Сирены: погружение в легенду

Пролог

В тот день ярко светило солнце, и стояла невыносимая жара. С виду милая, симпатичная девушка с карими глазами и темно-русыми волосами, заплетенными в тугую косу, задумчиво смотрела на побережье океана. Она сидела в кафе недалеко от пляжа и попивала молочный коктейль в попытках скрыться от беспощадного, агрессивного солнца. Девушка ожидала кого-то и от нетерпения уже начинала нервно ерзать на стуле.

Она уже несколько раз поглядывала на экран своего телефона в надежде получить хоть какое-то уведомление о причинах задержки или об отмене встречи. Рядом стояло несколько пустых стаканов; она допивала четвертый, начиная еще больше раздражаться и злиться из-за долгого ожидания.

— Селена!

Девушка вздрогнула и обернулась. Ее лицо озарила улыбка, а в глазах отразились долгожданная радость и облегчение. Она встала и, подбежав к подруге прежде, чем та успела подойти, тут же обняла ее, радуясь долгожданной встрече спустя столько месяцев ожидания.

— Я так рада тебя видеть! Нам обязательно нужно выйти и прогуляться. Сегодня отличная погода, и вода очень теплая! — с огромной инициативой в голосе начала быстро говорить ее собеседница.

Селена перестала ее обнимать и, посмотрев на нее уже с раздражением, закатила глаза. Она слегка ударила подругу по правой руке со смесью недовольства и радости:

— Ты же знаешь, что я не люблю гулять в такую жару! И почему ты сегодня так опоздала? Не могла предупредить? Я ждала тебя целых сорок минут! Если бы это было на улице, я бы уже сгорела под этим проклятым солнцем! Сейчас же объяснись!

Но в ответ она услышала лишь смех подруги, которая от подобных восклицаний также слегка ударила ее по правой руке.

— О, Селена! Не будь такой занудой в такой день. Мы же столько месяцев не виделись! Да и я уверена, что сегодняшняя новость тебя обрадует. В качестве извинения я сегодня плачу за нас двоих абсолютно везде, куда бы мы ни пошли, но, думаю, это последнее, что тебя будет интересовать.

Шатенка с недоверием посмотрела на нее, еще раз закатив глаза, но в итоге решила больше не спорить. Взяв подругу за руку, она повела её к выходу, расспрашивая по пути:

— Как твоя миссия? — еле слышно начала говорить она, незаметно оглядываясь по сторонам в поисках потенциальных свидетелей их разговора. Не обнаружив никого, она заметно расслабилась на выходе из кафе.

Нужно всегда быть начеку и держать ситуацию под контролем, иначе их могут обнаружить. Хотя кто из людей в здравом уме подумает, что они действительно являются мифическими существами из каких-то старых сказок и разговаривают об этом со всей серьезностью? Люди решили бы, что это просто шутка.

Девушка, идущая под руку рядом с ней, накинула солнцезащитные очки на свои необычно сверкающие глаза и аккуратно пригладила белокурые волосы.

— У меня отличные новости. Мы смогли поймать этих нарушителей, и скоро их доставят в отдел правопорядка нашего мира в Австралии, — так же тихо ответила она.

Селена с заботой во взгляде осмотрела свою подругу, проверяя её на наличие повреждений.

— Никто не пострадал при задержании этих мерзавцев? — уже громче спросила она.

— Бедняга Фред получил серьезную травму и сейчас доставлен в нашу клинику на восстановление. Мы были очень аккуратны и соблюдали всю осторожность при его транспортировке в океан, так что нас не должны были увидеть. Но, к сожалению, это замедлило его лечение: мы смогли доставить его только ночью, хотя он был ранен на четыре часа раньше. Мы делали что могли при помощи отваров, мазей и зелий. Сейчас с ним должно быть всё в порядке, но выглядел он очень плохо, когда мы показали его врачам. Нас всю ночь допрашивали, а потом мне пришлось докладывать министерству о нашей миссии и о том, как всё прошло.

Блондинка глубоко вздохнула, переводя дыхание, и, сглотнув, продолжила:

— Я не спала всю ночь и очень устала, пришлось отсыпаться позднее. Кое-как добралась до дома, благо он находится все-таки в Сиднее, а не где-то у черта на куличках за городом или в ближайшем маленьком городке, как у некоторых из нашей команды. В общем, проснулась уже с опозданием, но очень счастливая, и пришлось экстренно собираться, чтобы успеть к тебе. Прости, — с явным сожалением произнесла она.

Они уже подходили к пляжу, и Селена остановила её, развернув к себе:

— Хорошо, давай где-нибудь присядем, очень жарко, я вся липкая уже. Я не против позаниматься серфингом позже, но не в такую жару. И я хочу есть, да и ты, думаю, тоже. Что скажешь, Лана?

Она кивнула и, оглядевшись вокруг, заприметила мясной ресторан, судя по виду, средней ценовой категории. Указав подруге на него, они направились в ту сторону.

— Ты получила письмо от министерства и свои деньги за эту миссию?

Лана кивнула, сказав, что министерство было очень признательно и позже еще раз ее отблагодарит за такую проделанную работу. А также возместит лечение Фреда и вышлет компенсацию за все потраченные до клиники ингредиенты для его отваров и мазей.

Дойдя до ресторана, обе заказали по порции супа из кенгуру, салат с курицей и кока-колу, продолжая приглушенными голосами обсуждать случившееся.

— Ты не представляешь, что это были за твари, а не сирены! Их было четверо, и действовали они вместе, нанося огромный вред ни в чем не повинным австралийцам и австралийкам, которые не являются сиренами. Они буквально травили людей и чуть ли не убивали, так еще и обманывали. Наше правительство обязательно найдет и арестует все их активы, в том числе и за рубежом, и спросит с них за жизни стольких людей.

Селена прикрыла рот от ужаса и шока после услышанных подробностей, предпочтя ничего не говорить и пытаясь вернуть своему лицу былое непринужденное выражение.

Это был, разумеется, не первый случай, когда ее подруга участвовала в таких операциях и рассказывала ей подобные вещи. Но больше всего ее действительно поражало отношение многих сирен к людям. Чувствуя свою безнаказанность в мире людей, они без труда причиняли им вред, и многим из них удавалось скрыться. Хорошо, что хотя бы в их мире царят красота, порядок и чистота.

Отобедав, подруги обменялись новостями о личной жизни, семьях, быте, учебе и работе. Вот уже близился закат, когда они решили покинуть ресторан и пойти на серфинг.

— У тебя есть свободное время до полуночи? Будешь работать этой ночью? — решила уточнить у нее Селена, одновременно с этим наслаждаясь приятной вечерней погодой на побережье океана в Сиднее.

Лана, сморщив лоб, молчала минут пять, прежде чем ответить:

— Да, министерство дало нам мини-отпускные после проведения такой миссии, я буду отдыхать еще дня четыре. Затем мне нужно будет ознакомиться с новыми бумагами, которые министерство пришлет в понедельник. Мне нужно быть в офисе в тот день, но у меня были еще планы на все эти выходные и на сегодняшний вечер. Поэтому смогу с тобой побыть еще максимум часа два, как раз стемнеет, и мы сможем отправиться домой, когда будет меньше людей.

Селена кивнула, но новые вопросы у нее не заканчивались:

— Ты была ранена в этом году?

— Да, но не так серьезно, как Фред. Я не могла встать неделю и была без сознания несколько дней. У меня было сильное кровотечение в марте и температура, всё тело ломило и болело. Но врачи были уверены, что я поправлюсь благодаря водорослям, которые они позаимствовали у японских коллег. Ты же знаешь, что они отличаются от человеческих. Я думаю, что Фред не сможет встать месяц, но он обязательно поправится. У меня уже зажил шрам благодаря той прекрасной мази. Людям бы нашу медицину.

Селена сглотнула и сильнее сжала руку подруги:

— Что случилось?

— Нож был пропитан ядом, и так получилось, что я не смогла увернуться — он попал мне в живот при схватке с сиренами, которые занимались травлей людей. Но мне еще повезло, потому что в меня могли попасть десятки таких ножей.

Они решили больше об этом не говорить. Повеселившись до позднего вечера, когда уже стемнело, довольные и счастливые подруги отправились в другой конец пляжа, подальше от людей, чтобы зайти как можно глубже в океан.

— Людей уже не смущает твоя внешность и аура?

— А твоя?

Они обе рассмеялись. Это была отличительная особенность сирен: они были гораздо прекраснее обычных людей и могли своими глазами, походкой, волосами, танцами и голосом завораживать, влюбляя в себя даже помимо своей воли.

Именно поэтому большинство сирен старались общаться только между собой, особо не взаимодействуя с людьми и не заводя с ними ни дружеских, ни любовных отношений. Но были и такие отвратительные сирены, которые нагло этим пользовались, наживаясь на людях. Когда человека это завораживало, он становился будто их фанатиком, преследуя повсюду. Но, к счастью, сирены не имели домов на земле людей, а жили лишь в глубине океана, скрытой от чужих глаз под защитой своего правительства и местных существ.

Конечно, в мире сирен тоже происходили преступления, но океан был более безопасен, чем людской мир. Например, сирены обоих полов не страдали от алкоголизма и наркомании, чего не скажешь о слабых людях. И чего им только не хватает? Хотя сирены могли их понять, учитывая, какой шикарный у них самих мир и насколько он развит по сравнению с человеческим.

Например, сиренам не нужна была косметика, чтобы выглядеть хорошо: их лица и глаза и так были особенными и излучали свет, а волосы были невероятно здоровыми, не портились ни от чего и никогда не выпадали. Питались сирены самыми разнообразными блюдами, но никогда не употребляли в пищу то, что находится в океане, и самих его обитателей. Всё, что добывалось в рыбе, моллюсках, ракообразных и травах на дне, использовалось только для лечения. В основном, находясь в океане, они питались сырой пищей, а уже на суше могли поесть чего-то горячего, жареного, запеченного или вареного, со специями. Одежда сирен в океане очень отличалась от той, что они носят на суше, когда принимают образ человека.

Несмотря на все эти отличия, многие сирены могли работать на суше на свое правительство. Были и те, кто отказывался от привилегии быть сиреной и всю жизнь проживал на суше как человек, за что их почти навсегда изгоняли из всех океанов и морей. Лишь в исключительных случаях им разрешалось посетить океан — например, если их родственники не могли увидеть их сами по каким-то причинам, или в случае болезней и угрозы жизни, когда человеческие лекарства не могли излечить их особенное тело. Дети сирен, рожденные от людей и являющиеся полукровками, могли при желании вернуться в океан при условии прохождения курса интеграции в общество океанов и морей любой страны.

Что касается строения их тела в океане, то они имели хвост и плавники лишь при всплытии на поверхность или при погружении, а в самом океане ходили по дну ногами. Это позволяло делать их тело, так как ноги имели специальное приспособление для спокойного хождения по дну. Разумеется, сирены имели такие же семьи, как и люди, где их воспитывали родители, а потом они создавали союзы с теми, кого выбирали в партнеры, и рожали детей.

Сиренам, живущим в австралийских океанах, повезло: их правительство было достаточно лояльным и демократичным, как и современная человеческая Австралия. Например, если бы их океан находился в Северной Корее, сирены жили бы под таким же жестким диктаторством, как и тамошние люди. Мир сирен в океане США тоже очень отличался от других стран, так как это была единственная страна, которая запретила изгонять сирен навечно, если те приняли решение остаться жить на суше и рожать детей от людей. Любимая Селеной и Ланой Австралия еще не пришла к этому, как и соседняя Новая Зеландия, куда они любили ездить по выходным.

Разумеется, в океане был свой хорошо развитый транспорт: свои «самолеты», «машины», «водное такси», «велосипеды» и т. д. Только работали они иначе, чем у людей. Система образования была абсолютно не похожа на человеческую — сирены учились совершенно другому. Каждый житель океана, вне зависимости от пола, должен был пройти обучение в специализированных школах. Обучение начиналось с 5 лет в абсолютно каждой стране. До 5 лет детей строго контролировали родители, и им не разрешалось покидать океан, пока они не пройдут первые три года школы — и то только с родителями или другими старшими родственниками. И только по окончании школы и наступлении совершеннолетия по законам океана они могли покидать его самостоятельно. Психически больные и не аттестованные жители не могли покидать океан без сильной надобности и личного разрешения от правительства. Но такой надобности обычно не возникало, так как именно в океане было всё самое необходимое для комфортной жизни сирен обоих полов. Обучение в школах длилось ровно 10 лет, и совершеннолетие наступало у сирен в 15 лет, так как их организм рос и развивался быстрее, чем у людей.

Чтобы сирена женского пола могла родить от человека на суше, она должна была прожить не менее пяти лет на земле без единого визита в океан — чтобы ее тело окончательно приспособилось к человеческому миру, её могли лечить земные врачи и принимать у неё роды. Если случалось так, что беременность от человека была случайной и незапланированной, она обязана была сообщить об этом правительству, и ей незамедлительно делали аборт. Подобные роды принесли бы вред ее здоровью, так как тело было еще не способно выносить такого ребенка. Раньше действовал закон, запрещающий связь вне брака из-за вреда для здоровья женщины, и ребенок даже от сирены мужского пола мог родиться только в браке, но со временем, благодаря более демократическому режиму правления, были введены более мягкие законы.

Так или иначе, сирены все-таки взаимодействовали с людьми, несмотря на средневековые и древнегреческие сказки, которые буквально оскорбляли их. Правительства сирен и людей подписывали соглашения и знали друг о друге, чтобы оба мира жили в согласии и порядке. Сирены доживали до 150–200 лет, раньше взрослели и позже умирали, чем люди. Вместо классических домашних животных у сирен были, например, морские коньки, но они обитали не во всех океанах и морях.

Многие сирены подвергали себя опасности, служа своему правительству и выполняя миссии по вылавливанию преступников в мире людей, но никто из них не признался бы, что им что-то не нравится в их работе.

Глава 1

15 лет назад.

Опять этот отвратительный звук будильника. Пятилетняя сирена кое-как раскрыла глаза и, дотянувшись рукой до телефона, выключила звук. Посмотрев на время, она встала, сбросив с себя одеяло и поежившись от утренней прохлады в комнате, и начала собираться. В квартире царила тишина: судя по всему, родители уже ушли.

Закончив со всеми базовыми процедурами, она с чашкой горячего цитрусового чая стояла у окна и грустными глазами смотрела на пейзаж за стеклом. Она надеялась побыстрее встретиться с Ланой и поскорее закончить неинтересные ей уроки. Взглянув на часы, девочка быстро допила напиток и отправилась по желтой дороге в школу сирен.

Желтая дорога, по которой все дети шли в школу, считалась самой безопасной в городе и удобной для учеников. Она помогала детям не заблудиться, а ходить по ней могли только школьники, что строго контролировалось, обеспечивая безопасность и давая покой родителям. Когда дети, выходя из дома, ступали на эту дорогу, им нужно было отме can отметься по отпечатку пальца. Таким образом учителя и родители могли отследить, что ребенок на пути в школу, а если с ним что-то случалось, это было легко узнать благодаря датчикам дороги. Сидней был максимально технологичным и современным городом, но люди до такого еще не дошли, поэтому сирены очень гордились своим изобретением. Взрослым и даже родителям ходить по этой дороге запрещалось — для учителей и сотрудников школы на соседней улице была обустроена зеленая дорога. Таким образом, если бы кто-то совершил правонарушение, круг подозреваемых сразу сузился бы до учеников школы.

Эта дорога соединяла множество улиц города и транспортных путей из ближайших районов специально для детей. На нее невозможно было зайти или выйти, не предоставив свой отпечаток. Если ребенок по каким-то причинам сам не мог дойти до школы или выйти из нее, родителям все равно запрещалось ступать на желтую дорогу. В таком случае малышей провожали старшие ученики или одноклассники старшего ребенка. Школьники очень любили этим заниматься, так как за подобную помощь полагалось небольшое денежное вознаграждение. А родители или кто-то из близких сотрудников школы встречали ребенка в конце дороги и доводили до квартиры.

Прошел уже почти целый первый год обучения, близились экзамены, а Селена и Лана по многим предметам отставали. Но не потому, что не понимали материал, а потому, что ленились. Что только ни предпринимали их родители, но эти девчонки в упор не хотели скучать за партой часами, а хотели танцевать, играть на музыкальных инструментах, петь и бегать.

— Надеюсь, меня не убьют, — тяжело вздохнув и кинув сумку на парту, сказала Селена, садясь рядом с Ланой.

Лана с пониманием посмотрела на нее и, взяв за руку, предложила встретиться после школы, чтобы подтянуть иностранные языки и боевые искусства.

— Но я хочу петь после школы! — с недовольством ответила Селена.

— Но ты же понимаешь, что должна выучить все основы грамматики по английскому и французскому?

Селена сидела весь урок с недовольным видом и со скукой на лице слушала лекцию учителя о том, как менялась история взаимоотношений людей и сирен каждое тысячелетие. Это был один из самых важных предметов для сдачи экзаменов и для подготовки ко взрослой жизни, необходимой для получения разрешения покинуть пределы океана и увидеть другой мир.

С первого года обучения они должны были освоить историю взаимоотношений между людьми и сиренами, узнать немного о людях и их мире, выучить основы грамматики и небольшой словарный запас (от 500 до 1000 слов) французского языка, пройти чтение и аудирование на французском, а также продемонстрировать грамотное владение и правописание на родном английском языке. Также обучение включало в себя уроки пения, игры на музыкальных инструментах, основы танцев (пока без серьезной практики) как для девочек, так и для мальчиков, базовую защиту и теоретические основы медицины: оказание первой помощи, составы легких мазей, отваров, лекарств, а также изучение необходимых растений и полезных веществ, получаемых из животных.

На самом деле, школы для сирен были очень высокого уровня. По истечении срока всего обучения и к выпуску ученики и ученицы были полностью подготовлены ко взрослой жизни. И девушки, и парни были превосходно воспитаны, умели танцевать, играть, петь, говорили грамотно и красиво, хорошо знали историю, обладали навыками отличной защиты от проклятий и ядов, могли в случае чего помочь друг другу, приготовить различные виды противоядий, лекарств и самих ядов. Девушки очень хорошо сражались наравне с мужчинами и умели великолепно себя защитить, а заодно — грамотно и без последствий отомстить недругу.

Также обязательным условием было знание минимум трех иностранных языков по окончании школы, которые ученики сами выбирали из предоставленного списка. Так что, помимо родного австралийского английского, сирены к выпуску хорошо владели еще как минимум тремя языками и обладали прекрасной памятью благодаря отличному обучению от профессиональных преподавателей. Даже те, кто не хотел учиться, не могли этого избежать, иначе они навсегда застряли бы в школе и в океане без права выбора и возможности быстрее начать самостоятельно жить и зарабатывать.

В более старших классах девушкам давали уроки парфюмерии, приглашая французских бизнесменов или устраивая экскурсии во Францию. Они пытались самостоятельно изготавливать духи, туалетную воду и мужские парфюмы. Им рассказывали о полезных свойствах некоторых ароматов и о вредных последствиях определенных видов, которых стоило остерегаться, учили подбирать подходящие запахи, различать ноты, отличать натуральное от дешевого спирта и правильно наносить парфюмерию. Рассказывали и о том, как влияют на людей духи сирен, и наоборот. В выпускных классах вводились уроки стиля, где сирен учили быть неподражаемыми, а в средних классах преподавали правильную походку и актерское мастерство, что было очень важно для их природы.

Большое внимание уделялось физическому развитию учеников: спортивные занятия были обязательными для всех, а те, кто имел ограничения по здоровью, получали бесплатную возможность заниматься лечебной физкультурой. И это действительно работало, потому что ученики быстро шли на поправку и возвращались к обычным занятиям. В более старших классах ученики могли сами бесплатно выбрать спортивное направление и заниматься в отдельных группах. Например, Лана и Селена позже выбрали женскую растяжку и гимнастику, а потом целый год ходили на бокс.

Также были занятия по современной психологии и религиоведению, а в начальной школе преподавались уроки истории различных культур и наций людей, а также уроки этики по правильному общению с человеком.

У сирен как такового разделения на нации не было — в основном существовало просто деление по паспорту и территории. Отсутствие искусственно созданных наций внутри их социума помогло полностью избежать расизма и нацизма, которые так распространены среди людей. Сирены считали друг друга братьями и сестрами, единым целым, одной нацией, которая просто живет в разных уголках планеты. Единственное, что могло отличать одних сирен от других — это язык общения и гражданство. Также обязательно преподавались флора и фауна как мира сирен, так и человеческого мира, с разбором их отличий на суше и в океане.

Чтобы иметь австралийское гражданство в мире людей и спокойно перемещаться по суше, родители новорожденных сирен подавали данные и в земное австралийское правительство. С учетом того, что между правительствами был договор, сделать это было просто, а дети сирен числились на домашнем обучении.

В средних классах девушкам преподавались основы и история дизайна, а сирены мужского пола могли получить уроки по основам архитектуры (исключительно теоретические). Это также способствовало развитию творческого мышления. Взяв пример с США, в школах Австралии и Новой Зеландии ввели уроки по инвестированию и грамотному ведению бизнеса, а вот уроки программирования и работы с компьютером в школах сирен не изучались вообще.

***

Итак, первый год обучения в школе сирен закончился, и Селена с Ланой сдали экзамены на вполне приемлемый результат. По окончании первого класса обе уже хорошо владели базовым французским и могли грамотно и четко изъясняться на своем родном английском. Также обе отлично танцевали, пели и играли на различных инструментах, что получалось у них лучше всего. Защищались они в бою весьма неплохо для малолетних школьниц, а теоретический курс по медицине сдали средне. Историю же всех заставляли учить на отлично, особенно всё, что касалось лекций про людей.

Учеба в школах сирен в Австралии, как и у людей, заканчивалась в середине декабря, а начиналась в конце января. Но у сирен была особенность: во время каникул они обязаны были ходить на занятия дважды в неделю без всяких отговорок, за исключением последних двух недель перед началом нового учебного года. Учеба начиналась 31 января каждого года, а заканчивалась 15 декабря.

День рождения Селены каждый год выпадал на каникулы, в отличие от Ланы, которой не очень повезло: ее день рождения приходился на период усиленной подготовки к экзаменам, то есть на ноябрь. Дни рождения подруги почти не отмечали, и когда шестнадцатого ноября ей исполнилось шесть лет, они вместе сидели под звуки осеннего дождя с кружками горячего какао и готовились к экзамену по французскому. После окончания первого класса Селене исполнилось так же шесть лет, и она успешно перешла во второй.

Весь второй год прошел достаточно насыщенно и интересно. Они уже изучили французский до продвинутого уровня, и оставался последний, третий год начальной школы. Это должен был быть заключительный год, когда они пройдут курс французского до уровня носителя, завершат последние предметы по взаимоотношениям с людьми и наконец-то смогут через год покинуть океан.

Селена и Лана не спеша направлялись в школу в хорошем настроении, надеясь на легкие дни перед экзаменами, но не тут-то было.

— О мой Бог! Я так рада, что второй год уже скоро закончится и начнется заключительный класс начальной школы. Тогда мы с тобой вдвоем сможем отправиться на сушу вместе с родителями!

Лана кивнула и, стараясь поддержать общий настрой, решила продолжать эту тему, пока они не дойдут до здания:

— Я была с родителями в Мельбурне недавно на выходных, этот город не хуже Сиднея, поверь мне. Еще я много слышала о Новой Зеландии от своих знакомых. Представляешь, оказывается, это совсем близко, просто Тихий океан разделен, как и в случае с США. Дождаться не могу, когда посещу ее на суше! Но сначала нужно посетить территории в океане, ты со мной? [2]

— Конечно! Родители обязательно должны разрешить, — с большим воодушевлением ответила Селена. — Это будет только на каникулах в январе, на тех, которые полноценные. Обязательно уговори своих родителей съездить в Новую Зеландию вместе с моими, это недалеко. Окленд и Веллингтон прекрасны зимой, и именно зимой там очень тепло, в отличие от других стран, но будь готова к тому, что там очень ветрено.

Смеясь и улыбаясь, они зашли в класс, где должен был пройти первый урок, но учитель сразу оборвал их настрой:

— Девочки, вы опоздали, а у нас, вообще-то, важный урок по защите сегодня, мы проводим практику.

Испугавшись, они сглотнули, извинились и прошли к свободному месту.

— Итак, сегодня мальчики и девочки разобьются по парам и будут выполнять все техники, которым научились за год. Приступайте!

Отовсюду пошли разговоры и шепотки, переросшие в общий шум и гул. Лана и Селена стояли, застыв от неожиданности и не зная, что делать.

— Ты когда-нибудь общалась или дралась с парнями? — отойдя от шока первой, тихо спросила Лана.

— Нет, только иногда, когда репетировали танцы, и то пару раз за всю жизнь. У меня очень консервативный отец. Что мне делать? Мы тут обе никого не знаем, кроме друг друга.

— Селена, — окликнул ее кто-то сзади.

Это оказался парень, который уже несколько раз помогал им абсолютно без лишних слов, оставив о себе приятное впечатление. Она не знала, как он дерется, но с виду он был достаточно миловидным. Селена кивнула, приняла его приглашение и последовала за ним в другой конец класса, пожелав Лане удачи.

Все уже разбежались по парам, и без пары осталась только Лана и еще какой-то не очень знакомый ей мальчик. С виду он выглядел не слишком доброжелательным и расположенным к ней, но нехотя все-таки протянул руку и почти силком отвел ее в свободную часть класса, пока она выходила из оцепенения, пытаясь вспомнить, что вообще о нем знает.

Практика началась, и повсюду полетели мечи, ножи, кинжалы и вспышки проклятий. Некоторые сирены в ходе битвы пытались зачаровать партнеров проклятием своего голоса и глаз, но у многих это получалось плохо: их глаза и шеи то вспыхивали магическим светом, то угасали.

Лана максимально напряглась, пытаясь настроиться, и посмотрела оппоненту в глаза, так как мечом она управляла откровенно плохо. Тот лишь усмехнулся, легко блокируя ментальное проклятие. Лана напряглась еще сильнее.

— Я плохо управляю мечом, прошу меня сильно не задевать, это же всего лишь практика, — попыталась она проговорить это как можно невиннее.

— На поле боя, когда на тебя нападут по-настоящему, ты так же скажешь? — снова усмехнулся он, начиная активно размахивать мечом.

Лана приготовилась незаметно включить силу своего голоса; пока что ей это удавалось, он ничего не замечал. Они начали драку, Лана успешно увернулась, чуть не выронив из рук оружие. Но не успела она перевести дыхание, как очередной удар не заставил себя ждать. Не ожидая таких быстрых атак, она отмахивалась изо всех сил, совершенно забыв о магии голоса и думая только о физической защите.

Так продолжалось около часа. Уже половина класса закончила практику и ждала оценок от учителей, а Лана теряла остатки сил. Она не удержалась и обернулась, ища глазами подругу. Оказалось, Селена уже закончила. В этот момент Лана не успела среагировать и оказалась прикованной к полу с мечом у самого горла.

Тяжело дыша, она лихорадочно думала, как спасти положение. Воспользовавшись тем, что соперник праздновал победу и не обращал на нее внимания (она даже не услышала, что он ей говорил), Лана резко пнула его в живот. Быстро встав, она повалила парня на пол и теперь уже сама держала меч у его горла. Он смотрел на нее с крайним удивлением и шоком.

— Мисс Лана, отлично сделано! Ставлю вам наивысший балл. Но обязательно учтите, что в реальной битве противник убил бы вас сразу. Однако для вашего уровня и класса — весьма неплохо, — начал хвалить ее учитель, из-за чего она почувствовала себя неловко под десятками устремленных на нее взглядов.

***

— О Селена, прекрати, пожалуйста! Голова уже болит.

Шатенка цокнула языком и продолжила засыпать ее вопросами:

— Ты его знаешь? Как ты вообще смогла продержаться целый час?

— Нет, я уже в который раз повторяю, что не знаю его. И я смогла победить только потому, что он отвлекся, в реальности такое не пройдет. Успокойся уже!

С того самого занятия прошла неделя, ноябрь закончился, и начались первые экзамены. Родители пригрозили им обеим, что если они не сдадут их хорошо, то ни в какую Новую Зеландию не поедут. Поэтому девчонки решили выложиться на максимум.

— Что у тебя еще осталось, Лана?

Она вздрогнула и вышла из своих мыслей, переведя внимание на Селену:

— Медицина. Ты, кстати, знала, что в заключительном классе начальной школы у нас будет практика? Мы будем сами готовить мази, отвары и лекарства. А также должны будем показать, как умеем оказывать первую помощь, и сами соберем нужные ингредиенты. Без помощи родителей!

— Ну за что? Почему всё так сложно, мы же дети! Обязательно выучи всё как можно лучше, пока это просто теория. А мне осталась история, которую, как ты знаешь, нужно знать идеально. Хорошо, что сегодня хотя бы разгрузочный день и будут только спортивные занятия.

— У тебя же скоро день рождения, как раз на каникулах. Не хочешь в этот раз отметить? Я куплю тебе что-нибудь, когда мы будем в Окленде.

Селена с благодарностью посмотрела на нее, с радостью вспоминая, что ей действительно скоро исполняется семь лет, и она хотела бы провести этот день в новом месте с лучшей подругой.

***

Первое путешествие в мир на суше казалось детям чем-то настолько чудесным и незабываемым, что они еще долго обсуждали его и не могли забыть.

Успешно сдав экзамены по окончании третьего года обучения и завершив начальную школу, девочки перешли в среднюю. Впервые их не заставляли приходить на занятия дважды в неделю во время каникул, так как при переходе из одной школы в другую этого не требовали правила программы. Однако после Нового года им все же потребовалось один раз посетить учреждение, чтобы ознакомиться с материалом для подготовки к средней школе.

— Итак, во-первых, я вас всех поздравляю с окончанием первой ступени вашего образования и вступлением в новый этап жизни! Вы все большие молодцы и успешно сдали все экзамены, — начала с похвал свою речь учительница.

В кабинете, помимо учеников, присутствовали несколько родителей, которые гордо заулыбались при словах преподавателя.

— Как вы знаете, основными вашими предметами в начальных классах были базовые боевые искусства, теоретические, а затем и практические занятия по медицине и оказанию первой помощи, а также история сирен и людей, этика отношений и общения с человеком, физическая активность, изучение первого иностранного языка на ваш выбор до уровня носителя, а также танцы, пение и игра на музыкальных инструментах.

Селена и Лана с улыбкой переглянулись. Большинство одноклассников выбрали для изучения совершенно другие языки, вроде испанского или арабского, а они под влиянием родителей решили сделать упор на французский — и весьма успешно.

— В новом году у вас будут абсолютно другие предметы, и вам желательно запомнить их и хорошенько подготовиться. Расписание будет готово к концу этого месяца, поэтому слушайте внимательно, а лучше записывайте, потому что второй раз никто повторять не будет.

Все тут же включили телефоны, открыли заметки и приготовились внимательно слушать учителя.

— Нового курса по боевым искусствам у вас в этом году не будет, но начнутся усиленные занятия по физической подготовке. Также весь год будет идти практика по изготовлению отваров, ядов, лекарств и противоядий, а уроков теории станет очень мало. Из новых предметов появятся актерское мастерство и походка, причем уроки актерского мастерства будут идти всю среднюю школу взамен пения и музыкальных инструментов. Станет больше практики по танцам. Вместо истории сирен и людей вы будете два года подряд изучать историю нашего государства, а также современной Австралии и Новой Зеландии, а следующие два года средней школы будут посвящены мировой истории — истории Европы, США и Канады. Вы обязаны приемлемо усвоить этот материал — как по государствам на суше, так и по нашим собственным. Также вместо уроков по этике и взаимоотношениям с людьми введутся уроки современной психологии. И вы должны выбрать следующий иностранный язык, который хотите изучить до уровня носителя в средней школе. Сейчас эта информация, конечно, необязательна, но на последнем году обучения девушки будут проходить основы и историю дизайна, а мальчики — основы и историю архитектуры. Напоминаю, что курс средней школы длится четыре учебных года. Если вопросов больше нет, вы можете быть свободны.

Класс оживленно начал собираться и покидать кабинет.

— Какой язык мы выберем в этом году, Лана? Нужно заполнить бумаги для отчета учителям прямо сейчас, при выходе из школы. Им необходимо подать сведения и начать готовить расписание.

— Я думаю, немецкий, — пожав плечами, сказала Лана.

Они уже были на выходе из школы, и Лана взяла листок, чтобы узнать, какие вообще языки предоставлялись на выбор. Быстро пробежав по нему глазами, она отдала листок Селене. Та очень внимательно и вдумчиво изучала список.

— Ты не хочешь, например, испанский или арабский? Может, португальский? Если не хочешь, я тебя не заставляю учить немецкий со мной, можешь сама выбрать, что тебе нравится.

Селена задумчиво смотрела на лист, вертя его в руках. Языки в их школе преподавались очень хорошо и понятно, и упускать такой шанс не хотелось. Но, решив выбрать общее занятие с подругой, они обе записали свои данные в группу по изучению немецкого языка, поставили в заключение подписи и покинули школу.

— Как твои родители? Ты уже оправилась после случившегося?

Лана тяжело вздохнула, не желая сейчас говорить и вспоминать об этом. Воспоминания до сих пор были слишком свежи в ее памяти.

— Если хочешь, я могу зайти к тебе, и мы наедине поговорим об этом, или, может, зайдем в кофейню по пути и поболтаем о чем-то нейтральном?

— Не нужно, я уже хочу домой, да и мама меня заждалась. Если хочешь, загляни ко мне на чашку чая, но говорить про развод родителей я пока просто не в состоянии. Так непривычно без отца в доме...

Селена остановилась и крепко обняла её.

— Он будет навещать меня, не переживай. Сегодня позвонит и поинтересуется, как у меня дела со школой. Естественно, всё мое обеспечение останется на его плечах.

Прохожие смотрели на них с недоумением, и девочки решили больше не загораживать дорогу. Они разомкнули объятия и продолжили путь домой.

***

Четыре года спустя.

— Мои родители хотят переехать в Новую Зеландию и забрать меня с собой! — резко выпалила Селена.

Несколько минут в комнате стояла оглушительная тишина, нарушаемая только тиканьем часов.

— Что? — в шоке переспросила Лана.

— Да, ты не ослышалась, вот так вот обстоят дела. Мне скоро двенадцать, я закончу среднюю школу и сдам все экзамены вместе с тобой. Они уже давно планировали этот переезд, но не хотели торопиться из-за меня и боязни, как я там адаптируюсь.

— И что я буду делать тут без тебя?

Селена с грустью посмотрела на нее и лишь пожала плечами.

— К сожалению, я не имею права выбора в этой ситуации. Но родители сказали, что так будет лучше. Я не знаю, уедут ли они навсегда, но отцу и матери предложили хорошую работу в Окленде — с более высокой зарплатой и большим уважением, чем здесь, в Сиднее. Они уже продают квартиру и ищут варианты в Окленде. И главным плюсом для них стало то, что они будут работать в одной компании, что невозможно здесь, в Сиднее.

Лана едва сдерживала слезы. Взяв стакан воды со стола, она осушила его залпом.

— А ты? Останешься в Новой Зеландии навсегда вместе с родителями и получишь гражданство там?

Селена долго не хотела отвечать, но под нетерпеливым взглядом подруги все же не смогла промолчать:

— Я не могу оставить родителей и жить с ними в разных странах. Тем более, мы много раз бывали в Окленде и Веллингтоне, и мне там нравится. Ты мне как сестра, но пойми, что родители для меня важнее. Я знаю, что ты сейчас в трудном положении, твоя мама больна, родители в разводе, и у тебя здесь больше нет подруг. Но они приняли это решение единогласно, без меня. Если тебе станет совсем тяжело, я могу предложить тебе по окончании школы приехать ко мне в Окленд и жить вместе. Тебе же тоже там понравилось?

— Я тоже не могу оставить маму, она может умереть. А отец вообще может спиться от одиночества, если его долго не навещать и не звонить. Он очень любит меня...

— Конечно, расстояние не повлияет на нашу дружбу, и мы обязательно будем видеться пару раз в год. Не обижайся на меня, прошу!

Лана изо всех сил пыталась сдержать слезы, но не смогла — пара слезинок всё же скатилась по ее щекам.

— Когда ты уезжаешь? — найдя в себе последние силы, выдавила она.

— Когда сдам экзамены, и мы подготовим все документы, а родители переведут меня в другую школу. Уже в старшую, разумеется. Но это может занять больше времени, чем они планировали. Возможно, я отучусь здесь еще один, но уже точно последний год.

Лана около получаса сидела безмолвно и смотрела в окно.

— Нам пора, нужно идти, а то опоздаем.

***

Спустя полгода родители Селены успешно оформили все необходимые документы на себя и на дочь, продали квартиру, заключили сделку о покупке жилья в Окленде, уже начали перевозить вещи и полноценно обустраиваться на новой работе. Родителям удалось договориться с матерью Ланы, чтобы Селена закончила первый год обучения в старшей школе, живя у них, а далее они уже планировали её перевод.

Как и ожидалось, обе девушки смогли вовремя сдать все экзамены на хорошие оценки и удачно перешли в старшую школу.

— Ты точно уверена, что не хочешь поменять язык? По твоему лицу видно, что ты ненавидишь испанский, — начиная смеяться, спросила Лана.

— Нет, всё в порядке, дорогая. Мы можем идти дальше. Что у нас там по расписанию?

Лана задумчиво посмотрела на листок:

— Парфюмерия. Вот что меня действительно радует: медицины больше нет и сдавать её не нужно, парфюмерия вместо нее гораздо интереснее!

— Это да, но не забывай, что она будет идти всего лишь год. А что у вас по программе на следующий год обучения в старшей школе?

— Я думаю, уроки стиля. А, кстати, на последнем курсе вернут боевые искусства, которые у нас были в начальной школе, но в более углубленном и продвинутом варианте. И я думаю, что не буду в следующем году ходить на бокс, тем более без тебя. А вот от гимнастики и растяжки не откажусь.

Селена с такой грустью посмотрела на подругу, что обе решили больше не продолжать этот тяжелый разговор.

— Давай в эти выходные выберемся из океана и прогуляемся по Сиднею, у людей? Лето же, погода там должна быть просто замечательная!

— Хорошо, было бы отлично. А то я в последние дни сама не своя, плохо себя чувствую, нужно обязательно развеяться. Да и матери становится хуже с каждым днем...

Через два дня обе встретились у самого выхода из океана, собираясь всплыть.

— Так, девочки, помним правила безопасности.

Обе кивнули. Начав напевать небольшую песню особыми голосами и зажмурившись, они оторвали ноги от дна океана, превратили их в хвосты и начали стремительно всплывать на поверхность. Стараясь не отставать друг от друга, они вскоре увидели солнечный свет и поодиночке вынырнули из воды. Незаметно двигая губами и затянув новую песню, они быстро поплыли к берегу — и чем ближе они приближались к суше, тем быстрее их хвосты снова превращались в человеческие ноги.

Выйдя на берег, где почти не было людей, они проследовали к большому камню у входа на пляж, достали оттуда спрятанную одежду и быстро накинули её поверх купальников.

— Куда пойдете?

Девушки переглянулись и после недолгих споров решили отправиться в парк недалеко от пляжа, а далее — на туристические улицы города, чтобы хорошенько поесть в местном кафе горячих блюд, которых обеим так не хватало в последнее время.

— Хорошо, будьте осторожнее. Я не буду всюду ходить с вами сегодня, вы и сами отлично справитесь. Мне нужно встретиться с подругой, увидимся здесь не позже семи вечера.

Они отлично провели время, день уже подходил к концу, и на часах было почти шесть вечера — пора возвращаться.

— Мне нужно в туалет, ты иди на пляж и жди меня там, я скоро вернусь.

Селена кивнула, и они разошлись в разные стороны. Лана уже почти дошла до кафе, где можно было бесплатно воспользоваться уборной, как вдруг перед входом обнаружилась огромная очередь, растянувшаяся чуть ли не на километр — видимо, там сегодня проходило какое-то мероприятие или что-то раздавали бесплатно.

С раздражением ей пришлось свернуть в переулок в сторону другого заведения. Но не успела она дойти до него, как чисто интуитивно почувствовала движение за спиной. Резко развернувшись, Лана очень вовремя уклонилась от удара незнакомого мужчины.

Толком разглядеть его она не успела, заметив лишь, что нападавший был довольно высоким, крупным, среднего возраста, а его лицо и глаза дышали яростью. Мужчина попытался нанести еще один удар, но Лана снова уклонилась. Кинжала или ножа у нее с собой не было, и она попыталась использовать силу своих глаз и голоса, но противник заметил это и сразу целился ей прямо в горло. Он явно был из океана, раз моментально разгадал её тактику.

— Ах ты дрянь! Чтобы ты сдохла, поганая сирена! — почти перешел на крик он.

Лану до смерти испугала подобная агрессия, силы стремительно таяли, и она совершенно не понимала, что ей делать. Единственным выходом было бежать, но куда? Мужчина полностью загородил проход, улочка была очень узкой, чем он собственно и воспользовался, когда планировал нападение.

Настроившись из последних сил, Лана бросилась бежать в противоположную сторону, лишь бы поскорее добраться до людных мест, слыша позади себя яростные крики и ругательства. Завернув в какой-то переулок, она на полной скорости столкнулась с кем-то, но, даже не успев рассмотреть прохожего или извиниться, помчалась дальше.

Больше шагов погони слышно не было. Ей удалось забежать в какое-то заброшенное помещение и спрятаться там, решив переждать хотя бы час. Открыв телефон, она быстро написала матери и Селене, что всё хорошо, она задерживается по личным делам, чтобы её не ждали, и она сама придет домой. После этого Лана предусмотрительно убавила звук на смартфоне, чтобы гаджет не выдал её в случае чего.

Прождав около сорок минут, она всё-таки решила выглянуть наружу. Не обнаружив никого подозрительного, Лана двинулась к дому другим путем. Но едва прошло пара минут, как за спиной снова послышались тяжелые шаги. Девушка бросилась бежать, но, добежав до тупика, со страхом обернулась, оказавшись зажатой в темном переулке.

Это был всё тот же мужчина. Он резко сделал выпад и вонзил нож ей прямо между ключицами. Лезвие вошло не до конца, но этого хватило, чтобы Лана истошно завизжала от невыносимой боли. Она уже готова была провалиться в беспамятство, когда почувствовала, что кто-то подхватил её на руки, не дав упасть на холодную землю. Но перед этим до её слуха донесся глухой стук человеческого тела об пол. Она не сумела четко расслышать всю фразу, но, если слух ей не изменял, кто-то произнес глухим голосом: «Я же предупреждал тебя раньше...» Это было последнее, что она зафиксировала перед тем, как окончательно потерять сознание.

Глава 2

Она проснулась от жуткой боли во всём теле. Комната была незнакомой, но выглядела весьма прилично. Телефона рядом не оказалось; попытавшись встать, она почувствовала себя ещё хуже и решила полежать пару минут, пока боль не утихнет.

С интересом рассматривая помещение, Лана заметила, что оно оформлено в светлых, приятных тонах и здесь довольно просторно. Её устроили на большой деревянной кровати, рядом с которой стояли тумбочка с фотографиями и зеркало. Весь пол устилал мягкий махровый ковёр белого цвета, а у двери, плотно прилегая к стене, высился шкаф. Напротив кровати располагались письменный стол и книжные полки. Окна были занавешены плотными серыми шторами, из-за чего оставалось непонятным, день сейчас или ночь.

Повторная попытка подняться оказалась удачной. Заметив на столе графин с водой и стакан, Лана только сейчас осознала, как сильно хочет пить. Утолив жажду, она подошла к окну, аккуратно распахнула шторы и принялась оценивать обстановку.

На улице стояла глубокая ночь, не было даже намёка на скорый рассвет. Девушка с облегчением вздохнула, когда поняла, что находится в океане. Оставалось только выяснить, как далеко она от своего дома: из-за темноты было тяжело разобрать, в каком районе расположен этот жилой дом.

Она решила выйти из комнаты. Осторожно приоткрыв дверь в коридор, Лана — уже в третий раз за эти сутки — столкнулась с кем-то. Подняв глаза, она ахнула и прикрыла рот руками. Это был её одноклассник. Что он здесь делает? Как они оба здесь оказались и какое отношение он имеет к этому дому? Вопросов возникло так много, что она не знала, с чего начать.

— Ты меня пропустишь? — шутливо спросил он.

Лана часто заморгала, мгновенно очнувшись от шока, и отошла в сторону, освобождая ему путь.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, закрывая дверь.

— Это квартира моих родителей.

Лана застыла, ещё раз оглядевшись по сторонам, словно это могло помочь ей узнать место.

— Как я здесь оказалась?

Он немного помолчал, задумчиво рассматривая её лицо, а затем указал рукой на место рядом, предлагая сесть.

— Ты врезалась в меня в переулке, когда спасалась от погони того сумасшедшего.

— Да, но потом я убежала и смогла прятаться целых сорок минут!

Он усмехнулся и лишь покачал головой:

— Ты не смогла спрятаться. Тот мужчина видел, в какое здание ты вошла, и просто выжидал снаружи, пока ты выйдешь самá. Он не хотел играть с тобой в прятки внутри.

Лана сглотнула и перевела взгляд на дверь. Здесь было так тихо.

— Неужели в квартире больше никого нет?

— Сейчас нет.

— Возможно... Но как ты там оказался? — она посмотрела на него с недоверием.

— Я всего лишь испугался за тебя, когда узнал в темноте. Пошёл за тем типом, к тому же у меня было полно свободного времени.

Лана всё ещё подозрительно разглядывала парня, пытаясь подвох.

— А что было потом?

— Потом он напал на тебя. Я смог его обезвредить, сильно ударив по голове. Когда ты потеряла сознание, я вытащил из раны нож, оставил этого психа в переулке, а тебя забрал с собой. Было довольно странно нести тебя, истекающую кровью, к океану. Люди могли подумать, что я избавляюсь от трупа. Но родители помогли мне и оказали тебе первую помощь.

От ужаса пережитого Лана долго сидела молча, разрываясь между мыслями: можно ли ему доверять, что делать дальше и как объяснить всё родителям? Они ведь наверняка её ищут, несмотря на отправленное сообщение.

— Где мой телефон? — тут же спохватилась она.

Он ненадолго вышел и вернулся с подносом, на котором стояли две чашки чая и лежал её мобильный.

— Спасибо, — с трудом вымолвила она.

— Пришлось оставить все телефоны в прихожей, чтобы не отвлекали, когда мы заходили в квартиру. Нужно было как можно скорее заняться твоей раной, — пожав плечами, объяснил он.

Лана отпила пару глотков, наслаждаясь ароматом и вкусом, и быстро включила телефон, после чего испуганно схватилась за голову.

— Кажется, меня убьют... Сколько пропущенных! Мне нужно срочно позвонить, — пробормотала она, с надеждой глядя на одноклассника.

Он тут же кивнул, собираясь выйти, но с беспокойством бросил взгляд на её шею:

— У тебя ничего не болит? Рана уже должна была затянуться.

Она помотала головой, быстро набирая номер подруги — от родителей, как ни странно, пропущенных не было.

— Алло!

— БОЖЕ, ЛАНА! Наконец-то ты ответила! Что с тобой случилось? Где ты? Я уже вся извелась!

— Я тебе всё объясню позже, со мной всё в порядке. На меня напали, но помог наш одноклассник. Я сейчас у него, он позаботился обо мне. А что случилось дома? Что с мамой? Почему она не звонила?

В трубке на несколько секунд повисла тишина, а затем раздался громкий, тяжёлый вздох.

— Дорогая, только не расстраивайся сразу... Но, кажется, твоя мама покинула наш мир.

Снова мёртвая тишина.

— Что произошло? — дрожащим голосом спросила Лана.

Селена на другом конце провода ещё раз глубоко вздохнула, собираясь с силами:

— Она сейчас в больнице, но врачи уверяют, что её уже не спасти. Мы не могли доставить её в океан, там всё было очень плохо. Её... её избили и воткнули нож в сердце. Я нашла её в таком состоянии недалеко от пляжа и срочно вызвала скорую, прохожие помогли. А телефона при ней не было, как и денег. Я уже позвонила своим родителям в Окленд. Они сказали, что немедленно переводят меня в другую школу, и завтра утром будут в Сиднее. Утром в австралийских газетах выйдет новость о том, что за последние сутки по всей стране произошли массовые нападения на сирен. Многие не смогли получить помощь из-за невозможности транспортировать в океан всех раненых и ограбленных.

Лана тяжело дышала. Заливаясь слезами и всхлипывая, она отключила вызов, но мобильный тут же зазвонил снова и снова. Выключив звук, она обессиленно осела на пол.

Именно в таком состоянии её застал Теодор. Помогая девушке подняться, он усадил её на кровать и принялся расспрашивать, предлагая помощь. Она лишь качала головой, отказываясь от всего, но согласилась на чашку успокаивающего травяного отвара.

Пока парень отводил её умыться и привести себя в порядок, а сам шёл готовить напиток, его родители проснулись. Они тоже засуетились, узнавая последние известия и с беспокойством расспрашивая сына о сегодняшних жертвах.

Лана подошла к зеркалу в ванной, открыла кран, заперла дверь и с тревогой осмотрела себя. Рана между ключицами уже немного затянулась. С облегчением вздохнув, она застегнула верхние пуговицы тонкого платья, которое было заботливо выстирано, очищено от крови и поглажено — видимо, мамой Теодора.

Умывшись, причесавшись и завязав волосы в тугой хвост на затылке, она наконец вышла и направилась на кухню. Там, приглушённо переговариваясь, сидели несколько сирен и обсуждали последние новости.

— О, дорогая! Мне так жаль! — тут же поднялась из-за стола черноволосая женщина средних лет и крепко обняла её.

Спустя минуту Лану пригласили присесть и протянули ей горячий отвар. Женщина продолжала смотреть на неё с глубоким сочувствием, нежно, по-матерински поглаживая по руке в попытке утешить. Её светло-карие глаза с беспокойством осматривали гостью, как и глаза её сына часом ранее.

— Ты не голодна, девочка? Ты потеряла так много сил, тебе нужно обязательно восстановиться.

Лана согласилась лишь на небольшую порцию сушёных овощей. Медленно съедая их и потягивая успокоительное, она прислушивалась к разговору. Теодор всё это время не спускал с неё глаз, лишь изредка отвлекаясь на слова родителей.

— Почему вы сказали, что вам меня жаль?

Повисла гнетущая тишина. Женщина не сдержала слёз, а муж и сын принялись её успокаивать.

— Но ведь твоя фамилия Стюард, девочка... — всхлипывая, произнесла она и дрожащими руками передала ей телефон.

Лана нахмурилась и взяла экран в руки, взглянув на заголовок статьи, которую ей показывали:

«Список погибших в Сиднее в ночь на 9 июня 2013 года»:

...10) Амелия Стюард, 39 лет.

Лана выронила телефон. Голова закружилась, перед глазами всё поплыло, в мыслях осталась лишь эта строчка. Теряя сознание, она соскользнула со стула и больно ударилась об пол.

***

Она пробыла в доме одноклассника ещё несколько дней, а возможно, и неделю — счёт времени стёрся из памяти. Телефон не умолкал: звонили то Селена, то отец, то из школы. Теодор никому не докладывал, что Лана находится у него. Она просыпалась, плакала и снова засыпала.

Кажется, у неё началась депрессия. Она хотела связаться с отцом, но так и не смогла найти в себе силы сделать это.

— Как ты? — зайдя в комнату в один из таких дней, тихо спросил Теодор.

Лана с душевной болью посмотрела на него, стараясь сдержаться и не прогнать парня — ведь это была его квартира.

— Мне очень плохо. У меня нет сил жить.

Он приподнял бровь и присел рядом:

— Я могу тебе чем-то помочь?

Лана горько усмехнулась:

— Если хочешь, чтобы я побыстрее ушла из твоей квартиры, так и скажи.

Он покачал головой, снова предлагая ей отвар, еду, душ и чистую одежду. Лана всхлипнула и разрыдалась прямо при нём.

— Тебе нужно прийти в себя, ты не можешь скрываться здесь вечно. Твой отец и Селена ищут тебя. Завтра состоятся похороны твоей матери. Но, к сожалению, её похоронят на суше, под строгим надзором.

Лана, кое-как заставив себя перестать плакать, вытерла слёзы и взглянула на него более осознанно:

— Мне можно присутствовать на похоронах? Я могу это сделать?

— К сожалению, нет. После произошедшего тебя навряд ли отпустят на сушу в ближайшее время.

Лана поникла ещё сильнее, но признала, что он прав: нужно возвращаться в реальный мир.

— Мне нужны чистая одежда, мыло, шампунь, зубная паста и щётка, расчёска, дезодорант и ванна с тёплой водой.

Он кивнул, снова оставляя её одну, а Лана в очередной раз погрузилась в скорбные мысли и непрерывные рыдания.

***

Лана страдала от глубокой депрессии и сильной душевной боли, не зная, как перебороть себя и вернуться к нормальной жизни. Учителя в школе жалели её, насколько это было возможно: не заваливали заданиями, не донимали расспросами и редко вызывали к доске.

Теодор на занятиях часто поглядывал на неё, пытаясь оценить её состояние. Селена всю неделю ходила как в воду опущенная и тоже почти не разговаривала. Лана пока так и жила у подруги, а в их собственную квартиру вместо покойной матери вернулся отец. Он поселился там, чтобы заботиться о дочери.

Родители Селены через две недели должны были забрать её и увезти в Новую Зеландию, где она пойдёт в другую школу и окажется в безопасности.

Правительство подняло огромный шум, правоохранительные органы пытались усиленно бороться с преступностью, но за пределами океана это давалось тяжело. Дело в том, что все нападения на сирен со стороны других сирен происходили именно на суше. Предпринять что-то эффективное было крайне сложно.

Вся школа активно обсуждала последние новости и сочувствовала Лане. Многие родители тоже решились на переезд в другие страны и спешно продавали квартиры. В этом году из-за трагедии Австралия теряла много сирен во всех городах. Власти пытались как можно лучше позаботиться о них, но это не останавливало отток граждан.

В один из таких мрачных дней мистер Стюард усадил обеих девушек перед собой и предложил Лане уехать вместе с подругой.

— Что скажешь, Лана? Я куплю тебе жильё в Окленде, ты сможешь спокойно жить недалеко от Селены и её родителей, чтобы я больше за тебя не беспокоился. И спокойно доучишься.

— Мне нужно подумать, — ответила она, стремясь поскорее завершить этот разговор и уйти плакать к себе в комнату.

— Прими решение до завтра. Я буду ждать ответа до завтрашнего вечера.

Лана кивнула и, поднявшись со стула, собиралась уйти, но отец остановил её:

— Ты так и не рассказала, где была все те дни, когда мы пытались до тебя дозвониться.

Подруги быстро и незаметно для мистера Стюарда обменялись взглядами. В глазах Селены отразилась готовность поддержать любую ложь и прикрыть её перед отцом.

Сглотнув, Лана повернулась к отцу и принялась усиленно убеждать его, что ей просто нужно отдохнуть, так как она очень устала и расстроена. Отец с недоверием и беспокойством оглядел её, но всё же разрешил оставить объяснения на потом и отпустил отдыхать, а сам попробовал расспросить Селену.

В комнате на столе Лану уже ждал успокаивающий отвар. Усевшись у окна с чашкой и книгой в руках, она принялась размышлять обо всём случившемся, решив поговорить о переезде, когда Селена освободится.

Она опять не сделала уроки и забросила испанский, что ей самой не нравилось, ведь язык был одним из условий выпуска. Но в связи с последними событиями сейчас это мало кого волновало — включая её отца и напуганных учителей.

За окном шёл сильный ливень. Лана впервые за последние дни вспомнила о Теодоре и решила, что обязательно напишет ему позже, а также купит подарок его родителям в знак благодарности за помощь.

Когда Лана впервые после возвращения проснулась в привычной обстановке родной квартиры и осознала, что матери больше нет, её обуяла жуткая истерика. В то утро на её крики сразу сбежались отец и подруга, пытаясь хоть как-то успокоить. Мистер Стюард даже хотел просить у администрации школы больничный для дочери, чтобы она побыла дома и оправилась, но директор категорически отказался, выделив всего пару дней, от которых Лане лучше не стало.

Спустя полчаса девушка всё же смогла сосредоточиться на учебнике по истории, да и травяной отвар наконец подействовал. В старшей школе они как раз начали проходить историю древних цивилизаций. Её увлёк рассказ о Древнем Египте, и она смогла немного отвлечься от депрессии и мрачных мыслей.

Она уже почти закончила главу, когда в дверь постучали и вошла подруга. Отложив книгу, Лана пригласила её присесть рядом.

Поёжившись от сквозняка из окна, Селена закрыла створку, постаралась успокоиться после допроса мистера Стюарда и села на кровать.

— Дорогая, почему ты не хочешь откровенно поговорить с отцом? Он за тебя переживает, видно же, как сильно он тебя любит. И вообще... что произошло между тобой и Теодором?

Лана устало вздохнула и слегка помассировала затёкшую шею, решив всё рассказать. Они ведь толком не общались с того самого дня, как она вернулась подавленной после известия о кончине матери.

— Я думаю, ты ему нравишься. Не хочешь поговорить с ним об этом? Это ведь с ним была та история на втором курсе?

Лана покачала головой:

— Думаю, ты заблуждаешься. Он просто сам по себе хороший, как сирена. А история действительно была с ним.

— Так что ты решила с переездом? Уезжаешь из Австралии?

Закончив разминать шею, Лана принялась переодеваться в удобную домашнюю одежду:

— Я как раз об этом и хотела поговорить. Мы с родителями много где бывали, и, честно говоря, есть страны, которые мне нравятся гораздо больше Новой Зеландии. Родную Австралию мне бы не хотелось покидать так скоро, но, кажется, придётся.

Селена с интересом рассматривала её гардероб, параллельно слушая.

— И какие страны тебе понравились?

Переодевшись, Лана села на кровать и начала вспоминать места, где они успели побывать:

— Думаю, Португалия, Финляндия, Великобритания и США зацепили меня больше.

— Но, Лана! У тебя же там никого нет. Отец предложил Окленд, потому что там буду жить я со своей семьёй.

Закатив глаза и мельком осмотрев своё отражение в зеркале, Лана решила промолчать и больше не поднимать эту тему до завтра.

— Иди спать, подруга, — как можно более миролюбиво произнесла она, чтобы прекратить спор.

Селена обиженно надула губы и, в последний раз взглянув на Лану в надежде услышать что-то ещё, удалилась из комнаты.

Отложив зеркало, Лана взяла телефон, вспомнив про обещание написать Теодору. Отправив сообщение — довольно позднее для сегодняшнего дня, — она выключила экран и легла спать, отложив продолжение беседы на утро.

***

На следующее утро она проснулась в удивительно хорошем, совсем не депрессивном настроении. Сегодня был выходной, а значит, можно было не спешить.

Заправив кровать и раздвинув шторы, она направилась в ванную, собираясь провести всё утро за чаем и отдыхом с телефоном в руках. Отец ждал ответа к вечеру, и Лана понимала, что после обеда ей придётся выйти на долгую прогулку, чтобы обдумать дальнейшие планы.

Заварив небольшой чайник, она вернулась к себе, включила телефон и проверила сообщения в надежде, что Теодор уже ответил. К её удивлению, парень написал ещё ночью, когда она уже спала. Обменявшись приветствиями, он заверил, что всё в порядке. Его родители по-прежнему беспокоились о ней, но наотрез отказались принимать какие-либо подарки: они помогли от чистого сердца, и им ничего не нужно взамен, кроме новостей о её полном выздоровлении.

Он также предложил поговорить в будни в школе и поинтересовался, как она себя чувствует и не нужна ли помощь. Лана ответила, что с ней всё хорошо, она восстановилась и беспокоиться не о чем, но согласилась встретиться и поболтать на следующей неделе. Он тут же прочитал сообщение, оставил положительную реакцию и указал место, день и время встречи.

На этом их разговор прервался. Лана решила поскорее допить чай и до обеда засесть за испанский, а после — прогуляться в одиночестве.

Время пролетело незаметно, наступил полдень. Она услышала, как проснулись подруга и отец, но решила пока с ними не пересекаться и по-тихому выскользнуть из квартиры.

Вдруг пришло новое сообщение от Теодора. Быстро пробежав по нему глазами, Лана удивлённо вскинула брови. Почему он решил перенести встречу? Времени разбираться не было, и она коротко ответила, что сегодня занята.

Собравшись, она отправилась на прогулку, но вскоре почувствовала неладное: казалось, за ней следят. Насторожившись, она прибавила шаг, стремясь поскорее добраться до людного места. Добравшись до ближайшего торгового центра, Лана с облегчением выдохнула и расслабилась. Ощущение слежки пропало, но она не знала, куда идти дальше: стоило ей выйти на улицу, как опасность могла вернуться.

Всё же решив связаться с Теодором, она написала, что согласна на встречу, и попросила его срочно приехать в ТЦ, где она сейчас находилась. Он ответил быстро, пообещав быть через пятнадцать минут, и Лана облегчённо вздохнула.

Немного побродив у витрин, она вышла к главному входу. Чувство тревоги не покидало её, поэтому она искренне обрадовалась, увидев Теодора.

— Привет, что случилось? — обеспокоенно спросил он.

Она улыбнулась и обняла его, пытаясь сбить с толку возможных преследователей.

— Кажется, за мной следят, — прошептала она, продолжая натянуто улыбаться.

Парень тут же напрягся, отстранился и осмотрелся по сторонам:

— Я не вижу ничего подозрительного.

Лана цокнула языком и закатила глаза, тоже оглядывая толпу:

— Настоящая слежка как раз и будет наименее подозрительной. Подумай ещё, кто это может быть?

Он постарался сохранить невозмутимое выражение лица, продолжая изучать прохожих и стоящих неподвижно людей. Не заметив ничего странного, он взял её за руку и решил увести в менее людное место. Лана молча последовала за ним, стараясь не задавать лишних вопросов и не накалять обстановку, чтобы не отвлекать своего спутника.

Отойдя на приличное расстояние от центра, она всё-таки спросила, куда они направляются, но ответа не получила. Ей оставалось лишь молча идти следом, доверившись ему. Благо ощущение чужого взгляда окончательно прошло, и она смогла вздохнуть спокойнее.

Он привёл её в незнакомое кафе и усадил за самый отдалённый столик, подальше от персонала и других посетителей. Быстро сделав заказ, Теодор сел напротив.

— Где мы? — оглядываясь с беспокойством, как можно тише спросила она.

Он расстегнул верхние пуговицы рубашки, помахал ладонью от жары и наконец соизволил ответить:

— Это одно из самых безопасных от прослушивания мест.

Поблагодарив официанта за принесённые напитки и отхлебнув коктейль, Лана тоже обмахнулась рукой.

— Что мы будем делать дальше? Кажется, те люди, что нападали на сирен и не смогли убить меня, теперь выслеживают меня, чтобы закончить начатое.

Он глубоко вздохнул, сделал глоток и посмотрел в окно:

— Я думаю, тебе стоит уехать вместе с подругой, — наконец вынес он свой вердикт.

Она долго сидела неподвижно, не зная, что сказать, но понимала: выбора у неё особо нет.

— Отец предлагал мне это, но он не знает, что на меня напали. Кроме... — испуганно сглотнув, она осеклась.

Он вопросительно посмотрел на неё:

— Кроме?

— Кроме тебя, Селены, меня и твоих родителей больше никто не знает. Но я не хочу уезжать. Австралия — мой дом с рождения, я никогда не думала, что покину её и эмигрирую.

Он с интересом взглянул на неё, пытаясь понять её мотивы:

— Ну, это же Новая Зеландия. Почти то же самое, что и Австралия, они мало чем отличаются. Не думаю, что ты почувствуешь себя там как на чужбине.

Она кивнула, делая вид, что соглашается, хотя не до конца разделяла эти классические убеждения австралийцев. Лана бывала в Новой Зеландии много раз, но никогда не примеряла на себя жизнь там. Это была красочная, зелёная, чистая и миролюбивая страна, но не её мечта. Своим единственным домом она считала только Австралию.

— Я думаю, возможно, это преследование не такое серьёзное, и мне удастся избежать худшего, — с надеждой в голосе произнесла она.

Он покачал головой:

— Я бы не рекомендовал тебе строить иллюзии и жить в придуманном мире.

— Во всяком случае, я хочу закончить этот учебный год здесь, а не срываться экстренно прямо сейчас. Я не какая-нибудь трусиха! — с вызовом заявила она.

— Ну ты же понимаешь, что дело тут не в трусости, а в твоём будущем и твоей жизни.

***

Вернувшись домой, Лана почувствовала восхитительные ароматы с кухни. Обрадовавшись вкусному ужину, она на время забыла о проблемах. Они долго разговаривали в кафе, и, когда начало темнеть, Теодор проводил её до самого дома на всякий случай. За это она была ему очень благодарна, так как всё ещё всерьёз опасалась за свою жизнь.

Отец встретил её с довольно мрачным выражением лица, что сразу заставило девушку насторожиться и приготовиться к серьёзному разговору.

— Лана, я же просил тебя сообщать мне, когда ты уходишь и приходишь вне школьных занятий, — строго произнёс мистер Стюард.

Она нервно улыбнулась, быстро обняла его, как делала всегда при встрече, и села за стол, наливая себе горячий чай.

— Прости меня, папа, я очень спешила и не хотела беспокоить тебя, пока ты только проснулся, — тут же принялась оправдываться она.

Он сел рядом, тоже налил чаю и предложил ей свежеприготовленный ужин, от которого она, конечно же, не отказалась.

— Где ты была?

Она принялась за еду, с удовольствием вдыхая аромат одного из своих любимых блюд:

— Я была с одноклассником, мы обсуждали важные дела.

Он удовлетворённо кивнул и заботливо предложил ей десерт после основного блюда.

— Итак, дорогая, что ты решила с переездом? Родители Селены скоро заберут твою подругу, и она уедет, кажется, навсегда.

Она пожала плечами, аккуратно, чтобы не испачкаться, съела несколько ложек и, прожевав, перевела внимание на отца:

— Я хочу закончить этот год здесь, а потом уехать. Сдам экзамены и тогда отправлюсь. Это будет после Нового года, или до — если успеем всё оформить.

В кухню вошла Селена и присела рядом.

— О, Лана, наконец-то ты вернулась! Я не нашла тебя сегодня, когда проснулась. Где ты была? — с беспокойством спросила она, наливая себе чай.

— Я встречалась с Теодором, нужно было поговорить. Я уеду только после окончания этого года.

Селена разочарованно вздохнула, до последнего надеясь, что подруга примет другое решение и им не придётся расставаться на долгий срок.

Глава 3

Окончание этого года выдалось ещё более мрачным. Подруга уехала, оставив и без того травмированную, погружённую в депрессию Лану наедине с отцом. Мистер Стюард как мог опекал дочь, окружал её заботой и поддержкой, но этого было мало для молодой девушки, которая едва успела оплакать мать, а теперь ещё и лишилась единственной близкой души, оказавшейся за тысячи километров.

Лето давно миновало, осень тоже подходила к концу. В Австралию неумолимо приближалось то время года, которое здесь, в Южном полушарии, считалось самым холодным — зима. Лана изо всех сил училась, готовясь к экзаменам. Последние несколько месяцев она возвращалась домой и ходила на занятия исключительно в сопровождении Теодора. Он всегда держался чуть поодаль, чтобы не привлекать лишнего внимания и не провоцировать слухи среди школьников. В те редкие дни, когда Лане приходилось выбираться куда-то одной, её не покидало гнетущее ощущение чужого взгляда, хотя интуиция молчала и не предупреждала об опасности.

Отец пропадал на работе целыми днями. Он активно искал для дочери жильё сразу в нескольких странах, планируя продать квартиру покойной жены, а после отъезда Ланы за границу — вернуться в собственный дом.

Без Селены в школе стало невыносимо одиноко и непривычно. Вдобавок учителя начали поглядывать на Лану со странным подозрением, словно всерьёз считали, что девушка постепенно сходит с ума.

Свой тринадцатый день рождения она почти не заметила. Подруга прислала кучу подарков из Новой Зеландии и проболтала с ней по телефону едва ли не весь праздник. Отец же прямо заявил, что лучшим подарком в этом году станет её собственная недвижимость за рубежом. Он попросил Лану бережно относиться к тому, на что её мать заработала тяжёлым трудом перед своей безвременной кончиной. Квартира должна была полностью перейти в собственность девушки по достижении совершеннолетия — то есть всего через два года.

Селена настойчиво звала её к себе, уверяя, что в Новой Зеландии Лане будет лучше, ведь там она не останется одна. Но саму Лану сейчас по-настоящему волновали только две вещи: грядущие экзамены и слежка, о которой она, разумеется, рассказала подруге.

— Я ведь из-за этого только сильнее схожу с ума от тревоги! — сокрушалась в трубку Селена. — Как ты будешь совершенно одна в чужой стране? Ты просто обязана приехать в Окленд!

Но Лана лишь качала головой, повторяя, что всё зависит от решения отца и выбора учебного заведения.

День финальных испытаний и завершения школьного семестра наконец наступил. Лана с тяжёлым сердцем шла на последний экзамен — по парфюмерии.

— Привет. Как ты? — откуда ни возьмись перед ней вырос Теодор.

Лана вздрогнула и испуганно обернулась:

— Ну и напугал же ты меня!

Он негромко рассмеялся и, поравнявшись с ней, зашагал к школьному крыльцу.

— Так зачем ты здесь сегодня? Ты ведь уже всё сдал, разве нет?

Парень по своей привычке немного помолчал, собираясь с мыслями, и заговорил лишь у самых дверей:

— Ты всё-таки уезжаешь? Когда объявят результаты?

Она молча кивнула. Они вместе вошли в здание и направились по коридору к нужному кабинету.

— Только отец до сих пор выбирает школу и жильё. Квартиру он уже продал, так что мне нужно освободить её до конца недели.

— И куда вы направитесь?

— Не мы, а я.

Теодор резко остановился. Схватив Лану за руку, он без лишних слов утянул её в пустой укромный закуток. Девушка удивлённо уставилась на него, не зная, что и думать.

— Ты вообще в своём уме? — нахмурился он.

Лана непонимающе захлопала глазами:

— Не поняла. Ты о чём?

До начала экзамена оставалось от силы минут десять, и она начала всерьёз переживать, что опоздает.

— Ты же видишь, что вокруг творится! Как ты собираешься жить одна в чужой стране? Тебе и здесь-то отец толком помочь не может, хотя вы в одном доме находитесь, а про другие варианты я вообще молчу. Где вы ищете жильё и школу?

— Ну, в Новой Зеландии в первую очередь, — принялась перечислять Лана. — Ещё рассматриваем немецкоязычные страны: Германию, Австрию, соответствующие регионы Швейцарии и Бельгии. Возможно, французские районы тех же стран — ты ведь знаешь, это официальные языки, а я хорошо владею и французским, и немецким. Отец думал про Францию, но его не устроили варианты с жильём. США, Великобританию, Канаду и Ирландию он тоже изучал, но там всё слишком сложно, дорого и тяжело в плане миграции.

Теодор помрачнел. Он обдумывал её слова добрых пять минут, заставляя Лану нервничать ещё сильнее.

— А ты разве сама не планируешь уехать из Австралии? — наконец тихо спросил он.

В этот момент прозвенел звонок, созывающий учеников в классы. Теодор решил отложить этот разговор до вечера. Он отпустил её на экзамен, а сам развернулся и пошёл прочь из школы — домой. Парень твёрдо вознамерился поговорить с родителями.

— Мы не планируем уезжать из Сиднея в обозримом будущем, Тео, — строго отрезал отец, едва выслушав сына. — О чём ты вообще думаешь? У нас прекрасная страна, ты получишь отличное образование, здесь у тебя великолепные карьерные перспективы. Это твоя Родина. Не нужно смотреть на отца этой девочки и равняться на них. Они совершают непоправимую ошибку, покидая страну. Вся эта шумиха рано или поздно уляжется, и Австралия снова вернёт себе статус одного из самых безопасных мест в мире. Мы против твоих переездов. И сами никуда не поедем.

Теодор был на грани отчаяния. Он ни за что на свете не хотел отпускать девушку, которая так сильно ему нравилась. Родители постоянно осуждали его за эти чувства и, будучи закоренелыми патриотами, даже слушать не желали об эмиграции.

Тогда парень принял твёрдое решение: чего бы ему это ни стоило, через два года, как только он окончит школу и обретёт совершеннолетие, он уедет из Австралии вслед за Ланой. Он найдёт её, защитит и предложит полноценные отношения.

Она очаровала его с самого первого разговора. С того самого момента он безумно переживал из-за того, что Лана совершенно не умеет драться — не способна даже банально защитить себя мечом или кинжалом. Всё, что она могла, — это сыпать проклятиями, используя свой голос и взгляд, но в настоящей рукопашной схватке это едва ли бы ей помогло. Родители Теодора видели эту слепую влюблённость и не на шутку тревожились, гадая, как сын переживёт неминуемую разлуку после школы. Сам Теодор понятия не имел, кем Лана хочет стать и куда планирует поступать, но знал наверняка: он выберет тот же университет, что и она.

Сама Лана все эти годы даже не догадывалась о его чувствах и планах. Селена, которая, по наблюдениям Теодора, прекрасно разбиралась в романтических делах, наверняка замечала его неравнодушный взгляд, но очень искусно делала вид, будто ничего не происходит. Как-то раз он случайно застукал Селену за поцелуями в одном из дальних школьных коридоров после уроков. Теодору было искренне любопытно: знала ли Лана, что у её лучшей подруги всё это время крутился какой-то тайный роман, точнее, непонятные «недоотношения»? Судя по тому, что Лана вообще никогда не смотрела в сторону того парня, ответ был очевиден — нет, не знала. Теодор не стал совать нос в чужие дела. Раз уж Селена решила скрыть это от самой близкой подруги, он тоже сохранит секрет.

Он молча наблюдал за Ланой все школьные годы, не предпринимая активных шагов, пока судьба сама не столкнула их из-за опасных обстоятельств. Но теперь, когда её отъезд стал делом нескольких дней, его вновь сковал страх.

В один из вечеров Лана сама написала ему после экзаменов. Она сообщила, что отец принял окончательное решение: он нашёл для неё подходящую школу в Веллингтоне и собирается купить там квартиру. Теодор снова занервничал, до ужаса боясь потерять её из виду и навсегда лишиться связи.

***

Успешно сдав все предметы и собрав вещи, Лана стояла в международном аэропорту Сиднея с билетом в руках, ожидая свой рейс. Основной багаж должен был прибыть в Веллингтон только через несколько дней, так что с собой у неё находилось лишь самое необходимое.

Отец сильно торопился. Довезя её до терминала, он наспех обнял её, пожелал удачи и уехал, пообещав навестить весной и заодно проверить, как она устроилась на новом месте. Денег он выделил более чем достаточно — они уже лежали на её новом новозеландском счету.

В Веллингтоне её должна была встретить Селена. Подруги планировали провести вместе целую неделю каникул, покататься по окрестным маленьким городкам и деревушкам, после чего Селене предстоит вернуться к родителям в Окленд.

Лана то и дело прокручивала в голове их последний разговор с Теодором. Его тогда жутко возмутила халатность её отца, но сама девушка не держала на родителя обиды. Напротив, она знала, что бывают отцы гораздо хуже. Конечно, мысль о том, что ей, несовершеннолетней, придётся жить одной в чужой стране, немного пугала. Но согласно договору о переводе и законам обеих стран, школа брала на себя полную ответственность за неё во время занятий. Вне уроков отец обязан был контролировать каждый её шаг и удалённо подписывать разрешения на любые поездки, где это требовалось по закону. Мистер Стюард полностью доверял дочери и не сомневался, что она справится, ведь Лана всегда была не по годам взрослой и рассудительной.

До посадки оставалось пятнадцать минут. Девушка направилась к выходу на регистрацию, внутренне настраиваясь на новую жизнь. Однако странное предчувствие, будто что-то обязательно пойдёт не так, упорно не покидало её. Уже проходя к самолёту, она вновь уловила этот мимолётный, едва заметный отголосок чужого наблюдения. Ощущение быстро исчезло, но оставило неприятный осадок, заставив Лану насторожиться и снова вспомнить о Теодоре.

«Нет, назад в Австралию я точно не вернусь, как бы тяжело ни было», — твёрдо решила она.

Устроившись в кресле и пристегнув ремень безопасности, она была рада невероятной скорости современных лайнеров — ведь уже через несколько часов самолёт совершит посадку в Веллингтоне. Но подсознательная тревога не отпускала. Лана опять поймала себя на мысли о Теодоре, который остался там, в Сиднее. Скорее всего, они больше никогда не увидятся.

***

Теодор был сам не свой от тоски. Подавленный и мрачный, он закрылся в комнате и наотрез отказывался с кем-либо разговаривать.

Как она там? Следят ли за ней до сих пор? Как добралась? Нравится ли ей новая квартира и чувствует ли она себя в безопасности? Что, если на неё снова нападут?

Он искренне надеялся, что в случае беды Лана сможет рассчитывать на Селену, но они ведь будут жить в разных городах. К тому же Теодор считал, что не имеет никакого права писать или звонить ей, нарушая её покой. Кто он ей такой? Даже не друг. Именно эта мысль держала его на расстоянии и не позволяла набрать её номер.

— Тео, друг! — без стука ворвался в комнату Майк, его самый близкий приятель.

Теодор оторвал тяжёлый взгляд от узоров на покрывале, которые разглядывал уже несколько часов, и посмотрел на вошедшего.

— Она уехала? — с искренним сочувствием спросил Майк, стараясь говорить как можно мягче.

Теодор с трудом сглотнул вставший в горле ком и, едва найдя в себе силы для ответа, тихо произнёс:

— Она написала об этом ещё неделю назад. Наверное, уже в Новой Зеландии.

— И ты даже не напишешь ей?

Парень отрицательно покачал головой, стараясь не смотреть другу в глаза.

— В смысле? Вообще? Ты сейчас шутишь, что ли? — Майк искренне шокировано уставился на него.

— Я думаю, она не обрадуется моему сообщению и не захочет общаться. В её жизни для меня нет места.

Они просидели в тишине минут пять. Вдруг за окном оглушительно громыхнуло, заставив обоих вздрогнуть. Надвигалась мощная буря — скоро все обитатели океана почувствуют приближение этого шторма. Майк нахмурился, подошёл к окну, плотно затворил створки и вернулся на место.

— Она ведь лежала здесь, Майк… прямо на моей кровати, — не выдержал Теодор, и его голос задрожал. — Истекала кровью, пока мои родители пытались её выходить. А потом ещё неделю едва не умирала от депрессии из-за потери матери. Я тогда чуть с ума не сошёл, просто не знал, чем ей помочь!

Казалось, он был готов разрыдаться, но отчаянно сдерживался даже перед лучшим другом.

— Так, нет, приятель, дело не пойдёт, — решительно перебил его Майк. — Ты должен что-то предпринять! Уговори родителей, найди её, сделай хоть что-нибудь! Я помогу с поисками, только не сиди здесь в таком состоянии. На тебя же смотреть больно, ты последние несколько недель сам на себя не похож — с тех пор, как вы виделись в последний раз. Ты вообще замечаешь это? Да ты жить без неё не можешь! Сколько это уже продолжается? Пять лет? Семь? Вы обязательно должны быть вместе, иначе я сам её к тебе за руку приведу и всё ей выложу!

Теодор слабо рассмеялся. На душе немного потеплело от осознания, что хотя бы друг, в отличие от родителей, безоговорочно его поддерживает.

Они просидели до поздней ночи, бурно обсуждая план действий: как вычислить её новый адрес и как самому Теодору перебраться в Новую Зеландию. Ответ на этот вопрос пришёл сам собой на следующее утро.

Они пришли в школу, которую обязаны были посещать до конца семестра. Впереди их ждали долгожданные две недели каникул — последние каникулы перед финальными двумя годами старшей школы.

— Программа обмена между школами Австралии и Новой Зеландии? — директриса с явным удивлением посмотрела на парней поверх очков.

Оба уверенно кивнули и, довольно переглядываясь, выложили на стол подготовленные документы. По австралийским законам, ни родители, ни руководство школы не имели права отказать ученику в участии в международной программе обмена, если принимающая сторона была задействована в проекте и имелись свободные места. Австралия и Новая Зеландия считались братскими государствами, и законы здесь были весьма лояльны к подросткам, но суровы к их опекунам — детям в каком-то смысле позволялось гораздо больше.

Существовало два варианта: обмен на один учебный год и окончательный перевод после согласования с родителями. Согласно правилам краткосрочного обмена, если школа отправляла старшеклассника за рубеж, государство полностью брало на себя расходы по его проживанию и обучению. Родители не могли наложить вето, поскольку это препятствовало получению ценного опыта и укреплению международных связей между странами. Теодор, будучи одним из круглых отличников, идеально подходил под эти критерии.

— Что ж, вы правы, мальчики, — вздохнула миссис Робертс, снимая очки. — Но дело в том, что мы уже утвердили кандидата от нашей школы, который полетит в Новую Зеландию в этом году. Вы немного опоздали, мистер Беннетт.

Теодор нахмурился, ещё раз бегло просматривая распечатанные правила программы.

— Но ведь этот ученик ещё не улетел. И разве по регламенту школа не обязана утвердить запасного кандидата на случай, если с основным что-то произойдёт?

— Обязана, но… ничего ведь не произошло. Зачем нам лишний раз беспокоить вас и дарить ложную надежду?

Парни на мгновение замолчали, лихорадочно соображая, как поступить, но Майк быстро сориентировался и взял инициативу в свои руки:

— Миссис Робертс, а разве в прошлом году кто-то от нашей школы уезжал по этой программе? Что-то я не припомню никаких объявлений на этот счёт. Поправьте меня, если я ошибаюсь.

Директриса посмотрела на него со смесью подозрения и лёгкого шока, но вынуждена была признать правду:

— В прошлом году никто из заявителей не набрал достаточно высоких баллов на экзаменах для участия в обмене. Результаты у всех были средние, и мы просто не могли отправить их в Веллингтон, сами понимаете, — она невинно пожала плечами.

— Но ведь средства из городского бюджета всё равно были выделены и перечислены на счёт школы, верно? Несмотря на то, что никто не полетел. Школа ведь не выбыла из программы, миссис Робертс? — Майк слегка наклонился к её столу, понизив голос до заговорщического полушёпота.

Теодор едва сдержал победную улыбку, мысленно восхищаясь феноменальной памяти и бдительности друга.

— Ну так что? — подытожил Майк. — Тео уже может собирать чемоданы? Билет ведь придёт ему на электронную почту не позже, чем через три дня?

Миссис Робертс нахмурилась ещё сильнее, смерив парней суровым, пронизывающим взглядом.

— Ладно, ваша взяла. Ждите билет в понедельник.

***

— Как ты можешь говорить об этом так спокойно, Тео?! Это просто возмутительно!

Мать буквально задыхалась от негодования, расхаживая по комнате.

— Не спросив ни меня, ни отца, вы с Майком пошли к директору и провернули такое! Как ты мог? Что мы будем делать здесь без тебя, пока ты кукуешь в другой стране? Это ведь всё из-за той девчонки, да? Это она тебя на это подбила?

Теодор молча и быстро укладывал вещи в чемодан. Под гневную тираду матери он мысленно был уже в Веллингтоне, мечтая лишь об одном — поскорее избавиться от съедающей его тоски и наконец увидеть свою прекрасную Лану. Он твёрдо намеревался серьёзно поговорить с ней и выяснить, продолжается ли за ней слежка. Парень очень сомневался, что преступники рискнут сунуться в другое государство, но глухая тревога за её безопасность не отпускала его ни на миг. Последние дни тянулись невыносимо долго, и ему стоило огромных усилий воли проявлять терпение.

Внезапно прилетевшая в спину подушка вернула его к реальности.

— Теодор! Я кому говорю! Ты вообще меня слышишь? — вскричала мать, тяжело дыша. — Немедленно прекрати игнорировать меня, посмотри на меня и ответь на вопросы!

Он замер, перестал складывать одежду и медленно повернулся к матери, скрестив руки на груди.

— Послушай меня, — уже тише, но с явной обидой произнесла она. — Я твоя мать. А эта девушка тебе никто. Какое право ты имеешь так открыто пренебрегать собственной семьёй? Ты ослеплён самым жутким образом! Она тебя не любит, вы всё равно не будете вместе, так ради чего вся эта поездка?

Слушать этот полный злобы и пренебрежения тон в адрес той, кого он любил больше жизни, Теодор был больше не в силах. Он резко защёлкнул замки чемодана, молча забрал со стола телефон, документы и личные вещи, после чего решительно направился к выходу. До посадки на рейс до Веллингтона оставалось ровно два часа.

***

Спустя месяц после переезда Лана наконец полностью адаптировалась и обустроилась на новом месте. Новая школа поначалу казалась чужой и непривычной, девушка не чувствовала себя там уютно, но деваться было некуда — приходилось привыкать.

Отец звонил каждые два дня, подробно расспрашивая, как её дела, обустроился ли быт и удалось ли ей завести новых друзей. Веллингтон Лане в целом нравился, хотя она ловила себя на мысли, что это явно не тот город, где ей хотелось бы остаться на всю жизнь. Зато гнетущее ощущение постоянной слежки и тревоги наконец полностью сошло на нет, подарив ей долгожданный покой. Ей действительно не хватало близкой подруги, но острого одиночества она не ощущала — разве что иногда, находясь посреди шумной многоликой толпы.

Новая квартира была чудесной и разительно отличалась от их старого жилья. Здесь был сделан современный качественный ремонт: просторная кухня и уютная спальня были изолированы друг от друга, как и раздельный санузел. Большой, светлый коридор встречал гостей вместительным зеркальным шкафом-купе для верхней одежды и обуви. В ванной комнате, оформленной в классических белоснежных тонах, Лана уже успела расставить бесчисленные баночки с косметикой. Сама комната была оборудована современной стиральной машиной, глубокой ванной, гигиеническим душем и раздельными кранами для горячей и холодной воды. Из кухни можно было выйти на уютный балкон — Лана мысленно планировала, как с наступлением тепла поставит там небольшой столик со стульями, чтобы пить чай и наслаждаться красивым видом. Дом удачно располагался в тихом спальном районе Веллингтона, совсем недалеко от центра и школы.

Занятия в новой школе начинались рано утром. Будучи ученицей старших классов, Лана освобождалась примерно в три или четыре часа дня и сразу шла домой. Вечера она с удовольствием проводила в тёплой ванной или в постели за просмотром любимых сериалов.

И всё же… ей чего-то не хватало. Или кого-то? Лана никак не могла поймать это ускользающее чувство.

Февраль подходил к концу, местная зима уступала место весне. Отец обещал приехать с визитом в апреле. Удивительно, но на новом месте депрессия из-за потери матери отступила очень быстро. Лана окончательно восстановилась, нашла в себе силы жить дальше и строить планы на будущее. Она ещё не определилась со специальностью и конкретным университетом, но твёрдо знала, что хочет учиться в Европе и провести там как минимум три года. Тем более, в её планах было в совершенстве освоить ещё один европейский язык — испанский. К слову, новозеландская школа нравилась ей куда больше австралийской: здесь у неё была отличная возможность ежедневно практиковать французский и немецкий, чтобы не растерять знания.

Скоро в расписании должен был начаться обязательный курс боевых искусств, которые всегда давались ей хуже всего. И в эти моменты Лана ловила себя на мысли: «Вот бы здесь был Теодор…»

Она честно пыталась не думать о нём и вообще вычеркнуть воспоминания об Австралии из головы, чтобы сосредоточиться на настоящем. Но порой мысли о прошлом брали верх, заставляя переосмысливать всё, что с ней происходило раньше. Теперь, анализируя прошлые школьные дни, Лана подмечала детали, на которые раньше не обращала внимания. Оказывается, Теодор действительно очень часто и пристально за ней наблюдал. За этот месяц она несколько раз порывалась написать ему, но в последний момент одёргивала себя: а зачем? Это ни к чему не приведёт. Он ей никто, да и вообще находится на другом конце океана.

Одним поздним вечером Лана, как обычно, отдыхала после тяжёлого учебного дня. Она лежала в кровати, увлечённо смотрела новый сериал и громко смеялась над непутевыми главными героями. Внезапно в тишине квартиры раздался отчётливый стук в ровную поверхность входной двери. Спустя секунду — ещё один, и ещё.

Девушка мгновенно затихла. Поставив видео на паузу, она захлопнула ноутбук, опустила чашку с недопитым чаем на прикроватную тумбочку и прямо в пижаме вышла из спальни. Направляясь к прихожей, она сердито размышляла, кого могло принести в такой поздний час. Наверное, кто-то из соседей просто ошибся дверью.

Лана повернула замки и распахнула дверь. В ту же секунду она ахнула и замерла как вкопанная, не в силах вымолвить ничего, кроме его имени:

— Теодор?..

Глава 4

Примечание от автора. Возраст главных героев по сюжету 13 лет, и кажется маленьким для таких бурных отношений, но в переводе на человеческие года им не тринадцать, а шестнадцать. Потому что совершеннолетие наступает в 15, так как у них организм и мозг быстрее растут и развиваются, в 15 их тела и лица будут выглядеть на 18, и по человеческим годам им 18 будет, а не 15. То есть в зависимости от развития организма. Их организм по всем параметрам в 15 будет как у людей в 18 лет.

***

— Впустишь? — немного посмеиваясь над её реакцией, сказал он.

Она тут же очнулась, выходя из ступора и пропуская его в квартиру.

Он быстро осмотрелся, довольно улыбаясь, и прошёл в дом, сразу на кухню.

Лана, тяжело вздохнув и не ожидая такой встречи, последовала за ним и предложила чай, конечно же, из вежливости. Она была очень уставшей и хотела спать, и была бы рада, если бы он ушёл как можно быстрее.

Она действительно была не рада его видеть, но ей было безумно интересно, какого чёрта он забыл почти ночью в её районе и в её доме.

— Итак, — наливая чай в обе чашки, решила как можно быстрее начать разговор она.

Он поблагодарил её за гостеприимство и пододвинул чашку с дымящимся чаем к себе.

— Я прошу у тебя прощения за такое позднее вторжение, Лана. Да ещё и без приглашения и уведомления об этом заранее, — виновато сказал он, поглядывая на неё искоса и следя за её реакцией.

Она кивнула, позволяя ему продолжить и давая понять всем видом, что принимает его извинения.

— Как ты? Как твои дела и успехи? За тобой до сих пор следят? У тебя всё в порядке?

Он пытался скрыть беспокойство как можно лучше, и, кажется, она ничего не заметила.

Она пару минут молчала, смотря в собственную чашку, а затем подняла на него глаза, и они встретились взглядами.

— Что ты делаешь в Веллингтоне, да ещё и в моей квартире? Откуда у тебя мой адрес?

— Лана, — начал он, не зная, как её успокоить и что сказать в своё оправдание.

Она, нахмурив брови, начала с недоверием изучать его лицо.

— Я понимаю твоё недовольство, но давай будем поддерживать дальнейший диалог в уважительном тоне. Как ты знаешь, наша школа каждый год отправляет своих лучших учеников по обмену в Новую Зеландию, и в этом году я смог заполучить это место, и все мои расходы оплатило государство, поэтому я здесь. А этот город выбрало государство, это чистое совпадение.

Конечно же, это было враньё, но он надеялся, что она не узнает, что из всех возможных городов на выбор он выбрал именно тот, где живёт она.

— Ладно, — уже более мягким голосом ответила она, кажется, поверив.

И он уже расслабился и отпил чай, наслаждаясь этим вкусом, как вдруг она решила опять повторить свой вопрос.

— Что ты делаешь в моём доме в такой час и откуда у тебя мой адрес? И почему ты пришёл ко мне, какая у тебя цель?

Он пожал плечами и как можно более невинно на неё посмотрел.

— Твой адрес мне дала Селена за небольшую услугу в ответ, а пришёл я к тебе, потому что ты сама меня до этого просила о помощи, и я решил тебя проведать, но времени у меня не было раньше, днём я был слишком занят, да и ты, уверен, не была свободна. Извини за беспокойство, так как ты поживаешь?

Она слегка улыбнулась и уже более доверчивым взглядом ответила ему на его слова:

— Всё прекрасно, ничего особенного. За мной никто не следит здесь, я здесь полностью счастлива, жаль только, Селены тут нет.

Он с пониманием кивнул, не до конца удовлетворённый её ответом, но решил отложить это на потом.

Она начала ему рассказывать небольшие истории о своих школьных буднях и уверила его, что никаких предчувствий у неё больше не появлялось.

Они очень долго разговаривали и обсуждали политику, учёбу, различия между странами и наконец-то дошли до темы планов на будущее, и ей показалось, что он немного напрягся, когда собирался услышать от неё ответ на вопрос, который волновал его больше всего.

— Так где ты собираешься учиться и жить в будущем, и на кого? — осторожно начал он.

Она мечтательно смотрела куда-то мимо него, не сдерживая улыбку и буквально засияв от этого вопроса.

— Я бы хотела жить и учиться в Европе какое-то время, пока не пройду там полностью учёбу и стажировку, а заодно и новый опыт. Потом я бы хотела вернуться в Океанию. Мне сложно сказать, что выбрать: Австралию или Новую Зеландию. Но я пока что не до конца определилась, кем хочу быть и на кого пойду учиться.

Они ещё немного поговорили, и, заметив время на часах, она спохватилась и тут же начала пытаться вежливо его выпроваживать, убеждая, что уже слишком поздно и ему нужно возвращаться, а завтра занятия, и ему нужно ехать в другой район и скорее ложиться спать.

Он кивнул, прекрасно поняв её намёк, и, встав из-за стола, будучи немного расстроенным, что не смог установить с ней близкий контакт, ушёл, а она наконец-то спокойно вздохнула, когда дверь за ним захлопнулась.

Она тут же направилась в комнату и взяла телефон, собираясь набрать подруге.

— Селена! Почему ты разбрасываешься моими адресами? Да ещё и всем подряд? Кому ещё ты давала мой адрес, кроме Теодора?

***

Когда он только прилетел в Новую Зеландию и ему ещё в аэропорту дали ключи от комнаты в его новом жилье, он тут же заселился и, кинув вещи в комнате, позвонил Селене.

Его волновал только один вопрос. Где она?

Его друг и мама за него переживали и названивали ему, как могли, но он решил перезвонить позже.

— Немедленно говори, где она, — без приветствий, сразу начав с угрожающего тона, сказал он в трубку.

На пару секунд там повисла тишина, но она быстро сориентировалась и нашла, что ответить.

— Пожалуйста, не заставляй меня выдавать информацию о своей подруге, я не хочу её подставлять. Прошу тебя, Теодор, — взмолилась она на другом конце трубки, но его уже было не остановить.

— Я бы и тебя тоже не хотел подставлять, я же тоже могу так сделать, но мы же не расскажем о твоей тайне Лане, не так ли? Её это так расстроит. Так где она?

Он говорил это с такой наигранной жалостью, что был уверен, как было страшно собеседнице на другом конце трубки.

Ей ничего не оставалось, кроме как выдать адрес её подруги, и, произнеся его несколько раз, она сбросила трубку, оставив шантажиста очень довольным.

Быстро разобрав вещи и приняв душ, он привёл себя в порядок и направился к её дому.

Их дома находились в разных районах, но его это не волновало. Даже если бы ему пришлось ехать на другой конец города, он бы всё равно это сделал. К счастью, это были почти соседние районы.

Он следил за ней несколько дней в неделю, точно зная её расписание, и тщательно наблюдал за тем, как она выходит из дома по утрам и как приходит вечером домой.

Он заметил, что она была очень уставшая и подавленная, когда возвращалась со школы, но с утра у неё был более хороший и спокойный вид.

Он пытался себя побороть и перестать таким заниматься, зная, что это неприлично и неправильно по отношению к ней, что она такого не заслужила, но ничего не мог с собой поделать. Он очень сильно любил за ней наблюдать и любоваться ею издалека, а когда не следил за ней несколько дней, его одолевала сильная тоска и тяжесть на душе.

Кажется, она ничего не замечала и была слишком погружена в свои мысли, но ему это было только на руку.

Его друг не оценил его поступка и всячески пытался показать своё неоправление поведением друга.

— Ты сошёл с ума! Как ты можешь так поступать с несчастной девушкой? Ты там вообще учишься или только за ней следишь? Смотри не упусти эту возможность, а то отправят обратно.

— Я всё исправлю, я просто пока не могу пойти с ней на контакт напрямую, приходится такими не совсем правильными, обходными путями с ней «видеться».

Он действительно собирался всё исправлять, но пока не мог составить конкретный план, но видеть её, конечно, хотелось.

В Австралии, когда наступали каникулы, он мог целыми днями стоять у её дома, лишь бы её увидеть на пару минут. Сейчас, конечно, у него такой возможности не было, но хорошо, что у неё было чёткое расписание.

Она действительно ничего не замечала вокруг себя, только иногда. Удивительно, как она заметила, что за ней следят.

Его мать не давала ему покоя и постоянно звонила ему. Она явно опасалась либо влияния Ланы, либо того, что он с ней будет делать. Его друг был более спокоен.

И вот, когда он наконец-то нашёл в себе силы и подходящее время, чтобы встретиться с ней, она была не рада его видеть. Но делать всё равно было нужно что-то.

Расстроенный, он вернулся к себе в район, обдумывая, что делает не так, и пытался что-то придумать, но ничего не лезло в голову.

У него было мало времени. Через год закончится эта программа, и ему придётся вернуться в Австралию, а остаться здесь он не мог, потому что был ещё несовершеннолетний и потому что ещё не окончил школу.

Ему нужно было как-то завязать с ней отношения, чтобы потом она смогла подождать год, пока он не приедет к ней после выпуска.

Скоро праздник, и он решил сначала отправить ей цветы от неизвестного отправителя, чтобы и обрадовать её, и произвести положительное впечатление. И даже будет не важно, что она не знает, кто это.

Майк отказался ему помогать и сказал, что он сам создаёт себе проблемы и не хочет в этом участвовать. Мол, девушка и так поймёт твои нездоровые намерения и действия.

Лана была достаточно спокойной и мягкой девушкой, абсолютно не стервозной, в отличие от её подруги. Просто две противоположности. Ну и, конечно, разузнать, какие у неё любимые цветы, тоже не составило труда. Оказывается, Селена готова была сделать что угодно, лишь бы скрыть свой секрет.

В день праздника были огромные гуляния. И маркетологи, конечно же, тоже постарались, и все магазины были украшены, и были сделаны огромные продажи в этот день. И почему только этот Валентин — святой?

Весь день он пребывал то в хорошем настроении, то в грустном. Ему было тоскливо в первую половину дня, он снова скучал.

Его мать предупреждала его, что если он не возьмёт трубку в этот день, то она сама туда прилетит и проконтролирует, чтобы девушка не пострадала в этот день. Его начало это уже раздражать.

Он всячески заступался за Лану перед родителями и не позволял им обвинять её в случившемся, а тем более — оскорблять. Поэтому они стали обвинять его.

Когда его мама впервые увидела эту девушку на его руках, истекающую кровью на пляже Сиднея, то её выражение лица испугало бы больше, чем мертвенно-бледный вид Ланы, которая не умирала, но была в очень плохом состоянии и нуждалась в помощи срочно.

Он до сих пор не мог поверить, что она могла такое про него подумать. Но в тот момент он слишком беспокоился за неё и не был готов разбираться с матерью.

Благо, она всё же согласилась помочь. Но он не оставлял надежды в будущем найти тех сирен, которые напали на неё.

Он следил у её дома до вечера, но она так и не вышла после получения букета, и он не знал, какие эмоции она испытывает.

Её квартира располагалась на третьем этаже, и он точно знал, какое окно её. Приглядевшись получше, он заметил, что она только что поставила второй букет рядом с его, и он впервые почувствовал что-то вроде ревности. Ему не терпелось узнать, есть ли у неё кто-то ещё, может, дело в этом?

Тем вечером вместо хорошего расположения духа он вернулся домой злым и недовольным: во-первых, тем, что так и не увидел её вживую, а ему это было необходимо, а во-вторых — вторым букетом.

Он не собирался оставлять это просто так, он узнает, кто это и что она ему не рассказала. Всё равно найдёт причину с ней встретиться и выведет на разговор.

Его друг в очередной раз сказал, что он сумасшедший, и пускай разбирается с ней сам, и что ему всё равно на девушку и что он будет с ней делать, лишь бы он не попал в беду и у него всё было хорошо.

Как жаль, что его другу было всё равно, иначе он бы смог заметить и предотвратить кое-что страшное.

***

Она проводила у себя дома всё своё свободное время. Селены не было рядом, и она не знала, куда бы ей ещё пойти, но они очень часто созванивались.

Она очень извинялась после того случая и уверяла её, что никому больше не говорила её адрес, кроме своих родителей.

Встреча с Теодором была для неё очень неприятной и неожиданной, хотя в середине разговора она и расслабилась, и даже улыбалась, но что-то в нём заставляло её насторожиться, и она уже не была так откровенна, и он не был ей уже так приятен.

Наступил праздник, о котором она уже и забыла, пока не вышла на улицу в тот день. В школе все уже присоединились к всеобщей радости, которая царила в городе и по всей стране. В Австралии этот праздник так сильно не любили, как в Новой Зеландии и США, по крайней мере у сирен, зато Селена его очень любила, хотя ей была не до конца понятна причина.

Селена постоянно показывала ей подаренные валентинки, но они мало волновали Лану. Пару раз ей самой их подарили, но она всё выбросила и не собиралась сохранять эти глупости.

У сирен редко бывают отношения в школе, как принято у людей, они были слишком загружены, серьёзны для этого и очень редко влюблялись.

Некоторые учёные даже раньше делали открытия, что у них не хватает таких гормонов, благодаря которым люди так легко влюбляются и заводят отношения. Но позже это опровергли, хотя многие сирены были согласны с этим.

В школе ни у кого не было отношений, а если и были, то не публичные и с кем-то не из школы. Всем было не до этого, да и сирены в таком возрасте тяжело влюбляются, почти невероятелен такой случай. Чаще всего отношения были уже после выпуска из школы или вовсе после университета. А у кого-то и до 30 лет их не было. Сирены были очень холодные и равнодушные создания, с маленьким количеством эмоций и чувств.

Но у некоторых людей был похожий внутренний мир на сирен из-за того, что некоторые из них пропивали популярные у них курсы антидепрессантов, которые необратимо влияли на их чувства и эмоции навсегда. Многим людям после такого было очень тяжело любить, и они мало чувствовали, эмоции и чувства были сильно подавлены, как и либидо. И раньше эмоциональные и влюбчивые люди становились холодными, равнодушными, спокойными, отчуждёнными и никого не любили, потому что как будто бы лишались всех чувств. И это было после длительного приёма.

— Да, я помню про праздник, лучше не напоминай ещё раз, это не для меня праздник.

Раздался звонок в дверь, и, оторвавшись от разговора с подругой, она пошла открывать.

— Я ничего не заказывала, — удивлённо сказала она, открывая дверь и заметив огромный букет сирени.

Курьер пожал плечами, просто передал ей букет и быстро убежал по лестнице, оставив её в полном недоумении стоять на этаже.

Закрыв дверь и пройдя на кухню, она параллельно насладилась ароматом любимых цветов, ставя букет в вазу.

И кто мог их подарить, да ещё и угадав с цветами? Она всё-таки решила, что этот букет был адресован ей, потому что это были её любимые цветы. Подойдя к окну, она заметила какого-то парня, который стоял напротив её дома, и он ей показался подозрительно знакомым, но она не могла его получше разглядеть.

Когда через час ей пришёл второй букет, но на этот раз с запиской от её одноклассника, но с не очень любимыми цветами, она была просто в шоке. Ей впервые в этот день за всю жизнь подарили столько цветов в один день.

Пройдя снова к окну, чтобы поставить второй букет, она снова заметила того парня, что и час назад. Почему он до сих пор там стоит?

Решив, что всё же это не её дело, она собиралась через час выйти из дома, но так и не решилась и отложила до завтра от усталости и сонливости, тем более завтра выходной.

С утра, когда она несла покупки, к ней резко подошёл незнакомец и предложил помощь. Она была рада, потому что всё было тяжело нести.

Он довёл её до квартиры, и она начала ощущать что-то плохое и решила не пускать в квартиру, но незнакомец был очень настойчив, что ещё больше её пугало, и она уже пожалела, что согласилась.

Ей пришлось довериться своим силам в случае чего, и она начала подготавливать свои глаза для резкой атаки на него, и начала вспоминать, какие проклятья подойдут в случае нападения, потому что незнакомец не собирался её оставлять в покое.

Когда они зашли в квартиру, он ожидаемо быстро закрыл дверь, бросил пакеты на пол и приготовился напасть, но промахнулся в первый же миг. К счастью для Ланы, он с удовольствием посмотрел ей в глаза, но это было его главной ошибкой.

Она успела выкрикнуть проклятье-песню сирен, когда он посмотрел ей в глаза, и его поразила вспышка из её глаз.

Он упал, крича от боли, как будто бы его ранили, по всему его телу разнеслись импульсы боли, и появились маленькие раны, из которых пошла кровь.

Он истошно закричал, загибаясь и извиваясь от боли, пока Лана звонила в полицию и думала, чем его связать до приезда полиции. Главное, чтобы её отец не узнал.

Проклятые сирены узнали о том, что она в Веллингтоне и где она живёт, и напали в такой подходящий момент, когда никто не мог её защитить.

Вызов был принят, и полиция должна приехать через 20 минут. Преступник всё ещё извивался на полу от боли, и у неё было время найти, чем его связать.

Ничего подходящего она не нашла и просто ждала, в случае чего готовая нанести ему ещё один удар, чтобы он не смог встать.

Наглец продолжал браниться и ругаться прямо при своей жертве-девушке, что ей очень не нравилось, и она пыталась придумать, как его заткнуть, и ударила его в живот каблуком от своей обуви, от чего он прекратил ругань, но опять закричал. Главное, чтобы соседи не сбежались.

15 минут. Она решила подойти к окну, чтобы проверить, едет ли полиция, но заметила, как похожий на преступника и, возможно, союзник того, кто у неё в квартире, направляется к её дому, и она тут же испугалась, обдумывая план действий. Дверь была не заперта.