Синтетик-4

Главы 1 - 5

АНАТОЛИЙ ПОЛОВИНКИН

СИНТЕТИК-4

МЕЖДУ НЕБОМ И ЗЕМЛЕЙ

ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РОМАН

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

В далекой черной пустоте

Мы ищем братьев по уму.

Не зная только, что везде

Мы попадемся в плен к врагу.

Они не те, кого мы ждем.

Не стоит обольщаться.

Сожгут нас всех невидимым огнем,

Коль будем с дьяволом общаться.

Глава 1

1

К границам солнечной системы, из бездонной черноты, где на расстоянии десятков, и даже сотен световых лет не располагалось ни одной звезды, приближался светящийся объект. Он не был похож ни на комету, ни на астероид, но обладал идеальной сферической формой. Вот только слишком уж его поверхность была пронзительно яркой. Она излучала интенсивный свет, что делало объект похожим на звезду, несмотря на его малые, относительно других небесных светил, размеры. Но звезды не путешествуют по вселенной, подобно странствующим телам, вроде метеоритов, и уж никак не могут входить в гравитационные поля других звезд, при этом, никак не повлияв на них. Но странный объект, похоже, намеревался сделать именно это. И двигался он с небольшой, по космическим меркам, скоростью.

Так что же это было такое? Не болид, не астероид. За объектом не тянулось ни шлейфа, ни огненного хвоста, свойственного кометам. Было в нем что-то искусственное, но он не походил ни на космический корабль, ни на вообще что-либо механическое.

Откуда он прибыл, и куда направлялся? Если это был посланец иных миров, то почему он приближался с той стороны, где вовсе не было близких звезд? Неужели же он держал путь из какой-нибудь очень далекой галактики, которую можно разглядеть только в очень сильный телескоп? Если так то, сколько же сотен, тысяч, а быть может, даже миллионов лет он уже странствует в космосе, ведь двигался он со скоростью гораздо меньшей, чем скорость света?

Куда же он направлялся?

Судя по тому, что объект приближался к границам солнечной системы, то направлялся он именно сюда. Но был ли такой путь целенаправленным, было ли так запланировано специально или же объект просто оказался случайно притянут к границе системы гравитационным полем звезды?

Кто даст ответы на все эти вопросы, и какие загадки объект принесет еще?

Вот светящаяся, словно звезда, сфера достигла границ системы. Его скорость продолжала оставаться прежней, а траектория движения проходила в стороне от окраинных планет.

2

27 июня 2094-го года, межпланетная станция «Олимпус».

Космическая станция «Олимпус» представляла собой довольно уродливое, и ни на что не похожее сооружение. Складывалось такое впечатление, будто разработчики сами не знали, что они создают и для каких целей, потому что то, что у них получилось в результате их труда, меньше всего походило на космическую станцию. «Олимпус» располагался неподалеку от орбиты Сатурна и предназначался для изучения самого, пожалуй, таинственного его спутника Титана.

На борту станции проживало и трудилось четыре человека, двое из которых в данный момент занимались какой-то механической работой на ее поверхности. Инструмент, находившийся в руках одного из этих людей, вдруг засверкал ослепительным пламенем, из чего можно было с уверенностью заключить, что это не что иное, как сварочный аппарат.

Энтони Крейг, работавший с этим аппаратом, вдруг испытал неожиданную вспышку раздражения, заставившую его грязно выругаться. Его напарник, находившийся от него менее чем в двух метрах, и придерживающий обеими руками какую-то сложную конструкцию, в недоумении посмотрел на Крейга.

- Что с тобой? – спросил он, и по тону вопроса можно было заключить, что внезапная вспышка раздражительности его напарника вызвала у него неподдельное удивление.

- Да так, ничего, - буркнул в ответ Энтони, снова прилаживая аппарат. Однако недовольство в его голосе выдавало его истинные чувства.

Напарник, Карл Ньютон, попытался рассмотреть лицо Крейга, но это сделать ему не удалось, так как этому мешал громоздкий шлем, да еще и освещение было слишком тусклым, поскольку в роли основного источника света выступал Сатурн, находившийся за спиной Ньютона.

Энтони ухватился левой рукой за конструкцию, и дернул за нее, как бы проверяя ее прочность. Рывок привел к тому, что ноги Крейга оторвались от поверхности станции, и он неуклюже повис в невесомости.

Он снова выругался, чем вызвал у Ньютона новый интерес к своей персоне.

- Ты чего так расходишься? – спросил тот.

Как будто сам не понимает, в раздражении подумал Крейг, и неужели же не испытывает ничего подобного? Его злило и раздражало буквально все, и то, что какой-то крохотный метеорит, размером не больше песчинки, повредил солнечную батарею, вместе с локатором, и то, что работать приходилось в открытом космосе, да еще и в состоянии невесомости. Мало того, что в толстых перчатках и подобраться-то ни к чему толком было невозможно, так еще и малейшее движение грозило выбросить его в мировое пространство. Не знаешь, то ли работать, то ли держаться руками, чтобы не улететь.

А вот Карлу, похоже, все равно. Вон сияет, словно бы находится на курорте где-нибудь на тропических островах. Ему все нипочем.

Сварочный аппарат в руках Крейга снова заработал, освещая пространство, а заодно и его собственное лицо, верхняя половина которого была прикрыта светофильтром. Несмотря на то, что он был целиком и полностью сосредоточен на своей работе, Энтони буквально нутром чувствовал, что Карл за ним наблюдает.

- Ты не мог бы держать ровнее, - высказал он замечание своему напарнику, хотя это было совершенно излишне – Ньютон прекрасно справлялся со своими обязанностями, и это еще больше злило Крейга.

- Я вижу, что ты сегодня не в духе.

- Какое тонкое наблюдение, - ядовито отозвался Энтони. Он был не в духе с самого утра.

Некоторое время Карл Ньютон молча смотрел на Крейга, затем произнес:

- Зачем ты здесь?

- Что? – Энтони оторвался от своей работы, и бросил хмурый взгляд на напарника. При этом на его лице было искреннее недоумение.

- Я говорю, зачем ты здесь?

- Что значит «здесь»?

- Я имею в виду нашу станцию, да и вообще космос.

- Странный вопрос, - отозвался Крейг, но в его голосе прозвучало нечто большее, чем он того хотел бы.

- Нет, не странный, - возразил Ньютон. – Я внимательно наблюдал за тобой все это время, что мы на станции.

- Я тебе что, объект для изучения?

- Да нет, но мы же вынуждены сосуществовать вместе. Нас четверо на этой станции, и всем нам невольно приходится присматриваться друг к другу, чтобы уживаться.

Энтони фыркнул, но ничего не сказал.

- И ты знаешь, я заметил, что ты совершенно не любишь свою работу.

- Ой ли?

- Не отрицай, это факт.

- А я и не отрицаю.

Это признание вызвало озадаченную улыбку на лице Карла Ньютона.

- И ты не любишь космос.

- И я не люблю космос, - повторил Энтони Крейг.

- Тогда зачем ты пошел на эту работу?

- Потому, что это работа.

Такой ответ озадачил Ньютона еще больше. Да, конечно, это работа. Но это работа в космосе. А на такую работу не берут тех, кто не любит космос, слишком уж эта стихия враждебна человеку. Никто не идет на эту работу только потому, что нужно где-то работать. Тем более что для того, чтобы жить на космической станции, вдали от Земли, нужно быть психологически к этому подготовленным.

Видя, что его напарник продолжает на него молча смотреть, Крейг выключил сварочный аппарат, поднял забрало светозащитного фильтра, и повернулся к Ньютону.

- К чему ты все это говоришь? – спросил он.

Карл пожал плечами.

- Мне просто непонятно, почему ты выбрал себе такую профессию. Почему ты не остался на Земле, а полетел в космос? Я уверен, что ты смог бы найти применение своим умениям и не покидая родной планеты.

Крейг криво усмехнулся.

- Полагаю, что мог бы.

- Тогда зачем тебе космос?

Энтони, стоявший на коленях, разогнул спину, и почувствовал, что его ноги вновь оторвались от поверхности станции. Отвратительное это было чувство, как же он ненавидел невесомость.

- Я скажу тебе зачем, - произнес он.

На лице Ньютона появилось внимание.

- Я здесь потому, что люблю свободу.

- Свободу?

- Да, именно свободу. Оглянись вокруг, что ты видишь?

Крейг обвел рукой пространство.

- Да, это холодное и мрачное место. Да, это бездонное пространство, где чувствуешь себя беззащитным и одиноким. И это мне не нравится. Но одновременно с этим космос – свобода.

- Свобода от чего? – спросил Карл.

- От всего. Свобода от толп народа, от отравленного, загрязненного воздуха. Здесь у меня куча свободного времени, и жизнь не проносится как сумасшедшая мимо. Здесь нет суеты, здесь нет цивилизации, которая потребляет сама себя. И здесь я могу остаться с самим собой наедине, чего я лишен был на Земле. Но самое главное, здесь я свободен от этого.

Крейг поднял правую руку, и показал Ньютону ладонь, совершенно забыв, что на нем надет скафандр.

- Я свободен от этого чипа, который на Земле не дает мне и шагу ступить без того, чтобы этот шаг не стал известен системе.

Карл Ньютон вздрогнул. Крейг открыто выказывал недовольство системой. На Земле он за это мог бы поплатиться. Но здесь, в космосе, он был прав, они действительно были свободны от контроля. Спутник, расположенный на орбите Земли, не мог контролировать чипы космонавтов, если те находились далеко от родной планеты. Сигналы от них просто не доходили до спутника. Но даже если бы они и улавливались, то, что от этого бы изменилось? Максимум, что смог бы передать чип, это местонахождение космонавта, и это было бы только плюсом. Затеряйся кто-нибудь в космосе, его смогли бы обнаружить. А все остальное… Здесь же просто нечего контролировать. Здесь нет магазинов, где они бы могли приобрести товар. Они не могли войти в мировую сеть, так как та здесь просто не работала. Да и вообще… В этом Крейг был прав.

Они были свободны.

Глава 2

1

Теперь Энтони Крейг смотрел на Ньютона изучающим взглядом. С его стороны было непростительной ошибкой сказать такие слова своему напарнику. Вдруг тот, по возвращении на Землю сообщит об этом властям. А, впрочем, пусть сообщает. Они живут в демократическом обществе, где каждый имеет право говорить все, что пожелает. Разумеется, если это не касается системы. Вот только он сам в это верил?

Хотя, кажется, он зря беспокоится. Ньютон отнесся к его словам без враждебности и, даже кажется, с пониманием. Но выражение лица могло быть и обманчивым.

Словно в ответ на его мысли, Карл Ньютон задумчиво качнул головой.

- Да, кажется, я понимаю тебя, - как будто в раздумье произнес он. – На Земле мы не можем даже в туалет сходить без того, чтобы компьютер не зафиксировал, сколько мы затратили туалетной бумаги. И если ты имеешь в виду это…

Крейг имел в виду не только это, но он ничего не сказал. Чем меньше Карл будет знать его мысли, тем будет лучше для него.

- В самом деле, постоянный контроль иногда очень давит, - закончил Ньютон.

И это было еще очень мягко сказано.

Он сделал неосторожное движение, и его ноги оторвались от поверхности станции, так же, как минуту назад и у его напарника. Карл ухватился за конструкцию, и вернул себе первоначальное положение.

- А я люблю космос, - сказал он. – Нет, честное слово. Мне нравится эта бездонная черная пустота, какой бы жуткой она не казалась. Люблю смотреть на планеты, находясь на их орбите, мне нравится, как они выглядят. И каждая из планет особенная. Взять хотя бы этот Сатурн. Посмотри, как красиво опоясывают его кольца. Я люблю свет звезд. Их же миллиарды. И здесь нет атмосферы, которая бы рассеивала и искажала их свет. И какой контраст, видеть звезды одновременно с солнцем. Такого зрелища на Земле никогда не увидишь.

Он не сказал только того, что любит он этот космос издалека, так сказать, на расстоянии, потому что оторваться от Земли, где не было этого самого контроля, который они осмелились критиковать, являлось тяжелым, и даже невыносимым испытанием для психики.

- Я смотрю, ты ударился в лирику, - с легкой иронией заметил Крейг. – Еще минута, и ты заговоришь стихами, в которых станешь описывать чувства, переполняющие твое сердце.

Несмотря на то, что в словах Энтони прозвучала язвительность, Карл воспринял их как комплимент. Он взглянул на небо, прямо перед собой, и неожиданно замер. Там, в безмолвной черноте, где еще вчера не было ни одной самой тусклой звездочки, светилась яркая точка.

2

Потрясенный Ньютон застыл на месте. Такого просто быть не могло. Хоть он и не был астрономом, но успел изучить окрестное небо настолько, что знал каждую звезду, и каждое созвездие. И он был готов поклясться, что в этом месте никакой звезды никогда раньше не было. Он бы обязательно ее заметил, тем более, такую яркую.

Странно, это очень странно. Звезда не могла появиться столь внезапно, и, в то же время, он не мог ее раньше не заметить.

Крейг увидел, что Карл замер, что-то рассматривая вдали, и устремил свой взгляд в том же направлении. Однако ничего особенного там не было.

- Ты чего там увидел? – спросил он.

- Звезда, - отозвался Ньютон.

- Что звезда?

Карл поднял руку, и указал вперед.

- Вон та звездочка. Я готов поклясться, что еще вчера ее там не было.

Энтони Крейг хмыкнул.

- И что с того?

- Ничего, просто странно.

Ньютон продолжал не сводить глаз со звезды. Теперь и Крейг увидел ее. Яркая звездочка, ничем не примечательная. Была ли она здесь раньше или же нет, он понятия не имел, да и какая разница. Но для Карла это, похоже, имело разницу. Он рассматривал звездочку так, словно пытался сделать астрономическое открытие.

- Откуда она здесь взялась? Это странно.

Крейг равнодушно пожал плечами.

- Поздравляю, значит, вспыхнула сверхновая, и ты первый, кто ее заметил. Теперь ты являешься ее первооткрывателем, и тебе принадлежит честь назвать эту звезду твоим именем. Но Ньютон не оценил шутку, и продолжал оставаться серьезным.

- Не говори глупости, если бы в этом районе космоса должна была вспыхнуть сверхновая, то астрономы об этом бы знали.

- А с чего ты решил, что они не знают?

- С того, что я тоже увлекаюсь астрономией, и в курсе всех новостей в этой области. И если бы в этой части космоса должна была бы вспыхнуть сверхновая, то я бы об этом знал.

- Ты хочешь сказать, что астрономы доложили бы тебе об этом лично?

- При чем здесь доложили бы. Просто об этом событии известили бы заранее, сообщили бы в новостях, и я был бы в курсе.

Однако Крейг смотрел на своего напарника, искренне не понимая того, почему он так зациклился на этой звезде. Не все ли равно, была ли она там вчера или нет?

- Ну и что? – в голосе Энтони вновь послышалось раздражение. – Тебе-то какая разница? Одной звездой больше, одной звездой меньше. Нам-то что до этого? У нас здесь своя работа, не имеющая к звездам никакого отношения.

Это было правдой. Крейга можно было понять, его не интересовало ничто, кроме его собственной работы. Действительно, зачем ему все это? Он делает свое дело, а в свободное время просто отдыхает. Он чувствует себя здесь свободным, а больше ему ничего не надо.

Но Карла Ньютона терзало любопытство. Хорошее это было качество или нет? Наверное, все зависит от обстоятельств. Излишнее любопытство тоже нередко доводит до беды. Но, все-таки, откуда взялась эта звездочка?

Наконец, ремонтные работы были завершены. Крейг проверил конструкцию на прочность, желая убедиться в том, что они выполнили свой труд добросовестно. Все выглядело в норме. Но работала ли сама солнечная батарея? Для того чтобы выяснить это, им необходимо было вернуться на станцию. Если бы Миллер и Адамс были на месте, то они бы сами проверили, но они находились сейчас на Титане. Пытаться связаться с ними не было никакого смысла.

Собрав инструменты, Энтони оттолкнулся от поверхности станции, и полетел к входному люку. Ньютон, прежде чем последовать за ним, бросил последний взгляд на звездочку. Нет, что бы там ни говорил Карл, а все же это странно. В той стороне не было вообще никаких звезд, а эта вдруг вспыхнула прямо на пустом месте.

- Ты идешь? – окликнул его Крейг. Он уже был возле самого шлюза. Ньютон оттолкнулся, и через минуту был уже рядом со своим напарником. Тот нажал кнопку, открывающую входной люк.

3

Два человека, облаченные в скафандры, находились на поверхности Титана, самого загадочного спутника не только Сатурна, но и, пожалуй, вообще во всей солнечной системе. Сколько же мифов, легенд и гипотез породил этот спутник. Уже без малого полтора столетия астрономы выдвигали смелые, одно невероятней другого, предположения. Для писателей-фантастов Титан и вовсе был настоящей золотой жилой для их неистощимой фантазии.

Одно время, на полном серьезе, ученые выдвигали предположения, что на этом спутнике имеются подземные озера с пресной водой, что тут же подвигло фантастов, в своем воображении, населить Титан самыми разнообразными формами жизни. Чего стоят, например, разумные слизняки, созданные фантазией Роберта Хайнлайна в его романе «Кукловоды». Жуткие существа, способные подчинять своей воле любые живые существа, начиная от животных, и заканчивая самими людьми.

Не менее таинственными существами населяли и Марс с Венерой, этот жаркий мир, в котором не могут существовать никакие формы жизни.

Но прошли десятилетия, и человечество побывало и на Марсе, и на Венере, добралось так же и до Титана. Но нигде оно не смогло обнаружить не только загадочные цивилизации, но даже и простейшие организмы. Исключая, правда, Марс, на котором были найдены органические элементы, которые, опять-таки, трудно было назвать жизнью.

Самым далеким небесным телом, на котором удалось побывать человеку, был Уран, седьмая планета солнечной системы. Но и это оказался холодный, даже ледяной, мир, в котором не выжила бы ни одна форма жизни, и не только по причине холода и ядовитой для кислородного организма атмосферы. Этот мертвый шарик получал так мало солнечного света, что его день мог бы быть сравним с лунной ночью на Земле. И помимо всего этого, на планете господствовали сильнейшие ветры, которые вынудили первую, и пока еще единственную, экспедицию, побывавшую на ней, довольно быстро покинуть этот негостеприимный мир.

Чем больше человечество осваивало небесные тела солнечной системы, тем больше развеивался миф о том, что где-то на них имеется или, по крайней мере, была когда-то разумная жизнь. Не удавалось обнаружить и следов пребывания, когда-либо, космических странников, прилетавших из других звездных систем. Хотя, при наблюдении с помощью различных астрономических приборов, очень часто можно было разглядеть на планетах и спутниках, как пирамиды, так и космические базы, даже, иной раз, и нечто, похожее на города. Но едва только на эти небесные тела ступала нога человека, как эти иллюзии моментально рассеивались, превращаясь в простые миражи, и обыкновенный обман зрения. Даже пресловутое человеческое лицо на Марсе оказалось всего-навсего причудливой игрой теней.

И вот они на Титане, одном из объектов, на котором тоже предполагалось наличие биологической жизни. Скептик Джеймс Миллер и неунывающий оптимист Стюарт Адамс. Впрочем, Джеймсу Миллеру совсем не обязательно было верить в существование на Титане каких-либо форм жизни. Это не входило в его обязанности, так как он был геологом, и обычные базальтовые образования интересовали его ничуть не меньше, чем заинтересовало бы биологов появление теплолюбивых обезьян в Антарктиде. Если бы такое случилось, конечно.

А вот его непосредственный начальник Стюарт Адамс как раз и был биологом, и он верил, что даже в этом ледяном, гораздо холоднее Антарктиды, месте возможно существование органической жизни. Но даже и он не допускал и мысли, что здесь могут обитать разумные существа. В это не верил ни один серьезный ученый. А вот простейшие одноклеточные – это совсем другое дело.

Титан, своими размерами превышающий земную луну почти в полтора раза, тем не менее, обладал меньшей массой и, соответственно, меньшей гравитацией. И каждому, кто ступал на его поверхность, казалось, что при каждом резком движении он может оторваться от грунта, и улететь в открытый космос.

Глава 3

1

Облокотившись на установку, сочетавшую в себе, как бур, так и циркулярную пилу, Джеймс Миллер смотрел на своего командира. Его самого Титан интересовал совсем с другой стороны. Подумать только, как причудлива бывает иной раз природа. Она создала мир, который, с некоторого расстояния, может показаться схожим с земным. Здесь тоже были и горы и равнины, и большие озера с невероятно синей водой. Казалось, что в таком мире просто не может не быть жизни. Но, тем не менее, это все было иллюзией. При ближайшем рассмотрении оказывалось, что вся поверхность спутника покрыта льдом, и что горы на нем тоже состоят практически из одного льда. А озера синего цвета вообще не содержат в себе воды, так как состоят исключительно из одного метана, ядовитого для любого кислородного организма.

Когда человек, облаченный в космический скафандр, и не чувствующий холода, приближается к такому озеру, то ему кажется, что он идет по самому настоящему пляжу, состоящему из белоснежного песка, а впереди простирается маленький океан – уж слишком эта синева похожа на морскую воду. Но стоит только опустить в озеро руку, как иллюзия моментально рассеивается. Рука погружается практически без сопротивления, так как жидкий метан обладает совсем иными свойствами, нежели вода. Если в него погрузить, скажем, черствый сухарь, то напрасно ожидание, этот сухарь так и останется сухарем. Он никогда не размягчится. Таковы свойства жидкого метана. В нем нельзя плавать, как в воде, так как, оказавшись в этой среде, любое тело просто плавно опускается вниз, и на поверхности такого озера не способно удержаться ни дерево, ни что-либо еще. Все здесь теряет свои плавучие свойства.

Однажды Джеймс Миллер, по своей неосторожности, упал в одно из таких озер. Этот момент он не забудет никогда. Его тело ушло сразу же с головой под «воду», и сколько геолог не совершал плавательных движений руками и ногами, это ни к чему не привело. Жидкая среда просто не оказывала совершенно никакого сопротивления. Он продолжал «падать» в метане, пока не достиг дна озера, которое, по счастью, было неглубоким.

Тот, кому не довелось испытать подобного падения, никогда не сможет представить того, что почувствовал Миллер. В тот момент его едва не охватила паника, но, к счастью, он сумел взять себя в руки, и просто зашагал по дну метанового озера к берегу, где при помощи Адамса выбрался на сушу. Здесь его ждало еще кое-что необычное. Скафандр на нем, после того, как он поплавал, оказался совершенно сухим и чистым – метан не оставил на нем никаких следов. Жидкость, которая при земных условиях просто бы испарилась, могла существовать только при очень низких температурах, и подобных озер на Земле просто не могло быть. И Миллера невольно интересовал вопрос, какими же были бы обитатели этих озер, если они бы имелись?

Таков был странный мир Титана.

- Ну что, где будем резать? – окликнул Джеймс Миллер биолога.

Адамс, в раздумье вышагивающий в нескольких десятках метрах от своего спутника, остановился, и указал пальцем себе прямо под ноги.

- Здесь, мы возьмем пробы прямо здесь.

Миллер равнодушно пожал плечами – ему было абсолютно все равно, где его начальник надеется найти свои микроорганизмы. Лично ему хватало загадок и без этого. Жаль, что жидкий метан нельзя было доставить на борт станции. Он бы просто испарился при повышении температуры. Нет, конечно же, в специальных холодильных камерах его можно было бы сохранить, но изучать его было крайне неудобно. Станция не могла заменить собой естественные условия.

Джеймс приступил к работе. Стоя в стороне, Стюарт Адамс наблюдал за тем, как установка выпиливает ледяной куб размером полметра на полметра. Четырехпалый захват опустился на выпиленный кусок, плотно обхватив его, и зафиксировав положение. Затем медленно, словно опасаясь, что лед разобьется, механизм извлек глыбу из своего убежища, в котором она пролежала целую бездну лет.

- Загружай на борт шлюпки, - скомандовал Адамс.

Ледяной куб был погружен в грузовой отсек посадочного модуля.

- Еще указания будут? – спросил Миллер.

- На сегодня достаточно, - отозвался командир. – Возвращаемся на станцию.

Они забрались внутрь модуля, и Стюарт сел за штурвал. Дни, проводимые ими на спутнике Сатурна, проходили одинаково и бесконечно скучно. Поиски жизненных форм давно уже превратились для биолога в ничего не значащий ритуал. Очередная глыба льда, и он был готов держать пари, что и в ней не будет обнаружено ничего нового.

Включились двигатели модуля, и шлюпка стала плавно подниматься наверх. Благодаря гравитационным двигателям, которыми был оснащен космолет, сила притяжения полностью нейтрализовалась, и корабль как бы оказывался в состоянии невесомости. Он ничего не весил, и это давало огромную экономию топлива, что позволяло развивать гораздо большую скорость, нежели это было возможно при помощи обычных реактивных двигателей.

- «Олимпус», прием, это Адамс, как слышно?

Стюарт прислушался, и почти сразу же услышал ответ.

- Адамс, это «Олимпус», мы вас слышим.

Голос принадлежал Ньютону.

- Мы возвращаемся, прием.

- Возвращайтесь, готовимся к встрече.

- Как дела у вас на станции.

- Дела в порядке, - отозвался Ньютон. – Батареи восстановлены, система питания в норме.

- Прекрасно. – Стюарт Адамс был удовлетворен. – Подумать только, сколько бед способен натворить один крошечный метеорит.

- Да. С космосом шутить нельзя, он этого не прощает.

- Это верно, - согласился Адамс, подумав про себя, что не только открытый космос, но и другие планеты тоже не прощают шуток. Иной раз так и кажется, что чужие миры специально устраивают ловушки для вторгшихся в них людей, чтобы уничтожить пришельцев. Он вспомнил случай, произошедший с ним самим, когда он пытался проникнуть под ледяной покров Титана, в поисках подземного озера. Его он, конечно же, не нашел. При таком холоде вода не может находиться в жидком состоянии, а вот льда вполне хватило бы для того, что заполнить им целое озера, если, разумеется, его растопить.

- Ждем вас, командир. Не желаете ли встречи с оркестром? У нас здесь такая уйма композиций, что можно удовлетворить любой вкус. Так кого вы пожелаете?

Стюарт улыбнулся. Шутка была так себе, но это все же лучше, чем ничего.

- Обойдемся без пышных встреч.

Посадочный модуль поднимался с легкостью воздушного шара. Поверхность спутника удалялась, а на космолете даже не чувствовалось ускорения. Когда аппарат оказался на высоте ста километров, Адамс запустил основной двигатель, и челнок взял курс на станцию.

Их ждали. При приближении модуля входной шлюз гостеприимно раскрылся, и космолет нырнул в недра станции.

2

Когда Карл Ньютон и Энтони Крейг вернулись после завершения ремонта на борт «Олимпуса», Крейг с большим облегчением вновь почувствовал под своими ногами твердую палубу. Привычная для него гравитация снова вернулась. Энтони не мог представить себе того, как раньше космонавты вообще летали в космос, ведь искусственные гравитаторы были изобретены сравнительно недавно, всего лишь около тридцати лет назад. Постоянно кувыркаться в состоянии невесомости, провести весь полет, не ощущая под ногами пола – сама мысль об этом была невыносима. Он представил себя, болтающегося под потолком космического корабля, летящего курсом на Сатурн, и ужаснулся. Как же люди выдерживали это? Одно дело полет вокруг орбиты Земли или перелет со спутника на планету, а совсем иное дело путешествие через половину солнечной системы. Хотя, не изобрети ученые искусственные гравитаторы, такие полеты вообще не были бы возможными. Человеческий организм не рассчитан на долгое пребывание в состоянии невесомости.

Помнится, в юности Крейг читал космическую фантастику прошлого столетия. В двадцатом веке этот жанр, наверное, был самым популярным. И чего только не придумывали фантасты тех времен, каких только предсказаний не делали. Подумать только, они верили, что уже к концу их века человечество побывает на всех планетах солнечной системы, а к середине двадцать первого века их уже колонизируют и люди отправятся к иным звездным системам.

Но вот наступил конец двадцать первого столетия, и что же, никаких полетов к другим звездам, и ничего остального. Даже планеты не сумели колонизировать, если не считать Марса, где внутри одной из гор построен полуподземный город с населением чуть больше тысячи человек, да колонии на Венере, численностью около двухсот жителей.

Размах воображения у фантастов прошлого был тот еще. Да только никто из них не подумал о том, как вообще можно эти планеты колонизировать, если они не предназначены не только для жизни человека, но и вообще для любых живых организмов. Чем дышать человеку, если атмосфера остальных планет солнечной системы ядовита для него? Будь то хоть Марс, настоящая кладезь для фантастов, и уж, тем более, Венера, где температура воздуха достигает восьмисот градусов по Цельсию выше нуля. Переработать атмосферу, сделать ее пригодной для дыхания? Да, это, пожалуй, самый разумный способ. Но это просто в теории, а вот попробуй осуществить такое на практике. Впрочем, на Венере как раз этим и занимаются. И можно даже сказать, что довольно успешно, так как температуру воздуха снизили практически в два раза. Но все равно, Венера так и осталась адом, с парами серной кислоты в атмосфере.

На Марсе, правда, дела обстоят несколько получше. Станция по переработке атмосферы сделала возможным рассадить на красной планете земные растения, но, к сожалению, пока самые примитивные. Тем не менее, это все же растения. На планете появилось нечто подобное ботаническому саду.

И все же, это все скучно и нудно. Никакой внеземной формы жизни, никаких марсиан и инопланетян. Уфологи уже больше столетия находят доказательства пребывания на Земле пришельцев из космоса, вступают с ними в контакт, и верят в правительственный заговор, целью которого является сокрытие правды об инопланетянах. Но официально никаких подтверждений тому до сих пор нет. И если бы все эти слухи были бы правдивы, то, наверное, Адамс не копался бы в кусках льда, в напрасных поисках следов органической жизни. Зачем посылать дорогостоящие экспедиции на далекие планеты, когда инопланетяне уже давно вступили в контакт с правительствами крупнейших стран Земли, и ведут с ними переговоры? К чему все это? Никакой практической пользы все эти полеты и исследования не приносят. А уж прибыли от этого нет и подавно. Хотя, на некоторых спутниках добывают минеральную руду и другие полезные ископаемые. Наверное, все же, это приносит определенный доход. Впрочем, властям-то виднее. Они утверждают, что на Земле вот-вот наступит Новая Эра для человечества. Но Крейг нутром своим чувствовал, что эта Новая Эра им всем еще покажет.

3

Посадочный модуль, с легкостью, как будто бы он был обычным дирижаблем, вплыл в недра «Олимпуса», и плавно опустился на причальной площадке. Крейг и Ньютон встречали прибывших.

- Дамы и Господа, наконец-то к нам прибыл еще один экспресс, доставивший новую партию столь ценного, а главное, редкого льда. – Этой фразой Энтони Крейг приветствовал возвратившихся товарищей.

- Ты закончил язвить? – оборвал его Адамс, выбираясь из модуля. – Лучше помоги мне.

Однако Крейг в ответ покачал головой.

- Возиться со льдом и кусками гранита не входит в мои обязанности. Моя задача следить за тем, чтобы на нашем ковчеге все исправно работало. Так вот, все у нас работает исправно, а это значит, что я свою работу выполнил. Конечно, при помощи Ньютона, - добавил он, после короткой паузы.

Примерно такого ответа Адамс и ожидал. Нет, Крейг был не из тех, кто торопится оказать помощь другому, если ему за это не заплатят.

Позже Крейг стоял возле внушительных размеров иллюминатора, обращенного в сторону Сатурна, и любовался этим грязно-желтым гигантом, опоясанного широкими кольцами. С Земли кажется, что этих колец всего шесть. Но отсюда, с борта станции, было хорошо видно, что эти шесть колец состоят, в свою очередь, из нескольких сотен, и все они образованы из кусков льда и обломков метеоритов. Откуда они здесь взялись, и почему сохраняют такую правильную форму колец, оставалось загадкой природы.

Глава 4

1

Следующий день на станции начался как обычно, ничем не примечательно, неторопливо и монотонно, если, конечно же, не считать того, что понятие «день» здесь вообще утрачивало свой смысл, так как в космосе не бывает ни смены дня, ни времен года. А если учесть то, что «Олимпус» находился на орбите Сатурна, который вращался по своей орбите гораздо медленней Земли, то это понятие и вовсе превращалось в абстракцию.

Завтрак прошел почти в полном молчании. Все четверо сидели, погрузившись в свои собственные мысли и, казалось, все они находились в состоянии какой-то меланхолии. Разговаривать не хотелось, тем более что за то время, что люди находились в космосе, они успели изрядно поднадоесть друг другу. А это был тревожный признак, так как до возвращения на Землю оставалось еще довольно много времени.

Да что там говорить, невозможно вдали от Земли чувствовать себя комфортно. Тем более что отрыв от общества, отсутствие «общей молитвы» отрицательно влияло на людей. Там, на далекой родной планете, все привыкли к тому, что все основные задачи решали за них. А здесь любое решение предстояло принимать им самим. И это было нелегким делом. Даже для Энтони Крейга, как бы тот не хорохорился.

Стюарт Адамс вяло жевал сэндвич. Он не торопился, ведь после завтрака ему необходимо будет отправляться в свою лабораторию, где его ждал кусок льда с Титана. Сейчас он находился в специальной барокамере, и когда весь куб превратится в воду, можно будет проводить анализы. Впрочем, особых иллюзий Адамс не питал по поводу результатов. Шансы найти органическую жизнь на Титане уменьшались с каждым днем. Хотя, кто знает, космос вполне способен преподнести самые неожиданные сюрпризы.

После окончания завтрака Карл Ньютон вышел в коридор и встал возле одного из иллюминаторов, направленных в сторону Сатурна. Упершись руками в круглый подоконник и, почти уткнувшись лбом в толстенное стекло, он устремил взгляд в окружающую станцию тьму. Да, угнетающе действует это унылое однообразие космоса. Нет смены дня и ночи. Снаружи вечная чернота, яркие звезды и слепящее интенсивно излучающее солнце, при этом своим светом не затмевающее свет звезд.

А Сатурн,нужно признать, красив. Ньютон не уставал любоваться им, не без основания считая его самой красивой планетой в солнечной системе. И даже отсюда, на сравнительно близком расстоянии, невозможно было понять, без оптических приборов, твердая ли у него поверхность или же жидкая. На самом деле, она была не твердой и не жидкой. Поверхность Сатурна состояла из газа, только этот газ был настолько горяч и сжат, что превращался почти в жидкость. На эту планету нельзя было высадиться, потому что любой, кто пожелал бы попробовать это сделать, обречен был бы падать в нутро этого жидкого ада, пока не сгорел бы в нем без остатка. И в солнечной системе было целых две таких планеты – Сатурн и Юпитер.

Ньютону вспомнился фантастический роман прошлого столетия, который он читал когда-то в далекой юности. Назывался он «Солярис». Там тоже шла речь о подобной планете, поверхность которой представляла собой сплошной океан непонятной субстанции. И этот океан обладал разумом, но настолько чуждым человеческому, что всякая попытка вступить с ним в контакт приводила совсем к иным результатам, чем те, на которые рассчитывали исследователи. Невольная мысль неоднократно приходила в голову Ньютона – а не является ли Сатурн таким же вот разумным организмом? Было бы невероятно жутко, если бы это оказалось действительно так. Только представить себе, что этот газовый гигант, опоясанный кольцами, все это время изучает их, людей. И что если сейчас, когда Карл смотрит на него, он, в свою очередь, всматривается в Карла?

Бр-р, даже думать об этом и то было невыносимо. Холод прошибал до самых костей.

Ньютон оторвался от иллюминатора, и неторопливо двинулся по коридору. Вот еще один иллюминатор, но в нем уже не видно Сатурна, так как он обращен в другую сторону. Туда, где…

Внезапно Карл остановился, словно налетев на невидимый столб, и его глаза устремились в какую-то точку за стеклом. Несколько мгновений он стоял, словно пораженный увиденным, затем бросился к иллюминатору, и прижался к нему, пытаясь разглядеть что-то, находящееся под недоступным для его взора углом. В течение некоторого времени он всматривался во что-то в черноте космоса, затем отпрянул от иллюминатора, и бросился бегом по коридору.

Ньютон пробежал мимо Джеймса Миллера, который в изумлении посмотрел ему вслед, и ворвался в отсек со скафандрами.

- Эй, что это с тобой? – крикнул он вслед инженеру, но тот не удостоил его ответом.

Подобное поведение Карла удивило геолога, и он шагнул по направлению к двери, за которой скрылся тот. Шум из отсека известил, что Ньютон возится со скафандрами.

- Что случилось?

Миллер заглянул в отсек, и увидел, что Карл Ньютон торопливо пытается натянуть на себя скафандр.

- Ты чего делаешь? Что произошло?

Но Ньютон по-прежнему не отвечал, лихорадочными движениями продолжая облачаться.

Поведение инженера было настолько странным, что Джеймс обернулся назад, и закричал:

- Эй, Стью, Карл одевает скафандр! Он куда-то собрался.

Со стороны лаборатории послышался голос начальника:

- Кто, куда собрался?

Стюарт Адамс только что вошел в лабораторию, где собирался приступать к изучению жидкости, в которую превратился вчерашний куб льда, но пронзительный голос Миллера встревожил его. С чего бы это геолог стал так орать?

Ньютон к этому времени уже застегнул костюм, и теперь возился со шлемом.

- Я говорю тебе, Карл вдруг сорвался с места, и теперь одевает скафандр! Да что случилось-то?

Последние слова снова были обращены к Ньютону. То, с какой внезапностью тот бросился одеваться, вызывало беспокойство и настоящую тревогу.

- Авария?

- Нет, - коротко ответил Карл. – Там, снаружи!

Господи, Боже, неужели же опять какое-нибудь ЧП?

Карл облачился, и теперь быстрым шагом шел в сторону шлюзовой камеры.

Когда Стюарт Адамс показался в коридоре, то он увидел только спину Ньютона, за которым закрылся внутренний люк.

- Куда он пошел? – крикнул Адамс, обращаясь к Миллеру.

- А я знаю? Он только сказал, что что-то снаружи.

Джеймс увидел, как зрачки его командира вдруг расширились, и в них появился настоящий страх. Очевидно тот тоже решил, что со станцией что-то произошло. Еще один метеорит или что-то в этом роде.

Он подбежал к шлюзовой камере, но было уже поздно. Внутренняя дверь не открывалась, а это означало, что Ньютон открыл наружный люк.

- Немедленно за ним, - скомандовал Адамс, бросаясь в отсек со скафандрами.

2

Поведение инженера сильно встревожило Стюарта, он был уверен, что со станцией что-то произошло или, может быть, вот-вот произойдет. По тому, как торопился Ньютон, можно было предположить, что дело не терпит отложения, и Адамс, вместе с остальными членами команды, поспешили следом.

- Карл, что случилось? – кричал Адамс, выбираясь в шлюзовую камеру. – Ты меня слышишь? Что происходит?

Но в ответ он услышал:

- Там! Вы должны это сами увидеть.

Ответ ничуть не прояснял ситуации. Когда все остальные члены экипажа оказались снаружи, то увидели, что Карл Ньютон неподвижно завис в космосе, и что-то высматривает вдали.

- В чем дело, Карл?

Ньютон поднял руку, и указал ею куда-то вперед.

- Взгляните.

Он указывал на ту самую звездочку, которую увидел еще вчера. Только теперь это была не слабенькая искорка, вместо нее в небе сиял объект по своей яркости не уступающий Венере, видимой с Земли в ясную ночь.

Адамс взглянул, и увидел.

- Это еще что такое? – тихо ахнул он.

- Я не знаю, - ответил Карл. – Только эту штуку я заметил еще вчера, но тогда она вовсе не была такой яркой.

Теперь все смотрели в сторону непонятного объекта.

- Это какое-то небесное тело, - сказал Джеймс Миллер.

- Да, - согласился Ньютон. – И оно приближается к нам. Ничем иным я не могу объяснить его увеличение в размерах.

Некоторое время все молча наблюдали за объектом.

- И что же это может быть?

Ясно было, что это что угодно, но только не звезда. Что-то приближалось из глубины вселенной к солнечной системе. Вернее, это уже находилось в солнечной системе. Объект теперь больше походил на планету, но никакой планеты там быть не могло.

Стюарт повернул голову и посмотрел на Карла Ньютона.

- И ты сорвался с места, и помчался сломя голову только потому, что увидел эту светящуюся штуку? – В голосе командира было удивление и, одновременно, возмущение. Он-то думал, что случилось невесть что, станция получила повреждения, и уже мысленно готовился к гибели, а тут, всего-навсего, какой-то светящийся объект в космосе.

- Да ты что, Стью, не понимаешь всей важности происходящего? – в ответ произнес Ньютон.

- Нет, - коротко и просто ответил Адамс, и Карл на мгновение потерял дар речи от негодования. Но уже в следующее мгновение подумал: а, в самом деле, в чем важность? И что именно они видят? Вероятней всего, к ним приближается какой-то неопознанный объект. Но откуда он взялся, и куда именно направляется? Как далеко сейчас от них он находится, и какие имеет размеры?

Это важные вопросы. Несомненно, важные. Скорее всего, к их солнечной системе приближается астероид. Это самое логичное объяснение. На комету тело не походило, так как у него отсутствовал огненный хвост. Но… с какой же скоростью он двигался, если за одну ночь так увеличился в размерах? Ни один астероид не может обладать такой скоростью, а это значит…

Это могло значить что угодно, и предполагать здесь можно было любые варианты. Вот только земные астрономы должны были заметить его давным-давно, а он что-то не слышал о том, чтобы к солнечной системе, да еще именно с этой стороны, приближался астероид.

- А как, по-твоему, что это такое? – спросил Стюарт Адамс.

«По-моему» - подумал Ньютон. – «Откуда мне знать, что это, по-моему».

Сколько они не вглядывались в объект, но ничего, кроме того, что тот похож на светящуюся горошину, увидеть так и не смогли.

- Жаль, что у нас на станции нет оптических приборов. Она не предназначена для наблюдений за космическими телами.

- У нас есть локаторы, - возразил Энтони Крейг.

- Они бесполезны, если объект слишком далеко, - отозвался Стюарт. – Да и, кроме того, они способны определить размеры, направление, но не позволяют увидеть ничего в оптике.

Это было верно. Все четверо продолжали смотреть на светящуюся звездочку, и Ньютону начинало казаться, что тот приближается к ним, идет курсом прямо на станцию.

- Надо связаться с Центром, - высказал предположение Адамс. – И сообщить на Землю о том, что мы видим. Кто знает, может быть, мы окажемся первооткрывателями, и этот объект назовут именем Ньютона. Таким образом, в истории будут уже два Ньютона, один, открывший закон всемирного тяготения, а второй, открывший какой-нибудь астероид, вторгшийся в солнечную систему.

- Угу, - подхватил Крейг. – И который, в скором времени, упадет на Землю, подтвердив тем самым закон первого Ньютона.

Все рассмеялись – шутка показалась весьма забавной. Один только Карл Ньютон не смеялся – его занимали совсем другие мысли. И ему было скорее тревожно, чем смешно. Он не мог сказать, почему эта светящаяся точка вызывала у него такую тревогу, ведь для этого не было, собственно, никаких оснований. Но что-то на подсознательном уровне не давало ему покоя. Какое-то шестое чувство.

Глава 5

1

Когда Стюарт Адамс связался с Землей, то оказалось, что они уже опоздали со своим сообщением. Центр уведомил космонавтов, что неопознанное космическое тело было обнаружено астрономами вчера вечером. Приборы засекли его, когда оно пересекало орбиту Плутона.

Выходило, что объект и в самом деле появился только вчера. Но не мог же он возникнуть внезапно и неоткуда. Он должен был откуда-то прилететь и, следовательно, астрономические приборы должны были засечь его уже давно. Но этого не случилось. Объект был зафиксирован лишь вчера, незадолго до того, как его обнаружил Карл Ньютон.

Это было странно. Если Ньютон увидел его невооруженным глазом, когда тот возник в виде яркой звездочки, то астрономы, вне всякого сомнения, должны были уже давным-давно не только обнаружить его, но и предсказать время его входа в солнечную систему, определить направление движения и просто идентифицировать его. Однако ничего из этого ученые сделать не смогли, и небесное тело представляло для них такую же загадку, как и для Ньютона.

Загадочное тело не могло быть астероидом, поскольку ни один астероид не способен развить такую высокую скорость. Не говоря уже о том, что он возник внезапно, словно по волшебству. Так откуда же он явился, выпрыгнул ли из сверхсветовой области или же появился из другого измерения? Все в нем представляло собой загадку. Между тем, объект продолжал свое движение и, как предположили наблюдатели, шел прямым курсом на Сатурн.

Последнее известие озадачило, и даже встревожило четырех космонавтов, находившихся в это время на межпланетной станции «Олимпус». Если это астероид, то существовала реальная угроза того, что гравитационное поле Сатурна может притянуть его к себе. И тогда неминуемо произошло бы столкновение. И кто знает, вполне возможно, что станция окажется как раз на пути его движения.

Однако Центр успокоил космонавтов, заявив, что все выводы являются пока только предварительными, и что небесное тело может двигаться совсем в ином направлении, и миновать как станцию, так и вообще Сатурн.

Следующим утром сотрудники станции увидели, что объект за ночь сильно увеличился в размерах, и теперь походил на луну, видимую с Земли в полнолуние. И можно было почти с уверенностью сказать, что он направляется именно к Сатурну.

И что станция «Олимпус» находится как раз на траектории его пути.

2

Учитывая то, что тело так сильно увеличилось в размерах, можно было заключить, что оно подлетело к орбите Сатурна уже на довольно близкое расстояние. Определить же его истинные габариты было, по-прежнему, непростой задачей, однако не могло же оно быть больше земной луны.

Наблюдателям со станции объект казался идеально круглым, да и Центр подтвердил, что он имеет сфероподобную форму. И, тем не менее, на его поверхности невозможно было разглядеть никаких подробностей. Казалось, что сфера, если это была сфера, не отражала свет, а сама его излучала.

- Если он не изменит своего направления, то неминуемо вмажет в нас, - высказал свое опасение Энтони Крейг.

С ним были вынуждены все согласиться. Но возникал вопрос, через сколько времени произойдет столкновение, и что им теперь делать, чтобы избежать его?

Джеймс Миллер высказался за скорейшую эвакуацию.

- Мы должны покинуть станцию, и спасать свои жизни, - говорил он.

Предложение было разумным, хотя и показалось остальным несколько преждевременным. И потом, куда им бежать? На Землю? Но два космолета, имевшихся на станции, не были приспособлены для дальних и длительных полетов. Они были способны развивать скорость не более ста километров в секунду, что делало возвращение на Землю практически нереальным. Полет занял бы слишком много времени. А эвакуация на Марс, где обосновалась колония поселенцев, была бы еще более длительной, так как Красная Планета в это время находилась почти на противоположной стороне от солнца.

- Ну, что-то мы должны предпринять, - возмущался Миллер. – Мы не можем здесь сидеть, и обреченно ждать, когда эта штука врежется в нас.

- Но мы даже не знаем, что это такое, - возражал Адамс. – На каком, собственно, основании, мы решили, что приближающийся к нам объект является астероидом?

- А что же это тогда? – спрашивал Крейг.

- А я не имею ни малейшего понятия об этом. Все, что я знаю, так это то, что этот объект светится в темноте космоса, и увеличивается с каждым часом.

- Так что нам делать?

Ответ на этот вопрос им дал Центр. Убедившись, что ошибки нет, и тело приближается к станции «Олимпус», руководство велело группе исследователей, занимающейся изучением Титана, отправиться к нему самим, чтобы попытаться осмотреть его вблизи, и постараться определить, что же именно это такое.

- Но что мы-то можем сделать? – спрашивал в свою очередь Адамс. – У нас же нет соответствующего оборудования. А как же астрономы, как же различные супертелескопы, разбросанные едва ли не по всей солнечной системе? Как же пресловутое

«Всевидящее око», запущенное около тридцати лет назад? Ведь при помощи него можно рассмотреть во всех подробностях даже поверхность Плутона. Неужели же вы не можете использовать его для выяснения природы этого объекта?

- Не можем, - был лаконичный ответ. – То ли что-то творится с оптикой, то ли сам объект испускает какое-то необъяснимое излучение. Так или иначе, но мы не можем распознать, с чем мы имеем дело.

Эти слова ввели Стюарта Адамса в недоумение. Он ничего не понимал. Что же это такое приближается к ним, что ни один прибор не способен идентифицировать пришельца? Какой-то суеверный страх проник в нутро Адамса. Космос сам по себе вещь опасная, совершенно чуждая человеку стихия, и крайне враждебная. Любая ошибка может стоить жизни. А уж если из ниоткуда появляется нечто, и направляется прямо на станцию, где ты пребываешь, а у тебя нет никаких средств защиты, то становится по-настоящему страшно.

- Что мы можем предпринять? – спросил Стюарт.

- Мы уже сказали вам, просто отправляться навстречу к объекту, и осмотреть его. По нашим расчетам, он уже достаточно близко приблизился к «Олимпусу».

3

Они сидели в кают-компании, и в воздухе сгустилась мрачная атмосфера, вызванная чувствами и настроениями людей. Время от времени кто-нибудь бросал настороженный взгляд в иллюминатор, но в него нельзя было увидеть объект, так как кают-компания находилась по другую сторону от него. Нужно было принимать решение.

- Так что же будем делать? – спросил Адамс.

- Ничего не поделаешь, придется лететь, - сказал Карл Ньютон. – Да и, в конце концов, что это мы так всполошились, и чего мы боимся? Ведь в сторону нашей станции просто летит загадочное тело, и нас просят направиться к нему, и разузнать, что же именно оно из себя представляет. Откуда у нас вдруг такой страх перед ним?

Слова Ньютона как будто отрезвили всех остальных.

- Действительно, - подхватил Ньютон. – Чего это мы вдруг так запаниковали? Слетаем, и осмотрим его.

- Верно, - согласился Адамс. – Но кто полетит? У нас всего два космолета, и рисковать обоими мы не можем. К тому же, кто-то должен остаться на станции. Я предлагаю отправиться двоим из нас, а остальным ждать их возвращения. Тем более что и наши космолеты рассчитаны только на двоих. Конечно, в них могут разместиться все четверо, только лететь им будет крайне не комфортно.

- Я поддерживаю, - сказал Крейг.

- Так кто же полетит?

- Я полечу, - без раздумий ответил Ньютон.

- Ты? – в голосе Адамса появилось недоумение.

- Ну да, почему бы и нет. Я увлекаюсь астрономией, и мне будет весьма интересно осмотреть этот объект вблизи. Я с самого детства мечтал побывать на каком-нибудь астероиде, прилетевшем к нам из других звездных систем.

- Почему ты решил, что это именно астероид? – спросил Миллер.

- Девять из десяти за то, что это именно астероид. А если и нет, то еще любопытней выяснить, что, в таком случае, это.

- Хорошо, - согласился Адамс. – Один доброволец найден, кто полетит вместе с тобой?

После минутного колебания, Крейг произнес:

- Ладно, я полечу с ним. К тому же, и космолетом я управляю лучше Карла.

- Что ж, тогда, я полагаю, вопрос исчерпан.

4

Облаченные в скафандры, Карл Ньютон и Энтони Крейг усаживались в космолет. Получив последнее напутствие от своего начальника, они покинули станцию. Космолет был настолько легок и послушен в управлении, что казалось, будто бы это было судно на воздушной подушке.

Плавно выплыв наружу, космолет развернулся в сторону неопознанного объекта. К этому времени тот приблизился еще ближе. Во всяком случае, он увеличился в размерах еще больше.

- Какое до него расстояние? – спросил Ньютон, сидевший рядом с Крейгом, и пытавшийся сквозь лобовое стекло рассмотреть космического пришельца.

Энтони Крейг взглянул на приборы, и озабоченно сдвинул брови. Цифры на индикаторе постоянно крутились, и показывали совершенно абсурдные значения. Невозможно было определить не только расстояние до объекта, но и вообще ничего. Более того, временами объект вообще исчезал с радара, словно то, что они видели, было самым обычным миражем.

- Гм, это что еще такое? – пробормотал Крейг, слегка стукнув по прибору. – Либо электроника сошла с ума, либо мы столкнулись с чем-то аномальным.

- О чем ты говоришь? – Ньютон склонился на бок, чтобы рассмотреть показания приборов. – Никаких аномалий не существует.

- Вот как? – Брови Крейга взметнулись вверх. Ему было забавно видеть человека, который верит в то, что все существующее в природе можно объяснить при помощи науки.

- Конечно, - подтвердил Карл. – Просто все упирается в наши познания о тех или иных явлениях.

- Тогда как ты объяснишь вот это? – Энтони указал на взбесившийся локатор.

- Вероятно, от объекта исходит какое-то излучение, возможно даже нам вовсе неизвестное или же плохо изученное. Всему должно быть объяснение.

В ответ на это Крейг только покачал головой. Ему бы такую уверенность, какой обладает Карл.