Сиреневый бульвар

Глава 2

Улица приняла, вход в метро втянул в воронку спешащих человеческих тел, и далее все было вполне обыденно.

В издательстве, как всегда, по графику - бесконечные беседы по делу и без дела; кофейные паузы, гудящая голосами курилка, сквозные коридоры и лестницы и витающий бесконечно дух богемы, приправленный модными гаджетами.

Она даже немного устала и ей снова захотелось своей медовой вязкой тишины дома у аквариума.

От рюмки коньяку, выпитой в компании редактора , немного покруживалась голова и Вирджиния вышла на улицу без четких мыслей и планов относительно вечера.

Такую неопределенность она не любила - не знала, что делать с этой черной дырой.

И тут стрельнула мгновенная мысль - студент!

Она обещала пройтись с ним.

Посмеявшись над собой - о чем думает большая девочка!- она помотала головой, решая, идти в ту сторону или послать все к черту.

Пересилила порядочность -пусть незнакомец, пусть всего лишь мальчишка, но он не должен обижаться и думать о ней плохо!

Сегодня она постарается сослаться на свою занятость и на свой, в конце концов, взрослый возраст и деликатно объяснит, что у нее не бывает времени просто разгуливать по улицам.

Да еще в компании подростка.

Худого и нездорового, как там его - Ивана, что ли? - она взрослым человеком считать почему-то отказывалась.

Но мысль, что больной юноша будет считать себя обиженным еще и здесь, не допускала.

И, подавив вздох, покладисто пошла к месту встречи, хотя и с получасовым опозданием.

Дойдя до институтской проходной по традиционно пустой в этот час улице, она обнаружила студента сидящим на бордюре тротуара - он угрюмо смотрел под ноги; его поза очевидно говорила, что сперва он ждал, как полагается, стоя, да вот устал, а в ногах правды не было.

Она увидела его первая и успела подумать с сожалением: - Где я…и где он? Зачем я это затеяла? Креста на мне нет!

И тут студент, словно почуяв ее появление, повернул голову, узнав, просиял.

Поспешно поднялся на своих шатких ножках.

Постоял, утвердился, попривык к вертикальному положению и двинулся навстречу.

Комичным это не было, это было печальным.

Не дойдя двух шагов до Вирджинии, он остановился.

Ее личное пространство, которое она так оберегала от посторонних, не было нарушено.

- Ну, и слава богу,- подумала она с облегчением, а вслух сказала, лучезарно улыбаясь,- Вот и я. Добрый день, Иван. Я опоздала. Надеюсь, это не смертельно!

- Конечно, не смертельно! Здравствуйте!- ответил студент, алея возбужденно щеками, словно барышня.

Румянец очень украшал его и без того симпатичное лицо.

Вирджиния не торопилась идти или говорить и с удовольствием держала паузу, как она это могла и умела.

Студент окончательно потерялся, стал смотреть под ноги, заливаясь совсем уж яркой краской.

-Что ж ты будешь делать дальше? - подумала Вирджиния, вслух произнеся,- Нам, ведь, и в этот раз в одну сторону? Ну, идемте?

Студент закивал согласно и стал пристраивать на плечи тяжеленный рюкзак.

Похоже, он совсем не знал, что ему делать дальше, что говорить и как себя держать.

- И как вам не тяжело?- кивнула Вирджиния на рюкзак.- Ваш рюкзак похож на снаряжение альпиниста. Не встреть я вас возле института, я бы подумала, что вы собрались в горы недельки этак на две!

Студент заулыбался и махнул рукой. Дескать, шутите, если охота, а мне нисколечко не тяжело!

И затопал рядом с ней браво настолько, насколько могли позволить ноги.

- Вам далеко до дома? Вы на учебу ездите или ходите?-поинтересовалась Вирджиния.

- Мне достаточно близко. За двадцать минут я дохожу до дома! - сказал Иван с оптимизмом.

- Значит, примерно, с километр…- прикинула про себя Вирджиния.- Это ничего…Можно жить…

Других вариантов для студента она, похоже, не оставляла, представив его себе утром в душной толчее метро.

Подумала, как он на своих ненадежных ногах шагает вниз по битком забитому эскалатору и снова пожалела его про себя.

- Вам нравится ваша учеба? Выбирали с прицелом на будущее или, так, пальцем в небо? - дружелюбно спросила она.

Студент ответил не сразу. Он посоображал и ответил серьезно: - Конечно, я думал, куда…Мне нельзя ошибиться.

Вирджиния не нашлась с ответом.

Разговор, начавшийся так легко, забуксовал.

Благо, по улице двигаться продолжали.

Величавая московская осень с вовсю еще зелеными газонами и опавшим разноцветьем листвы и сегодня напоминала строгие фрески Джотто .

Ее антураж мог угодить каждой человеческой эмоции и быть прекрасным дополнением к любому настроению.

И сейчас картина вокруг вовсе не мешала молчать.

Вирджиния ничуть не тяготилась молчанием, студенту же было очевидно тяжело, когда она помалкивала.

- Если у вас есть время, пойдемте на Сиреневый бульвар,- вдруг выпалил он. - Там очень красиво сейчас!

Вирджиния удивилась. Есть ли у нее время?

Чтобы пойти на Сиреневый бульвар?

Ведь только собиралась сказать, что свободного времени у нее нет и не может быть!

- А куда, собственно, ты так торопишься? К своим рыбам? - горько подумала она.

Но, она не была бы женщиной, если б ответила сразу!

- Сиреневый бульвар? Вот неожиданно… У меня на сегодня очень много работы - остановилась она.

Студент тоже остановился и терпеливо ждал, пока она примет решение.

- Давайте так, на полчасика я, пожалуй, могу!-нашла компромисс она.

-На полчасика! - эхом отозвался студент и они пошли в сторону бульвара.

Студент шел, глядя под ноги и молча улыбался. Похоже, молчание его больше не смущало.

Вирджиния искоса наблюдала за ним: - Вот ведь, паршивец, выпросил эти полчаса, идет теперь, улыбается… А ты-то хороша! Сиреневый бульвар тебе понадобился зачем-то!

Поиздевавшись внутренне над собой и своим спутником, Вирджиния сказала: - Ну, Иван, расскажите мне что-нибудь про себя!

- Что? - спросил Иван и застенчиво улыбнулся.

- Эге, да у него еще и ямочки на щеках! - приметила Вирджиния.

- Например, о том, чем вы увлекаетесь? Есть ли у вас друзья? Большая ли семья - пытала Вирджиния.

- Ох,- студент даже поперхнулся,- сколько вопросов! Это я до вечера буду рассказывать! А времени всего-то полчаса!

-А вы начните с того, что вам ближе! - посоветовала Вирджиния тоном педагога, принимающего экзамен.

-Ладно, - сказал Иван.- Только давайте присядем, вот скамейка подходящая.

-Э, да он устал! - испугалась Вирджиния.

И чуть ли не бегом направилась к ближайшей скамейке.

Иван плюхнулся рядом, с облегчением спуская с плеча рюкзак и положив его около себя так, чтоб на скамейке больше никто не мог поместиться.

Не успел он это сделать, как к скамейке тут же подошел пенсионер с газетой, пожевал губами, и сказал голосом, не допускающим возражений: - Молодые люди! Извольте убрать вещи со скамейки. Она для отдыха людей, а вовсе не для поклажи!

Иван растерялся.

Он потянул рюкзак себе на колени и торжествующий старикан тут же уселся, со вкусом крякнув и широко разведя руки в стороны с зажатой в них газетой.

Ивану пришлось вплотную придвинуться к Вирджинии.

Она сделала едва уловимый жест, привстав с лавки.

Студент,правильно истолковав ее движение, стал неуклюже подыматься. Заторопившись, уронил рюкзак.

Поднял, с досадой на самого себя, отряхнул .

Не оглядываясь, они пошли прочь от злополучной скамейки.

- Не судьба,- отойдя, засмеялась Вирджиния.- Что ж, доля ваша такая, Иван - больше ходить!

- Да, мне нужно как раз…- выдавил из себя студент и махнул рукой решительно, как бы отсекая от себя насовсем досадный случай с лавочкой.- А пойдемте по газону, здесь можно, не запрещается… Будем листьями шуршать!

- А он романтик!- подумала Вирджиния.- Хотя, как раз у него-то лучше всех получится шуршать…Шумнее.-

- Вы мне обещалирассказать о себе! - напомнила она.

-Да,- кивнул студент.- Я, правда, больше слушать люблю. Видел мало, знаю - тоже пока немного…Учеба? Она специфична и может быть интересна только коллегам…Семья? Как у всех. Мама, папа, брат младший, ему четырнадцать. Живем в этом районе, в Измайлове. Здесь я родился. Здесь и живу всю жизнь.-

- А кто ваши родители? - спросила Вирджиния.

- Родители? Они учились вместе на одном курсе. Инженеры-теплотехники. Мама-кандидат наук. Работали много лет тоже вместе. В НИИ. Потом НИИ распался, на его базе создали кооператив. Отец остался там. Уже, правда, не по специальности. А в домостроительном комбинате. Ремонтами теперь занимается. А мама…Мама тоже осталась там. В плановом отделе. Неинтересно это!- студент поморщился, словно стыдился родителей.- Брат? Брат-школьник. Ну, и спортсмен - разрядник. Наверно, о семье -все.-

- А друзья? Девушка?- осторожно поинтересовалась Вирджиния.

- Девушки нет,- Иван нахмурился.- Наверно незачем объяснять, почему. Нет - и все! Друг есть. Один. Хороший, давний. А в институте дружу со всеми - с кем больше, с кем меньше…У нас хорошая группа, ребята без пафоса. Ничего себе, ребята…-

-Тогда, пожалуй, мне интересно про вашего друга послушать,- сказала Вирджиния. -Ну, раз он хороший, давний... Расскажите, Иван!-

-Знаете,- начал студент без промедления,- он и правда, замечательный! Я к нему сильно привязан. Живем, к сожалению, далеко друг от друга. Но раз или два в году видимся. И, к счастью, есть интернет.-

-А далеко - это как? - поинтересовалась Вирджиния.

-Под Воскресенском,- рассказывал Иван.- Около трех часов езды, не так уж и недоступно, если задаться целью. Просто мне туда тяжеловато, а он занят, конечно. Учится, работает…И бывает, что приезжает ко мне погостить.-

-Да, три часа езды -это для него расстояние… - огорчилась про себя Вирджиния.

И почему-то подумала, что те же три часа самолетом - и ты в любом уголке Европы.

Но вряд ли стоит говорить на эту тему с мальчиком, который всю свою жизнь прожил в Измайлове и не видел ничего лучше Сиреневого бульвара. Интересно - а вся жизнь, это сколько? Девятнадцать, двадцать?

- Сколько лет вам, Иван?

- Двадцать один…

- А где вы познакомились с вашим другом? - спросила Вирджиния, пытаясь слушать внимательно и гоня прочь мысли про чудесный итальянский город Геную, в который через три недели она полетит в очередной отпуск. Как бы не была прекрасна осень в Москве, но Европа была для нее вторым домом. Прекрасным, гостеприимным и доступным.

И про Европу тоже вряд ли стоило говорить с этим ребенком.

-Двенадцать лет назад мы вместе лежали в инфекционном отделении Морозовской больницы. Нам повезло быть вдвоем в небольшой палате и там мы познакомились и подружились. С тех пор неразлучны. - улыбнулся в общем-то невеселым воспоминаниям Иван.

- А с чем вы лежали? - спросила Вирджиния и, мгновенно догадавшись, пожалела о своем вопросе.

Студент ответил привычно и спокойно, видать, отвечать приходилось нередко.

- Перенес вирусный грипп,- сказал он. - Грипп -то и дал осложнение на суставы…С этим самым и лежал.-

-Значит, это не всегда было? - спросила Вирджиния.

-Нет, не всегда,- сказал Иван равнодушно и остановился посреди бурого уже газона.

Нагнувшись, он поворошил рукой листья, один поднял и зачем-то смял в кулаке. - Я хорошо помню себя прежним. И все время, по крайней мере, часто, вижу один и тот же сон - как я бегу по Сиреневому бульвару. Бегу быстро-быстро... И очень радуюсь во сне тому, куда бегу. Потом просыпаюсь и не знаю, куда должен был прибежать и добежал ли… И все время то, что сейчас со мною, кажется мне явлением временным. Хотя, нет ничего постояннее, чем то, что временно. Теперь я знаю это точно. Ведь чудес не бывает.-

-Бывает! - помолчав, сказала Вирджиния и не дожидаясь студента, ушла вперед.

Нагнал он ее не сразу, тяжело дышал за спиной, но она намеренно не убавляла своего всегдашнего шага.

- Какая нынче осень красивая, правда? - спросила она, чувствуя, что он глядит ей прямо в затылок и не оборачиваясь к нему.

-Красивая, да,- ответил он, задохнувшись от быстрой ходьбы.- Но я больше люблю лето!-

- Осенью хорошо думается и еще осенью хорошо принимать серьезные решения…- сказала Вирджиния, останавливаясь и разглядывая пристально загнанного Ивана.- Осень не допускает легкомыслия и скоропалительности.-

- Мне не приходилось принимать серьезных решений,- ответил студент.- За меня всегда было, кому подумать… Как правило, за меня все всегда решала мама. Я не противился - она женщина разумная и , пожалуй, лучше меня знает, что мне надо по жизни.-

-Осень, она, как прокурор. Она дает оценку всем нашим летним безумствам, она не прощает ошибок и провожает нас в безмолвие зимы, словно в одиночную камеру один на один со своими недавними грехами, чтобы мы могли одуматься и исправить содеянное, если это возможно… - Вирджиния продолжала свою мысль, кажется, совсем не имея в виду того, что у нее есть собеседник. Скорее, она говорила это для самой себя.

И, выкарабкавшись из глубины своей невеселой мысли, увидела, как недоуменно смотрит на нее студент.

-Я очень задержалась здесь. Осень взяла меня в плен на Сиреневом бульваре!- засмеялась она, опомнившись.- Это вы, Иван, виноваты! А сейчас я буду спешить и уйду отсюда очень быстро…Шурша листьями, мы совсем забыли про время!-

-В разговоре с вами я не думаю про время,- сказал студент, опуская глаза и снова заливаясь краской.- Простите меня…Виноват.-

-Не будем искать виноватых!- Вирджиния махнула рукой.- Мне было хорошо здесь, я благодарю вас за компанию! А сейчас, и правда, мне пора бежать!-

-Бежать? Куда бежать? Господи, что я делаю! Я говорю «бежать» человеку, который и ходить -то толком не может и лишь во сне видит, как он бежит! - ужаснулась Вирджиния.

Момент прощанья подошел и он был нелепым и трудным. Она, впервые за долгое время, не знала точно, как ей надо поступить.

Понимала она одно - будет преступно с ее стороны бросить его тут наедине с собой, но и тянуть эту странную историю, в которую она втравилась, нельзя.

-Инна,- вдруг сказал студент жалобно, первый раз назвав ее по имени,- я не знаю ничего про вас. Кто вы, что вы…И придумываю на ваш счет разные легенды. Это, наверно, слишком дерзко с моей стороны… Скажите хоть, несколько слов о себе, прежде чем вы …уйдете . Я ведь понимаю, что вы уйдете совсем.-

-Я ненадолго уйду…Ивот еще что,- выговорила Вирджиния, удивляясь тому, что она говорит и как незнакомо прозвучало придуманное ею самой для себя имя в чужих устах.- Послезавтра суббота. Я устала что-то. И готова забыть про дела хоть на пару часов . Пошуршать листьями в выходной - чудесная идея! Встретимся здесь на бульваре в субботу. В двенадцать. На той самой скамейке, откуда нас выжили. Расскажу о себе, раз вы этого хотите! Только просьба, не берите свой огромный рюкзак, будь он неладен, мне так и кажется, что когда-нибудь он задавит вас!-

И не дожидаясь ответа и не глядя в сторону Ивана, она пошла от него прочь все быстрей и быстрей, потом побежала. Отбежав на безопасное расстояние, словно опасаясь, что он бросится бегом за ней вслед, она снова пошла шагом.

-Вот, не было печали!-думала она весело и всю дорогу до дома посмеивалась над собой.

Дом встретил ее желанной тишиной и сложной смесью приятных запахов.

Сухие цветы в вазе, туалетный столик с духами, пряности в кухне.

Запахи наплывали тугой волной и она открыла широко окно, чтоб немного их разбавить. И вдруг ей показалось, что внизу, под окном стоит студент.

-Бред... - подумала она, зажмурилась и снова поглядела вниз .Конечно, там не было никакого студента.

- Вот до чего доводят игры в благотворительность,- подумала она с раздражением.

И никак не могла понять, на кого это раздражение - на себя ли, на студента ли с его фантазиями на ее счет?

- Что он там понапридумал про меня? Что я - добрая фея и излечиваю мальчиков от полиомиелита? Что я приношу счастье на крыльях? И все это наложением рук?

Наложением рук, наложением рук

Ты меня заточил в этот замкнутый круг…

Ты меня приглашаешь по листьям бродить,

Ты меня вопрошаешь: как дальше нам жить?-

У нее вдруг разом сложились стихи. Она потрясла головой, возмущаясь, что эта абсурдная ситуация отнимает так много времени и мыслей.

-Все! Стоп.- приказала она себе.- Работа стоит. Это тебе не по листьям шуршать. Работай, давай!-

Как ни странно, грубый окрик в адрес самой себя помог отвлечься; она сходила на кухню, поставила чайник и, скрестив ноги по-турецки, уселась на ковре.

Потом был чай, зеленый, конечно. Была работа.

Были исписанные листки, веером разложенные на ковре.

Их трепанул сквозняк, ворвавшийся в открытое окно, разнес по полу. Окно пришлось прикрыть, бумаги собрать. Незаметно вошли в дом сумерки, а сквозняк притащил на хвосте дождь, который уютно стучал в широкий жестяной карниз старого кирпичного дома, и ветки за окном снова льнули к мокрым стеклам, липли к ним, словно просили: -Пусти нас внутрь, что тебе стоит?-

Но мольба была встречена бесстрастностью пучеглазых рыб, которые бдительно охраняли покой хозяйки , лежащей на ковре.

Завтра ей предстоял тяжелый день - хлопоты по оформлению гостевой визы в Италию, к подруге, к которой уже несколько лет не было возможности выбраться из-за работы, но, наконец-то, выдался случай провести вместе отпуск.

Поэтому, поездка в Геную к институтской подруге, с которой случались редкие московские встречи и была постоянная переписка, наполняли душу ясной радостью.

Хотелось не думать в этот день больше ни о чем и свернуться котенком прямо на ковре, дремать под звуки дождя, зная, что в ближайшее время будет встреча с морем и солнцем.

Вирджиния, понежившись после работы у аквариума, все же заставила себя подняться, постоять под душем и перебраться в спальню.

Уже засыпая, она представляла себе генуэзскую набережную, пахнущую рыбой и столпотворение яхт у причала.

И себя, сидящую на открытой веранде прибрежного кафе, праздно разглядывающую нарядную толпу побережья и не думающую о работе.

Дождь баюкал, склеивал ресницы блаженной дремой.

И сон не замедлил прийти. Он был непонятный, запутанный, но, безусловно радостный .

Ей снилось, что она идет по осенним листьям и ведет за руку маленького мальчика.

И все на них оборачиваются с улыбками, машут вслед, говорят что-то ласковое.

И море шумит неподалеку.

И московские улицы деятельно бурлят.

И студенты выбегают из вузовской проходной, галдят, смеются и бегут прямо к морю, в которое ныряют, не раздеваясь.

И речь многоголосая. Звонкая: французская, английская, итальянская.

И ее собственные стихи звучат повсюду: -Ты меня заточил в этот замкнутый круг…-

А она такая молодая, и не понять, сколько же ей на самом деле лет.

И подруга тоже была во сне. Сидела на открытой веранде приморского кафе, зазывно махала рукой.

С подругой за столиком сидел кто-то чужой. Милый, симпатичный, в дымчатых очках и тоже махал рукой Вирджинии, как старой знакомой.

И бывший муж откуда-то взялся.

Муж улыбался своей белозубой улыбкой, за которую когда-то и влюбилась в него Вирджиния, сидя на скамейке Сиреневого бульвара.

Муж с готовностью подвинулся и спихнул на траву тяжелый рюкзак, принадлежащий студенту Ивану, завидев Вирджинию с малышом, но они только помахали рукой в ответ на его улыбку и прошли мимо.

На тротуаре топтались и ворковали сизые голуби. Они лезли к ногам и садились на голову.

Малыш, шедший за руку с Вирджинией, смеялся и протягивал руки к птицам, а когда они подлетали совсем уж близко и щекотали крыльями, он с хохотом прятался к Вирджинии за спину.

И дождь стучал по плечам, но был он не ночной и не тихий, а яркий, солнечный, золотой. Он приятно оседал на коже, охлаждая жар осенних листьев и блеск теплого моря и мочил спины галдящих студентов, которые все вываливались и вываливались из проходной и не успевали добежать до моря, как уже становились мокрыми насквозь от золотого дождя.