Синяя птица

Пролог

Не каждую тишину можно назвать гробовой. Гробовая тишина обязательно сопровождается тяжелым чувством надвигающейся опасности. Наша дорога до дома прошла именно в такой тишине.

Женщины сидели на заднем сиденье автомобиля, напротив меня, но старались не встречаться со мной взглядами. Генриетта Теодоровна смотрела исключительно в окно, даже когда мы ехали в кромешной тьме через лес. Не знаю, о чем думала гувернантка, но явно не о красоте природы. Молчание Генриетты Теодоровны откровенно радовало. Пусть в последнее время гувернантка смягчилась, и даже иногда проявляла ко мне дружелюбие, я по привычке относилась к ней с подозрением.

Тетушка также хранила молчание, напряженно постукивая пальцами по моему личному делу, которое всю дорогу сжимала в руках. В отличие от помощницы, графиня Кепп все-таки перебрасывалась редкими фразами с Дэймоном. А я с удивлением отметила, что водитель умеет нормально разговаривать! Без всяких подколок и неприятных интонаций. Получается, это я такая особенная? Неприятно…

Давящая атмосфера не отступала, но я упорно пыталась ее игнорировать, думая о том, что ждет меня дальше. Обучение в Женской образовательной привилегированной академии имени Святой Камелии, кем бы эта женщина ни была, закончилось. И полугода не прошло, а меня уже «выгнали». Точнее, выгнали — это громкое слово, скорее просто выжили после странного инцидента с Региной Гешвир. За что, собственно, выгнали, я так толком и не поняла. Вроде как меня обвинили, что это я довела Регину до того, что она с собой сделала. Некоторые же думали, что я рассказала о произошедшем репортерам, опорочив честь ее семьи и академии в целом. Ни к тому, ни к другому я не имела отношения, но сейчас это не так важно. Все это было в прошлом, и теперь нужно думать, что делать дальше.

Я пыталась разобраться в себе, что же я чувствую по поводу отчисления. А чувствовала я обиду и тоску! Несмотря на странный образовательный процесс и распорядок дня, все-таки мне в академии понравилось! Особенно тем, что я успела завести подружек. Пусть девочки и оказались не так просты, как кажутся на первый взгляд, но все-таки я буду вспоминать о них и наших совместных приключениях с определенным теплом. Но это все уже в прошлом. Нужно отпустить и жить дальше.

Итак, из Академии меня забрали, переведя на «домашнее обучение». И это значило следующее — теперь я целыми днями буду сидеть в поместье. Одна.

Перспектива не радовала совершенно. Образ поместья семьи Кёрсон изменился за последние месяцы. Дом более не был шумным семейным гнездышком, превратившись скорее в мрачный старый замок с изможденной кухаркой да привидением в башне. И ничего, кроме сквозняка в молчаливых коридорах, отдающих запахом плесени, меня там не ждет. Грустно? Очень!

Примерно такие мысли посещали меня всю оставшуюся дорогу. Но к моему огромному счастью, опасения не оправдались. Родное поместье встретило ярким светом в окнах и запахом корицы. Предвкушение аппетитных булочек-ракушек от Труди ненадолго развеяло внутреннее напряжение.

Все-таки зря я так сильно себя накручивала. Остались еще положительные моменты в поместье Кёрсон. Кормят тут все так же вкусно, а главное, в любое время суток! И ванну можно принимать бес-ко-неч-но! И спать сколько хочешь! Оказывается, на моей большой мягкой кровати можно трижды перевернуться и все равно не упасть! Как же я этого вовсе не ценила… А еще, что самое главное, несмотря ни на какие обстоятельства, домашние встретили меня с теплом. Ну, почти все. Хотя… Можно ли считать отсутствие звездюлей от тетушки — теплом? Зная Контессу, думаю, да!

— Пытаешься найти хоть какие-то плюсы? — Никз материализовался на тумбочке рядом и внимательно посмотрел на меня круглыми глазами, упирая передние лапки в пушистые бока.

Я решила не отвечать своему маленькому стражнику. Да и смысл? Он же все равно читает мои мысли, так что должен и сам понять.

В общем, как-то так прошел остаток этого дня и весь следующий. Я спала до отвала конечностей, и все никак не могла проспаться. На узкой академической кровати с мягким влажным матрасом и упирающимися в бока пружинами нормально не поспишь. Да мы и толком не спали, засиживаясь с девочками допоздна в комнате Люси и Тони. Не знала, что усталость от несоблюдаемого месяцами режима накапливается.

А еще купалась, бродила по дому, сидела в библиотеке, но не долго, почему-то книги быстро утомляли. Тогда я шла помогать Труди на кухне. И даже когда кухарка гоняла меня, ругая за мелкие косяки, я все равно радовалась. Кстати, Труди тоже как-то повеселела. По крайней мере, она более не выглядела такой уставшей и изможденной, как в те дни, когда я приезжала домой. Хочется верить, что Гертруда преобразилась с моим приездом. Но, увы, скорее всего, женщину просто мучила какая-то болезнь, о которой она молчала.

А еще меня радовали письма от папы. Их пришло сразу несколько, похоже, все-таки задержали на почте. Да, он все еще печатал на машинке и не рисовал привычных картинок, аргументируя тем, что повредил руку и не мог писать, а на печать времени уходило много. Зато последние письма были такими же, как я привыкла, рукописные и с рассказами о работе. И это особенно радовало меня.

С другой стороны, временные трудности можно было и простить. Я же тоже продолжаю практиковаться в каллиграфии и умалчиваю некоторые особенности своей жизни. Например, я не стала рассказывать папе все нюансы своего отчисления из академии. Я рассказала о трагедии с Региной, но без подробностей, и упомянула, что после этого события тетушка решила забрать меня на «домашнее обучение» от греха подальше. О том, что я имею косвенное отношение к смерти девушки, я писать не стала.

— Да не переживай ты, Трин, все будет нормально, — приободрила меня Нэта, выхватывая из руки свежее письмо, чтобы занести его на почту по пути в школу. — Вот увидишь, что…

— …ни делается, все к лучшему, — закончила я фразу подруги. Ну-с, посмотрим.

Глава №1. Визит негаданного гостя

Поместье заметно опустело. Немногочисленные остатки жителей занимались своими делами. Труди готовила и убиралась, тетя Тэсс вместе с Генриеттой Теодоровной уезжали рано утром, возвращаясь поздно вечером. Обычно я тусовалась с Труди, а после терлась у Аннет, когда та возвращалась с учебы.

Без братьев и друзей в комнате оказалось достаточно просторно. Основание башни, которым являлась их с Бертом и Филей комната, было большим, но все равно места на всех не хватало. Кажется, Нэта и сама радовалась, что наконец-то осталась одна. Но радость ее была недолгой, так как я быстро заняла свободное пространство, покидая компаньонку лишь на ночь.

Так, половину субботы я провела с Труди на кухне, а другую половину в комнате Аннет. Нэта делала какой-то проект для школы. От моей помощи компаньонка отказалась, поэтому я оккупировала ее компьютер и смотрела фильмы. Странно, но за все полгода в поместье я настолько погрузилась в эту средневековую атмосферу, что перестала скучать по интернету. И даже в академии, где мы с девочками засматривались фильмами ночи напролет, эта зависимость не вернулась. Кстати, смотрели мы исключительно романтические комедии и мультики, после которых по полчаса успокаивали рыдающую Люсьену. С одной стороны, мило, а с другой — нельзя же быть такой чувствительной, в конце концов!

В любом случае, по отсутствию интернета я не скучала. Наверное, дело в том, что мне вполне хватало живого общения. Да и дистанционно мне просто не с кем переписываться! К тому же, Аннет разрешала пользоваться компьютером только в ее присутствии. Когда компаньонка уходила в школу, дверь свою она запирала на ключ. Наверное, это должно было бы задеть меня, но на самом деле я совсем не переживала. Нэта возвращалась как раз к тому времени, когда я просыпалась, а иногда даже чуть раньше. Мы кушали, болтали, затем она садилась за уроки, а я — за ее комп.

Так проходили рабочие дни, часть субботы, воскресенье, понедельник… Смена выходных рабочими днями не ощущалась совершенно. Вся жизнь в поместье превратилась в сплошной день сурка. Исключением стала среда.

Яркий свет ударил в глаза сквозь сомкнутые веки. Я зажмурилась, пытаясь скрыть лицо в подушках и одеяле. Толку не было никакого. Одеяло нещадно сдернули, и, не успела я возмутиться, как костлявая и очень жесткая тушка приземлилась в район моих бедер. Ладони быстро-быстро хлопали меня по рукам, спине и ребрам. Нэта била не сильно, но приятного в ее действиях было мало.

— Трина, вставай! Вставай, Трин! Быстрей! Пошли!

Да, оказывается, Нэта куда функциональнее, чем хочет выглядеть: и горничная, и компаньонка, да и еще будильником подрабатывает. Хотя какой будильник, Аннет — настоящая сирена! В самом плохом смысле этого слова.

— Да встаю, встаю! Отвали! — я попыталась отбиться от нее руками, но Нэта не прекращала буйствовать.

— Скорее! — буквально задыхалась компаньонка. — А то все пропустим!

Не знаю, что она там боялась пропустить. Судя по ее ажиотажу, как минимум приезд президента. Хотя визит главы государства — сомнительный повод поднимать меня с кровати. Тем более, что мой сон был явно красивее и романтичнее, чем этот мнимый… Хм, а в Аллерском графстве разве есть президент? Очень вряд ли. Но кто тогда управляет этим маленьким обособленным государством?

И все-таки я села, но совершить обыденную утреннюю процедуру в виде потягушек мне не дали. Как только я развела руки, как меня тут же схватили за кисти и резко сдернули с кровати. Едва не подавившись собственным зевком, я кубарем скатилась на ковер. Подняться и возмутиться мне также не позволили. Нэта тут же потянула меня дальше, выволакивая в коридор.

— Да отпусти ты, что ли! — взвизгнула я, выдергивая наконец руки. — Что надо? Чего прицепилась?

Успевшая отбежать чуть дальше компаньонка остановилась, но пыла не поубавила.

— Идем быстрее, — так же нервно поторопила она. — Я не хочу ничего пропустить.

— Ну так иди! — тяжело дыша, я запустила пальцы в волосы, зачесывая растрепанные космы. — Я-то тебе зачем?

— А это… — Нэта развела руки, будто немного теряясь, — о тебе.

— Что? — я нахмурилась и поднялась с ковровой дорожки, одергивая синюю пижаму в больших белых звездах. — В смысле, обо мне?

Нэта поджала губы и нетерпеливо затрясла руками, едва не подпрыгивая на месте.

— Пойдем, — уверенно сказала она, точно ставя точку. — Я тебе все по дороге расскажу.

***

В принципе, волнение Нэты оказалось оправданным. В последние дни в ее школе было неспокойно. Какие-то непонятные столпотворения, громкие крики… И весь этот движ развернулся около приемной директора.

Небольшие группы учеников регулярно осаждали секретаря и директора школы. Что ученики требовали, было не понятно. Однако пикет продолжался аж с понедельника. На третий день коридор опустел. То ли протестующие добились, чего хотели, то ли их все же удалось разогнать. Весь учебный день Нэта была уверена во втором исходе, но, когда ее вызвали к директору и попросили проводить в поместье Кёрсон после уроков, Аннет поняла, что дело нечисто. И явно не по ее душу придет глава учебного заведения.

Едва проводив директора до столовой, где в это время обедала вернувшаяся пораньше Контесса, Нэта помчалась за мной. Да, ей самой было безумно интересно, и пропускать даже начало разговора подруга не хотела, но чувство долга передо мной сыграло свою роль. Все-таки это мое дело, а не ее.

— С чего ты взяла, что он пришел по мою душу? — негромко спросила я, следуя за подругой.

— Ну не по мою же! Иначе бы мать просто вызвали в школу, и все.

— А Контессу «просто вызвать в школу», что, не судьба?

Вместо ответа Нэта только хмыкнула, покачав головой. Ну да, в целом она права. Контесса и сама по себе женщина весьма занятая, а уж какое пугающее, почти мистическое впечатление она производит на окружающих… Вряд ли кто-то мог бы подумать, что эта женщина способна лично явиться в какую-то общеобразовательную школу. Хотя что-то мне подсказывало: если бы Контессу пригласил на встречу директор, она бы пошла без всяких размышлений.

***

Устилавшие коридоры и лестницу ковры приглушали наши несинхронные шаги. Несмотря на зимнее время, мои босые ноги практически не чувствовали холода, но только до тех пор, пока мы не ступили с ковровой дорожки на плитку. Вот тут я ощутила всю суровость Аллерских зим. Ладно интернет, с его отсутствием я уже смирилась, но вот подогрев полов! Нужно будет рассказать тетушке о таком изобретении. С другой стороны, вряд ли она согласится. Не знаю, какая мощность нужна, чтобы прогреть этот камень. Счета за электричество, должно быть, выйдут просто космические!

С вороватой грацией дворовых кошек мы проскользнули через арку в столовую, пристроившись за большой вазой с искусственными цветами. Стоять на голом ледяном полу было совершенно невыносимо, поэтому я села на колени, поджав ступни под себя. Будем надеяться, что через ткань пижамных брюк я не так сильно отморожу ноги.

— Ноги ты можешь и не отморозишь, — прошептал маленький стражник, — а вот ж…

— Заткнись, Никз! — шикнула я, тут же ловя хмурый взгляд Нэты.

Директор оказался крайне непрезентабельным мужчиной. Даже не знаю, с кем его можно сравнить. Худой, очень сутулый мужичок средних лет. Но, глядя на то, как он нервничает, как поправляет круглые очки с толстыми стеклами на массивном горбатом носу, я подумала, что, в принципе, не такой уж он и старый. Старик бы не трясся перед моей молодой и очень красивой тетушкой. Значит, директору от силы лет пятьдесят. Просто лысая макушка и теплый костюм насыщенного коричневого цвета добавляют ему возраста. Еще эта дурацкая шляпа, которую и без того далекий от идеала мужчина взволнованно мял в руках…

А взволноваться было от чего. Прямо перед ним за столом восседала сама Контесса Адель Кепп. И восседала она далеко не в парадном виде. Без косметики и с распущенными волосами тетушка выглядит еще моложе, чем обычно. Но высокомерный взгляд графини Кепп не потеплел ни на градус. Так что даже в длинном светлом халате-кимоно с восточными мотивами тетушка умудрялась выглядеть как минимум японской принцессой. Или же скорее главой якудзы, да, так правильнее.

Я ошиблась. Похоже, тетушка не вернулась, а просто никуда не уезжала сегодня. И теперь, вальяжно облокотившись одной рукой на спинку стула, тетушка с безразличием слушала изречения мужчины. А тот распинался, что было сил.

Разговор, судя по всему, уже подходил к концу. По последним фразам не было понятно, чего именно хочет директор от Контессы.

— Вы понимаете, это очень важно, чтобы ребенок получил достойное образование и… — в который раз повторил мужчина, но неожиданно резко замолк. Это Контесса привычно подняла руку, призывая к молчанию. Я думала, этот жест понятен только обитателям дома, но, похоже, это что-то распространенное в данных краях. Но о чем же шла речь…

Все-таки мы находились достаточно далеко, чтобы отчетливо видеть их и слышать разговор. В принципе, можно было бы послать Никза посмотреть, чтобы знать наверняка, что там происходит, но открытие третьего глаза все еще не проходило бесследно. Если обычно я отвлекаюсь от головной боли, то здесь, в блаженном безделье, она может и поглотить меня. Нет. Ходить с ноющими висками с самого утра я не готова от слова совсем. Не настолько интересная происходит ситуация.

— Послушайте, мистер… как вас там? — начала тетушка после паузы.

— Гительман, — торопливо подсказал директор. — Мистер Йона Гительман.

— Что ж, мистер Гительман, я вас прекрасно поняла. Давайте пройдем в мой кабинет, и там я подпишу вам все документы?

— О, мадам Кепп, вы… — начал директор, но был оборван достаточно жестким «не стоит».

Да, тетушка у меня кремень! К ней на отполированном спорткаре-то не подъедешь! Не то, что на кривой козе. Или на чем он там приехал…

— Кажется, они идут сюда, — шепнул Никз.

Нэта, точно услышав паучка, сжала мою руку и одними губами проговорила: «Бежим».

Чтобы нас не заметили сразу, пришлось сбежать под лестницу в малый бальный зал, где меня учили танцевать. Посидев там некоторое время, мы дождались, когда тетушка с директором «ну точно ушли», и только тогда вышли на ступени.

Пока мы поднялись, пока зашли в библиотеку, пока спрятались за шкафчиками от появившейся гувернантки… все кончилось. Дверь, замаскированная под стену, отъехала в сторону, выпуская несчастного директора под чутким руководством Генриетты Теодоровны. И как она почувствовала, что кто-то пришел? Как узнала, куда идти? Едва мы вошли в библиотеку, она сразу же появилась! Похоже, у них с тетушкой действительно ментальная связь. И очень сильная ментальная связь!

Мужчина оглядывался назад, пытался что-то говорить, но наша гувернантка еще больший кремень, чем тетя. Она даже не кивала, просто шла, подталкивая директора в спину. Тетушка Тэсс вышла из кабинета, но провожать директора не пошла — остановилась в дверном проеме, привалившись плечом и бедром к откосу. А когда дверь библиотеки закрылась за гувернанткой, усмехнулась и громко объявила:

— Выползайте, шпиенки.

Мы с Нэтой переглянулись. Компаньонка махнула мне рукой, мол, сидим, но я покачала головой. Нас уже раскрыли, а значит, прятаться дальше смысла нет.

— А как вы узнали, что мы здесь? — я вышла из-за шкафа с книгами. Недовольная Нэта последовала моему примеру.

— А то я вас не знаю, — всплеснула руками Контесса. В такие моменты она выглядела особенно живой и юной. — Забыли, наверное, кто мой сын…

Фраза не оставила равнодушной, заставляя улыбнуться. Уж кто-кто, а Мэтти — самое большое ухо поместья. В каждой бочке затычка. Все слышит, все знает, всегда на страже. Вот и тетушке приходится держать ухо востро!

— Мадам Тэсс, — аккуратно вклинилась в разговор Нэта, — а зачем мистер Гительман приходил?

Тетушка снова ехидно ухмыльнулась, переводя хитрый взгляд на меня. Было в этом взгляде какое-то предвкушение. Предвкушение чего-то не очень хорошего лично для меня.

— В школу Трину отправляем, — ласково, как маленькому ребенку, сказала она, и тут же сменила милость на гнев, добавив со своими обыденными нотками каменного спокойствия в голосе, — хватит ей дома бездельничать.

— Что, опять? — мои плечи сами собой опустились вниз. Но тут же я подумала о другом. Это же все-таки не школа благородных девиц, верно? Значит, будет что-то более привычное и интересное.

Не скажу, что новость о школе так уж опечалила. Впрочем, что новость удивила — тоже не скажу. Безделье радует только первые полдня, а после, лично я уже начинала маяться. Теперь же душу охватило привычное волнение, предвкушение чего-то нового.

— Не опять, а снова, — покачала головой Контесса. — Идем, расскажу тебе подробнее…

Я бросила взгляд на Нэту и пошла за тетушкой в кабинет. Нэта последовала за нами. Что это за секретный кабинет такой, в который пускают всех подряд? Нет, я не о компаньонке, скорее о директоре.

«Подробнее» у Контессы ограничивалось парой фраз. Мне удалось понять следующее — я буду посещать занятия, как вольный слушатель. Мне нужно выполнять домашние задания, и их даже будут проверять, чтобы тем самым помочь мне со сдачей экзаменов в академии, где я все еще числюсь ученицей. Поэтому в этой школе мне не будут ставить оценок и вызывать к доске, лишь напишут рекомендательные письма по окончании.

В принципе, идея здравая. Моя задача — пройти школьную программу и подготовиться к выпускным экзаменам. А где это лучше сделать, как не в школе? Тем более что это обойдется дешевле частных учителей, на которых я рассчитывала. Да, сказки не случилось, тетушка предпочла сэкономить на мне. Снова. Но я не расстраивалась, ведь посещение школы — хорошая возможность завести новых друзей. Все веселее, чем дома сидеть! Так что, думаю, мое посещение школы будет выгодно всем. Даже Нэте, которой теперь не придется добираться на общественном транспорте. Все в выигрыше. Абсолютно все…

— Уверена? — хмыкнул Никз, транслируя мне хмурое лицо Нэты.

— Ну…

Глава №2. Отправка в новый коллектив

Утро началось непривычно рано и сумбурно. С учетом того, что я всю ночь не могла уснуть от волнения и бесконечных построений возможных жизненных раскладов, проснулась бледная и с синяками под глазами. Обычно такие мелочи меня не волновали, но в этот раз расстроили. На меня напало странное, совершенно девичье желание — хотелось быть красивой. Нет, не так. Сногсшибательной! Хотя возможности в текущей ситуации сильно ограничивались скудностью гардероба.

— Ну, — Никз появился на плече и уставился на отражение в зеркале, — к твоему образу синяки и бледность очень даже подходят. Кого угодно с ног сшибешь.

— Кроме гробовщиков, да? — криво усмехнулась я.

Мои попытки пошутить не всегда венчаются успехом. Вот и в этот раз. Единственной приличной одеждой стали несколько Аннетиных футболок и комплект, подобранный Птицами. Очень надеюсь, что они не потребуют возврата шмотья прямо в школе. Я этих пернатых еще плохо знаю. А с учетом того, что остальная моя одежда так и осталась лоскутками в мусорном мешке академии… Нет, перспективка не радует! Даже если пернатые и окажутся порядочными ребятами, поговорить с тетушкой о новой одежде все-таки стоит. Нэтины футболки, конечно, неплохи, но уж слишком короткие для длинной меня…

— Ну, ты собралась? Или как? — Аннета топталась под моей дверью. — Мы так опоздаем!

И, будто бы в подтверждение ее слов, с улицы послышался гудок машины. Дэймон тоже ждал. Что ж, я еще раз окинула свою худую фигуру в черных штанах и футболке, выдохнула, растопырив пальцы на руках. После сжала их в кулаки, поджимая губы.

— Как я выгляжу, Никз?

— Иди уже, — стражник закатил круглые глазки, — мечта некрофила…

Теперь уже мои глаза закатились. Я подхватила рюкзак, закидывая его на плечо. Вот не умеют мужчины комплименты делать. Не умеют…

— А я и не мужчина, если ты не заметила, — хмыкнул Никз.

Да уж, это точно! Не мужчина! Мужчины так себя не ведут! Мужчины, они же галантные, вежливые. Они поддерживают и заботятся о своих дамах!

— Э-эй! — паучок вытянул лапку и ткнул меня в щеку. — Я о тебе забочусь, вообще-то!

— Ну да, ну да. Конечно… — ехидно ответила я. Мне нравилось подбешивать Никза. Он так забавно злился! И без того очаровашка, а когда надуется, так и вовсе шар!

Я вышла из комнаты и тут же налетела на хмурую Нэту. Компаньонка выглядела чернее тучи.

— С кем ты там все болтаешь? Идем уже, опоздаем!

Меня взяли за запястье и потащили за собой. Да что ж с ней такое! Почему она такая нервная! Как речь заходит о школе, так сразу сама не своя! Нужно будет поговорить с Аннет, но позже.

***

Дэймон отвез нас до школы. К моему огромному счастью, водитель молчал и не высказывал своего мнения на мой счет. С другой стороны, на его кислом лице читалось все, что он думает.

Нэта попросила остановиться пораньше. Причины ее беспокойства были мне понятны. Похоже, она не хочет, чтобы одношкольники видели машину, на которой она приехала. Но чего она стесняется? Машины у нашей семьи все хорошие, достойные… Я попыталась как-то повлиять на подругу, но та была непреклонна. Пришлось выйти за одну остановку до школы и идти пешком.

— Слушай, Трин, — Нэта двумя руками держалась за желтую лямку своего рюкзака, — давай я пойду немного впереди? Так удобнее будет.

И, не дожидаясь моего согласия, ускорила шаг, обгоняя меня. Я посмотрела ей в спину. Тротуар достаточно широкий, и никто друг другу не мешает, так к чему эти отмазки? Мне кажется, или кто-то просто не хочет идти со мной рядом? Неприятно, однако… Неужели я чем-то обидела Нэту, и сама этого не заметила? Странная она в последнее время. Как начался учебный год, будто бы сама не своя!

Я смотрела на спину Нэты в джинсовой куртке. Давно она сутулится? Никогда раньше не замечала, чтобы подруга так зажималась. А вообще, могу ли я что-то утверждать? Я же толком и не знаю Аннет. Мы даже никогда не говорили по душам. Точнее, я много чего рассказывала Нэте, а она мне — ничего и никогда. Так могу ли я вообще называть ее подругой?

Уже подходя к школьному забору, я обратила внимание, что на улице никого нет. Вообще никого. Захотелось глянуть на часы, но ни часов, ни телефона, у меня не имелось. Почему так безлюдно? Я была практически полностью уверена, что мы не опаздываем. Уроки начинаются в девять. А сейчас сколько? Вроде бы без двадцати было, когда мы выходили из машины. Не уверена…

— Черт! — вдруг подпрыгнула Нэта, резко оборачиваясь ко мне. — Мы пропустили!

— Что? — не поняла я. — Что пропустили?

— Сегодня уроки с восьми! Бали-и-ин! — Нэта запрокинула голову назад, как-то слишком картинно ударяя себя по лбу. — А мне еще лабу сдавать…

Я продолжала непонимающе смотреть на Аннет. Ну пропустили один урок, что такого? Сейчас второй будет. Или здесь за посещениями следят строго? Так придумаем что-нибудь, не впервой…

Пока я прикидывала что-то в голове, Нэта перестала выть и подбежала ко мне, взяла за плечи, встряхнула так, что моя голова назад мотнулась.

— Тришк! — позвала она, глядя мне в лицо. — Я сбегаю до кабинета. Мне препода поймать нужно. Ты меня здесь подожди? Я вернусь! Я быстро! Спасибо!

Ответить я не успела. Обработать информацию в полной мере — тоже. Нэта неожиданно чмокнула меня в щеку и, поддерживая портфель, побежала к школе. Я оторопела и прижала руку к щеке. Нэта никогда не делала ничего подобного. Что на нее нашло?

Наверное, мне следовало догнать компаньонку, но Нэта слишком быстро приняла решение и приступила к действиям. Я попросту не успела сообразить, а та уже убежала. Вот и что прикажете делать?

— Для начала, заканчивать эту демагогию, — Никз не сподобился появиться, предпочтя остаться голосом в моей голове. — Сказали ждать, значит, жди!

Как собачка у порога, ага. Но раз уж и Никз сказал ждать… значит, наверное, нужно ждать. Тем более, я все равно не знаю, куда идти и как ориентироваться в школе. Здание-то не маленькое. Занятия в самом разгаре, и школьный двор пуст. И вот стою на лужайке я, в лыжи обутый, и то ли лыжи не едут, то ли… со мной что-то не так.

Не сказать, что в Аллерском графстве очень уж снежные зимы. Снега много в горах, а здесь, у их подножья, его практически нет. И все-таки дети умудрились слепить несколько снеговиков из смеси песка, снега и грязи. Грязевики выглядели уныло. Один грязевик оказался сломан. Кажется, на него упали.

От жалости к детскому творению я подошла ближе и принялась поправлять не совсем круглую голову, добавляя снега из соседнего сугроба туда, где его не хватало. Наконец, закончив работу, я оглядела творение. Вид, мягко говоря удручающий. Подобрав палочку, я нарисовала кривому существу улыбку, и сама улыбнулась. Да, дружок, ты здорово отражаешь мое состояние.

— Какое милое зрелище, — раздался голос за спиной. Я обернулась.

Рядом со мной стоял парень. Когда только успел подойти? Высокий, крепкий, в уже знакомом сером спортивном костюме и черной шапке с неприличным бытовым названием. И как ему не холодно в одной ветровке? Все-таки не май месяц!

— Ты чего тут делаешь, красавица? — продолжал он. — На уроки не пора ли?

— Да я… как бы… — вот не люблю теряться в такие моменты! Но что ему ответить-то?

— Неужели много свободного времени? Может, уделишь мне минутку? — он сделал шаг ко мне, да так нагло, вразвалочку. Кажется, начинаю понимать, что люди имеют ввиду под словом «подкатывает». — Я знаю, как можно здорово скоротать время…

Ох, да что ж такое-то! И, главное, как не вовремя! Вокруг же никого! Вот только я пришла к выводу, что защита мне не нужна, а оказывается…

— Нет, спасибо, — я сделала шаг от него, обходя грязевика боком, — у меня очень много дел.

— Да что ты говоришь! — притворно воскликнул парень, распахивая светлые глаза с длинными ресницами. Вообще, симпатичный так-то. Но вот стиль одежды у него… Похоже, у меня скоро начнется аллергия на серые спортивные костюмы. — Тогда что же ты, такая занятая, в снегу играешься-то, а?

— Я просто жду кое-кого, — не убедительно? Согласна. А вот парень с черным ошейником улыбнулся, показывая зубы.

— Неужто меня?

Что-то внутри меня подсказало, что в этот раз я попала. Людей на улице нет, детей во дворе тоже. Орать бесполезно, стеклопакеты не пропускают звук. Даже если и пропускают, спасатели просто не успеют добежать до меня. Вступать в конфликт — опасно. А что насчет дипломатии? Поможет ли? Хотя бы время потяну до звонка. Вряд ли этот парень успеет что-то сделать…

— Я ожидаю подругу, — я улыбнулась, плавно отходя назад.

— Да что ты говоришь, — парень наступал с грацией хищника. — И где же твоя подруга?

— Опаздывает, наверное, — двор большой, но до школы далеко. Успею ли я добежать? Там же должен сидеть охранник? Или это только наши школы оснащены вахтером?

— Это вряд ли, детка.

Он сделал несколько больших шагов, сокращая все то расстояние, которое я смогла выиграть плавными движениями. Это стремительное движение заставило вздрогнуть. Парень явно заметил мою реакцию и довольно улыбнулся. Он специально меня запугивает?

— Не ломайся, идем, — он протянул руку.

— Простите, — пискнула я, стараясь выровнять голос, — мне пора идти.

— Я так не думаю, крошка.

Вот и все, отступать некуда, позади забор. И если в драке у меня нет никакого преимущества, то в скорости — чуть больше, чем ничего. Я дернулась в сторону, намереваясь бежать.

— Стоять! — крикнул он, делая резкий выпад вперед. Он успел схватить меня за руку, да так сильно сжал, что я по инерции дернулась назад.

— Никуда ты не пойдешь! — рявкнул он и тут же сменил гнев на чуть более ласковый гнев. — Только если со мной!

А дальше все произошло как-то очень быстро. Меня притянули, крепко обнимая. Нет, не обнимая, просто удерживая. Широкая потная рука закрыла рот. Я возмущенно замычала, пытаясь вырваться, но все попытки обращались только еще более крепким сжатием меня в тисках рук. Парень сделал шаг в сторону, поволок меня за собой. Идти было неудобно, но мои заплетающиеся ноги совершенно не мешали превосходящему меня в росте парню. Приближающаяся тьма школьного закоулка вызвала новый приступ паники. Это все? Все кончится как-то вот так?

Похититель сделал шаг под крышу, а я уловила какое-то движение. Повисла пауза в долю секунды, а после послышался возмущенный мужской голос:

— Отпусти девушку!

Похититель не двинулся с места, только руку от моего лица убрал, и я сделала шумный глубокий вдох. Аж голова закружилась. И пока я пыталась продышаться, парни стояли молча. Первым пришел в себя похититель.

— С хрена ли? — воскликнул он, рывком разворачиваясь и отставляя меня в сторону, но не отпуская. Ребра едва не хрустнули. Ох…

— Это наша девушка! — спокойно сказал в ответ мой нежданный спаситель.

И этот голос… он показался мне знакомым. Я вытянула шею, пытаясь рассмотреть его. Высокий. Крепкий. Светленький. В кожанке…

— С хрена ли? — повторил похититель, сжимая мои предплечья сильнее. Да твою ж дивизию… Если я и выживу, пару ребер мне точно сломают! — Я первый ее тут нашел. Стояла снеговиков лепила.

Мой спаситель, а точнее, маньяк, был знаком мне примерно по такой же ситуации. Вот и как это назвать, если не судьбой? Маньяк окинул меня взглядом, после чего спокойно сказал:

— Она меня ждала.

Внутри немного потеплело. По крайней мере, если маньяк ничего и не сможет сделать, он хотя бы расскажет, где меня искать. Да и, честно говоря, если дело дойдет до физических разборок, у нас есть небольшой шанс. Мой маньяк тоже высокий и достаточно крепкий на вид.

— А теперь будет ждать меня! — не сдавался похититель, сплевывая под ноги.

Мой знакомый опустил взгляд и тут же поднял его. Миловидное лицо напряглось, становясь жестче.

— Я не понял, — в голосе маньяка пробежали агрессивные нотки, — ты против Птиц что ли прешь, собака сутулая? Тебе проблемы нужны?

— Птиц? — парень ослабил хватку и посмотрел на меня, после на моего спасителя. А тот будто бы специально чуть повернулся боком, демонстрируя нашивку на предплечье.

— Зачем девчонку Ястреба обижаешь? — пояснил спаситель, приподнимая волевой подбородок.

Уже в полном исступлении, насильник вновь уставился на меня.

— Эта? — меня взяли за плечи, резко отрывая от себя.

Я пошатнулась, подворачивая ноги. Болезненное ощущение стрельнуло под коленку. Я поморщилась. Надеюсь, травм я не получу. По крайней мере, серьезных.

— Вот эта вобла? Телка Ястреба? — повторил похититель.

— Она самая, — защитник пытался держать лицо. — Поэтому не плохо было бы тебе ее отпустить.

Меня не отпустили, меня оттолкнули. И я бы непременно упала, но спаситель успел сделать шаг, подхватывая меня под руки.

— Вот, хорошо, — произнес спаситель, поддерживая меня, — а теперь проваливай! Чтобы я ваших даже близко с ней не видел!

Насильник продолжал стоять в некой растерянности. Он бы и рад был уйти, но в лице застыл какой-то немой вопрос, который вскоре парень все-таки озвучил:

— А как же Шанталь?

Спаситель снова поднял на него взгляд, хмуря светлые брови.

— Не твое собачье дело, — недобро ответил он. — Пшел отсюда!

Повторять дважды не пришлось. Парень в ошейнике развернулся и, покачиваясь, побрел в противоположном направлении, бормоча себе под нос: «Телка Ястреба… Фига у него дерьмовый вкус! Кто бы мог подумать… Во Питбуль удивится… А Ша? Как она…» Слов я не слышала, мне их зачем-то транслировал Никз, но дослушать монолог мне не дали. Меня перехватили удобнее, холодные пальцы подняли мою голову, светлые глаза заглянули в лицо.

— Эй, эй, Кёрсон? Ты как? — с легкой тревогой в голосе спаситель пытался поймать мой взгляд.

Я попыталась сосредоточиться на нем, но мысли ушли совершенно в другое русло. Я рассматривала красивое лицо моего маньяка-спасителя, а в душе зарождалось какое-то неприятное чувство. Мне вдруг стало так обидно. Четырежды обидно! Дерьмовый вкус, значит… А сам красавицей называл! Ладно, может, я и не красавица, но ведь и не уродина так-то! А тут «вкус дерьмовый»… И как же отвратительно ощущать себя беспомощной девочкой! Я что, действительно не могу за себя постоять? Совсем-совсем? Меня каждый раз нужно спасать? И каждый раз прикрываться кем-то другим? Моего имени и моего личного авторитета не достаточно…

Нога болела, ребра подвывали ей в такт. В горле заскрежетало. Я не люблю плакать, после этого глаза болят, но сейчас слезы как-то сами подкатили к горлу и губы задрожали.

— Нет-нет, Кёрсон, вот этого не надо! — потряс головой мой спаситель, аккуратно привлекая к себе. Погладил по спине, по волосам.

— Да что у вас за город такой криминальный? — всхлипнула я. — Почему ко мне вечно кто-то цепляется? Даже в школе!

— Ничего не криминальный, — вздохнул маньяк. — Просто нынче сложные времена. А ты — девчонка Кёрсон. Вот и цепляются.

Повисла пауза. Я тихо хныкала ему в грудь. Да что ж это такое… За полгода четвертое покушение. И причем от одной и той же группировки! Какое плохое зло я им сделала?

— Может, — я подняла глаза, — ты мне наконец что-нибудь расскажешь?

Он ласково улыбнулся, после окинул двор цепким взглядом коршуна, и снова склонился ко мне.

— Не сейчас, — мягко сказал он. — Ты как себя чувствуешь? Идти можешь? Нога сильно болит?

Держась за парня, я попыталась наступить на ногу. Да, побаливает, но идти могу. Меня взяли за руку, и я сделала несколько шагов. Ничего страшного, пройдет.

— Пойдем со мной, — предложил он, но я отшатнулась, испуганно глядя на него.

А что, если и ему нельзя доверять? Кажется, я слишком пара-ною. Но, что, если они тут все такие? И наша первая встреча с Маньяком-спасителем должна была закончиться иначе? Что, если на самом деле он никакой не спаситель, я самый настоящий реальный маньяк?

— Боишься меня? — вдруг спросил он снисходительно глядя на меня, и усмехнулся.

Я не ответила, потупив взор. И этот что ли мысли читает? Или же на моем лице все и так написано?

— Правильно делаешь, — кивнул маньяк. — Я не такой безобидный, каким кажусь. Но и не такой опасный, как некоторые личности тут. Пошли скорей.

Была в его словах доля правды. Сопротивляться свалившемуся спасению не было никакого смысла. Тем более что спаситель был очень симпатичным парнем. И, если бы не обстоятельства наших встреч, я бы даже влюбиться могла. Но чувство страха совмещается с романтикой только в подростковых фильмах. На самом деле после таких событий хочется только одного — забиться в угол, обнять себя покрепче и дрожать, переживая стресс.

Мы обошли школу под гром звонка, как раз в тот момент, когда из дверей с криками полезли дети. Задний двор оказался маленький. Здесь забор был сплошным, железным и высоким. Железное полотно было исписано граффити. Рисунки накладывались друг на друга, превращаясь в сплошной пестрый хаос. Креативно…

Мы остановились у длинной лавки, некоторые перекладины спинки и сиденья которой отсутствовали. Я осмотрелась по сторонам. Да, сюда и пытался затащить меня насильник. И, кажется, спаситель тоже. Я подняла на него взгляд. Спаситель молчал, глядя туда, откуда мы пришли. Кого-то ждет? Внутри снова стало неспокойно. Что, если я не ошиблась, и…

— Кашпар! — воскликнул кто-то, заставляя вздрогнуть.

Спаситель улыбнулся. Я не видела этого, прячась за его широкой спиной, но почувствовала. Точнее, Никз показал. Чуть наклонившись в сторону, я выглянула из-за плеча маньяка-спасителя.

Из-за угла школы к нам шли люди. На сердце потеплело, когда я увидела Дилана и Яна. Дилан что-то увлеченно рассказывал другу, а шедший за ними Тео всячески пытался вклиниться в разговор и делал крайне недовольное лицо, когда его игнорировали. За ними шла Тамми, в этот раз одна, без Катаны.

— Смотрите, кого я нашел во дворе! — воскликнул названный Кашпаром спаситель, и прежде, чем я сообразила, о ком именно речь, спаситель отошел в сторону, открывая меня общественному взору.

— К ней цеплялся один из щенков Питбуля, — пояснил Кашпар.

— Вот, значит, как, — Тамми цокнула языком и перевела взгляд накрашенных золотыми тенями глаз на меня. — И почему ты каждый раз попадаешь в неприятности?

Заявление возмутило. В смысле, каждый раз? Не так уж часто и… А вообще, откуда она знает? Неужели, Кашпар ей рассказал о других случаях? Или Дилан… Так, нет, сейчас не та ситуация, чтобы выяснять отношения и доказывать, что я не верблюд. Нужно сосредоточиться и ответить что-то. Что-то дружелюбное.

— Судьба такая? — миролюбиво ответила я, пожимая плечами.

Тамара мой ответ приняла и кивнула, улыбаясь мне.

— Дорогуши! — Тео захлопал в ладоши, привлекая внимание и, убедившись, что все его слушают, вздернул подбородок. — Давайте не забывать, зачем мы пришли! Пока босса нет.

С фразой вроде «ох, точно», ребята синхронно зашуршали по карманам, извлекая пачки и отдельные палочки. Тео раскрыл красивую хромированную зажигалку. Потянуло едким дымом, мне захотелось прикрыть лицо рукой, но это могло выглядеть слишком демонстративно и высокомерно, а я сейчас явно не в той ситуации. Придется терпеть.

— Эх вы, крысы, — покачал головой Кашпар. — Ястреба на вас нет!

— Кто бы говорил, — хмыкнул Дилан.

— Ох, дорогуша, ну ты же нас не сдашь? — спросил Тео, медленно хлопая ресницами. У него глаза подкрашены, или мне кажется?

— Обязательно сдам со всеми потрохами, — кивнул Кашпар, не скрывая улыбки, — но прежде, — рука легла на мое плечо, — я отведу нашу птичку к директору. А вы давайте аккуратнее. Ник сегодня не в духе.

Ребята понимающе закивали, опуская глаза. Никто из них не стал спорить. Что же за зверь такой, этот Ник, что его все так боятся?

Глава №3. Союз, способствующий росту

В школу мы вошли через черный ход. Кашпар объяснил, что это для персонала. Каким образом парень получил доступ — не знаю. И есть ли у него этот доступ вообще! Судя по уверенной походке, Кашпар точно на особом счету в этой школе.

В кабинет к директору меня не пустили. Секретарша забрала личное дело, переданное тетушкой, и некоторое время изучала его. Кажется, в ее голове что-то не сходилось. Дело в двойном имени? Или гражданстве? Думаю, в целом. Но задерживать меня на долго женщина не стала. Дала несколько бумажек расписаться и отпустила с миром.

— Ну что? — спросил Кашпар, все это время подпиравший стену. — Какой класс?

— Одиннадцатый второй, — ответила я, засовывая в портфель выданные мне бумажки и справки. — Странная у вас нумерация…

— Одиннадцатый второй… — повторил Кашпар. — Это с Тамми. Вот повезло!

Да уж, повезло… О Тамаре у меня сложилось двоякое впечатление. Может быть, где-то глубоко внутри она и была милой девушкой, но на поверхности — стерва стервой! Да, не такая уж отъявленная, не прямая, но есть же причины, почему она тут всем заправляет? И почему ее слушаются… Вряд ли дело в особых руководящих навыках.

— А вот, кстати, и она, — снова расплываясь в улыбке, Кашпар оттолкнулся плечом от железного шкафчика и в один шаг преградил девушке дорогу.

Виляющая округлыми бедрами, затянутыми в короткие черные шорты, Тамми остановилась, придирчиво осматривая Кашпара снизувверх. Лицо девушки выражало явное неодобрение. О чем разговаривали эти двое, я не слышала. Слова тонули в гуле голосов. Подключать большое ухо Никза не хотелось. Все-таки, мне сегодня еще знания впитывать! Силы потребуются.

Наконец диалог закончился тычком Кашпара в плечо. Тот поднял руки вверх, делая шаг в сторону. Тамми проводила его взглядом и закатила глаза, после подошла ко мне.

— Значит, одноклассницы? — достаточно дружелюбно спросила она, чуть улыбнувшись.

— Вроде того, — ответила я, обнимая себя одной рукой.

— Ну и отлично, — улыбка девушки стала шире. Меня взяли под руку, становясь рядом. — Пойдем, у нас физпрактика сейчас. Там и поболтаем.

Поболтаем? На уроке? Что за физпрактика такая? Это физкультура?

Школа оказалась самой обычной, похожей на нашу. Только наша представляла собой букву «Т», а эта напоминала «П». А еще у них тут были шкафчики! Прямой и самый длинный коридор каждого этажа имел два яруса железных дверок. Мне, кстати, тоже полагается шкаф, но ключ от него получают в библиотеке. Нужно не забыть напомнить Тамми, может, она со мной сходит?

Тамми распахнула дверь в кабинет. М-да, похоже, все-таки не физкультура… Это был какой-то странный класс. Узкий, длинный. По его левой стороне тянулись закрытые глухими дверками шкафы, перед каждым шкафом — два стула. По центру класса — парты, сдвинутые в одну длинную. Учительский стол находился прямо вплотную к ним.

— О-поз-дан-ки, — задумчиво протянул полуседой бородатый преподаватель в очках, не отрывая взгляда от книги, которую читал.

— Ничего подобного, — бойко заявила Тамара. — Звонка еще не было.

— Да? — представительный мужчина в костюме тряхнул запястьем, открывая часы, посмотрел на них, и только потом поднял на нас глаза. — И правда. Вы, Тамара, безусловно правы.

— Стараюсь, — Тамми улыбнулась и даже сделала какой-то быстрый реверанс.

Мужчина удовлетворенно кивнул, после перевел взгляд на меня:

— Новую подружку завели? А?

Тамми так же бодро кивнула в ответ. Учитель продолжал смотреть на меня:

— Как зовут?

Меня толкнули в бок, точно боясь, что я растеряюсь и не отвечу, но я теряться не собиралась. Не нужно меня недооценивать.

— Кэтрин Кёрсон, — ответила я и, не глядя, потерла принявший тычок бок.

— Кэ-этрин Ке-орсон… — протянул мужчина, поправляя аккуратные очки. — Что ж, проходи, Кэтрин Кёрсон. Думаю, с напарницей на сегодняшнюю работу ты уже определилась.

О чем говорил преподаватель, я не поняла. Тамара же не растерялась, решительно утягивая меня за собой. Мы подошли к преподавателю, тот молча выдал Тамми папку, после чего меня снова потянули в сторону, к шкафам. Тамми посмотрела на папку, сверила номер шкафа, кивнула, подошла к нему, отодвинула для себя стул. Я не очень поняла, в чем смысл, но повторила ее действие.

— Не так близко, — сказала она, двигаясь назад. — Тебя заденет.

Предвкушая мой вопрос, Тамми открыла дверцы. За ними оказался стол с какой-то физической установкой. Физпрактикум. Вот что это значит. Практика по физике! У них отдельный предмет для лабораторных работ? Здорово! Похоже, меня определили в технический класс. Тамми раскрыла папку и со знанием дела принялась вытаскивать из нее листочки, раскладывая их определенным образом. Мне уже нравится эта школа. Такие умные и ответственные ученики…

К слову, ученики постепенно заполняли класс. Заходили, здоровались, получали папки и рассаживались за столы по парам.

Подвигав линзу относительно лампочки, Тамми наконец удалось настроить прибор. Мельком оглянувшись на преподавателя, который как раз отдал последнюю папку со стола и углубился в чтение, Тамми записала что-то на листочке и отложила ручку. Я бросила взгляд на бумагу. У Тамары красивый почерк, буквы такие круглые, а местами даже похожи на сердечки. Мило.

— Фух, все! — выдохнула напарница, толкая длинным розовым ногтем ручку по направлению от себя. Я проследила, как ручка покатилась вперед и ударилась о ножку физической установки. А Тамми тем временем развалилась на стуле, сцепляя пальцы на животе. — Вот теперь можно и поговорить.

— А… — я покосилась на установку, — как же работа?

— Не парься, — Тамми махнула рукой. — У меня все эти работы есть. Я их уже два года на заказ делаю. Шрифты поменяю и абзацы местами, и все.

Что ж, Тамара снова меня удивила. Неужели она такая умная, что самостоятельно делала физические расчеты? Образ хитрой аферистки Тамаре шел больше, чем фальшивым ботаником.

— Итак, — она выразительно посмотрела на меня, хлопая густо накрашенными ресницами. И как у нее веки поднимаются... — Я вижу, что у тебя много вопросов.

Вопросов и правда было много, но вот с чего начать… Я еще раз окинула новую одноклассницу взглядом. Прикид у нее, конечно… Колготки в крупную сетку, короткие черные шорты, золотистый свитер, берцы и неизменная кожанка с засученными рукавами. Кашпар тоже в кожанке. И Дилан, и Тео…

— У вас странная школьная форма, — наконец выдала я. Нет, ну не в лоб же спрашивать, почему она одевается, как ночная бабочка.

— Что? — Тамми растерялась и тоже окинула себя взглядом. Кажется, ничего необычного в своем внешнем виде девушка не обнаружила.

— Почти все в кожанках… Это у вас что, школьная форма такая?

Я усмехнулась, поражаясь глупости своего вопроса. Ясен пень, что это не так, но надо же как-то вывести разговор. Судя по выражению лица девушки, до Тамми, кажется, наконец дошло, к чему я клоню. Она отмахнулась, снова скрещивая руки на груди.

— Не. Не все. Только Птицы.

Тамми замолчала, а я выразительно подняла брови, намекая на продолжение. Напарница посмотрела на меня и коротко выдохнула, запрокидывая голову назад. После вернула все-таки ее в привычное положение, потирая шею.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Начнем с того, что ты вообще знаешь о Птицах?

Вот к этому вопросу я была готова, так что мне оставалось только развести руки и поднять плечи.

— Ровным счетом ничего. Ни о Птицах, ни о Рыбах…

На секунду на лице девушки застыло какое-то странное выражение, затем она задорно щелкнула пальцами.

— О! Значит, о Рыбах тоже что-то знаешь?

Думаю, по скепсису в моем лице ответ был очевиден. Я же понимала то, что подобными политическими играми, которым меня учила тетушка, вывести Тамару на нужную мне волну не получится. Придется спрашивать прямо в лоб. И я сдалась.

— Да ничего я не знаю, Тэм. Ни о Птицах, ни об этих в ошейниках. И почему они на меня уже который раз охотятся, тоже не знаю. Даже почему меня в школу взяли, я не знаю!

— Ну, допустим, второе и третье очевидно. А вот… — Тамми запнулась, еще раз глядя на меня. — Что, правда ничего не знаешь?

Я отрицательно покачала головой.

— Ладно, — напарница в очередной раз вздохнула, снова потирая шею. Взглянула на часы. — У нас есть еще минут двадцать. Думаю, успею рассказать.

***

История обещала быть длинной и грандиозной, но Тамми рассказывала без каких-то подробностей, просто голые факты. В общем и целом, ситуация оказалась достаточно простой.

— После школы детей на все лето отправляли в лагерь. Там нас делили на отряды, в зависимости от интересов. У каждого отряда был свой символ. У спортсменов — собака, у программистов — мышь, у музыкантов — скрипичный ключ… Осенью мы возвращались в школу, где продолжали общаться, опознавая друг друга по особым меткам.

В доказательство своих слов Тамми поправила ворот кожанки, ненавязчиво демонстрируя синюю нашивку с черным силуэтом птицы на правом предплечье. Нашивка была не единственной. На груди, слева, была другая, рыжая, с незнакомой мне птичкой, а еще какие-то вышитые надписи, маленькие значки…

— А птицы, получается… — я пыталась подобрать нужные слова, — какой профиль имели?

— Птицы обучались в авто-вело-мотошколе, — пояснила Тэм.

— Птицы и транспорт, — я скептически наклонила голову вперед. — И где логика?

Тамара пожала плечами. Похоже, она никогда не задумывалась над подобными вопросами.

— «Быстрее ветра», «На крыльях ветра»... Какие-то такие у них были лозунги. Я уже точно не помню.

В принципе, картина складывалась достаточно логичная. Дети проводят все лето небольшими компаниями, занимаясь одним общим и всеми любимым делом, а потом продолжают так же общаться в школе, поскольку учатся все вместе. Кажется, это самая милая история образования банды, ой, простите, фракции, какую я слышала. Что-то в этом есть. И кожанки весьма оправданы, раз они ездят на мотоциклах и велосипедах.

— А потом уже, когда дети становятся старше, начали организовываться фракции. Тут уже все немного серьезнее, — продолжала Тамара. — У каждой фракции есть свои обязанности и свод законов, который нужно соблюдать. А еще есть вожак, который несет ответственность за всю фракцию и каждого его члена. Вот у нас с недавних пор вожаком стал Ястреб.

Что ж, приму к сведению. Хотя и без того уже поняла, что некий Ястреб является вожаком. Правда, почему Кашпар назвал меня его «телкой»? Очевидно, чтобы защитить от Пса. Или же у них в норме обращаться к девушкам подобным образом? Нужно будет уточнить. И раз уж вспомнили про собачьих…

— Ты сказала, — задумчиво начала я, — что причины, почему Псы начали на меня охоту, очевидны.

— Да, — с готовностью ответила Тамара, будто ждала этого вопроса, — после смерти Рекса Кёрсона дела у города, мягко говоря и грубо выражаясь, очень не очень. Тетка твоя, Контесса, позакрывала множество заведений. Сотни людей остались без работы. И за это тебя будут недолюбливать.

Вот это номер… А я думала, у моей семьи как раз-таки все хорошо! Почему Контесса не рассказывала мне? С другой стороны, а когда она вообще хоть что-то рассказывала?

— Я-то тут при чем?

— Козел отпущения, — пожала плечами Тамара и хихикнула. — В смысле, коза.

— Вот спасибо, — брови съехались к носу. Ничего обидного в ее словах не было, но надо же показать характер! Не хочу, чтобы моя третья школьная жизнь прошла в подобном статусе…

— Не обижайся, — Тамми прикрыла глаза, поднимая брови. В ее тоне и жестах не было ни грамма раскаяния. — Еще и не то услышишь.

Слова новой подруги не ободряли от слова совсем. Почему я должна нести ответственность за грехи своей семьи? Да я с ними меньше полугода живу! И если в случае академии это было явным минусом, то в школе как будто бы можно считать плюсом.

— Так чем именно я не угодила вашим собачьим?

— Тетка твоя закрыла их спортивный зал. И не только их… но это уже не так важно. Вот они и решили поймать тебя и шантажировать тетку твою. А Ястреб, — голос Тамми стал задумчивым, — почему-то решил защищать тебя.

Ястреб решил защитить меня? Очень мило с его стороны, конечно, но…

— Почему? — переспросила я, подталкивая девушку к ответу.

— А дрозд его знает, — пожала плечами Тамара. — Но в любом случае, под его крылом тебе ничего не грозит.

Этот факт, конечно, не мог не радовать. Тамми безусловно приоткрыла завесу тайны над ситуацией. И все равно оставалось много вопросов. Думаю, задавать их сейчас нет смысла, вряд ли новая знакомая расскажет что-то еще. Что ж… будем довольствоваться тем, что есть, добирая информацию по крупицам. Мне не привыкать.

— Поскольку нам теперь вместе тусоваться, нужно познакомиться что ли по-человечески! У нас еще, — она снова тряхнула рукой, посмотрела на потерявшиеся в тысячах браслетов часы на запястье, — есть минут десять. Начнем с меня.

Девушка села ровно, складывая руки на коленях, после коротко кашлянула в кулак и протянула мне ладонь с длинными неоново-розовыми ногтями:

— Тамара Сантара-Ривенкрофт. Знаю, что не запомнишь, поэтому Тамми Санта-Рин.

Похоже, с памятью у Тамми проблемы. Она ведь уже представлялась мне. С другой стороны, у нее такое сложное имя… наверное, ей приходится представляться по нескольку раз, вот и привыкла уже.

Я пожала мягкую ладонь. Какие же у нее большие руки. И глаза. И… нет, ушей не видно. Да и на волка, честно говоря, не тянет.

— Очень приятно, — ответила я, пожимала руку в ответ, — Кэтрин Кёрсон.

— Не похожа ты на графиню, Кэтрин, — Тамми отпустила меня и откинулась назад. Настал ее черед выразительно меня рассматривать.

— Трина, — подсказала я. Честно говоря, мне уже как будто бы и не принципиально, как меня называют, но в этой школе лучше оставаться Триной.

— Совсем не похожа, — покачала головой Тамми, игнорируя замечание. Затем наклонилась, снова хватая меня за руку, покрутила мою ладонь. — Не в замках росла, сразу видно. Одеваться не умеешь, руки неухоженные…

— Вообще-то, — я слегка раздраженно выдернула ладонь из ее хватки, — это не моя одежда.

— Я знаю, — хихикнула Тамара. — Мы же тебе ее и выбирали. Вот сейчас кое-как на человека похожа.

Они выбирали? Может, даже лично Тамми? А я-то думала…

— Ты тоже выделяешься из толпы, — решила сказать я, уходя со скользкого пути.

— Это правда, — Тамара гордо кивнула, явно интерпретируя мое замечание по-своему. — Мама темнокожая, папа – белый, а мы с сестрой ни туда, ни сюда получились.

Я замерла на месте. Озвученная Тамми мысль была далека от моей. Я имела ввиду одежду, и никакого расизма за моими словами не стояло, а она выкрутила так, будто… Но вроде бы девушка не обиделась. Похоже, Тамара в целом не из стеснительных, или просто беспринципная. Или же, может, это я отвыкла от стандартного человеческого общения?

От неловкости ситуации спас сотовый телефон. Сообщение. Тамара не стала читать, лишь глянула мельком на отправителя, затем на часы.

— Пора, — она быстро собрала листочки обратно в папку, привела оборудование в первоначальное состояние, отдала преподавателю папку и, взяв меня за руку, вытянула из кабинета.

Почему мы уходим, не дождавшись звонка, думаю, спрашивать не стоит. Уж слишком уверенной была Тамми. Она решительно шла по пустому коридору, таща меня за собой. Что ж, похоже, тут так принято. Придется просто принять к сведению. Странно только, что мы одни вышли из класса. И учитель ничего не сказал, и остальные ребята не торопились заканчивать лабораторную работу…

Звонок прогремел над головой, когда мы преодолели коридор до середины.

— Вот же ж птичий грипп… — с душой так чертыхнулась Тамми, едва не топнув ногой от досады.

В чем, собственно, досада, я не поняла. Тамми крепче сжала мою руку и ускорила шаг. Десяток секунд, и двери по обеим сторонам едва ли не синхронно распахнулись, выпуская детей. Коридор наполнился нечленораздельным шумом и людьми. Тамми шла вперед, как танкер, прокладывая путь сквозь толпу. Мы не успели завернуть за угол, как оттуда показались знакомые фигуры. Точнее, одна знакомая.

— О, Тамми! — Кашпар поднял руку над головой и помахал нам.

Его высокая крепкая фигура заметно возвышалась над общей массой, так что не заметить товарища казалось невозможным. Но Тамми все-таки попыталась это сделать, однако оказалась поймана за плечи. Я же остановилась рядом.

— Воу! Воу! Вы куда так спешите, девушки?

— Не твое пернатое дело! — огрызнулась Тамара, сбрасывая руки друга с плеч.

— Нет уж, — усмехнулся тот, доверительно поднимая раскрытые ладони вверх, — все, что касается девчонки Кёрсон, это как раз-таки мое дело. Личное ястребиное распоряжение.

— Да? — Тамара прищурилась. — А где, с позволения спросить, он сам?

Точно подслушав ее мысли, из-за спины Кашпара показался птичий вожак. Он все время был рядом? А мы и не заметили…

Ястреб выразительно смотрел на Тамару, сдвинув брови в легком неодобрении. Тамми выдержала взгляд совершенно спокойно, а вот мне захотелось прижать ушки к голове и тихонечко заскулить, пусть это и не по-птичьи. И снова, демонстрируя чудеса проницательности, Ястреб сверкнул взглядом на меня. А дальше все произошло как-то слишком быстро. Ястреб решительно отодвинул Кашпара в сторону, прошел мимо Тамары, и, не успела я нервно сглотнуть, как оказалась в объятиях.

— Здравствуй, солнце, — мягко, но слышимо сказал он.

А я как вдохнула, так и стояла, боясь выдохнуть обратно. Солнце? Это я-то солнце? Он серьезно сейчас обнял меня? Мне же… Да, мне приятно. Чертовски приятно! Просто так меня не обнимали очень давно, а чтобы еще солнце… Да, пусть это Ястреб, который напал на меня в подворотне, потом защитил от Псов, а в конце приперся ко мне на бал со своей свитой и притворялся Призраком.

— Ты не можешь быть в этом уверена, — подсказал Никз.

«Заткнись, Никз!» — да, я не могу быть в этом уверена, но я уверена! А почему я уверена? И почему он так поступил со мной? Почему продолжал поступать потом? Может, я правда ему понравилась и… Нет, все равно! Так нельзя! Это неправильно!

Моя душа уже медленно поплыла, раскрываясь навстречу, а гордость продолжала бить тревогу. Не могу позволить так запросто обнимать меня при всех, точно я его собственность! После всего, что между нами было… Даже если он изменился, и я ему искренне нравлюсь. Все равно, сначала надо поговорить, а потом уже обниматься…

Ладони переместились с лямки рюкзака на его грудь, уперлись, пытаясь оттолкнуть. Легко обнимающие меня руки напряглись, делая хватку железной.

— Не дергайся, — коротко и холодно произнес Ястреб, точно сплюнув эти слова на асфальт.

Так, я что-то не поняла. Только что солнце, а теперь… Ястреб медленно отстранился, поворачиваясь к ребятам. При этом одна его рука продолжала покоиться на моих плечах, обнимая. Какой-то знакомый жест, и почему-то не очень приятный. Испытывая легкое смущение, я посмотрела перед собой.

Тамми выглядела крайне удивленной. Она не пыталась скрыть своих чувств, так и оставаясь стоять с открытым ртом и выпученными глазами. А вот Кашпар довольно улыбался, глядя на друга. В какой-то момент он посмотрел на меня и подмигнул, а после кивнул Ястребу. Тот кивнул в ответ и прижал меня к себе сильнее, поглаживая чуть выше локтя. Только тогда я опомнилась и дернула плечом, пытаясь сбросить его руку. Рука не сбросилась, цепляясь крепче. Настолько крепко, что я немного скривилась от неприятных ощущений. А еще мне немного отдало в колено и ребро. Да что вообще происходит?

В этой странной ситуации, когда мальчики все понимают, а девочки нет, первой опомнилась Тамми.

— Так, — девушка сделала шаг вперед и взяла меня за руку, — нас ждут великие женские дела, а вы нас отвлекаете!

— Это какие такие дела? — Ястреб чуть повел подбородком.

— Женские! — Тамми нахмурилась, потянула меня за руку, пытаясь вырвать из цепких когтей хищной птицы. — Важные!

— Да неужели! — Ястреб сделал полшага назад, утягивая меня за собой. — У нас вообще-то тоже планы.

Тамара попыталась что-то возразить, но Кашпар, не знаю, сам сообразил или Ястреб подсказал, подошел к подруге и взял ее за плечи.

— Тэм, пошли. Этим двоим есть о чем поговорить, — Кашпар потянул ее к себе, заставляя сделать шаг назад.

Ястреб удовлетворенно кивнул. Проблема решилась. В следующий момент меня развернули и, не убирая руки с плеча, направили по коридору.

— Да отвали ты уже! — в какой-то момент донесся до меня голос Тамары.

Я не стала подключать Никза и просто обернулась. Новая знакомая явно не была рада сложившейся ситуации, поэтому сбросила руки парня, скрестив собственные на груди. Кашпар что-то продолжал говорить ей с улыбкой на лице, снова попытался приобнять, за что получил короткий удар кулаком в пресс. М-да. Сразу видно, высокие отношения…

Собственная судьба волновала больше отношений Кашпара и Тамары. Непонятное поведение Ястреба напрягало, но не пугало. Хотя, наверное, стоило бы испугаться. Мы шли сквозь толпу без сопротивления. Плотный поток разновозрастных учеников огибал нашу парочку, оставляя не менее полуметра личного пространства с каждой стороны. Неужели Ястреба так боятся? Или же просто уважают? Я вот совершенно не боюсь. И дело не только в том, что мы находимся в людной школе. Просто почему-то рядом с этим человеком я ощущаю лишь спокойствие и комфорт, как…

Тянущиеся по левую руку дверцы индивидуальных шкафчиков закончились, и как только они закончились, меня резко потянули в сторону. Ястреб молниеносно развернулся ко мне лицом, встряхнул меня, прижимая к боковой стенке последнего шкафчика. Твердые вставки рюкзака грохнули о металл, спугнув стайку кучковавшихся неподалеку детей. Убедившись, что я шокирована и никуда не денусь, Ястреб приблизился, упер локоть над моей головой, нависая сверху. Мда, рано я об отсутствии страха заговорила…

— Какого черта ты тут делаешь? — спросил Ястреб мягко, но строго.

Засмотревшись в темно-синие глаза птичьего вожака, я не сразу нашлась, что ответить, и выдала как-то на автомате:

— Учусь.

Парень прищурился. Лицо его выражало недоверие, как будто я ему врала. А на лице оставалась легкая пугающая улыбка.

— В каком смысле «учишься»? — так же мягко продолжил Ястреб.

— В… прямом? Ко мне пришел директор, и…

— На нас все смотрят… — вдруг оборвал Ястреб, понижая голос до проникновенного, но немного отстраненного шепота.

Неожиданно он протянул руку и заправил прядь волос мне за ухо. От этого действия я вздрогнула, но птичий лидер воспринял этот жест иначе.

— Говори спокойнее, улыбайся и не делай такие испуганные глаза. Пусть думают, что мы тут просто воркуем, — сказал он, немного отрешенно глядя в сторону.

— Может, не надо меня пугать для начала? — прошептала я. У меня же сердце стучит уже где-то в горле! — Не знаю, кому как, а лично мне подобные пируэты вообще не кажутся милыми или романтичными!

— Тс-с… — палец Ястреба коснулся моих губ, а глаза сделали быстрое движение, указывая в сторону.

Хорошо, поняла. Нужно успокоиться… Я сделала глубокий вдох, затем выдохнула и украдкой скосила глаза, как будто просто обводила коридор задумчивым взглядом. Ястреб оказался прав. На нас действительно смотрели. Нет, не нагло, не в упор, но все-таки интересовались. Похоже, ситуация не на моей стороне. Если я буду вести себя правильно, то Ястреб мне точно ничего не сделает. А вот если начну сопротивляться, то могу огрести, причем от всей этой толпы…

Что ж… поиграть во влюбленную дурочку? Легче легкого! Посмотрим, у кого лучше получится. Я снова вздохнула, улыбнулась, показывая зубы, наклонила голову, возвращая смешливый взгляд Ястребу.

— Как-то так? — и несколько взмахов ресниц.

Глазки строить у меня никогда не получалось. В моем исполнении данный кокетливый жест всегда выглядел как-то слишком уж комично, но Ястребу, похоже, понравилось. Он даже улыбнулся уголком рта. Вот эта улыбка искренняя, это я уже поняла.

— Да, все верно, ласточка… Так что с директором?

— А… — я на секунду растерялась, и тут же собралась, снова вешая улыбку на лицо, — пришел вот к нам. С тетушкой. Хотел, чтобы я в школе училась. Вы здорово постарались!

— Мы? — Ястреб наклонил голову. — А при чем тут мы?

Что? Я была уверена, что это Птицы устроили пикет, о котором говорила Нэта. Хотя, может, пикет был не в мою честь? Ну да, что-то я много о себе возомнила…

— Так, а это… — улыбка сползла сама собой, — не ваших лап дело?

С другой стороны, откуда директор вообще узнал о девушке, которую выгнали из академии? И почему решил взять меня в школу? Если это сделала не тетушка, и не Птицы, то… кто?

— Не наших, — Ястреб тоже выглядел как-то серьезнее.

Уже не скрываясь, он посмотрел в сторону бредущих по коридору детей. Вздохнул, устало потер глаза. Ох, не нравились мне эти жесты. Нет, это точно не Ястреб подстроил мое поступление. Более того, похоже, Ястреб даже не знал об этом.

— Если все так, как говоришь, то единственный способ тебе тут выжить, это…

— Стать твоей девушкой, — закончила я фразу, прекрасно понимая, к чему все идет. Достаточно банальный поворот, зато интересный! Ястреб, конечно, не совсем в моем вкусе, но тоже ничего. Глаза у него вот красивые, синие... Правда, вид уж больно уставший, и синяки под глазами отталкивающие. Шрам еще над бровью, но это уже моих рук дело, тут грех жаловаться.

— Притвориться, — так же строго поправил Ястреб, и тут же смягчился, окинул меня каким-то оценивающим взглядом. — Не обязательно моей. Любого вожака, кто согласится.

Глаза мои округлились сами собой. Кажется, теперь я знаю, что такое «задохнуться от возмущения». В смысле «кто согласится»?! То есть, он еще и не очень-то за? Как так?! Пока я задыхаясь от негодования, пытаясь подобрать комментарии, Ястреб продолжал.

— Но, раз в этом деле медлить особо нельзя, так и быть. Придется взять тебя под свое крыло, — и снова кислая мина.

А вот это дважды обидно! Да, моя гордость была задета и теперь скулила где-то глубоко, сложив лапки. Но если я сейчас проявлю характер, то рискую быть посланной далеко и надолго. А если вспомнить события минувших часов, то… Похоже, я должна признать — одна тут не выживу. Мне нужна защита. Как неприятно быть девушкой в беде, черт возьми!

Я скрестила руки на груди, откинулась назад, прижимаясь затылком к прохладному металлу.

— И что мне для этого нужно делать?

— Улыбаться и не сопротивляться, — пожал плечами Ястреб. — Со всем соглашаться и много не болтать.

Звучит не сложно. А еще… Вряд ли мне удастся найти так быстро другого вожака и уговорить его «встречаться со мной». Во-первых, я еще не разобралась в этих фракциях и просто не смогу отличить вожака от не вожака. Во-вторых, вряд ли эти вожаки поголовно свободные, значит, придется отбивать его у текущей дамы. А я все-таки не так уверена в себе, чтобы гарантировать победу в этой войне. Пусть это все противоречит моим моральным устоям, но здоровье важнее гордости! Тем более, что мне уже не привыкать к договорным отношениям. Тем более… Ястреб не так уж и плох. Быстро обдумав перспективу, я кивнула.

Ястреб, опять же, понял по-своему. Отошел назад и протянул мне руку. Я качнулась вперед, отрываясь от стенки, руку не взяла, просто подошла ближе. Ястреб положил ладонь мне на плечи, и мы молча двинулись дальше по коридору, провожаемые долгими многозначительными взглядами.

Глава №4. Былым партнерам он претит

Адаптация к новому учебному заведению прошла быстро и без проблем. Наверное, все дело в том, что эта школа практически не отличалась от той, в которой я провела десять предыдущих лет. Единственной значимой разницей оказалось отсутствие формы. Нет, у нас формы как таковой тоже не было, но тут…

Тут люди одевались по своим внутренним укладам. Например, все Птицы носили кожанки с нашивками, независимо от времени года. Псов можно было легко вычислить по спортивным костюмам разных оттенков серости и шипастым ошейникам. Правда, ошейники носили не все, но в этой иерархии я еще не успела разобраться. Программисты-хакеры, именуемые Родентами, отличались крупными солнцезащитными очками со стеклами различных цветов. Странное решение. Интересно, в чем прикол?

Остальные меньше выделялись из толпы, но все равно, присмотревшись к человеку, можно было понять, из какой он фракции. К слову, официально во фракцию принимали с седьмого класса. До этого дети хоть и делились по тем же интересам, но официальной атрибутики не носили, а те, кто все-таки хотел приобщиться, носили самодельные имитации. Учителя весь этот социальный движ не поддерживали, но и не протестовали. В конце концов, пользы от фракций было больше, чем проблем.

Каждая фракция была сформированным закрытым коллективом со строгой иерархией и правилами. Каждый член фракции занимался своим делом, имел права и обязанности и обязательно контролировался старшим товарищем. У всех фракций были вожаки, которые отвечали за погоду внутри своей группировки, и внешние взаимоотношения, в том числе с учителями. Я замечала, как учителя иногда подходили к Ястребу и что-то с ним обговаривали, а тот кивал. Никз порывался подслушать, но я не разрешала, мне эта головная боль ни к чему. И так понятно, что именно учителям нужно от вожака. Вместо того чтобы воздействовать на конкретного провинившегося ученика, они шли к вожаку, и уже вожак разбирался, что с его подчиненным не так. Удобно, однако! Тем более что вожак группировки, даже не своей, казался ученикам высшим авторитетом, даже выше тех самых учителей.

В целом, под крылом большой серьезной птицы оказалось спокойно и безопасно. Меня действительно никто не трогал, воспринимая, наверное, чем-то вроде третьей руки птичьего вожака. Да, косились, да, шептались, но никто не решался подойти или заговорить. И это было просто чудесно!

***

Дни потянулись один за другим. «Сегодня» и «вчера» отличались так же, как отличаются братья-близнецы. Нэта будила меня лучше всякого будильника. Мы завтракали, перебрасываясь какими-то будничными фразами. После Дэймон подвозил нас на машине, но высаживал строго за одну остановку до школы. Эту остановку мы с Нэтой шли молча, делая вид, что не знакомы. Этот момент все еще меня смущал, но поговорить нам не удалось, Нэта всякий раз меняла тему.

Около школьного забора обязательно стоял кто-то из Птиц, с ним-то Нэта меня и оставляла. Уж не знаю, был ли у них какой-то сговор, но, убедившись, что я под надзором, компаньонка уходила по своим делам. Да, отношения с Нэтой как-то резко упали с дружбы в безразличие. Что же послужило таким переменам с ее стороны? Уж не ревность ли?

Пусть Нэта почти перестала со мной общаться, но заскучать я не успела, так как у меня появились Птицы. Сразу много птиц… Мы собирались у входа на территорию школы, болтали. Я, конечно, в основном слушала, но иногда обращались и ко мне. Правда, по большей части уже знакомые мальчишки. Так мы и кучковались, болтая обо всем и ни о чем, до тех пор, пока не соберутся все. Все собирались редко. По большей части народ караулил Ястреба. Тот обычно не заставлял себя долго ждать и, поздоровавшись с каждым присутствующим своим особым приветствием, подходил ко мне. Это стало какой-то негласной командой. Едва рука Ястреба опускалась на мое плечо, вся толпа дружно срывалась с места, провожая нас с Тамарой до кабинета. А уже потом, наверное, все разбредались по своим. Нас же конвоировали всей набравшейся массой, и это не обсуждалось. Не понятно только, зачем? Хотят показать мою значимость, чтобы Псы не цеплялись? Приятно, вот только вряд ли это от большого беспокойства за мою тушку. Скорее всего, Птицы просто не хотели наживать себе проблем. Ну да ладно, двойные выгоды никто не отменял! Главное, что меня не трогают.

Единственное, что напрягало, это отсутствие общения с Ястребом. От слова совсем. Он улыбался мне только с утра, когда подходил для приветственного объятия. Ласково спрашивал, как у меня дела, и на этом все заканчивалось. Больше мы не разговаривали. А очень жаль! Не сказать, чтобы я прямо привязалась к вожаку, но все-таки мое женское естество хотело больше внимания к собственной персоне! Даже фальшивый супруг Хольден и тот больше внимания проявлял!

Основным моим собеседником стала Тамара. Мы сидели вместе на уроках, болтали о всяком. Она оказалась интересным человеком и, на удивление, весьма культурным. По крайней мере при мне старалась не выражаться особенно крепко, хотя словечки иногда проскальзывали. Не сказать, что мы с ней уж очень сильно подружились, но я не думаю, что Тамара общалась со мной чисто из-за Ястреба. Почему-то мне кажется, что у нас есть шанс стать подругами, хотя рано конечно судить по первым дням. Жаль, что эта дружба длилась только на уроках.

Тамара хорошо выполняла роль моей спутницы, но у нее была и своя жизнь. Звенел звонок, мы выходили из класса, и Тамми устремлялась к Катане, которая, к слову, даже несмотря на Ястреба, меня не слишком-то жаловала. Поэтому третьей в их компании я не стала. Тамара уходила, оставляя меня на попечение моего главного тюремщика, который каждый раз молча ждал на выходе из класса, привалившись к косяку. И здесь все тоже по отработанной схеме. Одна рука забирала мой рюкзак, другая ложилась на плечи, и с этого момента я переставала себе принадлежать. Свобода действий? Нет, не в этой школе. Пристроив «под крыло», меня конвоировали туда, куда, собственно, хотелось Ястребу. Так мы ходили в столовку или на задний двор. Иногда просто кучковались в коридоре, где мне удавалось мельком пообщаться с Рихардом, именуемым Кашпаром, или Тео. Забавные ребята. Особенно забавно смотреть, как они пререкаются между собой.

Мы шли по коридору в направлении столовой. Рука Ястреба привычно покоилась на моих плечах. Парень молча и внимательно слушал Бивера. Низкорослый крепкий шатен действительно походил на бобра, но только внешне. По поведению член отряда Родентов напоминал скорее суетящегося хомяка — слишком активно жестикулировал, едва ли не подпрыгивая на месте. Вроде как речь шла о каком-то грядущем совместном мероприятии. К деталям разговора я не прислушивалась, да и тяжело было расслышать хоть что-то в этом гуле школьного коридора. Хотя даже тут я могла различить какие-то слова. Например, это упорное «Стоять!» за спиной, повторяющееся вот уже третий раз. Кажется, кто-то пытается кого-то догнать. И голос такой недовольный… Ох, не позавидую я тому, кого догон…

Недодуманная мысль вылетела из головы вместе с криком. Точнее, мысль-то осталась на месте, в отличие от головы. Резкая тянущая боль пронзила затылок, шею и поясницу, вмиг поменявших положение. Неестественно прогибаясь назад, я сделала несколько шагов, чтобы не упасть, инстинктивно схватилась за голову, стараясь успокоить боль. Толку не было никакого.

— Вот, значит, на кого ты меня променял! — кричали надо мной, наматывая мои волосы на кулак и потрясывая им так, что искры едва не сыпались из моих глаз. И что делать в такой ситуации? Недели не прошло, а на меня снова нападают! Прямо из рук Ястреба вырывают! Да что ж такое!

— Отвечай! Чего ты смотришь, как придурок?!

Девушка визжала, как резаная. Ястреб стоял напротив, совершенно спокойный и уверенный, говорил с ней короткими фразами, произнося что-то вроде: «Успокойся». Какой там успокойся… Кажется, его слова только распаляли эту фурию.

Вслушиваться в слова не получалось. Мне сейчас натурально оторвут голову! И я даже не знаю, за что! Кажется, я слишком сосредоточилась на боли и на том, как от нее избавиться. Попытки Никза транслировать мне картинку или речь были отклонены и посланы куда подальше. Какой к черту «хороший обзорчик»?! Мне тут вообще-то скальп снимают! Головная боль точно обеспечена… И если к ней еще и потусторонняя мигрень присоединится… Нет уж, хватит! Перебор!

— Вот эта?! Вот она?! Эта плоскомордая сковородка с глазами?! — мою голову рванули вверх, провоцируя на очередной вскрик. Ну, хоть поясница теперь не перегибается. И на том спасибо, блин! А вообще, ничего у меня не плоская морда! Я вообще больше на маму похожа, вот!

— Шанталь! — прикрикнул Ястреб.

И тут раздался хлопок. Разнесшийся по коридору звон забрал с собой все звуки. Звонкий удар ладони о щеку. Не о мою, к счастью. Удар оказался сильный, наотмашь. И девушка внезапно замерла. Рука ее больше не тряслась, кажется, даже слегка ослабила хватку, но не отпустила.

Я успела только раскрыть глаза и очумело посмотреть по сторонам. Все молчали. Не веря, что удар достался не мне, я заметила, как щека Ястреба краснеет. Было бы легче поверить, что Шанталь ударила меня, а я просто не ощутила боли. Это, черт возьми, было бы логичней! А так…

Однако, мне некогда было раздумывать о тараканах неизвестной мне маньячки. Пользуясь замешательством той, я дернулась, стараясь высвободиться. Ошибка. Мне не следовало рыпаться. Шанталь быстро опомнилась, сжимая мои волосы с новой силой.

— Куда намылилась, прошмандовка! — меня все-таки развернули, и я, снова ойкнув, уставилась на нападавшую.

Вообще, девушка обладала приятной латиноамериканской внешностью, чем-то напоминая исполнителя r’n’b из нулевых годов. Образ портила только лютая ненависть, перекосившая симпатичное загорелое лицо. Ощущение, будто я убила всю ее семью и расчленила прямо на ее глазах. Ее необычных светло-карих глазах, напоминающих виски. Нет, правда! Улыбка красит человека. А тут…

— Шанталь, — Ястреб подошел ближе, его руки легли на мои плечи.

Я вздрогнула от неожиданности. Шанталь, кажется, тоже слегка оторопела. Она больше не морщила нос, не скалила зубы, но взгляд стал еще тяжелее. Шанталь взглянула на Ястреба, потом снова на меня. С отвращением.

— Сковородка, — резюмировала она, разжимая руку.

Я поспешила отпрянуть. Все-таки некоторое количество волос она мне вырвала, и теперь с неохотой снимала их со своих наманикюренных пальцев.

— И чего он в тебе нашел… — продолжала Шанталь, глядя на собственные руки, — ни жопы, ни сисек, и волосы как мочалка…

Не сказать, что слова незнакомой девушки сильно задевали. Рядом с Ястребом я чувствовала себя уютно, если бы только не… Ястреб убрал руки и отодвинул меня за спину. Я почувствовала, как кто-то взял меня за предплечья, оттягивая назад. Ястреб остался один на один с Шанталь в этом сформировавшемся зеваками круге. Я с замиранием сердца смотрела, что будет дальше. Не станет же он драться с этой Псовой? Да, судя по серому костюму, неплохо оттеняющему смуглую кожу девушки, она входила в собачью стаю.

Ястреб драться не стал. Подошел ближе и неожиданно обнял девушку. А до меня как-то резко дошло! Будто по голове ударили! Шанталь! Вот о ком говорил тот Пес! Шанталь, она же…

Пока мозг переваривал информацию, тело запустило реакцию. В носу защипало, горло покалывали иголочки, желудок неприятно сжался. Гул голосов отдавался звоном в ушах. Мне не хотелось знать, что Ястреб шепчет ей на ухо, и я пресекла попытку Никза прочитать по его губам. Шанталь, уткнувшись в грудь моего псевдо-парня, кивала, соглашаясь с его словами. А после… После они развернулись и пошли прочь. Толпа расступилась, пропуская парочку, а Ястреб… Ястреб взял ее за локоть. Шанталь же обняла его за талию. Да, пусть жест был и не равноценный, но… Ястреб даже не оглянулся на меня, уводя свою девушку по коридору. А вот она оглянулась. Оглянулась и победно улыбнулась мне. После чего отвернулась и прижалась к его плечу. Занавес…

***

Запах еды смешивался с гулом голосов. Столовая жила своей обыденной жизнью. Я наблюдала за ней исподтишка. В травмпункт меня не повели. Хотя, кажется, стоило бы. Вместо этого меня довели до столовой. Меня впихнули в очередь, выбрали мне еды и усадили за стол, после чего оставили в покое, один на один с головной болью и обидой. Есть не хотелось от слова совсем. Я просто сидела и смотрела в тарелку, изучая разводы жирных пятен на поверхности супа.

— Дарова, унылая корова! — рядом со мной на лавку плюхнулась Тамми.

Унылая корова… Да, это про меня! Я слабо улыбнулась уголком губ. Жизнерадостная и до неприличия довольная чем-то девушка, казалось бы, совершенно не замечала моего упаднического настроения, продолжая болтать об «очень молодом и весьма рельефном», но совершенно незнакомом мне преподавателе физкультуры. Тамми едва ли не в лицах рассказывала, как остроумно отмазывалась от занятий, как намекала на физкультуру совершенно другого вида, чем в итоге вогнала беднягу в краску. Она жестикулировала, шутила, и сама же смеялась над своими шутками. Я же периодически задумывалась, теряя нить рассказа, и уже не пыталась поймать ее обратно.

— …Вот и бегает теперь за мной, дурак. Пытается вычислить, шутила я, или же... Эй, Кёрсон! Тебе вообще не интересно, или да?

Я подняла взгляд на новую знакомую. Кажется, по моему выражению лица Тамми что-то поняла. Знала ли она о потасовке в коридоре? Думаю, знала.

— Тэм, а Шанталь, она… — я не нашла в себе сил задать вопрос. Произносить имя соперницы, столь жестко указавшей мне на мое место, было неприятно. Только у кого мне еще спросить, как не у Тамары?

— У-у… — протянула Тамми, поднимая вверх тонкие, крашенные в рыжий, брови. — Значит, ты уже столкнулась с нашей синицей? Что ж, не думала, что это так быстро случится…

Тамми качнула головой, демонстрируя какие-то непонятные мне эмоции, похожие на стыд или разочарование. А до меня начал доходить смысл ее слов.

— Подожди! — я дернулась в попытке взять ее за руку, будто боясь, что девушка испугается и убежит от меня. Пазлы складывались в картинку. — Хочешь сказать, ты знала о Шанталь и Ястребе?

Тамми ненавязчиво вывернула свою руку из моей хватки, потерла запястье. Я прикусила губу, заметив следы на коже. И что со мной творится… На людей уже кидаюсь!

— Конечно, знала, — пожала плечами Тамара, — Ник и Ша встречаются с пятого класса. Это всей школе известно. Та еще парочка…

— С пятого… — повторила я.

Что же это получается? Нет, ну я сразу понимала, что никаких теплых чувств Ястреб ко мне не испытывает. Но то, что у него есть девушка. Да еще и… Стоп! Ник?

В этот момент я осознала всю глубину своего поражения. Мы ходили с ним в обнимку, совсем не разговаривая. А когда у него день рождения? Есть ли у него братья-сестры, домашние животные? Где он живет и как зовут его родителей? Шанталь знает, а я нет. И никогда бы не узнала. Он не собирался посвящать меня в свои дела. Он даже не назвал своего имени… Нет, ребята упоминали между делом, как зовут вожака. Вот только он сам даже не подумал мне представиться…

— Да, с пятого, но это еще ничего не значит, — Катана отличалась удивительно неприятным голосом, который невозможно спутать ни с чьим другим. Девушка перешагнула лавку и грохнула свой поднос справа от меня.

— Ну, как сказать, — не согласилась с подругой Тамара, — все-таки столько лет.

— Цифры. Просто цифры, — Катана достала из сумки длинный узкий чехол, извлекла из него палочки и пощелкала ими, примеряясь, с чего бы ей начать. Еда на подносе девушки отличалась. Несколько различных контейнеров с непонятным наполнением окружали такой же жирный суп, как и у меня. Судя по всему, суп Катана есть не собиралась.

— Да ну, — нахмурилась Тамара, подаваясь вперед и упирая руку в бок, — сколько мы дружим с тобой? А сколько с Ником. Думаешь, это ничего не значит?

Катана пожала плечами. Из-за своего неприятного голоса девушка была немногословна и высказывалась только в тех случаях, когда была с чем-то сильно не согласна. В остальных ситуациях самурайской выдержки хватало, чтобы промолчать. А Тамара неожиданно перевела взгляд на меня.

— Знаешь, а она в чем-то права, — девушка расслабилась, принимая более непринужденную позу. — Да, они давно вместе, но отношения их далеки от идеала. Думаю, тебе не стоит опасаться Ша. Если Ник и не посвятил ее в свои планы, то это лишь дело времени.

— В какие планы? — на плечи мне легли жесткие руки.

Не задумываясь, я запрокинула голову, упираясь затылком в плоский живот Ястреба. Он нависал надо мной хищной птицей, но взгляд не отражал ничего. Ничего хорошего. Но стоило мне медленно вернуть голову в обычное положение и попытаться отстраниться, как мои плечи сжали крепче, привлекая к себе.

Дверь в столовую распахнулась с особым грохотом. Я вздрогнула и обернулась, а Ястреб только сильнее прижал меня к себе. Компания вошедших выглядела весьма странно для школы. Да и вообще, встреть я их на улице, не смогла бы пройти мимо. Взгляд цеплялся разом за всех. Первым шел яркий парень в красной кожанке и красных солнцезащитных очках, его сопровождала ожившая кукла Барби. Хотя… сопровождала ли? Кукольная девушка, отличавшаяся от стандартного образа только темным цветом забранных в высокий хвост волос, держалась независимо. Так же держался и следовавший позади шкафообразный бритый верзила. За ними следовали еще люди, но широкие грудь и плечи верзилы закрывали остальных от моего взора.

Компания остановилась посередине столовой. Не сказать, что окружающие замолчали при их появлении. Нет. Разговоры продолжились, разве что на полтона тише. Похоже, это были представители какой-то неведомой мне фракции.

Парень в красной кожанке немного опустил очки и посмотрел поверх них шаловливым взглядом, точно кого-то искал. Этих ребят не боялись. Взгляд под красными очками располагал к себе, хотя и намекал на то, что парня стоило бы опасаться. И в то же время, кого-то он мне напоминал. Кого-то известного. Особенно вот этим надменным белозубым оскалом, зажимающим зубочистку.

В целом, самоуверенностью индивид мог легко соперничать с нашим Теодором. Хотя Тео явно победил бы в этой борьбе. Высокомерие красноокого обуславливалось его свитой, а наш Теодор таким родился, и отсутствие поддержки его никак не смущало. Даже, наверное, ободряло.

Интересно все-таки, кого этот красноглазый хмырь ищет? Свита его тоже будто бы незаметно так оглядывалась. В какой-то момент мне даже показалось, что темненькая Барби в спортивном розовом костюме смотрит на меня. Да нет, быть не может! Я-то им на кой черт сдалась…

Барби повернулась к красноглазому и слегка качнула головой. От этого едва заметного движения головы ее пышный длинный хвост упал на плечо. Вот это волосы… длинные такие… Красноглазый намек понял и тоже посмотрел на меня, довольно улыбаясь. Все-таки по мою душу…

Я вздохнула, уже собираясь подняться, но, к моему огромному удивлению и даже легкому разочарованию, лежащие на плечах руки сжались сильнее, заставляя меня оставаться на месте. Ястреб наклонился ко мне и тихо сказал на ухо:

— Встретимся в Гнезде. Мышь проводит. Старайтесь не привлекать внимания, — и с этими словами Ястреб меня отпустил.

Я смотрела на удаляющееся изображение хищной птицы на спине кожаной куртки вожака. Ястреб шел не напрямик, зачем-то обогнул один стол. Вскоре я заметила, зачем. По пути к странной компании, лидер которой уже приветственно разводил руки, Ястреб похлопал по плечу сидящего за тем самым столом человека, заставляя того поднять голову. Я не придала этому значения, с кислым видом наблюдая за красноглазым, уже обнимавшим моего… лидера.

— Рауль Дюк, — негромко сказала я, провожая длинную фигуру взглядом.

— Что? — переспросила сидящая рядом Тамара.

— Да красноглазый этот, — ответила я, переводя взгляд на подругу, — Рауля Дюка напоминает. Из «Страх и ненависть в Лас-Вегасе».

— Понятия не имею, о ком ты говоришь, — пожала плечами Тамми, не предавая значения моим словам. — Крыс и в Африке Крыс… Кстати, ты яблоко есть будешь? Я возьму?

Глава №5. Спасти цветочек в непогоду

Погода стремительно портилась, уже не намекая, а буквально крича о приближении зимы. Снега в городе не было, а вот льда — предостаточно!

Мы шли по обледенелому тротуару мимо школы. Едва прозвенел звонок на урок, прошу заметить, названная Мышой взяла меня под руку и, не говоря ни слова, потащила по коридорам. И тащили меня не в кабинет, как могло показаться. Нет. Мы слились с толпой школьников, чтобы вскоре незаметно отделиться от нее. Дождавшись, пока охранник отойдет со своего поста, Мышь выскользнула из-за угла, пригибаясь, юркнула в раздевалку, чтобы вскоре возвратиться с моим пальто. И откуда только знает, в чем я хожу? Хотя, что-то мне подсказывает, что в этой школе вещает какое-то радио. При чем вещает сразу в головы ученикам. Иначе каким образом получается так, что никто ничего никому не говорит, но все обо всем почему-то в курсе? Все, кроме меня. Мне никто ничего не объяснял, и к «станции» подключать не спешил.

Например, к чему была такая спешка и по какой причине именно Мыша должна была сопроводить меня в Гнездо? И почему Тамара негодовала по поводу решения Ястреба — тоже оставалось загадкой. Кажется, она бы даже попыталась помешать Мыше увести меня, но ее отвлек Кашпар. Случайность? Совпадение? Я покосилась на провожатую.

Гендерные и возрастные признаки Мыши скрывались за десятком слоев одежды, последним из которых стала огромная зеленая жилетка, доходящая почти до колен. Поверх жилетки ничего не было. Толстый белый свитер, щедро заправленный в бежевые штаны, видимо, спасал своего обладателя от ветра, хотя я в этом очень сильно сомневаюсь. По крайней мере, несмотря на высокое горло, Мыша обмотала шею полосатым цветным шарфом, край которого волочился за ней, как хвостик, подметая окурки вдоль школьной стены.

— У тебя шарф волочится, — мягко заметила я, надеясь как-то завязать диалог.

Диалога не получилось. Повернув несоразмерно маленькую голову с торчащими из-под белой шапки светлыми волосиками, Мыша посмотрела на шарф, поправила крупные желтые очки в тонкой оправе, подтянула шарф к себе и заправила его конец в штаны. После этого номера спрашивать у нее что-либо расхотелось. Правда, расхотелось только мне.

— Эй, Мышь!

Хотя окликнули провожатую, на звук обернулись мы обе. Огромные очки с цветными стеклами намекали на то, что подошедшие относятся к фракции Мыши. Десятки слоев одежды затрудняли однозначную гендерную идентификацию подошедшего к нам трио. Что-то мне подсказало, что эмоциональное низкорослое чудо с забавными красными хвостиками было девушкой, а пухлое нечто рядом — парнем. Вопрос вызывал только долговязый человек с дредами и торчащими вперед зубами. Тут мои социальные навыки идентификации оказались бессильны.

Хвостатая девушка в кислотно-зеленой куртке, от цвета которой заболели глаза, тараторила похлеще известных рэперов, сопровождая свой рассказ активной жестикуляцией. Зубастый человек рядом кивал, плотнее запахивая бурый плащ матерого эксгибициониста. Щекастый пухляш, напоминавший своей красной курткой пожарную машину, курил в отдалении, поддерживая товарищей ментально. От быстрой речи хвостатой достаточно быстро загудела голова. Я не понимала ни слов, ни жестов. Активные взмахи кислотными руками давили на нервную систему. Едкий дым сигареты обжигал гортань. В какой-то момент эксгибиционист достал из кармана пачку сигарет и, не меняя выражения каменного лица, протянул сигарету Мыше. Если еще и она закурит, я тут точно умру! Кто вообще придумал эту гадость? Как хорошо, что Ястреб борется с подобным!

Мой демонстративный кашель внимания не привлек. Все, кроме хвостатой, закурили. Ну спасибо! Никакого уважения к ЗОЖникам! Цветные очкарики настолько увлеклись беседой, что никто не обращал на меня никакого внимания. Я поморщилась, натянула повыше шейный платок, закрывая им лицо. Вот с какого перепугу я должна стоять, терпеть этот дым и этих людей? Я посмотрела назад. Нечего ныть, пора уже взять себя в руки и делать то, что хочется.

До угла здания оставалась пара шагов. Убедившись еще раз, что очкарики все еще не обращают на меня внимания, я плавно отошла назад, без резких движений скрываясь за углом. И ничего, что Ястреб поручил Мыше сопровождать меня. Пусть потом отчитывается, где, когда и почему потеряла столь ценный груз. Я накинула капюшон на голову и поплелась в сторону остановки. Поеду домой и пожалуюсь Нэте.

Погода не то чтобы очень радовала, но стоять рядом со школой на виду у всех совершенно не хотелось. Поэтому, взяв себя в руки, я мирно плелась мимо домов в сторону дальней остановки. Все-таки местность я успела немного изучить, знаю, куда идти. Примерно.

Людей на улице встречалось мало. С одной стороны, не удивительно, все-таки сейчас разгар рабочего и учебного дня. Даже странно, как местные домики вмещают всю ту толпу, что я видела на площади, когда… Память подкинула псов-ищеек и образ Кашпара, прижимающего меня к стене. Брр! Я встряхнула головой. Не думать! Сейчас все они на уроках. Мне ничего не угрожает.

Дверь магазинчика резко распахнулась, заставив меня спешно остановиться. Обледенелый тротуар попытался утянуть меня дальше, но я все-таки устояла. Выбежавшие из магазинчика мальчишки не обратили на меня внимания. Веселые, разгоряченные, в расстегнутых куртках. Двое без шапок, один без парочки зубов. Громко смеясь и переговариваясь, они убежали вперед. Везучие сорванцы, чьи уроки заканчиваются раньше. Вот так сбили бы меня, и не заметили.

Переведя дух, я медленно побрела дальше. Не люблю детей. Они шумные, активные и надоедливые. Все. Все, кроме моих братишек. Губы тронула легкая улыбка. А ведь эти мальчишки возрастом, как Мэтти. Нет, младше. Скорее, как Дэнни. Но Даниэлю не повезло родиться аристократом. С рождения нужно держать лицо, показывать манеры, скрывать эмоции… А этим ничего не нужно. Пачка чипсов, бутылка газировки, и в компьютер поиграть. Интересно, а есть ли у Дэнни компьютер? Играл ли он в обычные мальчишеские стрелялки? Неужели у него и правда совершенно не было детства, в отличие от этих ма…

— Глухая тетеря! — донесся до меня отчетливый детский голос.

— Глуфомань фельфкая! — поддержал другой, более шепелявый.

Я остановилась и посмотрела направо, туда, где улица сужалась в проулок между частными домиками. Не знаю, что именно потянуло меня сделать это, но… Увиденное мне не понравилось от слова совсем. Четверо мальчишек, трое из которых едва не сбили меня на выходе из магазина, окружили пятого. Окружили и обзывались, насмехаясь над товарищем.

— Уши, чтобы слушать! — крикнул один.

— Не в этом случае, — ответил другой, толкая товарища локтем.

И все обидчики заржали, как кони. А мальчишка, стоявший перед ними, растерянно крутил головой, от чего кисточки на шапке забавно разлетались в разные стороны. И до того мне было жаль мальчишку… Пусть ростом он и не сильно отличался от обидчиков, но выделялся худобой. Серо-зеленая куртка, больше него на пару размеров, добавляла объема телу, но собиравшиеся складками джинсы на тонких ножках намекали на реальное телосложение. Да в нем же душа едва держится! Как вообще можно обижать такое немощное существо?

В руках мальчишка сжимал что-то. Что-то грязно-коричневое. Не то медведя, не то собаку… Один из обидчиков, тот, что покрупнее, рывком вырвал игрушку из худых рук.

— Смотри, какие уши! — загоготал тот, держа игрушку за длинные уши и потрясывая ею перед мальчишкой.

— Он слушает за двоих? — спросил другой, и снова компания заржала. Ужасное зрелище.

— Хочешь свою детскую игрушку? Не хочешь? Чего молчишь? Что, вата в ушах?

Очередной взрыв смеха. Я вздрогнула. Как можно быть такими бессердечными? Вот что им сделал этот парень? Но, должна заметить, держался он, как настоящий мужчина. Просто стоял, хмурясь под шапкой, сжимал кулаки. Потрясающая выдержка.

— Да нет! Просто уши закрыты! — шепелявый коротышка с выпавшими зубами подпрыгнул, сдергивая шапку с кисточками. Подувший ветерок растрепал светлые волосы. И я поняла, что это…

— Ваты нет, — резюмировал тот, что снял шапку с Обри.

— А у него? — нашелся долговязый, снова теребя уши плюшевой игрушки.

Мозг не успел обработать всю информацию. Я чувствовала, как начинаю задыхаться от гнева. Четыре пацана обижают глухонемую девочку. Вот же…

— Эй! — крикнула я, привлекая к себе внимание. — Вы что творите?!

Мальчишки обернулись. Обри, видимо, заметила, что обидчики отвернулись от нее и проследила их взгляд. Медленно повернула голову, увидела меня и улыбнулась. А я взбесилась еще сильнее.

— Отошли от нее! — рявкнула я, сбрасывая с плеча рюкзак и, сжимая кулаки, двинулась на них. Двое дернулись. Остальные продолжили стоять на месте.

— Не твое дело! Иди, куда шла! — один из обидчиков, тот, что посмелее, вышел вперед.

Я подошла ближе, посмотрела на него с высоты своего роста. Мелкие, не старше Дэнни. Но их много, а я одна. Мысли о том, что мальчики могут мне что-то сделать, меня не посетила, но и драться с детьми не хотелось. Надеюсь, у меня получится надавить авторитетом старшего.

— Собаку отдал, — негромко, но уверенно сказала я.

Меня трясло. Сжатые в кулаки руки подрагивали. И, кажется, мальчик понял мой настрой. Он дернулся, будто собираясь отдать мне игрушку, но в этот момент внезапно объявился храбрец.

— Пофла нафих! — пискнул шепелявый коротышка, выпрыгивая вперед и вставая между нами.

Я медленно перевела взгляд. Защищает друга? Уважаю. Обижает девочку. Не уважаю. Мальчик встал в боевую стойку. Будет драться со мной? Серьезно? Я опустила взгляд на шапку Обри, которую тот все еще сжимал в руках, и протянула раскрытую ладонь. Мальчишка растерянно застыл.

— Шапку, — спокойно произнесла я.

Мальчик отрицательно покачал головой. Сначала медленно, потом замотал ей быстрее и снова нахмурился, вставая в стойку. И что мне делать в такой ситуации? Я чуть наклонилась, резким выпадом хватая его за грудки.

— Шапку! — рявкнула я в лицо мальчика. — Быстро!

Тот завизжал, как резаный поросенок, вцепился в мои руки, роняя шапку, и попытался оттолкнуть. Я разжала пальцы, и мальчик, не удержавшись на ногах, приземлился на попу. Лицо его исказилось от боли, покраснело, пронзительно-громкий рев огласил улицу. Остальные явно перепугались. Тот, что держал собаку, пихнул мне ее в руки столь резво, что я едва успела поймать игрушку. Ревущего подхватили под руки, поставили на ноги, а потом мальчишки драпанули, что было сил.

Немного придя в себя, я наклонилась, подобрала шапку Обри и отряхнула.

— Как ты? — спросила я, оборачиваясь к девочке и протягивая шапку. — Не сильно испугалась?

Обри смотрела на меня спокойно, а губы ее дрожали. Мне захотелось прикусить язык. Точно, она же не слышит. А я ее тут спрашиваю… неловко-то как. И каким образом мне с ней взаимодействовать? Адрес, телефон, я же не… Внезапно Обри сделала шаг вперед, обхватывая меня руками за талию, уткнулась лицом в пальто, тихо подвывая.

— Ву-у-у…

— Ну что ты, что ты… — я растерянно опустила ладони ей на плечи, похлопывая по ним. — Ну не расстраивайся! Давай сейчас наденем шапку, и… решим, что нам с тобой делать, да?

Зачем я это говорю… Она же не слышит. Кого я успокаиваю? Похоже, что себя. Так, а что мне теперь делать? Что же мне…

— Обри! — послышалось рядом.

Я подняла голову. Из-за угла показался Кашпар.

— Обри! Об…

События потянулись друг за другом обрывочными сценами. Точно кадровая нарезка дешевого клипа. Только слезливой музыки не хватало.

Вслед за Кашпаром выбежали Мышь и Катана. Заметив нас, девушки остановились. Кашпар обернулся к Мыши и что-то тихо ей сказал. Девушка изменилась в лице, но кивнула, посмотрела на меня, махнула рукой и удалилась.

Катана достала из кармана пальто рацию и что-то сказала в нее. Слов я не разобрала, слишком далеко она стояла. Впрочем, лицо ее не выражало ничего. Так что ее эмоций по поводу нашедшейся Обри прочитать не удалось. Похоже, Катана не то чтобы сильно искала девочку, скорее просто сопровождала Кашпара. А вот тот в свою очередь действительно переживал за малышку. Подошел ближе, оторвал от меня ребенка и осмотрел.

Дальше кадр сменился. К нам на всех парах мчался раскрасневшийся, всклокоченный Дилан. Длинные полы расстегнутой куртки развивались, точно крылья потрепанного после хорошей драки воробья.

— Обри! Обри! — парень упал на колени перед девчонкой, крепко обнимая ту.

— Ву-у! — жалобно просипела она, не выдерживая такого напора.

Дилан быстро понял, что не стоит так сильно сжимать ребенка, отпустил сестру, придерживая за плечи.

— Как ты? Все в порядке? Ты не ранена? Как себя чувствуешь? — сбивчивая речь сопровождалась не менее сбивчивой жестикуляцией.

Обри выглядела спокойной, только кивала, изредка что-то изображая пальцами. Дилан спешно вытер лицо, все еще не в силах прийти в себя. В который раз спрашивал о чем-то сестру. Постепенно речь их полностью перешла в жесты, и я перестала что-либо понимать.

На плечо мне легла рука. Я вздрогнула, оборачиваясь на Кашпара. Он взвесил в руке мой рюкзак. Я протянула руку, пытаясь забрать, но Кашпар только покачал головой, закидывая поклажу себе на плечо. Буквально в мгновение ока рядом материализовалась Катана и тут же вцепилась в рукав Кашпара.

— Рид! — как-то слишком уж нервно для своего имиджа сказала она. — Мы же должны предупредить ребят, что Обри нашлась.

— Отличная идея! — бодро поддержал ее Кашпар, накрывая руку девушки своей и мягко отцепляя подругу от своей куртки. — Вот ты этим и займись! А я провожу Кэтрин до остановки. Пойдем…

Приобняв за плечо, Кашпар увлек меня за собой. Я бросила быстрый взгляд на Катану, ожидая неприязни с ее стороны, но снова не прочитала ничего. Умеет держать лицо, похвально!

***

С Полиной Андреевной мы познакомились достаточно рано, около семи моих лет. И уже тогда немолодая женщина отличалась махровым эгоизмом. Тетушка-бабушка следила за собой, своим питанием и режимом, регулярно обновляла гардероб, а также занималась спортом. Правда, времени на полноценные занятия у нее частенько не хватало, и Полина Андреевна компенсировала это быстрой ходьбой. Так что к быстрой ходьбе мы с Лерочкой привыкли с детства и не отвыкли до сих пор.

Вот и сейчас я то и дело обгоняла Кашпара, вырываясь на пару шагов вперед, но быстро ловила себя на этом, сбавляла темп. Однако вскоре забывалась и ускорялась вновь. Медлительность Кашпара бесила. Больше бесило то, что он будто бы не замечал разницы наших темпов. А еще сильнее раздражал факт, что Кашпар, я уверена, может идти быстрее, но отчего-то не хочет этого делать.

— Если хочешь, спроси, — сказал вдруг он, продолжая смотреть вперед.

И я спросила. Правда, не то, о чем думала. Вопрос сорвался как-то сам собой.

— Ты встречаешься с кем-нибудь?

Понятия не имею, почему спросила именно это. Точнее, нет, имею, но… Кашпар хмыкнул, точно именно этого вопроса он от меня и ждал.

— Нет, не встречаюсь, — с готовностью ответил он.

— Почему?

Не то чтобы личная жизнь правой руки Ястреба так уж сильно меня интересовала, но раз уж завязался разговор, то почему бы и нет? Мне еще долго предстоит сидеть в этой школе. Должна же я знать, с кем имею дело?

— Я слишком ветреный, — пожал плечами Кашпар, а губы его тем временем растянулись в легкой мечтательной улыбке. — Не нагулялся еще.

Я кивнула, соглашаясь с его ответом. Хотя с чем тут соглашаться? Я же не знаю Кашпара. Да я никого здесь толком не знаю!

«Вот и повод узнать», — подсказал Никз.

— Неужели тебе никто не нравится? — вопросы сыпались не от искреннего интереса. Скорее просто, чтобы поддержать разговор. Может, мне удастся вывести его в другое русло?

— Почему же, — Кашпар внезапно повернулся и посмотрел на меня каким-то очень странным взглядом. Как довольный кот смотрит на бочку сметаны, предвкушая, как будет ее есть. Точно так же, как тогда, в подворотне, где мы почти поцеловались. И от этого его взгляда мне стало не по себе. — Нравится.

«Эй, погоди! — Никз внутри зашевелился. Я буквально почувствовала, как он таращит глаза. — Он что, хочет сказать, что…»

Я машинально хлопнула себя по плечу, развеивая маленького стражника, хотя его там и не было. Чтобы скрыть странность своего действия, повела плечом, точно разминая его. Вот это поворот…

— Но, как я уже говорил, я непостоянен, — Кашпар снова устремил взгляд вперед. — Рано мне заводить серьезные отношения. А к ней с другими намерениями подходить нельзя.

Я еще некоторое время смотрела на Кашпара. Тот больше не проявлял ко мне визуального интереса.

— Ты очень благороден, — ответила я, тоже переводя взгляд вперед. — Редкий парень может признать… такое.

— Правая рука лидера фракции должна заниматься двумя вещами. Первое — думать. Второе — о будущем. — Кашпар высокомерно усмехнулся. — Но да, ты права. Такие, как я, действительно редкость!

— Да уж, Кашпар, — я тоже усмехнулась, — самоуверенности тебе не занимать… И что же ты у нас за птица такая?

Я немного наклонила голову. Кажется, это выглядело весьма кокетливо. Я заигрываю с Кашпаром? Нет, это явно лишнее! Особенно после того, что он только что сказал!

— А на кого похож? — он демонстративно выпрямился, расправляя плечи, и гордо посмотрел на меня.

— На павлина, — усмехнулась я, прикрывая рот рукой.

Уголки губ Кашпара поползли вниз, а плечи тут же опустились. Я продолжала посмеиваться. Пусть провожатый и пытался изобразить обиду, он явно не обижался на меня.

— Да ну тебя, Кёрсон, — усмехнулся он. — Павлин у нас Тео. А я Коршун! Кстати, можешь звать меня по имени.

И тут я подумала о том, что так и не удосужилась узнать имя своего маньяка-спасителя. Который раз пересекаемся, а я и не знаю, как его зовут. Нет, я слышала, что некоторые называют Кашпара Ридом, но утверждать наверняка, является ли это слово именем, не могла. Тем более что все имена местных ребят кажутся мне странными.

— Рихард Бал-Кашпар, — он протянул мне руку. — Можно Рид, можно Кашпар, можно Коршун, можно «дорогой мой», или сама придумай что-нибудь…

Я снова засмеялась, взяла его за руку и слегка пожала.

— Нет уж, «дорогой мой», будешь Коршуном. Или Ридом. Кстати, меня тоже лучше зови по имени. Мне не особо нравится это «Кёрсон»...

Нет, фамилия у родственников красивая, мне даже подходит. И подпись вышла красивой… Но как-то привычнее быть Триной.

— Хорошо, э… — парень запнулся. Он что, вспоминает, как меня зовут. — Кэт?

— Нет, Трина, — поправила я, и тут же спохватилась, отпуская его руку, которую он тут же убрал в карман. — Подожди! А-а-а… Мы прошли остановку?

Рид покосился на меня. Очень по-птичьи покосился. Настоящий Коршун.

— Уже минут пять как, — ответил он. — Спасибо, что заметила. Ты очень внимательная.

— А-а-а… — я бессмысленно замахала руками. Что-то у меня не складывается. Он же меня вроде до нее провожать пошел. Нет?

— Хочешь вернуться? Разве у тебя больше нет вопросов? — поинтересовался Кашпар.

А я и не знала, что ответить. Вопросы, конечно, были, но я же не готовилась специально. Вот и что мне у него спрашивать?

— В вашем мире считается нормальным, что мальчики обижают одну девочку? Да еще и глухонемую!

Кашпар заметно помрачнел. В этот раз я не угадала. Он ждал другого вопроса. Я же продолжала.

— Какая фракция допускает такое? Или… все?

— Фракции? Нет, — Кашпар покачал головой. — Фракции тут не при чем. Детям запрещено вступать во фракцию до окончания средней школы.

— Да? — я удивленно подняла брови. Кажется, Тамми говорила что-то такое. — Но почему?

— У детей должно быть детство, — как-то очень уж невесело отозвался Кашпар. — Нечего им во взрослые разборки лезть. Пусть растут, определяются, чего они хотят. И вот уже тогда…

— Тамми говорила, — продолжила я, пытаясь вспомнить слова подруги, — что фракции ваши идут из лагеря. Так сказать, летние клубы по интересам, которые распространяются на школу и заходят…

— …не дальше клуба по интересам, — закончил мою фразу Кашпар, и тут же пояснил. — С младшей и средней школы все эти группировки и сборища — не более, чем игра. Подражание старшеклассникам. В старшей же школе действительно начинаются фракции. И тут уже все становится серьезнее…

Пока я обдумывала, что может быть серьезного в странных кличках и побрякушках, Кашпар сменил тему.

— Ты молодец, — сказал он с улыбкой, слегка толкая меня локтем в бок. — Не побоялась выступить против этих мальчишек, заступилась за Обри.

— Да что тут бояться-то, — пыталась сообразить я. — Что мне могут сделать дети?

— А вот это ты зря, — покачал головой Кашпар. — Многие дети уже с садика носят с собой ножи и кастеты. И, в отличие от взрослых, не боятся ими воспользоваться.

Сказать, что у меня закончились слова — ничего не сказать. Ножи и кастеты? Дети? Да что вообще не так с этим миром!

— Так что, — продолжил мой прямолинейный собеседник, — тебе действительно очень повезло.

Обдумывать возможные варианты окончания стычки, что так упорно лезли в голову, мне откровенно не хотелось. Меня же могли просто… Нет-нет! Не думать!

— Слушай, — я обернулась и уверенно посмотрела на товарища, — а что им вообще было нужно от Обри? И… почему она оказалась так далеко от школы? Одна.

— Вот в этом мы сейчас и разбираемся, — Кашпар выдохнул и как-то устало потер переносицу. — Класс для особых детей находится рядом с другими классами. Обычно Дилан берет Обри с собой, когда едет в школу, и забирает ее после занятий. Сегодня у нее отменился последний урок. Похоже, она решила показать, что уже взрослая. И пошла домой одна.

Я покачала головой. Вот надо же так… Маленькая храбрая девчонка. Ничего не слышит, а все туда же. Кому-то что-то пытается доказать.

«Ой, — саркастически заметил Никз, передразнивая мой внутренний вздох, — можно подумать, можно подумать, ты у нас не такая!»

«Ой, — передразнила я его передразнивание, — можно подумать, можно подумать… Можно подумать, так думай! Чего ко мне пристал…»

Глава №6. И с корабля на бал прибыть

В моей прошлой жизни МЧС-сервис часто присылал сообщения о надвигающихся катаклизмах и катастрофах. Стоило ли говорить, что ни одно из их предсказаний не сбывалось. Или же сбывалось, но где-то далеко… В любом случае, местный МЧС ни о чем не предупреждал. Катаклизм начался сам собой, без каких-либо предпосылок.

Нэта разбудила меня ранним утром. Веселая, как никогда. Объявила, что из-за усиления ветра занятия в школе отменяются. Все-таки ураган налетел вовремя. Сегодня пятница, а это значит, что нас ожидает аж три дня отдыха. Настоящие каникулы!

Мы обе так обрадовались, что проспали почти до самого обеда в моей кровати. Потом еще с полчаса пытались подняться. Стоит ли говорить, что нам обеим было откровенно лень шевелиться. Мягкая теплая кровать никак не отпускала из своих объятий. И только мокрое полотенце Труди, прилетевшее Нэте по попе, уговорило нас встать.

Одеваться никому толком не хотелось. Да и какой смысл? Так что, позавтракав, мы с Нэтой ушли в ее комнату заниматься домашним заданием. Быстрее сделаем — больше времени останется на отдых!

Разумеется, наша общая продуктивность едва ли превосходила отметку ноль. Сложно было сосредоточиться на домашних заданиях, постоянно перебрасываясь фразочками и комментариями. Так, оставшись наедине с подругой, я рассказала ей о прошедшем дне. О Шанталь, Обри и Кашпаре. Кстати да, после таких насыщенных событиями суток, мне просто необходим был отдых!

— А дальше что? — спросила Аннета, не поднимая головы от стола.

— Да ничего, — я дернула плечом. — Мы дошли до следующей остановки, он сказал, что дальше проводить меня не может, так как хочет успеть на последний урок.

— И ушел? — крайне удивленно уточнила Аннет.

— Да, ушел, — так же ровно ответила я, не понимая ее негодования.

Отношения с компаньонкой в последние дни наладились. Удивительно, но Нэта сама пошла на контакт! Просто в один вечер пришла ко мне и начала жаловаться на учителя русского языка. Как будто ничего не произошло! Как будто не она отстранилась от меня на все эти недели. Впрочем, разбираться в причинах перемены ее настроения я не стала. Хорошо, что все наладилось. Все-таки мне ее сильно не хватало.

В школе мы с Нэтой практически не виделись, сказывались разные параллели, да и из школы возвращались тоже по отдельности. Так что, придя домой, я первым делом шла к подруге, рассказать о том, что произошло со мной за этот день. Забалтывались мы с ней практически до вечера. Заметив это, Труди начинала ругаться и ворчать. Мол, нет бы уроками заниматься. Так мы начали делать уроки вместе, заседая в Нэтиной комнате.

Нэта громко положила ручку на стол и повернулась ко мне, саркастично поджимая губы, отчего теперь походила на лягушку.

— Если ты сейчас скажешь, что вы говорили только о фракциях, я в тебя что-нибудь кину.

Оттолкнувшись ногой, я повернулась на стуле и вытянула руки, готовясь ловить.

— Кидай!

Нэта не растерялась. Быстро оглянулась вокруг себя, нашла под рукой мячик-антистресс и запустила им в меня. Мячик я поймала, не переставая смеяться. Нэта тоже смеялась, вытянув ногу, пыталась пинать мой стул на колесах. Я же пыталась увернуться и оттолкнуть ее.

— А если серьезно, — вернулась подруга к старой теме разговора. — Почему ты не спросила что-нибудь о Ястребе?

— Что я должна была спросить о Ястребе?

— Да что угодно, — Нэта пододвинулась ближе и вздохнула, картинно прижимая руку ко лбу. — Он же твоя птичка ненаглядная!

Продолжая спектакль, девушка вытянулась, падая мне на колени. Всеми силами изображая умирающего лебедя, Нэта хлопала глазками, глядя на меня.

— И ничего подобного! — я взяла ручку, потянулась, чтобы дописать наконец решение в тетрадку.

Нэта закончила с пантомимой лебединых страданий, но с моих коленей не встала, продолжая лежать на них. Вот и не жестко ей?

— Брось! Я же вижу, что он тебе нравится! Если это не так, то я… — Нэта обвела взглядом то немногое, что могла видеть, взгляд упал на мои свисающие пряди, — съем твои волосы.

Я посмотрела на подругу с легкой улыбкой. После чего взяла прядь и пощекотала ей Нэтин курносый нос. Та зажмурилась.

— Ешь!

Нэта смеялась и извивалась, балансируя попой на стуле, а лопатками на моих коленях. Я продолжала щекотать подругу, уже не только волосами, но и пальцами.

— Все! Все! Хватит! — раскрасневшаяся Нэта все-таки отбилась от меня, и коротко пискнула, съехав с моих коленей на пол.

— Эй, ты в порядке? — я отъехала на стуле назад, давая ей больше места подняться. — Не ударилась?

— Не, — держась за стол, Нэта тяжело поднялась, переводя дыхание. Зачесала пальцами растрепавшиеся короткие волосы и тяжело плюхнулась на свой стул. — Фу-у-ух…

Я с легкой улыбкой кивнула подруге. Она же продолжала смотреть на меня. Даже после того, как я отвернулась, чтобы возобновить попытки дописать задачу, Нэта продолжала странно пялиться, изучая мой профиль. Даже Никза не нужно звать, чтобы понять это. Но Никза я все-таки позвала. И еще некоторое время наблюдала за подругой, ненормально долго наблюдающей за мной.

— Что ты на меня смотришь? — наконец спросила я, не отрываясь от листочка.

— Да я вот понять не могу, Трин, — отозвалась Нэта, складывая руки на спинку своего стула и опуская на них голову. — Ты же могла поговорить с Коршуном о Ястребе, его бывшей, или, в конце концов, о своих новых подругах, как их там… На кой черт тебе сдались эти фракции?

Очень хороший вопрос, кстати… Я пожала плечами.

— А смысл? Через полгода я закончу школу, и больше никогда их не увижу. Но эти полгода мне нужно будет как-то среди них выжить. И я должна знать, с чем придется иметь дело.

Нэта ничего мне не ответила. Послушала, покивала, хмыкнула каким-то своим мыслям, и отвернулась. Больше она ничего не говорила и не спрашивала. Мы продолжили молча учиться. Я же старалась отогнать пробивающиеся из недр сознания мысли. Никогда их больше не увижу… Черт побери! Да я же и правда не представляю своей судьбы дальше окончания школы! Нужно будет подумать на этот счет. А еще лучше, поговорить как-нибудь на досуге с тетушкой Тэсс. Какие у нее планы насчет меня?

— Мисс Кэтрин! — громкий голос Труди заставил вздрогнуть.

Шаркая мягкими голубыми тапками, слегка растерянная кухарка вошла в комнату.

— О, учитесь? — Труди остановилась, осматривая меня, Нэту, и широко улыбнулась. — Какие молодцы! Нужно вам чаю принести. Сладкого и крепкого! Для мозгов полезно. Ой, а хотите булочек? Или пирожков?

Мне оставалось только диву даваться, как же быстро она переключается. Похоже, режим суровой хозяйки Гертруде вовсе чужд. Сейчас она напоминает заботливую нянечку. Переходя от перечисления вкусностей на их вред и пользу, Труди как-то незаметно принялась подбирать вещи, складывать их по местам, протирая пыль собственным передником.

— Мам! — оборвала ее Нэта. — Мы вообще-то заняты. Ты чего хотела?

Труди замолкла и обернулась. И мне даже как-то обидно стало за нее. Ну да, Нэте привычна эта материнская забота. Труди всегда рядом с ней. А мне интересно. Хотя бы… понаблюдать со стороны, как ведут себя матери со своими детьми.

— Ах, точно! — Труди всплеснула руками, вспоминая, и обернулась ко мне. — Трина, к тебе гости.

Мы с Нэтой переглянулись. Гости? Что еще за гости? Я никого не жду.

— Ко мне? — я подняла брови, наклоняя голову вперед. — Ты уверена?

— Ну… — Труди развела руками, поднимая плечи вверх, — Если тебя все еще зовут Трина, то да. Я уверена. Это к тебе. Вот если бы речь шла о некой мисс Кёрсон, то тут были бы еще варианты, а так…

Труди хрипло вздохнула, отмахиваясь. Я переглянулась с Нэтой. Та округлила глаза, быстро кивая мне. Я буквально увидела в этом взгляде недвусмысленный намек и отрицательно покачала головой. Нет уж, Нэт, ты явно ошибаешься. Не может это быть Ястреб. Не может… «А жаль», — пробежало где-то на подкорке. Но вот моя ли это мысль, или Никз подшучивает?

— А кто пришел-то? — спросила Нэта, вытягивая худую шею.

— Да парнишка какой-то, — пожала плечами Труди. — Высокий такой, худющий, рыжий, как будто тараканы его обос...

— Мама! — воскликнула Нэта, обрывая крепкое выражение Труди, но это уже не имело никакого значения. Загоревшийся было огонек восторженного предвкушения в моих глазах погас, оставляя пеплом выведенный вопрос: «Чего это Финчу от меня понадобилось?»

Собственно, понадобилось, скорее всего, не Финчу, а Филину. Еще раз взглянув на такую же раздосадованную Нэту, я поднялась со стула. Труди удовлетворенно кивнула, шаркая тапками по коридорчику между комнатой Нэты и центральным холлом поместья. Я вышла за ней.

Финч топтался на месте, задрав голову так высоко, что выпирающий кадык создавал иллюзию сломанной шеи. Судя по всему, ему было интересно и неловко одновременно. Он переминался с ноги на ногу, теребя что-то пальцами, скрытыми в рукавах травяного свитера.

— Привет, — я помахала рукой, подходя ближе.

Финч вздрогнул, опуская голову. Лицо его выглядело обыденно уставшим, а сам он казался крайне вымотанным. Эти сутулые плечи, прищуренные глаза с огромными мешками недосыпа…

— Собирайся, — сказал он, даже не здороваясь.

— Что? — еще больше растерялась я. Эх, сейчас бы с Нэтой переглянуться… — Куда?

Финч максимально тяжело вздохнул и недоверчиво покосился на Труди. Труди же уперла руки в бока, намекая на то, что уходить не собирается. С выражением «за что мне все это», Финч снова посмотрел на меня. Вздохнул еще раз. Я нахмурилась, скрещивая руки на груди. Вот и что я из твоего вздоха понять должна?

— Мне сказали тебя привести, — пояснил он.

Вот же ж… Из него каждое слово придется тянуть, что ли?

— Или ты скажешь куда, или я…

— …Или она никуда не пойдет, — послышался стальной уверенный голос.

Тетушка Тэсс выплыла из столовой грациозным привидением. Даже в простом домашнем платье она все еще выглядела хозяйкой дома. И пусть отсутствие макияжа, да небрежно заплетенные в косу волосы отнимали от ее возраста лет пять, в твердости и непоколебимости характера усомниться не давали. У меня даже пробежала мысль, а не специально ли тетушка носит все эти старые платья и немыслимые прически? Слишком уж молодое у Контессы лицо. Надень на нее джинсы, собери волосы в пучок, и графиня Адель Кепп превращается в строптивую Дельку с третьего подъезда.

— Не пристало юной леди отправляться невесть куда без сопровождения. И предупреждения, — последнюю фразу тетушка произнесла особенно отчетливо, как плевок яда в лицо наглому парню. Голос ее звенел сталью натянутой струны. Спина выглядела слишком ровной и напряженной даже для Контессы. Кажется, она чувствовала, что проигрывает, и никак не могла этого допустить.

А вот Финч, точно в противовес ей, оставался таким же сутулым, уставшим и едва ли не зевал прямо тётушке в лицо. Последнюю фразу, впрочем, как и первую, он успешно проигнорировал, повернулся ко мне.

— Трин, — выдохнул Финч, — иди собирайся. Нам ехать еще долго.

Не знаю, что в этой фразе казалось страшнее: то, как налились кровью глаза Контессы, грозясь вот-вот лопнуть от гнева, забрызгав посеревшее лицо кровью, или то, что я кивнула, делая несколько шагов в сторону лестницы. Честное слово, не знаю, почему я это сделала! Просто все показалось таким правильным и логичным, что…

— А, впрочем, — вдруг добавил Финч, — я с тобой пойду. Посоветую что-нибудь…

Он даже успел сделать шаг. И это стало последней каплей. Плотина показного спокойствия не выдержала.

— Стоять! — как-то очень не по-дамски рявкнула Контесса.

Она быстро осознала свой срыв и часто-часто задышала, раздувая крылья носа. Что угодно, лишь бы успокоиться. Возможно, у нее бы даже получилось, но Финч не испугался, в отличие от нас всех. Похоже, пост правой руки Филина — не самое сахарное место, раз выработал в рыжем парне такую стрессоустойчивость.

— Мадам, — с придыханием начал Финч, оборачиваясь к тетушке, — вы сейчас можете кричать, ругаться, посуду бить. Можете запереть Трину в комнате, выгнать меня из дома, но… Если она не попадет сегодня на день рождения правой руки лидера фракции, которая оберегает ее от некоторых озлобленных, жаждущих крови бандитов, вашей, кстати, крови жаждущих, и по вашей же милости…

Финч сделал паузу, переводя дыхание и давая Контессе секунду осознать сказанное. Затем продолжил он совершенно другим тоном, тоном уличного попрошайки:

— Поймите, если Трина останется без крыши и поддержки в нашей-то бандитской школе… Да, это будут не ваши проблемы. Вы ничего не потеряете и не приобретете, не пустив ее сегодня. Но Трина… Все шишки достанутся ей. Как вы думаете, будет ли она вам благодарна после этого?

Оставалось только диву даваться! Сложно было поверить, что Финч не репетировал. Слишком уж красивая и жизнеутверждающая вышла речь. Настолько, что мне хотелось громко похлопать талантливому оратору. Останавливал меня только взгляд тетушки. Он не сильно изменился. Контесса не собиралась менять своего решения относительно меня. Я это видела. А еще видела крохотное зерно сомнения, которое никогда в жизни не прорастет. Финч тоже все видел и понимал, но ухватился за него обеими руками.

Воспользовавшись замешательством Контессы, Финч уверенно шагнул к ней, засунул руку в карман и извлек оттуда голубой квадратный стикер.

— Вот, — объявил он, протягивая листок Контессе.

Та приняла. Нехотя и с отвращением. Взяла двумя пальцами, держа на весу. Даже нос наморщила для пущей убедительности. То ли Финча не пробрало, то ли ему было уже откровенно все равно, какого она о нем мнения.

— Тут адрес дома, имена и номера телефонов некоторых из организаторов. Если вдруг что, звоните, не стесняйтесь. Кто-нибудь да ответит.

Пока Контесса все-таки опустила взгляд в листок, Финч округлил сонные до этого момента глаза и кивнул мне. Намек я уловила и направилась вверх по лестнице, но Финч поймал меня за локоть и потянул к двери. Но… я же в пижаме! Вопросов было много, но ситуация не располагала к ним. Раз Финч такую речь толкнул, то у него точно есть план и в данной ситуации.

Контесса подняла взгляд как раз тогда, когда Финч с грацией пантеры плавно отходил спиной к двери.

— А… — начала было тетушка.

— Завтра, — с готовностью ответил Финч, взяв меня за локоть, потянув вверх. Как бы намекая, что хватит возиться с обувью. Застегнула до середины, и нормально. — Максимум послезавтра. До школы точно ее вернем! Если что, звоните!

Финч показал пальцами трубку телефона, затем подхватил мое пальто с треноги, всучил мне, развернул за плечи, выталкивая из поместья. Я попыталась обернуться, как-то оправдаться, но успела крикнуть что-то вроде «я вам позвоню». А как я им позвоню? Телефона у меня нет. И номера я не знаю. Вот же глупость какая…

***

Синоптики не ошиблись. Ветрище стоял просто невероятный! Снега не было. Ветер справлялся и без него, щедро сдувая с сугробов снежинки на расчищенную с вечера дорожку. Едва мы вышли из поместья, ветер радостно подхватил тепло моего тела, унося его куда подальше, и я мгновенно продрогла до костей. Попыталась натянуть пальто, закрыться от ветра, но Финч то ли не заметил этого, то ли не придал значения. Он не остановился, чтобы подождать меня, уверенно шагая вперед.

Кое-как вытащив из рукава платок, я надела пальто. Застегивать его и заматывать шею платком было некогда. Натянув на голову капюшон, я спешила за парнем, столь уверенно шагающим в сторону ворот.

Подойдя к воротам, Финч остановился. Красная машина отозвалась веселым «пик-пик», моргнула фарами. Финч не стал заезжать на территорию, оставив машину за забором. Едва я подошла, мой провожатый решил-таки поиграть в джентльмена. Взявшись рукой за одну створку ворот и уперевшись в другую ботинком, он рванул воротину на себя. Петли выдохнули протяжный скрип, поддаваясь. Финч опустил ногу, и мне удалось пролезть в щель.

Утопая в снегу до середины икры, я быстро прошла к машине, открыла дверь. Секунда, и ветер остался где-то снаружи. Он огибал автомобиль, стучался в лобовое стекло, но я его впускать не собиралась. Не достанешь, ледяная зараза! Даже язык хотелось показать, но я сдержалась, спешно застегивая молнии сапог до самого верха.

— Фух, ну у вас и ворота, — Финч плюхнулся на водительское сиденье, громко хлопнув дверью. — Вы их вообще смазывали хоть раз?

— Было дело, — отозвалась я, заматывая шею платком, и усмехнулась. Ну да, правда же было дело! Долго потом нос болел…

Финч повернул ключ в замке зажигания. Машина завелась только с третьего раза. В салоне отчетливо запахло бензином и чем-то еще. В лицо пахнула струя горячего воздуха со странным запахом. Я и ей была рада, подставляя замерзшие руки.

— Поехали быстрее, — сказал Финч, переключая передачу. — В течение часа обещают метель.

Противопоставить было нечего, да и не хотелось, честно говоря. Я только кивнула, уточняя скорее для вежливости:

— А ваши синоптики часто обманывают?

Финч повернулся и посмотрел на меня как-то странно. Затем мотнул головой.

— Никогда, — и добавил уже тише, — к сожалению…

***

Машина оказалась удивительно проворной и выносливой. Она ехала по ухабам, прыгала по сугробам, гребла в гору всеми четырьмя колесами. Не знаю, все машины на это способны или нам повезло. За двадцать минут езды я уверовала, что нашему железному коню и зыбучие пески, и топкие болота нипочем.

— Так куда мы все-таки едем? — решила уточнить я, держась за ручку над дверью. Даже пристегнутый ремень безопасности не внушал особого доверия.

— На день рождения к Кашпару, я же уже говорил.

— Я думала, ты шутишь, — выдохнула я. — Я же… я же без подарка!

Ну да, как будто бы отсутствие подарка, это моя самая маленькая проблема!

— Это не важно, — пожал плечами Финч. — Насколько я знаю, они ездили поздравлять его в полночь. Там и подарок подарили. И от тебя тоже.

И от меня тоже? Максимально странно! Но, с другой стороны, здорово, что ребята позаботились. Интересно, а что подарили-то?

— Но меня не приглашали, — вспомнила я.

— Ты с Ястребом, — Финч почему-то поморщился, — так что не парься. Везде, куда приглашают его, ты априори идешь «+1».

Я на пару секунд замолчала. На самом деле странно, что Кашпар не пригласил меня лично. Мы же болтали с ним буквально вчера. Хотя вот это «с Ястребом». Может, Ястреб должен был мне сообщить? Никто же не знает, что на самом деле мы с ним не… Я опустила глаза и вспомнила другую немаловажную деталь.

— Я не одета, — от слова совсем. Серые пижамные штаны и фиолетовую майку без рукавов сложно назвать одеждой. Даже домашней.

— Не парься, — ответил Финч. — Там никто и не заметит…

— Но, Финч, я…

— Не парься, — спокойно и уверенно ответил он, обрывая мою фразу. — Важно лишь то, кто ты. А все остальное тебя не должно волновать.

«Кто я…» Хороший вопрос. Вряд ли он имеет ввиду наследную графиню Кёрсон. Мой титул скорее только портит ситуацию. В этом птичье-собачьем мире играет роль лишь то, кто мой мнимый парень. А кто я… А я просто приложение к птичьему вожаку. «Ястреб +1»! К этому ли я стремилась всю жизнь — нет! Тем более, что мой статус вообще фейковый и не на долго. Лучше об этом не думать, а то гордость начинает недовольно ворочаться внутри. Нужно отвлечься.

— Куда едем хоть? — хмуро буркнула я. — Территориально.

— На дачу, — ответил он.

— Дачу? — а вот это интересно! — Но сейчас же…

— Слушай, — прервал меня Финч, — давай поиграем в молчанку, а? У меня был долгий и тяжелый день. На все твои вопросы я могу заранее ответить «не парься» или «сама увидишь». Окей?

— Окей, — вздохнула я.

Настроение пропало окончательно. Я уставилась в окно. При чем не в переднее, а в боковое. Не хотелось даже краем глаза смотреть на Финча, который внезапно и очень сильно напомнил мне Дэймона. У них, у водителей, это воздушно-капельным передается? Через руль?

***

За окном мелькал лес. Лес, лес, лес... И такой темный, дремучий. Да, мое поместье тоже находится в лесу. И академия была в лесу. Но, как к нему не привыкай, лес от этого безопаснее не становится.

Порой я сама себе удивляюсь. Это ж надо было додуматься! В одной пижаме и без средств связи сесть в машину к парню, которого видела-то пару раз! Мало того, сесть в машину, так еще позволить увести себя в неизвестном направлении! Похоже, папа с Полиной Андреевной облажались в моем воспитании. Во всем, в чем могли.

Дачи у нас никогда не было. Папа много работал, а Полина Андреевна говорила, что «рано ей еще к земле тянуться». Грядки и клумбы никогда не интересовали «бабушку», а вот ее подруг… Хотя нет, вру. Не было у нее подруг. Были знакомые, соседки и жены «хороших друзей». Пару раз мы выбирались на шашлыки к таким «друзьям». Так что общее представление о дачах у меня имелось. И то, что я видела сейчас, сильно отличалось от моего представления.

Горная трасса продолжала тянуться вперед, но справа и слева то и дело между деревьев появлялись домики. Совершенно разные домики: высокие и низкие, новенькие и полузаброшенные, с забором и иногда без. Финч сбавил скорость, а это значило, что мы почти на месте.

— «Ну что? — спросил Никз, потирая лапки. — Начинаем играть в твою любимую игру?»

— «Угадай дачу?» — предположила я, мысленно усмехаясь.

— «Именно! — воодушевился маленький стражник. — Я начну. Может… вон та?»

— «С коричневой крышей?»

— «Нет, с серой!»

— «Вряд ли. Видишь, у нее калитка снегом заметена. Не думаю, что это произошло за пару часов. Скорее та, за деревянным забором!»

— «Фу, нет, — скривился Никз. — Будь ты парнем, повезла бы девушку в такой сарай?»

— «И то верно…»

Деревья снова сомкнулись над нами, Финч неожиданно свернул с трассы на неприметную дорожку с неглубокой колеей. Несколько минут мы ехали через густой лес. Там тоже были домики. Более представительные и все заметенные снегом. Тропа оборвалась. Финч остановился аккурат перед глухими железными воротами.

— Приехали, — сказал Финч, со скрипом поднимая ручник.

Уже? Неожиданно… Я открыла дверь, чтобы выпрыгнуть в снег. Следов на нем обнаружилось достаточно, но все слегка припорошены снегом. Похоже, гостей много. И все они там.

Я обошла нашу красную машину, быстро глянула по сторонам: лес, сугробы, такие же глухие заборы. Взгляд упал сначала на стоявшую рядом с воротами машину. Подождите, это что… Буханка? Кажется, как-то так назывался этот прямоугольный автомобиль из глубокого прошлого.

Я пригляделась внимательнее и даже обошла его, чтобы посмотреть на морду. Ну да, это Буханка! Не признала сразу, ведь на классическую серую Буханку автомобиль совершенно не походил. Как минимум, сбивало наличие яркого боевого раскраса. Различные граффити, красивые и не очень, покрывали корпус целиком, разве что, стекла не задели. Такой хиппи-мобиль на минималках получился. Я опустила глаза, замечая черные изображения птиц на корпусе. Какие-то из них были зачеркнуты. Даже думать не хочу, что это значит.

Обнимая себя руками, я прошла мимо автомобиля, рассматривая ручные узоры. Прямо за ним обнаружилась знакомая ржавая гробовозка с заклеенной крест-накрест фарой. Я почему-то улыбнулась. Ян и Дилан тоже здесь? Приятная ожиданность!

— Эй, Кёрсон! — окликнул меня Финч.

Я обернулась. Парень уже открыл ворота и теперь махал мне. Ну вот, опять это «Кёрсон»! Попросить, что ли, Ястреба, чтобы провел беседу со своими Птицами и объяснил, как меня надо называть? Нет, сейчас не время выпендриваться, так что я подошла.

— Проходи давай, — сказал он, пропуская меня вперед.

Деревья хорошо защищали дачу от ветра, так что вытоптанная дорожка протянулась к домику. Справа стояли две машины, обе были мне незнакомы. Судя по высоте местных сугробов, места для машин откапывали долго. По крайней мере, для одной. Вторая стояла прямо перед ней, под навесом. Как только этот навес не рухнул под таким слоем снега… А снега и правда было много. Например, вся территория справа от дорожки была одним большим пломбирным сугробом. Наверное, в летнее время там находятся грядки или газон.

— Не стой, — мне в спину ткнули чем-то, заставляя идти вперед. — Мы не разойдемся на этой дорожке.

Что верно, то верно. Я направилась к стоящему впереди дому. Тропинка свернула вправо, заставляя повернуть и нас. На повороте Финч обогнал меня, чтобы открыть дверь. Вырвавшаяся музыка обдала звуковой волной. Меня снова толкнули в спину, заставляя войти. Да сколько можно, блин!

В доме было шумно, людно и душно. Первое, на что я обратила внимание — отсутствие прихожей как таковой. Ни крючков, ни шкафа, ни обувницы. Верхней одежды не наблюдалось, зато гора обуви не уступала уличным сугробам.

Вход в дом сразу переходил в холл, как у нас в поместье, только размерами отличался, и лестница на второй этаж была одна. Я замерла, совершенно теряясь в шуме музыки и приторном странном запахе. В темном неосвещенном холле будто бы стояла дымовая завеса. Или же мне только казалось?

Мелькнуло знакомое лицо. Я не сразу ее узнала. Катана вышла из правой арки, прошлась прямо передо мной, исчезая в левой, там, где Тео размахивал руками и громко вещал что-то публике, стоя на диване. Естественно, слов его я не разобрала за грохотом музыки. И сомневаюсь, что окружившая его толпа разбирала хоть что-то. А все равно приятно видеть знакомые лица в этой толпе.

— Ну заходи, давай, заходи! — Финч, о котором я совершенно забыла, снова ткнул мне в спину.

Да что ж он меня, как козу, весь день подгоняет! Я попыталась оглянуться, на него, нахмуриться, делая шаг в дом, и споткнулась о чей-то валяющийся ботинок. Черт побери! Да что ж за… Я взмахнула руками, готовясь встретить лицом пол.

— Эй, осторожней! — меня поймали за плечи, удержав от падения.

Нет, точно не мой день. Не мой… Дверь за спиной захлопнулась. Я попыталась выпрямиться, заправить волосы за уши, брякнув дежурное «спасибо».

— Я ее привез, — ответил Финч. Его голос так же тонул в шуме музыки. Если бы не Никз, я бы точно не услышала его.

— Премного благодарен, — донеслось над ухом.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на моего спасителя. По коже пробежали мурашки. Как же я сразу не узнала этот голос… Растерявшись, я не заметила, что все еще стою, держась за водолазку Ястреба. А он все еще держит меня за плечи.

Финч смотрел на птичьего лидера, после скосил глаза на меня. Точно в качестве ответа, меня внезапно притянули ближе, едва не обняв. Вот, значит, как? Вообще-то у тебя девушка есть, а тут со мной обнимаешься. Но сопротивляться или опускать руки я не стала. Выходит, даже не смотря на наличие Шанталь, игра продолжается?

— Могу ехать? — уточнил Финч, снова глядя на Ястреба.

Я тоже украдкой подняла глаза. В нос ударил умопомрачительный запах его духов. Такой легкий, ненавязчивый шлейф… Я вдохнула поглубже, едва не прикрыв глаза от удовольствия. Нужно будет обязательно узнать, чем он пользуется. Как будут свободные деньги, сразу же куплю себе флакончик и буду нюхать по ночам… Стоп, что еще за мысли такие глупые? Зачем оно мне надо?

— Да, Финч. Можешь быть свободен, — снисходительно кивнул Ястреб.

Финч кивнул в ответ, протянул руку для прощания. Со мной Финч прощаться не стал. Пожал руку моему мнимому спутнику и быстро вышел. Ну все, дальше отмазываться не получится. Надо бы уже высказать этому парню все, что я о нем думать. Трина, собрались! Вдох-выдох.

Рука крепче сжалась на моем плече. Я повернулась к Ястребу, глядя на него снизу вверх. Мне кажется, или его глаза светятся синим?

— Привет, — выдохнула я, собираясь начать свою гневную тираду.

Он слегка улыбнулся краешком рта, от чего глаза его немного прищурились. А у меня сердце екнуло! Ястреб чуть наклонился ко мне, явно собираясь что-то сказать, но в это время…

— Кёрсон! — на нас налетели так внезапно. Меня буквально оторвали от Ястреба, крепко-крепко обнимая и в то же время выбивая из груди весь воздух.

— Тамми, — просипела я.

Подруга не спешила отпускать. Несколько секунд меня просто тискали, и только потом она отстранилась, а я наконец смогла вдохнуть. Вот это хватка…

— Я так рада, что ты пришла! — воскликнула та.

Крупные кольца в ее ушах качнулись, а мне захотелось прищуриться. Проникающий в коридор свет отражался от тысяч золотых пайеток на блузке Тамми, делая ее похожей на диско-шар. Она вся светилась золотом! Золотистые браслеты звенели на запястьях, ударяясь друг о друга. Нарощенные густые ресницы не закрывали золотых теней на веках, которые здорово сочетались с ее медовыми глазами и рыжими волосами. Золотая девочка, что и сказать.

Обняв меня одной рукой, Тамми развернулась к Ястребу.

— Я покажу ей дом, не переживай.

— Мне не сложно, — низкие мурчащие нотки в его голосе снова заставили меня непроизвольно вздрогнуть. Он хочет показать мне дом? Сам? Неужели он правда хочет со мной пообщаться?

— Да не парься, — отмахнулась Тамми, и вдруг посмотрела куда-то поверх него. — О-оу… Кажется, у тебя еще много дел.

Я проследила взгляд подруги, и тут же приуныла. В центре зала, сжимая пластиковый стаканчик, стояла Шанталь. Стояла и пристально наблюдала за нами, покачиваясь из стороны в сторону, от чего ее высокий хвост напоминал маятник. К слову, Шанталь не заморачивалась и пришла на праздник все в том же сером спортивном костюме. Да что ж они все так откровенно наряжаются-то! Не май месяц на дворе! А Шанталь светит серьгой в плоском животе. Красиво, ничего не сказать, но, как по мне, ужасно не практично.

«…сказал человек, пришедший на день рождения в пижаме», — Никз никогда не упускал шанса съязвить.

Ястреб обернулся, глядя на свою, бывшую ли, девушку. Мне кажется, или его лицо стало жестче? А Шанталь наоборот улыбнулась, демонстративно развернулась, направилась вглубь комнаты, призывно покачивая бедрами. И Ястреб тут же направился за ней, как хищник, ведомый добычей. На меня он больше не посмотрел. Ну вот за что… А я только успела что-то почувствовать! Нет, надо заканчивать с этими глупостями! У Ястреба есть девушка, а мы с ним просто играем в парочку ради моей безопасности. Просто играем…

— Идем, идем! — все такая же радостная, Тамми потерла мое предплечье. — Я тебе дом покажу, ты просто офигеешь… Только сапоги сними. Но тут не оставляй! С собой бери и пошли…

***

Мы с Тамми прошлись по первому этажу, зашли в небольшую комнатку, где я бережно положила пальто на гору других курток и пуховиков. Покупая дачу, родители Кашпара явно не рассчитывали на такое количество гостей. Дом, в принципе, тоже не рассчитывал и теперь удивлялся вместе со мной, как можно быть настолько коммуникабельным человеком!

— Ой, на самом деле, все не так уж и страшно, как кажется на первый взгляд. Я и сама до сих пор не привыкну! Но знаю точно, вечеринки ушедших Птиц сильно отличались от наших, — болтала Тамми, шествуя рядом со мной под ручку.

— Ушедших Птиц? — переспросила я, рассматривая не столько интерьер, сколько людей.

Разговаривать в таком шуме было непросто. Удивляло, как в этой музыке народ умудрялся собираться группами и петь под гитару. Неужели они что-то слышали? На самом деле — вряд ли. Я даже не уверена, одну ли песню пели юные барды.

— Выпускников. Предыдущее поколение, — ответила она. — Так, смотри, тут, значит, туалет…

Расположение туалета меня мало интересовало. Приспичит — найду. Я мельком глянула на подругу. Несмотря на то, что вечеринку посетили представители разных фракций, Тамми все равно отличалась. Не только волосами и украшениями, но и несезонным откровением одежды. Никого больше я не видела в кожаных шортах и колготках в крупную сетку. На ком-то другом это бы смотрелось пошло, но, к удивлению, Тамми очень шло. Одень меня столь вульгарным образом, и можно сразу на панель. А Тамми — нет. Она напоминала скорее рэпершу, и никак не походила на ночную бабочку.

— Вот там плейстейшн, — Тамми указала на телевизор, на котором двое парней под шум зрителей играли в гонки. — А там еда и вода. Настольный теннис в гараже. Наверху спальни. Заходить можно только в открытые. Поняла?

Я не успела ответить, что поняла. Только мотнула головой. Тамми сказала что-то еще, но к ней подошел Кашпар и приобнял, поцеловав в щеку. Девушка тут же вывернулась, неодобрительно сдвинув брови. Кашпар мгновенно поднял ладони вверх, начав оправдываться.

Тамми явно злилась, а я как-то приуныла. Не в первый раз замечаю такие приколы со стороны Кашпара, но только в сторону Тамары. Да и вообще, а что, если я все неправильно поняла тогда, когда мы шли по улице? Может, это не я нравлюсь Кашпару, а как раз-таки Тамми? Пусть друг и говорит, что ему симпатичны разные девушки, в адрес меня, Катаны, или кого-то еще, подобных действий не совершалось. Ладно, за себя не скажу… Вообще, если задуматься, Кашпар симпатичен мне исключительно по-человечески, как друг или старший брат, но вот в роли своего парня я его совершенно не видела. Так что же меня сейчас расстроило? Я бросила взгляд в комнату, где сидела основная масса народу. Ястреба и Шанталь там не было, но я знала, что они непременно где-то вдвоем. И чем они там занимаются…

Композиция сменилась на что-то более драйвовое и громкое. Слова спорщиков потонули в грохоте перегруза электрогитар. Подслушивать не хорошо. И есть ли смысл дожидаться Тамми? От сильного грохота заболела голова, хотя она и без того гудела от духоты и эмоций. Нет, рядом с этой стереосистемой оставаться точно нельзя. Я сделала шаг назад, затем второй, и растворилась в проходящей мимо кучке очкариков. Тамми и Кашпар были слишком поглощены диалогом, что не заметили моего исчезновения. Ну и ладно. Ну и к лучшему…

Настроение упало ниже плинтуса. Звуки музыки только бесили. Вообще все вокруг бесило! Я прошла в левую комнату, где и проходило все веселье. На столе стояли миски с закусками и коробки с напитками. Я внимательно осмотрела ассортимент, намереваясь что-нибудь выпить. Запах, исходивший от бутылок и пакетов сока, не внушал доверия. И все-таки я налила апельсиновый сок в бумажный стакан. Только сделав маленький глоток, я поняла, что напитки с сюрпризом. Что ж, похоже, придется довольствоваться водой из-под крана. Это будет незабываемый праздник…

***

Несмотря на симпатию к некоторым Птицам, я все-таки чувствовала себя чужой на этом шумном празднике жизни. Незнакомцы в разы превосходили знакомых. А знакомым не было до меня особого дела, так что все, что мне оставалось, это слоняться по дому в поисках приключений. К моему разочарованию, каждая развлекательная локация уже была занята. Я вставала рядом, наблюдала за происходящим. Меня не выгоняли, но и не приглашали. Не замечали. И я уходила в другое место… Пару раз на глаза попадался Ястреб, но всякий раз он находился с кем-то. Вот и зачем, спрашивается, меня сюда позвали?

В доме было душно и шумно. Голова гудела. Пить хотелось неимоверно. Я была уже и правда согласна на воду из-под крана. По крайней мере, ей я доверяю больше, чем местной выпивке. Попытки найти свободный туалет тоже не увенчались успехом, как и поиски тихого места. И каким-то волшебным образом я забрела на кухню.

К слову, людей там почти не было. В центре находился большой стол, заваленный едой, коробками, пакетами и прочим организационным хламом. Над столом, сгорбившись, нависали две фигуры. Две максимально знакомые фигуры…

Стараясь не шуметь, и вообще не издавать особых звуков, я тихо подошла сзади и заглянула через плечо Дилана.

— А что вы тут делаете? — громко спросила я.

Дилан и Ян синхронно вскрикнули, буквально подпрыгивая на месте. Дилан развернулся в прыжке.

— Тришка! — воскликнул он, мгновенно вешаясь мне на шею.

— Привет! — с искренним восторгом выдохнула я, обнимая его одной рукой.

— Привет, Трина, — пробасил Ян, протягивая ко мне руки.

— Привет-привет! — все так же сияя ответила я, обнимая и похлопывая его по спине. — Вы даже не представляете, как я рада вас видеть!

— И мы! — улыбнулся Дилан, растягивая губы в лягушачьей улыбке. — Кстати, спасибо за Обри. Я так и не поблагодарил тебя.

— Да не стоит, — отмахнулась я. — Никто бы не прошел мимо в такой ситуации…

— Ты не права, Трина, — пробасил Ян.

Честно говоря, он редко разговаривал, и каждый раз меня это удивляло.

— Да, — согласно кивнул Дилан. — Поступок настоящей Птицы. Пернатые такого не забывают.

Фраза заставила меня подзависнуть на секундочку, после чего я неуверенно кивнула. Пернатые? Они так сами себя называют? Мне можно говорить так же? Или тут как с «бабами»? Только баба может назвать другую бабу бабой…

— Чем занимаетесь? — на всякий случай спросила я, чтобы перевести тему.

Оказалось, что ничем таким интересным они не занимались. На столе стояла небольшая кастрюлька с чем-то густым и зеленым внутри, а рядом нарезанный хлеб. Дилан и Ян мазали жижу на хлеб, делая бутерброды. Странно, конечно… Я не заметила, чтобы кто-то на вечеринке особенно налегал на еду. Может, это они для себя? Хотя, мазать бутеры вместо того, чтобы веселиться…

— Гуакамоле, — гордо сказал Дилан, взяв кусочек черного хлеба и щедро намазал на него жижу.

По виду жижа напоминала не то горчицу, не то васаби… Пахла вроде тоже чем-то травянистым, но это не точно. Воздух слишком пропитался ароматом пота, носков и духов, что говорить о запахах становилось затруднительно.

— Да? — я взяла один бутерброд и понюхала его. Правда пахнет свежескошенной травой. — А что это?

— Мексиканская закуска из авокадо, — пояснил Дилан и принялся загибать пальцы, перечисляя ингредиенты. — Авокадо, лайм, зелень, чеснок, оливковое масло, и специи.

— Ты попробуй, — пробасил Ян. — Это вкусно.

Я посмотрела на одного друга, затем на другого. Парни выглядели воодушевленно. Пусть набор ингредиентов звучал и не самым аппетитным образом, но почему бы не попробовать? Иногда самые странные продукты в сочетании своем дают что-то вкусное. Да и в целом, после всего пережитого, парням я доверяла. Не будут же они какую-то гадость мне предлагать?

О нет, кажется, я погорячилась! Язык ощутил неприятную травянистую горечь. Меня аж передернуло. Однако жевать я не перестала. Хотелось, конечно, выплюнуть съеденное, но это могло обидеть ребят. Расстраивать их мне не хотелось, уж слишком много волнения читалось в светлых глазах Дилана.

— Как-то… горько, — прокомментировала я, хотя никто меня и не спрашивал.

Дилан и Ян недоуменно переглянулись. Судя по всему, вкус ожидался другой. Ян молча взял со стола бутылочку йогурта и протянул ее мне. Прохладный кисломолочный продукт снял горечь бутерброда и помог, собственно, доесть. Дилан же взял ложечку, зачерпнул немного и попробовал на язык, после чего тоже поморщился.

— Ой, и правда горькое. Похоже, авокадо было не свежим.

— Обидно, — вздохнул Ян, затем взял какие-то специи и протянул другу.

— Не, это есть нельзя. Отравится еще кто, — Дилан решительно покачал головой, взял кастрюльку, подошел к раковине, и вылил всю жижу туда. Готовые бутерброды пошли в мусорное ведро. Ян провожал закуски тоскливым взглядом. Похоже, гуакамоле было его идеей, и это блюдо он очень любил.

— Трин, может, активированного угля, на всякий случай? — предложил Дилан, с легкой тревогой глядя на меня.

— А есть?

— Нет, — честно ответил друг. — Но могу найти и активировать.

Шутку я оценила, но отрицательно покачала головой. Что мне будет от половины бутерброда с тонким слоем зеленой жижи? Ее же суммарно не больше чайной ложки были! Да и мой желудок не отличался чувствительностью, так что я решила отказаться.

Дилан и Ян о чем-то переговаривались. Затем Ян достал миску с салатом и принялся рыться в пакетах. На стол выкладывались чипсы, сушки, сухарики. В какой-то момент Ян нашел тарталетки. Парни открыли коробочку и принялись накладывать туда мелко нарезанный салат. Я села на стул, подперев голову рукой. С мальчишками хорошо, уютно. Прикольно найти свою компанию.

— Трин, скажи «а», — Дилан протянул мне одну тарталетку. Взгляд не сразу сфокусировался. Кажется, меня немного разморило. С чего бы?

Я послушно открыла рот, куда мне положили закуску. И… Невероятно! Я аж глаза округлила. А почему это так вкусно? В жизни ничего вкуснее не пробовала! Что за салат такой… Может потому, что я не обедала. А я вообще сегодня ела? Ну да, утром мне перепал неполноценный поздний завтрак из парочки булочек и чашки чая. Вряд ли этого хватит до конца дня и, тем более, до утра. Не вижу смысла бороться с голодом, когда стол буквально завален…

Взгляд упал на пакет винограда. Сказать по правде, к винограду я всегда была равнодушна. Но вот он лежит передо мной, такой кругленький, зелененький… И лампочки отражаются в бледной шкурке. Не мытый поди, а с другой стороны — какая разница?

— Тришка! — перед лицом щелкнули пальцы.

Вместо того, чтобы вздрогнуть, я подняла голову. И как не испугалась? Лицо Дилана немного плыло. Свет рассеивался в его пушистых каштановых волосах, что торчали в разные стороны забавной шапочкой. Такой каштанчик-одуванчик. Заба-авно…

— Трин, — друг нахмурился. — Ты кушала давно?

— А? Ну… — когда я там ела… — Днем.

Не говоря ни слова, Дилан взмахнул руками, делая какие-то жесты. Не знаю уж, язык жестов то был или просто движения… Вряд ли язык. Обри рядом нету. Ян, насколько я знаю, не понимает.

— Слушай! — вдруг сказал Дилан, упираясь локтями в стол и пододвигаясь ближе. — Ты же теперь наша, птичья!

Птичья… Звучит так забавно. Вспоминается детская песня про птичек, которые несут яички.

— Угу, — кивнула я, отщипывая виноградину и отправляя ее в рот. — Типа того.

— Тогда я просто обязан ввести тебя в курс дела! А ты знала, например, что Тамми у нас раньше относилась к Фишерам?

— Да ну! — распахнула глаза я, отправляя в рот другую виноградину. — Быть не может!

Чтобы эта эксцентричная яркая девушка принадлежала к группе… кого? Рыб? А они, собственно, кто?

— Я тебе говорю! — Дилан усмехнулся и подался еще ближе. — Сложно поверить, что наша Тамми долгие годы была тихоней-заучкой. Как Ястреб встал во главу Птиц, то уговорил ее присоединиться. И Тамми расцвела…

Дилан рассказывал истории. По большей части они были связаны с Патрулем или Теодором. Я смеялась от души. Это же надо, чтобы откручивать колесо и пробить ногу, а вместо больницы поех… Нет, этот виноград просто божественен! Почему я раньше недооценивала виноград? Как же вкусно. А как красиво! Эта тонкая желто-зеленая кожица с отблесками лампочек. Такая тонкая, но упругая. Мои зубы, как два пресса. Сжимают сильнее и сильнее. Я чувствую каждую сотую долю миллиметра. Я их считаю. И вот, острие шестерки все-таки надрывает кожицу. Сладкий сок с долей кислинки выделяется, стекая по языку. Нет, не по языку, по его краям, а мяк… Кажется, я совсем ослабла от голода. Голова немного кружилась, требуя опоры. Я подперла ее рукой, установив локоть на стол.

Дилан рассказывал что-то, активно жестикулируя. Не знаю, был ли в этих жестах смысл. Наверное, он привык так общаться с Обри. Контуры размывались. Мой локоть отъезжал все дальше. Снежинки громко падали за окном. Я не слышала, как эти крупные хлопья образовывались или отрывались от тучи, но слышала, с каким грохотом они падали, скрипя своими гранями о другие, такие же. Нет, не такие! Каждая снежинка же уникальна, потому что когда водяной пар замерзает в атмосфере…

Кровь пульсировала в ушах. Кровяные тельца бежали по сосудам, как машины на шоссе. И звук издавали похожий. Я потерла переносицу. Руки слушались почему-то плохо. Подушечки ощущали полный рельеф собственной кожи, чувствуя едва ли ни впадинки пор. Какие же у меня широкие и колючие поры! Нужно сходить на чистку лица. А вот согнуть палец и почесать бровь оказалось сложно. Со мной явно что-то не так. Недосып? Недожор?

— Трин? — донесся до меня голос, но я не поняла чей, Дилана или Яна. — С тобой все хорошо?

— Я это… — язык тоже поддавался с трудом, став тяжелым, как башмак. — Пойду. Лягу.

Мне удалось подняться со стула и, придерживаясь за столешницу, доковылять до стены. И это стало целым приключением! Вот я встаю, а мир вокруг плывет, а я плыву по нему… И как-то все резко закончилось! Я прижалась к стене плечом. Вот это было приключение… Чувствительная кожа, головокружение, шум в ушах… кажется, у меня температура. Но с чего бы? Не могла же я заболеть за те минуты, что находилась на ветру без пальто? Еще как могла!

Меня вело. Держать свое тело в вертикальном положении без опоры на стену оказалось невыполнимой задачей. Может, опуститься на пол и поползти? Нет, я даже две ноги не могу проконтролировать, что уж говорить про четыре... И голова… Почему она такая тяжелая? И требовательная! Вот сейчас она настоятельно требовала подушки. Только где ее взять?

Как-то мне удалось выйти в общий коридор и дотащиться до дивана. Какие-то люди ходили вокруг, что-то делали… Я же смотрела в стену. Потолок был бы интереснее, но уж как упала. Что я там рассматривала? Мысли бежали шустрым потоком машин на автостраде. Я не успевала ловить их за хвосты. Хм, а есть ли у мыслей хвосты? Как вообще эти мысли выглядят?

Диван рядом со мной скрипнул. Нет, скрипа я не услышала. Просто седалищная опора покосилась под чужим давлением. Бок обожгло теплом.

— Привет, — мужской голос выдохнул мне куда-то в ухо. Или в шею.

Голову поворачивать не стала. Кивать тоже не стала, выдав какое-то мычание. Какая же тяжелая у меня голова! Как будто весь мой вес с ней. Наверное, мозгов много…

— И чего же такая красивая девушка грустит в одиночестве, — фраза оказалась слишком длинной. Я перестала слушать на середине и только дернула плечом. Не сказать, что жест получился осознанным. Плечо дернулось как-то само.

На плечо тут же легла рука. Стало горячее. Голова закружилась сильнее. Подкатила тошнота. Мне что-то шептали на ухо. Что-то про уединение и тишину. Я не слушала, качая головой в такт музыке, которую неожиданно для себя поймала, точно нить в клубке общих звуков. И теперь котенком игралась с этой ниточкой...

От меня резко отпрянули. И стало как-то холодно. Ветер задувал в нагретое место. И неустойчиво тоже стало… А потом я как будто взлетела. Это ветер нёс меня? Хотя это не было похоже на полет, скорее на левитацию. Неси меня, мой ветер, в теплые края…

— Дурочка… глаз да глаз за тобой… — вздохнул кто-то рядом. Эти слова я услышала отчетливее всего остального. Они будто бы родились в моей голове. Меня только что дурой назвали? А почему мне не обидно?

Глава №7. Как сложно биться на два фронта

Повествование от лица автора

Самая сложная деятельность — организаторская. А самая неприятная ее часть — «непредвиденные обстоятельства».

Нику не очень нравилось планировать что-либо, а уж «непредвиденные обстоятельства» и вовсе приводили птичьего лидера в бешенство. Тут скорее действовал принцип «кто, если не я». И с непредвиденностями приходилось мириться. Вот, например, кто же знал, что погода подложит такую ураганную свинью? Ник столь тщательно спланировал эту пятницу, а теперь… Так еще и Рихарда какой-то петух клюнул перенести празднование дня рождения. Эх, знал бы Ник того петуха — все бы перья повырывал. А так…

Народу пришло в полтора раза больше, чем ожидалось, и это тоже создавало трудности, но Нику было совершенно не до них. В попытках проконтролировать значимые пункты, он как-то упустил тот момент, когда в доме появилось еще два гостя. Увидев знакомую фигуру, Ник застыл на месте. Хотелось стонать от бессилия.

«Вот какого черта… — мысленно выдохнул Ник. — Почему нельзя все делать вовремя? Это что, так сложно?! Часы им что ли всем подарить… и каждый день проверять, синхронизировать…»

Заметив друга босса, Финч как-то весь подобрался и громко объявил:

— Я ее привез.

«Привез-то привез, но как же не вовремя…» — подумал Ник.

Деваться было некуда. Придется приветствовать свою даму и уже по месту решать, что с ней сейчас делать. Дама Он подошел ближе и попытался опустить руки на плечи Трины, но та внезапно споткнулась, и Ястреб едва успел ее подхватить.

— Премного благодарен, — в своей обыденной манере ответил Ник.

Трина повернулась к нему всем корпусом и тут же будто окаменела. Ее черные глаза раскрылись чуть сильнее, а губы наоборот поджались. От этого напряжения жилка на щеке девушки задергалась. Подрагивающие руки неуверенно потянулись для ответного объятия, но остановились в нерешительности, крепко сжимаясь на водолазке Ника. Ник еще раз мысленно выдохнул, перебирая в памяти все известные ему ругательства и причитания.

Трина выглядела так, будто в любую секунду готова броситься бежать с криком. Этого Ник никак не мог допустить. Что-то нужно было делать. Срочно! Ник привлек ее к себе, почти обнимая. Девушка ощутимо вздрогнула, не ответила, но и сопротивляться не стала. «И на том спасибо», — подумал Ник. Тем более что Трина в его руках, кажется, начала расслабляться.

— Могу ехать? — уточнил Финч, переводя взгляд с Ника на Трину и обратно. По его безразличному лицу сложно было прочитать, о чем думает водитель Филина. Ник и не пытался его понять. Пусть Филин пытается, а ему и так забот хватало.

— Да, Финч. Можешь быть свободен, — снисходительно кивнул Ник.

Финч кивнул в ответ, протянул руку для прощания. Отпускать девушку не хотелось. Обижать союзника тоже. Так что Ник протянул руку для ответного рукопожатия. В какой-то момент ему показалось, будто он ощутил движение. Показалось? Показалось. Вряд ли Трина осмелилась бы положить голову ему на грудь. А жаль…

Финч не стал прощаться с Триной. Ника это не удивило. Многие не воспринимали новую пассию лидера всерьез, а от того и не сближались с ней. Вот и Финч. Пожал руку и быстро вышел. «С этим тоже нужно что-то делать…» — подумал Ник, крепче сжимая девушку. Несильно и непроизвольно, конечно. Но ей и этого хватило. Трина подняла голову, глядя на него снизу вверх.

— Привет, — выдохнула она.

«Ну вот, так-то лучше. Хотя бы привет…» — Ник улыбнулся краешком рта, от чего глаза его немного прищурились. Трина снова вздрогнула, коротко вдохнув.

Радуясь налаживающемуся контакту, Ник подался вперед, наклоняясь к лицу девушки. Он ее не знал, что скажет ей, и о чем пойдет разговор. И вообще, еще столько дел… И если он не сделает того, что должен, Рихард явно разозлится, но теперь Ника это мало волновало. «Непредвиденное обстоятельство» по имени Кэтрин Кёрсон было важнее, чем все остальное.

— Кёрсон! — раздалось сзади.

Трину буквально оторвали от Ника, заключая в крепкие объятья. Тамми искренне радовалась Трине. Ник же не был рад подруге, мысленно ставя галочку, что нужно будет провести с Тамарой разъяснительную беседу. Намерений Ника, как и его самого, Тамми не замечала.

— Тамми, — просипела Трина, показывая, как тяжело ей дышать.

— Я так рада, что ты пришла! — воскликнула Тамара, отпуская наконец Кэтрин и позволяя той сделать глубокий шумный вдох. Обняв Трину одной рукой, Тамми развернулась к Нику. — Я покажу ей дом, не переживай.

Ник и не переживал. Просто планировал сделать это собственнолично. А еще он хотел поговорить с девушкой и как-то объяснить ситуацию с Шанталь. История с бывшей уже должна была завершиться, но по какой-то причине атмосфера только накалялась.

— Мне не сложно, — напряженно ответил он, чуть раскрывая глаза и как бы намекая Тамаре, чтобы та не лезла.

В последнее время поведение подруги его удивляло и даже слегка напрягало. Откуда такой интерес к его новой девушке? До этого, пусть Тамара не сильно жаловала Шанталь, в их с Ником отношения не лезла и в целом поддерживала миролюбивый нейтралитет. Могла ответить той из вежливости, передать что-то, но не более. А тут такая большая и внезапная любовь к человеку, которого Тамара и не знает толком. Неужели дело в статусе графини? Да нет, Тамара была не из тех людей, кто ищет потенциальные выгоды.

— Да не парься, — отмахнулась Тамми и вдруг посмотрела куда-то поверх него. — О-оу… Кажется, у тебя еще много дел.

Ник поднял взгляд и мысленно перебрал несколько особенно забористых выражений. В центре зала, сжимая пластиковый стаканчик, стояла Шанталь. Стояла и пристально наблюдала за ними, покачиваясь в такт музыке.

Когда Ник расстался с Шанталь, та, пусть и не сразу, но приняла его выбор. Стоило же появиться Трине, как бывшая девушка точно с цепи сорвалась! Ястреб знал, что Шанталь способна на многое, но и представить не мог, что та действительно нападет на Трину. После он ни один раз объяснял Шанталь, что между ними все кончено, но она никак не хотела признавать его свободы от отношений. Последний разговор выдался особенно тяжелым. Думая о том, что еще может вытворить его бывшая, Ник просто не мог игнорировать внимание Шанталь. Ведь это может плохо закончиться. Для Трины. А этого допустить никак нельзя.

Так что, когда Шанталь, поймавшая его взгляд, демонстративно развернулась и направилась вглубь комнаты, призывно покачивая бедрами, ему ничего не оставалось, кроме как пойти за ней. Он буквально холкой чувствовал разочарование Кэтрин, летевшее вслед. Ему хотелось обернуться, сказать что-то Трине, он не мог. Партии нужно доигрывать до конца. Такие правила.

И все-таки, отойдя на несколько шагов, он обернулся. Никто не понимал, что Ястреб нашел в Трине. Девушка, доставленная на полтора часа раньше срока, выглядела откровенно непрезентабельно. Лохматая, растерянная, в какой-то непонятной пижаме. Нет, подруга лидера Птиц не может приходить в таком виде на общественные мероприятия! Пусть Шанталь только так и ходила и ходит до сих пор, но… ей по фракции полагалось, а у Птиц-то другая форма. А все же… Ник снова улыбнулся ей вслед. «Если бы они только видели. Если бы они только знали, что скрывается за этим ликом… Но они не знают — это хорошо! И все-таки нужно будет заняться ее имиджем! Срочно!»

***

Ник вышел через черный ход на заметенное снегом крыльцо заднего двора. Шанталь уже стояла там, кутаясь в чью-то большую черную куртку. Эта куртка была ему не знакома и явно принадлежала мужчине. Раньше он бы вспыхнул от ревности, наверное, на то и был расчет. Сейчас же мысли птичьего лидера занимали другие заботы. До потенциального ухажера бывшей девушки ему не было никакого дела. Это подбешивало Шанталь — столько лет прокатывало, так почему перестало работать?

Ник хлопнул дверью, привлекая внимание. Шанталь даже не дернулась, стоя к нему спиной. За столько лет, проведенных вместе, они успели досконально друг друга изучить. Ник прекрасно знал характер Шанталь, читал ее, как открытую книгу. А вот девушка совершенно не узнавала своего бывшего парня, и поэтому нервничала, хоть старалась этого не показывать.

— Ну? — негромко произнес Ник, ожидая реакции, которой все не было и не было.

Шанталь прикрыла глаза, затем медленно повернулась, глядя на бывшего парня. Этот тон, этот голос и этот Ник не были ей знакомы. Холодный, малоэмоциональный… Что случилось с ним после той трагедии в подворотне, когда он упал на баки и ударился головой? Ника доставили в больницу, обработали рану, проверили голову… Легкое сотрясение мозга не может так сильно влиять на личность человека!

Как Шанталь не старалась, она не могла привести Ника в чувства, и это бессилие угнетало девушку. В какой-то момент она даже согласилась сделать паузу, думая о том, что возлюбленному нужно время. А потом внезапно появилась эта девчонка Кёрсон… Новость о новой девушке ошарашила Шанталь, но та не собиралась опускать руки. Пусть не пряником, так кнутом, но она вернет себе своего Ника, чего бы ей это не стоило!

— Думаешь, принцессе-Кёрсон по статусу наши посиделки? — язвительно спросила Шанталь.

Ник смотрел на бывшую девушку со спокойствием шаолиньского монаха. Никакие угрозы Шанталь в его адрес не пугали парня . Другое дело — Трина. Если бы ее не было рядом, он бы непременно проигнорировал бывшую, а теперь кто знает, что взбредет в ее голову.

— Вот и узнаем, — ответил Ник, пожимая плечами.

Его безразличие душило Шанталь. Та прищурилась, сжимая пухлые губы в нитку.

— Ник, одумайся. Еще не поздно все вернуть назад, — Шанталь повторяла это не первый десяток раз, пытаясь достучаться до возлюбленного.

— Шанталь, — уверенно произнес Ник. — Мы уже все решили. Нам боле не по пути. Оставь меня в покое и иди дальше.

С этими словами он отвернулся и сделал шаг в сторону двери. В отличие от бывшей подруги, Ястреб не надел куртки, и теперь ощутимо мерз.

Девушка сжала кулаки и резко подалась вперед, обнимая парня сзади. Она уткнулась лицом ему в спину, крепко сжимая объятия. Ястреб остановился и тяжело выдохнул, прикрывая глаза. «Да сколько можно…» — подумал он.

— Шанталь, отпусти, — попросил он. — Между нами все кончено.

— Нет, не кончено! — она вцепилась в его водолазку, ощущая пальцами выступающие ребра знакомого до последней детали тела. — Ты меня любишь, я знаю! И я тебя люблю! Так зачем этот спектакль?

Ник покачал головой и расцепил руки Шанталь. Взял ее за запястья и развернулся, глядя девушке в глаза.

— Я не люблю тебя, Шанталь, — спокойно сказал он. — Больше не люблю. Нам было хорошо вместе, но теперь нужно идти дальше. Мы с тобой больше не пара. Прими это и оставь меня в покое.

— Это всё из-за нее да? — злобно прошипела Шанталь. Губы ее задрожали, а в глазах показались злобные слезы, которые девушка с трудом сдержала. — Из-за этой девчонки Кёрсон, да? Дело в ней?

— Нет, — сказал Ник, чуть встряхнув руки девушки. — Дело в тебе и во мне. Ты изменилась, я изменился. Я больше не люблю тебя. И точка.

Эти слова прозвучали, точно пощечина. Шанталь прикрыла глаза и всхлипнула. По ее щеке побежала дорожка слез, но слезы не тронули сердце птичьего лидера. Он отпустил девушку, стер влагу с ее щеки и слегка хлопнул по плечам, после чего развернулся, теперь уже точно намереваясь уйти.

Шанталь все так же стояла на месте. Веки ее дрожали, выпуская все новые и новые капли. И вот, когда Ястреб потянулся и открыл дверь, выпуская наружу звуки музыки, понимая, что он сейчас уйдет, Шанталь неожиданно выпалила:

— А не боишься, что твоей ласточке могут невзначай подрезать крылья?

При этой фразе Ястреб застыл на месте, закрыл дверь и обернулся к Шанталь. Та открыла глаза и теперь часто-часто дышала, сжимая кулаки.

— Это только между нами, Трина здесь не при чем, — сказал Ястреб.

— Ах, Трина? Она тебе уже Трина, да? — Шанталь потрясла головой. — Нет уж, Николас Блекхоукер, либо ты будешь со мной, либо не будешь ни с кем. А если я тебя увижу рядом с этой девчонкой Кёрсон, я ее покалечу!

Ник закрыл дверь и в два шага оказался напротив девушки. Он резко взял ее за плечи и встряхнул. Знакомое лицо возлюбленного отражало чистую ярость и решимость. Шанталь никогда не видела ничего подобного и на секунду испугалась, но, вспомнив, какой нежный и любящий Ник на самом деле, вернула себе немного уверенности. Она широко улыбнулась и похлопала глазами.

— Почему ты улыбаешься? — черные брови Ника съехали к переносице. Девушка не ответила, и только усмехнулась. Ястреб встряхнул ее. — Почему ты смеешься? Ты что-то сделала?

Голова Шанталь мотнулась назад. Шанталь продолжала сотрясаться от нервного смеха. Влажные соленые дорожки щипали лицо девушки, а пальцы ощутимо заледенели, но та смеялась, не в силах остановиться. Истерики у всех проходят по-разному, и в этот раз нервное напряжение дало о себе знать. Ник же расценил поведение девушки иначе, ощущая накатывающий приступ паники. Сжав плечи бывшей крепче, он снова встряхнул ее, наклонился и проговорил:

— Если с Триной что-то случится, и ты будешь хоть как-то к этому причастна, я тебя…

Дверь открылась, выпуская музыку и нескольких веселых ребят. Ник мгновенно отпустил девушку. Пришельцы не заметили парочку, точнее, не придали увиденному значения. Ник отошел назад, продолжая внимательно смотреть в глаза Шанталь. И только дойдя до двери, Ястреб скрылся за ней.

«Не знаю, что она задумала, и задумала ли хоть что-то, но нужно найти Трину, — думал Ястреб, пробираясь сквозь толпу состайников и других приглашенных. — Найти Трину… Чем быстрее, тем лучше!»

Как только парень скрылся за дверью, Шанталь все же удалось успокоиться. Она закрыла лицо руками, размазывая пальцами и ладонями невысохшие слезы. Ветер холодил щеки, заставляя дрожать не только от нахлынувших эмоций.

— Я не сдамся, — едва слышно прошептала девушка. — Что бы с тобой ни случилось, Ник, я не сдамся! Я верну тебя! Обещаю…

— Шанталь! — окликнул девушку один из Родентов. — Чего ты там бормочешь? Не слышно ни черта!

— Не твоего мышиного ума дело, — огрызнулась она, проходя мимо и нарочно толкнула парня плечом.

— Эй, ну что я опять сделал? — растерялся тот, но Шанталь его проигнорировала, возвращаясь в шумное душное помещение.

«С другой стороны, — подумала она, снимая куртку, — вряд ли дело в Нике. Девчонка Кёрсон… Вот корень всех проблем! Надо разобраться с ней, но по тихому, чтобы не потерять Ника окончательно. Только как…»

— Опять у вас разборки? — послышалось за спиной.

Шанталь обернулась и увидела Тамару. Лучшая подруга птичьего вожака стояла с красным стаканчиком сока и выразительно смотрела на вошедшую.

— Тебе какое дело, Тэм? — зло выплюнула Шанталь, на всякий случай снова вытирая щеки, чтобы никто точно не заметил, что она плакала.

— Мне? Никакого! — Тамара сделала маленький глоток из стакана, не теряя зрительный контакт со строптивой собеседницей. — А вот тебе, похоже, нужно выговориться.

Шанталь поморщилась и закатила глаза. У них с Тамарой никогда не было хороших отношений, впрочем, плохих тоже не было. Так что внезапный интерес подруги Ника к своей персоне удивил Ша.

— Давай-давай, — сказала Тамара, подхватывая Шанталь под руку. — Я же вижу, что хочешь поговорить. Идем…

Продолжая недовольно скалиться, девушка выражала все свое недовольство, но не сопротивлялась неожиданной собеседнице, позволяя Тамаре увести себя в более тихое место.

***

Ястреб ходил по дому, пробиваясь сквозь стайки отдыхающих ребят, и заметно волновался. Он уже встретил Катану и Рида, встретил Тео, но Трины нигде не было.

Наконец, выйдя в общий коридор, он заметил парочку на диване. Девушка полулежала, сложив руки и голову на подлокотник, а рядом сидел коротко стриженный парень в оранжевых очках и, положив ей руку на плечо, что-то нашептывал на ухо. Девушка морщилась и пыталась отмахнуться, точно от назойливой мухи, но глаз не открывала. Ястреб быстро понял — с ней что-то не так. Девушка будто пыталась спать здесь, в проходном коридоре, где шумит музыка и ходят люди. Не лучший выбор…

Не долго думая, Ястреб вмиг оказался рядом, взял парня за плечо и оттащил от девушки.

— Какого… — парень обернулся, собираясь встать в боевую стойку, но увидел, кто перед ним, и опешил.

— Свали отсюда, — коротко сказал Ник.

— Но… — парень как-то растерялся, бросил взгляд на девушку, как бы намекая.

— Я сказал, свалил, — повторил Ник. — Я о ней позабочусь.

Было видно, что сваливать Родент не собирался, но и перечить птичьему вожаку не решался. Все-таки это был не их праздник. К тому же, лидеры фракций Птиц и Родентов неплохо дружили. Не послушаешься птицу — можно и от своих огрести! Поэтому, нервно сглотнув, парень ушел.

Бросив быстрый взгляд на удаляющегося, Ник тут же сел на корточки перед диваном и заглянул в лицо Трине. Та сидела, подперев голову рукой и качала головой в такт музыки. Глаза ее были закрыты, а губы что-то беззвучно шептали, странно подергиваясь.

Ник дотронулся до ее руки, но девушка не отреагировала. Ник прижал пальцы к ее запястью и посчитал пульс. Он был учащенным, как и дыхание, но при этом Трина выглядела спокойной и расслабленной. Поняв, что с ней точно что-то не так, Ник нахмурился и резко встал.

«Попытаться привести ее в чувства здесь? — Ник осмотрелся. Ходившие мимо люди посматривали на них. Если что-то пойдет не так, это может сказаться на репутации девушки, и на его репутации тоже. — Нет, плохая идея. Нужно найти уединенное место, и уже там что-то предпринять».

Не долго думая, Ник наклонился и поднял Трину на руки. Та прогнулась, раскидывая руки в сторону, и Ястреб едва не потерял равновесие, пытаясь удержать девушку. Она же не пыталась держать себя, только что-то проговорила вроде «Неси меня, мой ветер, в теплые края…» Слова вышли неразборчивыми, но Ястреб почему-то понял их.

— Несу, Ласточка, — он покачал головой. — Несу…

***

Несмотря на незначительный вес, Трина казалась просто невероятно тяжелой. Мышцы так расслабились, что совершенно не держали тело. Девушка напоминала мешок муки или картошки, хотя мешок хотя бы имеет форму, в отличие от нее. Девушка что-то мычала, то и дело норовя выскользнуть из рук, но слишком плохо контролировала тело, чтобы ей это удалось. Тихо ругаясь про себя, Ник закинул руки Трины себе на плечи, и та затихла, что-то бормоча под нос.

Поднявшись на второй этаж, Ник выдохнул, удобнее перехватил Трину. Двери в комнаты были закрыты, но все комнаты Ника и не интересовали. Пройдя в конец коридора, Ник толкнул ногой дверь в самом углу. Дверь тут же открылась, являя страстную прелюдию в ворохе одеял. Любовники были так увлечены друг другом, что не заметили гостей. Нику пришлось подойти прямо к кровати и сдержанно кашлянуть. Только тогда по пояс обнаженный парень обернулся, а девушка вскрикнула, натягивая одеяло едва ли не до ушей. Хотя, впрочем, она могла этого и не делать. За широтой спины и плеч ее партнера, разглядеть что-либо не удастся даже при большом желании. Желанием этим Ник не обладал и только презрительно хмыкнул, кривя губы в легком отвращении.

— Ты чо, э! — начал было бритоголовый парень, неловко слезая с кровати. Широкий, низкорослый, в спортивных штанах… чистая песья порода. Встав на ноги, он раздвинулся в груди еще сильнее, стараясь казаться больше.

«Нахохлился, как петух, — подумал Ник, и тут же добавил про себя, — Цыпленок…» Никакие манипуляции не изменили безразличного выражения Ястребиного лица. А вот Пес вроде бы осознал, перед кем стоит, и немного сдулся.

— Ну, это… тип… ну мы ж тут… — парень обернулся на свою пассию, точно ища поддержки. Девушка лишь смущенно жалась к спинке кровати, подтягивая одеяло повыше. — Ну тип… не по-мужски ж. А? Братан!

— Комнату освободи, — сдержанно попросил Ник.

— Мы тут первые вообще-то! — попыталась подать голос девушка, но ее спутник обернулся, глядя тяжелым взглядом и кивнул в сторону, мол, собирайся.

Решение ей явно не понравилось, и девушка вспыхнула, мгновенно отбрасывая одеяло, скрывающее все женские прелести. Она победно уставилась сначала на своего спутника, а потом и на Ника. Ник демонстративно повернул голову, глядя в сторону, показывая тем самым, что происходящее его не интересует. Хотя фигуру дамы оценить все же успел.

— Ты чо, э! — нашелся наконец Пес, правда не понятно, к кому он обращался, к Ястребу, или своей даме.

— Мне долго ждать? — предвидя ненужные и длительные разборки, повторил Ник, перехватывая сползающую Трину.

Пес что-то пробурчал, подбирая свою футболку. В процессе он нашел девичье платье и бросил его спутнице. Та нехотя натянула одежду, прикрывая выдающиеся изгибы. Она вышла первой. Правда, перед выходом, поравнявшись с Ником, замерла на секунду. Ник уловил крайне заинтересованный взгляд девушки. Этот взгляд говорил о многом, в первую очередь о ее полной готовности сменить кавалера. Ник не ответил. Не сегодня. Сегодня есть дела поважнее.

Проходя мимо Ника, Пес тоже остановился. Заинтересованно посмотрел в лицо Трины, потом на Ника. Похлопал того по плечу, неодобрительно покачал головой, мол, страшненькая. В ответ птичий лидер нахмурил брови. Пес тут же убрал руки, поднял их вверх, демонстрируя раскрытые ладони. Ник удовлетворенно кивнул, затем наклонился к нему и негромко сказал:

— Туалет справа от лестницы свободен и закрывается.

Парень оживился, закивал, протянул ладонь для рукопожатия, но вовремя сообразил, что к чему, и убрал руки. Пес быстро вышел, прикрывая за собой дверь. Ник облегченно выдохнул. Почему ему все время на пути встречаются какие-то сложности?

Пройдя к кровати, он опустил на нее бессознательную Трину. Хорошо бы, конечно, предварительно застелить постель, но сейчас уже не до того. Трина буркнула что-то, перевернулась на живот, раскидывая руки в стороны. Ник еще раз посмотрел на нее. Бледная, почти спящая… Ник наклонился, принюхиваясь, но ничем особенным от нее не пахло. Промывать желудок было бессмысленно, если она ничего не принимала. Тогда что с ней? Это предстояло выяснить.

Ястреб положил девушку на бок и открыл окно, проветрил помещение. Придя к выводу, что Трине ничего не угрожает, он огляделся, взял с тумбочки бандану и направился к выходу. Похоже, песьи гости не знали, зачем она здесь лежит. Он обязательно вернется к Трине. А сейчас нужно пойти и разобраться, кто и что притащил на вечеринку без его ведома.

Ник вышел из комнаты, повязал бандану на ручку двери. Теперь точно можно не переживать. Никто к ней не зайдет и не тронет девушку. По крайней мере, Ник на это надеялся. «Хотя бы полчаса. Пусть эти полчаса пройдут спокойно. Без приключений».

***

Найти тех, кто приложил руки к странному состоянию Трины, не составило труда. Роуди и Гриф даже не отрицали, что кормили Трину своими бутербродами с гуакамоле. Да, раньше они готовили, и все было хорошо. Нет, в этот раз сами они не ели, оправдываясь тем, что Трина попробовала первая и забраковала. Нет, такого эффекта они не ожидали. Да, на кошках тестировали.

В общем, особенно много информации получить не удалось. Роуди не врал, за годы знакомства Ник научился читать эмоции друга. Гриф тоже не врал — не умел от природы. Получается, оба кулинара искренне верили в состав своего соуса. Если там и присутствовал какой-то левый элемент, то точно не по их вине или задумке. Так в чем же все-таки дело?

Ник посмотрел на бутерброды в мусорке. Какова вероятность, что дело в них, и что «гуакамоле» окажет на него такое же действие, как на Трину? Пробовать Ник не решился, так как бутерброды уже завалили всякой гадостью. Братья-кулинары были отпущены с миром, а Ник все-таки сделал рейд по гостям, опрашивая и обыскивая. Запрещенку, разумеется, обнаружил. Правда, никто из нарушителей с Триной не общался и ничем таким не угощал. И все-таки запрещенка была изъята. Ничего страшного, никто долго обижаться не будет, знают ведь правила лидера птиц. А кто не знает — их проблемы. Незнание, как говорится, от ответственности не освобождает.

Отсутствие интернета раздражало. В этой глуши даже связь толком не ловила, что уж говорить о всемирной сети, с которой и в городе-то бывали проблемы. Определить, что именно случилось с Триной и как ее лечить, Ник не мог. Пришлось довольствоваться тем, что имелось.

— Думаю, ничего не нужно делать, — покачал головой Роуди. — Если это то, о чем я думаю, то все пройдет само.

— А если это не «то»? — Ник всячески пытался сдерживаться, но голос подрагивал волнением. Даже если Роуди и замечал это, то делал вид, что не видит. Ник был благодарен другу. Не хватало сейчас еще за авторитет переживать.

— А если не «то»… хм… — Роуди задумался, дергая мочку уха. После, видимо, придя к каким-то выводам, выпятил нижнюю губу, пожал плечами. — Думаю, не важно. Можно, конечно, накачать ее водой и насильно промыть желудок, но я боюсь, это нанесет урон ее психике.

— Значит, — агрессия рвалась наружу, — мы должны просто сидеть и ждать, когда у нее там все переварится и усвоится?

— Получается так, — невозмутимо ответил Роуди.

Ник сжимал и разжимал кулаки, стараясь дышать поглубже, чтобы вернуть себе самообладание. Несколько секунд наблюдая за этим, Роуди сделал полшага вперед, позволяя себе положить руку на плечо Ника. Тот, давно отвыкший от таких вольностей, вздрогнул.

— Лучшее, что ты можешь сейчас сделать, это просто побыть с ней рядом. Что бы ее не тревожили, — по-дружески мягко сказал Роуди. Ник только фыркнул в ответ. Роуди улыбнулся. Ник мог изображать что угодно, но они оба понимали, что Роуди прав.

***

Наконец, вокальный конкурс закончился. Похоже, кто-то отвлек Теодора, давая другим участникам возможность сбежать. Лиричная партия сменилась на незамысловатый бит, написанный кем-то из присутствующих. Несмотря на толстые стены, музыка слышалась и на втором этаже.

Полушепот исполнителя сливался с мелодией синтезатора в одно сплошное эхо. Трина ловила только бит. Четкий, точный, ритмичный… Тело не слушалось, требуя движения, танца. Мышцы на спине и руках непроизвольно сокращались, иногда попадая в такт музыке, но чаще все-таки промахивались. А вот правая ступня поймала ритм, и теперь вращалась в нем, не желая сбиваться. Даже если бы Трине и хотелось ее сбить — не удалось бы.

Время мучительно замедлялось. Секунды растягивались в десятилетия, чтобы потом в один миг скакнуть на сотню лет вперед. Оставляли лишь воспоминания о былых моментах. Пожалуй, думать, это единственное, на что Трина была способна. И то, думала она лишь об ушедших музыкальных нотах.

Каждое осознанное движение давалось с трудом. Планировалось несколько месяцев, чтобы свершиться за полсекунды, и вспоминаться еще неделю. Почесать нос. Повернуть голову. Приключения, да и только. Но Трина все же предпочитала не двигаться. Фантомный холодный кусок льда, водруженный кем-то призрачным на затылок, не давал покоя. Холодное пятнышко медленно расползалось, стекая с затылка на шею, на лоб. И тут же внимание переключалось на другие, более важные и интересные вещи. Смена мелодии? Она лучше или хуже старой? Почему переключили старую? А какая она была, эта старая…

Воображаемый айсберг плавился, стекая на лоб. По переносице на глаз, замораживая веко. Струя текла по губам и подбородку. Или же это слюна? Вряд ли.

Все приходящие образы казались чем-то полуреальным. Точно внутри управляемого сна. Будто бы провалился в портал, и медленно падаешь, отдаляясь от двери в свое родное измерение. И вроде бы уже так далеко за чертой, но в любой момент можно протянуть руку и вернуться обратно.

В четкий выверенный ритм песни добавился еще один звук, выбившийся из него. Точно струна сорвалась с грифа, хлестнув по руке. И тут же забылся. Трина попыталась открыть глаза, посмотреть на пришельца. Растекшийся айсберг подмерз, отяжелив веки. Да и толку от этого зрения — размытые контуры, плывущие силуэты, смазанные краски…

Если кто-то сказал бы, что в подобные моменты сознание раскрывается до космических масштабов, Трина могла с ним поспорить. Долго и с чувством. Ее сознание не раскрылось. Наоборот. Вся вселенная схлопнулась, приняла форму ее тела и отошла от кожи на несколько сантиметров, давая шанс двинуться или вздохнуть. Здесь, внутри, под золотистой оболочкой так тепло, спокойно. А все, что вокруг — враждебно и опасно. А тут хорошо…

Кровать скрипнула, прогибаясь под весом еще одного тела. Этот скрип потонул в музыке. Ник лег на спину, сложив руки на животе и лежал так некоторое время, глядя в потолок. Лежал тихо, стараясь не шевелиться и громко не вдыхать. Девушка рядом не двигалась, будто бы не замечала его. Хотя скорее всего так и было. Трина находилась настолько глубоко в себе, что ничего вокруг не имело для нее значения. Есть только она и несколько сантиметров ее пространства. Весь окружающий мир за пределами золотого пузыря считался террой инкогнита. Черной бесконечностью с далекими точками звезд. И когда из этой неизвестности показалась рука…

Решившись наконец, Ник лег на бок, положив ладонь себе под голову и внимательно рассматривал бледное в лунном свете лицо. Глаза девушки оставались полуприкрытыми, но вряд ли она видела хоть что-то. Голова ее немного дергалась. То и дело рандомные мышцы в теле сокращались, заставляя тело подергиваться. Только стопа и кисть вытянутой руки двигались в круговом движении. Это напрягало, но что делать с человеком в таком состоянии, Ник решительно не знал. Вряд ли он как-то мог помочь девушке. Только попытаться как-то поддержать. Ник протянул руку и накрыл ладонью сжатый кулачок.

Рука, вырвавшаяся из неизвестности, накрыла сжатые пальцы. Пузырь опасливо натянулся, сокращая расстояние до кожи. Натяжение отозвалось неприятной болью. Трина распахнула глаза, растерянно глядя в пустоту. Пыталась собрать какие-то очертания, образы… Кисть жгло огнем. Дыхание участилось, биение пульса в висках усилилось. Пузырь опасливо натянулся, и в тот момент, когда звездочки наконец сложились в какой-то силуэт, пузырь лопнул.

Молния ударила в запястье. Трина зажмурилась, дернулась, стараясь высвободить руку, но ладонь сверху держала крепко. Еще несколько попыток отстраниться не увенчались успехом. Ладонь сверху давила тонной цемента. И Трина сопротивлялась, пыталась вырваться, боролась, а потом… В один момент внезапно замерла.

Все вмиг изменилось. Ладонь над ее рукой более не давила, не казалась чужой. Напротив. Ее кожа растворялась в месте соприкосновения, срастаясь по краям. Ее вены и сосуды точно удлинились, исчезая в его руке. И черный дым побежал по этим сосудам, уходя в его тело, пробегал по нему и возвращался обратно. Теперь Трина осознала, ее пузырь не лопнул. Он расширился, накрывая золотым куполом чужое тело. Его тело. И Трина наконец поняла, кто лежал рядом. Лежал и улыбался, держа ее за руку. И она улыбнулась в ответ. «Какой приятный сон…» — подумала она, прикрывая глаза.

Трина прикрыла глаза и потянула руку к себе поближе. Почему-то она ощутила приближающееся тепло, точно само солнце грело ее своими лучами. А один упрямый лучик коснулся лба, слегка обжигая. Ястреб лежал совсем рядом и гладил девушку по руке. В какой-то момент он хотел даже обнять Трину, но потом передумал. «Испугается еще…».

Глава №8. О смерти страшно говорить

Повествование от лица Кэтрин

Утро субботы началось в воскресенье. Об этом я узнала много позже. Пробуждение далось не без труда. Я открыла глаза и долго рассматривала железные перекрытия скошенного потолка. Комната, в которой я спала, оказалась уютной, но совершенно необжитой. Дневной свет проникал через окошко справа от кровати, светил прямо в лицо. Кто вообще додумался ставить кровать рядом с окном? С другой стороны, а куда ее еще ставить? Комната маленькая. Шкаф, и тот встроенный, а больше мебели нет.

Полежав немного и потупив в серо-синие стены, я все-таки приняла вертикальное положение и встала с кровати. Вроде бы состояние стояния, а вроде бы и нет. Не хотелось ровным счетом ничего. Никаких потребностей. Да и эмоций, признаться, тоже никаких. Будто мой мозг вытащили из черепной коробки, подвесили в метре над макушкой, и теперь он, бедненький, вынужден управлять этим бездушным телом. Странное состояние. Очень.

Мысли перебрали несколько вариантов, что нужно сделать при пробуждении. Мозг определился достаточно быстро и повел меня в уборную. Обычно в фильмах флешбеки посещают героев, стоит им взяться за ручку двери. Меня же торкнуло, едва я вышла в коридор. Мозг услужливо продемонстрировал точно такой же коридор, только размытый, темный и залитый грохотом музыки. Похоже, я уже предпринимала попытки добраться куда-то. И, судя по ощущениям, успешно.

В доме было удивительно тихо и пусто. По пути вниз я не встретила ни одной живой души. На кухне тоже не было ничего, кроме феерического бардака. Нет, ну честное слово, колоссальный срачельник! Правда, почему-то меня это совершенно не трогало. Ну, срачельник, ну да. Убираться руки не чесались от слова вообще.

Обойдя кухню, мне удалось найти какое-то подобие еды. Вроде бы, даже не испортившейся еды, но есть не хотелось. Вообще ничего не хотелось. С одной стороны, как будто бы нужно найти людей, а с другой — зачем они мне? Даже если меня и забыли на этой даче, еда тут есть, чем заняться — тоже. Еда, вода, кое-что из бытовой техники… Высплюсь как следует, книжек каких-нибудь найду почитать…

Примерно с такими мыслями я вышла из кухни. В зальной комнате с удивительно знакомым большим телевизором также царил хаос. Бутылки, тарелки и обертки валялись повсюду. Я прошла мимо них, стряхнула с дивана упаковку из-под чипсов и села. Мозг подбросил странное воспоминание. Темная комната, яркий телевизор, шум, парень какой-то рядом… Я поморщилась и потерла висок. А в следующий момент…

— Слышь, пройти дай, — раздалось сбоку.

Я медленно повернула голову, да так и замерла. Слева от меня с пакетом мусора стояла Шанталь. Будь я не в таком заторможенном состоянии, точно бы вскрикнула, шарахнувшись в сторону. А так… просто сидела, округлив глаза. Оторопь никак не проходила. Тогда мозг все-таки спохватился, отправил телу команду, заставив медленно встать и отойти в противоположную сторону. Я и Шанталь. В комнате. Одни. Нет, я еще слишком, слышите, слишком молода, чтобы умирать!

Мозг не успел вмешаться в действия тела, то среагировало раньше. И откуда силы взялись… Я отпрыгнула назад, хватая со стола первую попавшуюся бутылку, направила ее на Шанталь. В этот раз живой не сдамся!

Девушка только усмехнулась, показывая остренькие зубы, на контрасте со смуглой кожей кажущиеся еще белее, чем есть.

— Не-ет, так ничего не выйдет.

Шанталь сделала слишком быстрый для моего сознания шаг вперед и выхватила бутылку, оставляя меня полностью безоружной. Я бы точно перепугалась, если бы не медленные передвижения импульсов по телу.

— Сначала смотри, что хватаешь, а потом уже хватай, — она подняла бутылку повыше, демонстрируя мне, — видишь, какое дно? Оно толстое. И горлышко толстое, а стенки наоборот тонкие. Современные бутылки специально так отливают, для безопасности. Если хочешь сделать розочку…

Шанталь отправила мою бутылку в свой пакет, затем окинула взглядом стол. Выбрала прозрачную бутылку из-под газировки, взяла ее в руку.

— Вот. Стенки у нее такие же толстые, как и все остальное. При нужной силе удара, розочка получится. Правда, небольшая.

Шанталь подбросила бутылку в воздухе, поймала ее за дно и протянула мне горлышком вперед. Я только таращила глаза, чувствуя, как липкий ужас подбирается ближе. А Шанталь, как ни в чем ни бывало, продолжала улыбаться. Будто бы даже дружелюбно! И что делать в такой ситуации? Прижав ладони к груди, я отрицательно покачала головой. Нет, брать бутылку я точно не собираюсь. Шанталь, похоже, на это и рассчитывала.

— Как знаешь, — сказала она, отправляя бутылку в пакет и, кажется, тут же забыла про меня, продолжив собирать мусор.

Несмотря на то, что ко мне, как к личности, интереса Шанталь не проявляла, я все-таки сделала несколько шагов в сторону, стоило ей развернуться ко мне спиной. На этот жест Шанталь не отреагировала, провожая взглядом каждую отправленную в пакет бутылку. Движения давались легче, и мозг начал соображать быстрее. Похоже, всплеск адреналина от встречи с потенциально опасным врагом сделал свое дело.

— Не ссы в трусы, Кёрсон, — сказала Шанталь. — Не трону я тебя.

— Что, и за волосы таскать больше не будешь? — ответила я, присаживаясь на подлокотник многострадального дивана.

Осознание, что именно я ляпнула, пришло не сразу. А когда пришло, захотелось спешно закрыть себе рот руками, или провалиться сквозь землю. Хотя лучше и то, и другое. Однако внешне я оставалась спокойной, даже бровью не повела. Сказывалась остаточная заторможенность. Нет, мозгу все-таки стоит контролировать не только тело, но и речевой аппарат. Иначе процедура с волосами может повториться, и в этот раз я точно не отобьюсь.

На мой выпад Шанталь отреагировала странно. Подняла голову, внимательно посмотрела на меня с какой-то непонятной эмоцией в золотистых глазах. Пока я вяло пыталась проанализировать ее, Ша вдруг смягчилась.

— После вчерашнего разговора я многое поняла, — спокойно и даже как-то миролюбиво начала она, — Может, я и погорячилась на твой счет, но извиняться не буду. Даже не надейся! Репутация, сама понимаешь.

Вот это поворот! Вот это новости! Шанталь признает свою неправоту? Да она же сейчас почти извинилась передо мной! Я же продолжала сидеть с каменным лицом, сложив руки на коленях, как показывала тетушка Тэсс. Жест получился непроизвольно, как-то сам собой. Доказывать что-то Шанталь не было в моих планах. Только та заметила это, истолковав как-то по-своему.

— И что же такого тебе сказали? — не уверена, что стоило задавать этот вопрос, но я запомнила только первую часть ее фразы.

Судя по мимолетному прищуру собеседницы, ее мое поведение все-таки задело. Вряд ли я имею право вести себя так нагло, только слова уже сказаны. Исправляться в таком состоянии, все равно, что могилу себе копать. А я умирать еще не собираюсь! Обойдетесь! Тем более, что практически атрофировавшиеся мышцы лица здорово помогали скрывать эмоции.

— Не твое дело, — ожидаемо, но все равно резко огрызнулась Ша. Смерила меня высокомерным взглядом и добавила, — недопернатая.

Наверное, это должно было меня оскорбить. Не знаю. Не поняла. Пока я переваривала ситуацию, Шанталь вновь сменила гнев на милость.

— Я все равно все для себя поняла, — она оторвала новый пакет, принялась собирать мусор туда. — У вас с Ником несерьезно и не на долго. А нам с ним будет полезно сделать перерыв, отдохнуть друг от друга, к экзаменам подготовиться…

А вот эти слова Шанталь задели меня. Интересно, о чем же все-таки Ник говорил со своей бывшей? Не серьезно и не на долго? Он прямым текстом сказал это ей? Шанталь не обращала на меня внимания, продолжая рассуждения:

— Нет, ну ты посуди сама. Школа закончится, и тебя увезут обратно на гору, с которой ты спустилась. Будешь танцевать на балах, есть канапе, или чем там вы, богатые, занимаетесь? Короче, запрут тебя в вашем фамильном сарае, и будешь улыбаться всем подряд, пока какой-нибудь заезжий хлыщ не женится на тебе и не увезет в свой сарай. Сечешь, о чем я?

Я не секла. Точнее, вроде бы логика прослеживалась, но общий ход мыслей оставался непонятным. Все-таки нужно было кивнуть. Мало ли. Разумеется, кивнуть я не успела. Шанталь продолжила:

— А мы что? Сдадим экзамены, пойдем в колледж, снова начнем встречаться. Он будет подрабатывать в нашей автомастерской, а я детей тренировать, или ноготочки пилить за деньги. Курсу к третьему мы накопим денег и поженимся. А через год диплом, и тут же первый ребенок...

Шанталь рассказывала и рассказывала. О том, где они с Ником будут жить, как назовут собаку, сколько у них будет детей и какой, мягко сказать, не радужный сюжет их ждет. Рассказывала, что Ник начнет пить, как и ее отец. Что жить они будут бедно, «как все в этой чертовой стране», но в любви. Что она располнеет от частых родов и, возможно, где-то после сорока пяти, Ник ей начнет изменять. Она будет знать об изменах, но простит его, так как любит. И прочую ерунду.

Я не вслушивалась в ее речь, цепляясь за одну простую мысль. Шанталь права! Не о троих детях и мастерской, нет. Этот сценарий был скорее пересказом фильма, или же собственного печального опыта. Здравая мысль прослеживалась в другом — после окончания школы их ждет местный колледж, а меня золотая клетка. И, в лучшем случае, в поместье Кёрсон. Тетушка Тэсс уже давно все решила. Она не станет переигрывать свою партию и никогда не одобрит моих отношений с Ястребом. Никогда. Выходит, нет у нас будущего? Вообще никакого? Несколько месяцев, и он вернется к Шанталь? Тогда зачем все это? Ах, ну да, защитить меня от Псов… А стоит ли игра свеч?

— … так что я не вижу смысла вас останавливать, — резюмировала наконец Шанталь, не замечая моей задумчивости. — Играйтесь в Ромео и Джульетту. Я подожду.

Нужно как-то ответить. Нужно возразить, чтобы ее победа не была такой очевидной. Добавить хоть одну ложку дегтя в ее бочку. Я открыла было рот, сказать что-то умное, но Ша перебила.

— Одного не понимаю, — сказала она, как-то слишком заинтересованно посмотрев на меня, — что именно он в тебе нашел? Не помню, чтобы ему нравились узкоглазые. А если и так, то почему ты? Катана куда интересней, и давно уже рядом…

Слова закончились разом все. Мысли закончились, эмоции тоже закончились. Точно кто-то щелкнул переключатель, запустив ток по другому проводу. И вот я уже думаю о другом. А что, собственно, не так с моими глазами? Который раз уже речь заходит! Ну да, я не чистокровная славянка, но и не сказать, что прям узкоглазая. Меня даже Полина Андреевна не стеснялась! А она тот еще расист…

Похоже, сколько бы ответов мы ни получали, вопросов не становится меньше никогда! И некоторые вещи стоит просто отпустить и забыть. Или забить. Кому как больше нравится. Лично я решила не вдаваться в подробности. Главное, Шанталь вроде бы не имеет ко мне претензий. По крайней мере явных. Вот и не стоит давать для них повод.

— Давай помогу, — предложила я, протягивая руку за пакетом.

Шанталь подняла на меня взгляд и кивнула. Мне даже показалось, будто я вижу толику уважения в этом кивке. Она даже улыбнулась краешком рта, протягивая мне длинный сверток пакетов. И когда я взялась за него, не отпустила, а двинула рукой, имитируя рукопожатие. Я улыбнулась ей в ответ. Кажется, мы можем даже стать с ней друзьями. Хотя… Я мельком окинула девушку взглядом. Нет, друзьями, это, конечно, вряд ли. Скорее знакомыми. Ну хотя бы не врагами!

Стоило мне только обмозговать все эти идеи, как с улицы донеслись голоса. Опознать их я не успела. Дверь распахнулась, являя кучу мала. В прямом смысле кучу мала. Месиво из снега и курток, в котором угадывались знакомые голоса.

— Зря в снежки играть не пошла! — воскликнул мокрый и раскрасневшийся Дилан, отряхивая рукав.

— Да, было забавно, — усмехнулся Кашпар. — Как в детстве.

— Ага, — Тео, особенно сильно походивший на снеговика, растолкал друзей, хмуро проходя в помещение, — как в детстве, это точно.

Поднялся дружный хохот. Шанталь тоже смеялась, и я поняла, что обращались к ней, а не ко мне. Ну да, действительно. Ничего необычного…

— Эй, айда фильм смотреть! — воскликнул кто-то из толпы, и толпа дружно загудела, зашевелилась, протискиваясь в дом.

Послышались голоса, обсуждающие, что стоит посмотреть. Обсуждения прервал звонкий удар. Толпа затихла, а я обернулась на Шанталь. Та стояла, скрестив руки на груди. Перед ней лежал мешок с собранным мусором, который девушка трудолюбиво собирала все это время.

— Никакого фильма, — растолкав людей, Ястреб вышел вперед.

Он выглядел таким же мокрым и разгоряченным, как вся его стая. Неужели этот холодный парень способен играть в снежки? А с другой стороны, почему нет?

Ястреб не смотрел на меня. Он ожидаемо смотрел на Шанталь, а та выразительно смотрела на него. Им не нужны были слова, чтобы общаться. Шанталь и Ястреб понимали друг друга с полувзгляда. По всей логике мое сердце должно было дрогнуть, но удивительное спокойствие все еще гасило эмоции.

— Нет, — негромко, но решительно произнес Ястреб, и вся толпа замолкла, внимая лидеру. — Сначала вы поможете Шанталь убрать дом. А там уже посмотрим, сколько времени останется.

Послышалось дружное неодобрительное «у-у-у», но спорить с вожаком не решился никто. Люди неторопливо раздевались, бросали куртки в общую кучу, отрывали мешки, отправляясь убираться. А Ястреб неожиданно обернулся и сделал шаг ко мне. Я рефлекторно шагнула в сторону, уходя с дороги.

— Как ты? — мягко спросил он.

Ого! С чего такие перемены?

— Я? — все еще не верилось, что обращаются ко мне. Я даже посмотрела по сторонам, чтобы убедиться в этом, но Ястреб моргнул, не меняясь в лице. Точно ко мне обращается! — Да… ничего. Хорошо вроде.

Спокойствие спокойствием, а коленки все равно подрагивают.

— Подожди, — вдруг спохватился он, — тут кое-кто кое-что хочет тебе сказать…

Осмыслить фразу мне не удалось. Через несколько секунд передо мной уже стояли Дилан и Ян с выражением максимального раскаяния на лицах. Точно два нашкодивших щеночка!

— Прости нас, Тришк, — начал Дилан, отводя руки за спину и немного наклоняя голову, как провинившийся школьник.

— Прости, — пробасил Ян рядом, тряхнув сальной челкой.

Я медленно перевела взгляд с одного на другого и обратно. Посмотрела на Ястреба. Тот скрестил руки на груди, продолжая сверлить взглядом друзей.

— Я, наверное, со специями переборщил или испорченные авокадо выбрал, — пояснил Дилан. — Должно было получиться вкусно, а вышло… В общем, мы не знали. Мы не специально. Прости нас.

— Простишь? — уточнил на всякий случай Ян.

Я снова посмотрела на взволнованных парней, на хмурого Ястреба. Друзей нужно спасать, а то ведь действительно чего угодно можно ждать от этой хищной птицы. Я кивнула, давая свое прощение. Дилан и Ян разом выдохнули, Ястреб удовлетворенно поднял брови. Дилан шепнул мне «спасибо», и я поняла, что это спасибо действительно важно для их морального спокойствия. Что ж, это радует. А разбираться в ситуации буду позже, когда мозг немного прояснится. Все равно же толком не понимаю, что они имеют ввиду.

***

Убирались мы дружно и достаточно быстро. Командовал парадом Теодор, стоя на диване, точно на пьедестале. Точнее, пытался командовать. Помощь Теодора никто не оценил, не слушал и всерьез не воспринимал.

— Тео! — прошедший мимо Кашпар шлепнул друга по обтянутому кожаными штанами заду. — Хорош разглагольствовать! Иди помогай!

— Эй! Я вообще-то помогаю! — с интонацией обиженной недалекой дамы протянул Теодор, потирая ягодицу. — Я командую!

— Тоже мне, послали работничка, — заметила Катана.

Этого выпада Теодор пропустить не мог. Он демонстративно повернулся, упирая руки в бока.

— Вообще-то, Кисонька, Теодор значит «богом данный»!

— Богом-то данный, — вздохнул Кашпар, поднимая тяжелый мешок с мусором, — только не понятно, за какие грехи.

Послышался дружный смех. Тео демонстративно закатил глаза, спрыгнул с дивана, что-то бормоча. Я же более не обращала на него внимания. Я смотрела на Ястреба, вновь появившегося в поле моего зрения. Он помогал носить мешки наравне со своими подчиненными. Вот это я понимаю, настоящий лидер...

— Эй, Китти-Кэт! — рядом появился Тео. Глаза горят, улыбка до ушей. Будто не было этой сцены пару секунд назад. Поражаюсь я этому человеку! Вот сколько его ни пинают, а он все равно бодрячком! Железная воля к жизни! — Ты куда там засматриваешься, Киса? Мы уже в машину грузимся!

— Вот скажи мне, Тео, — я обернулась и посмотрела на лошадиную улыбку друга, — каков твой девиз по жизни?

Теодор поджал губы и посмотрел в потолок. Вопрос его совершенно не удивил и не застал врасплох. Тео поднял руку, принялся загибать пальцы в коротких перчатках.

— «Несмотря ни на что», «Вопреки всему» и «Не дождетесь»! А что?

— Да ничего, — усмехнулась я. — Просто интересно было.

— Ой, — Тео манерно махнул ручкой, отклячивая бедро в сторону. — Милая моя, с этими неандертальцами иначе нельзя. Грешно не подыграть убогим.

И, наигранно виляя тощими бедрами, Тео грациозно удалился. А я не могла еще раз не восхититься. Вот с кого нужно брать пример!

***

До фильма дело не дошло. Кашпару позвонили родители и предупредили, что скоро приедут на дачу. Так что нам пришлось быстренько закончить уборку и покинуть территорию.

Машин во дворе оказалось больше, чем мне помнилось. Остатки еды и напитков загрузили в багажники незнакомых автомобилей, ребята грузились туда же. В смысле не в багажники, а в машины. Шум и гам стоял такой, что я даже немного с грустью вспомнила сонную тишину дома. Машины разъезжались, пока наконец за воротами не осталась одна Буханка.

— Эй, Кёрсон! — темноволосая голова Катаны высунулась в окно переднего сиденья. — Ну ты идешь?

Я не сразу поняла, чего от меня хотят, но потом сообразила.

— В смысле? Мы что, на этом поедем?

— Конечно, — проходившая мимо Тамми пожала плечами. — Ты видишь здесь другие варианты?

Вариантов других я и правда не видела. Как-то пропустила я этот момент, когда все уехали, и теперь удивленно смотрела на цветной автомобиль. Он вообще на ходу? Мне казалось, это что-то вроде сарая на колесах.

Тем временем кто-то протянул мне руку, затаскивая в кузов. Или как называется эта задняя часть машины. Я огляделась. По бокам тянулись узкие лавочки, но мест на них не было.

— Трина, Трин! Садись к нам, — позвал Дилан и хлопнул себя по коленкам.

Я удивленно посмотрела на друга. А вы-то тут что делаете? Я же видела вашу машину за углом! Что-то плохо я соображаю после прошедшей ночи.

Дилан тем временем понял, что сказал что-то не то, и толкнул Яна в бок. Тот потер ребра, но намек понял и встал, уступая мне место, а сам уселся на Дилана. Я уже собралась пройти на освободившуюся часть лавочки, как вдруг меня взяли за талию и мягко потянули в сторону. Я вздрогнула, оборачиваясь, и только тогда заметила Ястреба. Я думала, у него отдельная машина… Он-то что тут делает?

Спросить я ничего не успела, парень рядом подвинулся, и я втиснулась между ним и Ястребом. Окошко между кузовом и водительской кабиной открылось, являя обворожительную чеширскую улыбку Кашпара.

— Ну что, все готовы? — спросил он.

— Нет! — дружно заорали ему в ответ.

— Отлично! Тогда трогаемся!

Галдеж стал в несколько раз громче. Машина дернулась, и часть народа полетела вперед. Меня же удержали крепкие руки, мягко прижимая к себе. Сердечко мое замерло. Я попыталась воскресить в памяти образ уходящих Шантали и Ястреба, но память как будто вытеснила этот момент. Да что же со мной такое! Я же вроде все вижу, все понимаю, но…

— Осторожнее, — произнес Ястреб, выдыхая мне на ухо. — Машина не устойчивая. Держись за меня, хорошо?

Я повернулась и посмотрела на него. С каких пор он начал проявлять ко мне интерес и заботиться? А с каких пор я начала испытывать к нему такое расположение? Тем временем наши лица были так близко… По коже побежали мурашки. Он мягко улыбался краешком рта. Я смущенно улыбнулась в ответ, промямлив что-то вроде «спасибо».

Совет оказался как нельзя кстати. Машину и правда трясло. Иногда мы подскакивали на кочках или проваливались в дорожные ямы, но эти моменты заставляли взбодриться. В остальном, даже несмотря на то, что я спала почти сутки, дико клонило в сон.

В машине было душно и холодно одновременно. Я обнимала себя руками, растирая предплечья.

— Холодно? — раздался над ухом мягкий голос Ника.

— Д-да, — челюсть дернулась, — е-есть немного.

— Иди сюда, — Ястреб взял мои руки в свои.

На нем были черные перчатки без пальцев, причем изначально, скорее всего, они были целыми. Руки у него оказались такие же холодные, как и мои, но большие, и очень скоро я почувствовала тепло. По всему телу снова пробежали мурашки. Я подняла глаза на Ника — тот с какой-то отеческой нежностью смотрел на меня. Да что же между нами происходит, чудо ты мое. В перьях.

Не знаю почему, но я закрыла глаза и опустила голову на его плечо. Парень тут же замер. Кажется, даже перестал дышать от такой неожиданности. Затем его рука скользнула мне за спину, обвивая талию. Он теснее прижал меня к себе, все так же держа за руки одной ладонью. Я вздохнула, ощущая волну спокойствия. Как же хорошо…

***

Машину занесло на повороте. Нас бросило в сторону. Тео, который успел задремать на плече Яна, вскрикнул, слегка ударившись головой.

— Ри-ид! — обиженно протянул он, потирая затылок. — Можно как-то поаккуратнее? Не картошку везешь!

— Извини, принцесса! — отозвался Рихард. — Дороги не знают о ценности моего груза!

— Так и коньки отбросить недолго, — буркнул Теодор, скрещивая руки на груди. — А я, вообще-то, еще слишком молод и популярен, чтобы умирать.

Машину снова тряхнуло. Тео снова стукнулся головой и еще раз вскрикнул. В этот раз ситуация вызвала смешки. Тео фыркнул и втянул голову в плечи, нахохлившись, как петух. Честно говоря, иногда мне было жаль Теодора. И почему его все так откровенно стебут? Хороший же вроде парень! Веселый!

Долго обижаться Теодор не умел. Так что уже через секунду он вдруг улыбнулся. Я внимательно наблюдала за товарищем. Придумал, что ответить? А Тео тем временем расправил плечи и поднял нос, навешивая на лицо самое высокомерное выражение, на которое только был способен.

— Кто виноват, тот и похороны оплачивает! Чтоб ты знал, Рид, я хочу шикарную богемную вечеринку на своих похоронах, чтобы меня провожали с шиком! Обязательно фонтан шампанского, перья, кордебалет… — Тео загибал пальцы. — И чтобы весь вечер играла группа Queen! Можешь начинать копить уже сейчас!

Тео усмехнулся, победно глядя в затылок Кашпара. Тот поглядывал на нас через зеркало заднего вида. Было видно, что он бы поспорил с Тео, если бы не необходимость вести машину.

— А не пофиг ли, какие будут похороны? — к нам обернулась Катана, выглядывая в окошко. — Ты ж уже не увидишь.

— Еще как увижу! — возразил Тео. — Буду сидеть на облачке, свесив ножки, и смотреть, как вы по мне убиваетесь. Вот!

Снова послышались смешки. Кто-то сказал: «Скорее из котла, пуская пузыри». Кто выдал данный эпитет, я не поняла, но шутка смешная.

— А вообще, — вдруг сказала Тамара, — похороны, это дело ответственное! Вот я бы хотела, чтобы пришедшие исполнили ритуальный танец, как в индонезийских племенах! Это будет красиво...

— Да что твоя Индонезия! — вклинился Дилан. — А ты слышала про традицию «стриптиз для покойника»? Вот это дело!

Тема для разговора оживила всех присутствующих. Кто-то рассказывал о своих пожеланиях на похороны, а кто-то просто пересказывал странные ритуальные традиции, о которых когда-то слышал.

— Мне нравится южнокорейская практика создания бусин из праха, — вдруг сказала Катана, и в лице ее появились какие-то мечтательные черты. Никогда не видела ее в подобном виде. — Можно подарить их возлюбленному после смерти, и он бы носил их всю оставшуюся жизнь…

Почему-то после этой фразы Катана бросила взгляд на Рида за рулем.

— Так, понятно, — сказала Тамми, и тут же переключилась. — Трина, Ник? А вы что скажете?

Я заметно расслабилась в руках Ястреба, который непроизвольно поглаживал пальцем мою ладонь, и теперь немного растерялась, не ожидая, что меня спросят. С кладбищами и смертью до недавнего времени меня ничего не связывало. Теперь же мое отношение изменилось, только не понятно, в какую сторону.

— Я бы хотел, чтобы все пришли в синем, — вдруг сказал Ник. — А я бы один лежал в черном, как…

— Да-да, все поняли аналогию! Истинно в твоем стиле! — отмахнулся Тео. — Это скучно… Трин? Как у вас принято людей хоронить?

Не сразу сообразив, что Тео имеет ввиду под «как у вас», я запнулась. Потом же поняла — скорее всего, похоронные традиции моей родной страны и Аллерского графства отличаются. Только что ответить? Честно говоря, «как у нас» я толком не знала.

— А… — протянула я, соображая. — Мне нравится идея биоурны. Когда в прах добавляют семена растения, и на могиле вырастает дерево. Мне кажется, цветущие парки и сады приятнее, чем кладбища.

Идея была не моя. Никз перебрал в моем мозгу все, что я когда-то слышала или читала по заявленной теме, и выдал самый безобидный вариант. Кстати, хороший вариант!

— Может, сменим уже тему? — предложил Рихард и тут же нашел поддержку в лице многих Птиц.

Тема нашлась достаточно быстро. Теодор вспомнил, что скоро приближается последняя игра сезона, и обратился к Тамми с вопросами по сценарию. Тамара охотно поддержала новую тему, рассказав о том, что часть уже прописала, но думает добавить несколько загадок, так как, по предварительному опросу, команд будет на восемь больше, чем планировалось. Ей бы не хотелось, чтобы команды сталкивались друг с другом. И еще у нее есть мысль о рандомных маршрутах, то есть разным командам загадки должны приходить в разном порядке.

— Но для этого нужно обратиться к Крысу, — Тамми посмотрела на Ястреба, и тот кивнул, подтверждая, что выполнить это возможно.

Новая тема зашла многим, я же не особо понимала, о чем идет речь. Из моей головы никак не выходил образ невидящих глаз парня на дороге и фигура смерти в плаще. Вот зачем Бьёнд показал это мне? Я же теперь до конца жизни не забуду…

— Никз, — мысленно позвала я. — Можешь скрыть это воспоминание?

— Не могу, сестренка, — отозвался он. — Я не владею способностью выставления барьеров, как Бьёнд.

А жаль… Я выдохнула с легким разочарованием. Точно почувствовав мои мысли, Ястреб чуть крепче прижал меня к себе. Пальцы обнимающей меня руки коснулись виска, поглаживая по лицу. Я снова положила голову ему на плечо и прикрыла глаза, вдыхая приятный легкий запах духов. И все плохие мысли как-то улетучились. Вот она, сила… любви?