен нахмурился, мгновенно оценив серьёзность тона старого соратника. Он не стал задавать лишних вопросов — просто подал знак рукой отозвав охрану АНБУ и аккуратно провёл пальцем по скрытому контуру фуин-артефакта, вмонтированного прямо в его рабочий стол. Эта защитная плита, когда-то подаренная ему самой Мито Узумаки на юбилей, глухо загудела, активируя мощнейший барьер. Кабинет Хокаге в ту же секунду оказался наглухо отрезан от любых проявлений сенсорики, звука и визуального сканирования извне.

— Что-то действительно серьёзное, Хаори? — отбросил глава деревни все официальные любезности, устало откидываясь на спинку кресла.

Сарутоби прекрасно знал, что главврач — не тот человек, который стал бы устраивать подобные секретные сеансы на пустом месте

— Новости весьма серьёзные, Хирузен, — ответил Хаори, усаживаясь напротив. — Вот мой официальный доклад о визите двух высокопоставленных представителей бывшего Скрытого Водоворота.

Хокаге понимающе кивнул. Ему, как главе деревни, шпионы АНБУ уже успели доложить, что руководство новоявленного клана Конохи сегодня посещало центральный госпиталь. За беженцами сейчас велось пристальное, но максимально незаметное наблюдение, а каждое их действие оценивалось аналитиками со всех сторон.

— Расскажи своими словами, — попросил Хирузен, внимательно всматриваясь в хмурые лица медиков. Особое внимание он обратил на свою гениальную ученицу. Сарутоби слишком хорошо знал характер Цунаде и понимал: такое сосредоточенное выражение лица не появляется у неё без серьезной причины.

— Клан Узумаки официально предложил нам полное техническое обслуживание и капитальный ремонт всего фуин-оборудования госпиталя, — начал Хаори. — Их молодой Наследник, у которого в ходе недавней мутации очага пробудился Глаз Кагуры, пассивно наблюдал за нашей работой всё то время, пока лежал в палате. Это зрелище сподвигло мальчишку помочь больнице. Также мы все прекрасно понимаем, что им сейчас предстоит потратить колоссальные деньги на отстройку собственного квартала, и они ищут легальные способы заработать.

— Ну, пока что в этом нет ничего удивительного или опасного, — констатировал Хирузен, затягиваясь из своей неизменной трубки. — Молодой парень проявил приятную, зрелую инициативу. Вопрос обслуживания техники действительно серьёзный и полезный. Бюджет Конохи во время масштабной войны невероятно сложно распределять на что-то, кроме сугубо фронтовых, боевых нужд. Но если появилась возможность восстановить сложный функционал фуин-печатей в больнице силами самих союзников — это благо. Я полностью одобряю.

— Благодарю, Хокаге-сама. Завтра я согласую примерную стоимость ремонтных работ с Кенджи-доно, а после передам бумаги вам, чтобы вы могли официально выписать миссию ранга А или S непосредственно для мастеров клана Узумаки.

— Хорошо, — кивнул Хирузен, выпуская колечко ароматного дыма. — С этим разобрались. Но судя по твоим глазам, Хаори, это ещё далеко не всё.

— Откройте этот свиток, Хокаге-сама, — Хьюга плавно подтолкнул к лидеру деревни составленный отчет. — Ближе к середине отчёта будет список медицинского оборудования, которое Узумаки предлагают создать для нас с нуля. Так вам будет гораздо проще понять, с чем именно мы столкнулись.

Хирузен понимающе кивнул, взял свиток и углубился в чтение. Чем дальше двигался его взгляд по ровным строчкам и описаниям работы неведомых ранее фуин, тем сильнее округлялись его глаза. А под конец, когда он дошёл до принципов работы накопителей и стазис-коконов, его взгляд, напротив, пугающе сощурился.

Хокаге медленно опустил пергамент и тяжело посмотрел на главврача:

— Теперь я прекрасно понимаю, Хаори, почему ты первым делом попросил меня полностью изолировать кабинет. Эта информация... Кто ещё знает о ней?

— Никто, Хокаге-сама. Только мы трое. Цунаде лично присутствовала при встрече.

— Хорошо, — жёстко отрезал Хирузен. — Пусть пока так и остаётся. То, что здесь написано... — он весомо похлопал ладонью по свитку, — ...способно полностью перевернуть всё наше нынешнее понимание о военных технологиях шиноби. Ты понимаешь это, Хаори? Как они умудрялись скрывать подобное столько времени? Они ведь точно пользовались собственными разработками внутри Острова!

Хаори Хьюга немного подумал и рассудительно ответил:

— Узушиогакуре всегда строго следовала принципу жесткой самоизоляции. Не абсолютной, конечно, но чужаков они к себе в центральные пускали крайне редко. А все гражданские специалисты и ремесленники поколениями проживали прямо на закрытом Острове. Смею предположить, что при любом выходе во внешний мир мастерам ставили какую-нибудь продвинутую фуин-клятву неразглашения или её ментальный аналог.

— Да, это логично, — мрачно согласился Хирузен. — Но информация, видимо, всё-таки просочилась во внешний мир. Теперь мне окончательно понятно, почему наши враги из Кири, Кумо и Ивы так оперативно и слаженно объединились ради их тотального уничтожения. Думаю, если бы у моих заклятых соперников появились подобные технологии... — продолжать фразу Хокаге не стал. В комнате и без того всем было кристально ясно, что именно имел в виду Бог Шиноби. — Скажи мне прямо, Хаори: что из этого списка необходимо твоему госпиталю острее всего прямо сейчас?

Старый Хьюга ответил практически без секундного колебания:

— Фуин-контур «Чистая Кровь» и фуин-скальпель «Чакра-Кромка».

Хирузен понятливо и тяжело кивнул. Сунакакуре на последней войне действительно совершила пугающий рывок в создании новых, сверхужасных токсинов и боевых ядов. Даже минимальное, поверхностное ранение отравленным кунаем в конечном итоге гарантированно выводило элитного бойца Конохи из строя. А дальше следовало либо мучительно долгое восстановление, либо пожизненная инвалидность.

— С очисткой крови согласен, — произнёс Сарутоби. — А почему ты так выделил скальпель?

— Потому что фуин-скальпель «Чакра-Кромка» — это, по сути, замена сложнейшей медицинской техники А-ранга, Хокаге-сама! — в разговор эмоционально вмешалась Цунаде. — Лишь некоторые элитные ирьёнины ранга A и S способны безупречно удерживать форму и плотность чакро-лезвия в полевых условиях хирургии. Это незаменимый инструмент, при котором у врача полностью отпадает необходимость в постоянном антисептическом обеззараживании инструмента. К тому же мономолекулярная кромка такой сжатой чакры способна аккуратно разрезать даже кости, словно это мягкое масло. В общем, это станет абсолютным спасением для медиков любого ранга. Потому что даже для меня поддержание идеальной концентрации для хирургического чакро-лезвия дольше двух часов подряд — это колоссальный, выжигающий удар по мозгам. А с этим фуин-инструментом хирургу остаётся лишь пассивно подавать энергию в рукоять и спокойно выполнять свою работу.

— Пожалуй, следующая по критической необходимости после этих двух — это портативная печать автономного дыхания «Лёгкий Вздох», — добавил Хаори. — Как вы сами знаете, мастеров с врождённой стихией Воздуха у нас в деревне крайне мало. И когда во время тяжелой операции у пациента возникают осложнения с дыханием — а под глубоким медицинским наркозом это случается в восьмидесяти процентах случаев, — врачам приходится тратить на искусственное преобразование стихии в разы больше личной чакры, чем если бы у них была к этому природная предрасположенность. Здесь же вопрос решается активацией одного небольшого свитка-пластыря. И я думаю, в производстве среди всего этого списка «Лёгкий Вздох» — самый простой артефакт. При должном объёме ресурсов мы сможем массово оснащать ими даже полевых медиков в боевых отрядах.

Хирузен глубоко, измученно вздохнул, потирая переносицу:

— Осталось только понять, во сколько миллионов рё всё это чудо в итоге обойдётся казне Конохи... Цунаде, а ты что думаешь по этому поводу?

— Я скажу, Сэнсэй, что я очень сильно обиделась на бабушку Мито за то, что она никогда не рассказывала мне, какие невероятные вещи умеют делать у неё на родине! — фыркнула куноичи, но тут же её взгляд стал предельно деловым. — Ну а если говорить серьёзно о предложенных товарах, то я полностью поддерживаю Хьюгу-сама. Единственное, что я хотела бы уточнить: в сегодняшнем разговоре Кенджи-доно явно намекал на наше сложное финансовое и военное положение в этой войне. Мне кажется, они готовы дать Конохе очень хорошую, солидную скидку. Ведь им предстоит масштабная постройка целого кланового квартала с нуля. Я думаю, мы можем сформировать для них встречное комплексное предложение, которое будет выгодно абсолютно всем нам.

— «Нам»? — Хирузен хитро прищурился, глядя на ученицу.

— Да, Сэнсэй, именно нам, — твёрдым, упрямым взглядом посмотрела она прямо в глаза Хокаге. — Все прекрасно знают, что твой родной клан Сарутоби — главный и монопольный поставщик чакропроводящего металла в Коноху через связи со Страной Железа. А мой клан Сенджу традиционно контролирует большую часть строительного сектора деревни. Недавно глава Узумаки как раз общался с моим дядей. Я практически уверена, лучшим решением будет именно взаимозачёт ресурсов, металлов и постройки новых клановых усадеб в обмен на медицинские артефакты для Конохи.

Хирузен вновь понимающе кивнул, оценивая, как лихо его ученица разложила экономическую карту, а затем перевёл взгляд на главу госпиталя:

— А твой клан, Хаори? Что получит клан Хьюга от этой сделки?

— Не думаю, что мой клан получит от конкретно этой сделки какие-то прямые финансовые плюсы, Хокаге-сама, — спокойно ответил старый мастер. — Но я пообещал Ашуре-куну, что донесу до вас всю колоссальную полезность его предложения. И личное отношение клана Узумаки ко мне и к клану Хьюга в целом от этого шага получит пару весомых баллов сверху. В будущих раскладах совета деревни это нам явно не повредит.

Хирузен крепко задумался, задумчиво и ритмично барабаня пальцами по столешнице. Механизм интриг в его голове работал на полную мощность.

— Говоришь, мальчик завтра лично придёт в госпиталь для первой оценки и ремонта старых печатей? — нарушил тишину Хокаге.

— Да, Хокаге-сама, — подтвердил Хаори. — Я назначил ему встречу ровно на полдень.

— Хорошо, — Хирузен медленно вынул трубку изо рта и затушил её. — Думаю, мне стоит завтра посетить особняк посольства Узумаки и обстоятельно пообщаться с Кенджи наедине, пока Данзо не успел опомниться. А что вообще ты думаешь о долгосрочной перспективе нахождения клана Узумаки в составе Конохи, Хаори? Твой вердикт как аналитика?

Глава госпиталя задумался, уставившись в окно, словно взвешивая на внутренних весах судьбу деревни. Наконец он тяжело выдохнул и посмотрел Сарутоби прямо в глаза:

— Этот клан, Хирузен... Он либо возвысит Коноху до небывалых высот, либо уничтожит её. Всё будет зависеть от слишком многих скрытых факторов. Но мой тебе главный совет как Хокаге: с этими людьми сейчас лучше искренне дружить, чем ссориться. И я настоятельно считаю, что советника Данзо к ним лучше не подпускать на расстояние пушечного выстрела.

Хокаге тихо, многозначительно хмыкнул, и в его глазах блеснула сталь:

— Хорошо. Спасибо за честную информацию, Хаори, Цунаде. Можете идти.

Ровно в полдень я стоял у массивных дверей приёмного покоя госпиталя Конохи. Рядом со мной спокойно стояли двое фуин-мастеров нашего клана. Кенджи выделил мне лучших из тех, кто не был занят на дежурстве в лавке расходников. Мужчины были одеты в простые тёмно-синие хаори Узумаки, а за спинами у каждого висели походные сумки, с чакропроводящими чернилами, кистями из шерсти различных бакемоно, чистыми свитками и запечатанными наборами чертёжных инструментов.

Ещё утром нашему клану официально выдали свиток задания S-ранга, в котором предписывалось провести глобальную диагностику, комплексное техническое обслуживание и, если это возможно, капитальный ремонт медицинского оборудования, а также реставрацию повреждённых фуин-печатей госпиталя.

Нас уже ждали. Лично встретить ремонтную бригаду вышел один из доверенных ирьёнинов — молодой парень из клана Хьюга по имени Токума, чей Бьякуган в пассивном режиме то и дело сканировал наши подсумки. После вежливых приветствий он без лишних слов повёл нас вглубь здания, мимо операционных блоков, прямиком к винтовым лестницам, ведущим на нижние, экранизированные ярусы.

[ Внимание! Зафиксировано пересечение барьерного контура. — на периферии зрения привычно мигнула изумрудная иконка Siri. — Плотность фоновой энергии увеличилась на 240%. Нижние склады госпиталя защищены трёхслойным фуин-куполом подавления и маскировки. ]

«Понял тебя, Siri. Ограничь Глаз Кагуры до пределов барьера», — мысленно отозвался я.

Токума Хьюга остановился перед тяжёлой бронированной дверью, исписанной защитными символами, приложил ладонь к сенсорной плите, пропуская чакру, и замки глухо щёлкнули.

— Мы пришли, Ашура-кун, — ирьёнин толкнул дверь, пропуская нас внутрь просторного, ярко освещённого подвального зала. — Глава Хаори-сама распорядился стащить сюда всё вышедшее из строя фуин-оборудование с трёх операционных, плюс тут находится уже то, что лежало здесь годами. Времени у нас в обрез, война не ждёт. Если вам понадобятся дополнительные материалы, которые Коноха может предоставить со своих складов, составляйте список, я передам дежурному. Простите, но я вынужден остаться в качестве наблюдателя для подтверждения выполнения миссии S-ранга. Я буду вести учёт и каталогизацию того, что вам удастся восстановить.

— Конечно, Токума-сан, вы в своём праве. Так будет даже легче и прозрачнее для отчётов, — спокойно ответил я, проходя вперёд, и медленно огляделся.

Перед нами раскинулось настоящее кладбище техно-магии Первой мировой войны шиноби. Вдоль стен на деревянных поддонах покоились огромные барьерные плиты, покрытые глубокими трещинами и сколами на месте высеченных некогда кандзи. Я сразу их узнал по базам памяти — это были хирургические столы старого образца. У нас в госпитале Узушио подобные конструкции считались устаревшими ещё лет пятьдесят назад. В центре же огромного зала выстроились длинные ряды стеллажей, доверху заполненные свитками самых разных размеров.

Мастера из Младшей ветви бросили свои подсумки на широкий рабочий стол и замерли, ожидая моих указаний. Я подошёл к ближайшему камню, плавно провёл ладонью по полированной холодной поверхности и внимательно осмотрел полустёртые контуры фуин. Для наших умельцев эти плиты, созданные ещё прошлым поколением мастеров Узумаки кучу лет назад, были прекрасно известны. На аналогичных конструкциях они в своё время сдавали выпускную практику по окончании клановой школы фуиндзюцу. Вот только сами защитные и распределительные рисунки на них, в зависимости от нужд госпиталя, могли быть совершенно разные.

— Так, мастера, за работу, — твёрдо скомандовал я, оборачиваясь к замершим соклановцам. Мой голос прозвучал собранно и властно, заставив мужчин рефлекторно выпрямиться. — Хватит благоговейно вздыхать над старым камнем. Наследие Узушио не должно без дела пылиться на складах. Доставайте инструменты. Начнём с этой операционной плиты.

Я подошёл к столу, взял чистый лист бумаги, выбрал тонкую кисть, аккуратно макнул её в чернила и за пару минут, сверяясь с идеальной послойной 3D-проекцией Siri перед глазами, набросал точнейшую схему повреждённого распределительного узла каменного стола:

— Мастер Тодзи, на тебе зачистка выгоревшего контура вот в этом секторе, — я ткнул обратной стороной кисти в ломаную линию наброска. — Очисти камень от старых окислившихся чернил, промой чакропроводящие каналы спиртом. Мастер Хиро, вырезаешь по этой схеме две новые фуин-заплатки из кожи бакемоно, используй чернила повышенной плотности с примесью толчёного нефрита — оригинальный узел не выдержал давления стихии Воздуха, мы укрепим его проводящие стенки. За работу, соклановцы! Через два часа этот стол должен работать как новый.

Мужчины с открытыми от изумления ртами уставились на мой чертёж. Нарисовать по памяти, без использования специализированных додзюцу вроде Бьякугана или Шарингана, точнейшую послойную дефектную схему закрытого внутреннего узла довольно сложного артефакта... Это было за гранью понимания даже для опытных мастеров. Ещё когда они впервые знакомились в клановой мастерской, Ашура до глубины души поразил их своими глубокими знаниями, задавая невероятно точные технические вопросы по их узкой тематике. Но сейчас, в их глазах статус тринадцатилетнего Ашуры как истинного, гениального Хранителя Знаний, в чьей голове поцелованная богами память предков ожила в полной мере, окончательно взлетел на недосягаемую высоту.

— Хай, Ашура-сама! — в один голос выдохнули мастера Узумаки, спокойно и оценивающе сверяя чертёж в руке с первым на сегодня операционным камнем.

Я же, подхватив охапку свитков с ближайшей полки стеллажа, уселся за соседний стол и принялся за работу. Необходимо было рассортировать весь этот архив по степени повреждений и сложности предстоящей реставрации. Нам предстояла долгая, кропотливая, но интересная работа. Мы начинали строить технологическое и экономическое превосходство нашего клана из старых, всеми забытых обломков.

Спустя трое суток непрерывной, изнурительной работы, с перерывами исключительно на короткий сон и еду, мы наконец-то закончили. За это время нам удалось полностью восстановить около восьмидесяти процентов всего того фуин-оборудования, что мёртвым грузом пылилось в подвальном зале. Более того, на второй день Хаори Хьюга лично провёл меня по этажам госпиталя, показывая ещё функционирующие, но работающие на пределе операционные плиты и барьерные печати. Глава госпиталя просил меня провести их комплексную диагностику, и всё то, что требовало немедленного вмешательства, также подвергалось реставрации.

Заниматься полноценным наложением сложных медицинских печатей самостоятельно я пока физически не мог. Но благодаря Глазу Кагуры и вычислительной мощности Siri я буквально насквозь видел многослойные энергетические конструкции фуин. Я с чисто инженерной точностью диагностировал состояние приборов, мгновенно выявлял скрытые дефекты, делал точнейший чертёж «больного» участка и тут же прописывал детальный порядок действий. Благодаря такой отлаженной схеме двое мастеров, пришедших со мной, сразу же приступали к ремонту, вообще не тратя драгоценного времени на самостоятельное изучение проблемы. Для них я стал идеальным «мозговым центром».

Мы вышли из здания центрального госпиталя только на вечер четвёртого дня. Уставшие до глубины души, но искренне довольные великолепно проделанной работой. Хаори Хьюга провожал нас с удовлетворённой улыбкой. Чуть ранее мы официально подписали акты выполненных работ в двух экземплярах, и получившийся список отремонтированного оборудования, признаться, очень внушал. Из пыльного подвала по чистым палатам и операционным секторам распределили восемьдесят процентов восстановленной техники, уверенно заменив ей более современную, но кратно менее эффективную продукцию местных мастеров Конохи, которые все эти годы безуспешно пытались кустарно скопировать сломавшиеся инструменты Узумаки.

— Ну что ж, Ашура-сан, — уже как к равному себе по статусу, с уважением обратился ко мне глава госпиталя. — Признаться, изначально я предполагал, что подобная реставрация займёт у вас как минимум месяц. Но клан Узумаки в очередной раз доказывает, что умеет удивлять. Наблюдать за вашей слаженной работой — это истинное удовольствие для любого профессионала. По поводу другого вашего масштабного предложения... Я специально не стал отвлекать вас от чертежей во время работы, но теперь могу официально сообщить: Хокаге-сама и ваш дядя Кенджи-доно уже пришли к окончательному соглашению. Первые межклановые договоренности официально подписаны, а редкие материалы для медицинских артефактов уже заказаны администрацией. От лица всего персонала госпиталя Конохи выражаю вам глубочайшую благодарность, мастера!

Хаори Хьюга вежливо поклонился нашей небольшой компании на несколько градусов, обводя довольным взглядом уставших фуин-инженеров.

Я без промедления поклонился в ответ, строго соблюдая дипломатический этикет:

— Спасибо за столь высокую оценку нашей работы, Хьюга-сама. Мы были рады внести свой первый весомый вклад в модернизацию Конохи.

Хаори одобрительно кивнул и, уже разворачиваясь к дверям приёмного покоя, негромко добавил:

— Свою копию отчёта я лично отнесу в администрацию Хокаге завтра утром. А вам трём сейчас жизненно необходим обильный, калорийный приём пищи и крепкий, долгий сон. У ваших мастеров перегружены меридианы в кистях рук от непрерывного плетения чакро-чернил.

— Ещё раз спасибо, Хаори-сама. Приятного вам вечера, — вежливо попрощался я.

Как только глава скрылся в здании, я с улыбкой обернулся к заметно повеселевшим соклановцам:

— Ну что ж, господа, стоит последовать профессиональным рекомендациям врача. У нас ровно через час заказан столик в лучшем ресторане клана Акимичи. Нам нужно как следует отпраздновать наш первый крупный заказ в составе Деревни Скрытого Листа. Поверьте моему слову, после пары чашек хорошего подогретого саке и спать вы будете гораздо крепче, и каналы быстрее придут в норму.

Мастера Тодзи и Хиро заулыбались ещё шире, предвкушая сытный ужин за счёт клана.

— Приводите себя в порядок, через час жду вас у входа в ресторан. Я пока быстро отнесу нашу копию отчёта в администрацию Хокаге.

Мужчины согласно кивнули и, синхронно сорвавшись в технике Шуншина, мгновенно растворились в вечерних сумерках, уходя в сторону жилого квартала. Я же, поправив на ремне подсумок с архивными документами, неторопливым шагом побрёл по зажигающимся уличными фонарями дорогам в сторону монументального здания администрации Хокаге.

Глава 9

Через два часа мы приговаривали уже четвёртую порцию сочного мяса с овощами. Мастера к этому моменту успели с удовольствием осушить бутылочку подогретого саке, окончательно расслабившись после изнурительного марафона в подвалах. Окружающие посетители поглядывали на наш столик с явным недоумением, а вот заглянувшие в заведение члены клана Акимичи смотрели на нас с искренним уважением. Ещё бы — уничтожить такое количество калорийной пищи за один присест под силу далеко не каждому крупному шиноби. Хех, жизненная энергия Узумаки не берётся из пустоты. Обмен веществ у представителей нашей крови из-за плотности чакры был сильно увеличенным, а после тяжёлой ментальной работы организму требовалась экстренная подзарядка.

Полчаса назад к нашему столику подходил Кенджи. Глава лично поблагодарил всю ремонтную бригаду за великолепно выполненную работу, строго приказам мастерам как следует отдохнуть и напоследок шепнул мне, чтобы утром я обязательно явился к нему в кабинет для важного разговора.

В резиденцию посольства мы вернулись только к полуночи — сытые, сонные, но абсолютно довольные жизнью, на добрую зависть остальным соклановцам.

На следующее утро я переступил порог кабинета главы клана. На душе было спокойно, а Siri в углу обзора пассивно транслировала ровный изумрудный контур стабильности меридианов.

— Доброе утро, дядя. Ты приглашал меня зайти, — вежливо поприветствовал я старшего Узумаки.

— Да, Ашура, заходи, присаживайся. Нам нужно обстоятельно обсудить последние новости, — Кенджи приветливо улыбнулся, откладывая в сторону какую-то гербовую бумагу. — Буквально недавно из администрации Третьего Хокаге прибыл посыльный. Вашу миссию в госпитале официально подтвердили, закрыли протоколы и оплатили в полном объёме.

— Это отличные новости, мы действительно славно потрудились, — я опустился на стул напротив дяди. — Кенджи-сан, у меня есть к вам просьба. Прошу выделить из моей личной доли за это задание хорошую премию мастерам Тодзи и Хиро. А всё то, что останется от моего вознаграждения, я бы хотел полностью вложить в общий фонд клана. Мне сейчас большие деньги абсолютно ни к чему, а вот клану на этапе возрождения каждая лишняя монета пригодится.

Кенджи на минуту задумчиво замер, внимательно всматриваясь в моё лицо:

— По поводу премии мастерам даже не переживай, племянник. Я уже распорядился выдать им увеличенную сумму из казны за неоценимый вклад. Но ты уверен насчёт своей собственной доли? Сумма там, признаться, вышла очень приличная. Всё-таки миссия S-ранга, да и вы явно перевыполнили все первоначальные ожидания Хаори-самы. Коноха честно заплатила за каждую восстановленную единицу сложного оборудования.

— Я абсолютно уверен, глава, — твёрдо ответил я, не меняя выражения лица. — Если мне в будущем что-то действительно понадобится, я не постесняюсь обратиться напрямую к вам и запрошу необходимую сумму. Впрочем... чтобы не бегать по пустякам, я бы попросил сейчас выдать мне порядка ста тысяч рё на мелкие личные расходы. Большего мне в ближайшее время точно не потребуется. К тому же у меня на руках остаются свитки с личным наследством моего покойного отца. Как только я смогу их безболезненно распечатать, всё их содержимое я также планирую передать на благо нашего рода.

Кенджи нахмурился, побарабанил пальцами по столу и решительно качнул головой:

— Нет, Ашура. Я не могу просто так забрать твои личные, кровно заработанные твоим отцом деньги. Это неправильно и нарушает устои.

Прежде чем я успел вставить хоть слово в защиту своей позиции, стареющий дипломат весомо поднял ладонь, призывая к молчанию, и продолжил:

— Мы поступим гораздо умнее и дальновиднее. Прямо сегодня мы создадим официальный Клановый Инвестиционный Фонд. Любой член нашего клана сможет добровольно вносить туда свои личные средства на скорейшее строительство квартала, закупку материалов и оборудование мастерских. Но как только мы окончательно встанем на ноги, обживёмся в Конохе и начнём работать в уверенный плюс, клан обязуется постепенно вернуть все эти средства обратно вкладчикам. Либо чистыми деньгами, либо дефицитными услугами и расходниками, эквивалентными затраченной сумме. Что скажешь?

— Это великолепная идея, глава, — искренне улыбнулся я, оценив прагматизм и справедливость такого решения. — Такой подход сплотит наш клан ещё сильнее. Каждый выживший почувствует, что вносит свой личный, неоценимый вклад в общее будущее, а не просто выполняет приказы руководства.

— Да, именно так, — Кенджи одобрительно кивнул и повернулся к угловому столу, где со своего места внимательно слушала наш диалог его помощница. — Аника, ты будешь лично вести учёт этого фонда. Заведи для этих целей отдельный закрытый журнал, делай чёткие протоколы и держи его в своём персональном сейфе.

— Хай, Кенджи-сама! — симпатичная красноволосая куноичи тепло улыбнулась, лукаво подмигнув мне. — Всё сделаю в лучшем виде.

— Вот и отлично. А теперь иди, отдохни полчасика на нижнем ярусе, выпей хорошего чаю, — мягко отослал её дипломат. — А мы тут с племянником пока пообщаемся на более деликатные темы.

Аника вежливо поклонился и плавным шагом вышла из кабинета, аккуратно и бесшумно прикрыв за собой тяжёлую дубовую дверь. Едва замок защёлкнулся, Кенджи привычным движением активировал артефакт на краю стола. Комнату мгновенно обволокла едва заметная синеватая плёнка барьера, надёжно защищающая нас от любого проявления шпионажа со стороны.

— Итак, к основным делам, Ашура, — лицо главы мгновенно стало серьёзным. — Мы с Хирузеном до поздней ночи обговаривали будущие поставки медицинского оборудования в госпиталь по твоему списку. Старик ухватился за это предложение мёртвой хваткой. Вот образец предварительного договора, — он протянул мне плотно смотанный свиток с уже сломанной гербовой печатью администрации Листа.

Я принял документ, развернул его на столе и углубился в чтение. Изучал я ровные строчки юридических формулировок не менее пяти минут, тщательно взвешивая каждую запятую, каждый пункт и анализируя скрытые риски. Само собой, в этом процессе мне активно помогала Siri — нейросеть с чисто компьютерной точностью вычленла из текста двойные смыслы и моментально просчитывала экономическую выгоду.

«Siri, полный финансовый анализ итоговых цифр», — мысленно приказал я.

[ Провожу калькуляцию, — мгновенно отозвался ИИ, подсвечивая строчки договора на сетчатке глаза. — Итоговые условия соглашения: Коноха предоставляет клану Узумаки фиксированную 30% скидку на официальный выкуп всего запланированного земельного участка на окраине деревни. Также гарантируется 50% скидка на наём профессиональных строительных бригад из клана Сенджу, специализирующихся на техниках Дотона и обработке дерева. Весь необходимый для производства питающих контуров чакропроводящий металл при производстве медицинских артефактов будет бесперебойно предоставлять Коноха. Чистая прибыль клана после покрытия всех затрат на производство первой партии артефактов составит 89,2 млн рё. ]

— Меньше, чем я изначально ожидал от Конохи, — наконец поднял я глаза на дядю, аккуратно сворачивая пергамент. — Но в целом условия очень неплохие, грех жаловаться. Тридцатипроцентная скидка на землю и пятидесятипроцентная на мастеров Сенджу — это огромный плюс. К тому же чакрометалл в нужных объёмах пойдёт напрямую с военных складов деревни, что избавит нас от логистических кошмаров. И даже при таких уступках с нашей стороны мы всё равно выручим весьма приличную сумму в рё. Мои... внутренние расчёты показывают, что клан останется в хорошем плюсе.

— Не забывай, Ашура, это лишь первая, пробная партия артефактов, — рассудительно ответил Кенджи, забирая свиток обратно. — Хирузен — старый политик, он хочет лично увидеть готовый результат в операционных и оценить его эффективность на практике. Если всё пройдёт гладко и наши приборы спасут хотя бы пару сотен элитных шиноби в ближайшие месяцы, дальнейшая торговля с Конохой пойдёт как по маслу. Администрация сама приползёт за добавкой и подпишет любые наши условия. Но сейчас всё упирается исключительно в тебя и наших мастеров. Скажи мне честно, как думаешь, скольких из наших людей ты сможешь в кратчайшие сроки обучить изготовлению названных тобою медицинских фуин и артефактов?

Я ненадолго задумался, мысленно перебирая технологические карты сборки, сохранённые в базах знаний Siri, а затем ответил:

— Печать для вентиляции лёгких «Лёгкий Вздох» не очень сложная, с ней без проблем справится абсолютно любой из наших мастеров. Аппарат «Чистая Кровь» уже гораздо сложнее по своей внутренней структуре, но с Тодзи и Хиро мы точно справимся. Я видел их практические навыки, это потребует времени на деликатную настройку, но мы сможем это сделать. Фуин-скальпель «Чакра-Кромка» по схеме гораздо проще, но для его создания нужны точные металлические заготовки рукоятей, а полноценной кузни у нас пока нет.

— Вопрос с кузней я решу в ближайшее время, — вклинился глава. — Договорюсь с администрацией, чтобы нам временно выделили одно из пустующих помещений на окраине.

— Ну тогда проблем не вижу. В качестве стеклянного резервуара для очистителя крови можно банально купить обычную пятилитровую банку на гражданском рынке, там нет жестких требований к качеству стекла. Остальное у нас имеется в запасах посольства. Осталось только распечатать свиток знаний, я сегодня же продолжу тренировки.

— Отлично, я пока распоряжусь подготовить всё необходимое и переоборудовать мастерскую, — ответил глава клана.

Я вежливо поклонился дяде и вышел из кабинета. Пора было переходить от планов к их реализации.

Следующие три дня превратились для меня в сплошной, непрекращающийся цикл из физического истощения, жгучей боли в меридианах и методичной работы над укрощением собственного источника. Я практически не покидал внутренний полигон резиденции, возвращаясь в комнату только для того, чтобы закинуть в себя очередную огромную порцию калорийного мяса и провалиться в тяжёлый, безэмоциональный сон.

Алгоритм «Волновой Контроль 1.0», созданный Siri, стал моей единственной опорой. Человеческая воля и контроль здесь пасовала — мозг Ашуры привык к тяжёлой, но всё же жидкой чакре Узумаки, которая текла подобно воде. Моя же обновлённая энергия вела себя как расплавленный свинец. Стоило попытаться надавить на неё привычным усилием воли, как давление в магистральных каналах мгновенно подскакивало до критических отметок, угрожая сожрать стенки Кейракукей изнутри.

В первый день я сосредоточился исключительно на правой руке. Задачей было прогнать микроскопическую каплю чакры от плечевого узла до самого кончика указательного пальца, расширяя и укрепляя тенкецу.

— Siri, статус готовности контура, — мысленно скомандовал я, сидя в позе медитации посреди усыпанной гравием площадки.

[ Внимание! Система Кейракукей правой конечности стабилизирована. — мгновенно отозвался ИИ, подсвечивая схему каналов на сетчатке. — Запускаю ритмические толчки частотой 14 Гц. Допустимый объём пропускной способности увеличен до 0,28%. Импульс... пошёл. ]

Глубоко в животе, прямо под тёмным ромбом Силы Сотни, сократилось золотое ядро. Короткими, математически выверенными ментальными толчками я начал проталкивать вязкую энергию по магистрали. Разгон, болезненный толчок, продвижение на несколько сантиметров вперёд. Едва чакра коснулась локтевого сгиба, руку прошило острой, режущей болью.

[ Фиксирую микроразрыв стенки меридиана в районе локтевого сустава! Давление превысило норму на 14%. Высвобождаю аварийный регенеративный контур Кьюби. ]

Из ромба на животе послушно выделилась тонкая, обжигающе горячая струйка рыжей энергии Лисa. Она мгновенно устремилась к повреждённому участку, буквально за пару минут заживляя разрыв канала, делая его плотнее и шире. Боль тут же отступила, сменяясь диким, невыносимым зудом. Я шумно выдохнул сквозь сжатые зубы, утёр пот со лба и упрямо повторил ментальный толчок. Шаг за шагом, сектор за сектором, к исходу первого дня я заставил золотую каплю послушно замереть у самого основания ладони.

Второй день начался с дикой боли в мышцах и каналах, но регенерация Девятихвостого творила чудеса — биологические ткани восстанавливались с пугающей скоростью. Всю вторую половину суток я посвятил левой руке и координации движений. Я бегал с фуин утяжелителями по периметру полигона, одновременно с этим гоняя волновые импульсы чакры по обеим конечностям. Физическое тело должно было намертво привыкнуть к нагрузке, сливаясь с энергетическим каркасом в единое целое. К вечеру Siri выдала обнадёживающий отчёт:

[ Итог второго тренировочного дня: Общая пропускная способность меридианов верхних конечностей увеличилась на 12,4%. Стенки каналов адаптировались к плотности золотого спектра. Вероятность успешного удержания формы без разрыва контура при минимальном объёме: 88%. ]

На третий день я понял, что готов к полноценному тесту. Хватит теории и бесконечных прогонов энергии вхолостую — пора проверить укрощённую чакру в реальном деле. Полноценно открывать огромный метровый Свиток Хранения отца, завязанный на сложнейшие пространственные замки, было ещё слишком рано и рискованно. Малейшая ошибка в контроле — и архив Хранителей Знаний просто детонирует. Мне нужно было простое, безопасное тестовое задание.

С этой целью я обратился к Кенджи, и глава клана, понимающе улыбнувшись, выдал мне самый обычный, стандартный свиток Хранения C-ранга, в какие шиноби обычно запечатывают походный инвентарь, оружие или палатки. На этот свиток дядя лично наложил простую базовую фуин-печать, выполняющую роль кодового замка, и запечатал внутрь небольшой деревянный брусок.

— Если сумеешь подать энергию так, чтобы активировать контур Извлечения и не сжечь при этом саму бумагу своей плотной чакрой — значит, первый этап контроля официально пройден, — напутствовал меня Кенджи, оставляя свиток на рабочем столе моей комнаты.

И вот, на исходе третьих суток, когда за окном уже вовсю сгущались вечерние сумерки, я уселся на татами в центре своей комнаты, положив перед собой тестовый свиток.

— Ну что, Siri, — мысленно произнёс я, чувствуя, как внутри разгорается холодный азарт инженера. — Давай проверим наш «Волновой Контроль» в действии. Полная фокусировка на кистях рук.

[ Внимание! Начинаю синхронизацию. — изумрудные строки ИИ плавно поползли перед глазами. — Сканирую структуру свитка. Плотность чакропроводящей бумаги стандартная. Допустимый порог плотности входящей энергии для активации формулы: 1,2 единицы. Плотность вашей золотой чакры: 5,4 единицы.

Предупреждение: прямая подача энергии приведёт к мгновенному обугливанию свитка. Необходима ювелирная фильтрация импульса через тенкецу пальцев. ]

Я глубоко вздохнул, полностью очищая разум от посторонних мыслей. Воспоминания о родине, ядерном пепле, аграфах и разрушенном Узушио отступили, оставляя лишь звенящую, абсолютную пустоту. Я медленно протянул руки вперёд и мягко прижал подушечки указательного и среднего пальцев обеих рук к стартовым фуин-символам на краях пергамента.

— Импульс пошёл, — выдохнул я в тишину комнаты.

Золотая чакра лениво стронулась с места. Повинуясь ритмичным, волновым толчкам нейросети, крошечные капли вязкой энергии плавно скользнули по расширенным за три дня каналам рук, достигли кистей и замерли у самых тенкецу на кончиках пальцев.

Боль... Знакомая жгучая резь тут же попыталась пробить концентрацию, но я проигнорировал её, сжимая волю в кулак. Сейчас нельзя было допускать даже мизерного колебания. Я должен был выпустить чакру наружу не единым мощным потоком, а микроскопическими, невероятно тонкими нитями, буквально процеживая вязкое золото сквозь узкие отверстия тенкецу.

[ Фильтрация активна. — фиксировала Siri. — Пропускная способность: 0,15%. Плотность на выходе снижена до безопасного уровня. Контур свитка принял энергию. Начинаю считывание кода печати. ]

Я затаил дыхание. Внутренним взором, подпитываемым Глазом Кагуры, я отчётливо видел, как тончайшие, невидимые для обычного глаза золотые нити моей энергии аккуратно коснулись чернильных кандзи на бумаге. Контур свитка недовольно дрогнул, принимая слишком тяжёлую для него энергию, бумага в районе моих пальцев едва заметно нагрелась, но защитные формулы Узумаки, выстроенные Siri в идеальную математическую цепочку, сработали безупречно. Моя чакра плавно заполнила распределительные линии фуин-матрицы, подсвечивая её мягким, благородным золотистым сиянием.

Секунда, вторая... Рисунок печати на свитке Хранения внезапно ярко вспыхнул, наливаясь ровным светом. Раздался тихий, сочный хлопок, и в небольшом облачке белого дыма прямо на колени мне вывалился ровный деревянный брусок. Символы фуин на пергаменте стремительно поблекли, возвращаясь в пассивное состояние. Сама чакропроводящая бумага осталась идеально целой — ни одного подпаленного края, ни единой обуглившейся строчки.

Тестовое задание было выполнено безупречно.

Я обессиленно откинулся назад, растягиваясь на татами и тяжело, прерывисто дыша. Тело гудело от колоссального напряжения, пальцы рук мелко дрожали, но на губах сама собой играла торжествующая улыбка.

[ Внимание! Тестовый протокол Извлечения успешно завершён. — победно мигнула изумрудная иконка Siri. — Адаптация волнового алгоритма под внешнее высвобождение энергии признана успешной на 100%. Вы укротили начальный уровень высвобождения чакры. ]

— Хех... Получилось, — тихо прошептал я в потолок, чувствуя, как из живота уходит последнее напряжение, а пассивный контур Кьюби начинает привычно и мягко залечивать уставшие меридианы.

Первый и самый важный барьер на пути к силе был взломан. Моя золотая чакра больше не была неуправляемым монолитом — она начала подчиняться моей воле и расчётам нейросети. Теперь передо мной были открыты двери к Наследию моего покойного отца.

Ещё два дня я провёл в режиме непрерывного, доведённого до автоматизма закрепления навыка. Свитки хранения С-ранга летели один за другим. Я запечатывал и распечатывал всё, что попадалось под руку в моей комнате: деревянный брусок, чернильницы, наременные подсумки, стулья и даже массивный кусок гранита, который лежал на тренировочном полигоне.

В общей сложности я в хлам извёл около двадцати простых свитков. Тонкая чакропроводящая бумага просто не выдерживала постоянного контакта с моим «жидким золотом» при малейшей ошибке. Даже при идеальном расчёте Siri и ювелирной фильтрации через тенкецу, вязкая и тяжёлая энергия постепенно выжигала распределительные линии фуин-матриц. После пяти-шести циклов чернила на пергаменте банально отслаивались, а сама бумага по краям покрывалась микроскопическими подпалинами, превращаясь в бесполезный хлам.

Но эти финансовые потери клана были оправданы на все сто процентов. С каждым новым хлопком запечатывания и каждым облачком белого дыма алгоритм «Волновой Контроль» внутри нейросети калибровался и обрастал новыми массивами данных. К исходу пятого дня тренировок Siri выдала долгожданное системное уведомление, сопровождаемое тихим триумфальным звуком:

[ Внимание! Калибровка внешнего высвобождения энергии завершена. Текущая погрешность алгоритма: 0,02% (в пределах статистической погрешности). Пропускная способность тенкецу на пальцах рук адаптирована к плотности золотого спектра на 100%. Вы полностью готовы к работе с с простыми пространственными конструктами. ]

Я медленно поднялся с татами, разминая затёкшие плечи. Пальцы рук больше не дрожали от напряжения, а жгучая резь в меридианах уступила место приятному, уверенному теплу. Контур с чакрой Кьюби за эти дни проделал титаническую работу: мои каналы чакры в верхних конечностях стали шире и плотнее, напоминая теперь не тонкие сосуды, а прочные армированные трубы, способные безболезненно выдерживать колоссальное давление.

Пора. Время ученических тестов официально подошло к концу. Пришла пора вскрыть истинное Наследие Хранителей Знаний Узушио.

Подхватив со стола последний уцелевший свиток и свой наременный подсумок, я решительным шагом направился к выходу из комнаты. В подвале резиденции посольства меня уже ждал Кенджи. Глава клана, как и обещал, лично курировал подготовку нашей новой секретной фуин-лаборатории, и сегодня наступал тот самый день, когда остатки нашего рода должны были заново обрести свои знания.

Глава 10

Войдя в подвал, я сразу встретился глазами с главой клана. Кенджи стоял посреди просторной комнаты, которую наши умельцы уже успели полностью оборудовать под временную мастерскую. Вдоль стен выстроились массивные верстаки, за которыми одновременно могли комфортно работать до шести мастеров, а на полках аккуратно разлеглись инструменты, склянки с чакропроводящими чернилами разной плотности и стопки чистой бумаги. По самому центру помещения была обустроена специальная круглая площадка для испытаний, обведённая по периметру сложной фуин-матрицей. При активации этот контур возводил плотный защитный барьер, способный предохранить лабораторию от случайных детонаций, направленных чакро-высвобождений и других непредвиденных инцидентов, которые то и дело случаются у фуин-инженеров.

— Ну что, Ашура, ты готов? — негромко спросил меня глава клана, внимательно всматриваясь в моё лицо.

— Да, готов, Кенджи-сама, — твёрдо ответил я и уверенным шагом прошёл в самый центр испытательной площадки.

Дядя понимающе кивнул, сделал два шага назад, выходя за пределы круга, и тремя печатями ручных знаков активировал защитный барьер. Прозрачная энергетическая стена отрезала меня от остального подвала. Я глубоко вздохнул, мысленно отдавая команду Siri приготовиться к извлечению, напитал ладонь чакрой и плотно прижал её к тёмному ромбу на своём животе.

Подав направленный волновой импульс чакры прямо в структуру Силы Сотни, я заставил контур сработать на извлечение материального объекта. В ту же секунду защитный барьер площадки предупреждающе вспыхнул, сдерживая рванувшие наружу ядовитые оранжево-багровые эманации чакры Девятихвостого. Пространство перед моими руками на миг исказилось, и из багровой вспышки прямо мне в ладони выпал монументальный метровый Свиток Знаний Узумаки — истинный архив Хранителей Знаний.

Мы с главой клана синхронно и облегчённо выдохнули. Кенджи быстрым движением снял барьер, защитная стена опала, и он подошёл ближе, с благоговением глядя на массивный артефакт в моих руках.

— Что ж, первый этап успешно пройден, — признался стареющий дипломат, качая головой. — Но скажу тебе честно, Ашура, это было невероятно рискованное решение — запечатывать Наследие внутри собственного тела. Произойди с тобой что-нибудь непоправимое — и этот свиток был бы утерян для остатков нашего рода навсегда. Пока мы не отстроим и полностью не защитим подвал-хранилище на территории нашего будущего кланового квартала, пусть этот свиток и дальше продолжает находиться внутри твоей печати. Сейчас это самое безопасное место в Конохе.

— Да, дядя, я полностью согласен. Это самый оптимальный вариант из всех возможных, — кивнул я, аккуратно опуская тяжёлый свиток на пол.

Подойдя к соседнему верстаку, я взял небольшой, идеально заточенный стальной нож, предназначенный для деликатной резки по чакродереву. Вернувшись к артефакту, я положил его на бок и аккуратно повернул специальной чернильной меткой-замком наверх. Приложив к ней подушечку указательного пальца, я пропустил сквозь тенкецу ювелирно дозированную нить золотой энергии.

В ту же секунду воздух вокруг свитка жалобно зазвенел. Из пространства вокруг свитка проявились массивные, полупрозрачные цепи из чистой чакры. Они туго обвили пергамент, удерживая внутренние замки, а затем с тихим хрустальным звоном рассыпались миллиардами искр золотой пыли.

— Серьёзная защита, — весомо оценил плотность барьера старый Узумаки, чей взгляд профессионала загорелся искренним интересом. — Для того чтобы грубой силой разрушить такой контур извне, не хватило бы, пожалуй, даже прямого попадания бомбы Биджу. Замок просто свернул бы пространство внутрь себя, уничтожая архив.

— Да, это так, — подтвердил я, сверяясь с послойной схемой, которую Siri транслировала мне на сетчатку. — Но это был лишь первый, внешний контур безопасности, установленный моим отцом. Дальше всё будет гораздо сложнее.

После этих слов я аккуратно подцепил пальцами плотный уголок бумаги, и осторожно развернул приблизительно метр свитка. Весь этот участок пергамента был плотно, без единого свободного просвета исписан сложнейшими геометрическими формулами фуиндзюцу, а в самом центре этого плетения располагался пустой квадрат размером с крупную человеческую ладонь.

Я повернулся к замершему в ожидании Кенджи и продолжил объяснения:

— Признаться, все эти дни я очень сильно переживал, что свиток Хранения банально не признает мою обновлённую чакру. Ведь после мутации в госпитале её структура сильно изменилась. Но, как оказалось, моя индивидуальная структура чакры сохранилась, но вот плотность энергии и возросла в пять раз. Сейчас начнётся процедура полной авторизации. Дядя, Активируй, пожалуйста, барьер площадки заново и подпитай его двойным резервом из накопителей. Если что-то в алгоритмах проверки пойдёт не так, я не хочу, чтобы здание нашего дипломатического посольства взлетело на воздух посреди Конохи.

Кенджи в удивлении приподнял брови и с явным сомнением посмотрел на меня. В его глазах читался вполне обоснованный страх за мою жизнь.

— Мальчик мой, ты уверен? Я не думал, что вскрытие архива Хранителей может быть настолько опасным.

— Да, глава, я абсолютно уверен. Это моя прямая обязанность как Хранителя Знаний — вернуть клану его силу, несмотря на любые риски.

Кенджи весомо кивнул, не став больше тратить время на лишние споры. Он быстро обошёл испытательную площадку и присел возле массивного накопителя чакры. Положив ладонь на полированную распределительную плиту, старший Узумаки начал заполнять контур собственной темно-синей энергией. Спустя пару минут, когда встроенный в пол чакропроводящий металл начал ярко излучать свет в видимом спектре, Кенджи вновь активировал барьер. На этот раз прозрачный купол вокруг меня стал более плотным, наливаясь тяжёлым, отчетливо отдающим синевой цветом. Двойная защита была возведена.

Я коротко кивнул дяде, закрыл глаза и полностью сосредоточился на предстоящих действиях. Взяв нож для резки, я аккуратно разрезал подушечку указательного пальца на правой руке. Ментальным усилием тут же заблокировал ток чакры к ране, чтобы регенеративный контур Кьюби раньше времени не закупорил сосуды и не затянул порез.

После этого я присел на одно колено перед свитком и начал медленно, предельно аккуратно вырисовывать фуин-пароль по внутреннему периметру черного квадрата. Я сантиметр за сантиметром вводил сложнейшие символы, подтверждая свои права наследника касты. Когда последний символ был начертан, я мысленно снял блок с каналов пальца, дождался, пока аварийная регенерация Лиса мгновенно закупорит сосуды, и положил всю ладонь целиком поверх свитка, строго в центр квадрата.

Сделав глубокий вдох, я начал аккуратно, микроскопическими дозами процеживать золотую чакру сквозь тенкецу ладони напрямую в пергамент.

Начертанная моей кровью фуин-матрица мгновенно отозвалась на входящую энергию и засияла ровным, багрово-золотым светом.

— Началась сверка маркеров ДНК и соответствия введённого пароля, — негромко сказал я вслух, чтобы Кенджи по ту сторону барьера понимал статус процесса. — Это продлится около тридцати секунд.

Этот полуминутный отрезок времени показался мне вечностью. Сквозь подступающую, выкручивающую меридианы боль я изо всех сил старался держать подачу чакры идеально ровной. Тяжёлая и вязкая чакра каждую секунду норовила сорваться, взломать фильтры тенкецу и лавиной ворваться в свиток, что привело бы к моментальной катастрофе. На лбу выступили крупные капли холодного пота, а Siri перед глазами бешено прокручивала графики частоты волновых импульсов, удерживая систему на самом краю критической перегрузки.

[ Авторизация успешна. Маркеры ДНК совпадают. Код Хранителя принят. — победно мигнул интерфейс. ]

Ну наконец-то этот ад закончился. Кровяная печать на пергаменте сделала прощальный яркий всплеск, и весь развёрнутый метр свитка покрылся сложной, динамически перестраивающейся вязью новых фуин-символов, полностью разблокируя его для дальнейшего безопасного открытия и извлечения данных.

Я глубоко, измученно выдохнул и отнял онемевшую ладонь от поверхности свитка.

Он был готов к использованию, но я не спешил начинать. Глава клана медленно снял синеватый барьер с испытательного полигона и выжидающе посмотрел на меня, готовый сделать шаг к свитку.

Я замер на месте и серьёзно посмотрел ему прямо в глаза.

— Дядя, ты знаешь закон.

Кенджи остановился у самой кромки круга. Его брови сошлись на переносице, а взгляд мгновенно обострился.

— Думаешь, это уместно в нашей текущей ситуации, Ашура? — серьёзно и с лёгким нажимом спросил он.

— Пока мы официально не внесем в этот свиток обновлённый свод основных законов клана, тем самым ратифицировав его, я как действующий Хранитель обязан беспрекословно следовать тому, что было внесено туда моими предками ранее, — твёрдо отчеканил я, не отводя взгляда.

Глава ещё целую минуту молча сверлил меня пронзительным взором. В тишине подвала я уже начал было внутренне нервничать, гадая, не начинать же мне готовиться к бессмысленной битве с главой Узумаки, но Кенджи неожиданно сменил суровое выражение лица на добродушное. В его усталых глазах вспыхнула искренняя, глубокая радость.

— Я не ошибся в тебе, наследник, — негромко произнёс он, и на его губах появилась тёплая улыбка. — Отец воспитал тебя истинным Узумаки. Оставайся таким же несгибаемым и следуй своим принципам до самого конца, мальчик мой. Именно эта черта характера в будущем поможет нашему клану вновь возвыситься над всем этим жестоким миром шиноби.

А дело всё заключалось в том, что согласно строжайшему закону клана Узумаки, работать с центральным Свитком Знаний имели право исключительно члены касты Хранителей и обязательно в абсолютном одиночестве, без присутствия посторонних лиц. В центральном архиве погибшей Узушиогакуре на комнату хранения этого артефакта были наложены настолько сложнейшие барьеры, основанные на сэн-чакре, что даже прошлому Узукаге понадобилось бы немало времени на их уничтожение. Каждый раз, работая со свитком, Хранитель обязан был активировать этот протокол изоляции. Здесь, в чужой деревне, мы пока были лишены столь монументальной защиты, но сам закон никуда не делся, и я, как последний представитель своей касты, обязан был соблюдать его до последней буквы.

После этих слов Кенджи уважительно склонил голову, развернулся на пятках и покинул мастерскую. Едва тяжёлая дверь за ним закрылась, я подошёл к стене и активировал уже другой, стационарный барьер против шпионажа. Его внедрили сюда специально для работы над секретными проектами клана, наглухо отрезая комнату от любых внешних сканирующих способностей.

Я повернулся к свитку, глубоко выдохнул и развернул свиток отца ещё на один метр. Мой взгляд скользнул по ровным строчкам кандзи, выискивая нужный маркер активации.

«Siri, запускай волновой алгоритм на правой руке. Держи плотность на уровне 0,18%», — мысленно приказал я.

[ Волновой ритм синхронизирован. Подача энергии стабильна. Препятствий не обнаружено, — привычно отозвался ИИ. ]

Я аккуратно прижал пальцы к следующей чернильной печати. Это была уже классическая пространственная печать хранения с двойным изоляционным контуром. В иерархии фуиндзюцу это означало, что она обладала двумя автономными слоями пространства и была способна безопасно хранить внутри себя другие, более мелкие свитки, защищая их от разрушения.

В обычной ситуации невозможно просто так запечатать свиток хранения с содержимым в другой такой же свиток. Если попытаться провернуть подобное с рядовыми расходниками, последует мгновенный коллапс локального подпространства, детонация чакры и всё содержимое с хлопком вывалится наружу — хорошо, если при этом оно останется невредимым. Для таких сложных целей мастера Узумаки в своё время придумали совершенно другие фуин-матрицы, создающие, так сказать, двойное дно: замкнутое пространство внутри пространства.

И если верить наставлениям отца, этот Свиток Знаний был создан как раз на такой уникальной многомерной основе. Вот только здесь допускалось использование аж до восьми изолированных слоёв. Ведь этот артефакт являлся не просто вещевым складом, где свитки и древние учебники были сброшены в кучу, а сложнейшим интерактивным каталогом. Хранитель, умеющий правильно управлять его структурой, мог извлекать нужные свитки из конкретного подраздела напрямую, а с помощью встроенных формул — сразу создавать их точные бумажные копии, оставляя оригинал в абсолютной безопасности на своём слое.

Я плавно толкнул отфильтрованную золотую чакру в матрицу. Секунда — и воздух над свитком привычно задрожал. С коротким хлопком высвобожденной чакры и небольшим облачком белого дыма на поверхности развёрнутого свитка появилось ещё четыре аккуратно смотанных свитка меньшего размера.

Это был ещё не основной архивный каталог, а личное, скрытое послание непосредственно от моего отца. Он прекрасно знал структуру Наследия и понимал, что только я, владея уникальным кодом нашей ветви, буду способен дойти до этого этапа авторизации.

На основном пергаменте чёрные символы слегка поблекли, фиксируя успешное извлечение объектов. Я аккуратно отодвинул массивный отцовский архив в сторону, вытер выступивший на лбу пот и с любопытством приступил к изучению оставленного мне послания.

Я перевёл взгляд на четыре свитка, лежащие на столе, и внимательно изучил прикреплённые к ним небольшие тканевые бирки. Описание содержимого, выведенное знакомым, аккуратным почерком, заставило моё сердце на секунду сжаться:

1. Резервный бюджет архива Хранителей: 300 млн рё.

2. Наследство нашей семьи: 128 млн рё + драгоценные камни (оценка: ~50 млн рё).

3. Инструкция по использованию каталога.

4. Моему сыну, Ашуре Узумаки.

Глядя на первые две бирки, я невольно усмехнулся. Клану чертовски повезло, что мой отец был настолько дотошным человеком и держал деньги в самом защищённом месте, о котором только можно подумать. Каста Хранителей Знаний веками вела обособленную деятельность, и, как выяснилось, отец умудрился спасти не только древние манускрипты, но и немаленький валютный резерв. В этих свитках хранилось целое состояние в виде запечатанных купюр, редких банковских векселей Страны Огня и неогранённых камней повышенной чакропроводности.

Я аккуратно отодвинул в сторону финансовые свитки и перевёл взгляд на третий. Инструкция по использованию печати многомерного каталога. Я едва заметно улыбнулся. Открывать её сейчас не имело никакого практического смысла — я и так знал этот текст наизусть. Отец с шести лет буквально вдалбливал в меня эти правила, заставляя выучивать каждую строчку, каждую кандзи и каждую закорючку распределительных фуин до автоматизма. Но то, что он продублировал её здесь, на случай, если у меня от шока переклинит память, говорило либо о его чувстве юмора, либо просто о крайней педантичности.

Мой указательный палец коснулся последней, четвёртой бирки. Письмо.

— Siri, полный контроль эмоционального фона, — мысленно приказал я, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлая, тоскливая волна чужого горя, доставшегося мне вместе с телом Ашуры. — Снизь уровень эмпатии до минимума. Мне нужно прочесть это с холодной головой.

[ Внимание! Фильтр гормональной активности активирован на 75%. Эмоциональный фон искусственно стабилизирован. Пульс: 68 уд/мин. ]

Дышать сразу стало легче, а сознание очистилось, превращаясь в готовый к анализу инструмент. Я протянул руку, сорвал защитную бирку и аккуратно развернул небольшой бумажный свиток. По комнате тут же разнёсся едва уловимый, родной запах архивных чернил и сухого чакродерева — так всегда пахло в глубоком подвале отца в Узушио.

«Здравствуй, Ашура, мой дорогой и любимый сын», — первые строчки заставили меня сглотнуть вязкий ком.

«Если ты читаешь это послание, значит, худшие опасения Совета Хранителей подтвердились, и нашей великой родины больше не существует. Мне бесконечно жаль, что на твои ещё совсем юные плечи обрушилась эта страшная, неподъёмная нота ответственности. Но раз ты дошёл до этого этапа и сумел вскрыть внутренние замки, значит, ты выжил. Я горжусь тобой, сын. И твой дед гордился бы тобой.

Времени у меня было совсем немного, когда стены Храма Фуин начали содрогаться от взрывов, но я обязан передать тебе самое главное. Падение Узушиогакуре не было случайностью или простым итогом войны шиноби. Нас вероломно предали изнутри. Кто-то из Старшей ветви передал Кири и Кумо детальную схему, где было указано, куда точно нужно бить, чтобы вражеские джинчурики сумели сходу перегрузить защитный контур.

Но самое страшное, Ашура... Наш официальный союзник, Деревня Скрытого Листа, прекрасно знала о готовящейся атаке. Глава клана Ашина ещё за три дня до удара отправил Хирузену Сарутоби экстренные отчёты о стягивании вражеских флотов к Острову. Но Коноха не пришла на зов и даже не ответила на письмо. Было оно перехвачено или намеренно проигнорировано — мы не знаем, но кто-то высоко в Конохе очень хотел, чтобы Узушио пала. Великие страны слишком сильно боялись нашего мастерства фуиндзюцу, способного запечатать любого Бога или Демона. Они хотели разграбить наши архивы.

Не верь Конохе, Ашура. Не верь благообразному Третьему Хокаге и ни в коем случае не подпускай к себе Данзо Шимуру. Используй их ресурсы, чтобы дать выжившим соклановцам дом. Вплетайся в их структуру, прикидывайся полезным, торгуй базовыми печатями из каталога, но никогда, слышишь, никогда не раскрывай им истинные секреты Высшего Фуиндзюцу. Помни, кто ты. Ты — Хранитель Знаний Узумаки. И пока пылает твоя чакра, наш клан ещё способен вернуть своё величие.

В первом слое каталога, в подразделе боевых трофеев, я оставил для тебя одну очень интересную вещь, которую мне удалось забрать у того долговязого ублюдка из Семи Мечников Тумана. Пусть это оружие послужит тебе напоминанием о том, что даже легендарных воинов можно ломать и побеждать. Становись сильнее, сын. Я всегда буду верить в тебя.

Твой отец, Глава Хранителей Знаний Узушио Кайтен»

Я медленно свернул письмо обратно в плотный рулон. Что ж, правила игры окончательно прояснились. Коноха нам не дом, а лишь временный лагерь и ресурсная база. И мы выжмем из этого «союза» абсолютно всё до последнего рё.

Я спрятал письмо отца в наременный подсумок, перевёл дыхание и вновь обратил внимание на массивный метровый Свиток Знаний. Настала пора проверить, что за меч такой, которым сшивают людей, как в каком-то плохом фильме.

— Siri, запускай алгоритм. Нам нужен первый слой, подраздел боевых трофеев.

[ Волновой импульс скорректирован. Доступ к первому слою открыт. Фиксирую наличие крупного запечатанного объекта с высокой концентрацией чакропроводящего металла. ]

Я прижал ладонь к нужной кандзи на пергаменте и активировал импульс Извлечения. Воздух над чакробумагой скрутился в тугую спираль, раздался сочный, оглушительный хлопок чакры, и мастерскую заволокло густым облаком белого дыма. Когда завеса рассеялась, я во все глаза уставился на предмет, глухо звякнувший о каменную поверхность пола.

Передо мной лежал Нуибари — легендарный Меч-Игла, одно из семи сокровищ Деревни Скрытого Тумана.

Длинный, неестественно тонкий клинок, больше похожий на гигантскую швейную иглу из тёмной, хищно поблескивающей чакропроводящей стали. У его основания, прямо в широком игольном ушке, была аккуратно смотана тончайшая, но невероятно прочная металлическая нить, способная насквозь прошивать человеческие тела и связывать их в кровавые узлы. От оружия отчётливо веяло холодом, смертью и застывшей яростью его прошлого владельца, Кушимару.

[ Внимание! Провожу экспресс-анализ структуры объекта, — мгновенно выдала Siri, сканируя клинок в зрительном диапазоне. — Идентификация: Легендарный артефакт Киригакуре «Нуибари» (Меч-Игла). Состав: Сверхвысокая концентрация чакропроводящего сплава неидентифицируемой природы. Плотность металла превышает стандартную сталь для кунаев в 8,4 раза.

Примечание: Оружие обладает идеальной проводимостью чакры. Ваша золотая чакра идеально совместима с молекулярной решёткой этого клинка. При подаче энергии эффективность пробития увеличится на 340-950%, в зависимости от количества подаваемой чакры и её природного преобразования. ]

Я протянул руку и аккуратно обхватил пальцами узкую металлическую рукоять. Меч оказался удивительно лёгким, сбалансированным и словно сам просился в бой, жадно впитывая пассивные эманации моей золотой энергии.

Эх, жаль я не мечник и уж тем более не швея, и не планирую ими становиться, но, может быть, в моём окружении найдётся подходящий человек. Хотя, возможно, чтобы не навлекать на себя лишних охотников Кири, можно будет просто попросить приличный выкуп за него у Мизукаге после окончания войны.

Глава 11

Ну что ж, с наследством отца разобрались, переходим к наследию клана.

Я перенёс массивный Свиток Знаний на длинный деревянный стол и размотал ещё порядка четырёх метров плотной чакробумаги. Внимательно осмотрев открывшееся содержимое, я невольно замер в восхищении. Передо мной оказался главный блок управления хранилищем. Отсюда можно было централизованно управлять всеми пространственными карманами. Вся эта структура до боли напоминала земную операционную систему: ты выбираешь корневую папку, в ней открываешь ещё пять подпапок, и так далее — вплоть до восьми слоёв в глубину. Всё, что шло на пергаменте дальше, в глубине свитка, представляло собой управляющие контуры. Сложнейший фуин язык, колоссальная масса перекрёстных зависимостей и условий... Это было похоже по смыслу на кремниевый кристалл современного многоядерного процессора с миллиардами транзисторов и многоэтажной топологией уровней, но только воплощённый в виде фуиндзюцу. Поистине искусство программирования самой реальности.

На этом слое Siri помогла мне чётко структурировать интерфейс, и я увидел перед собой девять основных разделов:

1. Утверждённые законы и межгосударственные договоры.

2. Базовые фуин Узумаки.

3. Средние фуин Узумаки.

4. Высшие фуин Узумаки.

5. Боевые и гражданские Ниндзюцу.

6. Техники контактного боя.

7. Методы обучения гражданских и шиноби специалистов.

8. Исторические хроники, археология.

9. Остальное, не попавшее под разделы.

Я аккуратно положил ладонь на раздел под номером два и плавно подал чакру. Через секунду прямо над поверхностью бумаги с тихим гудением вспыхнул бледно-жёлтый барьер, а на его мерцающей плёнке начали быстро проступать ярко-красные кандзи, указывающие доступные подразделы. Я, конечно, ожидал чего-то подобного — отец в своё время неоднократно в деталях описывал, как функционирует архив Хранителей, но увидеть этот парящий голографический терминал своими собственными глазами — это было просто невероятно.

Вкладка «Базовые фуин Узумаки» содержала следующие пункты:

1. Запечатывание.

2. Барьеры.

3. Гражданские и военные артефакты.

Двигаясь далее по вложенным папкам и ветвям этого чакро-каталога, я быстро нашёл всё, что требовалось для клана и меня в данный момнт. На специальной буферной области свитка тут уже материализовались оригинальные документы и свитки с техниками.

Я поднялся со стула, подошёл к небольшому складу в углу мастерской и принялся тщательно подбирать пустые свитки подходящих размеров для переноса информации. Всё-таки умные предки Узумаки умудрились приделать к этому местному «компьютеру» самый настоящий «принтер». Удивительный, блин, клан! Меня не покидало стойкое ощущение, что где-то в глубокой древности у истоков нашего рода уже появлялся какой-нибудь прогрессор-попаданец с Земли, слишком уж логичной и структурированной была эта техно-магия.

Взяв с полок охапку чистых пергаментов, я вернулся к столу, развернул первый извлечённый документ и углубился в чтение. Передо мной лежала полная, пошаговая технологическая карта для производства фуин-скальпеля «Чакра-Кромка». Здесь было расписано абсолютно всё: начиная от точных геометрических форм рукояти и правильных углов заточки металла для идеальной фокусировки чакролезвия, и заканчивая строгими рекомендациями по нанесению специальных контуров с защитой от копирования. Монополисты, блин! Защита интеллектуальной собственности по методу Узу. Ни один Хьюга или Сенджу не сможет разобрать готовый скальпель, не спровоцировав выгорание всей матрицы.

Подобрав чистый свиток нужной длины, я зафиксировал оба свитка — оригинал и заготовку — в специальных пазах копировальной области. Затем аккуратно капнул специальными чакропроводящими чернилами в стартовый узел и подал направленный импульс сакры на кандзи копирования. Чёрная клякса на пергаменте мгновенно ожила, зашевелилась и послушной змейкой поползла в сторону пустого свитка, с ювелирной точностью вырисовывая сложнейшие геометрические линии и текстовые формулы.

[ Запускаю мониторинг процесса дублирования, — отрапортовала Siri. — Время копирования технологической карты «Чакра-Кромка»: 3 минуты 12 секунд. ]

Процесс шёл довольно быстро. Я перевёл взгляд на оставшуюся стопку документов, извлечённых из Хранилища, прикинул объём предстоящей работы и вздохнул. М-да-а... Судя по тому что мне еще предстоит продублировать для Кенджи и наших мастеров, я тут застрял в полном одиночестве до самого вечера. Зато пока идёт копирование, можно поискать что то интересно для себя.

Когда на улице уже начало смеркаться, я наконец-то закончил. Бережно убрал оригиналы свитков на их слои каталога и запечатал массивный Свиток Знаний обратно во внутреннее хранилище Силы Сотни на животе. На этот раз весь процесс прошёл почти гладко. Если не считать всё ещё не до конца освоившихся чакроканалов, которые после любой манипуляции чакры получали повреждения. Впереди меня ждала ещё целая масса изнурительных тренировок для исправления данной ситуации.

Взяв в охапку всю получившуюся кучку дубликатов, я поднялся на верхний этаж резиденции, прямиком в кабинет главы клана. Дождавшись разрешения, я вошёл внутрь и положил тяжёлую стопку свитков на дубовый стол Кенджи.

— Ну, рассказывай, с чем пришёл, и какие знания ты посчитал нужным мне показать? — с искренним любопытством спросил главный Узумаки, откладывая в сторону клановые отчёты.

В первую очередь я положил перед ним три свитка, которые Кайтен оставил лично для меня, и спокойно пояснил:

— Эти свитки отец передал мне в отдельно от основного архива. Вот этот — резервный фонд касты Хранителей в триста миллионов рё. А этот — наследство нашей семьи размером в сто двадцать восемь миллионов рё, плюс драгоценные камни ещё примерно на пятьдесят миллионов. Ну а это... — я указал пальцем на третий, самый узкий свиток, — ...тот самый легендарный меч из Тумана, Нуибари, которым меня на поляне пришпилили к дереву, словно бабочку.

Кенджи на мгновение лишился дара речи. Он перевёл ошарашенный взгляд с бирок где были указанны суммы на меня, тяжело вздохнул и устало потёр виски.

— Ох-х, Ашура... У меня последнее время складывается стойкое ощущение, что это ты должен сидеть на месте главы клана. Столько денег ты мне приносишь за раз, что у меня голова кругом идёт.

— Ничего подобного, — твёрдо возразил я, отрицательно качнув головой. — Эти триста миллионов изначально принадлежали Узушиогакуре, а не моей семье. Это был целевой резерв на экстренные расходы архива и закупку редких материалов. А вот все ценности из второго свитка, принадлежащие лично моей линии крови, я бы хотел полностью передать в наш новый Клановый Инвестиционный Фонд, о котором мы говорили утром. Идентификацию по структуре чакры на печатях я с этих свитков уже снял, так что вы сможете открыть его самостоятельно и распорядиться деньгами на благо нашего рода.

— Хорошо, племянник, спасибо тебе за такую щедрость, — Кенджи бережно придвинул к себе финансовые свитки, и на его лице впервые за день промелькнуло колоссальное облегчение. — А что ты планируешь делать с мечом? Это законный боевой трофей твоей семьи.

— Ну, я здраво оценваю свои возможности и подумал, что сам я никогда не увлекался холодным оружием, да и поздно уже переучиваться. Кендзюцу такого уровня учат и готовят с самого раннего детства. Дать Нуибари кому-то из наших клановых мечников — тоже сомнительная идея. Мало того, что это специфическое оружие-игла, скорее всего, только понизит его привычную эффективность в бою, так оно ещё и нарисует огромную мишень на его спине. Кири в лепёшку расшибутся, отправляя отряды элитных Анбу, лишь бы вернуть своё национальное сокровище обратно в деревню Тумана.

Кенджи понимающе и очень одобрительно кивал на мои слова, явно оценив прагматизм молодого преемника.

Я хищно улыбнулся и продолжил:

— А вот после окончания этой войны мы можем официально предложить выкупить Нуибари нашим нынешним врагам Конохи. Кто больше из их Каге даст — пусть тот и забирает, а дальнейшие разборки с этим клинком будут уже не нашей проблемой. Я думаю, сто пятьдесят или двести миллионов рё — вполне адекватная сумма за обладание легендарным мечом Тумана.

— Полностью согласен с тобой, Ашура, — довольно улыбнулся старший Узумаки. — Но свиток с мечом пока оставь у себя, в своей печати. На данный момент ты являешься самым надёжным и экранированным хранилищем во всей Конохе. Это полностью исключит шанс того, что мы где-то случайно засветим Нуибари и Кири заранее узнает, что их пропажа находится у нас. Решено. Ну, а что у тебя ещё есть для меня? — с живым, исследовательским любопытством обвёл взглядом оставшуюся кучу свитков глава.

Я достал три свитка среднего размера и положил их на край стола.

— Это обучающие свитки и точные технологические карты для наших мастеров Младшей ветви, которые будут заниматься производством и поставками медицинских артефактов в госпиталь Конохи. Я лично ещё раз внимательно просмотрел всё содержимое и уверен, что наши инженеры легко освоят все базовые формулы.

Кенджи кивнул и аккуратно отодвинул свитки в сторону.

— Я тоже подробно изучу их на досуге, если ты не против. Моя основная специализация — защитные барьеры высших рангов, но как мастер я всегда обязан учиться новому. Иначе очень быстро перестану быть мастером фуин. Завтра же с утра я распределю людей. Тодзи и Хиро возглавят группу по созданию аппарата переливания и очистки крови «Чистая Кровь», как мы и обсуждали. С остальными артефактами разберёмся по ходу дела.

Он замолчал и перевёл взгляд на самый крупный свиток и два оставшихся пергамента поменьше.

— А это... — Я взял самый массивный свиток и весомо положил его по центру стола. — Это полный Свод Законов Узушиогакуре. А вот эти, что поменьше, — я положил их рядом, — торговые, экономические и политические соглашения, а также международные договоры с Даймё, аристократией Страны Огня и непосредственно с самой Конохой.

— О нет... — Кенджи обречённо опустил голову на руки и буквально волком посмотрел на лежащие перед ним документы, словно они прямо сейчас могли превратиться в ядовитых змей и наброситься на него. Дипломатический кошмар материализовался на его столе.

— Я бегло просмотрел их, дядя, — попытался я успокоить главу. — Хоть наш клан и сократился во много раз, но существовать как суверенная единица мы не перестали. Понятно, что многие прошлые обязательства мы физически выполнить не сможем. Но во многих договорах чётко указано, какие именно форс-мажорные причины невыполнения являются уважительными, а какие нет. Уничтожение скрытой деревни тремя Биджу — это абсолютный форс-мажор, так что я почти уверен, что в юридическом плане всё обойдётся без штрафов и санкций в большинстве случаев. К тому же такие глобальные договоры, как взаимная военная помощь с Конохой, потеряли смысл сами по себе, ведь мы теперь официально являемся кланом в составе Скрытого Листа.

Я на секунду замолчал, вспомнив, как величественно выглядел оригинальный Свод Законов Узушио в подвалах архива — красивый, украшенный золотой гравировкой по краям и плотно обвязанный золотой нитью.

— А вот со Сводом Законов у нас похожая, но более тонкая ситуация. Многие правила и внутренние суды там были рассчитаны на десятитысячное население, включающее не только шиноби, но и огромную массу гражданских людей на островах. У меня пока нет чётких идей, как поступить правильнее: полностью переписать весь устав заново в соответствии с нашим нынешним сжатым положением, или же просто аккуратно редактировать действующий.

Весь следующий месяц клан был полностью поглощен заказом для центрального госпиталя. Обучение наших мастеров и освоение производства печатей автономного дыхания «Лёгкий Вздох» прошли на удивление быстро. Уже через неделю мы начали потихоньку формировать запас. Коноха запросила внушительную партию в 250 штук. Четыре наших фуин мастера, выдавая по 3–4 печати в день, уверенно перекрывали этот норматив — мы успевали с большим запасом.

А вот с арендой кузницы возникли небольшие сложности. Чтобы не терять драгоценное время, мы решили временно занять уже действующее помещение, ориентированное на массовое производство кунаев и сюрикенов для фронта. Хозяину кузни, помимо щедрой платы за аренду, мы пообещали модернизировать его главный горн. Наши мастера покрыли его внутреннюю каменную кладку специальными накопительными формулами фуин. Теперь печати аккуратно аккумулировали излишки тепла и очень медленно отдавали его обратно при понижении температуры. Благодаря этой уловке кузнец сможет прилично сэкономить на угле: раздувать пламя до нужной температуры теперь требовалось чуть ли не в два раза реже.

Хирузен на эти наши махинации лишь недовольно ворчал в своей резиденции. Но поделать ничего не мог — юридических прав ставить жесткие условия частному предпринимателю у него не было. Кузнец работал на Коноху не по плановой норме, а сдавал железки по факту выполненных заказов, так что формально закон нарушен не был. Впрочем, Хокаге, скорее всего, ворчал просто по привычке. Никакого дефицита оружия в деревне мы бы точно не устроили, что бы там старик ни говорил. На войну сейчас без остановки работало больше сотни кузниц по всей Стране Огня, исправно пополняя склады сейки-бутай.

Куда больше проблем возникло с системой очистки крови «Чистая Кровь». Основная сложность уперлась в ювелирную гравировку: мастеров, способных работать по такому хрупкому и специфическому материалу, как стекло, в Конохе было ничтожно мало. Пришлось осваивать технологию самостоятельно. С помощью тончайших чакро-скальпелей мы проделывали в стекле аккуратные микро-желоба, которые затем послойно заполнялись проводящими чернилами. Из-за этих экспериментов на местном гражданском рынке моментально закончились стеклянные банки необходимого нам объема.

Пришлось оформлять спецзаказ в ближайшем крупном городе, Танзаку — там как раз функционировала известная стеклодувная мастерская. Думаю, тамошние ремесленники были несказанно рады в разгар военного кризиса принять столь необычный, а значит, и высокооплачиваемый заказ.

Ситуация требовала деликатности, поэтому на сопровождение каравана со стеклом Кенджи выделил одного из своих личных гвардейцев — джонина бывшей Узугакуре и по совместительству первоклассного мастера-барьерщика. Мы были обязаны защитить важные поставки. От наших последних телодвижений вся Коноха и без того стояла на ушах: аналитики и клановые лидеры Листа отчаянно пытались пронюхать, чем именно занимаются в своих подвалах эти внезапно зашевелившиеся красноволосые Узумаки.

Думаю, питомцы Данзо из Корня АНБУ уже давно раскусили истинный смысл наших действий. Но вряд ли Шимура рискнет пакостить прямо во время полномасштабной войны. Даже его прогнивший теневыми интригами разум должен был отчетливо понимать, насколько этот заказ критически важен для госпиталя и выживания Конохи в целом.

Я помогал на проекте «Чистая Кровь» по мере своих скромных сил. Но из-за аномальной плотности чакры мои каналы невероятно быстро уставали, а руки начинали мелко трястись от жгучей боли. Едва Siri фиксировала перегрузку Кейракукей, я тут же откладывал чертежи и переключался на интенсивные физические тренировки. Марафон по укрощению «жидкого золота» не прекращался ни на минуту. Используя волновые алгоритмы нейросети, я начал медленно, шаг за шагом прокладывать новые пути для чакры, пробивая её к тенкецу на ступнях и в районе горла.

Развитые каналы и тенкецу в ногах имели для любого шиноби первостепенное значение. Именно они обеспечивали молниеносное перемещение, скоростной бег, затяжные прыжки и ходьбу по вертикальным поверхностям или воде.

Тенкецу же в основании горла, наравне с кистями рук, выступали главным утилитарным узлом для множества техник со стихийным преобразованием. Катон, Суйтон, Футон — большинство классических ниндзюцу требовали выпуска изо рта, и подготовка этого центра открывала передо мной перспективы на будущее.

Параллельно с этим на уже купленном нами участке стартовала масштабная стройка. Мои личные вложения и доходы от миссии в центральном госпитале позволили полностью покрыть расходы на первоначальный взнос за землю закупку древесины и оплату строителям. Когда Кенджи официально объявил соклановцам о создании Кланового Инвестиционного Фонда, это вызвало небывалый подъем. Каждый член нашего небольшого сообщества с огромным энтузиазмом пришел к Анике с готовностью передать свои личные накопления на общее благо. Суммарный вклад уцелевших Узумаки составил внушительный шестьдесят один миллион рё. Это были весьма приличные деньги, которые дополнительно помогли развязать нам руки и позволили не экономить на качестве материалов.

Возведение квартала решили начать с главной резиденции, которая по совместительству должна была служить домом для главы клана. Кенджи сразу предложил мне после окончания строительства поселиться вместе с ним. Там же, прямо в подвале резиденции, запланировали оборудовать и наш будущий архив.

Помимо административного центра, проект включал в себя пятнадцать небольших, но уютных усадеб для соклановцев. Архитекторы из Сенджу заложили в их фундаменты прочностной резерв с возможностью в будущем легко надстроить второй этаж, если уцелевшие семьи начнут расширяться.

Сразу за жилой зоной спроектировали будущие полигоны — просторный наземный для физических тренировок и укрепленный фуин подземный для испытания разрушительных техник и барьеров. Замыкало план квартала массивное здание склада, совмещенное с просторными фуин-мастерскими. Полноценный, глубокий подвал для секретных разработок мы решили пока не выкапывать. К постройке столь деликатных объектов, как секретные лаборатории и постоянный подземный архив, необходимо привлекать исключительно внутренние силы клана. Посторонние, пусть даже и союзные строители Сенджу, не должны были знать топологию наших главных тайников и защитных бункеров.