Сиреневый черный. Кости его невесты

Часть 1.1

Часть 1. Мертвец раскрывает глаза

Ривалантин

- Юта!

Он резко дернулся и сел на постели, ощущая, как по спине и груди осыпается земля.

Боль сковала все тело. Она рождалась в кончиках пальцев, перетекла в грудь и сбивалась там в плотный, мешающий дышать комок.

- Аш! Ты чего, Аш? – Девичий голос, мягкий, но совершенно незнакомый, ответил из тьмы. – Тебе больно, братик? Ты как? Дышать можешь?

Братик? Какой еще, к демонам, братик?

Муть размазывала реальность бурыми пятнами. Пахло гадко. Какими-то помоями. Выгребной ямой.

В бездну все…

Он начал стягивать с себя то, что должно было быть одеялом, но на деле скорее напоминало ветхую рваную тряпку. Почти стянул, хотел встать, но попал ногой в дыру и с проклятьями рухнул на пол…

…на землю.

Полом тут служила холодная чуть влажноватая земля.

Вскочил на ноги быстро, как мог. Почему он чувствует холод кожей стоп? Он что? Босой? А сапоги где? Сыну князя не пристало ходить босиком, как какому-нибудь жалкому оборванцу…

Так что первая мысль была - обокрали. И вторая, затмившая сознание яростью - как это обокрали? Он что, не смог отбиться от кучки разбойников, способных позариться на сапоги? Да быть такого не может!

Глаза привыкли, наконец, к царящему вокруг полумраку и различили все в деталях. Место, где он оказался – какая-то грязная крестьянская нора. Всего одна комната – она же и спальня, и кухня. Закопченная печка, низкий потолок. Какие-то убогие нары вместо постели.

Его передернуло от отвращения. Не хватало еще вшей тут подцепить…

Пятерня нервно вплелась в волосы и тут же с ужасом была отдернута. От длинных волос осталась половина длины, которая теперь была сбита в колтуны, сальные, покрытые сверху прилипшей пылью.

Одежда…

Тьфу! Кто позволил себе снять с него дорогую одежду и нарядить в эти лохмотья, от взгляда на которые сама собой прошла по плечам волна зуда. Он неосознанно поскреб кожу ногтями…

Отвратительными ногтями, обрамленными иссиня-черным и обломанными.

Да как они посмели!

И кто эти «они»? Он быстро отыскал источник звука. Ту, чей голос привел его в чувство, вернув… нет, буквально швырнув в эту уродливую реальность.

Безродная замарашка так и стояла возле кровати и таращилась на него, словно глупая коза. Она была такая нелепая – долговязая, загорелая и с короткими обтрепанными волосами. Их обрезали криво и без особых стараний. Наказали за что-то? Видимо, да.

Но на девку было плевать. Она, наверное, просто служанка. А может, и вовсе рабыня хозяина этой проклятущей халупы. Хотя, стоит выяснить все же, куда его притащили, каким образом и зачем. И где его одежда. Нормальная, человеческая. А еще, где конь. Хороший конь! Его, небось, уже продали – и это в лучшем случае. В худшем – сожрали, мерзавцы…

А главное…

Меч!

Глаза его при этом запылали злобой. Великолепный клинок оружейного дома «Ронга», за который отец отвалил просто безумную сумму. Ковали по личному заказу в единственном экземпляре. Неужели грязные отбросы думают, что смогут продать этот меч кому-то? Пальцы привычно округлились по форме рукояти и дрогнули. Какая неприятная пустота… Оружия очень не хватало. Будто собственную конечность потерял…

- Где мой меч? – рявкнул он на перепуганную девицу.

Услышав грозный голос, та задрожала всем телом и протянула руки.

- Ашик, братик… - прозвучало в душном воздухе. – Ты… Ты жив… Какое счастье!

- Какой я тебе, к демонам, братик? – Его охватило бешенство.

Издеваются еще… Ну да ничего, вот сейчас он найдет свой меч и тогда поговорит с местным сбродом по-другому…

- Аш… - Глаза девчонки наполнились слезами. – Что с тобой? Почему ты так изменился? Почему вдруг стал таким злым? Хотя… - Она испуганно сглотнула. – Хотя, говорят, что мертвецы не возвращаются к жизни… ну… нормальными… Говорят, что они теряют всю свою прежнюю человечность и способность любить…

- Заткнись, дура!

Он стиснул зубы, потому что вместе с возможностью ощущать реальность, к нему вернулось еще кое-что. Боль. Жуткая, острая, она растеклась от солнечного сплетения во все части тела.

И запах…

Запах гниющей плоти проступил в воздухе резко, оглушающе. Стало вдруг ясно, что пахнет от него самого. Взгляд скользнул на живот. Грубая рубаха непонятного цвета была пропитана темной кровью.

Воняло.

Он медленно дотронулся до дыры в ветхой ткани, не желая знать, что там под ней. Жуткая какая-то рана. И запущенная. Новая пугающая мысль загорелась в сознании – вот почему он тут. Он же полумертвый был, когда эти тащили его сюда…

И никто его, похоже, не лечил. Внутри все сгнило, он был в бреду, а теперь в последней агонии поднялся на ноги перед тем, как…

Умереть?

Стало страшно. Так страшно, что ноги подкосились, и он, шатаясь, отступил обратно к кровати и тяжело уселся на нее.

Какая позорная, мерзкая смерть…

Тут, как назло, девчонка подскочила, рухнула коленами на пол, вцепилась в его руку, стала тянуть и трясти.

- Аш, братик! Я все равно так рада, что ты ожил. Ты не представляешь, как я испугалась когда они… Когда… - По ее грязным щекам потекли слезы. – Мне все равно, каким ты теперь будешь, главное – живи…

Тут гнев поглотил его душу окончательно, и он жестко и грубо ухватил незнакомку за горло. Пальцы не слушались, будто были чужими, но его это сейчас мало волновало.

- Я не твой брат, - прошипел он ей в лицо. – Я не какой-то там Аш. Меня зовут Айзе, и я старший сын князя Фирапонты, наследник рода Арагана.

Не успел он это произнести и пальцы разжать, как метнулось в его сторону от двери нечто стремительное и белое, снесло, свалило на пол. Перед лицом распахнулась пасть, полная острых зубов.

Рычание заполнило пространство тесной комнатушки.

Собака, чтоб ее!

Демонова собака – белый араги младшего брата… Точно его. Тот самый пес, что не раз кидался на Айзе и исподтишка кусал за ноги его коня. Бестолковая и неуправляемая зверюга…

- Фу, Трава, придурок, назад! Назад!

Айзе вцепился в густую гриву на шее пса и оттолкнул его. Зверь с визгом отлетел в угол комнаты, но тут же вскочил, готовый броситься снова.

- Нельзя, Зима! Что ты делаешь? – пискнула девчонка. – Нельзя, это же наш…

И тут она осеклась. Посмотрела на пса, потом на Айзе, и в глазах ее блеснули искорки страха.

Айзе тоже посмотрел на рычащую собаку и понял, что обознался. Вовсе это не кобель его брата. Это вообще, кажется, сука. Слишком мелкая для чистокровного араги. Должно быть, помесь с обычной дворнягой. Ну конечно! Откуда у нищей оборванки взяться хорошему охотничьему псу той породы, что только знатные люди могут себе позволить?

И все же нападение взбодрило, пробудило к жизни.

Он жив!

Айзе оглядел грубые ладони и окровавленный бок. Что бы ни произошло, он жив, но…

Мысленное усилие, способное восстановить события, благодаря которым он тут оказался, результата не принесло. В голове была муть. Вспоминались Фирапонта, родовой замок Арагана, охота, постоянные стычки и переговоры с Хига, отец и мать, младший брат, а еще…

Он воздухом захлебнулся, ведь перед внутренним взором предстала она.

Юта.

В груди все сжалось, потому как всколыхнулось в памяти нечто темное, нехорошее. Всколыхнулось и исчезло, как сон, что вроде как забылся сразу после пробуждения, но все еще прячется где-то в тени сознания, не желая отпускать.

Вспомнив Юту, Айзе перевел ошалелый взгляд на девчонку, которую только что хватал за горло… Она ведь такой же была. Из простых… Она…

А почему была?

В памяти снова всколыхнулась тьма.

Собака зарычала громче. И только теперь Айзе понял, что она напугана до смерти. Глаза вылуплены и горят, как у бешеной, а хвост трусливо пропущен меж задних лап. Вся трясется. Настоящий араги так бы и перед медведем не затрясся. Шавка – что с нее взять?

Девчонка прижималась к собаке боком. Худые костлявые пальцы вцепились в белый загривок, и неясно было, хочет она свою псину удержать, или же пытается ею закрыться.

- Эй, ты! – сказал ей Айзе.

Сделал шаг навстречу и остановился.

- Ах… - Девчонка захлебнулась вдруг воздухом, отпустила собачью шкуру, прижала ладони ко рту и выпучила глаза так сильно, что они чуть из глазниц не вывалились. – Неужели… - прошипела, бледнея сильнее прежнего. – Неужели я… Не может быть… И неужели брат… Мой братец…

Она вдруг скукожилась вся и залилась слезами.

- Эй… - Айзе приблизился еще на шаг. – Что происходит, объясни?

- Мой брат умер, - донеслось в ответ коротко и безнадежно. – Но я… Я думала, что смогу вернуть его. - Глаза, полные отчаяния, прожгли Айзе насквозь. – Я думала, что он ожил. Что мы снова будем вместе. Что беда…

Беда.

Она разрыдалась, и рассказ ее сбился, превращаясь в нечто нечленораздельное.

А Айзе понял страшное – его каким-то образом перетащили в чужое тело. В этого… простолюдина.

- Не может быть.

Такую магию он никогда не видел и представить не мог. Колдунов, владеющих огнем и водой, или даже возвращающих себе молодость и продлевающих жизнь он встречал, но чтобы тащить чью-то душу в чужое мертвое тело? Это уже слишком.

Это уже за гранью…

- Я так надеялась… - Девчонка подняла на него красные глаза и вдруг бросила злобно: - Я думала, ко мне вернется любимый брат, но в его бедное тело вселился ты… Какое-то… чудовище! Зима бы узнала Аша. Никогда не бросилась бы на него… - Она вытерла лицо рукавом замызганного платья и угрожающе наклонила голову. – Ты монстр, да? Демон? Темное проклятое существо?

- Я? – Айзе на миг дар речи потерял от удивления. – Нет.

- А кто? – Пристальный взгляд незнакомки наполнялся ненавистью все сильнее. Глаза у нее были серые, почти бесцветные. Черты лица грубоватые. Руки крепкие от постоянной тяжелой работы. – Кто ты такой?

- Я же сказал. Айзе Арагана, сын князя Фирапонты.

- Фирапонта? – Девчонка насупилась недоверчиво. – Что это? И где это?

- Мое княжество… А мы разве не в ней?

- Мы в Ривалантине у самой границы с Пустошью.

Ни одно из этих названий ничего не говорило Айзе о его местонахождении. Куда он попал? И как далеко отсюда дом?

И Юта.

Ее образ снова всплыл в памяти остро, болезненно. Она смотрела на него из небытия, и в глазах ее плескался ужас. «Не надо…» - прочел он по ее губам.

Что «не надо»?

По телу пробежала волна дрожи. Так. Надо выбираться отсюда. Срочно…

Айзе окинул взглядом комнату в очередной раз, пытаясь найти хоть какую-то подсказку. Но сначала в глаза ничего не бросалось. Нищета везде одинакова – холод, голод, грязь, оборваннее тряпье…

Он сделал несколько новых шагов, обходя комнату по кругу. Собака опасливо рыкнула и спряталась под кровать. Девчонка так и таращилась опухшими глазами, внимательно отслеживая каждый шаг и сжав кулаки. Взгляд Айзе метнулся по тряпкам, заменяющим занавески на крошечном окне – старая вышивка еще читается, но узор совершенно незнакомый.

А это что?

В печи, заменяя горшок, торчало нечто странное, похожее на панцирь круглой улитки.

Айзе вытащил его, - благо холодный, - вытряс на пол содержимое, - какие-то вонючие остатки каши, - и с изумлением покрутил в руках.

Это же шлем воина из Шиммака!

- Откуда это здесь? – спросил Айзе.

- Отца нашего. Все, что осталось, - шмыгнула носом девчонка. – Остальное мы с Ашем продали, чтобы не умереть с голоду.

- Он был воином, ваш отец?

- Да. Он был хорошим. Воспитывал нас с Ашем один, когда мама погибла.

Про шиммакских воинов Айзе знал немного, но одну вещь слышал точно – свою армию Шиммак ценит и холит. Там даже у простых солдат жизнь достойная. Он поскреб копоть на шлеме – под ней проступили узоры чеканки. Не самый дешевый доспех.

- Почему вы оказались в таком скверном месте? Почему живете как нищие? – Айзе запнулся. – Ты живешь? Теперь…

- Потому что отец погиб и нас некому было защитить. И все, что у нас имелось, нам пришлось бросить в Мегре, когда там началось…

Она не хотела вспоминать, но Айзе понял, что происходит вокруг нечто дурное. Мегра – это ведь столица Шиммака, кажется?

- Так мы в Шиммаке? – уточнил он.

- Да… Или уже нет, - донеслось в ответ туманно. – Тут ведь сложно сказать, кому эта земля сейчас принадлежит. Может, очередной банде из Пустоши, а может, эльфам. Мы на границе, тут кто сильнее, тот и хозяин.

- Значит, все-таки в Шиммаке.

Айзе потер шершавой ладонью висок и прикрыл глаза. Да как же так-то? И угораздило ему попасть в столь чуждое место. Хотя, могло ведь и хуже быть. Какое-нибудь Темноморье, или вообще Эльфанор…

Девчонка, правда, и тут упомянула эльфов. Но это, должно быть, какие-то другие. А Шиммак… Он ведь от Фирапонты по сути не так уж и далеко? Вот только горы…

Водоворот бешеных мыслей закрутил его, подхватил и понес. Надо выбираться. Но как? Куда идти? Да еще и это тело убогое…

- Айзе… - Девчонка позвала его, и от звука собственного имени стало нехорошо.

- Чего тебе? – буркнул он, недовольный тем, что сбили с мысли.

- Как твоя рана?

- Нормально.

Он отмахнулся было, но потом на всякий случай приподнял рубаху и взглянул. На животе сбоку красовалось нечто бурое, жуткое, с синевой по краям… И оно прямо на глазах затягивалось. Не то чтобы быстро, но заметно.

- А рана-то заживает, - раздалось тихо.

Должно быть, она очень любила своего брата и дорого заплатила колдуну за его «оживление»… Чем заплатила, даже думать не хотелось. Ей ведь, по сути, и нечем… Но он теперь должен, просто обязан найти этого мага и обо всем расспросить.

- Как твое имя? – бросил Айзе девчонке, направляясь к выходу.

- Кайса. – Она посмотрела на дверь. – Ты куда?

- Где маг, который проводил ритуал? Мне надо его.

- Не надо. Нет его… - Кайса вдруг испугалась и сжалась вся. – Нельзя никому говорить про то, что случилось.

- Почему еще?

- Потому что за магию у нас тут могут убить. Она зло. И… все думают, что ее давно уже нет.

- Чего? – Айзе дернул бровью и прищурился. – Как это нет? И как то, чего нет, может считаться злом?

- Магия умерла триста лет назад во время чудовищного катаклизма. Угасла. Исчезла. Потоки иссякли… - Кайса сделала робкий шаг, приближаясь, и понизила голос до едва слышного шепота. – Но она просыпается у некоторых людей. Очень редко. Почти что никогда. Темная ее суть. Некромантия…

- Значит, меня оживил некромант? В другом теле?

Айзе видел некромантов, и все они обычно делали другое. Поднимали мертвецов для армий. И получали хорошее жалование за свои таланты. Никто не устраивал на них гонений… Он помотал головой. Почему эта Кайса говорит, что магии больше нет?

Не может быть такого.

Проклятый Шиммак, тут все не как у людей.

- Я тебя оживила, - одними губами произнесла Кайса.

- Ты? – Айзе не поверил.

С другой стороны, магический дар никогда не зависел от происхождения, стоило признать.

- Тише… - Она будто боялась признать, что умеет колдовать.

Боялась, что кто-то еще узнает ее тайну.

Все не складывалось, не собиралось воедино. Мир вокруг казался чужим вовсе не из-за отсутствия привычной роскоши. Из-за другого. Неуловимая тревога подрагивала в воздухе. Нужен был ориентир во времени, потому как этот момент, на первый взгляд неважный, все еще оставался за гранью известности.

Но вдруг?

Хотя о подобном думать не хотелось.

Новое убогое тело, чужая и непонятная страна с ее странными нравами, муть в голове вместо воспоминаний последних дней – все это можно было снести. Но если…

- Ты слышала про великую войну шиммакцев с апарцами? – спросил Айзе, всей душой не желая, чтобы его опасения оправдались.

Вот она – ниточка, за которую можно ухватиться. Та война – верный ориентир. Про все знают. Девчонка-шиммачка уж точно должна. Сто лет с тех времен прошло. Почти…

- Про ту, что случилась четыреста лет назад? – уточнила Кайса.

А Айзе нервно сглотнул.

- Четыреста?

- Да. Мои предки были на ней. Дома в Мегре на стене висел череп боевого апарского слона в украшенном самоцветами оголовье…

Кайса улыбнулась. Первый раз с момента их знакомства. Должно быть, воспоминания о настоящем доме и другой достойной жизни согрели ее истерзанную душу.

А Айзе ушам своим поверить не мог.

- Как четыреста? - Ноги подкосились, и он, шатаясь, оперся о дверной косяк. – Четыреста… Почему?

- Так время течет. – Кайса развела руками. – Не ходи на улицу. Не надо. Они еще могут быть в деревне.

Взгляд ее стал напряженным, улыбка стерлась с губ, будто ее и не было.

- Кто – они?

Айзе не понравился ее тон.

- Те, кто убил моего Аша, - донеслось в ответ.

- И кто же это? – Айзе нахмурился.

Какого демона тут происходит? Кому и зачем убивать бедняка? В этом доме, который домом-то назвать трудно, грабителю и брать нечего.

- Люди, что пришли с Пустоши.

- Что произошло?

- Все случилось из-за меня. – Кайса потупила взгляд. – Их предводитель хотел забрать меня, чтобы… Ну… Я побежала. А Аш заступился… Но Аш, он хоть и сильный, но добрый всегда был. Он драться-то толком не умел. Он ни на кого никогда не поднимал руку. Безобидный, как ребенок. Только улыбался… - Она сказала это с нежностью и грустью. Снова всхлипнула. – Он ведь не совсем… - И красноречиво тронула свою голову. – Ну… Ты понимаешь, да?

- Сумасшедший? – Айзе тоже непроизвольно коснулся виска.

Вот уж новость. Мало того, что он теперь бедняк, живущий триста лет спустя, так еще и местный юродивый.

Кайса ничего не ответила, но по глазам ее все стало ясно. Айзе верно понял ее слова.

Он начал лихорадочно думать, что делать дальше? Как быть с этим всем…

И снова лицо Юты в памяти вспыхнуло.

И волна ужаса прокатилась по хребту сверху вниз. Ведь там, в той, прошлой, жизни с ней что-то случилось.

Кошмарное…

Как ни пытался вспомнить детали, ничего не выходило. Видать, дырявая голова дурачка Аша и так варила с трудом, а тут еще чужие воспоминания восстанавливать. На это слабые мозги сельского сумасшедшего не годились.

Но Айзе пытался.

Волны памяти несли его в Фирапонту, качали, кружили, выдавали знакомые лица и события, а потом как о скалы разбивались о неприступную тьму.

Пока он молча думал, собака выбралась из-под кровати и попыталась обнюхать его ноги. Она даже слабо хвостом вильнула, но вдруг ощетинилась, подняла на загривке шерсть. На дверь посмотрела.

С улицы раздавался конский топот.

Лошади бежали быстро. Их было штук путь, а может, и больше. Ехал какой-то отряд, после прибытия которого, - Айзе взглянул на разъяренную собаку, - точно будут проблемы. Как там их Кайса назвала – «люди с Пустоши»?

- Они твоего брата убили? – спросил, уже зная ответ.

- Они… - Девчонка ссутулилась обреченно. Голову повесила. Потом глянула на Айзе исподлобья. – Ты только не напорть ничего. Молчи. И на колени встань.

- На колени? – Айзе передернуло от ярости. – Перед этими на колени? Никогда такого не будет, поняла?

Он огляделся в поисках оружия… Неоткуда тут ему взяться, но хоть что-то найти бы похожее. Топор? Косу? Нож? Он с надеждой посмотрел на шлем в печи. Жаль, что все остальное они продали, и не осталось меча…

В Шиммаке куют хорошие мечи.

- Встань, - попросила Кайса с мольбой. - Тогда, если повезет, пощадят…

- Не встану. – Айзе прошелся по комнатушке туда-сюда. – Нож дай. Есть?

- Есть.

- А меч твоего отца? – спросил на всякий случай.

Кайса помотала головой и развела руками. Оно и понятно.

Нож нашелся возле печи, тупой и старый. Не точили его давно.

Айзе весил его в руке, провел пальцем по лезвию. Ерунда. Почти бесполезен, если у этих, которые придут, будет что-то посерьезнее палок. А оно точно будет. Лезть к таким противникам с ножом - глупость полная. Но и не сопротивляться – тоже глупость.

- Метла найдется? Древко нужно, - потребовал тогда Айзе без лишних объяснений.

- За печью стоит…

Метла, облезлая и невзрачная, как все, окружающее его пока что в новой жизни, была подана тут же, и Айзе по-хозяйски оторвал от прутьев черенок. Погнул на весу – крепкий, но не для копья, конечно. Да другого-то нету.

Отхватив от рубахи полосу ткани, он привязал нож в палке, и вышло нечто несуразное, однако способное изобразить собой подобие оружия.

- Не надо, - прошептала Кайса, догадавшись, что он задумал. – Они разозлятся. Очень разозлятся!

- Плевать. Я княжеский сын. Не собираюсь у них в ногах валяться. А жизни этой… - Он брезгливо отер руку о заношенные штаны. - …мне не жалко. Никчемная жизнь. Не хочу быть таким.

Он лукавил. Умирать опять не хотелось – уж очень неприятное, оказывается, занятие. Но с головорезами сюсюкаться нельзя. Кланяться им… Еще не хватало! Да и не гарантия это того, что не тронут.

Захотят – тронут.

Чуть позже, и когда не ждешь. В самый уязвимый и неподходящий момент. Отец всегда говорил ему, что допускать банды в свои земли нельзя. Они как блохи на собаке – очень быстро расплодятся и начнут кусать слишком больно.

Отец Айзе подтверждал слова делом, поэтому откровенного сброда в Фирапонте не водилось. Но были другие напасти, и они оказались пострашнее бандитов. Стоило злу преобразиться в нечто иное, и старый князь не сумел его сразу распознать. Никто не сумел. Очарование и блеск были слишком сильны, а обещания слишком заманчивы. Стоило злу нацепить на себя маску благодетели и прийти без оружия, как вся мощь Фирапонты оказалась бессильной перед ним...

Поэтому Айзе не пугали разбойники. Он их много повидал на своем, пусть и не слишком долгом, веку. И они никогда не отличались друг от друга сильно. Сброд – и в Шиммаке сброд.

Он снова посмотрел на свое самодельное копье. Теперь все зависит от того, что они принесут с собой, эти «люди с Пустоши». Во что будут одеты.

Что-то подсказывало, что воины в хорошей броне и с добрыми клинками в руках могут позволить себе грабить караваны, а не нищих крестьян. Значит, придут те, кто не сильно от этих самых крестьян отличается. А для таких и нож на палке в самый раз…

Лошади простучали копытами совсем рядом. Зашумели люди. Кто-то затопал у хлипкой двери, толкнул ее. Болезненно пискнули петли. Затрещал деревянный засов.

- В этот раз тебе не спрятаться, девка! – крикнули хрипло. – Арух велел притащить тебя за волосы, если будешь противиться. Так что лучше выходи по-хорошему!

Дверь пнули еще раз.

- Открой, - тихо сказал Кайсе Айзе. – Мне надо успеть взглянуть на них, прежде чем все начнется.

Кайса послушалась.

- Сейчас отопру, подождите, - сказала и принялась потихоньку отодвигать засов. – Братик, придержи Зиму, - попросила громко.

- Собака броситься, если ее отпустить? – одними губами спросил Айзе.

- Да, - шепнула Кайса, все еще держась за засов. – Но одна она не справится, и тогда они точно нас убьют, не задумываясь. - В ее взгляде читалась мольба. – Не надо с ними драться. Пожалуйста, Аш… Айзе… Тебе не победить.

- Посмотрим, - прошипел Айзе сквозь зубы и, потянув собаку за собой, отступил вглубь комнаты. Самодельное копье прислонил к печке так, чтобы в глаза не бросалось от входа. – Я сначала просто посмотрю на них, - успокоил он новоиспеченную сестру. – Если все будет плохо, не пошевелюсь.

Сестра…

Что-то было в этом! Не то, чтобы в сердце Айзе проснулись к замарашке братские чувства, но… Прежде у него имелся только брат. Младший. Жутко вредный и постоянно досаждающий. Фиро. Скажи ему слово, он скажет два поперек. Прикажи слушаться старшего, ни за то не послушается. Потому что завидует. Старшему-то в семье все лучшее достается, но то не Айзе придумал – так заведено.

Сейчас вдруг братец Фиро вспомнился живо и ярко. Холодная мысль полоснула, как лезвие. Как бы Айзе не грызся с братом, той судьбы, которая постигла младшего, он ему не желал.

Той страшной судьбы…

Промелькнуло в голове нечто темное, жуткое, но вспомнить детали не получилось. Что именно случилось с Фиро? И почему гнусно так на душе, будто Айзе во всем виноват.

А еще младший вечно якшался с простолюдинами. С Ютой и Йоши – братом и сестрой из простой крестьянской семьи. Они дружили и постоянно общались. Часто проводили время вместе, пока не…

Юта…

От каждой новой мысли о ней все внутри сжималось, стягивалось в тугой узел, и дышать становилось трудно…

- Пожалуйста, не сделай хуже… - в очередной раз настойчиво попросила Кайса, все еще надеясь, что ее послушаются.

Засов тяжело отъехал в сторону и завалился, выбитый из паза резким толчком двери, набок. Через мгновение в комнату вломились трое мужчин. Их запах заполнил все. Воняло конями и немытым много дней, а может, и недель человеческим телом. Старой кровью. Дрянной едой. Копотью от костра.

Первый «гость», заросший как боров черной жидкой щетиной, осклабил щербатые зубы и посмотрел на Айзе.

- Не издох, крысеныш? Правду говорят, что дураки живучие и везучие.

Айзе ничего не ответил, лишь внимательно оглядел всю троицу. Доспехов нет. Так, какие-то бессмысленные кожаные нагрудники. И то у двоих. У «борова» и у второго, лысого и жилистого. Третий, с длинной грязной бородой, держит в руке уродливый тесак. У остальных дубины и ножи. А еще…

Тесно тут.

Им будет сложно размахнуться дубиной, а пока достанут ножи, Айзе успеет провернуть задуманное. Копейщику в такой комнатушке тоже будет сложновато, но если рассчитать заранее и не делать лишних движений, то все получится.

На самом деле Айзе не особо любил сражаться с копьем. Для него оно всегда являлось скорее охотничьим предметом, но недооценивать возможности сего оружия он тоже не собирался. Попадались ему в жизни копейщики столь талантливые, что зависть брала.

И все же он никогда бы не променял на копье свой меч.

Но сейчас меча нет, и единственное, что со скрипом подойдет на замену – убогий тесак.

Так что дальше Айзе не ждал. Отпустив Зиму и выхватив из укрытия копье, он прямо от печки с резким рывком всадил острие в глотку бородачу. И тут же отбил пустым концом древка ринувшегося навстречу лысого. Собака удачно кинулась на «борова» и повалила его.

Айзе радовался, что получилось достать одним ударом сразу двоих, не сходя с места. Преимущество копья – дальнобойность, даже у такого хлипкого, самодельного. Но оно и сломалось – нож на конце завернулся под углом, продолжая вспарывать своей жертве шею. С бульканьем полилась кровь, но Айзе было плевать на нее. Крови он в свой жизни много повидал - и своей, и чужой… Еще один рывок - и тесак оказался в руках.

Жаль, что новые руки работали гораздо хуже прежних. Человек, которому они служили, никогда в жизни не пользовался ни копьем, ни мечом. Поэтому запястья крутились плохо и пыльцы были недостаточно хватки. Но человек этот все же не был слабаком. Он занимался тяжелым трудом, поэтому кое-какая сила в его мышцах жила.

Сошло и это.

Айзе рубанул лысого по сверкающей башке. Пусть и неловко, но быстро. Скорости и внимания он, к счастью, не растерял. Потом добил остальных и встал над ними, тяжело дыша.

Все-таки как же сильно уступает прежнему это новое тело! Запыхался вот. А их всего-то трое было.

Он повертел в руке тесак. Ужасная штука…

Ужасно неудобная!

Короткая, увесистая не в тех местах, где тяжесть необходима, а ровно в противоположных. Рукоять дрянная… Но даже этот безобразный тесак сразу подарил ощущение спокойствия и уверенности, что теперь-то их с Кайсой проклятые головорезы точно не убьют. Даже такого клинка на них хватит.

На улице заорали, и Айзе, охваченный азартом битвы, ринулся туда. В любом случае, снружи сражаться будет сподручнее, чем в крошечном пространстве Кайсиного дома.

Однако это решение оказалось опрометчивым и чуть не вышло боком. Яркий свет полудня ослепил, лишив на миг возможности видеть. А когда Айзе прозрел, к нему уже близко подобралась парочка здоровенных бугаев с дубинами. Ему бы несладко пришлось, помедли он еще, но быстрая реакция хорошо обученного фехтовальщика спасла, и один из громил тут же повалился в пыль. Второй, смекнув что к чему, развернулся и понесся прочь, сверкая пятками. Зима, выскочившая из дома, с лаем побежала за ним.

- Вот так, - презрительно фыркнул вслед беглецу Айзе. – Нечего было лезть.

Разбойник пнул собаку, когда он попыталась ухватить его за ногу, помчался к коновязи, где стояла его лошадь, смахнул с перекладины повод, вскочил в седло и был таков.

Кайса подбежала к Айзе и замерла рядом, вся дрожа.

- Он все расскажет Аруху, - сказала тихо. – И тогда нам не жить.

Айзе глянул на нее сердито. Она, что, смеет сомневаться в нем? Он же только что уложил четверых на ее глазах.

- Думаешь? – процедил сквозь зубы.

Азарт боя еще не прошел, и он жалел теперь, что не кинулся за сбежавшим головорезом в погоню. Надо было догнать и убить. На глаза пала алая пелена. Кровь кипела, и зудело в жилах.

- Они бы поняли, что что-то случилось, и приехали бы большой толпой. Все равно. – Кайса будто мысли его прочитала, а ведь Айзе молчал. – Так что уже неважно, что один ушел. Они всегда где-то рядом. Где-то здесь, - добавила она в конце. – И луки у них есть. А еще, кажется, пара самострелов.

Это был намек на то, что Айзе не стоит радоваться первой победе и рассчитывать на дальнейшие успехи в том же духе.

Вдруг в воздухе свистнуло, и Кайса громко вскрикнула от боли. Брошенный кем-то камень гулко щелкнул ее по голове. Второй Айзе отбил тесаком.

- Ведьма! Ведьма… Мы всегда догадывались, что ты проклята, как и твой пустоголовый братец!

Со всех сторон к дому Кайсы стягивалась толпа селян. Люди смотрели с недовольством и опаской, головами качали.

- Эй, вы! Я убил разбойников! Можете больше их не бояться, - крикнул им Айзе, и толпа сразу же оттекла от него, как волна от берега.

- Колдовство! Темное колдовство! Староста… Зовите старосту…

Шепотки разлетелись, как всплески, и из-за серых спин вскоре приковылял хромоногий сгорбленный старик. Взглянул на Кайсу презрительно, а на Айзе испуганно.

- Ты же знаешь, девка, что магия – самое большое зло на этом свете. Она много людей сгубила. Целые королевства из-за нее под землю ушли. – Узловатый палец, трясясь, указал на запад. – Ответь нам, что это? - А теперь ткнулся в сторону Айзе.

- Мой брат, - сказала Кайса и встала впереди, закрыв Айзе своей спиной. – Не троньте его. Он хороший.

- Он чудовище, - по-вороньи прокаркал старик. – Был тихой тупой тварью, а стал зверем. Его надо убить, чтобы чего не вышло.

- А ну, давай, попробуй! – Айзе не выдержал и, отодвинув в сторону сестру, шагнул старосте навстречу. – Я тебе голову первому отрублю. – Он огляделся, путаясь взглядом в рядах похожих неприветливых лиц. – И вам. Пусть не всем, но кому-то точно. А кого-то калекой оставлю. Хотите так?

- Зверь… Зверь! – зашипело, как прибой. – Вот приедет господин, он тебе покажет, зверюга! И сестрице-ведьме твоей. Мы вас приютили, приняли, а вы…

Толпа с гулом и ропотом отступила еще дальше, но люди не расходились. Они чего-то ждали.

Айзе схватил Кайсу за руку и потянул к себе. Шепнул ей на ухо:

- Надо уходить. Собирай вещи, а я возьму разбойничьих коней. Тут оставаться смысла нет.

- Нет, - согласилась Кайса и горестно покосилась на свою халупу. – Это место так и не стало домом…

Спустя четверть часа все скудные пожитки были погружены на крепенько солового мерина. Кайса примотала его чомбур к седлу высокой кобылы, на которую и взобралась. Второго мерина, лучшего из всей троицы, забрал себе Айзе. Оставалась еще одна лошадь, но она не далась в чужие руки – вырвала повод и сбежала в неизвестном направлении.

Селяне смотрели на их отъезд издали. Сунуться не решались. Да и зачем? Проваливает странная парочка – и пусть катится ко всем демонам в бездну.

Проводили молчанием.

Айзе краем глаза посмотрел на деревню. Нищета. Дома вокруг чуть лучше Кайсиного, но тоже убогие. И надо же было угодить в такое захолустье?

«Заслужил. Разве нет?» - отчетливо сказал внутренний голос, а Айзе не мог опровергнуть это или согласиться. В памяти по-прежнему зияла дыра. Иногда из нее доносился голос Юты: «Помогите… Не надо… Прошу…» От этих слов по хребту прокатывались волны холода.

За деревенькой их сразу встретили скалы. Безжизненные, поросшие цепкой мелкой зеленью, они тянулись, насколько хватало глаз.

Вилась тропа.

Айзе притормозил коня и повернулся к спутнице.

- Куда нам ехать? Есть тут поселение какое-нибудь рядом?

- Рядом нету, - виновато ответила Кайса, будто наличие и отсутствие города как-то от нее зависело. – Ривалантин большой. И пустой. Потому что рядом с Пустошью. Есть, правда, далеко впереди Дикса.

- Что это?

- Город.

- Поехали туда.

Айзе пустил лошадь по тропе. Она пошла споро, со знанием дела. Похоже, эти кони не раз лазали по косогорам и не боялись переломать там себе ноги.

Дикса, значит. Айзе никогда не слышал подобного названия. С другой стороны, что он знал про Шиммак тогда, в той жизни? Ничего толком.

- Я дорогу примерно представляю, - сказала Кайса, подтягивая с силой упершегося вьючного коня. Тому не понравилось, что на него навесили котелок из шлема, кастрюльку и прочее кухонные железки. Все это неприятно бряцало при каждом шаге и раздражало. Мерин прижимал уши, скалился и норовил сдернуть Кайсу со спины своей высокой товарки вместе с седлом.

- Дай, я его возьму. – Айзе забрал у сестры чомбур, примотал к своему коню. – Долго нам до этой самой Диксы?

- Долго. Я там один раз была. Когда мы сюда, к Пустоши, с Ашем перебрались, - рассказала та.

- А почему в городе не остались? – прозвучал закономерный вопрос.

- Неспокойно было. Ты ведь не знаешь, да? – Кайса отыскала взглядом Зиму. Собака заинтересованно вынюхивала что-то среди камней. – В Шиммаке было неспокойно тогда. Во всех городах. Власть делили…

- Кто?

- Те, кто за восточных эльфов, с теми, кто за западных.

- И которые одержали победу?

- В итоге западные победили…

Бессмысленный вышел разговор. Что за восточные эльфы такие, Айзе не представлял. В его время были Высокие из Эльфанора и лесные из свободных княжеств. Они меж собой тоже не дружили… Западные, похоже, Высокие. Но, если из Шиммака смотреть, они все западные получаются.

- А восточные? Это какие?

- Из Грос-Хабада.

- Я никогда не слышал о такой стране.

Айзе нахмурился. Это он человек с коротким сроком жизни, но эльфы-то живут веками, а государства их стоят тысячелетиями. Он бы и триста лет назад знал про этот самый Грос-Хабад, существуй он на самом деле.

- В мое время на востоке такой страны не было, - заявил он уверенно.

- Понятное дело, - согласилась Кайса. – Грос-Хабад появился сразу после катаклизма, когда вся магия пропала. Тогда ведь… Ты же не знаешь, да? - Кайса заглянула Айзе в лицо. – Ведь в твое время эльфы были другими… Бессмертными.

- Можно и так сказать.

Айзе нечасто общался с эльфами. Да и не любил их никто особо. Спесивые, высокомерные, непредсказуемые. В Фирапонте нечастые гости…

- После катаклизма эльфы… начали умирать. Как люди.

- Вот как? – Айзе изумлено вскинул брови.

Все верно. Они ведь создания волшебные. Пропало волшебство, ослабели и эльфы. Но его это совершенно не трогало. Можно сказать, даже радовало. Чем меньше вокруг сильных врагов, тем лучше. А эльфы людям точно не друзья.

- Когда все это случилось, часть эльфов с запада перекочевала на восток. Там они основали новое государство Грос-Хабад. – Кайса взмахнула вперед, указывая направление, но перед взглядом лишь скалы стояли стеной.

Деревенька лежала внизу. Стала чувствоваться высота. Ветер растрепал волосы и те жалкие тряпки, что заменяли одежду. Айзе взглянул на копье. Он забрал его из дома – пригодится. Перетянул натуго нож на конце палки. Тесак приладил к поясу. Сейчас он выглядел так же, как любой из убитых им разбойников. Ничем внешне не отличался и совсем не походил на будущего князя.

Разве что осанкой.

В седле он сидел безупречно, и даже конь под ним начал идти как-то по-особому…

Вскоре тропа вывела на плато – ровное пространство под синим небесным куполом, заполненное чистой прохладой высокого воздуха. Под ноги лошадям лег ковер из цветущих очитков, желтых и белых. Устав от подъема, кони зашагали резвее. Зима бодро понеслась вперед, преследуя какую-то травяную мелочь – то ли зайца, то ли крысу. Стало видно, что скалы, лишь предгорье, только подготовка перед тем, как упереться в настоящие горные склоны, крутые, в синевато-белые резные отроги.

Упереться и не пройти.

- Что там? – спросил Айзе, указывая на укрытую сизо-золотой дымкой мощную хребтину.

- Орлиный перевал. Говорят, за ним есть путь в обход Пустоши, по которому можно пройти на запад, обогнув по дуге море из Тьмы.

- А это еще что такое?

У Айзе в голове не укладывалось, как за триста лет все так сильно могло поменяться. Это для человека три сотни много, но для мира-то – ерунда сущая? А тут не только новые страны, так еще и новые моря…

- Место, откуда все началось. Там все провалилось вниз, и получилась огромная дыра с тьмой. Катаклизм… Говорят, кто-то использовал страшное оружие, что зовется Светом Богов, и из-за него прорвалась эта дырка, а в нее утек поток магии. Как-то так… - Кайса объясняла, как умела.

Айзе отметил, что она неплохо образована. Ориентируется на местности, знает, где какие страны и что в них происходит. Жаль, что ей пришлось оказаться в безнадежном захолустье Ривалантина.

- И где эта дырка? Это море… Тьмы?

- На том месте, где раньше Королевство стояло. Эльфанор тогда от материка оторвало. Темноморье тоже. На севере снега отступили вместе с холодным океаном. В общем, все стало иначе…

- А Степь?

- Теперь Пустошь.

- Гоблины там есть?

- Немного. Они на юг откочевали, за Апар. А часть ушла к собратьям на северо-восток.

- Выходит, этот мир мне совсем чужой, - сделал неутешительный вывод Айзе.

- Как и мне, - эхом отозвалась Кайса.

- Но ты родилась тут и все знаешь?

- Родилась… А потом бежала из родного дома, став изгнанницей. В Ривалантине тоже не прижилась вот. И снова изгнана.

Они замолчали и ехали какое-то время тихо, уткнувшись взглядами в гривы коней. Солнце блестело на упряжи. У мерина Айзе узда была – не просто веревка в узлах, как на остальных. Кожаная, с клепками. И седло сносное. На потнике, - этого еще не хватало, - вышит чей-то герб. Красный ромб с черным зверем внутри…

Краденое седло, выходит. Да и сам конь. Уж слишком удобен в ходу, послушен и опрятен, чтобы долго ходить с таким сбродом, как головорезы Аруха. Даже грива вон подстрижена.

Хозяин коня, наверняка, лежит сейчас где-то под этими скалами…

Одно другого не лучше. Попадешься, потом доказывай, что ты не убийца и не вор.

- Что за знак? – Айзе указал Кайсе на герб.

Та ответила:

- Такой солдаты мэра-наместника носят. Люди с Пустоши ничем не гнушаются. Могли того солдата убить...

- Что был за солдат такой слабый, коли его босяки с палками уложить умудрились, конного?

- У Аруха не только босяки, говорю же, - напомнила Кайса. – Просто он к нам в деревню самых слабых обычно отправляет. Крестьян напугать просто. Так что сегодня нам повезло.

Айзе это задело. Он дрался и победил. Но себя все равно не обманешь. Сражение не вышло таким уж сложным. Противники оказались так себе…

И все же, Кайса была права. Он сам видел этих вояк. Один тесак на пятерых… Так что нужно хорошее оружие. Ведь будут и другие противники, а ему и противопоставить им толком нечего. Кроме мастерства, конечно. Айзе был хорошим фехтовальщиком – его учили с пеленок. Но если враг в добротной броне, а ты с дрянной железкой, то шансов не так уж и много…

Айзе отдавал себе отчет.

Он стиснул в кулаке повод. Перчатки надо добыть, пока пальцы не растерял.

И меч.

Достойный меч. Только где взять его? И купить не на что… Клепки на лошадиной сбруе бросились в глаза. Добыть разбоем? Нет, до такого он никогда не опустится. Не станет равняться со всяким сбродом.

Взгляд сам собой перетек на Кайсу. Она качалась на лошадиной спине слева от него.

- Мне меч нужен, - заявил прямо. – С мечом нас никто не тронет. Если полезут – очень пожалеют. А еще… - Ему не хотелось это признавать, но реальность заставляла смирить гордость. – Я смогу наняться к кому-нибудь на службу.

Лучше быть наемником, чем разбойником.

- К мэру-наместнику можно пойти. В Диксу, - согласилась Кайса. – Попробовать.

- Тогда где мне достать оружие, как думаешь?

- У оружейника. – Кайса пожала плечами и озвучила очевидное: - Но у нас нет денег. А оружейник много попросит. – Потом она повернула к спутнику обветренное лицо, подумала немного и сказала: - Есть одно место, где можно… Только оно очень дурное. Скверное. Из-за того, что я туда ходила, меня в деревне ведьмой и прозвали. А там… - Она обернулась по сторонам, будто кто-то мог подслушать разговор. – Там эльфийское убежище было. В горах. Через него шли в Грос-Хабад беженцы с запада, но когда Шиммак склонился на сторону Ордена Кроличьей Головы, убежище раскрыли и всех, кто прятался в нем, перебили…

- Что за Орден Кроличьей Головы? – спросил Айзе, чувствуя, как снова всколыхнулась в памяти непроглядная тьма из прошлого.

- Объединившиеся эльфы запада. Несколько сильных родов, что не смирились с существующим положением вещей, - пояснила Кайса. – Я ходила в то убежище, чтобы читать книги. Там их много. А еще… - Она смутилась вдруг, словно собираясь сказать нечто постыдное. – Забрала кое-какие вещи. А еще, искала драгоценности подле мертвецов. Повезло несколько раз… С них все сорвали и забрали еще тогда, при нападении, верно, но что-то из их украшений рассыпалось на полу и до сих пор лежит под слоем пыли в той пещере. Я там отыскала обрывок цепочки из настоящего золота и красивый самоцвет. Мы с Ашем сыто ели почти полгода… - Она вздохнула. – Потом староста узнал, куда я ходила, и обозвал ведьмой…

- Значит, ты не испугалась эльфийских мертвецов? – оценил смелость сестры Айзе.

- Я подумала, что им незачем трогать меня. А вещи… Нам с Ашем они были нужнее.

И не поспоришь. Но Айзе взволновало вдруг другое. То, о чем обязательно нужно было узнать.

- Как тебе удалось… это? Оживить меня? Брата… Не оживить… Перенести. Не брата… Меня?

Он запутался в словах, но ситуация, и правда, была слишком сложная. Хотелось понять… Айзе подумалось, что его новая жизнь, возможно, просто какая-то ошибка мироздания, и как всякая ошибка может быть устранена.

Вдруг все временно? Сиюминутно?

От этих мыслей жутко стало…

- В убежище есть книга, - не стала утаивать Кайса. – Я побоялась взять ее. Мне отчего-то показалось, что за ней обязательно кто-то вернется… Неважно, в общем. Не взяла… Но я ее читала. Я эльфийский плохо знаю, поэтому подумала, что там про то, как помочь умирающему, и когда Аш… - Она споткнулась на полуслове, захлебнувшись воздухом. – Когда он… Я не думала, что получится. – Ее взгляд на миг стал пустым. – И не думала, что получится так.

Айзе понимал, что она жалеет. Она бы хотела иного расклада. И она теперь всегда будет смотреть на него, как на ошибку, нелепую случайность, несправедливость, отобравшую любимого брата.

Но он и сам от происходящего не в восторге.

Умереть бы предпочел? Может быть. Тут все чужое. И сам он чужак. Но было кое-что, заставляющее идти дальше. Прошлое. Он должен был вспомнить, что произошло в Фирапонте триста лет назад. Вспомнить собственную гибель, успокоиться и выгнать из головы мутную темноту.

- Далеко это место, где мертвецы твои лежат? – спросил он, наконец.

- В горах за мостами, - туманно пояснила Кайса и потерла ладонями плечи, укрытые обтрепанными рукавами платья. – Там холодно будет. Надо одеяла достать. – Она показала на закинутые на солового мерина тюки. – Вместо плащей. Иначе померзнем.

Айзе взглянул на небо, светлое и высокое, в легкой завесе облаков, залитое дымчатым золотом. А под копытами лошадей сиреневые вспышки горечавок. Горы, от земли буро-серые, к вершинам становятся белоснежными.

- Нам ведь нечего терять? – Айзе сам не понял, почему так тоскливо прозвучал его голос.

- Я уже все потеряла, - согласилась Кайса.

- Не все. У тебя еще есть твоя жизнь.

Айзе тронул коня пятками, вынуждая шагать скорее.

- У тебя тоже есть.

- Но моя ли?

- Неважно уже. – Кайса прищурилась, ослепленная блеском далекого ледника. Приложила руку козырьком ко лбу, высматривая что-то среди валунов в потеках рыжего лишайника. – Кого ты потерял?

- Свою семью, свою землю… - Это прозвучало как-то слишком нарочито, будто и не от души вовсе. А дальше… Дальше он произнес то, о чем прежде говорить не решился бы. Не при отце… – Я потерял свою невесту.

- Что же с ней случилось? – Кайса повернула к нему лицо, почувствовав, как в голосе собеседника прозвучали ноты тревоги.

- Что-то плохое. – Айзе закрыл глаза. Тьма ударилась в виски, пульсирующая, гневная. Нельзя об этом говорить. Нельзя вспоминать! Думать тоже нельзя… Но он озвучил нехорошую догадку. – Мне кажется, я сделал с ней что-то плохое, Кайса.

Часть 1.2

Фирапонта, 300 лет назад

Младший брат всегда считал Айзе тем еще придурком.

Заносчивым, пустоголовым, хвастливым, самодовольным, наглым! А еще старшему всегда все сходило с рук и доставалось все лучшее. Кони, оружие, внимание отца и восхищение окружающих.

Младшего брата Айзе звали Фиро, и сейчас он хмуро глядел на огромные деревянные ворота, - без ограды и створ, - что торчал посреди степи, открывая путь в Фирапонту. Его друг, деревенский парнишка по имени Йоши, сидел рядом с ним на земле с ножом в руках и самозабвенно вырезал что-то из куска дерева.

Солнце уже переползло на западную часть небес, и тянуло от ворот длинную тень.

Со стороны деревни к друзьям двигалась одинокая фигура. Она быстро приблизилась – то была сестрица Йоши, Юта.

- Что за уродца ты вырезаешь и зачем? – поинтересовалась она у брата и плюхнулась на траву, споткнувшись о крутящуюся возле ног собаку.

Белый араги, крупный, но еще молодой, совсем щенок, полез к ней на руки, сунулся в лицо.

- Не мешайся, Трава! Нельзя! – прикрикнул на пса Фиро потом пояснил: – Это отец приказал повесить на воротах. Пусть, говорит, проезжий люд знает, что в наших краях водятся опасные твари.

- А-а-а, - протянула Юта с пониманием. - Твой отец князь ведь, и значит, ему виднее… - Она поднялась с земли, отряхивая прилипшие к платью травинки, подошла к Йоши. – Дай-ка мне рассмотреть твое творение повнимательнее, братец.

Не дождавшись ответа, потянула недорезанное изображение на себя, из-за чего Йоши чуть ножом не отхватил себе палец. Рассердившись, что помешали работе, он тут же отчитал сестру:

- Отстань, Юта! Не мешай!

Фиро смотрел на них, удивляясь, как они умудряются постоянно вот так вот ругаться, а потом мириться через пять минут. Он знал, что сестра с братом друг за дружку в огонь и в воду пойдут, но сперва наговорят всякой ерунды…

Он со своим братом так не общался.

Никак не общался, ведь с Айзе невозможно было поговорить нормально.

- И пожалуйста, не буду, - картинно надулась девушка, но тут же добавила: – Все равно твой кабан больше на козла похож, да и глаза у него какие-то выпученные, прямо жабьи. А уши-то, уши! Вот ты скажи, Фиро, бывают у кабанов такие уши? – обратилась она к княжескому сыну.

- Плевать мне на уши! – буркнул тот. – Уши, как уши, - добавил потом, поймав взгляд Йоши.

Друг так старался, а его творение никто не оценил. Что поделать, если с художественными способностями у Йоши все было не очень? Резчик по дереву он был отменный, но животные, которых он пытался изображать, всегда выходили практически неузнаваемыми. Куница походила на ящерицу, конь на куницу, а волк на коня…

- А ты, как я погляжу опять чему-то не рад? – Юта тут же сменила свой веселый тон на серьезный.

Фиро и не был рад.

- Позор это – каждому встречному-поперечному сообщать, что на твоей земле какая-то тварь беспредельничает, а ты, хозяин, ничего с ней поделать не можешь. Разве таким хвастаются? – проворчал он недовольно, косясь на недоделанного кабана.

- Так ведь то не хвастовство, а предупреждение, - не согласилась с ним Юта. - Кабан-то хоть и прячется от охотников, а ремесло свое подлое знает – то и дело кого-нибудь в лес утаскивает…

Она поежилась. И Фиро понимал почему. Полгода назад кабан-людоед налетел на детей, что втайне от взрослых сбежали в предгорье, и чуть не растерзал их… Они бы все погибли, если б не Юта. Она пошла искать малышей и, увидев, какое страшное зло им грозит, взяла кабана на себя – отвлекла его, отманила, как птица-мать, бывает, уводит хищника от своих птенцов. Чудовищный зверь отстал от детей и погнался за Ютой, и она, убегая, свалилась в овраг. Руку сломала… Она могла говорить язвительно и вести себя надоедливо иногда, но храбрости ей было не занимать.

- Доберусь я до него. - Фиро раздраженно сжал кулаки. – До кабана этого, и никакие предупреждения больше никому не понадобятся.

- Твой брат выслеживал монстра целый месяц, но так и не сумел его изловить.

- И что? – грубо прервал ее Фиро. – С чего я должен оглядываться на неудачи Айзе?

- С того, что он лучший охотник и непревзойденный воин.

Но иногда Юта все-таки бесила! И лучше бы она не произносила этих слов… Глаза Фиро вспыхнули, скулы напряглись, а зубы скрипнули от накатившей ярости.

- Я убью кабана, и этот расфуфыренный индюк Айзе будет кусать локти от досады, - бросил он через плечо и поднялся на ноги. – Я докажу всем, кто здесь лучший воин. И охотник.

С этими словами он развернулся, свистнув собаку, двинулся к пасущейся в стороне лошади, легко вскочил ей на спину и, безжалостно ударив пятками по бокам, направил галопом в сторону замка Араганы.

- Ну вот, Фиро опять вспылил. - Йоши, глядя вслед другу, воткнул нож в морду недорезанному деревянному монстру и нехотя поднялся с земли. - Зачем ты его подначиваешь, Юта? Знаешь ведь, что нрав у него дурной?

- А пусть не говорит плохо про моего Айзе, - хмыкнула девушка и, уперев руки в боки, прошлась вокруг брата. – Фиро мне друг,а друзьям надо всегда говорить правду.

- «Твоего Айзе»? – Брат посмотрел на сестру серьезно и строго. – Думай, что болтаешь, Юта. Айзе – сын князя, и ты, простая крестьянка, ему не пара. Он даже не посмотрит на тебя, а если посмотрит, то не заметит.

Юта не ответила, но в глубине глаз ее назрели отчетливые слезы обиды. Она сдержалась, дернула нервоно нижней челюстью и отвернувшись сказала:

- Не пара?! Да ты хоть знаешь, братец, что балаганная гадалка кинула кости и предсказала мне скорую свадьбу?

- Ну и что? – неумолимо пожал плечами парень. – Выйдешь замуж за кузнеца или плотника – уж не за Айзе точно.

- Гадалка сказала, что на мои плечи ляжет золотая парча, а потом моя девичья жизнь подойдет к концу. Это значит, что у меня будет свадьба и дорогой подвенечный наряд. И не говори мне больше ничего. - Она смешно наморщила нос, грозя брату пальцем. – Просто молчи, Йоши, молчи и ничего не говори. Я не хочу ничего слышать.

Брат посмотрел на нее с грустью в глазах, опустился на траву, подобрал деревянную голову и вновь принялся ковырять ее ножом, пытаясь изобразить кабану клыки.

Юта-Юта, когда же успела она из пугливой тихой девочки превратиться в такую самоуверенную заносчивую девицу с глазами, как грозовые тучи, с косами, как черные змеи…

Красивая она.

За ней все парни бегают, и он, Йоши, ее младший брат, только и успевает разгонятьиз-под окон их дома навязчивых поклонников. Вот только сердце ее уже давно принадлежит брату Фиро, который, по злой иронии судьбы, скорее всего даже не знает, как ее зовут…

Бедная, глупая, наивная сестрица.

- И что же ты молчишь? – не выдержала Юта, промолчав от силы пару минут.

- Сама велела, - усмехнувшись про себя, пожал плечами Йоши.

- Да ладно тебе, - смилостивилась Юта, аккуратно присаживаясь рядом с братом.

Она коснулась своей загорелой рукой грубой кабаньей башки, потыкала в выемку, предназначенную для будущего глаза, потом щелкнула пальцем по уху деревянного монстра.

- Ну и ухо, – вздохнула разочарованно. – Ну не кабанье это ухо. Не похоже ведь совсем.

- А вот и похоже, - принялся спорить Йоши.

- А вот и нет!

- А вот и да!

- А вот и…. Стой! Ты слышишь? – Она чутко вскинула голову, отчего черные косы стегнули по спине, как хлысты. – Лошадь скачет.

- Всадник… Вон, смотри! – Йоши махнул рукой в сторону ведущей от княжеского замка дороги и на всякий случай покрепче перехватил в ладони нож. – Не вижу кто. Отсюда не разобрать.

- А я вижу. Это Айзе! - обрадовано всплеснула руками Юта и вскочила с земли, поставила ладонь козырьком над глазами, чтобы рассмотреть приближающегося человека пояснее. – Это точно он.

Между тем всадник стремительно приблизился к воротам. Он натянул повод, и нетерпеливый конь заплясал под ним, лоснясь в солнечных лучах золоченой начищенной шкурой. Всадник властно осадил его, заставив замереть на месте и стоять тихо, чтобы не вздрагивали от движения алые длинные кисти, свисающие у скакуна из-под шеи и с чепрака.

- Эй, ты, - крикнул он, обращаясь к Йоши. – Сделал, что велел отец?

- Вот, господин, - покорно отозвался тот и показал княжескому сыну свое творение.

Тут поморщился.

- Скверная работа. Разве это кабан? Урод какой-то. Ну да ничего, недолго этой башке тут висеть. Скоро я прикончу проклятого вепря, и ты сможешь с чистой совестью сжечь свою убогую поделку в печи.

Голос старшего сына Араганы звучал в ушах Йоши надменно и неприятно, а Юте он казался бархатным, неземным, отчего выражение лица ее стало глуповатым и каким-то мечтательно сонным. «Какой же он! Какой же… - путались в голове обрывки растерянных мыслей. - Пусть хоть посмотрит на меня. Ну пожалуйста! Один взгляд…»

Тут же темно-карие, почти черные, глаза как по волшебству остановились на ее лице. «Боги степей, он на меня смотрит. Смотрит!» Ноги Юты стали мягкими, как размытая водой глина, и она с трудом удержалась от того, чтобы рухнуть на землю от счастья. Сердце забилось так, что слышно, наверное, было за несколько миль.

Юта затаила дыхание, неотрывно следя, как Айзе разворачивает коня и подбирает пальцами повод.

- Повесь башку на ворота и проваливай домой, - раздался приказ. - Под закат сюда вчера приходили волки. Так, что шевелитесь. Не хочу завтра утром найти здесь ваши обглоданные кости.

- Спасибо, господин, что заботитесь о нас, - с напускным смирением поблагодарил старшего княжеского сына Йоши.

Он так и не поднял на Айзе глаз – не хотелось, чтобы тот заметил во взгляде крестьянского юноши недобрый блеск. Ведь в отношении к Айзе в последнее время Йоши был солидарен с лучшим другом. Этот Айзе – мерзкий тип. Его самомнение не знает пределов – зазнайка из зазнаек, хвастун из хвастунов. Вот только попробуй, объясни это Юте. Втюрилась, глупая, в княжеского сына, и хоть в лоб ей теперь, хоть по лбу…

Пока Йоши прятал гневный взгляд, в очередной раз мысленно поддерживая Фиро в презрении к старшему брату, Айзе пристально смотрел на Юту, отчего та совсем сомлела. Ее щеки предательски зарумянились, алые пятна растеклись по загорелой шее и чуть заметно проступили на приоткрытой вырезом платья груди.

- Иди сюда. Довезу тебя до деревни, - прозвучало вдруг, как гром среди ясного неба, и Юта не поверила своим ушам.

Айзе обращался к ней.

- Я? – переспросила она испуганно и зачем-то огляделась по сторонам, будто кроме нее могли звать еще кого-то.

- Ты. Ну, не он же? – хмыкнул в ответ княжеский сын. – Давай быстрее. Я второй раз звать не буду.

Он нарочито резко сдернул с места коня, чтобы тот взвиля на дыбы, но тут же сдержал его, натянул повод, медленно отъезжая от брата с сестрой. Юта спохватилась и бегом кинулась следом. Чуть не влетев лицом в лошадиный бок, замерла, не дыша, возле всадника.

- Юта! – взволнованно окликнул Йоши, желая остановить сестру, но тут же встретился взглядом с Айзе.

Тот смотрел весьма красноречиво. «Лучше заткнись и стой молча. Не вздумай лезть», - читалось в его глазах. И Йоши подчинился, сжав зубы, уставился под ноги лошади, чувствуя, как колотится в висках разгоряченная гневом кровь.

Он не может противостоять княжескому сыну. Не может запретить ему забирать куда-то его сестру. Попытается – и в немилость попадет вся их семья…

Вся деревня.

- Ну чего ждешь? – Айзе протянул Юте руку, и она вцепилась в нее, раскрасневшись еще сильнее.

Резким рывком он закинул девушку в седло себе за спину. В тот момент Юте казалось, что она летит по воздуху, невесомая, бестелесная, легкая, словно пух.

Оказавшись за спиной предмета своего обожания, она застыла, не зная, куда деть руки, за что схватиться. Когда равнодушный голос сказал ей: «Держись, или свалишься коню под копыта», Юта выдохнула и благоговейно обняла Айзе за пояс, ощущая под пальцами холод гладкой кожаной брони.

Он нарочно посильнее пришпорил коня, чтобы тот рванул с места в карьер, и напуганная, ошалевшая Юта вцепилась изо всех сил…

Часть 1.3

Горы

Айзе проснулся, окоченев.

Конский потник, в который он завернулся, почти не спасал от холода, как и то самое дырявое одеяло.

Горы стояли впереди, неприветливые и сияющие. Неестественно розовые в лучах рассветной зари.

Сон приснился четкий. Ясно вспомнилось лицо Юты и уродливая деревянная башка неведомого зверя, который должен был быть кабаном, но получился в итоге неведомой тварью – то ли ослом, то ли козлом. С клыками. Юта смеялась…

Айзе вспомнил ее смех, и тот момент, когда решился забрать ее от брата… братьев – ее и своего собственного. Его бесило, что она всегда с ними, а он…

Он один.

- Аш… - проснулась Кайса и снова по привычке назвала чужое имя. – Айзе… - Она потерла глаза кулаками. – Холодно, да?

- Да.

Айзе огляделся по сторонам. Тут не было деревьев, чтобы разжечь огонь, а все, что насобирали вчера по пути, они сожгли ночью.

Рядом ходили кони, хрустели травой. Этим все нипочем. Шкуры толстые – привыкли к суровой горной погоде.

- Это ничего, - принялась успокаивать спутника Кайса. – Там впереди сосны будут. Целая роща. Погреемся. И веток на солового навьючим. Да и солнце скоро жарить начнет.

Айзе ее не слушал. В голове клубились остатки сна-воспоминания. И тьма в душе не рождалась. Это был не тот момент…

Не тот!

Тогда еще все хорошо было. Юта, Йоши, Фиро… Только они тогда и были. Кого-то не хватало. Кого-то, принесшего с собой зло и тьму…

- Я думаю, все произошло позже, - выдал Айзе вслух, задумавшись и погрузившись в себя.

- Что произошло? – насторожилась Кайса.

- Помнишь, я сказал тебе, что у меня была невеста? Я вспомнил… Но в тех воспоминаниях все было… хорошо… Пока что.

- У Аша слабые мозги, - произнесла вдруг Кайса с грустью. – Теперь ты ими пользуешься. А они совершенно дырявые… - усмехнулась она вдруг. – Все, наверное, и получилось потому что в его голове было слишком много свободного места… Хватило на двоих. На еще одного человека… - Она подняла на Айзе блестящие глаза. – Я не думаю, что ты мог причинить своей невесте вред. Ты не похож на того, кто так поступает.

- Ты меня не знаешь, - отмахнулся Айзе. – Я сам себя не знаю, - добавил зачем-то в конце.

- Мне хватило того, что я видела. - Кайса поднялась и направилась к лошадям. Стала седлать их. Собрала вещи. – Да и ты ведь обо мне тоже ничего не знаешь.

- А чего я о тебе такого особенного должен знать? – удивился Айзе и направился к своему мерину.

- Посмотри, нет ли за нами погони? – сменила вдруг тему Кайса.

- Идем, Зима! – позвал собаку Айзе и направился к дальнему краю плато.

Он был уверен, что никого там не увидит, поэтому не вел себя скрытно, и каким же было его удивление, когда вдали, на повороте тропы, по которой они прошли вчера, показались всадники.

Они ехали довольно быстро. Кони под ними шли рысью даже там, где их с Кайсой горные лошадки волочили ноги, боясь застрять меж валунами. Это точно были не «люди с Пустоши». Айзе прищурился, вглядываясь в осанистые светлые фигуры всадников.

Светлые…

От них будто сияние исходило, и глаз невозможно было оторвать...

Осознание пришло поздно. Когда один из всадников резко остановился, а потом… Айзе метнулся за камень, уволакивая за собой взвизгнувшую собаку. А потом зашипел от боли.

Рядом с ногой в землю воткнулась эльфийская стрела. Она все же рванула ему голень, но хоть насквозь не пробила. Чудо, что он вообще успел среагировать раньше, чем эльф снял со спины лук, достал стрелу из колчана и выстрелил. Столько действий, казалось бы, но у стрелка они заняли секунду…

«А ты говорила, дырявая голова… - мысленно сказал Кайсе Айзе. – Реакция зато хорошая»…

Он отполз от края плато, поднялся и поковылял к лошадям.

- Что с тобой? – Кайса расширила глаза. – Это кто тебя? «Люди с Пустоши» по следу идут?

- Хуже. – Айзе оторвал от рубахи очередной клок ткани и перемотал рану. - Там эльфы.

- Эльфы?

- Они самые.

- Должно быть, в Диксу коротким путем идут, - предположила Кайса. – А нас за головорезов прияли.

- Они нас убьют, не разбираясь, разбойники мы или мирные путники.

Айзе слишком хорошо знал эльфов и не думал, что, даже сменив несколько поколений, они как-то значительно изменились. Особенно Высокие. Для них люди – мусор под ногами. Они и разбираться не станут. Тем более с парочкой оборванцев. Со знатными еще, может, и поговорили бы, но…

Взгляд сам собой прошелся по лохмотьям.

Сейчас они с Кайсой для большинства сильных мира сего не люди – а так, тени от настоящих людей, никакой ценности не представляющие…

Тут и меч не поможет. Эльфы не подпустят. Стрелок с ними отменный, так что…

- Не переживай, - спокойно сказала Кайса. – Сейчас доберемся до дальнего края плато и уйдем наверх, в горы. А эльфы пойдет по тропе вниз. Дикса ведь там.

- Тогда давай поторопимся. – Айзе обернулся назад. – У них кони быстрые. И лучше будет, если они не увидят, куда мы свернули.

- Да, - согласилась Кайса и забралась в седло. – Вперед!

Она ударила пятками свою кобылу, и та нехотя поднялась в галоп. Мерин Айзе, самый резвый из всех, последовал за ней. Потянулся следом на буксире соловый груженый конь. Зима тявкнула на него, подгоняя, и унеслась вперед…

У дальнего края плато нашлись две тропы. Одна, широкая и ясная, дугой уходила вниз. Вторая, едва заметная, ныряла меж двух больших скал, и кони еле встали на нее, чуть не ободрав о камни бока.

Дальше начинался крутой подъем.

«Хорошо, что лошади в горной сбруе с мощными нагрудными ремнями и подфеями, - подумал Айзе, - а то слетели бы седла от такого наклона».

Они поднялись на пару витков вверх, и Кайса, едущая первой, остановилась.

- Надо слезть и повести лошадей в поводу, - сказала она, закидывая голову и глядя наверх.

Тропа, как жила, вилась по почти отвесному склону. Невероятным казалось, что кто-то вообще может ходить по ней. А уж с лошадью…

Но уверенность Кайсы не вызывала сомнений.

Да и эльфы…

Все равно путь вниз им пока закрыт.

Тропа заложила очередной крутой виток. По пути попалось упавшее дерево – сосна, чьи корни, как пальцы, сжимали горсть больших камней, в последней попытке удержаться на вершине. Не удалось ему удержаться – ветры скинули вниз, вырвав из крутого склона.

- Осторожно. – Кайса аккуратно перевела кобылу через препятствие. Позвала Айзе: – Пойдем. Только не торопись.

Он перетащил через бревно своего коня, потянул следом грузового, но тот уперся, сел на зад и закинул голову, протестуя.

- Пшел! Давай! – Айзе дернул его со всей силы, но соловый тоже дернул в ответ, вырвал чомбур и, неуверенно развернувшись, ринулся назад.

- Ох… - только и смогла выдохнуть Кайса.

- Я ему сейчас устрою! – выругался Айзе и ринулся за беглецом.

Мерин быстро спускался вниз. И было жаль проделанного с таким трудом пути – опять его затаскивать…

Тропа вильнула, и на ней знакомо сверкнуло белым. Сияющий белизной конь пер на глупого солового по тропе вверх. Теснил грудью.

У Айзе внутри похолодело. Он поругал себя за слабость, но чувство, которое рождали в душах людей эльфы, было неосознанным, природным. Недоверие. Беспокойство. Тревога, граничащая со страхом. Когда рядом эльфы, никто не может чувствовать себя в безопасности…

Он развернулся и, бросив коня, поспешил обратно к Кайсе.

- Не догнал? – спросила она грустно.

Ей было жалко терять вещи. Да и Айзе понимал, что если эльфы загонят их еще выше в горы, ночью станет совсем холодно, и без одеял, пусть дрянных, они околеют до утра…

- Там эльфы, - сообщил он. – За нами идут.

- За нами? – Кайса нервно закусила губу. Судя по выражению лица, она раздумывала о чем-то. – Не могут они идти за нами. Зачем мы им? Они даже не знают, кто мы, - предположила, наконец.

Поспорить было трудно, но факт оставался фактом – эльфы дышали в спину и не собирались отставать.

- Они лезут по тропе. И кони у них идут быстрее наших.

- Это понятно. – Кайса кивнула. Прищурилась, и глаза ее сверкнули. Она о чем-то догадалась. – Не нужны мы им. Убежище нужно. Оно же их, эльфийское.

- Зачем оно им?

- Кто знает? Но явно нужнее, чем мы.

Кайса о чем-то не договаривала…

Айзе прислушался. Кто-то топал совсем рядом, но точно не эльфийский всадник. Соловый мерин их нагнал и в этот раз без споров сам перескочил через бревно, всхрапнул испуганно и покосился назад.

Конь тоже боялся.

- И что нам делать?

Айзе огляделся по сторонам. Кругом лишь скалы и небо, затянутое с севера лиловой синью. Солнце еще пока светит, горячее и яркое, но наползает на него непогода. В горах все изменчиво.

Слишком.

- Впереди будет подъем на уступ. Там мы с ними и разойдемся, - решила Кайса. – Поспешим.

Она потянула за собой кобылу, Айзе взял оставшихся коней. Надежда, что эльфы их не увидели и действительно едут по своим делам, была уже не совсем призрачной, ведь Кайсе он верил. Она разумно рассудила. Нарваться на безумных эльфов, что приехали в горы, чтобы поохотиться тут на людей, шанс, должно быть, небольшой. Да и слишком целенаправленно они едут. И убежище тут есть, опять же…

Кайса повернула за выступ скалы и исчезла вместе с лошадью. Проход оказался почти незаметным, как потайной коридор в замке. Он находился чуть под углом, так что увидеть его можно было, лишь проехав мимо и обернувшись себе за спину.

Тропа тут была узкой, запертой меж двух отвесных стен. Хорошо, что идти пришлось недолго. Вскоре они оказались на просторном уступе, поросшем сосняком. Корявые деревья, покореженные ветром, крепко цеплялись корнями за скалу. Меж ними вился тонкий ручей и водопадом срывался с обрыва вниз. Это хорошо – воды у них не так много с собой. И кони напьются. Трава вон тоже есть. Трем лошадям, конечно, это на пару укусов, но лучше чем ничего…

- Хорошее место. – Айзе подошел краю и глянул вдаль.

Впереди виднелась долина, и даже получилось различить постройки то ли небольшого города, то ли крупного села.

- Это Дикса? – спросил Айзе.

- Она самая, - ответила Кайса.

И они замолкли разом, слушая и ожидая. Если эльфы пойдут следом… Айзе уже понял суть проблемы – спуск с уступа только один. Теперь они в тупике. Отступать некуда, так что вся надежда лишь на Кайсин расчет.

И он оказался верным.

Эльфы проехали мимо.

Айзе и его спутница просидели тихо, как мыши, почти час, но на уступ никто больше так и не поднялся.

- Прошли, - сказала Кайса, и в голосе ее прозвучало разочарование. – Значит, точно в убежище направились. Нам теперь туда нельзя.

- Да уж, - буркнул Айзе. – Меча не добыть, выходит?

- Против эльфов он бесполезен, - развела руками Кайса. Пошла к лошадям, принялась их расседлывать. – Сейчас они наша главная проблема. Все остальное потом.

- Ты отдыхать собралась? – спросил Айзе, глядя, как она снимает с солового вещи. – Нашла время…

- На небо посмотри.

Оно из лилового стало синим, почти черным. От такого контраста солнечная сторона казалась особенно яркой, лазурно-чистой, нежной.

Но непогода подступала все ближе. Буря обещалась грянуть совсем скоро. И ветер уже почуял ее, затрепал с новой силой кроны сосен, поднял серую пыль, даже мелкие камешки сдернул с места.

- Лишь бы эти… - Айзе красноречиво глянул в сторону тропы, - не решили сюда подняться, чтобы тоже бурю переждать.

- В убежище останутся, - уверенно предположила Кайса. – Там удобнее пережидать.

И опять она была права.

Айзе поразился, как изменилась сестра с момента их знакомства. А ведь сначала она показалась ему трусихой и слабачкой. Вспомнилось, как мямлила что-то про своего Аша в начале, как просила на колени встать… Тут же, в горах, она изменилась. Стала решительной и жесткой, как по волшебству.

Он так и сказал ей:

- Ты другой стала.

Когда они развели костер у самой стены и сели есть. Из дома Кайса предусмотрительно взяла сухущих жестких лепешек и вяленого мяса. Его она покрошила в котелок, сдобрила какими-то прихваченными по дороге травками, и вышел бульон. В своей прошлой жизни Айзе бы к такому вареву не притронулся, но теперь еда показалась ему просто божественной, хоть об лепешку он чуть зубы не сломал. Собаке сестра тоже дала своего варева – как себе, в собственную же миску и налила.

- Другой? – Кайса не поняла. – Думаешь, в меня тоже кто-то вселился?

Она улыбнулась.

- Нет… - смутился Айзе. – Не знаю, как объяснить… Но там в деревне ты была не такой как сейчас.

Кайса поняла, к чему он клонит.

- Просто там люди. А мне проще одной. Когда вокруг людей много, я будто сама себя теряю. Будто не я становлюсь. Самой не нравится…

Айзе смотрел на ее оборванное, сто раз заштопанное платье, на гордо вскинутую голову, на волосы, обрезанные коротко. Она ведь знала иную жизнь. Он не ведал, что там в Мегре и как, но дом у Кайсы, даже по обрывкам фраз, был небедный. И отец ее за службу явно получал доброе жалование… Как она смирилась?

Он никак не мог.

Стоило перестать бежать и на миг остановиться вот так, передохнуть или переждать, и накатывало мерзкое ощущение собственной бедности, безродности, бесправия. Когда любой мимо проезжающий эльф может пристрелить тебя как бродячую собаку забавы ради, и никто разбираться не будет…

Отвратительное чувство!

- Ты ведь раньше была богатой и знатной… - выдал он наконец. – Как ты… - Он хотел так и сказать – «смирилась», но уж очень неблагозвучно на его взгляд это слово звучало. Поэтому произнес: - …научилась?

- Чему?

- Новой жизни.

- А что мне оставалось делать? – Кайса привычно пожала плечами.

«И что тебе остается делать», - читалось в ее ответе.

Айзе все-таки спросил:

- Как ты жила там? В Мегре?

- Почти так же как в Ривалантине, только богаче. – Кайса задумчиво посмотрела на огонь. – Надо погасить, а то веток мало совсем…

- Также? – не поверил Айзе.

Он не мог представить, чтобы кто-то, будучи в разуме, мог назвать жизни бедняка и богача схожими.

Костер они долго в итоге не жгли. Остатки хвороста собрали в кучу и перевязали жгутом, чтобы взять с собой. Закупались в одеяла и потники. Коней завели в нишу, что когда-то давно, наверное, была пещерой, но теперь проход обвалился. Сами сели рядом, с двух сторон прижавшись к собаке.

- Эльфам сейчас лишь немногим лучше, - сказала Кайса. – Лишь тем, что у них есть нормальный грот с крышей над головой.

Ветер стал надувать сильнее, и вскоре прекрасный вид за краем уступа исчез. Краски солнечного дня потускнели и смешались с серой мутью. Горечь дыма, перемешанная с запахом от готовки, еще висела в воздухе, щедро впитанная одеждой. От нее становилось чуть спокойнее. Казалось, что рядом есть дом, куда можно будет вернуться.

Тьма поглотило все резко, сожрала остатки солнца и содрогнула горы. Где-то высоко над головой прогудело глухо и лопнуло, треснуло, как если бы раскололась под ножом переспелая дыня огромного размера.

Горы боролись в бурей – вечное противостояние. С нависающих над головой скал полетели комья снега, упали на уступ белыми кляксами. Осыпались камни.

- Этого еще не хватало, - прорычал Айзе, затягивая Кайсу и собаку сильнее под стену.

Лошади тревожно ржали и вздрагивали, нервно передергивая шкурами. Ветер продувал до костей, но холода уже почти не ощущалось. Его сменил страх. Все вокруг, бывшие еще полчаса назад монолитным и нерушимым, стало вдруг мягким и движущимся, шатким, слабым.

Камни посыпались сильнее – уже не галька, а прилично размера булыжники и острые скальные отколы. Летели они быстрее, так что либо не задевали уступ, либо цепляли только его край.

Но и это было нехорошо.

Айзе поймал взгляд Кайсы, и впервые за последнее время глаза сестры снова стали такими, какими были в момент их первой встречи – перепуганными.

- Лавина идет… - должно быть сказала она, но рев стихии пожрал звук ее голоса.

А потом сверху полилось белое и серое вперемешку – снег и мелкие осколки, а по ним, как по проторенной дороге сползла плита ледника. На миг она закрыла все, и показалось, что ее белое брюхо расплющит все живое, но уступ оказался слишком незначительным, и его глубины хватило, чтобы уцелеть…

Потом по левую сторону загрохотало так оглушительно, что Айзе перестал слышать. В голове повисла звенящая тишина. И хорошо. Без звуков стало спокойнее, так что он просто прижимал к себе Кайсу и думал, что выжить им вряд ли удастся при таком раскладе. Вот не хотел жить в этом теле, возмущался – и горные боги услышали, вняли, исполнили пожелание.

А теперь не хочется умирать, да?

Он прикрыл глаза, признавая, что поторопился с тем желанием. Интересно, что тут за божества правят? Тоже Ханара – крылатый барс? Нет, он в степи… Кому там поклоняются в Шиммаке?

Полз по левой стороне, разрушаясь, обломанный ледник. Сверкала в круговерти снега и каменной взвеси молния.

Подумалось, что вот и конец новой жизни. Не выжить тут, не спастись. А жаль. Не себя даже. Кайсу…

Когда все кончилось, Айзе поверить не мог в то, что они с сестрой живы. И даже кони целы. И собака.

Он попытался выбраться из-под снега, навалившегося поверх потников и одеял. Весь уступ был в нем. И сосны, - те, что остались несорванными, - стояли в белых шапках.

Кайса выбралась из-под снеговой кучи и добралась до края.

- Хорошее тут место, надежное. Лавина лишь сбоку его совсем чуть-чуть зацепила. – Она посмотрела на левую сторону склона, головой покачала. – А эльфам тем, похоже, не повезло.

- Чего? - Айзе почти ничего не разобрал, поэтому подошел к ней и тоже посмотрел. Зима вилась у его ног, радостная, что страшная буря закончилась. Должно быть скулила. Только сейчас он понял, что шерсть у нее такая же, как у чистопородного араги, без лишней бежевости или желтизны. Если застынет сейчас, перестав крутиться, от окружающего снега не отличишь…

Все, что было слева, снесло лавиной. И не было там больше зубчатых витиеватых скал с острыми выступами и карнизами. Гладко уходил вниз серый склон из снежно-каменного плотного месива.

Айзе перешел на правую сторону уступа, желая взглянуть на тропу, по которой они сюда взобрались, но ее тоже не было.

- Хорошее место, говоришь? – выкрикнул он и посмотрел на острый кусок льдины, перекрывший выход. – Как мы спустимся?

- По левой стороне, - отозвалась Кайса. – Пока солнце не подтопило ледяную крошку, пойдем прямо по склону. Другой дороги нет. – Она взволнованно взглянула на брата. – Чего ты так кричишь?

Айзе прочитал по губам, потер руками уши.

- Оглушило.

- Пройдет. Погоди немного…

Кайса сказала это столь невозмутимо, что ее спокойствие тут же передалось Айзе. Они собрали коней и двинулись к левому краю уступа. Склон подобрался к нему почти вплотную, но все же остался небольшой перепад, и коням пришлось прыгать.

Соловый и кобыла соскочили легко, а конь Айзе заартачился.

Пришлось понукать его:

- Давай! Не трусь! По-другому не слезть.

Пошел.

Обновленный склон оказался крутым, и лошадям приходилось чуть ли не на зады садиться, чтобы не полететь через головы кубарем.

И все же они спускались.

Медленно, шаг за шагом…

- Смотри! – громко крикнула вдруг Кайса и указала на снег в стороне. – Видишь?

Айзе и сам заметил. В десятке шагов от его лошади торчал из снега эфес эльфийского клинка.

- Значит, их все-таки смело, размотало по горе… - произнес он без особой жалости, даже с облегчением.

- Видимо, не нашли они, где укрыться, - громко согласилась Кайса. – Не дошли до убежища.

Звуки возвращались медленно. Голос сестры звучал будто с другого берега шумной реки… Ее гибель эльфов тоже не расстроила сильно, успокоила даже. Но неясно было, что сильнее радовало Кайсу – то, что их теперь некому преследовать, или то, что чужаки не отыскали убежище.

- Я заберу меч.

Айзе спрыгнул с коня, и по колено провалился в снег. Лошади шли по относительно плотной части склона, но такой она оказалась не везде.

- Аккуратнее. Не отходи далеко. Кони твердый путь хорошо копытами простукивают, а ты и не заметишь, как ухнешь в какую-нибудь расщелину. Тут теперь неясно, что под нами – камень ли, лед ли, а может, дыра…

Но Айзе уже добрался до меча и взялся за него.

- Погоди, - снова крикнула Кайса. – А вдруг они выжили? Или за ними другие придут – искать? Меч слишком заметный. Кто знал его, сразу поймет, что не ты хозяин.

Айзе отмахнулся.

- Пока еще придут и если придут… А оружие нам сейчас нужно. С тесаком разбойничьим много не навоюешь… - Он восхищенно погладил собранные в узорчатую корзину стальные полосы, что выходили из перекрестья и плелись, как ветки дерева. – Этот меч – другое дело.

Взялся за ремень от ножен и потянул находку из снега, но она не поддалась, будто что-то мешало ей выйти наружу.

- Он свой меч еще держит, - предупредила Кайса тревожно.

- Кто?

Айзе потянул снова.

- Мертвец… Хозяин меча.

- Отдаст.

Новый рывок, и под снегом что-то захрустело, после чего на свет появились ножны…

… и рука, что сжимала в последнем усилии другую часть ремня.

- Это не их… - выдохнула Кайса.

- Не их. – Айзе потряс мечом, глядя на болтающиеся в воздухе обломки костей. – Этот тут давно лежит.

- Видимо, еще с тех пор, когда в убежище прятались эльфы-беглецы… - отметила сестра. – Лавиной откуда-то старого мертвеца выдернуло и вынесло… - Она заозиралась по сторонам. – Поехали отсюда скорее.

Айзе понял, что ее напугало. Если владелец меча лежит тут давно, то, выходит, недавние преследователи вполне могли и выжить. Он тоже принялся оглядываться по сторонам. Благо, все пространство кругом было открытым и хорошо просматривалось.

Но все равно…

Если встретиться с эльфами на таком склоне, убегать будет сложно. У них и кони ходче, и лучник…

Тот достанет!

- Вперед! – Кайса погнала лошадей вниз. – Надо спуститься быстрее…

Айзе не стал спорить. Закинул ножны за спину – нормального пояса, чтобы пристегнуть их к нему, у него не было, - взобрался на коня и последовал за сестрой.

Глухота почти ушла. Должно быть, еще не закончилось действие оживившей его магии. Тело излечивалось с легкостью, быстро. Дыра в животе совсем затянулась – лишь уродливый синюшный шрам остался. Царапина от стрелы тоже засохла и уменьшилась.

Нагнав Кайсу, Айзе спросил с надеждой:

- Если эльфы все-таки спрятались в убежище, их там завалило ведь?

- Может, и завалило, но лучше не проверять…

Они съехали со склона вниз. Под конец вязли в грязи – снег у подножья таял, обращаясь в кашу. Пришлось объезжать завал из крупных камней и деревьев. Все, что было сорвано с поверхности гор, теперь лежало возле их основания в бурых потеках грязи, в осколках льда и кучах снега.

Распогодилось.

Туча ушла, будто ее и не было, утащив с собой бурю.

Айзе и Кайса направились в долину вниз по склону. Впереди озеро блестело ярко, и длинная полоса натекшего снега уходила в него, растворяясь в лазурных глубинах. По каменистым берегам стояли клочки жидкого леса.

- Туда пойдем.

Кайса первой направилась к воде и пустила кобылу пить. Рядом с ней вскоре встали мерин Айзе и грузовой. Принялись жадно пить, гудя боками.

Тут, внизу, солнце грело весьма ощутимо. Холодная одежда, волосы, еще недавно схваченные на концах льдом, окоченевшие руки – все наполнялось теплом и жизнью. Но этого не хватало. Хотелось огня, и Айзе первый, не раздумывая, принялся сгружать с солового вещи.

Кайса прошлась вдоль берега и насобирала веток. Немного и по большей части мокрых – достала из воды. Но для того, чтобы разжечь в песочной ямке огонь, их вполне хватило.

Айзе и представить себе не мог, что однажды так сильно соскучится по огню. Вскоре воздух задрожал, согретый языками почти неразличимого в дневном свете пламени.

Кайса принялась готовить бульон и отвар из травы и сосновой хвои. Она была какой-то особенно тихой, подавленной.

- Ты из-за убежища расстроилась? - спросил ее Айзе.

Сестра кивнула. Села рядом и принялась копать пальцами песок, пересыпать из ладони в ладонь. Вздохнула виновато, не решаясь, видимо, что-то рассказать.

- Я не все тебе поведала… - призналась, наконец.

- О чем? – не понял Айзе.

- О себе… - Кайса поджала губы, стала смотреть в сторону. – Я ведь в убежище книг не читала. Их там не осталось. Я говорила с ними… С мертвыми. И они мне отвечали, рассказывали обо всем, о чем я их спрашивала… Я знала, как их разговорить, ведь еще в Мегре стала учиться магии. Сама. У отца книги были трофейные, привезенные откуда-то с запада. Валялись в сундуке – он на эльфийском не читал. А я читала и разбирала втайне от всех. Я ведь до того, как нас изгнали, хотела стать чтицей в царской библиотеке… - она запнулась. - Про мертвецов оттуда и узнала. Из книг…

Неясно, какой реакции она ждала от Айзе, но его эти слова не впечатлили.

- Ты некромантка. Я так и понял сразу, - выдал он невозмутимо. – Меня удивить этим хотела?

Но Кайса вдруг забеспокоилась, дернулась, как от пощечины:

- Тс-с-с-с, - зашипела сердито. – Не говори так! Не называй меня так!

- Но ты ведь некромантка и есть, - спорил тот. – Ведьма, если так тебе больше нравится…

- Не ведьма! Не некромантка! – Кайса снова болезненно дернулась. – Я не такая. Я не хочу…

- Разве это плохо, ведьмой быть? В моей прошлой жизни таких людей высоко ценили.

- А сейчас нас… их убивают, как ты не понимаешь?

- Понял уже.

Они замолчали разом.

- Давай есть, - велела Кайса раздраженно.

Бульон получился вкуснее прежнего. Черствые лепешки тонули в нем и становились мягкими. По пути попался дикий лук, и теперь, накрошенный в миску, он пах восхитительно до одурения. И все не получалось наесться…

- Вкусно очень, - пробурчал Айзе с набитым ртом.

- Ты же князь? – удивилась сестра. В тоне ее неожиданно проступило едва заметное ехидство. – Неужели тебе, правда, вкусно? Князьям ведь слуги готовят? Хорошие кухарки да повара… И не из дикого лука, который разве что кони копытами не потопали.

- Правда, - усмехнулся в ответ Айзе. – Но ты лучше их готовишь, наверное.

- Вряд ли. Я уже тут, в Ривалантине, кухарничать стала. От нужды. И еду я, в отличие от тебя, гораздо более вкусную ела. Отцу на кухню привозили фрукты из южных лесов и рыбу из моря.

- Любишь рыбу?

- Не за вкус. За воспоминания… Собаку пойду покормлю тоже…

Она поднялась на ноги, направилась к тюкам и выискала там что-то для Зимы. Лошади устали и теперь, расседланные, бродили над берегом, фыркая и всхрапывая.

Айзе вытянул из ножен меч, стал рассматривать его. Все-таки у эльфов удивительное оружие. И метал особый, и на ножнах кожа специальной выделки. Сколько времени этот клинок провалялся в горах? И не заржавел, даже блеска не растерял…

Вспомнив про эльфов, Айзе спросил… Нет, скорее, рассудил вслух:

- Из убежища им точно не выбраться? Его же накрыло? А если они, завидев бурю, все-таки назад повернули?

- Могли, - согласилась Кайса. – У них кони быстрые, успели бы обратно спуститься.

- Значит, они либо уйдут, либо двинутся сюда по другой тропе.

- Другая - много правее от уступа, на которым мы прятались. По ней идти долго. А если не подниматься в горы и обходить отрог понизу, то и вовсе…

От этих слов во всем теле разлилось спокойствие, которого так не хватало. И в сон потянуло просто невыносимо. После долгожданной еды глаза слипались.

Айзе расстелил под навесом из сосновых корней потник и улегся на него.

Часть 1.4

Фирапонта, 300 лет назад

- Куда ты собрался на ночь глядя? – Йоши сидел на земле возле дома и, подставляя скудным алым лучам порванную сбрую, пытался починить ее с помощью сапожной иглы, толстых нитей и шила.

Шило выкручивалось из кожи. Руки тряслись. На Фиро он не смотрел.

- Крестьяне говорят, на вечерней заре кабан-людоед иногда приходит на реку, чтобы напиться воды из-под кровавого солнца. Мы подкараулим его и прикончим, - решительно ответил другу Фиро. – Отец наконец-то взял меня на охоту…

- Хочешь сражаться с чудищем один? - Йоши окинул его отрешенным взглядом.

Мысли были далеко, а кабан и вовсе не волновал. А ведь раньше самоуверенность младшего княжеского сына его удивляла. И Фиро был настроен как никогда серьезно – кожаная броня, лук за спиной, ножи и копье.

- Со мной Заря и Весна. Еще и отец со своей сворой и загонщиками…

Услышав свои имена, псы дружно залаяли, предвкушая скорое веселье. Йоши задумчиво поглядел на них, вздохнул, почесал затылок.

- А третий где? – задал привычный вопрос.

- Трава? Опять убежал. Цепь на псарне оборвал - только его и видели, - раздраженно отмахнулся Фиро. – Глупая лайка. Глупая и бесполезная... Ладно, пойду я, пока не стемнело.

- Погоди… - Йоши отбросил в сторону недоштопанную сбрую. - Я с тобой.

- Зачем тебе со мной идти? – насторожился Фиро. – Я тебя не возьму.

- Не на охоту мне нужно, а к замку, - уныло выдохнул Йоши и спросил наконец о том, о чем нужно было спрашивать сразу: – Ты Юту по пути не встретил?

Уловив в голосе друга тревогу, Фиро требовательно поинтересовался:

- А что? - На лице его при этом отразилось недоумение. – Я не видел ее после того, как уехал от ворот. А она разве не с тобой домой пришла? Вы ведь там вдвоем остались? – Он прищурился тревожно: - С ней что-то случилось? - Молчание в ответ его не устроило. – Ну говори же!

- Ее Айзе увез.

- Увез? Айзе? – При упоминании имени брата, глаза Фиро недобро блеснули.

- На коня посадил и ускакал в сторону замка. А эта… дуреха и рада была.

- Айзе… - процедил Фиро сквозь зубы. – Я ему устрою!

А Айзе между тем уже давно добрался до замка.

Когда конь взвился перед воротами, Юта вцепилась в него крепче, чтобы не свалиться под копыта.

- Тише! - Айзе приструнил коня. – Стоять.

Все происходящее было странным. Юта… Юта приехала вместе с ним, а все потому, что он не ссадил ее у деревни, как должен был, а зачем-то привез сюда.

Она не сопротивлялась.

Во дворе было тихо. Со стороны конюшни и псарни ветер доносил лишь тонкое ржание жеребят и писк щенков. Своры на месте не было и большей части лошадей тоже. Это значилось одно – отец уехал на охоту.

Сам, один.

Айзе скрипнул зубами от досады. Ладно, если бы князь не взял с собой Фиро, но его-то почему не дождался?

- Где отец? – поинтересовался он у конюха, подошедшего, чтобы забрать лошадь.

- Уехал на охоту с вашим младшим братом.

- Что? - Айзе от ярости даже глаза прищурил. – Он Фиро вместо меня взял? С чего вдруг?

- Не знаю, господин. Не моего ума дело…

Слуги со старшим сыном князя общаться побаивались, поэтому всякий раз пытались улизнуть от назревающего разговора. Он уже привык к тому, что они начинают отнекиваться и делать вид, будто совершенно ничего не знают, поэтому допытываться не стал.

- Слезай. – Айзе легко спустил Юту с коня и спешился сам.

Взгляд его снова упал на девушку. И зачем он ее сюда привез? Назло брату и его другу? Само собой, для чего же еще? Он злился на Фиро – теперь еще больше, но Юта…

Она отчего-то рождала в душе совсем другие чувства.

Она была красивая…

И какая-то дикая, что ли?

Стояла перед ним теперь, вся раскрасневшаяся и растерянная. Черные прядки выбились у висков и спутались ветром. Взгляд голодный. Платье слишком простое и слишком… короткое? Открывающее голени почти полностью…

Стояла и не знала, что сказать.

Зато Айзе знал.

- Идем! – велел он, и Юта послушно пошла за ним.

- Да, господин… - шепнула смущенно.

- Не называй меня так, - бросил Айзе недовольно.

- Но… Как же…

- Моего брата ты ведь господином не зовешь?

Он резко обернулся, встречаясь с Ютой взглядом. Глаза ее удивленно расширились, а на губах появилась растерянная улыбка.

- Ладно… Как скажете…

- Скажешь.

- Скажешь…

Она отвела глаза, прикрыв их тяжелыми ресницами.

- Пошли уже!

Айзе ухватил ее за руку и поволок за собой в замок. Ее пальцы, попавшие в его ладонь, были шершавыми и грубыми.

- Ай! – Она дернулась вдруг от боли.

- Что? – Айзе от неожиданности выпустил ее руку.

- Вот…

Юта показала. Подушечки на пальцах и на ладонях были стерты и ссажены.

- Отчего это?

Что она делала этими руками? Обо что сорвала кожу до мяса?

- Я никому не рассказывала… - Она потерла запястье. – Ни родителям, ни брату, ни… Фиро…

- Мне расскажи.

Айзе приблизил к ней лицо. Пусть расскажет ему, а не Фиро! Пусть…

Юта вздохнула, и в животе у нее вдруг предательски заурчало. Она давно не ела – дома-то с утра не появлялась.

- Хорошо, - согласилась, смутившись окончательно.

Он привел ее в зал с открытым балконом, с которого открывался вид на лес и скалы. В центре зала стоял стол из гигантского каменного дерева, которое кто-то из предков отыскал в скалах и притащил в замок, как великую ценность.

- Садись. – Айзе указал Юте на кресло.

Она осторожно опустилась на фиолетовую в сиреневых узорах старую замшу.

- Красивое кресло. И красивый стол, - сказала зачем-то.

Айзе постучал по столешнице кулаком, и в темном проходе тут же появились почти невидимые слуги.

- Эй, вы! Еды нам принесите!

Им принесли.

Мяса, хлеба, сыра и фруктов. В Фирапонте садов отродясь не растили, не тот был климат, поэтому фрукты везли из Апара. Невкусные. Мягкие и спелые было не довезти – портились. Но, хоть такие…

Когда на стол встало железное в росписях блюдо, на котором горкой лежали жесткие персики и груши под гроздями винограда, Юта застыла и стала смотреть на все это, как на чудо.

Фиро частенько таскал им с братом вкусную еду, но после его седельной сумки или карманов она выглядела слегка подавлено и помято. Всегда. В общем, не так впечатляюще.

А тут…

- Ух ты… - вырвалось у Юты непроизвольно.

- Ешь. - Айзе откинулся на спинку кресла, прищурил глаза. – А потом рассказывай.

- Про что?

- Про руки.

- Хорошо… - Юта накинулась на еду, и Айзе поразился, какая она все-таки голодная. – Там рассказывать-то нечего особенно. Все кабан…

- Кабан? – Глаза Айзе сверкнули неподдельным интересом.

У него даже предположений не рождалось, как кабан-людоед мог быть связан с ободранными ладонями. Если б напал, сожрал бы вместе с руками.

И с ногами…

- Ну да. – Юта жадно впилась зубами в грушу. – Однажды он погнался за детьми, и мне пришлось уводить его в скалы. – Она вдруг огляделась по сторонам, будто боясь, что ее подслушают. Призналась: - Я всем сказала, что сломала руку, потому что упала в овраг…

- Сломала руку? - Айзе вскинул брови.

Она говорила об этом слишком спокойно. Даже весело.

- Да. – Юта потрясла в воздухе кистью. – Правую. Вот тут… Но я не в овраг упала. Я убежала от чудища на скалы. По старой дороге, что ведет на самый верх и обрывается. Где мост когда-то висел, а там… Там кабан нагнал меня, и мне пришлось… В общем, я соскочила с обрыва и повисла на отвесной каменой стене. И знаешь, это оказалось легче, чем я думала…

- Легче? – Выражение лица Айзе стало абсолютно недоумевающим.

Он понял, о каком месте рассказывает Юта. Там обрыв в три высоты его замка. Там невозможно выжить!

Никому…

- Ага. - Юта оторвала несколько виноградин и запихала в рот. Теперь она вела себя и выглядела увереннее, чем в начале их встречи. Должно быть то, что Айзе удивился, придавало ей смелости. – Я слезала по стене вниз. У меня почти получилось. – Ее лицо просияло от гордости. Она отодвинула гроздь винограда и вытянула из-под нее еще один персик. – Лишь в самом конце, когда осталось спуститься с высоты в два моих роста, камень под пальцами откололся, и я упала…

- Ты слезла с отвесной скалы?

- Да.

- Не верю…

Он, правда, до конца не поверил ее словам. Немыслимое ведь дело. Хотя, если за тобой гонится кабан-убийца…

- Я тебе покажу! – вдруг громко объявила Юта и, вернув недоеденный фрукт обратно на блюдо, вытерла руки о платье. – Смотри.

Айзе не успел сообразить, что произошло, как она уже была на балконе. Легко, как дикая коза, вскочила на перила, прошлась по ним туда-сюда, посмотрела вниз, а потом…

… неожиданно ухнула за край!

- Юта!

Айзе вскочил с кресла и кинулся на балкон. Заглянул за перила, ожидая увидеть распластанное внизу тело в темной луже крови…

…но Юта не разбилась.

Она висела в воздухе, цепко схватившись за стальной крюк для парадных знамен.

- Смотри! Вот так!

И отпустила правую руку, оставшись висеть только на одной левой. Она вытянулась, растопырила пальцы правой руки и прогнула спину. Платье ее развивалось на ветру…

Выглядело это одновременно и потрясающе, и жутко.

- Дура, что ты творишь!

Айзе перекинулся животом через перила, схватил Юту одной рукой за ворот платья, другой за плечо и резко, грубо затянул обратно на балкон. На миг она оказалась в его объятиях, такая горячая и безумная, что дух захватило… И тут же уперлась ободранными ладонями ему в грудь, оттолкнула смущенно, оставив снова разодранными о крюк ранами мокрые пятна на его одежде.

- Я показать хотела, как могу… - выдохнула обиженно. - Я же могу!

- Я вижу.

Айзе отступил на пару шагов, чувствуя, как сердце колотится в груди и от испытанного потрясения, и от чего-то еще…

От восторга.

Все внутри горит и плавится, а Юта… Она, кажется, закрывает собой все пространство, будто только она в целом мире одна и осталась. Захотелось снова дотронуться до нее, притянуть к себе, прижать… Но пламя ее изодранных ладоней все еще обжигало грудь, испятнанную кровью.

Оттолкнула – значит, нельзя. Нельзя ее трогать против воли…

Даже ему.

Он отступил еще на шаг. Потом еще. Потом вернулся за стол и сел обратно в кресло.

Позвал:

- Иди сюда. И не прыгай больше за перила.

- Ладно. – Юта пожала плечами и послушно вернулась к поеданию винограда.

Щеки ее пылали, дыхание было шумным, хоть она его и сдерживала. И глаза… Они горели как звезды какой-то идеей. Она явно придумала что-то и жаждала рассказать, но отчего-то медлила…

- Что? – Айзе склонил голову к плечу, глядя на нее выжидающе.

- Только не говори опять, что я «дура», - предупредила Юта недоверчиво.

- Не буду.

- Я хочу убить кабана…

- Ты?

То, что она только что выдала, шутка? Хотя, она ведь не шутит... Она, и правда, такая – бесстрашная и отчаянная. За перила вон как лихо сиганула…

Невероятная она…

И как он мог раньше не замечать ее? Не знать? Не…

Айзе воздухом захлебнулся.

В ответ раздалось привычное:

- Ага. Я… - Юта снова замялась на миг, после чего продолжила: – Я ущелье знаю одно. Узкое. Могу туда кабана заманить, прямо в тупик. Он пойдет за мной и упрется мордой в скалу. Развернуться уже не сможет. Там и застрянет, а я по стенке выберусь…

Айзе знал место, про которое она говорит.

- Там отвесная круча до самых облаков. Как от замка до ворот почти расстояние, будь оно дорогой. Никому не подняться…

- Я поднимусь, - сказала Юта тихо.

И она не сомневалась, что у нее получится.

А Айзе поразился ее храбрости.

Сам-то он высоты побаивался. Никогда в жизни и никому бы не признался, но смотреть с гор вниз всегда было для него непростым испытанием.

Отвратительное ведь зрелище! И что за дураки находят его красивым? Все меняется, искажается, предметы и существа, находящиеся внизу, превращаются в детские игрушки. Даже уши закладывает!

И весь мир кренится набок…

Айзе мотнул головой, стряхивая неприятное наваждение. В голову тут же полился дробный рокот лошадиных копыт. Он узнал коня по звуку – в лошадях Айзе разбирался лучше всего на свете, после оружия, конечно. Это была кобыла, которую обычно выдавали младшему брату. Фиро бесился, ведь эта старая и опытная чистокровка негласно считалась лошадью «для детишек», потому что с нее невозможно было упасть даже плохому всаднику.

Младший не был плохим всадником, стоило признать, и тем обиднее был с отцовской стороны такой выбор лошади для него. Обычно Фиро не брал ее и ходил пешком, но на охоту пришлось…

Следом прозвучали еще одни копыта.

Юта тоже услышала и явно перепугалась, что ее, простушку, застанут в замке хозяева. Она отчаянно взглянула на Айзе.

- Я пойду… - прошептала одними губами.

- Я провожу тебя через черный выход с кухни. Им пользуются слуги…

- Нет-нет… Я сама!

Она попятилась к балкону.

- Не вздумай опять! – Айзе двинулся в ее сторону, но Юта оказалась проворнее.

Одно движение – и она опять за перилами. Повисла на крюке, раскачалась, прыгнула…

… и переместилась на скалу, в которую замок врастал одной своей стеной.

Поползла вниз, нащупывая пальцами почти неразличимые выступы и трещинки.

Айзе смотрел на нее, не в силах оторвать взгляд. Перед каждым ее движением ему казалось, что вот теперь-то она точно сорвется, и сердце пропускало удар…

…но Юта и не думала падать.

Перед глазами Айзе все плыло, и зло брало от того, что он и при желании теперь не сможет ее остановить. Не пускать раньше нужно было, теперь поздно. Теперь он мог лишь мысленно чертить на стене замка линию, падение от которой возможно не будет смертельным, и ждать, когда Юта пересечет ее.

Чтобы выдохнуть с облегчением.

К счастью, та линия быстро осталась позади, Юта исчезла за кронами кедров – там уже совсем невысоко…

- Айзе!

Гневный окрик Фиро оторвал его от наблюдения.

- Чего орешь? – огрызнулся старший брат.

- Ты…

Младший не стал ничего объяснять, сразу кинувшись в драку. Браться сцепились и покатились по полу, и Айзе отметил неприятную вещь – в последнее время Фиро стал гораздо сильнее, чем прежде…

- Отстань, придурок ты бешеный!

Айзе скинул его с себя и придавил к полу, ухватив за горло, но Фиро откинул его руки, вывернулся и мгновенно оказался сверху. Удар кулака, направленный Айзе в лицо, чудом соскользнул.

- Что ты с ней сделал! Отвечай! Я знаю, что ты ее забрал!

От этого обвинения Айзе пробрало такой яростью, что кровь в жилах вскипела. Он снова сбросил с себя Фиро и придавил к полу. Проорал младшему в лицо:

- Я? Сделал? Да за кого ты меня принимаешь, мелкий ты засранец?

Удар колена тут же прилетел в бок, заставив зашипеть от боли. Они снова покатились по полу, и неизвестно, сколько времени бы это все продолжалось, если бы не робкое шуршание у входа в зал и виноватый, испуганный голос служанки:

- Простите, но там…

Браться замерли, расцепились и быстро поднялись. Айзе тер разбитую бровь, а на шее Фиро проступали черные потеки – следы пальцев брата.

- Чего тебе? – поинтересовался Айзе на правах старшего.

- Там гонец от Хига. Ему нужно передать срочные новости кому-то из хозяев, но господин князь еще не вернулся с охоты, а госпожа княгиня с утра уехала в долину, проверить, как дела на пасеках… - Служанка помялась немного, после чего смущенно предложила: - Я могу попросить гонца подождать и пригласить к вам лекаря…

- Не надо, - оборвал ее Айзе. – Зови гонца сейчас.

- Не нужно, зови, - вторил брату Фиро.

Они зло переглянулись между собой.

Вскоре гонец, весь бледный и какой-то отрешенный, явился на зов и с поклоном протянул Айзе свиток, как старшему. Фиро неодобрительно дернул бровью, но ничего не сказал.

- Интересно, что там? – задумчиво произнес Айзе, когда гонец их покинул.

Он опустился в потертое кресло и положил послание на стол. Было интересно заглянуть и прочитать, что там за новости, но поступать так без ведома отца было чревато. Да и проявлять излишнее любопытство на глазах у младшего тоже не хотелось.

Фиро же свиток не интересовал совершенно.

- Я тебе не верю, - прошипел он, стоил гонцу уйти.

- Ну и не верь, - рыкнул на него Айзе, прищурился и прошил младшего свирепым взглядом: - Чего ты там себе надумал? Что я повел себя с ней как какой-нибудь сброд из приграничья? Как разбойник? Как кто?

- Я у нее спрошу… И если узнаю… - донеслось в ответ упрямое.

- То что?

- То убью тебя.

Это прозвучало уверенно и даже жутковато. Но Айзе и вида не подал, что угроза его хоть сколько-нибудь тронула.

- Попробуй, - бросил он с напускным безразличием, после чего добавил язвительно: - Учитель Фан говорит, что ты часто берешь второй меч, потому что с одним не можешь управиться.

- Тебе-то что? – огрызнулся младший.

- А то, что брать второй меч – это глупо!

Айзе сказал это специально. Он знал, как разозлить младшего брата. Эти дурацкие два меча…

- Однажды я одолею тебя и сотру твое имя с лица земли, - донеслось в ответ. – Вот увидишь.

- Сражаться сначала нормально научись…

Снаружи прозвучал звук рога. Братья вышли из зала в коридор, а оттуда на длинную галерею, что тянулась вдоль стены, что находились на противоположной от балкона стороне. Из-за ее арок, открывался прекрасный вид на двор и главные ворота замка.

Приехал князь.

Часть 1.5

Ворота Диксы

Айзе проснулся и, пока еще не пришел в себя, настроение было хорошим. Остатки сна растекались вокруг туманом, убеждая, что все хорошо, а Юта жива. И не случилось ничего жуткого – зря он боялся.

Рядом всхрапнула лошадь. Заболел отлежанный бок. Потянуло костром и припеченными солнцем водорослями, валяющимися на берегу поблизости.

Раздался чей-то стон.

Айзе вскочил и огляделся по сторонам.

Кайса сидела, прижавшись к сосновому корню, и болезненно терла руку.

- Что с тобой? – поинтересовался Айзе, глядя на красную кожу в назревающих волдырях. – Кипятком обварилась?

- Нет. – Кайса отрицательно помотала головой. – Ничего такого.

- Лошадь резко дернулась и поводом обожгла? Камнем ударило? Что тогда?

- Не знаю…

Кайса прикрыла глаза и откинулась в тень. Ее мутило.

- Кайса… Кайса! – Айзе потряс ее за плечо, совершенно не соображая, что делать.

Липкий страх наполз в душу, вытеснив остатки скупой радости, оставшейся после сна.

- Все нормально, - произнесла сестра через силу. – Пройдет. Похожее уже бывало. Я травы приложу... - Она поднялась на ноги и оглянулась в поисках своей седельной сумки. Дернула от боли уголком губ, но быстро собралась, и даже изобразила подобие улыбки. – Давай собираться.

- Давай.

Айзе стал нехотя укладывать вещи. При этом он искоса поглядывал на Кайсу. Она стояла на своих двоих, чуть пошатываясь. От этого зрелища душу наполнял холод…

Он бы мог защитить ее от врагов, - Айзе покосился на меч, - с таким-то оружием. Он мог бы порубить многих - не страшно. Но что делать с непонятной хворью, он понятия не имел. Дома в замке подобные проблемы всегда решали лекари и целители. При отце их было несколько человек, и они зашивали, прижигали, смазывали, отпаивали, заговаривали…

В голове гудело от напряжения.

- Далеко нам до этой твоей Диксы? – спросил Айзе, влезая на коня.

Сообразив, что Кайсе надо помочь, он спрыгнул обратно на песок, и, подставив сестре под ступню сцепленные пальцами руки, осторожно поднял ее на спину лошади.

- Недалеко, - сказала она, собирая повод здоровой рукой.

- Доедешь?

- Доеду.

И отвела взгляд…

Проехали немного вперед, и город проступил сквозь солнечную дымку. Блеснули крыши. Ветер принес гулкие отзвуки голосов.

По пути Айзе постоянно поглядывал на Кайсу. Каждый раз, когда кобыла под ней оступалась и сильно качала спиной, ему казалось, что вот теперь-то сестра точно упадет и тогда…

Что тогда, даже представлять не хотелось.

Он сердито дернул за чомбур солового, решившего как всегда показать характер в самый неподходящий момент. Началась дорога. Из плотной утоптанной пыли там у тут выступали плоские блестящие камни, отполированные сотнями копыт, колес и ног. Эту дорогу мостили. И она была широка. Настоящий тракт.

- Немного осталось, - попыталась ободрить спутника Кайса, но голос ее, в последнее время твердый, снова стал неуверенным и чуть подрагивающим, как в момент первой встречи.

- Не падай, ладно? – попросил ее Айзе.

- Не упаду, - пообещала сестра. – Вперед.

Она пришпорила кобылу, пуская ее рысью. Айзе решил не отставать, и погнал мерина следом.

Вскоре они достигли главных ворот Диксы.

Такие же одинокие и деревянные когда-то торчали и в Фирапонте. Эти ворота без створ были скорее символом, чем реальной преградой. Любой путник мог обогнуть и без особых проблем.

«Интересно, тут есть лекари?» - раздумывал Айзе. Надо показать им Кайсу. Тут он вспомнил, что денег у него нет. Но клинок-то есть? Если надо, он прикажет, пригрозит, что угодно сделает…

Он задумчиво погладил рукоять меча за плечом. До чего же, все-таки, у эльфов хорошее оружие. Умеют же делать.

Хотя…

В той жизни у Айзе тоже имелся отличный меч. Его лучшие кузнецы дома «Ронга» ковали. Но этот, эльфийский, пожалуй, выглядел не хуже. Пока что, правда, нормально сравнить не получалось. Он им еще не сражался ни разу…

Мысли о мече немного успокоили. Пока он есть, все не так ужплохо.

Кайса первая проехала под воротами, задрала голову, разглядывая резьбу.

- Добро пожаловать в Диксу, братец, - сообщила, обернувшись через плечо. Айзе поравнялся с ней. Украдкой глянул на ее руку. Кайса поймала его взгляд. – Уже лучше стало. Не переживай. Если будет совсем плохо, я куплю в лавке мази.

- На что купишь? – тут же усомнился Айзе.

- Есть немного монет у меня, - призналась сестра. – Еще во время побега из Мегры припасенных.

- Нам нужна крыша над головой, еда, постой для коней, - раздумывал Айзе, ощутив вдруг, как же сильно ему осточертело существовать под открытым небом. – Повар, конюх и еще слуги…

- Какие еще слуги? Ты чего? – с укором посмотрела на него Кайса. – Хватит в лучшем случае на пару дней постоя в дешевой гостинице с простой кормежкой.

- Ну уж нет! – Айзе не выдержал и вспылил. – С меня хватит этого всего! – Он сердито обернулся назад и встретился взглядом с соловым мерином. Тот смотрел упрямо и зло. В упор. – Этих коней, этих костров и этих камней! Потника этого под головой вонючего…

Кайса хотела сказать ему что-то, но звук приближающихся копыт отвлек ее от мысли. Она помрачнела и указала подбородком на скачущих навстречу воинов из гвардии мэра-наместника.

- Только не ссорься с ними, ладно? – встревожено предупредила она брата. – Я им сама все как надо объясню.

Часть 2.1

Часть 2. Орлиный перевал

Горы

Конь прибежал утром.

Один, с разорванной шкурой.

Сперва подумалось, что его порвал хищник, но при ближайшем рассмотрении сразу стало ясно, что след на изабелловой коже оставлен не клыками и когтями, а ударом чего-то острого и прочного.

- Под камнепад попал, - сделал вывод Рудел и знаком отдал слуге красноречивый приказ.

Темноволосый эльф с тусклыми бесцветными глазами послушно потянулся за ножом.

Эя заметила это и бросилась к коню.

- Не нужно!

- Он все равно падет. Не сможет идти с такой раной. – Рудел поморщился.

Сентиментальность спутницы раздражала его. Нашла время жалеть лошадей…

- Он прибежал сюда и на ногах стоит… - Эя прожгла Рудела взглядом. Попросила, блестя глазами. – Пожалуйста…

Глаза у нее были синие, какого-то неестественного сапфирового цвета. И черные кольца на радужках. А вечером казалось, что из них исходит свет. В те моменты, когда солнце еще не село, но уже легло на горизонт отяжелевшим кровавым брюхом. Последний алый луч смешивался с синевой Эиных глаз, и рождалось из этой смеси некое особенное сиреневое сияние…

- Его не навьючить и не оседлать теперь. Зачем тащить? – принялся спорить Рудел, но потом махнул рукой. Конину эльфы все равно не ели. Пришлось бы бросить тушу, а это лишний след… - Ладно. Пусть идет…

А вообще, не до коня было.

Рууне, лучший воин отряда, отправился с небольшой группой проверить горы и, похоже, попал под лавину. Рудел слышал, как грохотало. Ему, конечно, не верилось, что дальше придется идти не всем…

Эя будто его мысли прочла.

- Это не конь Рууне. У него тоже серый, но другой. Ты разве не заметил?

- Разве?

- Посмотри внимательно.

Все лошади в отряде были похожи. А Рудел ими не особо интересовался, но сейчас он послушал Эю и пригляделся. Она оказалась права, но это несильно меняло ситуацию.

- Значит, завалило вместе с конем, - сделал вывод.

- Нет. - Эя хмуро глянула на него и ушла к своей лошади, поправила стремена, подтянула подпруги. Взлетев одним неуловимым движением в седло, она посмотрела на Рудела сверху вниз и поинтересовалась: - Что будет, если… он… снова нападет?

- Отобьемся, - мрачно произнес Рудел.

И проблема была не в том, что нападет, а в том, что неясно было, кто такой этот самый «он».

Никто из отряда его не видел. Ни разу. От стрел, пущенных метко и ловко, почти по-эльфийски, они пока уворачивались…

Не все конечно. Двоих слуг потеряли уже.

- Без Рууне? – Эя горько усмехнулась.

- Уж с лучником-то как-нибудь разберемся, - бросил Рудел.

Посмотрел на обломок стрелы, который торчал из седельной сумки. Был взят специально ради оперения. Пока не получалось понять, чья это стрела. Никто из отряда даже не мог сказать наверняка, эльфийская она или нет.

Неслыханное дело...

С другой стороны, Рудел понимал, что их тайный поход – дело опасное и много кому может не понравится, если узнают о нем, конечно… Будь они втроем, как думалось сначала, может, и не узнали бы, но теперь…

Теперь слухи о походе видимо все-таки расползлись.

Результат не заставил себя ждать – по следу пошел убийца…

- Лошадь скачет, слышишь? – насторожилась Эя.

- Не наш преследователь. Тот пешком ходит, - успокоил ее Рудел.

А сам напрягся. Пересчитал оставшихся воинов. Слуг. Лошадей. Как любой эльф, живущий после катаклизма, он привык всеми возможными способами оберегать себя, ведь долгой жизни, как славным предкам, природа ему не отмерила.

Она жестоко поглумилась над всем эльфийским племенем. Исчезла магия – исчезла и долгая жизнь. Исчезли особые сила и прочность.

Эльфы стали бояться…

И вот теперь, в столь важный момент, кто-то решил воспользоваться этим страхом, как оружием.

Лошадь вылетела из-за скалы и встала, как вкопанная, вся в мыле. Теперь Рудел понял, о чем говорила Эя. Конь Рууне почти не отличался от остальных, и все же…

- Дерьмовые новости. – Всадник выглядел слегка потрепанным, но не раненным. - Там все завалило.

- Мы слышали, - кивнул Рудел. – Где остальные?

- Мертвы.

Рудел так и подумал. Сказать по правде, он и в то, что сам Рууне выживет, не особо верил. Ведь этот эльф ему не нравился. Рууне, приехавший с запада. Что за причина пригнала его в Грос-Хабад, стоило только догадываться. С кем-то он там поссорился, что ли… К тому же, старики в семье Рудела считали, что если у эльфа черные волосы, то это очень недобрый знак.

Сам Рудел был рыжим, и лет триста назад его бы за это упрекнули. Недостаточно знатен и родовит, дескать. Теперь же, когда эльфы мерли как мухи… как люди… к красноватому оттенку волос уже никто не предъявлял претензий.

- А убежище? – с надеждой спросила Эя. – Вы отыскали его?

- Почти дошли. – Рууне омыл ее хищным взглядом. – Но теперь оно под слоем каменного крошева и льда. Туда не попасть…

- Но мы должны попасть! – оборвал его Рудел. – Мы не можем остановиться и повернуть назад после того, как подошли к предмету поисков вплотную.

Рууне взглянул на командира отряда недовольно.

- Я не договорил. Туда не попасть этим путем. Близким.

- А как попасть? – Рудел нахмурился.

- Ты знаешь...

- Нет. Это плохой вариант!

Даже думать о подобном не хотелось. А ведь понятно, на что Рууне намекает. Еще перед тем, как отправиться в горы, они рассматривали этот вариант и отринули его единогласно.

Лезть под гору и идти подземным путем.

Ни за что! Для любого нормального эльфа – это пытка. Эя как представила, так у нее даже в глазах помутнело. Жуть какая. Там сыро, там нет света, нет облаков на небе…

И самого неба нет.

Рууне мгновенно раскусил ее, почуял ее страх и незамедлительно поинтересовался:

- Боишься?

Эя вздохнула и опустила взгляд, будто в природном страхе всех нормальных представителей ее рода была ее личная вина.

- Нет… - попыталась соврать, но не вышло.

- Боишься, - утвердительно произнес Рууне, и в голосе его прочиталось отчетливое презрение.

Спутники ему не нравились, и он этого не скрывал. Война между востоком и западом расколола всех эльфов надвое, разметала по сторонам, поделила навсегда на своих и чужаков.

И Рууне здесь был чужак. И враг. Но не для Эи. Она, выросшая в тишине и покое, вырванных ее заботливыми родителями у страшной войны, так и не научилась ненавидеть представителей своего рода.

Вот ее муж…

Тот – другое дело.

Принц Маблунг эльфов с запада ненавидел. Наверное поэтому с Рууне он, в отличие от Рудела, почти не разговаривал. Присутствие чужака терпел только ради миссии, ведь Рууне, в силу своего происхождения, знал о предмете их поисков гораздо более остальных…

Кто-то из предков Рууне был «ласточкой» Волдэя. В этой мрачной цитадели Высокие эльфы когда-то творили вещи, о которых и помыслить было страшно. Нечто противное и природе, и морали.

Говорят, они пытались раскрыть все тайны бессмертия и вечной молодости…

В беседу вклинился один из воинов отряда.

- Что-то принц не едет с охоты, - взволнованно произнес он, обращаясь к командиру.

Рудел прищурился, вгляделся в перепады скал.

- Думаешь, что-то случилось?

Он прекрасно представлял, насколько силен принц, но после того, как появился преследователь, все участники отряда слегка подрастеряли уверенность.

- Да ничего с ним не случилось, - усмехнулся Рууне и мельком бросил взгляд на Эю.

Та сидела в седле непривычно бледная и понурая. И все же кое-что промелькнуло в ее глазах, когда речь зашла о муже.

Надежда?

Рууне сразу подметил этот робкий, стыдливый блеск. Она что, радуется тому, что принц не приехал и, возможно, не вернется совсем?

- А вдруг… - начала тихо.

- Я слышу его коня. Стук копыт, - сказал ей Рууне с каким-то особым жестоким наслаждением в голосе.

Рудел прислушался, став весь внимание, после чего кивнул головой.

- Точно. Скачет.

- Да…

Кивнула Эя и окончательно притихла.

Странная эльфийка. Слишком загорелая – кожа золотая, а не белая, как у всех остальных. Любимица солнца. И явно из лесных, но довольно высокая. Всадница отличная. Горы ее не пугали. Леса тоже.

Лишь подземелье, в которое, впрочем, никто по-прежнему не желал лезть, хоть Рууне и считал, что попасть в убежище беглецов, укравших из Эльфанора свитки и фолианты со всеми тайнами Влодэя, по верху уже не получится, по-настоящему испугало ее.

Принц Маблунг показался на склоне. С ним возвращалась пара охранников. Блестели зелеными перьями притороченные к седлам тушки подстреленных фазанов. Эя улыбнулась – сегодня будет вкусный ужин. А потом вдруг заметила, что лошадь принца чуть прихрамывает.

- С ними что-то случилось, - отметила она, глядя на Рудела.

- Да, - согласился командир отряда. – С принцем на охоту уезжали трое.

Маблунг тем временем доехал до них и становил коня.

- Он опять напал, - сообщил разгневанно. – Трус. Кто бы он ни был, ему не хватило смелости показаться открыто.

- Он убийца, а не рыцарь, - скептически хмыкнул Рууне. – Но сюда он не подойдет. Можно не бояться.

- Я не боюсь. – Принц прожег ненавистного спутника свирепым взглядом. – Но он мешает. Еще один воин из нашего отряда погиб. А мы ни разу даже так и не взглянули нашему преследователю с лицо.

- Уверен, что это эльф, - произнес Рудел. – Никто другой не смог бы стрелять столь метко.

- Эльф, - согласился Маблунг. – Вот только какой? Откуда он? – Принц недоверчиво покосился на Рууне. – Не с запада ли пришел?

Он явно намекал на то, что их может преследовать некто, вступивший с Рууне в сговор. Жаль, доказательств тому пока не находилось.

Ни одного.

Рудел насторожился и явно занервничал. Он нервничал всегда, когда принц начинал придираться к их хмурому черноволосому соратнику. Мысли о возможном расколе отряда тревожили его. Случись такое – и что тогда будет?

Бойня…

Не хотелось оказаться с Рууне по разные стороны. Наследник Волдэя силен, а значит, многие умрут от его руки, быстро и неуклонно.

Ссориться нельзя ни в коем случае!

Только не здесь, не сейчас…

Зеленые глаза Рудела напряглись. Он вгляделся в скалы. В скудную поросль деревьев над ними. А вдруг тот, чью личность они пока не выяснили, того и желает? Ждет, что они запаникуют и перессорятся, подозревая друг друга в предательстве?

Невидимому убийце это только на руку будет.

- Не с запада, - уверенно отрезал Рууне. – Я не знаю ни одного эльфанорца, что знал бы эти горы столь хорошо. А этот… - Он неопределенно кивнул на склоны. – Этот тут в своей стихии. Иначе мы бы его уже давно изловили.

По склонам полз туман, и блестели на далеких пиках белые снеговые шапки.

Такая чуждая, неприветливая земля.

Принцу нечем было крыть, и он мрачно умолк, отвернувшись от Рууне. Тоже посверлил взглядом обступающие их со всех сторон горы. Крикнул слугам:

- Возьмите дичь и подготовьте для ужина. Чего стоите? А ты проследи, чтобы все было хорошо.

Это адресовалось Эе.

- Да, - коротко ответила она.

Было обидно, что Маблунг воспринимает ее, как экономку, чья основная задача – следить за тем, чтобы слуги не напортачили с едой… А ведь она знала эти горы лучше их всех. Имение родителей стояло в стороне от Грос-Хабада, на Волчьем отроге, и в детстве и юности Эя успела налазиться по горам вдоволь.

Но тут, в отряде, с ее мнением и словами особенно не считались.

С подачи принца Маблунга.

Сначала Эя решила лишний раз молчать. Пусть сами разбираются, раз так. И все же ей хотелось, чтобы ее услышали, поняли, что она в отряде не просто тень властного мужа, что она тоже…

- Я видела убийцу краем глаза, - решилась она, наконец, поделиться своими наблюдениями.

- Его лицо? – заинтересованно спросил командир отряда.

- Нет...

- А что?

– Его волосы, - рассказала Эя. - У него белые волосы. Как ледники на вершинах.

- Когда это было? – уточнил Рудел.

- Когда мы переправлялись через ущелье, и он подстрелил грузовую лошадь.

- Ерунда, - отмахнулся Маблунг. – Там никто ничего не успел разглядеть. И водопад шумел. Ты все придумываешь.

Его едкий, опасный взгляд пробуравил жену, и она привычно умолкла.

Рудел хотел продолжить расспросы, но, увидев, как помрачнел принц, не решился этого сделать.

- Посмотрим, - холодно отозвался Рууне. – Будет интересно проверить, насколько ты была внимательна, Эя.

Эя вздрогнула. Рууне впервые за весь поход назвал ее по имени. Два коротких певучих звука, две ноты, сорвались с его губ и, подхваченные диким эхом, разбились о скалы.

Будто сами горы украли ее имя и жадно пожрали его.

Она поежилась.

Отчего-то стало жутко.

Но она точно видела преследователя. Заметила, как вскинулась сразу после выстрела над камнями белая прядь. Но его не догнать. Он в горах – как у себя дома.

Зря они отправились в этот поход…

Наследие Волдэя. Все слухи, связанные с ним, были нехорошими. Она знала, что впереди их жжет нечто плохое, страшное. То, чего эльфы касаться не должны. Не зря же Волдэй окончательно пал еще до катаклизма? Высокие эльфы из Эльфанора разграбили развалины мрачной цитадели и унесли оттуда все, что осталось. Кровавые знания о том, как продлить свою жизнь за счет чужой…

Мнимое бессмертие.

Оно ведь не работало! Об этом знал всякий эльф в Грос-Хабаде! Никогда не работало. Эльфы потерпели крах, не получив в итоге никакого результата, а тела людей, возомнивших себя бессмертными, сгнили изнутри…

Но эльфы трусливы, когда речь идет о продолжительности жизни. Им всегда себя жалко. Жальче чем остальных. Поэтому, когда ушла магия, и потекли сквозь пальцы года эльфийских жизней, про Волдэй сразу вспомнили опять.

И многие начали практиковать то, о чем не хотелось думать…

Тогда предки Эи и другие эльфы, в чьих душах еще оставался свет, устроили великий раскол, ушли на восток и построили Грос-Хабад – город на побережье.

Эя задумчиво посмотрела на прямую спину мужа. Он сидел в седле безупречно, по-королевски. Наследник восточного трона. Ей стоило радоваться и гордиться, но Эя чувствовала, как сердце переполняется тревогой.

Он ведь поддался…

Поддался искушению Волдэя и отправился в этот поход, чтобы найти убежище мятежников, бежавших с запада на восток и несущих с собой… О! Об этом ведь не знает почти никто в Грос-Хабаде! Кто рассказал Маблунгу про то, что беглецов, утащивших из Эльфанора волдэйские секреты, убили и бросили в горах, было неизвестно. Но принц был уверен – убийцы забрали не все.

И он страстно желал это найти.

А Эю пугала его одержимость. Разве они не сбежали за горы, чтобы противостоять злу? Чтобы не превратиться в чудовищ, как те эльфы, которые остались на западе. А еще ее пугал Шиммак. Власть в нем теперь принадлежала приспешникам нового кошмарного Эльфанора.

Будь ее воля, Эя не поехала бы в горы, но кто она такая, чтобы спорить с принцем.

Жена?

Может, кого-то непонимающего и получилось бы этим впечатлить, но что это за статус, ей стало понятно почти сразу. На словах жена, на деле… даже не прислуга. Не рабыня. Нет, еще хуже. Пустое место. Ничто.

И остановить роковой поход она не в силах. Потому что для Маблунга ее слова – также ничто. Рудел же верен своему господину, как пес, хоть и выглядит менее одержимым и более… понимающим.

А Рууне…

Пугающий чужак, предатель Эльфанора, бежавший с запада, так и не прижившийся в Грос-Хабаде и вновь связавшийся с тайнами Волдэя.

Такого не изменить. Он был врагом изначально, им и остался.

- Куда мы теперь? – Эя все же собралась духом и спросила у Рудела.

- Ты устала? – поинтересовался тот, придерживая лошадь и равняясь с Эей так, чтобы можно было ехать параллельно.

- Нет, - помотала головой эльфийка. – Просто хочу знать, чтобы понимать.

Принц двигался уже далеко впереди и не оборачивался. Часть отряда присоединилась к нему. Они все прилично оторвались, а Эе не хотелось их догонять.

- Доедем до города в долине. Тут есть один. Не так далеко. Там обновим запасы и поменяем хромых и израненных лошадей. – Рудел улыбнулся ей с сочувствием. – Сможешь наконец-то поспать в гостинице. В постели.

Эя неосознанно помотала головой. Поежилась. Про постель думать не хотелось.

- Нет…

- Так прикипела к горам? – удивился Рудел.

- Я в них выросла. Имение родителей стояло на отроге. Но потом, когда Шиммак переметнулся, жить там стало опасно, и мы ушли в Грос-Хабад. Но там нас не ждали с распростертыми объятьями. Приняли за предателей…

Она замолчала, и Рудел не стал больше расспрашивать. Лезть в душу к жене Маблунга, когда тот находился поблизости, было чревато.

Часть 2.2

Дикса

- Господин! Господи-и-ин! – неслось по длинному пустому коридору.

Подошвы дорогих сапог гулко ударяли по каменной плитке.

- Ну что еще? – Мэр-наместник Диксы, Таргу Риджа, мужчина тучный, немолодой и давно уже нездоровый, устало посмотрел на влетевшую в помещение девушку.

- Там… Там парни твои на площади какого-то дворянчика мутузят!

- Что ты сказала, Берни?

Таргу устало посмотрел на подчиненную.

Берни, не смотря на юный возраст, никогда не подводила его, и командовала гарнизоном безупречно. Девчонка прибыла издалека, и про семью ее ходили необычные слухи, будто демон проклял их древнего предка, спесивого и надменного, и сделал так, что умелыми воинами в ее семье с тех пор рождались только женщины...

И становились.

А еще с тех пор всех женщин в их роду завали одним и тем же именем – Бернадет.

- Дворянчика они бьют… Какого-то… Там! – Голос Берни звенел от предвкушения занимательного зрелища.

Она именно с такой целью к начальнику и заявилась – позвать его полюбоваться на веселую забаву, чтобы, ни дай небо, самого интересного не пропустил. Ведь обычно в Диксе скучно и в последнее время довольно тихо…

Таргу порой бесила недальновидность Берни. Если благородный дворянин, и правда, попал в неприятности в его городе, да еще и будет поколочен местной стражей – жди беды. Кто знает, что там конкретно за дворянин, и какая у него имеется родня? Вдруг влиятельная, и потом проблем не оберешься? Вдруг он вообще какой-нибудь принц? Хотя, откуда тут принцу взяться…

Надо разобраться.

Срочно, пока ничего плохого не вышло!

- Ну что ж ты, Берни? – начал ворчать Таргу, тяжело перебирая отекшими ногами и направляясь за ней. – Как ты допустила?

- А чего я-то? – Берни привычно начала юлить и оправдываться. Эта ее черта злила еще сильнее. – Они сами с ним сцепились. Рудж и Валал. Такие тупые! Сначала в драку лезут, а потом разбираются. Два остолопа…

- Они твои подчиненные, - отчитал юную командиршу мэр-наместник. – Значит, в случившемся виновата ты, и спрашивать я буду с тебя. Только проблем со знатью мне еще не хватало…

Он, прихрамывая, доковылял до балкона и навалился тяжелым животом на перила.

Внизу, в облаке пыли, окруженные раззадоренной толпой горожан, Рудж и Валал наседали на какого-то нищего оборванца. Тот вертелся ловко, как кот, и пока что ему удавалось не попасть под их клинки…

Мальчишка выглядел жалко. Одежда серая и грязная, на ногах обмотки вместо обуви. Даже отсюда видно, что он перебрался через горы – весь изодран, обветрен, волосы спутаны колтунами…

- Какой же это дворянин? – Таргу сердито взглянул на Берни.

- Смотри, Тар, внимательно, каков его меч!

Глаза Берни светились восторгом. Ее явно очень сильно забавляло происходящее. А еще она бесцеремонно называла Таргу «Таром» и на «ты», и он уже смирился с этим. Берни выполняла свои обязанности хорошо. А меч в ее руках с каждым годом становился все более опасен, чтобы ссориться с ней из-за субординации и пытаться поставить на место.

Кстати, чье место значительнее, было еще неизвестно.

Таргу получил должность мэра-наместника из-за своей лояльности к эльфам запада. А Берни прислала командовать гарнизоном ее родня. Они всегда так делали – высылали своих ставленниц в набирающие силу крепости в качестве командирш. На роли наместниц они не претендовали, только на службу во главе местных армий. И делали это хорошо. Был толк и польза…

К тому же Берни чем-то напоминала Таргу его погибшую дочку. Было в ней что-то знакомое, почти родное… Именно поэтому в нем периодически взыгрывали отцовские чувства, и он начинал воспитывать упрямую девицу.

- Нельзя вести себя так беспечно! - начал он наставительным тоном. – А если бы там, и правда, оказался какой-нибудь дворянин? Нас ждали бы дипломатический скандал и куча проблем… - Он поморщился, глядя на раскрасневшиеся злобные рожи Руджа и Валала. – Кто им вообще разрешил вот так вот, ни за что ни про что, напасть на этого паренька? Убьют ведь. Еще минуту продержится чудом, а потом упадет.

Но отчаянный молодой воин все не падал. И не собирался. В него до сих пор даже не попали ни разу. Везучий…

- Да он сам их на бой вызвал, - хихикнула Берни. – Ты, дядька, смотри! Смотри, как хорош!

Рудж глухо зарычал и откатился в сторону, пачкая кровью пыль. Из рассеченной икры прыснуло алым. Берни расхохоталась от души. А еще она опять позволила себе назвать Таргу «дядькой»… Он наиграно нахмурился. Берни не поверила в его обиду. Она знала, что такое обращение его устраивает. Когда «Берни» звала Таргу «дядькой», они как будто становились родней. И будто появлялась у наместника рядом семья, давно потерянная еще там, в Мегре…

- Не хорош.

- Но дерется же умело! – искренне восхитилась незнакомцем Берни.

- Разбойник, - сделал вывод наместник. – И у него краденый эльфийский меч.

Он перевел взгляд на прижавшуюся к стене неподалеку незнакомую девушку. Прежде ее тут никогда не было. Таргу обладал неплохой памятью и знал всех жителей своего городишки в лицо. Чужаков определял незамедлительно. Девица, такая же обветренная и подранная о камни, как парень, держала в поводу трех коней одной рукой, а другой тянула к себе за ошейник рычащую собаку. Та, кажется, пыталась броситься на помощь сражающемуся оборванцу.

- Краденый? Да не-е-ет! – не согласилась Берни. – Разбойники эльфийское оружие всегда продают. А этот… Ты погляди, как он с ним обращается! Парень умеет орудовать мечом. И преотлично. Его обучали. Точно! Сброд, даже самый ловкий, так не фехтует.

- Думаешь? – Таргу взглянул на нее сердито. – А почему у них тогда мой конь? – Он кивнул на девушку с лошадьми и собакой. – Мой породистый мерин? Да-да, он самый, которого увели в тот раз, когда я со свитой объезжал горы. Разбойники сперли, гады! Расскажи мне еще теперь, что он не головорез…

- Он дворянин, - упорно стояла на своем собеседница. – Или ты, дядька, слеп? Полюбуйся, как он вытягивается над землей, как переставляет ноги… Любо дорого смотреть! Загляденье просто! Его дрессировали отличные мастера, как мне думается…

- Ерунда, - продолжил спорить Таргу. – Что-то может изобразить с мечом, значит, обычный наемник. Из солдатни. Или того хуже – дезертир! Сброд, как я сразу и сказал.

- Я тебе докажу, что это не так! - Берни сердито сверкнула глазами и заорала в темноту прохода, туда, где скрывались невидимые слуги: - Щит мне принесите, и шлем.

- Что за игры, Берни… Что за…

Но она уже убежала, и вскоре появилась там, на площади, где Руджа и Валала успели сменить Бек с Ногги, а их – Ульт и Мелл…

Берни разогнала подчиненных и вступила в бой сама.

Таргу знал, как она фехтует – проворно, стремительно и порой довольно подло. Использует неожиданные удары и хитрые маневры, чтобы обмануть и запутать врага. Но тут она не стала юлить, а просто поперла на противника прямо и принялась теснить его щитом к стене. Ему пришлось отступать. Мелл к тому времени уже вышел из игры, а Ульт, сообразив, что тактика сменилась, тоже потребовал щит и бросился на помощь к своей главной…

В итоге парня зажали в угол, но он и там не собрался сдаваться. Достал-таки Ульта, вспоров ему запястье. Нацелился на Берни…

- Все! Прекратить! Хватит! – Громогласный рев Таргу остановил поединок.

Наместник спустился на площадь и, опираясь на любимую трость, доковылял до сражающихся.

- Прикажете схватить его, господин? – с надеждой поинтересовался Валал. Его шатало, а в глазах стояла болезненная муть. – Заковать в цепи?

- Нет. Иди уже к лекарю… - Таргу возмущенно покачал головой. – Ты! – обратился к отчаянному незнакомцу. – Тебя тут больше не тронут… И хватит калечить моих воинов. Угомонись уже! – Он хлопнул в ладоши, требуя, чтобы явились слуги. Те оказались рядом в ту же минуту. – Отведите этих… людей… и накормите. И одежду дайте нормальную, а то смотреть больно. Разместите куда-нибудь...

Парня и девушку увели.

- Теперь ты понял? Ну? – К наместнику подскочила Берни, сбросила с руки щит, стянула шлем. – Понял, что я имела в виду?

- Что заморенного щенка проще заторцевать щитом, чем зарубить мечом? – скептически отозвался Таргу.

- Ты, дядька, опять ничего не понял! – Берни раздраженно попинала щит. – Фехтует он прекрасно, а в строю никогда не стоял. Понимаешь, что это значит?

Таргу понял, и в этом что-то было.

Доказательство правоты Берни.

Не простой солдат… Во время битвы - не в первом ряду, а позади армии, как командующий. В самое месиво его не кидали. Не ставили туда, где смыкаются ряды щитов, взлетают алебарды и копья, и начинается настоящая бойня. Зато в поединках он хорош. Его, как Берни и сказала, годами дрессировал наставник… Пришлось признать ее проницательность. Остался лишь один вопрос:

- И откуда он тут взялся, этот твой дворянин? Да еще и в таком прискорбном виде?

- Он к тебе наниматься пришел, а наши парни… - Берни хихикнула. – Ты же знаешь, дядька, что особым умом они не отличаются… В общем, бери его. Он хорош. И в отчаянии. Согласится работать за копеечное жалование, крышу над головой и миску еды для себя и подружки.

- И как же сей благородный воин, по-твоему, мог докатиться до столь жалкого существования?

Таргу все еще спорил, но скорее для порядка и внесения дополнительной ясности, ведь он уже и сам убедился и признал, что мальчишка не из простых. Но сама ситуация…

- Говорю же, он с подружкой приехал, - красноречиво поиграла бровями Берни. – Молодой, горячий. Знаешь, как это бывает? Не понравилась выбранная родителями невеста, влюбился в служанку… крестьянку… Сбежал из дома. Мало что ли таких историй?

- Да уж… - вздохнул Таргу и отвернулся немного пристыжено.

Его любимая жена, давно почившая, была посудомойкой на родительской кухне. И они тоже сбежали, когда она уже ребенка его носила, и все вот-вот должно было выйти на свет, открыться… Грянул бы скандал! Ну и уехали ночью…

Но он не доводил ни себя, ни возлюбленную до такого ужасного состояния. Так как сбежали они к родне, и он тогда все продумал, и успешно увел с собой пару слуг, и золота прихватил – деньги и подаренные родителями на совершеннолетие дорогие накладки на доспех…

Жили у троюродной одинокой тетки в далекой Айсе, родственница их прятала и не гнала, а потом, после смерти, и вовсе имение свое отписала. И начальником стражи Айсы Таргу довольно быстро стал, а потом, проявив недурные склонности к ведению городского хозяйства, сделался мэром. После с родителями как-то объяснился, договорился, доказал, что и без знатной невесты и родовой опеки может чего-то добиться.

Они простили.

Мать простила. Отец тогда уже болел, мать готовилась остаться одна... Сердобольная жена Таргу сама забрала свекровь к ним и заботилась о ней. Матушка ее полюбила. И всякий раз потом извинялась перед сыном за то, что не хотела когда-то принимать его выбор. Дела шли в гору. Таргу стал министром в Мегре, перевез туда семью – в богатый дом. А потом все рухнуло. Все… погибли, сгорели в пожаре войны. Он сам чудом выжил. Его чуть не казнили, но, признав былые заслуги и талант к управлению, сослали в эту глушь.

Проклятая всеми богами Дикса.

Хотя, до появления Таргу тут было еще хуже. Он худо-бедно разогнал шныряющих по улицам разбойников, благоразумно оттеснил их к Пустоши, где для них тут же нашлись конкуренты – банды из-за гор. Восстановил старый торговый путь и бросил на его охрану свою гвардию. В последние годы в Диксу стали заходить караваны и нанимать охрану. Часть разбойников бросила дурное дело и перешла работать в сопровождение. Таргу, как бы он их не ненавидел, скрепя сердце, подписал указ о помиловании для тех, кто осознанно отказывался от преступного ремесла и переходил служить на благо развития любимого города…

Так что тот случай с безумной юношеской любовью не выбил наместника из колеи, а даже наоборот, помог определиться в жизни, встать крепче на ноги и осознать свою ответственность.

А этот «дворянчик»?

И сам полуживой в лохмотьях, и девчонка его... Краденые меч и конь – верный знак того, чтобы попасть под подозрение к первым же встреченным гвардейцам и быть повешенным на дереве…

Какая вопиющая непредусмотрительность!

Ладно, сам дурак, сбежал из тепленького родительского замка и бросился с головой в пучину вольной жизни. Но девчонка. Она пошла за ним. Доверилась…

Таргу в очередной раз покачал головой и направился, не спеша, к длинным постройкам общественной и гвардейской столовых.

Они были его гордостью – не сколько та, что относилась к казарме, ее не он изобрел, - а общественная. Туда сносились остатки с гарнизонной кухни, и за счет этого кормились местные бедняки. Чтобы не разбаловать их уж совсем, по посетителям велась строгая отчетность. Всех записывал в книжечку писарь-учетчик. Тех, кто кормился за городской счет слишком часто, останавливали и спрашивали, отчего они в нужде? И есть ли у них работа? И если нет, то почему? Коли кто-то, как бывало с пьянчугами или азартными игроками, отлынивал от полезного труда просто по природной своей безалаберности, то кормить его переставали и привлекали к работе насильно. Детей бедняков и сирот, кормили всегда. В них Таргу видел будущее города и оттого поддерживал, как мог.

Войдя в столовую, он быстро отыскал взглядом странную парочку.

Парень, весь все еще в грязи и мыле, тяжело дыша, вгрызался зубами в баранью ногу. Сейчас он менее всего походил на аристократа. И выглядел…

Вблизи он выглядел еще хуже.

Девица подле него сидела тихо, как мышка. Тарелка ее осталась нетронутой. Она, кажется, ожидала подвоха и не решалась прикоснуться к ложке. К ногам ее прижималась белая собака.

Будучи человеком в принципе не злым, внешне Таргу выглядел довольно внушительно и строго, поэтому, заметив его, парень оторвался от тарелки и нахмурился, а девушка…

Она вскочила на ноги, низко наклонила голову и произнесла чуть дрогнувшим голосом:

- Простите нас, господин. И не наказывайте, прошу. Случилось недоразумение.

- Твой жених напал на моих воинов, - скрыв улыбку, сообщил ей Таргу.

Ему хотелось посмотреть на ее реакцию. Что будет делать? Как ответит?

Девушка испуганно округлила глаза:

- Он не мой жених… Он мой… немного сумасшедший брат. На него снизошло… - Она красноречиво помахала пальцами у виска. – Сами понимаете… И теперь он считает себя могущественным князем из древней легенды. Прошу, простите его. Я знаю, что он наговорил господину Руджу всяких гадостей. И господину Валалу тоже… Они были в праве оскорбиться, но я все же умоляю вас не казнить его. И не пытать. Мой бедный братец не заслужил той страшной участи, которую предрек ему многоуважаемый господин Рудж…

И чего там ей Рудж с Валалом наговорили? Чем запугали? Таргу помрачнел и поджал губы. Правду про них Берни говорит – остолопы!

- Кайса! – попытался в тот момент огрызнуться на девушку парень, но сестрица зыркнула на него так свирепо и отчаянно, что он осекся и притих.

- Я вас прошу, господин, со всею своей искренностью, со всем сожалением…

Таргу прищурился. Насчет парня-то Берни быстро сообразила, а вот девочку пропустила, но ведь и она точно не простолюдинка. Такая вежливая, и говорит хорошо. А главное, острая память Таргу тут же выкинула из закромов похожее лицо. Ее семья тоже была в Мегре. Тогда.

- Ты не из рода ли Дайго случаем? – напрямую спросил наместник.

- Да… - шепнула Кайса и прикрыла губы ладонью, будто сболтнула лишнего.

- Я помню твоего отца. Он верно служил старому Шиммаку. А потом… - Таргу с тоской покачал головой. – Лучше не называй окружающим свою родовую фамилию. Это небезопасно. Придумай другую. Поняла?

- Да, господин, - донеслось в ответ. – Вы очень добры к нам.

- Просто я ценю достойных людей и стараюсь их беречь. Оставайтесь в Диксе, сколько хотите. Вам дадут кров и выделят средства для существования. Твой брат вступит в мою гвардию, а ты…

- Если у вас есть библиотека, я могла бы заняться книгами. Я знаю несколько языков и красиво пишу. – Кайса склонилась ниже прежнего. – И еще раз позвольте поблагодарить вас. Нам с братом так повезло…

Таргу ушел, а Кайса еще какое-то время не могла заставить себя сесть и приступить к еде. Руки дрожали. Ноги тоже.

- Ты чего трясешься? – Айзе окинул ее недовольным взглядом. – Думаешь, я бы их всех не победил?

- Хватило бы пары лучников, чтобы прибить тебя на месте. Ты без доспеха! Куда лез? Дурак такой! - Кайса вдруг разозлилась на него. Впервые по-настоящему, и впервые же показала ему всю свою ярость. Рявкнула грубо: – С ума сошел? Они могли нас убить! Обоих! И были бы правы... Это не разбойники с Пустоши, которых никто не хватится. Это люди мэра-наместника. Ну, проводили бы они нас до города, как и положено. То их работа… Зачем ты с ними ругался и спорил?

- Они повели себя неуважительно. И к тебе тоже… - мрачно отозвался Айзе.

Кайса поджала губы.

Рудж действительно наговорил ей всякого. Сказал, что сделает наложницей, если захочет, а если она будет и дальше такой же молчаливой недотрогой, то вообще продаст ее в какое-нибудь злачное место, чтобы ее там научили общаться с людьми... Тогда Айзе и вспылил. И заявил, что князь. И что не потерпит…

А дальше закрутилось. Но это когда они уже въехали в Диксу…

Кайса сложила руки на столе и уткнулась в них лицом.

- Прости… - Голос ее дрогнул. – Но я, правда, очень испугалась. За тебя. Тут целый гарнизон солдат, а ты… один.

- Я и один целого гарнизона стою, - приосанился Айзе.

- Ты прошлый, быть может, - отрезала Кайса. – Ты нынешний… У тебя другое тело. И оно слабее и неповоротливее, признай уже это.

Айзе нахмурился было, но спорить не стал. Тут сестра права. Эти руки, хоть и сильные, меч держат хуже. И спина. Прежде она не гнулась под тяжелыми связками хвороста, но никогда не удерживала на себе доспех. Крепкие мышцы бедняка-работяги были развиты, но не там где нужно. Рабочий мул и боевой конь – оба сильные, но местами их не поменять.

- Все обошлось. И этот, как его… Таргу. Он кажется рассудительным человеком, - произнес Айзе, пытаясь уверить сестру, что не все так плохо.

- Я бы не стала ему доверять, - предупредила та тихо. – Он узнал меня. Он тоже был в Мегре. Занимал должность министра… Всех чиновников его круга убили тогда, а он до сих пор жив.

Айзе промолчал, не зная, что тут можно сказать. С одной стороны, в плане доверия и недоверия окружающим людям, он пока что полностью полагался на Кайсу. Ей виднее. И если уж ей не нравится этот наместник, то так тому и быть. С другой стороны, Таргу дает им кров и еду – чем нехорошо-то?

- Но я ведь собирался наняться к нему? Все получилось. Разве плохо?

- Неплохо. – Кайся взглянула на тарелки с едой. Подтянула одну к себе и начала есть. – Лучше, чем оставаться бездомными и без денег. Тут я с тобой спорить не стану. Просто прошу тебя быть осторожным и на рожон не лезть.

- А ты меня сумасшедшим при всех не зови.

- Не буду. - Кайса горько усмехнулась. – Но иногда это, правда, неплохое оправдание твоим действиям. И сумасшедшему спустят то, что не простят… нормальному.

- Хватит уже! – Айзе прошил ее гневным взглядом.

- Мы тут одни, - прозвучало в ответ. – Нет у нас здесь ни друзей, ни родственников. Нам нельзя рисковать, как ты не понимаешь.

- Мы есть друг у друга. Мы… - Айзе сказал это, а потом сам изумился своим словам. И тому, что они были искренними и честными. – Мы же семья.

- Да? – Кайса удивленно вскинула брови. Улыбнулась чуть заметно. – Я думала поначалу, что не нравлюсь и даже мешаю тебе. Назойливая простолюдинка… Или то, что я все же не из простого рода, как-то изменило твое отношение ко мне?

- Да… Нет… То есть, конечно… - Айзе вдруг жутко смутился и запутался в словах.

Его осенило – как вспышка, как молния! И теперь он смотрел на сестру и поражался все сильнее. Ведь чем дольше они вместе шли, чем дальше заходили, тем жестче она становилась. А сперва показалась этакой наивной, глуповатой и забитой деревенщиной. Доброй – в этом ей не откажешь, но доброта-то ее, оказывается, росла, поднимаясь, как мягкий цветок-вьюн по железной опоре. И был внутри нее такой стальной стержень, которого он сразу и не разглядел. А сейчас она видимо устала с непутевым спутником возиться и миндальничать и показала ему свою истинную сущность – холодный ум и настоящие волчьи клыки под мягкими губами. Когда приструнила его там, перед Таргу, одним словом, одним грозным взглядом, он даже пикнуть против не посмел. Он! Будущий князь Фирапонты, которому никто не указ! Да он перед отцом так резко не умолкал, хоть и побаивался старого князя небезосновательно. А теперь… Сам дурак! Не подумал, не понял сразу! Мозги не включил… Это все Аш виноват – голова-то полупустая, безмозглая… Но… Разве могла бы наивная, глупая и слабая девчонка сотворить то, что не делал, наверное, еще никто в этом мире?

Переместить человеческую душу из одного тела в другое. Победить саму природу, саму смерть.

Она великая…

Кайса – великая!

- Чего ты на меня так смотришь? – Сестрица напряглась и отодвинула от себя опустошенную, наконец, тарелку, будто отгораживаясь ею от брата.

- Ты меня тоже… прости. - Перед глазами всплыл момент их первой встречи, там, в грязной хибаре. Он, не раздумывая, схватил ее за горло… - За то, что душил тебя, когда очнулся…

По позвоночнику прокатилась ледяная волна.

Кайса невольно коснулась рукою шеи. Взгляд ее помутнел, утопая, видимо, в каких-то нехороших воспоминаниях. Губы нервно дернулись.

- Ничего… Со мной и хуже обращались после того, как мы покинули Мегру…

- Хуже? Кто посмел? – Айзе уперся ладонями в стол. – Вспомнишь их? Я отрублю голову каждому ублюдку, только покажи…

- Ветру в поле проще отрубить… - Сестра печально улыбнулась, а потом вдруг спросила так серьезно, что у Айзе внутренности узлом стянуло. Вопрос был жуткий, отвратительный, но важный. – Скажи… Твою невесту ты… тоже так? – Она снова коснулась своего горла.

- Нет! – Айзе даже отшатнулся. – Нет… Я не мог. Я бы никогда…

- Но ты сам сказал, что сделал с ней что-то плохое.

Кайса ждала ответа, смотрела в лицо, в самую душу.

Айзе сгорбился весь, согнулся, сжался… оперся локтем о свое колено и прикрыл ладонью глаза.

- Я не могу вспомнить. Но я любил ее. До сих пор люблю. И я бы никогда ее пальцем не тронул… И в то же время чувствую, что виноват в ее смерти. Что из-за меня…

- Тогда вспоминай. – Кайса поднялась из-за стола. – И знай, что, возможно, вся правда из твоего прошлого окажется крайне неприятной. – Она вздохнула и, позвав Зиму, направилась к выходу из столовой. – Пойдем. Надо помыться, переодеться и оглядеть новый дом. У нас новая жизнь с тобой началась. Дел много.

- Я вспомню, - пообещал ей Айзе. – Это важно.

- Важно. И для меня тоже. – Кайса посмотрела на него пристально. – Мне бы хотелось знать, кто теперь со мною рядом. Благородный князь или жестокий убийца собственной невесты?

Это было как удар под дых. Как ледяной душ в жару.

Все изменилось в одну секунду…

Ведь еще день назад он думал, что сестра просто есть и никуда не денется, что она по старой памяти любит его и готова заботиться о нем. Что все это по умолчанию, само собой разумеющееся… А в начале последнего разговора он вдруг сообразил, что и ему это нравится – быть с ней семьей, пусть маленькой, но надежной и дружной. Он пока не мог дать Кайсе многого в плане быта и заботы, но ему понравилось защищать ее – в этом был смысл. Он был нужным… хоть кому-то в этом чужом и неприветливом мире. Перед ней он мог приосаниваться и показывать удаль. Сокрушать врагов…

Он подумал, что потом, когда все устроится, он станет великим воином и разбогатеет. Построит замок, наймет слуг. Будет покупать сестре драгоценности и наряды. Жениха ей найдет самого лучшего. Ну, если ей захочется…

Если она одобрит его выбор.

И уж он точно проконтролирует, чтобы будущий муж никогда не смел хватать Кайсу за горло. А если такое вдруг однажды случится, сам убьет его…

Глупые мечты.

Нет у них с Кайсой никакой семьи! Он для нее по-прежнему незнакомец, опасный чужак, обосновавшийся под боком, и она пока что не собирается ему доверяться полностью. Ее доверие еще придется заслужить.

Но она его не бросит.

По какой-то неясной причине она его не предаст и не оставит, что бы ни случилось.

Значит, надо доказать ей, что он достоин быть ее братом…

Они шли от столовой в сторону длинных двухэтажных домов с плоскими крышами и множеством дверей. Казенные квартиры. Там им предстояло теперь обитать.

- Слушай… - Айзе нагнал Кайсу, идущую чуть впереди, и поравнялся с ней. – Я… Я заработаю денег своим мечом и куплю тебе ожерелье с изумрудами. Хочешь?

- Зачем это? – В голосе сестры прозвучало искреннее изумление. А потом у нее родилась догадка: – Ты что, ко мне подлизываешься теперь? Думаешь, я тебя прогоню? – Она смерила брата царственным взглядом. Как же умело она могла перевоплощаться из нищенки в аристократку. – Я не собираюсь этого делать, успокойся. Какая ни есть, а ты прав, мы семья…

- Я не подлизываюсь, - оскорбился Айзе. – Вот еще! Просто думаю о новой лучшей жизни. Так что тебе нравится? Какие камни? Рубины? Сапфиры? Когда ты станешь сестрой величайшего воина в Шиммаке, тебе больше не придется ходить в обносках и рванье, сама понимаешь.

- Меня никогда особо не интересовали украшения. В Мегре, правда, отец дарил мне и маме подвески из тысячелетних раковин. Может, им и больше лет было. Миллионы… Их добывали в горной реке. Те раковины прятались внутри круглых камней. Камни надо было раскалывать, как орехи, чтобы добыть ценное содержимое. А раковины… Ничего прекраснее я в жизни не видела. Я их в маминой шкатулке с украшениями как-то отыскала и поразилась. Отец узнал, что я ими залюбовалась, и привез мне после следующего похода кулон и серьги с такими же. Еще диадему…

Кайса опять погрузилась в болезненные воспоминания, и Айзе пожалел, что снова повернул беседу не в ту сторону. Он пристыжено опустил голову. Хотел закончить неприятный разговор, но потом решил все-таки поделиться еще кое-чем. Одной важной вещью. Одной вспышкой.

Воспоминанием.

- Та девчонка со щитом, что вышла против меня последней… Я ее будто видел прежде.

- Где ты ее мог видеть? – не поняла Кайса. Остановилась, задумалась: – Мне ее лицо совершенно незнакомо. А мы с тобой, с того момента как ты… ожил… все время вместе были.

- То-то и оно. – Айзе тоже остановился и пристально посмотрел на сестру. – Из прошлой жизни ее помню. Это точно. Но не могла же она прожить три сотни лет и остаться молодой?

И в голове вдруг что-то щелкнуло. Болезненно. Остро. Будто иглу в висок воткнули.

Кайса заметила и взволновано спросила:

- Что такое?

- Или могла…

Часть 2.3

Фирапонта, 300 лет назад

Отец велел собираться.

Быстро.

Братья не рискнули вскрыть письмо сами, хотя очень хотелось.

Князь лично забрал его и прочел, когда приехал. Поменялся в лице, и неясно было, невозможно прочесть по его эмоциям, хорошее там, в письме, или плохое.

Но что-то важное было точно.

Когда они выехали из замка в наползающую ночь, передние всадники подняли над головами фонари на высоких палках. Кони всхрапывали недовольно – не хотели идти по темному предгорью к замку Хиго.

Но там ждали, и нельзя было не прийти.

Айзе посмотрел на воинов из дружины, едущих рядом, обернулся назад и заметил, что замыкают колонну двое лекарей из их замка и знахарь из деревни.

- Почему они с нами, отец?

- Князь Хиго просил привезти их в обмен на спорный лес и холмы.

- Он отдаст нам лес? – не поверил своим ушам Айзе.

- Отдаст.

Князь был немногословен, и по тону его стало понятно, что продолжать расспросы не стоит. Айзе еще раз обернулся и посмотрел на нахохленных перепуганных лекарей. Мысль пришла очевидная: со старым Хиго что-то случилось, и он, боясь смерти, решил уступить… Что ж, князь Хиго старше отца лет на десять. Он ерепенится, важничает, но на переговорах всегда видно, что дышит старик уже тяжело, и ожирел, как поживший свое боров…

Айзе разочарованно вгляделся в темноту. Из кустарника под ноги коню выкатился шакал и, с визгом увернувшись от взлетевшего в воздух копыта, юркнул во мрак.

- Чтоб тебя! – Айзе натянул повод, но конь пошел боком и толкнул кобылу, на которой ехал Фиро.

- Осторожнее! – бросил тот старшему брату. – С лошадью справиться не можешь?

- Это ты не можешь! – не остался в долгу Айзе. – Ездишь на кляче…

- Тихо! – приструнил сыновей князь. – Хватит. Грызетесь и грызетесь, как бестолковые кобели на псарне. Сегодня важная ночь. Многое изменится.

- Что случилось? Скажи прямо, отец? – спросил тогда Айзе.

- Единственный наследник рода Хиго сегодня умрет.

- Шайя? – На лице Фиро отразилось непонимание.

- А ты знаешь другого наследника Хиго? - бросил ему по привычке Айзе, но отец глянул на старшего отпрыска строго.

Пришлось ему притихнуть и ехать молча. И все же кое-что мучило Айзе. Одна простая мысль. Он решился ее озвучить и открыл, было, рот, но младший опередил:

- Вдруг нас обманут? Наши лекари вылечат Шайю, и Хиго передумают отдавать земли?

- Они благородные люди. Не обманут, - с уверенностью ответил князь. Подумав, он добавил туманно: - Наши лекари все равно не справятся…

- Получается, мы их обманем? – неосмотрительно поинтересовался Айзе, за что получил красноречивую порцию пламени из глаз отца.

- Не говори ерунды! Мы не ярмарочные шарлатаны, чтобы обманывать соседей. Шайя Хиго умрет лишь потому, что изранен слишком сильно, и даже самый умелый лекарь не сможет излечить его.

- Изранен? – Айзе насторожился. – Кто напал на него? Разбойники?

Это уже интересно. Шайя Хиго всегда был сильным и умным. Носил доспехи, которые невозможно пробить. Дом «Ронга» продал ему лучшие… А еще он соображал довольно хорошо и просчитывал все свои действия наперед. Чтобы тренировать мозги, Шайя постоянно складывал, умножал, вычитал и делил цифры. Ходили слухи, что в его покоях есть целая отдельная комната, заваленная листами с расчетами…

- Это сделал кабан-людоед, - заявил вдруг Фиро с уверенностью. – Шайя пытался соорудить для него хитрую ловушку, чтобы поймать живьем…

- Откуда ты знаешь? – напустился на младшего Айзе.

- Потому что я сам этого кабана выслеживал месяцами… – Голос Фиро наполнился высокомерием. – Пока ты красовался перед девушками на новом коне, я занимался делом – охотился на благо…

- Когда это я красовался? – Айзе прошил его свирепым взглядом. – Считаешь, что от твоего ежедневного ползанья по кустам могла быть какая-то польза?

- Тише! Замолчите оба… – Князь натянул повод, заставляя лошадь остановиться. Сыновья сделали то же самое и застыли рядом с отцом. – Я чувствую, что сегодня произойдет нечто важное. Нечто… Особенное. Любой расклад пойдет нам на пользу. Выживет Шайя, или нет, то и другое так или иначе даст нам возможность возвыситься над Хиго. Сегодня хороший день… - Он взглянул на тяжелую луну, лениво заползшую на облачную кучу. – Ночь… Так что не омрачайте ее пустой руганью.

Лошади снова тронулись.

Копыта постукивали по камням и шуршали по песку. По одной стороне тянулись скалы. Они становились все выше и выше. Грива кедрача наверху казалась черной тучей, зацепившейся за острый выступ и повисшей на ней. По другую сторону мягко вздымались и опадали уходящие в степь холмы. Полный отчаяния крик шакала донесся из-за них и стал приближаться к всадникам. Зверь снова мелькнул рядом с лошадьми и спрятался в кустах.

Айзе проводил его взглядом. Зачем он вернулся? Лезет к людям… Взбесился что ли?

Лошадь успокаивающе фыркнула, будто обещая, что, если шакал по собственной дурости и сунется к наезднику, то уж в этот раз точно будет мастерски затопан.

Но дело было не в шакале.

Тот прибежал к людям из страха. Что-то надвинулось и согнало его с холма. Что-то, пугающее сильнее вооруженных людей и тяжелых конских копыт. И оно обнаружилось – вползло на темную округлую вершину, словно оживший валун.

- Кабан! – крикнул Фиро. – Вон он стоит!

Жаль, что они не взяли с собой собак, но те обязательно устроили бы свару со сворой Хиго, а брать их на поводки и вести пристегнутыми казалось лишней возней.

- Пусть себе стоит. На нас не пойдет, - сказал ему отец. – Не суется он, когда людей с оружием много, будто считать умеет и понимает чего…

- Ничего он не понимает. Это же просто тупой кабан, - хмыкнул Айзе себе под нос и дал лошади шенкеля, чтобы оторваться от брата и не ехать с ним рядом.

Все было непонятно и оттого бесило. Отец не договаривает, воду мутит. Все загадки у него какие-то да полунамеки. Ночь такая-разэдакая! А еще, он наверняка говорил с провидцем. Тот и наболтал про судьбоносные события.

- Смотри! Не отстает, - вырвал из раздумий голос Фиро. – Пусти меня к нему, отец. Я возьму копье и ударю по этой твари, а наши воины прикроют меня из луков…

- Успокойся! – рявкнул на младшего князь. – Не до кабана сейчас, сказано же тебе.

Айзе проводил взглядом зверя на холме и посмотрел вперед. Там в дымке ночи мутно светились огни замка Хиго.

Уже на подходе к нему стало ясно, что дело действительно серьезное.

Пятна крови, большие и темные, окрашивали утоптанную землю перед главными воротами.

Настоящая дорога из крови.

«Он живой, вообще?» - раздумывал Айзе, направляя коня под золотую арку с вырезанным над ней могучим львом.

Пятна были везде – и на ступенях, и в длинном коридоре. Живо представилось, как слуги несли его сюда… наследника Хиго, а он пачкал кровью все кругом, и то, что случилось с ним на охоте, заставило весь замок окостенеть.

Оледенеть.

Откуда-то из глубин, из дальних покоев, донесся вой, который сперва показался Айзе собачьим…

…или волчьим?

Потом он понял, что то не вой – плач! Жутко стало… Он не хотел впускать в сердце страх, но не получалось сдерживать россыпи ледяных мурашек, разбегающихся по спине и плечам. Что-то витало в воздухе.

Что-то очень… очень плохое.

Плохое для всех.

Их с младшим не пустили в комнату к умирающему, оставили в большом зале за тяжелыми дверями. В воздухе носился дух лечебных трав и прогорклого спирта. И сладковатого, удушающее приторного металла.

Молчаливые слуги мелькали вокруг. Пробегали лекари в светлых одеждах.

Туда-сюда.

Отец ушел в покои Шайи уже с полчаса как, забрав всех своих лекарей и деревенского знахаря. Айзе прислушивался, но разобрать что-то конкретное в мерном гудении голосов не мог.

Вдруг у дверей, ведущих в зал, случилось оживление. Влетел, тяжело дыша, привратник, шакалом юркнул в покои молодого господина, и спустя минуту оттуда, грузно переваливаясь, вышел сам князь Хиго.

- Обещает излечить за одну ночь? Эта девка? – пророкотал он, хмуря кустистые брови.

Его глаза при этом сверкали гневом. Кто-то решил насмехаться над горюющим отцом? Вся Фирапонта стоит на ушах, все ее лучшие лекари, и никто из их не может облегчить страдания княжеского наследника, а какая-то неизвестная бродяжка заявляет, что справится со страшной бедою так быстро и без труда?

Не может быть!

И все же надежда… Надежда человека, готового в отчаянии ухватиться за любую ниточку, за любую соломинку, плескалась в бесцветных глазах старого князя.

- Прогнать ее? – Привратник, заметив недовольство господина, покорно склонил голову.

- Пустить, конечно! – велел Хиго. – Прогнать и наказать всегда успеем. Но если она хотя бы облегчит его страдания… Хотя бы… Зови же ее! Быстрее! Как ее, кстати, зовут?

- Она назвалась Клодией, - сообщил привратник и понесся со всем ног исполнять приказ.

Айзе и Фиро проводили его взглядами, и одновременно же повернули головы на звук шагов, едва слышный, когда она вошла.

И проплыла мимо с легким шорохом. Такой звук, шуршащий, сыпучий, опасный, производит ползущая по песку змея…

Эта самая Клодия носила серое и казалась бы невзрачной мышью, если б не кукольные, нарочито милые черты лица. И неясно было, сколько ей лет. Издали она казалась совсем молоденькой, почти девочкой, вблизи – взрослой женщиной, ведь в глазах ее не было и грамма юношеской наивности и простоты.

Холод.

Сталь.

Уверенность в себе такая, что даже княжеские сыновья неосознанно отступили с ее пути, прижались спинами к стене…

Они видели, как навстречу непонятной девице двинулся всей своей необъятной фигурой князь Хиго, а потом она исчезла в покоях Шайи вместе с ним.

Стало тихо.

Голоса больше не гудели. Слуги притихли, и замок теперь походил на уснувший пчелиный улей, который поглотила ночная тьма.

Вскоре к Айзе и Фиро вышел их отец, недовольный и мрачный. Лекари и целитель, сопровождавшие его, опускали взгляды в пол и вжимали головы в плечи, всем своим видом напоминая побитых псов.

Князь Арагана же был в тихой ярости. Он не позволял себе гневаться на людях, но досада искажала его лицо, превращая в пугающую маску.

Айзе хотел спросить, что случилось, но не рискнул, понадеявшись, что Фиро спросит первым. И получит за свой вопрос. Хотя, все было в принципе ясно и без пояснений. Задумка отца провалилась. Его лекари не справились. Нашлась целительница со стороны, которая, похоже, сумела если не вылечить Шайю, то хотя бы обнадежить князя Хиго, произвести впечатление на него, поразить в самое сердце.

Или она все-таки вылечит его.

Шайю?

Узнать это предстояло позже, а теперь они возвращались к себе. Рассвет брезжил у восточного горизонта. Кровавые ленты зари протягивались над горами и лесом, подсвечивая верхушки далеких деревьев, заостряя их, как копья.

- Отец… - Фиро первый рискнул заговорить.

Айзе взглянул на брата и понял вдруг, что тот весь на нервах. Смотрит так, будто силится вспомнить что-то и не может.

- Чего тебе? – донеслось в ответ недовольное.

- Я… Я… Будто видел эту девицу раньше, но… где?

- Не говори ерунды, - огрызнулся на сына князь. – Она чужачка. И обманщица. – Он, наконец, пролил свет на то, что произошло в покоях. – Принесла раненому для излечения похлебку! Ха! Какое-то жалкое месиво из непонятного мяса и травы. Чего она там наварила? Смех один… А этот старый болван Хиго поверил ей на слово!

- Ну и ладно, - зачем-то бросил Айзе. – Похлебкой она Шайю точно не вылечит. Он умрет и…

- Молчи, - грубо приказал отец и уехал вперед, не желая больше разговаривать.

Айзе невольно поравнялся с младшим и поехал рядом. Фиро был погружен в себя и, казалось, более не замечал старшего. Это злило. Чего он там себе думает с таким важным видом?

- Чего молчишь? – одернул брата Айзе. – Сказать нечего?

- Я пытаюсь вспомнить.

- Что?

- Если бы я знал что, не пытался бы.

Фиро пришпорил лошадь и, обогнав брата, пристроил свою кобылу головой к хвосту отцовского коня. Капюшон плаща на голову накинул.

Все рычат. Даже младший огрызается, как волчонок…

Начался дождь.

Они вернулись в свой замок. Так и не ложились до следующей ночи. В голове Айзе поднимались и опадали смутные тени то ли старых воспоминаний, то ли снов. В какой-то момент он поймал себя на том, что стоит в оружейной и смотрит на охотничье копье.

«Зачем оно мне? – вяло потекли в голове мысли. – Я, что, собирался охотиться? А на кого? И зачем? В замке сейчас полно мяса. Ледники забиты дичью, так что не нужно, наверное…»

А ведь еще пару дней назад у него бы даже сомнений не возникло, что ему предстоит отправиться за кабаном, тем самым, про которого теперь отчего-то не вспоминали…

Не могли вспомнить.

Новая ночь прорвалась грозой. Тьма пришла с гор и обволокла все плотным коконом.

Айзе не мог уснуть. Луна, прогрызшая в облаках дыру, настойчиво колола ледяным светом веки.

И не было на душе покоя.

Мутно было, непонятно, странно…

В ту ночь не спала и Юта.

Она ворочалась на жесткой постели, крутилась. Бока зудели, будто кто-то отходил палкой. По ногам пробегали волны судороги.

Юта села на кровати и принялась что есть мочи тереть напряженные голени. Стоило скинуть их с кровати вниз и опереться стопами в холодный пол, как сквозь пятки прошло горячее и болезненное тепло.

- Ай!

Она вскрикнул и тут же притихла. На соседней кровати завозился брат.

- И чего не спится тебе… Хватит… Уймись уже… Вставать рано… - пробурчал он спросонья, перевернулся на другой бок.

- Сплю я, сплю, - шикнула на него Юта, а сама поднялась и вышла в сени.

Там по холодным половицам луна тянула острые тени, и оттого большая бочка с чистой водой казалась башкой великана-монстра, а старые ржавые вилы, торчащие позади нее, когтистой рукой…

Юта вышла на улицу. Темнота, очерченная серебряным лунным светом по краю, наползала на дом. Молчали собаки.

Молчали все.

Где-то далеко, у самого горизонта, отчаянно крикнул шакал и умолк на полуслове.

Юта дошла до края деревни и остановилась. В лесу, что поднимался за скальной грядой, что-то происходило. Вспыхивали огни и шевелились густые тени, маслянистые и текучие.

Ударила молния, и все прояснилось на миг. Юта вновь увидела то, что они уже наблюдали когда-то детьми.

Гигантский вепрь, а рядом с ним хрупкая девушка.

Тени, силуэты, призраки – лишь на секунду мертвенная вспышка осветила их, но и этого хватило, чтобы понять…

- Они как-то связаны. Эта девица, что пришла и вылечила Шайю Хиго, и кабан. Он ее. Он ей служит, как ручной пес, - говорила Юта в полдень следующего дня, когда они с Йоши встретили ошалевшего невыспавшегося Фиро.

Княжеский сын рассказал друзьям о ночной поездке, что произошла несколько дней назад, и обо всем остальном.

Про чудесное исцеление.

- Мне это все тоже не понравилось… - согласился он с подругой. – Все как-то… Как-то не так.

- Вот и я говорю! – воскликнула Юта. - Будь осторожней там, - добавила тихо. – Не знаю для чего она пришла, эта девушка, но точно не ради помощи бескорыстной.

- Похоже на то. – Фиро отвел взгляд. Нужно было признать одну вещь, хоть гордость и не позволяла. И все же здравый смысл оказался сильнее. – Кое-что случилось утром после нашего приезда, Юта.

- Что же?

- Я проснулся и забыл, что хотел пойти за кабаном. Опять. Я столько раз его выслеживал, столько раз за ним ходил… И тут забыл, понимаешь? На миг решил, что из-за бессонной ночи, но потом понял, что – нет. Это как имя свое забыть. Или друзей – тебя и Йоши. Нельзя.

- Нельзя просто так. Но если кто-то приложил свою злую волю… - Юта закусила губу, напрягла лоб, так что пролегла на гладкой коже тугая складка. – Это что-то злое, Фиро. Что-то ужасное движется на нас!

- Я скажу отцу.

- И Айзе…

- Что Айзе? – Во взгляде Фиро мелькнула злоба. – Он придурок, ты же знаешь. И никогда не слушает меня.

- Ты все равно скажи ему, что… что опасно стало… что вот так теперь – плохо и страшно все… - В словах Юты звучала мольба.

Но Фиро заупрямился:

- Сама ему скажи.

- Я его не видела с тех… с тех пор как…

- Как ты в наш замок с ним ходила? - Фиро выдохнул свирепо. – Зачем ты с ним пошла? Зачем связалась?

Юта посмотрела на друга строго:

- Он хороший. Ты можешь не любить его, но он…

- Придурок, - закончил за нее Фиро и отвернулся. – Ладно. Я ему скажу, что ты его видеть хочешь. Но не обещаю, что он придет к тебе. Это же Айзе. Он…

- Фиро, пожалуйста, предупреди свою семью. – Взгляд Юты наполнился болью. – Не только Айзе. Всех. Не знаю как, но скажи им.

- Скажу.

А что еще оставалось? Только сказать.

Но князь Фирапонты не услышал сына. Не захотел слышать.

Айзе тоже.

В голове его растекалась приятная муть и ощущение, что то, что зудело, мешало, вдруг растворилось в тумане. Чего-то не хватало, да, но недостача эта казалась с каждой минутой все менее и менее значительной.

Он не думал больше об охоте.

О кабане… Какой еще кабан?

О напряжении, царящем в Фирапонте.

О противостоянии с младшим…

На душе стало легко, будто качали его теплые волны и несли вперед к солнечному горизонту.

А там, у самого горизонта, на высокой скале, полупрозрачная и сияющая, ждала Юта.

Он протянул к ней руку и проснулся.

- Вставайте, господин! – Слуга тряс его за плечо. – Отец зовет вас срочно.

- С чего такая спешка? – Айзе нехотя поднялся. – Одежду подай. Рано же еще?

- Почти вечер уже…

- Опять?

Айзе поморщился. В последнее время сутки в его голове стали невнятными и расплывчатыми. Утро менялось с вечером, а день с ночью. Он никак не мог уследить…

Помятый и сонный, Айзе вошел в большой зал.

- Собирайся! - Князь нахмурил брови, оглядывая сына. – Что с тобой? Приди в себя уже!

- Что случилось? – невпопад поинтересовался Айзе.

- Хиго пригласил нас к себе. Будем говорить о… о землях спорных, я надеюсь. О будущей жизни.

- Хорошо. Фиро тоже едет?

- Нет. – Князь скривил лицо недовольно. – Его опять где-то носит. Выдумал какого-то кабана-людоеда и отправился ловить его. Что за бред? Ты слышал о чем-то подобном?

- О кабане? Нет. Никогда не слышал.

Впрочем, это «нет» прозвучало не слишком уверенно, но золотой океан безмятежности, бушующий внутри, разом смыл все сомнения.

Они прибыли в замок Хиго и были встречены там как дорогие гости.

Айзе следовал за отцом, и коридор казался бесконечным. Под ногами плыл туман, и в голове плыл туман. Все плыло в тумане.

А еще в голове при каждом шаге нежно позвякивали колокольчики.

Дилинь-динь.

Динь-дилинь.

И надо было бы задуматься, что пошло не так? Почему память стала, как черная бездна старого колодца, что много лет назад опустел за их замком, высох, и прорыли к его дну норы какие-то твари…

Нужно было задуматься, почему они с отцом вообще так спокойно идут сюда – в гости к своим старым врагам, прямо в логово к ним, куда прежде входили лишь по особым серьезным и важным причинам.

И почему Шайя все-таки выжил.

Об этом надо было задумываться еще тогда, после той странной ночи, когда луна стояла тревожная, и метался у конских ног шакал…

Шакал тот всплывал перед глазами раз за разом. Отчего? Зачем? Чего важного могло быть в простом шакале? Ведь столько более важного вокруг…

Но что важно?

А что неважно?

Эти вопросы стали слишком сложными. Любая мысль при попытке ее разобрать, разложить, раскрутить, тут же превращалась в подобие гадкого червя с острым жалом и начинала буравиться в мозг до боли.

И тогда боль становилась реальной…

Айзе шел за отцом.

На галерее, с которой открылся вид на предгорье, ветер обдул лицо и принес далекий шакалий крик.

Шакал.

Снова он.

Он…

Помнится он бежал от кого-то, и этот кто-то был неимоверно важен!

- Проходите, прошу. - Из тумана возник слуга, склонился перед князем Араганой и его сыном, сломавшись в поясе чуть ли не пополам. – Она вас ждет.

«Почему она?» - кольнула висок Айзе мысль, быстрая и острая, как ухваченная на скаку с хлесткого дерева колючка…

Почему она?

Она, и правда, сидела во главе стола, как хозяйка. Было в том нечто неправильное, но отчего-то ни князь Хиго, ни его жена, ни Шайя не препятствовали этому и принимали как должное.

Айзе взглянул на отца.

Того тоже не удивило, что в замке Хиго их встречают не хозяева, а та самая девушка, исцелившая раненого княжича.

Это нормально?

Так и должно быть?

Айзе шевельнул губами, но вслух не спросил.

Она смотрела на него в упор. И в голове снова возник шакал, в панике бросающийся под копыта коня.

В тот миг Айзе сам ощутил себя тем шакалом.

Внутри поднялась волна ужаса и схлынула, погашенная туманом, который уже просочился внутрь.

Внутрь тела, внутрь мозга.

- Благородная госпожа Клодия попросила нас собраться и обсудить некоторые вопросы вместе с ней, - сообщил князь Хиго со странным благоговением в голосе.

Госпожа Клодия…

Айзе смотрел на нее и не мог понять, что произошло с ним… С ними всеми. И вроде бы все было правильно – это мягкое, тягучее умиротворение, почти спокойствие, так пленило, так баюкало.

И все же что-то внутри сопротивлялось туману и неге.

Голос…

Голос шакала, надрывный и злой, который стал вдруг голосом Юты.

«Проснись, Айзе! Не слушай ее! Не верь ей! Стань собою снова»…

Он дернулся как от пощечины, и тут же напоролся на внимательный взгляд Клодии. Как на копье. На миг стало невозможно дышать.

Клодия посверлила его глазами еще немного, после чего, решив, видимо, что он больше не станет сопротивляться или спорить, отвернулась.

Встала и заговорила, оперевшись на край стола – навалившись на него ладонями и выгнув дугами пальцы с обкусанными до алых лунок ногтями.

- Я бы хотела, чтобы в эти земли пришли мир и благоденствие. Я бы хотела, чтобы вы все жили в здоровье и радости. И я могу помочь вам с этим.

Голос Клодии журчал, как ручей, а Айзе не вслушивался в слова – мозг уже не работал совершенно, не получилось бы и при желании извлечь смысл даже из самых простых фраз, - но…

Он чувствовал ее тон. И в нем жила ложь… Даже не ложь, не прямой обман, а что-то…

Что-то еще более гадкое и опасное.

И он не выдержал. Губы разомкнулись сами собой, выбрасывая в воздух злое:

- И чего ты хочешь взамен?

- Взамен?

Клодия снова оглядела Айзе с головы до ног, хмыкнула, улыбнулась.

- Остаться здесь, в Фирапонте, и обрести дом.

- Дом?

Снова укол. Резкий, прямо под дых.

Ей не нравится, что он говорит. Точно не нравится!

- Дом… - Клодия прикрыла глаза. Длинные оленьи ресницы опахалами легли на скулы. – Тебе не понять, юный княжич. У тебя ведь всегда были дом и достаток, так ведь?

- Так, - пришлось признать.

Он еще спорил внутри себя, в душе, но уже ясно было, понятно, что Айзе – плохой оратор, и переговорить его Клодия сможет легче легкого.

Он воин. Он бы доказал все мечом, но…

- Почему ты считаешь меня своим врагом? – В тоне Клодии будто бы обида дрогнула.

И глаза! Стало казаться, что она вот-вот заплачет от обиды.

И тут же все – отец, и все Хиго взглянули на Айзе неодобрительно, дружно.

Он потупил взгляд в стол, но все равно собрался силами, чтобы повторить:

- Чего ты хочешь еще. Кроме дома? Ты исцелила Шайю Хиго. Дома мало.

Клодия сдалась. Будто бы… Прижала руку к груди, и лицо ее озарилось улыбкой.

- Ладно, ты меня раскусил. Но, я вовсе не так корыстна, как ты про меня думаешь. Хочу я иного. Большего, чем просто дом. Мне нужны люди. Друзья. Последователи. Те, кто поймет и поддержит меня на моем пути.

- И что это за путь?

- Хватит, Айзе, - рыкнул на сына отец.

- Что за путь? - Айзе не послушался. Что-то внутри подсказывало, что останавливаться нельзя. Замолкать нельзя! – Что за путь?

- Путь знаний. Путь силы. Путь… вечного благоденствия. - Голос Клодии прозвучал тихо и хрипло. Чарующе. Тягуче, как мед. – Мне нужны последователи, те, с кем я разделю свое знание. Не должно же но умереть со мной и кануть в небытие? Такова моя правда, Айзе Арагана. Она тебя устраивает?

И он зачем-то ответил:

- Да…

- Ну и хорошо. – Клодия хлопнула в ладоши. – Кстати, позвольте представить вам мою правую руку и верную телохранительницу Бернадет.

С галереи раздался грохот кованых сапог, и вскоре в зал вошла молодая женщина, высокая и темноволосая, подтянутая. На ней была черная броня, и меч висел на боку в тисненых ножнах.

Незнакомка молча кивнула и, оглядев всех собравшихся, прошла и встала у Клодии за спиной.

- Твоя телохранительница из Шиммака? – подал голос Шайя. – Пусть покажет, на что способна. Пусть научит нас их местным приемам.

- Научит, - пообещала Клодия.

Лицо Бернадет на секунду приобрело такой вид, будто она изо всех сил пытается сдержать усмешку.

- Вот и отлично, - обрадовался Шайя. – С этого надо было начинать.

- Итак, господа, - продолжила Клодия. – Я предлагаю вам нечто особенное. Возможности. За это я прошу совсем немного. Мне нужен дом и возможность обучать ваших сыновей знанию. И еда.

- Еда? – Айзе снова подал голос, потому что от этого слова у него вдруг внутри все похолодело.

- Еда, - повторила Клодия. – Тебе не понять, княжеский сын. Ты ведь не знаешь, что такое голод, верно?