Синклиты

Коннор

Ценность подарка определяется презумпцией невинности лица, его преподнёсшего.

Шейлин

Не зная будущего наперёд, мы живём в своём поселении как вольные каменщики: в постоянном предвкушающем волнении о несбыточном чуде в желании разбогатеть.

По пути к реке я встречаю Каптриссу, занятую мелодией своих мыслей. Девушка предстаёт в полном одеянии послушницы Шейлин: отороченная синим цветом кожаная кольчуга-накидка и свободное коричневое платье. Шейлин легкомысленная и вместе с тем ревнивая богиня, чего она требует и от своих послушниц.

-Свежего утра, мой сладкий. - Шепчет через разделяющее нас пространство Каптрисса. - Не против, если я составлю тебе компанию? Сёстры лечат свою хмурость экспериментальными настойками, а я как раз в совершеннейшем расположении духа, требующим лишь человеческого общения.

Раздумываю чуть дольше допустимого, чтобы пощекотать девушке нервы, и отвечаю:

-Капи, ты же прекрасно знаешь, - смеюсь я - что из меня самый неподходящий кандидат на человеческое общение.

-Коннор, не будь занудой. В тебе человечности больше, чем в большинстве из нас.

Такой ответ тешит моё самолюбие и я принимаю её в свой отряд, кидая приглашение присоединиться по воздуху. Каптрисса в ответ на мою игру тоже думает дольше приличного, а затем соглашается. После этого по моим мыслям идёт рябь и, бывшее дотоле единым, пространство делится надвое, позволяя нам взаимопроникать в чужие ощущения. Ни чтением мыслей, ни способностью переживать эмоции других - этот протокол связи назвать нельзя. Технология пришла к нам из нас самих. Это не наследие предков, не результат молитв богам, не достижение нашей науки. Просто однажды мы проснулись и обнаружили, что можем собираться в сколь угодно большие группы, находясь сознанием при этом где-то в общем информационном потоке. Но есть и подвох: организовывать группы или отряды могут далеко не все; тех из нас, кто мог это делать, стали называть «серверами» в честь уважения культурного кода наших предков. Как вы уже догадались, я и есть один из этих серверов.

Моего плеча касается рука Каптриссы, стоящей в нескольких метрах от меня. Я ощущаю, что хочу выпить ARX-65. В такие моменты совершенно нельзя различить от кого идёт сигнал. Существует даже поверье, что собираясь в отряды и группы мы полностью утрачиваем себя и нами начинают управлять так называемые «демоны», опять же знак уважения к предкам. Никто этих демонов никогда не видел и не ощущал, но именно они стали идейными вдохновителями секты девиантов, поклявшейся истребить всех серверов до единого. Правда и девиантов никто никогда не видел и не ощущал, и они тоже были поверьем.

У меня два пузырька ARX-65, у моей спутницы тоже два. Абсолютно не важно в каком сочетании в нас будут залиты препараты: выпью ли я два пузырька или она, или же каждый по одному - эффект будет одинаков и наступит мгновенно.

Я джентльмен, поэтому оставляю даму с её сокровищами и опустошаю оба своих сосуда с жидкостью.

Река, книга, уединение: всё что интересовало меня до встречи с Каптриссой, моментально испаряется. Я ощущаю зов львиноголовой девушки, танцующей в гнезде из опавших осенних листьев. Я не знаю, что видит сейчас Каптрисса:

-Коннор, ты великолепен! - С придыханием кричит она.

В моих силах позвать Дрил прямо сейчас. У нас есть весьма условные понятия о конфиденциальности, но всё же они есть. По правильному в своём приглашении Дрил я должен оставить открытой информацию о том, кто уже примкнул к отряду. В то же время у послушницы Шейлин имеются свои директивы, рекомендующие пребывание только в анонимных отрядах. Именно поэтому с ними так сложно, и именно от этого они все зачастую находятся в неком подобии лёгкой меланхолии.

Моя коллега по информационному потоку отъявленная грешница, и я кидаю приглашение Дрил ничего не скрывая, зная, что когда она его примет, мы все ощутим наигранную ревность и резкую боль в области солнечного сплетения. Методом исключения можно определить источник ревности - это Каптрисса, хотя, как я уже говорил, тут нельзя быть уверенным наверняка. А вот с источником боли всё однозначно - это ARX-65. В инструкции к нему ясно написано, что нельзя подтягивать в отряд новых людей, если количество выпитых пузырьков на момент присоединения меньше размера группы. А поскольку Каптрисса не знала, что я приглашаю Дрил, то и пить из своих запасов не стала. Сейчас будем расплачиваться болью.

Кэра

Мы лишимся всего, если лишимся себя.

Лютер

Затворница. Нелюдимка. Чужелюдька. Ведьма. Я уже привыкла к этим словам. Они перестали меня ранить и я спокойно хожу по агоре Лютера, не обращая внимания на обязательное для всех правило. Агора - это такое место, к которому прикреплён свой «перманентный сервер», автоматически объединяющий в единую группу любого вступившего на жёлтые плиты. Именно жёлтые плиты очерчивают границы действия агоры. Это поистине основополагающий столп нашего поселения. Мекка нашего настоящего, которой никто не брезгует. Никто, кроме меня. По старой дружбе Лютер внёс меня в исключение, и теперь я могу передвигаться, не опасаясь чужого внимания. Думаю, он сделал это даже не столько ради меня, сколько ради себя. Уж я то его знала ещё до всей этой чепухи с объединением в одно.

-Девиантка! Девиантка!

Я резко торможу, ощущая ненависть к себе. За моей спиной стягивается группа подростков из четырёх человек. У нас запрещено насильно втягивать в группу человека, не желающего этого, но именно это со мной сейчас и сделали. Как назло мы находимся на «островке уединения», состоящего из синих плит, а значит наш импровизированный отряд сейчас вне связи с агорой, и преступления мальчишек никто не ощущает.

-Как ты можешь так жить? Ты вообще откуда вылезла, из металлического века что ли? - С ходу врезался в меня с вопросами их сервер. - Особенная что ли?!

Я не знаю что предпринять, в груди клубок ненависти и злобы по отношению к себе. Вместе с тем холодная липкая паника захлёстывает меня с головой, и я начинаю задыхаться. По лицам собравшихся я вижу, что они тоже это ощущают. Неопытная в таких вопросах, я озаряюсь решением, прямо-таки свечусь им, и радостные слёзы текут по моим щекам, когда я беру и ломаю себе два пальца. Да, такого они не ожидали ощутить, когда решили поймать меня в свои сети.

Бегу что есть сил до неожиданно ставших спасительными жёлтых плит и я успеваю прежде, чем меня физически схватят за шкирку. Я всё ещё в исключении и не могу подключиться к общественной группе, под патронажем Лютера.

Компания останавливается на границе и скалится на меня дерзкими молодыми ртами. Как я и спланировала их поведение в этом нападении, на жёлтые плиты им сейчас не пройти, иначе всё поселение тут же ощутит произошедшее. Меня выкидывает из их отряда и мы бросаемся в разных направлениях. Если я не успею к Лютеру за пять-десять минут, то их ощущения во мне затухнут и их уже не извлечь даже перманентному серверу, а я вовсе не хочу, чтобы они остались безнаказанными.

Маркус

Теперь каждый не сам по себе. Мы намерены это исправить.

Норт

Сегодня у меня и моей организации великий день. Мы впервые будем охотиться на сервера. Около года у нас ушло на подготовку и продумывание всех нюансов. Норт разработала под это дело кодекс, а Саймон подвёл философскую подоплёку. Вот мой любимый отрывок:

«П.2.12: Объединение в демонопоклоннические образования резко противоречит самой природе нашего существования, и несёт за собой право на ответные действия.»

И комментарий Саймона к нему:

«Изучая металлический век, я пришёл к выводу о том, что человечество всегда стремилось через тернии к тому, что сейчас себе может позволить каждый. А именно к ментальному эксгибиционизму своей души. В моё распоряжение попала древняя фреска, на которой видно, как группа людей за большим заставленным едой столом вливает в себя препарат под названием «водка». Доподлинно известно, как именно он действует, после него всегда появляется так называемая «душевность». Во время этой душевности людьми начинают управлять те же демоны, что управляют ими и сейчас. Разница лишь во времени: в металлический век такое происходило примерно раз в месяц, сейчас же чуть ли не каждую минуту. Все мы помним о безумцах, разбивающих палатки прямо на жёлтых плитах, и постепенно забывающих своё я. Вы спросите, как же можно забыть я? И я отвечу: «Демоны питаются им кусочек за кусочком, когда вы открываете им путь в свои души.» Знайте же братья и сёстры, что наш священный долг - разорвать связь между родом человеческим и родом демоническим. Для этого слушайте Норт и меня, и мы откроем глаза каждому заблудшему во тьме.»

Мурашки пробирают, до чего великие люди Норт и Саймон. Без их экзальтированных речей мы бы никогда не решили противостоять не только демонам, но и богам с их многочисленными пешками. Нас около сорока человек, но этого вполне хватит, чтобы разжечь пожар, в котором сгорит ставший привычным порядок.

Коннор

Девиация может случиться с каждым. И с тобой, и со мной.

Шейлин

После подключения Дрил, и после того, как прошла боль в солнечном сплетении, мы все светимся от радости встречи, пусть и с оттенками взаимной ревности. По ощущениям мягкой влажности бёдер мы понимаем, что Дрил сейчас принимает ванну и сосредоточенна только на горячей, сыпучей от нашего внимания, воде.

-Коннор, ты зачем её позвал? - Интересуется львиноголовая Каптрисса. - Так она ещё и вне физического контакта - это нас только путать будет, я же её не вижу, а ARX-65 такие картинки рисует, что просто преступление оставлять Дрил в стороне и не узнать как бы она выглядела.

-Сейчас всё поймёшь, Капи. - Я отмахиваюсь словами и ощущаю нарастающее раздражение, которое вспыхивает на периферии сознания Каптриссы.

Я знаю, что Дрил уже нацепила наушники и музыка заструилась по её костям, передавая нам возможность вернуться к тому моменту где мы остановились, но с новыми оттенками ощущений.

Итак львиноголовая девушка, в миру Каптрисса - послушница Шейлин, танцует в гнезде из опавших листьев.

-Ну и кто я? - Не выдерживаю я неизвестности и задаю прямой вопрос.

-Ты птичка с головой быка! Я такого, сколько себя помню, ещё не видела!

Каптрисса танцует ещё с минуту, а затем заходится сюрреалистичным смехом. Свербящее ощущение, что что-то идёт не так, как должно быть, но я никак не могу разобрать что именно. Связь дёргается, канатом натягивается между нами тремя и со звоном схлопывается. Благодаря препарату Каптрисса всё так же в образе львицы, но ни её, ни Дрил я больше не ощущаю.

-Какого... - Вслух возмущается Каптрисса.

Не успевает она сформулировать свою мысль, как мы с ней перестаём быть одиноки. К месту нашего обитания выходит группа из трёх человек: двое мужчин и женщина.

Моё внимание скользит по лицам каждого из них. Головы шакалов заставляют меня насторожиться. ARX-65 обычно довольно точно преобразует вербальные и невербальные сигналы других людей, наделяя их соответствующей внешностью.

Каптрисса взволнована чуть больше, чем подобает её статусу.

-Коннор, давай убираться отсюда, пока они не подошли, не нравятся мне эти змееголовые.

Так видит их Каптрисса под действием выпитого мной препарата. Интересно: шакалы, змеи. Явно они сюда идут не в цветочки играть.

Но я не могу пошевелиться, после обрыва связи меня парализовало, только глазами и есть возможность двигать.

-Коннор, скорее.. - уже в панике кричит послушница. -Ко мне Шейлин подключилась, никогда её испуганной такой не ощущала!..

Ах да, забыл упомянуть о том, что те боги, которым мы поклоняемся - это не абстрактная выдумка, а вполне оформленные сущности, которые выходят за рамки всех наших представлений. Боги могут в любой момент подключиться к тем из нас, чьё сознание определёнными практиками настроено на их частоту или волну, не знаю как правильнее.

И вот Шейлин велела сваливать, а я так и стою, как истукан. Морда моей подруги, искажённая дилеммой выбора, встрепенулась в последний раз, и она, развернувшись от нас, бросается прочь.

Шакалы окружают меня несколько минут спустя.

-Здравствуй, Коннор. - неестественно низким голосом скрежещет женщина. - Понимаю твоё смятение и удивление от происходящего. Позволь объясниться. Я - Норт. А это мои спутники: Саймон и Маркус. Сейчас ты находишься под воздействием нашего блокиратора. Давай так: мы его отключим, и ты молча пойдёшь с нами, а на все вопросы отвечу потом, хорошо?

-Хорошо. - Соглашаюсь я уже после того, как выключают блокиратор. Спорить у меня как-то желания нет.

-Вот и умничка. Двигаем парни.

Кэра

Чем больше мы освещаем себя, тем глубже опускаемся в бездну.

Лютер

Передо мной маячит намеченная цель - добежать до Лютера пока не истёк приблизительный таймер затухания чужих ощущений. Никогда не интересовалась, как именно это работает. Почему интервал произошедшего контакта затихает именно в промежутке пяти-десяти минут. Воспоминания-то остаются. Однако, в нашем обществе они утратили всякую юридическую ценность.

Ненавижу всё это, как же было замечательно раньше. У нас было уединение, а сейчас мы так сильно растворяемся во взаимных ощущениях, что перестаём быть собой. Какая ирония свалилась на Лютера, который теперь обречён быть перманентным сервером против своей воли. Именно это разрушило наш брак, хотя мы приложили все возможные усилия, чтобы этого не допустить.

Мышцы ног противно скулят, а лёгкие просят пощады, но я должна успеть. Закон есть закон, и это единственное, что отделяет нас от полного развязного безумия. Два пальца, которые я сломала в отчаянной попытке выбраться из охватившей меня пытки, уже начинают опухать. И чего я так взъелась, спросите вы. Да потому что насильное втягивание в группу - это просто вопиющее преступление перед моралью и нравственностью. А для меня эти понятия имеют первостепенное значение в жизни. Мой пуританский уклад теперь пошатнулся, и я чувствую себя грязной настолько, что готова сесть и разреветься, сдаться.

Помню тот роковой день, когда всё изменилось. Я проснулась раньше обычного, но Лютер уже встал и лихорадочно ходил по комнате. Мы столкнулись взглядами, как бывало уже тысячи раз, но в этот раз я не узнала его, ведь никогда прежде я не видела в его глазах отражения тысячи душ. После этого в мыслях электрическим уколом сформировался визуальный образ некоего упрощённого до детских рисунков Лютера. Я «потянулась» к нему своим вниманием и он радостно раскрыл объятия, одну руку протягивая мне, а вторую опуская. Отчего-то я знала, что это приглашение и я вольна выбрать: принять его или нет. «Конечно же я принимаю твоё приглашение, любимый муж!» А затем ад вылился в меня нескончаемым потоком...

Маркус

Мы вольны выбирать. И мы выбрали свой путь.

Норт

Свершилось! Мне выпала честь сопровождать Норт и Саймона в нашем предприятии. Сервер захвачен! И мы ведём его в наше тайное убежище за пределами границ влияния поселения. Туда даже богам не дотянуться, насколько мне известно. Кстати, о богах. Заучил наизусть отрывок из кодекса Норт о них, так он вдохновляет меня!

«П.7.5.: Боги есть хтонический импульс, поглощающий естественный фон нашей идентичности с собственным я. Мы подарим им заслуженное забвение.»

Саймон в ответ гармонично дополняет это положение своим комментарием к нему:

«Изучая культуру металлического века, мне довелось столкнуться с забавным противоречием. Предки свято верили в своих богов, кои сменялись за всю их историю невообразимое количество раз. Им приносили жертвы, в их честь слагали целые костры, на которых горели невинные люди. И всё это ради того, чтобы достучаться своими просьбами до выдуманных кем-то образов. А то, что у предков все боги были выдуманными, я совершенно точно могу утверждать. Постыдное прошлое, когда я ещё был послушником Карху, даёт мне на это право. Будучи одним из первопроходцев в вопросах связи с настоящими богами, я много часов проводил в своей келье под экспериментальными на тот момент препаратами. Get-40. Get-40 - ключ, открывающий сознание богу ледяных осколков Карху. Отлично помню свой первый опыт контакта:

После того, как Карху подключился ко мне я ощущаю нечто живое и бьющееся, покрытое неестественно холодной бронёй. Одиночество пронзает каждый сосуд, выпуская беззащитную жидкость из тела, тут же её замораживая.

Всё, что я читал о силе богов металлического века, вылилось в ложь. Момент рождения Карху, первого среди настоящих богов, чётко определён на линии времени, и он совпадает с тем днём, когда демоны проникли в наш мир, научив нас сбиваться в беззащитные перед ними стада. Боги - это не демоны. Многие путают эти понятия, отчего методы противодействия демонам часто переносят и на богов, на которых те не оказывают никакого эффекта. И тут моё прошлое преподносит мне козырь. Я знаю, как уничтожить настоящих богов окончательной для них смертью.»

Саймон, Саймон: для меня настоящий бог - это ты. Ты и Норт. Как я счастлив, что никогда не вступал с вами в контакт, посредством объединения в отряд. И я готов на всё, лишь бы стереть любые проявления поразившей наше общество скверны.

Интермедия

Персонификация - личный выбор. Выбор - иллюзия. Иллюзия персонификации выбора - выбор личности.

Карху

Симангуру огромен даже по божественным меркам. Тёмные мышцы наслаждаются своими объёмами, постоянно переминаясь с ноги на ногу. Порубленный шрамами нос с восторгом раздувает ноздри, фильтруя запах сладковатого перца от запаха кислого граната. Зелёные, как токсичные отходы, глаза пронизывают собравшихся взволнованной трелью.

Шейлин, завёрнутая в шелка своей красоты, складывает ногти в аккуратную линию. По серебряному лицу расползается трещинами страх. Алая радужка глаз крутится вокруг зрачка с переменной скоростью, наблюдая за собравшимися.

Микада гладит крылья, нашёптывая длинными ушами тихие мелодии. Происходящее мало её интересует, стеклянные глаза разбиваются на осколки всякий раз, когда она смотрит на кого-то конкретного.

Карху тянет вниз сюрреалистически выбритую бороду, живущую своей жизнью, отдельно от воли хозяина. Спиральный рог, аутентично торчащий из его лба, притягивает к себе маленькие кристаллики тьмы. Фиолетово-синие глаза клубятся дымом, пока бог думает над тем, как обратиться к собравшимся.

Коннор

Мы созданы ощущать друг друга. Никто не вправе отнимать нас у нас.

Шейлин

Со своими новыми «друзьями» я углубляюсь в чащу леса. Поначалу я пытаюсь шутить, но всё это наталкивается на молчаливую стену отстранённости. А ещё этот, Маркус что ли, постоянно что-то бубнит про новую эру и бог весть что ещё. Мне он вообще кажется каким-то обезумевшим, только его напарники нисколько на это внимания не обращают. Потом я периодически кидаю им всем, кроме Маркуса, приглашение в отряд, но они их попросту игнорируют. Это же крайне некультурно, элементарные правила вежливости предполагают отвечать на настойчивость приглашений. Мы идём около трёх часов в одну из ничего не значащих для меня сторон. В голове не укладывается, люди рядом со мной, а я их не ощущаю на протяжении такого длительного времени. Я привык к другому, да и в поселении многие знают: «Коннор - лапочка, находиться в его отряде - всегда приятно и весело.» Когда мы проходим под сенью полуразвалившихся арок, уже отчаявшийся я получаю приглашение в отряд от второго, Саймона. Незамедлительно его принимаю, как утопающий глоток воздуха.

По телу сизокрылыми стрекозами распространяется волна Убеждённости. Я ощущаю как мир моих принципов и взглядов дрожит под напором чего-то Эпохального. Я останавливаюсь, опешив, повсюду в пространстве полыхают остатки моей прежней личности. Саймон усмехается и без слов распускает отряд. Мне нужно около десяти минут, чтобы собраться воедино заново. Потрясённый, я устремляю взгляд в землю и остаток пути иду, глубоко погружённый в себя.

Мы приходим в хорошо оборудованный лагерь, в котором я бегло насчитываю около десяти крепких деревянных домов, но явно не первой свежести. Так же на улице занимаются своими делами с десяток людей. С некоторыми из них я знаком, неоднократно пребывая вместе с ними в одной группе. Других же я вижу впервые. Мы знаем, что существуют другие поселения, но контактов особо не поддерживаем. Алогично, скажете вы? И будете правы. Это главный парадокс нашей жизни: мы едины внутри своего поселения, но контакты с чужаками в основном находятся под табу. Момент, когда мы получили свои способности взаимоощущать друг друга, называют Второй Волной. Первая же случилась задолго до моего рождения. И в народе её окрестили Зовом, хотя официальное название у этого события иное. Суть такая: если надолго покидаешь место, где ты родился, то дня через три слышишь внутри головы нарастающий шёпот, который ничем невозможно заглушить, в том числе и современными препаратами. Голоса отступают только во сне, терзая тебя снова после пробуждения. Сам я лишь единожды подвергся воздействию Зова, когда по молодости пытался добраться в группе таких же безрассудных единомышленников до соседнего поселения. Этот опыт навсегда отбил у меня охоту покидать родные пенаты. Однако, и тут существуют свои особенности: Зову подвержены все без исключения, но на некоторый процент людей он оказывает не угнетающе-дезориентирующий эффект, а наоборот - стимулирующий. Таких людей мы стали называть «предвестниками», и их общественная миссия в поддержке едва теплящейся связи между поселениями. После Второй Волны всё, казалось, должно было наладиться. Я, как сервер, вижу внутренним взором некий список всех, вот вообще всех, живущих людей и могу отсылать им приглашения в группу или отряд. Никаких ограничений на расстояние нет, даже не обязательно знать человека. Отсылаешь приглашение и вуаля, если человек его принял, то вы в неком общем для вас информационном поле находитесь. Можно, конечно, и насильно человека затащить, но тут даже воспитания не нужно соответствующего, чтобы отбить охоту так делать. Если ты сервер, то тебе на интуитивном уровне понятно, как это мерзко и отвратительно. Однако же, переодически находятся те, кто этим не гнушается. Наказание тут единственно верное и простое - смертная казнь путём введения внутривенно CVS-78. Нет, конечно, мы не убиваем человека взаправду, но навсегда вазектомируем его от любых контактов с другими людьми посредством ощущений. После этой процедуры сервер навсегда лишается своих способностей. Зачастую те, кто подвергся этой справедливой каре, уходят из поселения, где погибают, сойдя с ума от зова. А вот контакты с людьми из других поселений часто провоцируют дестабилизацию ограничительных контуров внутри сервера. Пример: Человек А - сервер поселения Б; человек Г - сервер поселения В; Б и В - обычные граждане, но из разных поселений. После их контакта, с вероятностью 43% (она с точностью подсчитана), когда Б будет в одной группе с А; а В с Г - если это случится одновременно - оба сервера слетят с катушек и начнут насильно добавлять в группу всех без разбора. Эх, я, наверное, путано и непонятно объяснил, но не знаю, как иначе сказать. Короче говоря - только предвестников из других поселений можно приглашать, с ними проблем не бывает, а остальных чужаков - на свой страх и риск, главное, чтобы люди из разных поселений в такой отряд не попадали. Вот Дрил, кстати, предвестница поселения Хаденс и вместе с тем моя лучшая подруга. Хотя, Каптрисса тоже мне очень близка. Никак не могу разобраться в своих чувствах. Хорошо, что браки в прошлом, ненужные ограничения, которые накладывают выдуманные обязательства, совершенно бессмысленные с приходом Второй Волны.

-Коннор, Коооннооооор. Пришли, располагайся у костра, накладывай еды, и я готова ответить на твои вопросы. - Выдёргивает меня из мыслей Норт.

У меня два банальных вопроса и я сразу выпаливаю их, не воспользовавшись её приглашением.

-Вы кто такие и чего вам надо?

Норт, кажется, довольна. Именно этих вопросов она ждала, и ответ готов заранее. Маркус тем временем удалился в один из домов, а Саймон положил руку мне на плечо, настойчиво давая понять, чтобы я сел.

Норт, которая перестала уже быть шакалом, оказалась даже привлекательнее Дрил, которая для меня была эталоном красоты. Я тут же захотел разделить с ней ощущения. Сама мысль об этом так будоражит меня, что вытесняет недавние впечатления от подключения к Саймону.

-Всё просто - мы так называемая «секта девиантов», для тебя просто сказочка. Однако же, мы вполне себе реальны. Нам нужен ты, Коннор.

Девушка с искорками в волосах и пришедшим в норму голосом касается рукой моей щеки, и я без раздумий кидаю ей приглашение в отряд, которое она тут же принимает.

Я ощущаю заползающую через сердце грусть. В ней нет ни капли злого умысла, она чиста, как душа младенца. Норт садится на колени напротив меня и протяжно целует в губы, высасывая из меня страхи и сомнения. Затем отстраняется и её каштановые глаза мокнут под ливнем моей симпатии.

-Я в тебе не ошиблась, Коннор. Я ощущаю, что ты идеальный исполнитель нашей великой цели. Только ты об этом ещё даже не подозреваешь.

-Какой цели?

Саймон открывает рот едва на половину, однако, его тихие слова осколками льда врезаются мне в душу.

-Через тебя, парень, мы разорвём связь между демонами, богами и людьми. А посвящаем мы тебя в это лишь для того, чтобы сэкономить наше время, которого осталось всего ничего до прихода Третьей Волны.

-Третьей Волны?.. - повторяю я его последние слова безучастно.

-Да. По нашим сведениям боги запускают в работу новую версию нашей действительности, в которой Зов будет начинаться у тех людей, которые определённое количество времени не находились в группе или отряде. Можешь себе представить последствия?

Я представляю, вот только не вижу в них ничего ужасного. Ну да, неприятно, конечно, но есть и положительные моменты, всё перекрывающие. Это сплотит нас ещё больше, вытравит из общества всякую халтуру, которая ещё находит место не только в сердцах старшего поколения, но и в молодых людях, отрицающих нашу данность.

Саймон продолжает:

-Ну да, по твоему лицу вижу, что ты доволен, как щенок, парень. Да только вот не всё так гладенько получается. Я, скажем так, «самый видный исследователь древностей нашего времени», специализирующийся на металлическом веке. Ты вряд ли знаешь такое слово, как «толерантность», но я тебе расскажу. Металический век - это эталон толерантности, которую многие современники пытались возвести в абсолют. Это глубокое понятие корнями уходит в фундамент, на котором базируется весь известный нам мир. Представь, что каждый человек - это замок с уникальной архитектурой, для открытия которой нужен свой ключ. Ещё до металлического века, да-да было и такое время, души наших предков научились взламывать некие сущности, известные нам сейчас, как демоны, в которых, однако же, сейчас мало кто верит. Кстати, чтобы ты понимал, когда душа оказывалась взломана демоном - её охватывал непрекращающийся Зов, сильнее того, что тебе доводилось испытывать в несколько десятков раз. - Саймон прерывается, достаёт бутылку с водой, осушает её и продолжает. - Так вот: при тотальной толерантности замки наших душ становятся совершенно однотипными, различия фиктивны и проявляются лишь в количестве оборотов, нужных для открытия замка. Вот ты, к примеру, уважаешь мнение человека, который любит синий цвет, хотя сам любишь зелёный. Ты на опыте ощущал иную любовь, отличную от своей и принял её, нивелируя всяческий возможный на этой почве конфликт. И так во всех аспектах жизни. Я не призываю к эскалации конфликтов, но определённая доля девиации необходима обществу, без неё оно просто вымрет, совокупляясь в счастливом экстазе. На который и направлен текущий курс. И смерть эта будет более чем мучительной, боги и демоны разорвут души всех живущих на множество частей, пируя на остатках человечества.

Саймон прекращает говорить, жестом давая понять, что я могу высказать своё мнение. Чем я не преминаю воспользоваться:

-В Третью Волну я ещё готов поверить. Мне кажется это даже логичным и правильным. Да, будут издержки и неудобства относительно Зова, но какие перспективы это открывает! Тем более многие из нас уже сейчас перманентно находятся в группах, полностью отрицая уединение. И насчёт демонов... сущий бред сумасшедшего. Вы умом тронулись, кажется. - Саймон при этих словах лишь усмехнулся, как бы говоря «ну-ну», и продолжает меня слушать. А я от безучастного состояния распаляюсь не на шутку. - А богов сюда зачем приплетать к тому же?! Я, конечно, с ними в контакт не вступал, но моя хорошая подруга описывает, например, Шейлин только с лицеприятной стороны, и я склонен верить ей, а не вам.

-Замолкни, одержимый демоном! Закрой свой трухлявый рот, я говорю. Не смей перечить Саймону, шелудивый пёс, - Маркус подкрадывается совершенно незаметно и я не знаю, давно ли он тут стоит.

-Маркус, спокойно, мы разберёмся. Лучше приведи Геру, наглядная демонстрация будет лучше слов.

Молодой человек свирепо хрипит и с покорностью удаляется в сторону неприметного дома, огороженного забором, и ранее мною не замеченному.

Отчего-то в душу закрадывается нехорошее предчувствие. В руке оказывается ARX-65, который заботливо протягивает Норт. Женщина улыбается спелой виноградной улыбкой, выросшей на побеге дикой вишни. Я просто не могу ей отказать, после её поцелуя, и выпиваю препарат. Что-то не то с концентрацией одного из ингредиентов, вкус другой, нежели должен быть. Пространство вокруг приходит в движение, водоворотами вращаясь вокруг отдельных секторов наблюдаемой реальности. Норт, Саймон и подошедший Маркус отчего-то не меняются, сохраняя привычный облик. А вот девочка-Гера, приведённая Маркусом, совершенно преобразилась в сравнении с тем, как люди выглядят обычно.

Изо лба торчит сегментированный мохнатый рог, с которого капает едкая зелёная слизь. Глаза не принадлежат этому миру. Их красная радужка хаотически кружится вокруг зрачка без какой-либо закономерности. Вены на шеи и руках вздулись пионами и кровоточат сквозь кожу в окружающее пространство. Из-за спины торчит единственное крыло, белёсый скелет которого дрожит от холода на ветру.

-Погляди на неё, - доносится громоподобный голос Саймона откуда-то издалека. - Она пуста и уничтожена изнутри. Демоны разорвали её душу, а боги присвоили сознание, через которое они теперь постоянно физически присутствуют в нашем мире.

Девочка фокусирует своё внимание на мне, мы встречаемся глазами и она насильно затаскивает меня в отряд. Ощущения тут же в противоречии бьются о черепную коробку изнутри. Похоже на то, когда стоишь на ветру под порывами ледяного дождя, но при этом светит солнце и вокруг радостно щебечет природа. Счастье и отчаяние перемежаются и пульсируют, я желаю поскорее покинуть общее пространство, но девочка не отпускает. Затем все ощущения гаснут разом, и я перемещаюсь сознанием за пределы всех своих представлений. Вокруг меня с щёлкающими звуками смыкающихся жвал стягиваются какие-то сущности. Я - маяк, давно потухший и брошенный на растерзание времени. Мой мир заволакивается музыкой - дикой, дёрганной, придуманной кем-то совершенно безумным. Девочка тем временем возвращает меня обратно, взмахнув ошмётками крыла и воздев руки к небу. Гера открывает рот.

-Я - Микада. Я - Карху. Я - Сумангуру, и я - Шейлин. Мы приветствуем тебя, Коннор, сервер из поселения Тесия. Не обращай внимание на невеж вокруг. Шакалы и змеи, вот их истинный облик, тогда как тебя мы видим достойным синклитом совершенной личности. Внемли нам. Мы се...

Маркус резко бьёт девочку в затылок чем-то острым. Я ощущаю Смерть, как если бы сам умер. Я несколько раз прежде проходил через такое, увы - это неизбежность, при нашем образе жизни такое переодически случается. Ощущения не лицеприятные для описания, но сейчас я не чувствую абсолютно ничего, кроме самого факта смерти. Это не правильно, так не должно быть, и это пугает меня до визга костей. Я - свидетель и участник чего-то совершенно ненормального, того, чего не должно быть в реальности. Жестокость Маркуса шрамом отпечатывается в подкорке мозга. Я сломлен, а окружающие радостно улыбаются. Они так распинались о демонах, но настоящие демоны - это они.

-Её уже не существовало, пустая оболочка, заполненная мерзкими богами, - цедит безразлично Саймон.

-Это минимальное сострадание, которое мы можем оказать нашим воспоминаниям о ней, - оправдывает поступок Маркуса Норт.

Меня же трясёт. Действие препарата продолжается, и труп девочки покрывается коричневой чешуёй, из под просветов которой бьёт яркий золотистый свет. Я хочу подойти к ней и в качестве последних почестей коснуться её волос, но Маркус взваливает её на плечо и куда-то оттаскивает.

-Тот препарат, что ты выпил - некая форма вируса, который теперь действует на богов, так неосторожно вступивших с тобой в контакт, - распинается Саймон. - Твоё сознание по результатам дистанционного сканирования оказалось наиболее сходным с сознанием богов. Чем мы и не преминули воспользоваться.

-Тебе ничего не угрожает, однако, - подхватывает Норт, - не переживай, всё будет в порядке. А теперь спи.

Саймон что-то вкалывает мне в шею и через несколько секунд тьма смыкается с резким хлопком.

Кэра

У всего есть оборотная сторона. Кроме истины.

Лютер

Лютера нет в здании ратуши, хотя я уложилась в отведённый тайминг и успела. Всё пропало, я не знаю, где его искать, он должен быть здесь, но его просто напросто нет. Доказательная база произошедшего испаряется под такт ходьбы часов. Нельзя вытащить наружу затухшие ощущения, да, ты можешь переживать их заново и передашь всё в точности, но они искажаются. Меняются под действием чувств и эмоций, превращаются в симулякр. Применять в этом случае высшую меру к серверу и лишать его способностей - неблагоразумно и нецивилизованно.

Пальцы наполняют восприятие дёргающейся болью, а я злюсь на Лютера. У него есть обязанности и он не должен покидать ратушу днём. Спустя пять минут я успокаиваюсь и подхожу к заместителю Лютера, который косится на меня укоризненно.

-Макс, где Лютер? Он же обязан быть здесь.

-Случилось кое-что требующее его непосредственного присутствия. Что ты хотела, Кэра?

Злость тушится о безысходность, и я - милосердная фаталистка, решаю простить мальчишек. В конце концов чувство справедливости часто вместо решения проблем подкидывает новые. Да, они нарушили закон, и нанесли мне несмываемое оскорбление, но это же дети, а детям свойственно ошибаться, как впрочем и всем нам.

-Я подожду его здесь, если ты не против.

-Не против, конечно, можешь пройти в его кабинет и ждать там.

Кабинет бывшего мужа увешан фотографиями в богато отделанных рамах. Отличие перманентных серверов от обычных в том, что люди сами могут отправлять им запросы на вступление в группы, а не ждать пока приглашение придёт от сервера. Так эта особенность даёт право на пожизненное управление поселением. Лютер любим всеми, и дело тут не в том, что он здоровый чернокожий красавчик, вовсе нет. Дело в том, что он с сотоварищами разработал гибкую систему агор, в которых автоматическое вступление в группу регулируется гарантированным уединением. Не все же такие отмороженные, что хотят постоянно ощущать целый конгломерат личностей. Он даже объяснял мне, что чем больше членов в группе, тем страннее становятся ощущения. Они как бы фокусируются в одном направлении, нивелируя всяческие негативные проявления. Для мозга - это коктейль феерии, обволакивающий нежным прикосновением.

Не склонна ему верить, весь мой небольшой опыт таких ментальных оргий говорит об обратном. Когда я ещё участвовала в подобных сборищах - это было похоже на то, как запускать бумеранг в тесном длинном коридоре. От мельтешащих отскоков совершенно теряешься в том, где ты, а где кто-то ещё. Тянешься снять кофту, потому что она мокрая, а она совершенно сухая.

Хуже этого только эффект Зова. Однако, я всё ещё пытаюсь выбраться из Тесии. Хотя все места одинаковые, но я тешусь надеждой, что где-то всё иначе, без всеохватывающих вакханалий.

Мой лечащих врач говорит, что если я продолжу в таком же духе, то гарантированно слечу с катушек. Но я буду пытаться.

- Кэра. Что случилось? Нечасто ты решаешь увидеться со мной. - Произносит с порога явившийся через полтора часа Лютер. - Только если это не срочно, дай прийти в себя. Тяжёлый выдался день.

-Даже не знаю, Лютер. Было срочно, а сейчас уже и не важно, - моя злость на него гораздо древнее сегодняшнего дня. - Так что располагайся, я подожду.

Я сижу на кушетке и наблюдаю за тем, как мужчина проходит к сейфу, играет с сенсорной панелью и достаёт начатую бутылку виски. Я удивлена, алкоголь у нас не то, чтобы запрещён, но его заменили бесчисленного рода препараты. Зачем испытывать симптомы похмелья, затуманенность сознания и так далее, если можно выпить тот же SDY—15, и эйфория полностью поглотит сознание. Я от кого-то слышала, что в древности было жесточайшее табу на такого рода удовольствия, но сама я часто пробую известные, да что греха таить, и неизвестные препараты. Это моя единственная отдушина в окружающем мире. Ощущения, вызываемые препаратами, так разительно отличаются от повседневной действительности, что я неделями не выхожу «из запоя», заперевшись у себя в комнате. Мой лечащий врач говорит, что если я продолжу в таком же духе, то гарантированно слечу с катушек. А может я этого и хочу. Утратить связь с реальностью, чтобы не ощущать самого главного - себя.

-Кэра, рассказывай. Знаю же, что ты не просто так пришла навестить старика-Лютера.

Он подкупает своей искренностью и заботой, излучаемой в пространство, которую я чувствую «по-старинке» без всяких отрядов. И я рассказываю ему всё и даже больше. Рассказываю ему о своей зависимости от SDY-15, о бессоннице и о одиночестве. Слова лавой исторгаются из моего рта, и я не могу сдерживаться и начинаю рыдать. Родные руки утыкают моё лицо себе в грудь, и Лютер шепчет успокаивающие молитвы.

-Юридически я уже не могу наказать виновных, но я накажу их по-своему, не так серьёзно, но поверь - они запомнят. Что касается всего остального... Ты едва держишься и вот-вот сломаешься. С этим нужно что-то делать. Я могу поместить тебя в изолированную больницу с лучшими психотерапевтами из возможных. Пару месяцев и будешь как новенькая.

-Нет, - отшатываюсь я в ужасе, - знаю я, как там лечат. Выдали им лицензии на насильные сеансы тет-а-тет в отрядах и думаете, что помогаете. А мне не это нужно. Я хочу как прежде, говорить с людьми, глядя им в глаза, и не видеть ненависти в свою сторону.

-Тебе это и нужно, - настаивает Лютер. - Я в курсе, что ты уходишь из поселения уже около двух лет и потом возвращаешься в полубезумном состоянии, едва связывая слова в предложения. Честно говоря, ещё немного и я сам прислал бы за тобой. Кэра, не сопротивляйся. - Бывший муж достаёт коммуникатор, такие есть только у него и его приближённых, и отправляет голосовое сообщение, - Рихтер, Доминик, зайдите в мой кабинет и готовьте место Кэре в Плагстоуне.

Чёрт, он серьёзно. Собрался упечь меня в психушку, руководствуясь благими намерениями. Встаю и направляюсь к двери, но Лютер преграждает путь с решимостью скалы. Бью кулаками его в грудь, зная, что уже проиграла. Возвращаюсь на кушетку и ложусь, дожидаясь помощников Лютера. Он тем временем разгружает в себя очередную стопку с алкоголем и морщится, словно делая это в первый раз. Успеваю уснуть к тому моменту, когда меня робко трясут, произнося моё имя.

-Кэра, пойдём, - неуверенно говорит Доминик, - экзагриф уже прилетел.

-Да, иду. Можете расслабиться, я не убегу.

Но Рихтер всё равно одевает на меня наручники, которые я, впрочем, никак почти не ощущаю.

Мы выходим из здания и идём на задний двор, где над землёй висит экзагриф. Мягкое силовое поле обволакивает всё тело, и я плавно поднимаюсь в разверзнутое брюхо транспортного средства. Беспилотная машина из умной материи радостно пищит, когда один из моих сопровождающих вбивает координаты психиатрической лечебницы.

Что я о ней знаю? Теперь уж я точно останусь без своих так любимых препаратов, их заменят на ARX-65 и будут легализировано затаскивать меня в отряд, исследуя мои ощущения, скальпелем отсекая эмоции и чувство собственного достоинства. Через пару месяцев всю проводку в мозгу полностью перепаяют, и я даже помыслить не смогу своей жизни вне Тесии и вне постоянного пребывания в группе. Ублюдки.

Полёт занимает около пяти минут, затем силовое поле мерно опускает меня на крышу Плагстоуна, и под руки меня берут медбратья в птичьих масках, которые тащат меня к единственной двери лифта, ведущей в недра ада.

-Ещё одна королевских кровей, за неё отдельно просили, кстати, хорошенькая, - обсуждает меня при мне лысый коренастый медбрат, что тащит меня под левую руку. Лифт падает вниз, как температура моей души. Умная материя, из которой он состоит, вибрирует и набухает от поступающего в неё по воздуху электричества.

Никогда не интересовалась её структурой, но это что-то среднее между металлом и сгущённой до плотности киселя энергии.

Двери открываются в стерильное нутро здания, глубоко под землёй. Повсюду статуи богини-покровительницы Микады. Она всегда в контакте со всеми птичьими масками и не отключается от них даже во сне. Чтобы добиться такой возможности они обучаются около четырёх лет в совершенно жутких условиях, а потом хирургически копошатся в своих мозгах, режа и сшивая разные части. По мне, так весь Плагстоун - это гнездо с психами, перекраивающих по своему образу и подобию всех, кому не посчастливилось тут оказаться.

-Доктор Хофман! Рад Вас приветствовать в нашем доме, уважаемая Кэра! - из боковой двери, совершенно неотличимой от остальных, выходит бородатый мужчина, лет пятидесяти, в угольно чёрной птичьей маске. - Сейчас будет немножко не приятно, не пугайтесь.

Он даже не удосужился усадить меня на стул, а прямо в коридоре влез в мои ощущения. Они и впрямь неприятные, будто я губка, из которой выжимают всю до капли воду. А вот ощущений от доктора Хофмана не исходит никаких - это называется экранацией, которую дарует Микада только самым преданным своим жрецам.

-А, ничего сложного, хроническая гипоксия ощущений и нарушенный гормональный фон, в следствии злоупотребления препаратами. Поставлю тебя на ноги за два месяца. Будешь под моим личным контролем и патронажем, - и он смеётся смехом вылетевшего из клетки попугая.

Маркус

Можно сломить волю. Можно вскрыть сознание. Но им никогда не очернить идеи, нас вдохновляющие.

Норт

Да! Теперь я Посредник Гамма! Саймон говорит, что я отлично справился с возложенной на меня ролью и заслужил повышение. В качестве награды мне дали прочесть ранее недоступные главы кодекса, одна из которых эхом срезонировала с моими внутренними установками. Норт пишет:

«П.10.2.: Мы возьмём на вооружение методы врага и клином реверсируем направление удара прямо в сердце враждебных сущностей. Правое дело оправдывает любые средства.»

Полностью с ней согласен. Нет ничего лучше, чем обратить оружие врага против него самого. Саймон тоже на нашей стороне и вот его комментарий к этому пункту:

«Нашему виду испокон веков свойственно было повторение. Это тот базовый рефлекс, который помогал нашим предкам выживать. Все мы так и остались автоматонами, запрограммированным на копирование. Я долго не понимал, как же тогда возможен прогресс, и как новому войти в нашу жизнь. И тут я пришёл к шокирующим выводам. Вся наша история - это такой колоссальный повтор того, что уже однажды происходило. Все вехи в точности повторяют прошедшие, меняются лишь декорации и действующие лица, но сама скелетная основа остаётся той же. Однажды, когда Карху ещё был моим богом, я занырнул так глубоко, что ощутил всю циклическую закономерность бытия, вычленив основные соответствия. Так, все цивилизации достигают своего апогея, когда после Зова и Второй Волны наступает Третья Волна. После этого всяческие отличающиеся колебания затухают, и сознания сплетённых людей приносятся в жертву богам и демонам. Такую жатву не пережить абсолютно никому, кроме предвестников, которые, однако, меняются до неузнаваемости, становясь пригодным материалом для зачатков новой цивилизации.

Так уж посчастливилось, что я тоже предвестник, да к тому же сервер. Это означает, что мне ведомы все тонкости того, против чего я борюсь. И я обещаю использовать свои способности только во благо человечества, разорвав циклический круг перерождений цивилизаций.»

Потрясающая самоотдача! Саймон - направь мою руку, дабы не дрогнула она в нужный момент. Норт - освети мне путь.

Коннор

Если нет выхода, найди его.

Шейлин

Прихожу в себя с тяжёлым осадком, утаскивающим на дно. Я лежу на кровати, и кто-то, наверное, Норт, укрыл меня пледом. Не хочется открывать глаза, а спустя пять минут в череп шурупами вкручиваются голоса. Зов. Это значит, что я проспал несколько дней, судя по его интенсивности. Постель подо мной мокрая, меня бросили, как тюк, и ни разу не навестили. Даже не знаю, что сильнее: желание переодеться или желание съесть что-либо съедобное.

«Убей себя. Ты проиграл. Тебе отсюда не выбраться. Убей, убей себя и съешь.»

Замечательно, меня охватывает паника, которая усиливается с каждой секундой. Забыв обо всём, спускаюсь по лестнице и открываю дверь на улицу, она не заперта.

«Нет. Нет! Нет!!! Не ходи туда. Останься здесь и спрячься. Не выходи на улицу, тебя там убьют.» - визжит Зов высоким женским голосом.

«Иди и добудь себе оружие, а не то сгинешь.»

Я бегу что есть сил в ту сторону, откуда по моему мнению мы пришли. Не успеваю я пробежать и сотни метров, как особенно сильная волна Зова останавливает меня.

«Убей их всех. Убей и расчлени. И съешь.»

Да, я не могу оставить их в живых, после того, что они сделали с этой девочкой Герой.

Нет, нет, нет - это неправильно, это не мои мысли, они все надиктованы Зовом, но я не знаю, как ему сопротивляться. Хватаю ветку и давлю ею себе в живот. Сажусь на колени и начинаю кричать, хватаю себя за голову, плотно утрамбовывая свои мысли в отдельный контейнер, чтобы они не перемешивались с Зовом.

«Вставай, уёбище и сражайся.»

Ко мне начинают стягиваться люди, среди которых я узнаю Норт, которая вопрошает себе за спину:

-Саймон, какого хрена, ты же говорил, что он предвестник. Его же Зов в бараний рог скручивает.

-Я не знаю, когда нашли его, ещё раз просканировал, всё подтвердилось: сервер и предвестник, два в одном. Я реально не знаю, как мог ошибиться. - Оправдывается Саймон, который впервые выглядит неуверенно.

Мне тем временем становится легче, Зов проникает в кровь, и я перестаю отличать, где начинаются мои мысли и заканчиваются чужие.

«Вон тот - это он убил девочку. Его надо покарать, а затем съесть.»

Сведя взгляды с Маркусом, я переполняюсь ненавистью, и впервые в жизни нарушаю кредо, насильно затаскивая его в отряд. Только он и я, только мы и никого больше. Преодолеваю разделяющее нас расстояние с неистовой решимостью и валю его на землю в броске. Мои руки молотят его по лицу, и каждый удар эхом боли отзывается в сознании. Только когда я ощущаю страх, смешанный с отчаянием, только тогда я останавливаюсь. Какие-то люди хватают меня сзади и скручивают, наваливаясь на меня так, что из нас всех выходит отличная куча мала.

«Молодец, Коннор, так держать - ты лучший.»

-Коннор, слышишь меня, - пробивается сквозь грохочущий водопад Зова ко мне Норт, - сейчас мы опять тебя усыпим, а когда придёшь в себя, будешь уже в безопасности.

Запыхавшийся Саймон отыскивает уколом мою шею и сковывает меня тяжёлой спасительной пеленой сна.

Кэра

Большинство не всегда знает, что для тебя лучше. Но не пытайся пойти ему наперекор.

Лютер

Я уже месяц в Плагстоуне. И как я могла быть такой дурой. Доктор Хофман - волшебник. Он каждый день показывает мне, насколько это прекрасно - быть в отряде и ощущать другого человека. А ещё у нас просто божественный секс, в котором нередко участвуют и другие пациенты. Все те ценности и идеалы, которые проповедуют на каждом углу Тесии постепенно впитываются и в меня. Особенно продуктивные сеансы получаются, когда доктор Хофман, а для меня уже просто Тэд, экранируется от нас. Он это называет методикой контрастов. Так хочется в такие моменты ощутить его, и он позволяет это сделать. В такие моменты меня охватывает детское щенячье счастье. Поначалу я швыряла посуду с едой, стулья, расцарапывала руки медперсоналу, но потом мне стали давать какой-то препарат, который я никогда прежде не пробывала, и вот тут-то всё и заиграло новыми красками.

Сижу в комнате отдыха, когда приходит приглашение от Тэда, который теперь редко применяет ко мне насилие и ведёт себя очень галантно. Прежде чем принять его, прохожусь глазами по списку тех, кто уже в отряде, и не узнаю никого. Отлично! Новые люди, новые впечатления. Принимаю приглашение, и тут же волна оргазма сотрясает моё тело, удачно я успела. Ещё месяц назад я бы плюнула в лицо тому, кто сказал бы мне, что я буду без зазрения совести разделять ощущения с другими людьми. Идти куда-то не обязательно, да я и не хочу.

Через час собрание заканчивается, и Тэд распускает отряд. На секунду у меня гнездится мысль, что всё это мерзко, но в таких случаях я просто пью прописанный препарат, и меня отпускает.

Маркус

Неудачи делают нас теми, кто мы есть. Они должны принадлежать только нам.

Норт

Его оттаскивают от меня, но уже слишком поздно. Чужие ощущения щупальцами пробивают мой панцирь и затрагивают жизненно важные органы души. Меня тошнит, и во рту стоит стойкий привкус случившегося. Вместо лица месиво, каша. Я кричу, вспоминая, как отец на моё шестнадцатилетие впервые добавил меня и мать в отряд. Я так ждал этого момента, возвеличивая до абсолюта его значимость. Я рос послушным мальчиком и никогда не принимал тайком предложенные мне приглашения от старших серверов.

Как только я принял приглашение от отца, глядя на счастливую улыбку матери и праздничный торт, в этот самый момент по роковой случайности взорвался списанный генератор умной материи, который отец приволок с работы, и который должен был произвести на свет обещанный мне силовой нож.

Я тут же ощутил как умная материя сплавляется с моей кожей на голове, проплавляя ходы прямо в мозг, хотя и сидел вдалеке от генератора, и он никак не мог до меня достать. Квинтэссенции жизни или иначе души моих родителей стремительно прощались с телом. Я ощущал как тысячи крючковатых игл вонзились под кожу и в глаза, и которые мгновение спустя с хлюпающим мерзким звуком разорвали сознание на части, лишая меня последних секунд прежней жизни.

Сейчас же мерзкие черви, запущенные в меня этим Коннором, вгрызаются в мою веру, и непогрешимые ранее выработанные годами догмы искажаются.

-Клиф, помоги Маркусу, срочно в больницу его, - суетится Норт.

Я встаю и в полубреду плетусь за Клифом. Очень больно. И не только физически.

-Жить будешь, - говорит Клиф двадцать минут спустя, обработав мои раны.

Он уходит, а я остаюсь наедине с собой, не зная на что сослаться и где найти опору всему тому, во что я верю. Я теперь уродливая химера, в чьём коде снова вытравили разделённые ощущения другого человека. Вспоминаю кодекс Норт, но это не помогает:

«П.3.14.: Разделённые ощущения могут посеять в вас ересь. Будьте стойкими. Помните, что всё это лишь пыль, пущенная демонами вам в глаза. Отриньте сомнения и забудьте всё, чем пытаются вас искусить порождения мрака.»

Не помогает, чёрт возьми. Перед глазами всплывает Гера, и я чувствую к ней сочувствие. Не к той, кем она была, а к пустой оболочке, заполненной богами. Умом я понимаю, что это отголоски ощущений Коннора, но теперь его ощущения перемешались с моими и их невозможно разделить.

Хорошо, что я предвестник, как и все в нашей организации. Тот Зов, что охватил Коннора - его я тоже ощутил. Никогда не мог подумать, что голоса могут так дезориентировать. В моей голове они всегда слаженно и синергетично составляют единое гармоничное целое, а тут, даже не знаю, как описать: целая какофония разрозненных противоречивых указаний, и ни намёка на сотрудничество. Безумие в чистом виде.

Всю следующую ночь провожу рядом с зеркалом, разглядывая даже не своё искалеченное лицо, а тех паразитов, что захватили мой разум. Не решаюсь спросить совета у Саймона, хотя и очень хочу этого. Нельзя, чтобы кто-либо заподозрил в моём разуме зачатки ереси. Утром несу свежие цветы на могилу Геры. Голограмма сёстры укоряюще смотрит с креста, хотя я знаю, что она полностью безэмоциональна. Я уже не уверен, что поступил верно, выполняя приказ Саймона. Хоть я и распрощался с ней ещё тогда, когда демоны выжгли её личность, сейчас рыдаю, как ребёнок. До меня только сейчас доходит, что её больше нет. Запоздалое озарение кидает меня на колени, подкашивая суставы. Мне некогда было грустить, постоянные собрания и чтение кодекса отнимали всё моё время. Великая цель, которой послужила Гера, жёлтым туманом расплывается в моей неуверенности. Мимо проходит Саграда:

-Маркус, ты в порядке? - интересуется женщина.

-Всё хорошо, просто пришёл с ней попрощаться.

-Да? Я думала, ты её полгода назад отпустил. Ну ладно, дело твоё, пойду я.

Саграда уходит, а сомнения не только остаются, но и множатся в геометрическое прогрессии. Пытаюсь изолировать скверну, но она трещинами расходится по моей непогрешимости. Не замечаю, как ко мне подходит Саймон, который цедит в собственной манере общения что-то о долге. Честно говоря, я не хочу его сейчас слушать. Я словно прозрел, и ярость Коннора пульсирует в висках. Мы должны остановить Третью Волну, но теми ли средствами, к которым мы прибегли? Коннор скоро узнает, что теперь ни боги ни люди не смогут находиться в группе, поскольку их тут же начнёт пожирать Зов. Инверсия божественного плана, гениальная идея, и как всё гениальное - она бесчеловечна по своей сути. Частичка Коннора, застрявшая глубоко в подсознании, транслирует всю красоту разделённых ощущений, и я мучаюсь теперь каждую секунду, что дышу. Я собственноручно отнял всех у всех. Я - чудовище.

Интермедия

Теология не вопрошает, но задаёт правильные ответы.

Карху

Сумангуру трясёт дредами в недоумении. Он знает, что за шизофренические голоса хозяйствуют сейчас в его голове - это то, что смертные называют Зовом. Но как он проник сюда в пространство чистых идей? Те протоколы, которые они используют для контакта с людьми, надёжно экранированы от Эребов.

-Микада, есть идеи, что это за херня?

-Не знаю, я все контакты с птичниками обрубила и мне сейчас хорошо, Эребы не шепчутся там, где им шептаться не нужно. Советую тоже самое сделать, пока Карху не разберётся.

-А я уже разобрался. - Презрительно отмахивается Карху. - Точка перелома лежит во временном промежутке, когда мы через девочку-марионетку контактировали с Коннором. Он каким-то образом переписал программу поведения демонов-Эребов, сразу у всей популяции. Теперь они везде и всюду, где есть группы и отряды. Заставляют людей разрывать связи, что, как вы понимаете, идёт в разрез с нашими планами. Говорил вам, рано нам на землю материализовываться, а вы упёрлись в проект Геры. Сумангуру, хорош кайфовать от безумия, обрывай связь со всеми своими адептами.

-Архг, - гигантский бог закрывает контакты и голоса Эребов тут же замолкают, потеряв добычу.

А в это время, забытая всеми Шейлин заходится истерическим криком:

-Они же забудут меня, если не будут ощущать, и тогда я исчезну раньше срока, не успев напитаться энергией для следующего возрождения.

Кажется, до неё одной доходит, что происходит. До неё, и конечно же, до Карху. Остальные либо слишком безразличны, либо слишком самоуверенны. Но бог ледяных осколков сохраняет спокойствие, впервые что-то интересное за прошедшую вечность.

Коннор

Нас ощущают, следовательно мы существуем.

Шейлин

Снова по доброй традиции прихожу в себя. Руки нащупывают внутренний замок спальника, в который я завёрнут, словно в кокон. Выбираюсь наружу и с опаской ловлю себя на мысли, что не слышу голосов Зова. Отлично, значит я где-то рядом с Тесией. У дерева импровизированные носилки, на которых, видимо, меня и несли. Рядом две бутылки воды и пачка картофельных чипсов, на которые я без раздумий набрасываюсь. Не сказать, что я хоть каплю утолил голод, ну да ладно, доберусь до дома, там как следует поем.

Места примерно знакомы, и через пятнадцать минут я уже около границ поселения. Избегая жёлтых плит, что мне совершенно несвойственно, я плыву по Тесии и совершенно её не узнаю. Улицы пустынны, повсюду видны следы погромов и беспорядков. Произошло что-то значительное, а я совершенно измотан и мне нет до этого дела. От изнеможения перед глазами появляются тёмные пятна, и я с трудом добираюсь до дома, накидываясь на свои запасы съестного, от чего мне сразу же становится хуже. До темноты лежу в одиночестве, а ночью сплю урывками.

Утром я уже в состоянии съесть полную порцию из фабрикатора еды. Мне намного лучше, и теперь я могу осмыслить произошедшее. Ситуация на улице как-то связана с тем, что произошло в деревне девиантов - это несомненно. Холодок проходит по коже, когда Каптрисса, а за ней и ещё несколько друзей из поселения отклоняют мои приглашения. Не зная, что делать, я выхожу на улицу и добираюсь до жёлтых плит. Ох, лучше бы я этого не делал. Я ощущаю плач, пронизывающий каждую клеточку и раздирающий ноздри пеплом.

«Иди и убей их всех, ничтожество.»

Картинка постепенно складывается в единое полотно. Значит Зов начинается, если вступить в группу - это всё объясняет.

-Давайте убьём вон того. - Кричит Кристофер, мой хороший знакомый, двум спутникам. Глаза совершенно безумные. Видимо не все в состоянии разорвать привычный уклад жизни. Да я и за себя не уверен, если бы не пережитое, как одержимый пытался бы до последнего, несмотря на Зов, состоять в отряде.

Вариантов, что делать у меня не много. Я пытаюсь бежать, но моя физическая подготовка не в лучшей форме. Помня, что творил сам, уже мысленно прощаюсь с жизнью, которая снова начала во мне расцветать.

Три вспышки, и нападающие валятся с дырами в телах, словно шмотки мяса. Очень точные выстрелы, даже через чур.

-Здорово, Коннор, дружище - ты теперь мой должник. - Хохочет щуплая девушка, неестественно низким смехом. - Сумангуру. Не обращай внимание на облик. Что было под рукой, с тем и работаем.

Девушка двигается по направлению ко мне запредельно быстро и затем оттаскивает трупы один за одним, словно они ничего не весят.

Мне дурно от такой безразличной жестокости, но она, то есть он, спас меня. Я примерно представляю, что это за феномен. Сумангуру-бог физически захватил тело несчастной, как Геру захватили все боги разом.

-Иди за мной. У нас тут есть что-то вроде штаба. Честно говоря, не ожидал сегодня встретить именно тебя. Думал шизанутые с тобой разделались.

Пока мы идём, девушка-Сумангуру вещает без умолку:

-Четыре дня назад ты переписал программу Эребов, которые затем накинулись на большинство из вас. За два дня все поселения пошли по одинаковому сценарию. Массовые беспорядки и всё летит в тартарары. Те, кто не пожелал покидать отряды, сбрендили от щебетания Эребов-демонов. А это в разрез с нашими планами, понимаешь? Пришлось действовать быстро и рискованно, выбирая тела для внедрения почти наобум. В каждом поселении у нас сейчас по одной оболочке. Микаде в Тесии вообще не повезло, - веселится бог. - Отхватила себе старика, почти парализованного, еле заставила конечности шевелиться, прикинь. Ваша система связи, конечно, подвела. Коммуникаторов так мало, что просто ужас. Вы как беспомощные котята сейчас. И всё из-за тебя, - скалится девушка.

Я молчу. Если боги так легко захватили столько тел, то на что они ещё способны? Я видел, там не остаётся ничего от прежней личности владельца. Выжженная земля, на которой пируют захватчики. Речи Саймона и Норт вдруг перестают казаться такими уж бредовыми. Я останавливаюсь под разглагольствования Сумангуру.

-Не, ну прикинь, шизанутые возомнили себя невесть кем. Хотят привычный порядок изменить. Да только кто ж им даст. Коннор? Пошли, пошли, уже близко.

Я иду, но совершенно этого не хочу, тупая липкая паника накрывает запоздалой волной, будто я попал в кошмар от которого не могу проснуться. Штаб, конечно же, в здании ратуши - классика жанра.

Старательно выбираем куда ступать, благо когда-то позаботились, чтобы в главное здание поселения можно было попасть по синим плитам.

Внутри перепуганные жители, многих я знаю лично, они бросают мне короткие кивки. Каптрисса отводит глаза, я бы предположил с чем это связанно, но совершенно разучился разбираться в эмоциях людей, если это не подкреплено ощущениями. Рядом с ней мальчик, глаза которого светятся далёкими мириадами звёзд. Шейлин цокает при виде нас с Сумангуру, и ехидно поддевает меня:

-Вот и наш герой появился. Спасибо тебе, сладкий.

Каптрисса, решается и подходит ко мне, останавливая нашу процессию:

-Коннор, я... Прости, я виновата, что бросила тебя. Просто хочу, чтобы ты знал.

-Милая, не вини себя, ты поступила правильно. Неизвестно, что с тобой сделали бы девианты, а ты мне живая нужна. - Успокаивает Каптриссу мальчик-Шейлин.

-Всё хорошо, Капи, ты поступила правильно. - Успокаиваю я подругу, и она, всё ещё потерянная, отворачивается.

Сумангуру нежно, насколько может, подталкивает меня дальше. Входим в кабинет Лютера, там трое: сам Лютер, старик-Микада и крепкий высокий парень, из которого бездна источает своё влияние в наш мир. Не сложно догадаться, что эту Карху. Первому среди равных явно повезло с телом больше, чем остальным. Ох, вы же всех убили, в чьём обличии явились в наш мир.

-Коннор, как удачно. - Лютер приветствует меня с некой надеждой. - У нас тут проблемка, все сервера почти с катушек послетали, уйдя в глубокое безумие. Я сам едва не разделил их судьбу, все, кто снаружи на жёлтых плитах, до сих пор ко мне подключены. Спасибо, что Микада вовремя меня нашла. Её экранация спасает от Зова, но радиус очень ограничен. Прими приглашение, не бойся, я гарантирую - Зов не начнётся.

В голове образ Лютера раскрывает объятия, ожидая. Но я его отклоняю, пробежавшись по списку членов. Вместо имён богов, я вижу имена убитых ими людей, и отвращение комком воспоминаний всплывает на поверхность.

-Идите к чёрту, я с вами ничего общего не желаю иметь.

-Мы тебя по-хорошему просим. Откажешься - будет по-плохому. - Тяжёлые слова слетают с губ Карху.

-Коннор, я очень не хочу затягивать тебя в отряд насильно, но, учитывая текущие обстоятельства, я буду вынужден это сделать. Боги не могут без нашей помощи состоять в одном отряде, а для наших дальнейших планов это крайне необходимо. Будешь их связующим сервером, когда это понадобится.

Выслушав Лютера, я негодую. Быстро же он переобулся, готов меня насильно в отряд затащить. Ну что ж, выбора у меня нет. Принимаю его приглашение. В отряде нас шестеро: я, он и боги.

Тут же ощущаю как энергия переполняет меня, а дискомфорт в теле сменяется волной бодрости.

Шейлин незаметно подкрадывается и закрывает сзади ладонями мои глаза.

-Прислушайся к Абсолюту. Впусти его в себя. - Шепчет она, звонко ввинчиваясь в восприятие.

Я сдаюсь и делаю то, что она говорит. Миллиарды жизней вспыхивают во мне, поглощённые прожорливой Жизнью в течении многих эонов. Они счастливы, купаясь в реке безвременья. Структура кода их души надёжна заархивирована в вечности, и ей ничего не угрожает. Души зовут меня присоединиться к вихрю их наслаждения, а затем по этому счастью - сладкому, словно патока, идёт рябь страха. Связи разваливаются, энергия больше не подводится, и души леденеют быстро, как саккады. Они всё ещё существуют, но от счастья не осталось и следа. Презентация окончательно расщепляет мою цельную личность на противоречащие осколки.

Микада медленно скрежещуще встаёт и обозначает дальнейшие планы:

-Отправляемся в Плагстоун. Там велись разработки, подавляющие Зов, так, на всякий случай, мои жрецы почти преуспели. На месте оценим обстановку и решим, что делать дальше. Восстановить прежний миропорядок - наша приоритетная цель.

Лютер активирует коммуникатор.

Завернувшись в ощущения богов, я слышу, как над крышей зависает экзагриф.

Кэра

Никто не в силах разглядеть тебя лучше, чем ты сам.

Лютер

Мне хочется кричать, но я как будто не умею. Лампа-солнце методично выжигает мой сон. Руки от отсутствия движения постоянно зудят. Лицо в засохших слюнях - это я пыталась лёжа выплюнуть препарат, который в меня вливают. Раз в сутки меня на поводке выводят в туалет, по пути в который я вижу других несчастных в своих камерах. Закрытое крыло чахнет от нехватки дневного света, забирая наши надежды и мечты. Если бы Лютер знал, что здесь происходит на самом деле, он бы ни за что не отправил меня сюда. «А может он знает?» - формируется в мозгу холодная мысль. Неважно. Уже ничего не исправить.

Сбившись со счёта времени, считаю про себя до ста и обратно - это глупо, но так я хоть как-то сдерживаю отчаяние.

Дверь в мою камеру приоткрывается, и я слышу голоса:

-Добились резистивности к Зову. Может находиться в отряде. Степень принятия разделённых ощущений около шестидесяти процентов. Ещё две недели и поднимем показатель до восьмидесяти.

-У нас нет двух недель. Препарат нужен сейчас.

-Невозможно. Есть побочка, которая ещё не до конца изучена.

-Неважно. Берите кровь и запускайте массовое производство препарата.

-Хорошо. Всё сделаем.

-Кэра! Золотко! - привлекает к себе внимание Хофман, заходя ко мне. - Как ты сегодня?

-Вали отсюда, ублюдок. Не трогай меня. - беспомощно ору я.

Он смеётся и спокойно берёт у меня кровь из вены. Я пытаюсь дёрнуть стянутой браслетом рукой, но это бесполезно. Никак не могу ему помешать.

Затем он хватает меня за подбородок и, оттягивая челюсть вниз, заливает мерзкую субстанцию мне в рот. Как и прежде кости начинает ломить изнутри. Особенно больно становится, когда в камеру входит Лютер и видит меня такой, неспособной защитить хоть каплю своего достоинства. Значит сукин сын обо всём знает.

Нам не о чем говорить, и этот провал играет мне на руку. В Лютере что-то дрожит, он отворачивается, но не выходит из камеры.

-Кэра.. Я действовал.. действую ради общего блага. Думаешь - это легко, решать судьбы людей, ощущая при этом их реакцию, как свою? Это меняет тебя. Общее благо перестаёт быть философским рассуждением, а становится раздражающим маячком внутри, который никогда не гаснет и моргает совершенно алогично и не циклично.

Я ничего не думаю, я его вообще не слушаю. Во мне что-то происходит. Такое, чего мне никогда прежде не доводилось испытывать.

Лютер подходит ближе и наклоняется ко мне.

-Я так устал от всего этого. Не могу больше справляться один, но я так всем нужен. Кэра - это прорыв, вместе мы справимся. - Он меня пугает до усрачки, тени начинают двигаться, искажаясь до неузнаваемости. - Прими бывшего мужа раз и навсегда. Я тебя люблю.

Лютер втягивает меня в отряд и тут же падает замертво, как подкошенный. В дверях за всем наблюдает не в меру сосредоточенный Хофман.

Время идёт. Доктор стоит недвижимый, а я вдруг слышу голос внутри головы, обращённый ко мне.

Голос: Получилось! Кэра, мы теперь вместе по-настоящему!

Я: Что?

Меня удивляет такая реакция с моей стороны. Всё так естественно. Непохоже на общение. Это моментальное принятие инородного объекта в сознании.

Голос: Это я - Лютер. Мы перенесли меня в твоё сознание как дополнительную личность. Знаешь зачем?

Я: Зачем?

Лютер: Это вакцина от Зова. Я не слишком хорошо разбираюсь в терминологии, но теперь Зов потеряет цель, поскольку нас двое. Это как-то противоречит законам мироздания. Получилось! У нас получилось!

Я: И что дальше? Меня отпустят погулять до соседнего поселения, нацепив шапочку, чтобы я отнесла бабушке пирожки?

Лютер: Ты кое-что пропустила, пока была тут. Поначалу мы просто хотели тебя перевоспитать, даже не перевоспитать, а указать дорогу к нормальной жизни. Но потом решили выбрать тебя новым мессией.

В камеру входит женщина и вытаскивает труп Лютера из камеры за ноги. Мы смотрим на это спокойно, точнее Лютер спокойно, а до меня доходит смысл произошедшего. Он внутри моей головы.

Лютер: Я внутри твоей головы, милая. Теперь что ты думаешь - это и мои мысли тоже.

Я: Какой ужас. Ты что типа как мысли мои читаешь?

Лютер: Не совсем. Я и есть твои мысли. Меня как отдельной личности больше не существует. Просто твой мозг фармакологически разрезали на куски, стерев тебя в одной из частей, куда затем перетекла вся моя ментальность.

-Вы в порядке? - с ухмылкой и надеждой спрашивает Хофман.

-Мы отлично себя чувствуем, доктор. Рады вас приветствовать. - говорю я, больше не испытывая к Хофману ненависти.

И я реально больше не впадаю в бешенство при его виде. Хотя осталось тягучее ощущение неправильности всего.

Он, как кот, проплывает до меня и отстёгивает руки и развязывает бинты, перекинутые через торс.

Я встаю. Хофман дружелюбно протягивает руку. Я бью ему в челюсть, так сильно, как только могу. Он запрокидывает подбородок к солнцу и непонимающе смотрит на меня.

Лютер: Кэра, как ты?.. Мы же к нему благосклонно относимся.

Я непонимающе моргаю.

Я: А это не я..

Голос: Вообще-то ты, Лютер, тут не один. С моим мнением тоже придётся считаться. А я всех этих докторов ненавижу. Они меня знатно покрамсали в своё время. Неферкара, приятно познакомиться.

Лютер: Какого...

Я вспоминаю, что когда-то читала книгу, где главного героя-Неферкару, искалечили на операционном столе забавы ради какие-то извращенцы. Я помню описание его характера, чувств и эмоций. Всё это в полной мере присуще и моей новой личности. Я не понимаю, как такое возможно, но это свершившийся факт.

-Тэд - это Лютер - я тут не один, нас много, больше пяти, самопроизвольно возникают новые личности, - говорю я Хофману.

Он горячо негодует и давит ногой шприц с моей кровью, старательно вмазывая содержимое в пол. Я знакомлюсь с новыми личностями. Они отличаются от голосов Зова - это я же, но в другой ментальной одежде. Самостоятельные суждения и мысли при этом их право, данное им с рождения. Хофман уходит так просто, никак меня не ограничив и даже не заперев дверь.

Неизвестный голос: Нам надо выйти. Бессмысленно сидеть тут и ждать.

Неизвестный голос: Согласен, хуже точно не будет.

Я встаю, расправляю грудную клетку, вздев её вперёд и вверх. Руки взлетают вверх и плавно опускаются вниз - это танец, в котором Миели - ещё одна личность, получает энергию. Подзарядившись, я добираюсь аж до выхода из закрытого крыла. Там меня ждёт старик, сидящий в болезненной позе прямо на полу.

-Привет. Я Микада. Богиня-покровительница этого места. Не смотри на тело - оно не моё. Думаю, ты сейчас вполне способна осознать, что это значит.

-О да, я понимаю. - Действительно понимая, говорю я.

Странно, но то, что со мной происходит вовсе не похоже на разделённые ощущения. Все эти личности, возникшие во мне - это не чужие люди и не враги. Все мы, даже Лютер, синхронизируемся в единый, многогранный организм. Это восхитительно! Никакого вторжения в личное пространство инородного восприятия. Я - это вскипевшая вода, которая теперь остывает, избавившись от всех содержащихся в ней микробов и бактерий.

-То, что с тобой произошло - это побочное действие ещё неиспытанного препарата, - сквозь кашель поясняет Микада. - Увы, нам от тебя больше никакой пользы. Ты - испорченный эксперимент, точка невозврата которого в нужное нам состояние уже пройдена. Иди, ты свободна, делай, что хочешь.

Неизвестный голос: Ну, ребятки, медлить не будем же?

Неферкара: Не будем, сваливаем.

И я иду в совершенно новый дивный мир.

Маркус

Только отборные яблоки. Другие нам не нужны.

Норт

Разведчики постепенно возвращаются из разных поселений. Глаза, пропитанные радостью, повсюду. Сводка ото всех одинаковая: существующий миропорядок повержен, а те, кто цепляется за старое скоро вымрут от всепоглощающего безумия. Я тоже рад. Наверное. Я не знаю. Это безусловная победа, но я от чего-то несчастен. Из меня высосали весь смысл жизни. Не потому что исчезла цель - нет, ещё много работы. Но средство мы использовали ужасающие. Даже не знаю, за что больше всего стыдно: за убитых безумием людей или за то, как я поступил с телом сестры. Саймон уверил меня, что ей уже не помочь, но убив её тело - я убил последнею надежду. Теперь у меня никого не осталось. Члены нашей организации - это фанатики, а фанатики никогда не меняются. Не считаются с жертвами и потерями ради своей великой цели.

Норт кладёт на стол мой электронный дневник и касается моих синяков на лице.

-Ох, мой мальчик, ты правильно сделал, что пришёл с этим ко мне.

-Я не знаю... не знаю, почему чувствую всё это, но это настоящие чувства, мои. - Говорю я, всхлипывая в её тёплых руках.

-Ну-ну. Это не твои чувства. Давай я тебе кое-что расскажу. Скажи, ты когда-нибудь слышал о войне Инеи и Янбурга? Так я и думала, что не слышал. Мы о близлежащих поселениях-то не особо что-то знаем. А это были даже не поселения, а целые мегагорода, лежащие за много километров отсюда, совершенно закрытые друг от друга и от всего мира. Вражда их уходит корнями в далёкое прошлое. Её не остановило ни появление Зова, ни Вторая волна. И если до этого сохранялся какой-то паритет, то Вторая Волна дала более враждебному Янбургу весомое преимущество. Жрецы их мегагорода наловчились в создании так называемых «когорт зомбирования», состоящих исключительно из молодых, пышущих жизнью, серверов-адепток. Все знают, что Саймон сервер, но мало кому известно, что и я тоже. - Норт продолжает, несмотря на мои круглые глаза. - Я была лучшей, капитаном когорты зомбирования. Мы врезались в строй инейцев и затаскивали их в отряды, моментально переписывая все их чувства и установки. Мы делали то, чего в нормальной жизни не должно существовать. Когда Инея пала, разворошённая собственными детьми, мы наконец-то успокоились. Но не я. Вспоминая ужасы, с каким режется на части чужая нервная система и подменяется лживыми идеалами, мне становилось тошно от самой себя. У меня было великолепное будущее, я могла пировать с высшими сановниками власти, но это не приносило покоя. И тогда я ушла, благо дар предвестника позволял, движимая желанием искупить и предотвратить подобное в любых его проявлениях.

С тобой, Маркус, произошло нечто подобное. Коннор, разъярённый, на адреналине, переписал твою идеологию, затронув самые глубокие чувства.

Я ошарашен. Какой же процент меня остался во мне самом? Норт грустно улыбается мне, и я понимаю, что это неизлечимо.

-Ты же сервер, подключись ко мне и всё исправь! - Я истерю, как ребёнок.

-Увы, Маркус, я не могу. Во-первых, последствия такого ущерба уже не восстанавливаются. А во-вторых, я обещала самой себе никогда больше не делать этого. Теперь ты, как никогда, видишь, чем опасны такого рода взаимодействия. Даже от обычного дружеского контакта психика трансформируется, по сознанию идёт рябь помех, и ты перестаёшь быть собой, превращаясь в химеру.

Дитя моё, мне больно это говорить, но теперь ты должен нас покинуть, дальше наши дороги расходятся. Прости.

И она целует меня завядшим ароматом дикой розы, о шипы которой я тут же раздираю весь свой мир.

Коннор

Одна монета ценою в десять тысяч душ. Я богата.

Шейлин

Слухи давно ходили о том, что в Плагстоуне не всё так гладко, как рисуется. Но то, что я вижу своими глазами, наносит мне новые душевные раны. В подвалах в основном люди из других поселений, которых уже никто не хватится. Птичники ставят над ними эксперименты, сшивая и распарывая их ментальность как им только вздумается. Я не хочу вникать в подробности, иначе сон совсем покинет меня. Постоянное ощущение богов всё больше раздражает. Мне не разрешают разрывать связь даже во сне, поэтому сны пропитаны чужеродными образами и запахами.

Зато я нашёл общий язык с Сумангуру. Он посвящает меня в тонкости мироустройства с точки зрения бога.

Так я узнал, что боги рождались и умирали уже бесчисленное число раз. Они называют это явление древним для меня термином - «колесо Сансары». И до сих пор в его вращении не было сбоев, пока «шизанутые сектанты не решили понаставить палок в колёса» - хохочет Сумангуру.

Так же я узнал, что Зов - это не просто явление, возникшее из ниоткуда. За ним стоят вполне оформленные демоны-Эребы. Которые сейчас «совсем попутали понятия» - говорит бог. Эребы - это независимые сущности, армия вторжения, запускающие в обществе нужные процессы, чтобы оно созрело к жатве. Когда общество приближается к критической точке, заново рождаются боги, своим появлением так резонируя с пространством, что приходит Вторая Волна. Мне было пять лет, когда это случилось. Способности сервера проявились у меня к двенадцати, но устойчиво стали работать примерно к шестнадцати годам. Это как раз тот возраст, когда официально детям разрешается вступать в группы. Поначалу, конечно, была сумятица с этическими аспектами и правилами поведения, но мы со всем разобрались. Это же стало совсем просто, достаточно прислушаться к чужим ощущениям.

Ко мне подходит статный Карху.

-Добавь к нам в группу тех двоих из седьмой камеры. - Разрывает он пространство густым голосом.

Это что-то новенькое. После смерти Лютера других людей мы не приглашали. Что мне остаётся делать? Я повинуюсь. Мне нет оправдания, но сейчас нет никого, кто бы смог меня осудить кроме меня самого.

Доминик и Картер, так их зовут. По ощущениям они как выжатая курага. Сладкие, но эта сладость лишь напоминание о былой форме.

С потолка камеры начинают кровоточить распылители газа.

Я ощущаю зуд в области солнечного сплетения, а к нам тем временем подтягиваются другие боги.

-Я первая, - старчески хрипит Микада.

Её тело валится с каталки, а по моим нервным окончаниям бьют плети ядовитой медузы. Доминик корчится на полу, я его не вижу, но ощущаю, что именно этим он сейчас и занят.

Мальчик-Шейлин падает следом, а за ней и второй несчастный-Картер начинает извиваться на полу.

Спустя десять минут боли и страданий Микада-Доминик вышибает из стены стальную дверь.

-Так-то лучше, - звенит в тишине её восторженный голос.

Кэра

Я в заднице.

Лютер

Я в заднице. Безумные люди хорошо если просто бродят и бредят. Чаще они пытаются на меня напасть. На это у меня простой ответ. Миели - моя новая личность, берёт управление телом на себя и быстро усмиряет рискнувших приблизиться. В подростковом возрасте я около пяти лет занималась рукопашным боем, так как отец очень на этом настаивал. Это не доставляло мне никакой радости, а вот Миели, как оказалось, впитала все прошедшие уроки с пугающим мастерством. Мои личности постоянно разговаривают со мной и с друг другом. Лютер больше молчит. Он ревнует моё внимание к остальным. А я что могу поделать? Он сам это затеял, зная, что всё может выйти из под контроля. Сейчас нас семь вместе со мной: я, Лютер, Миели, Неферкара, Жан, Лени и Юкка. Первоначальная эйфория прошла. Я замечаю, что творю дичь. Например, забралась в чей-то дом и заказала фабрикатору еды щи с капустой. Вышла женщина из соседней комнаты, с испугом спросившая, не обижу ли я её. А я, точнее Юкка, просто смотрела ей в глаза, считая, что гипнотизирую её, и руками запихивала в себя капусту, жидкость с которой текла по моему подбородку. Доев, я докопалась до этой женщины (точнее докопался Жан) с расспросами, где тут поблизости можно угнать экзагриф. Вроде всё осознаю, а поделать с собой ничего не могу. Генетические цепочки мыслей и ассоциаций сшиваются в совершенно безумные сочетания. Выхожу на улицу. В голове прочно засела идея украсть экзагриф, благо Лютер знает все коды доступа к машинам. Он не против, и это особенно меня настораживает. Похоже, что они быстро спелись с Жаном. А дальше время для новой дичи. Я-Лени забиваюсь в угол беседки, около которой обычно останавливается экзаэф, и жду транспорт, обняв свои колени и бормоча под нос несвязные слова. Я не хочу, чтобы кто-то трогал меня изнутри. Хочу, чтобы все они исчезли. Неферкара, однако, успокаивает меня за пару минут. Он очень добрый. Самый добрый из всех, кого я когда-либо встречала. Змееподобные экзаэфы конечно же не ходят, парализованные коллапсом - это значит придётся топать пешком.

Однотипные трёхэтажные дома сменяются непохожими друг на друга пятиэтажными громадинами. Промышленная часть поселения пестрит развивающейся на ветру умной тканью, по которой идёт рябь голографических помех. Миели напряжённо втягивает носом сладковатый воздух, который повсюду разбросан удушливым ароматом. Теперь у нас есть цель и есть силы и средства для её достижения. Через примерно два километра я замечаю стоящих на улице людей. Они выглядят нормальными, но Лени не нравится как они на неё смотрят. Юкка, однако, распространяет и транслирует на всех уверенность в том, что ситуация под контролем.

-Где станция базирования экзагрифов? - обращается Жан к группе мужчин.

Странно, я же это знала, да и Лютер знал, а сейчас пустота в том месте, где должны были быть эти воспоминания. Систематизируя ситуацию, я прихожу к выводу, что все они как-то деформировались из-за влияния новых личностей. Что-то мы узнали и приобрели, а что-то навсегда исчезло из нашей общей головы.

-Прямо мимо генераторной, затем около километра направо. - Сдержанно отвечает один из мужчин.

-Спасибо. - Бросаем мы, уже уходя, и удивляясь адекватности общения.

Никто не пытается меня остановить, люди хоть и растерянные, но из многих раскрытых окон слышна приятная музыка. Но что-то настораживает меня. Сладковатый аромат разложения, подсказывает мне Неферкара. А Миели тем временем замечает прикрытые то там то тут кучи, из под которых иногда виднеются человеческие конечности. Такие же, как на подходе.

Я делаю усилие над страхом, который уже расцвёл крупными бутонами пионов прямо в позвоночнике, и иду по указанному маршруту.

Лютер резко останавливает тело.

Лютер: Стоп. Станция не там. Я точно знаю, хоть и не могу вспомнить наверняка.

Миели: Давай тогда у той толпы спросим, что у нас за спиной собирается.

Я окончательно оборачиваюсь, от чего мне хочется взвыть. Тёплый влажный плачущий голос Лени парализует:

-Что вам надо, отстаньте от меня. - Кричит она толпе.

Надо бежать, как можно быстрее - мы все это понимаем, но Лени не даёт сдвинуться ни единому мускулу, продолжая сходить с ума от страха. А толпа десятками ног наступает на меня всё ближе.

-Тебе выпала честь, - говорит один из остановившихся около меня. - Сумангуру примет твою жертву. Сумангуру станет сильнее и вернёт нам наш прежний мир.

Мужчины хватают меня и волоком тащат к импровизированному парапету, на котором стоит дубовый стол, залитый ещё не успевшей высохнуть кровью. Спина соприкасается с твёрдой поверхностью и кто-то с силой вонзает в меня нож.

Маркус

Что может капля без океана? Что может океан без капли?

Норт

Саймон смотрит на меня с презрением, когда выдаёт вещи. Я лишь однажды видел как изгоняют Еретика, а теперь сам на его месте. Норт отказалась присутствовать, пойдя наперекор Саймону. Мне кажется, что ей по-настоящему жаль меня, и она хотела бы помочь хоть чем-то. Тогда зачем она всё рассказала остальным? Люди смотрят на меня с нескрываемой ненавистью. Мне всё равно. Я уже решил, куда пойду. В родное поселение. Путь не близкий, но я закалён многочисленными походами и скитаниями. Портативные фабрикаторы пищи недолговечны, но мне хватит. Выкручу мощность на минимум и буду питаться одними орехами. Кто знает, что меня ждёт в Хоруме.

Чёткое понимание что же делать потом отсутствует. Ничем не заполнить образовавшийся внутри вакуум. Меня, словно каплю из океана, выбросило на берег. Норт однажды сказала мне, что капля, лишившаяся дома, обязательно вернётся, воспарив к небесам. А вот недвижимый океан на то время, что её не будет, уже ничем не восполнит её потерю. Её слова вкрадчиво заползают в моё сердце, где я их не столько понимаю, сколько чувствую.

Я должен на себе ощутить новый мир, к созданию которого приложил столько сил.

Я уже вижу первую проблему. Все терминалы для меня будут заблокированы, ввиду того, что последние годы я вообще не зарабатывал репутацию испорченного мира. У них ведь как: производишь какую-либо вещь или энергию, пишешь ли произведение или играешь роль в фильме - за всё начисляется репутация, вычисленная коллективно. Её можно потратить в специальных терминалах и фабрикаторах для получения нужных вещей или контента. Мы давно научились обходить эту систему у себя в деревне, но для остальных это правило без исключений.

Я отрезан для окружающего мира, конечно, добровольно, но теперь чаша весов колеблется. Мысль набрать репутацию уже не выглядит отталкивающей. Только как теперь это сделать?

Невозможно бороться со своими мыслями самостоятельно. Всегда есть катализатор, который заставляет их течь в определённом направлении. Даже лежащий на земле камешек будет своим видом перепаивать проводку в мозгу. Я как-то спросил у Норт, бытие определяет сознание или сознание бытие? Она лишь рассмеялась и ответила, что этот вопрос всегда мучил человечество, но ответа на него нет. Мы не можем понять, как устроен наш мозг, потому что это слишком сложная система. Некий чёрный ящик, который впитывает всё как губка, а на выходе выдаёт непредсказуемый результат.

Я всегда думал, что борюсь за правое дело, а теперь понимаю, что наша организация - это такое же объединение связанных людей. А какая разница с помощью чего вы связаны, если так и так образуется единый поток мыслей. Который не терпит инородных тел.

Ересь во мне толкает на запретные рассуждения. Ничего не могу с этим поделать, отдавшись в объятия новых идей. Вспоминаю перманентного сервера Хорума - это Бетельгейзе - я не знаю её лично, ну и что с того? Голодные муравьи жрут меня изнутри и я решаюсь, отправляю ей запрос на вступление в группу. Скорее всего она обезумела, но мне всё равно. Секунду ничего не происходит. Десять секунд ничего не происходит. Я уже хочу отменить запрос, и тут меня пронизывает хаотическая эклектика. В группе больше двух тысяч человек, и я ощущаю каждого.

«Ты изгой. Тебе не место среди них. Убей себя.» - кричит в голове такой незнакомый мне Зов. Но мне нравится. Я ощущаю как Бетельгейзе укрывает всех тёплым мягким пледом.

«Ты недостоин. Предатель. Изыди, сука.» - Демоны стараются, но Бетельгейзе сильнее. Её сил хватает, чтобы сопротивляться. Дом, я уже близко. Я вернусь, и мы всё исправим.

Интермедия

Если я могу, то я должен. Если не могу, то должен вдвойне.

Карху

Сумангуру перехватывает нож за лезвие и ломает его, отводя в сторону. Тело плохо слушается, всё-таки это не внедрение, а дистанционный контроль. Мужчина удивлённо таращится в небо, упав со сломанной шеей. Изящные женские руки не дают его позвонкам ни шанса. Сумангуру нравятся женские тела, от них никто не ожидает чего-то стоящего, а зря. Время истекает и кровожадный бог возвращается в пространство чистых идей и во все тела, которые смог захватить. Кэра даже ничего не заметит, будет считать, что это одна из её личностей среагировала.

Шейлин кладёт белоснежные кисти на глаза Сумангуру и вливает в него энергию до тех пор, пока её значение не усредняется до оптимального. Дистанционный контроль - это самая сложная форма взаимодействия с людьми. Боги уже давно прошли все виды и формы взаимодействия друг с другом, и теперь сохраняют лишь деловые отношения, но Шейлин навсегда пропиталась любовью к Сумангуру.

Там, в небытие, только это и даёт ей силы дождаться нового воплощения и не сойти с ума.

-Спасибо, - говорит громадина, наигранно отстраняясь.

-Кэра очень важна. Найти ей замену не удастся, - напоминает Карху, балдея под потоками воздуха, создаваемых крыльями Микады.

Боги улыбаются. Всё идёт по плану.

Коннор

Ответственность неизбежна.

Шейлин

Я смотрю в зеркало и не узнаю человека в нём. Глаза впали, и красные слезящиеся прожилки захватили белки. Провожу пальцами по скулам в надежде не порезаться, но не получается. Я режусь о самого себя. Во взгляде не осталось ни капли доброты. Я их всех ненавижу. Богов, демонов, людей. Слабых - за их смирение. Сильных - за их вседозволенность.

Продолжая анализировать своё отражение, прихожу к выводу, что я тоже слаб. Иду на поводу божественной воли, безропотно исполняя приказы.

Сумангуру говорит, что скоро мне дадут вакцину от Зова, и я смогу последовать за ними в его храм, расположенный в Хоруме. Ожидание невыносимо, ведь я ощущаю каждое шевеление мысли в головах оболочек, захваченных богами.

Сумангуру говорит, что скоро и я стану новым богом, переродившись в пространстве чистых идей. Обещанное бессмертие подкупает глубинные инстинкты. Боги что-то сделали с моим сознанием. Оно изменилось, пугая своей инородной чуждостью.

-Коннор, пора. - Выдёргивает меня из мыслей Шейлин. - Вакцина готова. Завидую тебе, я уже не помню какого это - переродиться из человека в бога. Слишком давно со мной произошло тоже самое. Я самая молодая из нашей четвёрки. Знай, я всегда помогу тебе, можешь мне доверять.

И я доверяю ей. Доверяю и ненавижу. Чёрное и белое восприятие мира окончательно смешались в серую безликую кляксу.

Хофман услужливо, сквозь свою чёрную маску, улыбается мне глазами.

Выпиваю препарат, и тени начинают плясать, словно обезумевшие. Теперь самая неприятная часть. Я должен на время распустить текущий отряд и затащить в новый прикованного к каталке человека. Слишком дотошно мне объясняли процедуру, чтобы я сейчас ошибся.

Внутри меня поселяется новая личность, сбивая систему наведения Зова. Вульф - так зовут несчастного недобровольца. Он очень напуган, мечется в нашей общей голове, крича в каждое окно о том, как ему страшно.

Через час он успокаивается, выслушав мои объяснения, и ненайдя изъяна в моей логике.

Снова формирую божественный отряд, после чего мы собираемся в столовой.

-Такие как ты, Коннор, встречаются всего лишь раз в несколько сотен циклов. Их невозможно обнаружить целенаправленно, лишь случайно, - вкрадчиво вещает Карху.

Моих запасов репутации хватает с лихвой на то, чтобы заказать фабрикатору самые изысканные блюда. Мужское тело Микады с восторгом уминает прожаренный кусок мяса. Вся беседа сводится к тому, что мне расхваливают перспективы, которые скоро передо мной откроются. Для богов новый собрат - это особая ответственность. Меня за ручку проведут по тонкой красной линии. Если всё получится, то во вселенной станет одним парадоксом больше. Если не получится... Говорят об этом с неохотой. Что ж, если не получится, то во вселенной появится новый Вестник Энтропии. Сейчас их двое: Яша и Амалия. Мои шансы стать третьим Вестником невелики. Всё-таки они - это первые попытки Карху завербовать себе подобных. После них успешно переродились Сумангуру и Микада, а затем и Шейлин.

Конечно же, боги умеют управлять экзагрифом. Меня последним втягивает на борт и через минуту расстояние до Хорума начинает быстро сокращаться.

Яша

Я не смерть. Я не ничто. Я хуже.

Яша

Вестник Энтропии задумчиво растворяет свои пальцы, наблюдая за тем, как они навсегда уходят в одно из множества пространство. Квантовые струны натягиваются и вибрируют, лишаясь энергии вопреки законам мироздания. Если бы Яша хотел, то ему достаточно было бы раствориться целиком, и всё бы закончилось. Вообще всё. Навсегда.

Но он не хочет. Ему нравится давать всему сущему шанс. Яша перекатывает во рту персиковую косточку, в выемки которой забился песок. Песок вкусный, а главное прочный. Его квантовая решётка самая энергоёмкая во вселенной. Из песка получаются превосходные формы для сдерживания Энтропии. Новые пальцы по кусочкам собираются фаланга за фалангой. Яша запускает их в возможные варианты будущего и, найдя нужный, вытаскивает его к себе. В нём целых три новых Вестника Энтропии. И Яша делает так, чтобы они обязательно встретились.

Кэра

Кто виновен: преступник, палач или же король, отдавший приказ?

Лютер

Я убила человека. Я. Убила. Человека.

Лютер: Кэра, он напал на нас. Другого выхода не было.

Миели: Или мы или он. Третьего не дано.

Неферкара: Это нас не оправдывает. Я пока не понял, кто из нас это сделал, но это ужасно.

Лени и Жан молчат, никак не обозначая свою позицию. Юкка же выжимает из тела максимум, пока мы находимся в прострации. На автопилоте двигаться, да что там двигаться - жить - это прекрасно. Теперь я понимаю, что даже безумцы способны управиться с экзаэфом или экзагрифом. Я не анализирую и не думаю. Этим занят Юкка, который не делится со мною подробностями. Энергии в теле поистине много. Казалось бы, больше личностей - больше потребление. Но Неферкара объясняет, что это работает по-другому. Чем больше личностей, тем меньше энергопотребление. Типа как уменьшается процент осознанности, ускоряются метаболические способности мозга и стираются привычные шаблоны поведения, которые на самом деле как паразиты.

Я добираюсь до экзагрифов. На станции больше никого нет, что мне на руку. Лютер вскрывает машины одну за одной, пытаясь выбрать ту, в которой больше всего энергии. Странно, все они запрограммированы только на полёт в Хорум, и нам никак не удаётся обойти эту настройку. Что ж, Хорум, так Хорум. Мне всё равно.

Амалия

Ценность иллюзии в том, что она эквивалентна реальности до тех пор, пока не вскрылась её ошибочность.

Амалия

Амалия гуманна. Амалия очень гуманна. Амалия самое гуманное существо во вселенной. Поэтому она создала симуляцию мира, в которой присутствует каждый человек без исключения. Её цель - объяснить всем, что Энтропия - это не страшно. И она не начнёт расщеплять души, пока каждый добровольно не пойдёт на это. Сложнее всего с детьми. Их логика и топология мира не вписывается в привычные схемы.

Амалия подходит к семилетнему мальчику уже в тысячный раз. Он никак не хочет принимать её парадигму.

-Я не хочу, чтобы мама умирала.

Вот и всё. Железобетонный аргумент, который не под силу пробить её доводам. Его любовь - это та ниточка, которая в очередной цикл спасёт людей от Энтропии. Яша не сможет убедить её начать процесс. Но Амалия знает о его планах привлечь новых Вестников. А значит пора дать реальному миру ещё немного времени. Возможно тогда появятся новые возможности уговорить того семилетнего мальчика. Амалия гуманность, возведённая в абсолют.

Маркус

Следуй за звездой.

Норт

Вкус разделённых ощущений сладок, словно подгоревший чернослив. Путь до Хорума - это экстаз. Я ем орехи, а кто-то мороженное, и это феерия наслаждения. Я ощущаю то, чего нет во мне, по факту, как реальность. Хорошо и плохо меняются местами. Я ни о чём не жалею, ведь именно благодаря моему изгнанию - нынешние ощущения так ярки. Рецепторы восприятия усиливают во сто крат любое ощущение. Бетельгейзе - это столп пламени, который надёжно укрывает от Зова, хотя отдельные шизофренические бредни и голоса и возникают у меня в голове. Чувствую ли я себя предателем? Нет. И я не держу ни на кого зла. Общий поток всепрощения и благости озаряет предрассветную тьму моего возвращения домой. И в прямом и в переносном смысле. Я просто счастлив. В этом пожарище хаоса, которое я помог учинить, я смог найти путеводную звезду, которая вывела меня к допотопным величественным стенам Хорума.

-Эй, стой, дальше ни шагу. - Кричит мне часовой.

Я замираю, ожидая дальнейших указаний, но их нет. Суровые мужчины смотрят на меня выжидающе. Я долго соображаю, но потом до меня доходит. Поднимаю руку и сильно давлю в центр ладони острым камням. По скривившимуся лицу охранника замечаю, как он открывает ворота. Вроде как тут такой механизм, что чем ближе два человека друг к другу, тем отчётливее можно направить импульс ощущения. Впрочем неважно, я в Хоруме - цитадели порядка и спокойствия. Упадок не тронул это место, чему я несказанно рад.

Думаю, что Бетельгейзе с радостью меня примет, если узнает, что я перебежчик и какими сведениями обладаю. Только как к ней попасть?

Мимо меня над головой проносится экзагриф, не реагирующий на защитное поле, и вскрывший его, словно бабочка кокон. Странно. Но это не мои проблемы, охрана, наверняка, разберётся.

Нахожу свой дом, а затем квартиру. Биометрический замок послушно отворяет дверь и я в нерешительности переступаю порог. После трагедии, случившейся с нашей семьёй, мы с сестрой ни разу здесь не бывали. Нас определили в святилище Сумангуру, посчитав, что произошедшее достаточно закалит наши души, что они станут способны выдержать суровые тренировки Бога Пламенных Метеоритов.

Суть сводилась к тому, что специальные препараты применялись в сгенерированных жёстких условиях. Например, в комнате с постоянно увеличивающейся или понижающейся температурой.

Я быстро возненавидел жрецов, и моё сознание отчаянно сопротивлялось. А вот Гера прониклась просто фанатической одержимостью. И у неё начало получаться. Начало получаться раньше времени, когда она ещё не была готова.

Никто не ожидал того, что именно её боги выберут своим глашатаем. Для меня это было сокрушительным ударом.

Гера убедила жрецов Сумангуру отпустить нас, как она тогда выразилась: «Говнюки, вас мои божественные планы не должны волновать. Прочь с дороги. И братца своего непутёвого прихвачу.»

Мы отправились в Тесию. Гере не нужно было больше есть, а я перебивался всё тем же портативным фабрикатором еды. Пойти с ней или нет, у меня тогда сомнений не возникло. Тогда во мне всё ещё теплилась надежда, что изменения обратимые.

В таком состоянии, уже на подходе к Тесии, нас и подсекла секта девиантов. Гера резко замерла и спустя пару мгновений её скрутили и заломами в пол. Я ошарашено смотрел на всё это, а потом со мной поговорила Норт. Долго и обстоятельно. И всё встало на свои места.

Теперь же я нахожусь в самом сердце Хорума. Почти там, где всё началось. Дилемма выбора: попытаться пробиться к Бетельгейзе или идти в храм Сумангуру. Не могу решить, что для меня приоритетнее: играть на стороне людей или переметнуться к богам.

Я выбираю людей - они моя стая. Кто знает, как бы всё повернулось, если бы не погибли родители. Во мне стопроцентная уверенность, что меня примут обратно. Я помню, где находится ратуша и ноги сами несут меня туда.

Интермедия

Хуже энтропии только энтропия.

Карху

Микада взмахивает крыльями, разрезая перьями сознание Коннора. По алтарю комками свёртывается жертвенная кровь. Остальные боги заняли периметр по треугольнику, вершинами готовые ко всему. Шейлин первая падает на колени, лишившись сразу двух оболочек. Безвольные тела воют, пока их плоть превращается в космический уголь. Слишком быстро, но это необходимая жертва. Две оболочки Сумангуру перераспределяют энергетическое поле, восстанавливая треугольник. Глаза Коннора фокусируются в одной точке и он начинает лепетать древние молитвы. Да, перерождение - это не просто. Микада наращивает подачу энергии, и Карху взвывает, но держится. В следующую секунду за этим падают обе оболочки Сумангуру.

В пространстве чистых идей формируется мужская фигура, полностью закованная в рыцарский блестящий доспех. Скоро вся ментальность Коннора перетечёт в него. Но для этого Карху должен отразить финальный удар Яши. Вестник материализуется, вооружённый огромной косой, которая сочится энергией. Карху смотрит с недоверием, а затем одна из его оболочек разлетается вдребезги. Кровь на алтаре закипает и обе Микады с криками распадаются в ничто.

Яша и Карху остаются один на один. Отец и его непутёвый сын, который за тысячелетия во многом превзошёл его. Доспехи Коннора походят багряной дымкой, из сочленений которых пульсирует тёмная материя. Боги проигрывают битву, во вселенной становится на одного Вестника Энтропии больше.

Коннор

Неудачи неизбежны, как бы хорош ты не был.

Шейлин

Я начинаю чувствовать пульсацию энергии, которая вытекает через щели доспехов в пространство чистых идей. Четвёрка наготове, и мгновенно следует сконцентрированный удар, который на пару секунд лишает меня ощущений. А когда я прихожу в себя, то уже оказываюсь внутри солнца, работающего на полную мощность.

-Чистая магия, хотя за ней и стоят несколько хитрых машин. - Приветствует меня Вестник с косой. - Конечно, такая модель поведения противоречит нашим истинным целям тотального, проще говоря, распада. - Он смеётся, по его мнению - это весело.

А мне совсем не весело, в голове конгломерат лиц - они говорят, гримасничают, надувают губы и пучат глаза.

Затем Яша взмахивает косой, и мы переносимся в небо над Тесией, зависнув в воздухе, поддерживаемые неизвестной мне энергией. Он разделяет со мной ощущения. Доспех раскаляется, сдерживая мои воспылавшие ощущения. Я хочу полностью аннигилировать чужие души, все до которых могу дотянуться. В сознании охотничий азарт. Я теперь тоже Вестник Энтропии, а значит мне никто не указ, кроме концепции изначального равновесия хаоса, при котором его как бы не существует в обозримой вселенной.

-Сконцентрируй всю имеющуюся энергию и кристаллизуй её своей волей в оружие. - Я делаю, как говорит Яша.

Мы спускаемся на землю, где я знаю, что нас никто не в состоянии увидеть.

Яша обьясняет основы:

-Игры людей, богов и эребов нас не касаются. Они могут творить что угодно, для нас важны лишь окна, которые появляются повсюду, пронзая вселенную, стоит только богам переродиться. Задумывался ли ты над тем, конечна ли бесконечность?

-Разве конечность бесконечности не противоречит её определению?

Яша ничего не говорит, просто улыбаясь. А я начинаю видеть повсюду цифры и тянущиеся от них красные нити. Моя воля формирует в руке сияющий моргенштерн, который хочет обнулить счётчик перерождений двух ближайших к нам обезумевших людей. Даже не то, чтобы обнулить, а полностью стереть их из формации вселенной.

-Давай.

Я раскручиваю оружие над головой и в самый последний момент он срывается по изменённой траектории, никого не задев. Набалдашник утренней звезды обвит тугим кнутом.

Амалия спокойна, хотя я вижу усиленным зрением, как потоки тёмной материи клубятся сквозь поры её кожи.

Она резко выщёлкивает тираду:

-Коннор, ну кого ты слушаешь? Яша же фанатик, который одержим. Одержим настолько, что не ощущает более тонких материй, тонких настроек, скажем так.

Яша цокает и закатывает глаза:

-Опять ты со своей парадигмой Ваджрассатванизма…

-Коннор, мой братец неверно толкует саму суть хаоса. В логике его топологии есть один, но существенный изъян. Он считает, что Хаос неизменен и у него есть изначальное состояние, в которое мы должны ввергнуть мир. Представляешь. Неизменный. Хаос. Ха-ха-ха.

Яша вновь закатывает глаза и стонет:

-Давай, расскажи нам доводы свои, что точка невозврата к Изначальному Хаосу уже пройдена и мы должны адаптироваться к изменившимся условиям.

-Именно, мы…

-Господа, - перебиваю я их, - у меня тут в голове кричащие лица синхронизировались и транслируют сигнал, который я понимаю, не понимая как.

Вестники одновременно с разной интонацией выпаливают:

-Это брифинг от хаоса. Добро пожаловать в семью, Коннор.

Оба вестника подходят ко мне и устраивают совместные тройные обнимашки, стискивая мои доспехи. И это самые сильные существа во вселенной. Кажется, я уже их люблю.

Кэра

Хорошие манеры - это столп благополучия общества.

Лютер

После столкновения со стеной здания, из-за того, что экзагриф потерял всю энергию, вспоров защитное поле Хорума, меня подташнивает. Благо все системы защиты и гашения ударов сугубо механические. Личности тоже испытывают недомогания различной тяжести, всем досталось по-разному. Хуже всего Юкке, кажется, у него сотрясение.

К месту катастрофы стягиваются люди. На их лоснящихся от единения лицах признаки надвигающейся дестабилизации картин их привычной жизни. Как я понимаю, что они в отряде? Легко, все их движения скоординированы незаметным для глаза образом. Кажется безумие обошло стороной это поселение. Проклятье, столько усилий, чтобы попасть в ставшее привычным уже болото. Аргххх, только изнутри мне теперь не выбраться сквозь защитное поле. Ну почему? Почему снова мне так не везёт.

Миели: В нашем текущем состоянии нам не оторваться от охраны Хорума. Предлагаю пойти на контакт, а там видно будет.

Мы единогласно её поддерживаем.

Через полчаса, выбираясь из экзаэфа, в сопровождении крепких ребят, я поднимаюсь по ступеням величественного музея древностей, являющегося сердцем поселения. Не помню, откуда я это знаю. Я никогда не была раньше в Хоруме. Наверное, память Лютера активировалась, он такие вещи обязан знать. Не охото сейчас это выяснять, есть дела поважнее, например, придумать оправдание своим действиям перед местным руководством. А оно уже ждёт в холле.

Добротная женщина с русыми волосами и посаженными внутрь глазами. Столь непринуждённо подпирающая колонну, что хочется ей довериться.

-Они надо мной опыты ставили, - ревём мы с Неферкарой, сотрясаемые нахлынувшими воспоминаниями, - я не специально к вам вломилась, просто хотела убраться оттуда подальше.

-Оттуда - это откуда? - голосом с хрипотцой, но нежным, как у мамы, спрашивает Бетельгейзе.

-Из Тесии, из Плагстоуна…

Лицо старосты кривится от ассоциаций, а пространство наполняется отдаваемыми по мою душу командами. Напоить, накормить, искупать и уложить спать. «Спасибо» - шепчу я тихо.

На утро за мной присылают конвой, а я, не обращая на это внимания, охотно иду с ними.

Бетельгейзе, сидящая в жёлтом кожаном кресле, раскручивается туда-сюда вокруг его оси.

-Дорогая, а ну потрудись объяснить мне, почему ты в ясном сознании, и на тебя не действует Зов. Я, видишь ли, дама с прибабахом, - смеётся женщина, - у меня хобби такое, знать всё о предвестниках и координировать их передвижения. Тебя среди них нет, как так? Я, конечно, уже догадалась, но хочу от тебя услышать, так сказать захлебнуть горсть воды из первоисточника.

Меня пронзает холодок, что-то в её глазах мне дико не нравится - хотя это ничем не обоснованное чувство, от которого мне лучше отделаться, если я и дальше хочу пользоваться местным гостеприимством.

Слово берёт Лютер, который прятался в глубинах сознания с тех пор, как мы оказались в музее.

-Экспериментальная технология, скоординированная божественной четвёркой. Суть в том, что Зов теряет цель, так как целей становится две. Для этого, правда, приходится жертвовать кем-то, иного варианта решения проблемы просто нет. В нашем случае, меня расщепило на ещё пять частей, помимо нас с Лютером. - Заканчиваю я наш спич.

-Надо было вакуумным дезинтегратором жахнуть по Плагстоуну, давно хотела же, да Сумангуру запретил.

Я сглатываю холодный липкий комок. Если она не шутит, а она не шутит, то передо мной только что признались в желании отнять чужие жизни. Наказание за намерение крайне сурово, я не буду вдаваться в подробности, чтобы завтрак остался во мне.

Такие намерения раньше, как чума, выкашивали до половины поселений, передаваемые по разделённым ощущениям.

Хотя кого я осуждаю, убив не так давно того человека… Странно - это событие кажется чем-то далёким и нереальным. Юкка цыкает языком, предупреждая, чтобы я об этом помалкивала. Мы же не хотим отправиться в Циклическую Рекурсию Перевоспитания.

Бетельгейзе своей прямолинейностью высасывает из меня жизненные силы.

-По мне Рекурсия плачет, об этом думаешь, да??

Её смех спелыми вишнями лопается в голове, когда я чувствую, как меня огромная масса человеческих душ затягивает в воронку отряда. Ну, началось, везде все ведут себя одинаково.

А затем Юкка резко бьёт по синапсам, чтобы остался только он…

Маркус

Если ты стал собой, то остальное уже не важно.

Норт

Приоделся с иголочки, расчехлив свой самый лучший костюм. В зеркале на меня смотрит завидный красавчик. По клубку душ Хорума прокатывается моя лепта ощущений, почему-то усиленная во сто крат. Всё поселение радуется в унисон со мной.

Оказывается, у меня оставалось немного репутации, и я с удовольствием трачу её всю на самую изысканную еду.

Размышляю на тему того, что любые ограничения - это лишь отсрочка того момента, когда с оглушительным треском потеряешь над собой контроль и сорвёшься. Значит, моё собственное положение - это иллюстрация фундаментальных принципов на которых строится всё общество грешников. Тут варианта, подходящих под мою ситуацию, два: либо никто, кроме тебя, не знает о грехопадении, либо всем всё равно.

Осуждать себя, когда этого не делают окружающие - сверхглупо, к такому выводу я прихожу.

Перед глазами горящие страницы кодекса, доживающие свою последнюю жизнь.

Я - это все, а все - это я. Вот моя новая формула, которой я хочу посвятить всего себя без остатка.

Дорогу до музея древностей нахожу легко, так как знакомые лабиринты домов услужливо всплывают в памяти. Но по пути, проходя мимо лавки цветочника, ненадолго останавливаюсь, выбирая.

Способ расчёта простой, надо пережить с продавцом счастье, которое ты испытаешь, если получишь нужный тебе предмет или услугу. Поэтому все лавки и разнообразные услуги продаются только на жёлтых плитах. Саймон говорил, что в металлическом веке принято было продавать лишь обещание счастья, и именно по этому цивилизация предков пришла в упадок.

Кому нужен продукт, который разряжается, как батарейка, и питает лишь одного индивида. Если никто не стал сопричастным к твоему счастью, то его как бы и не было. А у нас оно есть теперь всегда, и для этого не нужно придумывать костыли в виде бывших популярными в металлическом веке «социальных сетей».

А ещё получил двадцать три единицы в репутацию. Не так много, но и не мало.

-Привет, - говорю я проходящей мимо девчонке в жёлтом платье, - как настроение в этот чудесный день?

И я дарю ей цветы, которые своими синими нотами оттеняют улыбку, озарившую её лицо.

-Давай пройдёмся в парк, я знаю отличный мост из жёлтых плит, на котором так классно заниматься любовью. - В свою очередь предлагает девушка.

Радость переполняет мою душу, и я чувствую нарастающее влечение, подогреваемое изнутри всеми. Кажется, это будет потрясающе.

Коннор

Разве интересно жить, если знаешь всё наперёд?

Шейлин

Мы с Яшей и Амалией находимся в каком-то подобии пространства. Звуки здесь текут яркими синестетическими цветными волнами.

-Твоё тело теперь полое для вселенной, для взаимодействия с миром у тебя есть только оболочка. Не бойся её потерять. Её бинарная последовательность прописана в репликаторах, находящихся на орбите Юпитера. В случае чего, восстановить тебя не представляется чем-то сложным. А оболочки вестник может лишиться множеством разнообразнейших способов, начиная от трансформации в энергию, которая направляется в нужное нам русло, заканчивая тем, что оболочку могут уничтожить боги. Такое хоть редко, но тоже случается. - Разъясняет мне Яша, впуская в свои уши цветные волны.

Амалия, потрясывая в такт музыке своими многочисленными косичками, дополняет слова брата:

-Репликаторы созданы самим Хаосом, на заре начала точки отсчёта. О них известно только Вестникам Энтропии. Заветная мечта богов, найти их и уничтожить. Они всё пытаются найти какой-либо способ, так и не смирившись с тем, что мокрое становится мокрым только когда намокнет. Нас это забавляет. Однажды, мы решили развлечься и подсунули им обманку, а затем не появлялись несколько циклов. Ты бы их видел, радовались как дети, наивные, перевозбуждённые. Яша, конечно, разыграл наше помпезное возвращение с присущем ему педантизмом.

Оба смеются, а я тоже начинаю, так как уже вижу всю картину целиком. Это отличительная черта вестника, мы все провидцы. Видим прошлое, настоящее и будущее во всех его возможных вариантах. Но вот то, что было до начала точки отсчёта, и что будет в конце нам неведомо. Моя роль - просто быть инструментом, структурой, в которую записываются выбранные людьми, богами и эребами решения. От меня ничего не зависит теперь, но я становлюсь важным элементом в таблице. От того, что я такой как есть, будут происходить определённые возможные события из списка. Будь я другим, события были бы другие, но они полностью стёрлись из под взора вероятности. Я вижу, что это последний цикл всего мироздания, а что будет в конце зависит от того, какой выбор сделают Маркус и Кэра.

Кэра, Маркус

Иллюзия выбора лишь подтверждает его наличие.

Коннор

Бетельгейзе капает Юкке на лицо чем-то терпким и липким, а затем специальной кисточкой размазывает жидкость в узор. Он настолько сложен, что на его освоение она потратила несколько лет жизни. Напевая только ей известный мотив, Бетельгейзе закатывает глаза и начинает взывать к Сумангуру, фактически требуя его временное присутствие в себя.

Бог загружается с потерей нескольких важных пакетов своей личности. Он недоволен жрицей, но других вариантов всё равно нет после поражения в бою с Вестником. Здесь в храме, всё-таки сильное энергетическое поле, и оно даёт лишние секунды жизни.

Кэра приходит в себя, находясь как бы на чердаке своего сознания. Здесь темно, и вокруг ютятся другие личности. Постепенно чердак растворяется, так как Юкка решает, что всё самое страшное позади. Зря он так…

Рука Бетельгейзе пробивает грудную клетку Кэры, выходя где-то со стороны спины.

Она падает, и неимоверно сильные руки подхватывают её и подвешивают за ноги над полом. Кровь медленно стекает и затвердевает в узоре на лице. Она ничего не чувствует кроме ирреальности всего происходящего.

Бетельгейзе снова принадлежит себе, и её безумные глаза лучатся экстатическим светом.

***

Бёдра девушки игриво соприкасаются с телом Маркуса, который уже готов потерять сознание от усиленного реверса испытываемых чувств. Его ногти скребут жёлтые плиты с решительностью змеи. Девушка слезает с него и предлагает исписать его лицо ритуальными символами, которые по её заверениям откроют путь к ещё большему наслаждению.

-Ох, я вот не уверен, что способен в себя вместить что-то большее, чем я сейчас испытал, - радостно, наивно смеётся Маркус.

Терпкая липкая субстанция постепенно складывается в узор. Он очень сложен и точен. Совсем такой же, как на лице у Кэры.

Затем девушка достаёт импульсный штык и склоняется над лежащим на плитах Маркусом. Её движения на секунду ускоряются до неимоверных пределов, а зрачки начинают вращаться внутри радужки.

-Что ты сделала, я не понимаю, что со мной? - умоляюще, с чувством нарастающего первобытного ужаса говорит лежащий уже вниз головой Маркус, в то время как кровь из пробитого насквозь лба возгорается в узор на его лице.

Кэра Вестник, Маркус Бог

Стоит проснуться, чтобы возжелать заснуть снова.

Сергей Колесников

Коннор появляется за спиной у Бетельгейзе, которая уже отпустила Сумангуру восвояси. Синхронность восхождения Кэры и Маркуса выбрана не случайно. Так больше шансов, что Богам удастся провести их по пути эволюции себе подобных.

-Стоило перестраховаться, Бетельгейзе. Я хоть и молод ещё, но мне не составит труда с тобой справиться. - Уверенный в своих силах бросает Коннор.

-Дурачок, я и не собираюсь тебя останавливать. Можешь забирать себе эту девку, если ты ещё не понял, что будет дальше, то я тебе очень сочувствую.

Коннор недоверчиво и растерянно складывает руки на груди в намастэ и шутливо кланяется. Бетельгейзе просто уходит, ничего так и не объяснив.

Кэра тем временем отрешённо открывает рот с закрытыми глазами и ушами. Вестник Энтропии Коннор раздвигает сочленение пластин у себя на груди и начинает заливать в Кэру свою тёмную энергию, испаряя попутно своё тело. Девушка окончательно приходит в себя, тем быстрее, чем больше затягивается её рана. Одежда переливается и сочится тёмной энергией, преобразуясь в шутовской халат, исписанный рунами и знаками. Кэра поднимает корпус и освобождает свои ноги, плавно стекая вниз, и в воздухе занимая горизонтальное положение. Руки и ноги полностью втягиваются в пространство халата так, что она начинает парить над землёй. Кожа становится пепельно белой, но открыта только шея. Вместо лица шутовская маска с семью ликами, которые сменяют друг друга только в им ведомом ритме.

Коннор полностью аннигилирует свою оболочку, а во вселенной становится на одного Вестника Энтропии больше.

Кэра дёргает губами и по каналу связи Вестников передаёт всем, чтобы звали её Множество.

***

Маркус постепенно понимает, что его принесли в жертву Богам. Вот он только-только их полюбил, и на тебе. Такая оказия.

Амалия и Яша поднимают его под руки, уже уничтожив находящуюся с ним девушку. Они начинают заливать в него тёмную энергию, растворяя свои оболочки, но по их недоуменным взглядам можно понять, что что-то пошло не так.

-Я. Хочу. Жить. Со всеми. Отвалите. От меня. - Яростно взрывается Маркус.

Вестники отшатываются от него, и в это время их зона комфорта полностью даёт сбой. Маркус взмывает в воздух и крутится, как дервиш.

-Это он что, типа как сам решил стать Богом и мы этому поспособствовали? - вопрошает растерянная Амалия.

-Похоже на то, - вторит не менее растерянный Яша.

Уши Маркуса белеют и рыжеют, вытягиваясь. За ним веером распускаются девять хвостов, фосфорецируя в сумерках.

-Я. Люблю. Богов. Я. Люблю. Людей. - Чеканит Маркус, постепенно покрываясь самурайской бронёй. Успевший стать лисьим, нос резко втягивает воздух из самого пространства, и Маркус исчезает, отправившись в пространство чистых идей.

-Зашибись, мы создали нового Бога на ровном месте. - Яша не может поверить в случившееся.

Амалия усмехается:

-Значит расклад четыре к пяти не в нашу пользу, до этого цикла было хуже, два к четырём, справимся.

Но старший Вестник Энтропии тревожится только больше с каждой минутой.

***

Внутри солнца тихо. Фильтры работают на максимум, чтобы достичь этого эффекта. Все Вестники Энтропии расположились в кругу на полу и держатся за руки. Молодой, старый, молодой, старый. Такой контур позволяет усилить общие ощущения и поровну распределить силу. Усреднённые, они встают и разрывают связь, обретая принадлежность только самим себе. Хаос молчит тогда, когда он очень нужен. Ну, ничего, к этому старшие Вестники давно привыкли.

Множество произносит вслух:

-Значит последний цикл? Мы счастливы, что нам посчастливилось в этом учавствовать, хотя двадцать семь процентов меня против и не хотят закруглять мироздание.

Амалия расцветает:

-Да, возможно, нам удастся убедить хаос не торопиться. Многие ещё так и не смогли принять судьбу, в моей симуляции.

Яша закатывает глаза. Есть вещи, которые не меняются.

-Допустим мы найдём общий знаменатель в нашей парадигме. Амалия убедится, что рок перестал пугать хлипкие людские умы, Яша слегка приспустит поводья контроля, а Множество достигнет личного консенсуса. Допустим. Но что делать с Богами? Есть же прямой запрет Хаоса на их аннигиляцию. А они очень хотят жить и готовы на всё, чтобы запустить следующий цикл, пожрав энергию людей. Что-то я не пойму, как нам выкрутиться из этой ситуации? - Подытоживает Коннор.

Множество знает ответ:

-Всё просто. Помню меня в миру постоянно донимали демоны-Эребы. Они сейчас уже почувствовали вкус божественной крови. Им бы немного смелости и решительности, и они пожрут Богов с потрохами, а мы как бы и не при чём…

-Вот ты этим и займёшься, Множество. - Говорит Яша под неодобрительный взгляд Амалии.

Да, Вестники Энтропии ещё далеки от цели, но, кажется, они на верном пути.

***

В пространстве чистых идей кавардак. Маркус шипит от того, что с его глаз в очередной раз спали шоры:

-Что значит, «иначе никак»??? Не хочу я стольких людей уничтожать.

Крутящаяся радужка Шейлин слегка затормаживается, и она обволакивает мозг Маркуса своим теплом. Сумангуру сочувственно похлопывает нового Бога по плечу. С ним в своё время происходило ровно тоже самое. Это сейчас он суров и твёрд, а тогда… Впрочем это уже другая история.

Карху:

-Вспомни как ты хотел освободить людей. А точнее вернуть всё к тому, как было. Тебе не понравились перемены, которые мы привнесли в твой цикл. Хотя мы всего лишь следовали привычному нам ходу вещей. Иногда, чтобы понять всю суть, надобно полностью отбросить всё, что составляет твою личность, и только тогда откроются новые грани. Ты скажешь, что это применимо и к нам. Но будешь не прав. Давай я проведу тебе экскурс в историю.

Итак, изначально всегда был я, Карху, Бог Ледяных Осколков. Границы моих ощущений были размыты настолько, что я был всюду и одновременно везде. У меня не было формы, а соответственно и отсутствовало содержание. Такое состояние занимательно, ничего замечательного в нём нет. Я даже не помню, когда оно мне надоело. Весь мой спектр ощущений сжался до скуки и одиночества. А это невыносимые чувства, скажу я тебе, если они помножены на вечность.

Я решился на немыслимое: создать второго Бога, похожего на меня, но который будет отдельной сущностью, никак от меня не зависящей.

Это был многоходовый, грандиозный план. Для начала я создал выделенный мир. Прописал законы, по которым он будет функционировать. Что-то правил. Где-то вносил корректировки. Придумал механизм Первой, Второй и Третьей волны. И вот настал час икс. Выделенной после жатвы человечества энергии хватило на две вещи. Создать нового, долгожданного Бога. И внести неизвестную переменную в мою предсказуемую жизнь. Моя реакция была настолько яркой, что от моего прошлого состояния остались лишь воспоминания, и я, лишившись практически всей своей силы, сам спустился в новый мир и стал его частью. Но радость моя была недолгой. Неизвестная переменная провозгласила себя безличным Хаосом и заявила, что была всегда, а я и мой мир - ошибочная флуктуация, которая подлежит забвению. Затем Хаос нанёс мне самый сильный удар в моей вечной жизни. Он забрал у меня моего сына, моего Яшу, превратив его в Вестника Энтропии и навечно настроив его против меня.

***

Множество толком так и не проинструктировали. Ведь с Эребами практически никто и никогда не имел дел. Изучать их скучно, а вступать в контакт оскорбительно и бессмысленно.

«Будь осторожно.» «А в друг нас съедят?» «Хватит бояться, страх пожирает наши силы.»

Кавардак образующих Множество личностей не умолкает ни на секунду. Это даёт порцию маниакальной энергии, так сейчас необходимой.

Руны на халате начинают пульсировать пурпурным. Шеи касается лёгкая щекотка от неимоверно длинного хвоста существа, похожего на тушканчика-альбиноса.

-Можно я залезу к тебе в голову? Нам так хочется спеть наши песни хоть кому-то.

Множество осознаёт, что в гнезде Эребов придётся играть по их правилам.

-Можно.

-Спасибо, твоего одобрения достаточно. Мы сами найдём путь.

Это похоже на то, как ледяная вода затекает в уши при погружении в водоём.

«Ого, а ты другая. Не похожа на остальных и так похожа на нас. Может ты сможешь выслушать нашу песню и не сойти с ума, как все остальные.» - воркуют Эребы все разом в голове у Множества.

***

Шейлин серьёзным тоном отчитывает Маркуса после упражнений, но они с Сумангуру уже не слушают и снова бросаются друг на друга, сочетая любовные ласки и жестокие удары в центры концентрации силы. Наверное, Сумангуру так пытается переключиться с мыслей о том, что пришлось отдать им Кэру. Он к ней знатно прикипел.

Карху и Микада тоже упражняются. Их тренировка полна боли, потому что её цель уничтожить Яшу, затем Амалию, а следом и других молодых вестников.

-Так не годится. Ты должна быть вдвое, а то и втрое быстрее, иначе они снова опередят нас.

Микада зло машет крыльями и выдаёт:

-А почему я всё должна сделать? Ты гораздо сильнее меня, вот и действуй.

-Я тебе уже говорил, - смахивает Карху с лица трагическую улыбку. - Не могу и всё тут. Не спрашивай причин, всё равно не поймёшь.

Микаду это не удовлетворяет и она заканчивает свои попытки быть быстрее.

-Мне надо перья почистить, а то я физически ощущаю лисью шерсть на себе, бесит.

Похоже, она конкретно не взлюбила Маркуса.

Это плохо. Боги должны жить в гармонии и синергии, иначе как они запустят следующий цикл?

Шейлин осторожно дотрагивается до раздражённого бога ледяных осколков и спрашивает:

-Думаешь получится? Ведь это перекроит сами законы по которым ты создал этот мир.

-Не знаю, но противофаза уже близко, я её чувствую. Ты же знаешь, что я не умру и не исчезну ни при каких обстоятельствах. Чего не скажешь о вас…

-Все мы постоянно чем-то жертвуем. Рано или поздно - это коснётся каждого. Свободой, отношениями, волей - список можно продолжать до бесконечности. Я не хочу не вернуться из пустоты, но меж тем прекрасно понимаю, что настанет день, и произойдёт именно это. Уникальной меня уже не будет, не будет крутиться моя радужка вокруг зрачка, никто не утешит тебя словом. Не знаю, чего боюсь больше: признать тот факт, что я воображаемая и жить с этим или же исчезнуть и раствориться в вечности твоих мыслей.

Маркус, который незаметно подошёл и слушал за спинами, промолвил:

-Не понимаю, Карху, если ты всё это создал, почему не можешь в одночасье изменить по своему усмотрению?

-Потому что тогда мне снова станет скучно.

***

«Пустота шумит.

Мы рождаемся и начинаем подпевать.

Вселенная в барабаны гремит.

Мы хотим радовать.

Мы - сеть ретрансляционная.

Единое множество.

Вода в наших телах спокойная.

Но есть одно но.

Мы хотим нести свет.

Мы не хотим вас мучить.

Но где найти ответ?

И мы начинаем кричать.

На всех частотах.

Чтобы быть услышанными.

Вселенная - альманах.

Мы падаем подбитыми.

Эребы утратили разум.

От незнания.

Нам бы всезнание.

Куда приведёт нас ум?»

***

Лис осторожно подходит к Микаде, чувствуя от неё сталь. Иглы впиваются в его самурайский доспех, и это не игра воображения.

-Чего тебе? Говори быстро, я хочу подумать о своём. Одна.

-Так вы же здесь все постоянно на виду, тут даже стен нет, - скептически парирует Маркус. - И объём пространства чистых идей, прямо скажем, не располагает к уединению.

-Маркус просто заткнись.

-Почему ты так относишься ко мне? Ты же даже не знаешь меня.

-О, действительно? Сколько прожил ты и сколько прожила я, а, задай себе этот вопрос и ответь на него. - Зло исторгает из себя ответ крылатая богиня.

Маркус фыркает и уходит, он не намерен разговаривать с богиней, которая источает столько негатива. Может, Карху сможет скрасить время, потому что Маркусу совершенно непонятно чем заниматься в пространстве чистых идей. Время тут течёт странно, не совсем линейно, и, бывает, делает кольцо, возвращая тебя назад.

-Они видят все исходы, понимаешь? - Карху сидит за сгенерированным компьютерным столом времён металлического века.

-А?

-Вестники Энтропии. Мы знаем лишь, что лента событий циклична, а вот они видят на ней каждую засечку. И на соседней, и на той, что невозможна. Мы не можем просчитать ни их логику, ни их действия. И это прекрасно. Коннора, конечно же, мы им не планировали отдавать. - Шерсть Маркуса при упоминании этого имени встаёт дыбом от негодования. - А вот ты оправдал все мои ожидания. Я испытал те чувства, когда выигрывает максимально дурацкая и нелепая ставка. И, скажу тебе по секрету, есть ещё один козырь у меня в рукаве. В миру её звали Кэра.

***

«Кто создал нас такими?

Что причиняем людям боль.

До коли струится безумие?

Оно так притягательно пахнет жёлтым.

Оттенки этой песни радуют нас.

И мы сами сходим с ума.

Как путник, вкусивший сахар.

Мы становимся одержимы.

Как воспитывать наших детей?

Краски мыслей рисуют картины.

В которых нет места чистому уму.»

Песня Эребов прерывается спонтанно резко. Множество готово к этому. Алгоритмы личностей разложили симфонию на составляющие, и теперь Вестник Энтропии подпевает в такт механизмам, оберегающим её от безумия.

Тушканчик доволен. Он счастлив, что смог выплеснуть накопившуюся боль и не свёл с ума объект своего взаимодействия. Однако, что-то происходит с множеством.

-Мы переосмыслили концепции Хаоса, заложенные в нас при трансформации. - Вещает Вестник. - Восемьдесят три процента меня жаждут помочь вам, милые создания. Мы протранслируем вашу песню во все доступные сознания, объединив их единомоментно в общую сеть. И богов, и Вестников, и людей. Изменим их настройку таким образом, чтобы они были готовы.

Тушканчик-альбинос съёживается от ощущения того колоссального количества тёмной энергии, что вытекает из глаз безумного Множества.

***

Маркус недоумённо таращится на игровое поле.

-Серьёзно?! Вы играете в настольную игру?!

Микада, прикидывающая самый короткий и нересурснозатратный путь до цели, коротко кивает.

Яша тем временем считает фигурки своих маленьких вестников и снисходительно поясняет:

-Понимаешь, Маркус - это сакральная техника решения споров. Мы не просто двигаем фигурки и собираем ресурсы, мы тем самым уподобляемся главным механизмам функционирования мира. Конечно, я первый раз играю на свою жизнь, как таковую, согласившись исчезнуть до последнего атома, в случае поражения. Но сейчас это необходимо, чтобы…

-Ходи уже, - прерывает Вестника Микада.

Присутствуют все, кроме Множества. Боги и Вестники шутят, переговаривается и выпивают коктейли из субатомной энергии.

Маркус отвлекается от схватки и подходит к Коннору. Как-то надо начать разговор, и Коннор выручает его, начав первым.

-Нам надо поучиться у них, у них столько противоречий, но на самом деле они принимают друг другу. Мы по-разные стороны мироздания с тобой, да и в прошлом у нас не заладилось, да и сейчас, в последнем цикле, непонятно что будет, и кто окажется прав. Но, знаешь… Мы могли стать друзьями.

Маркус взвешивает слова Вестника и подёргивает хвостом из стороны в сторону.

-Да я согласен, мы могли бы стать…

А затем появляется Множество.

***

Множеству нужен визуальный контакт, чтобы объединить столь могущественные сущности в отряд. Готово. Ощущения тут же заворачиваются сами на себя, путаясь и переплетаясь. Теперь Множество подтягивает всех людей, через Коннора. Готово. И вишенка на торте - Эребы бесконечным потоком вливаются в общее поле. Всё, все в сборе.

***

Я собираюсь воедино, но этот момент уже перевалил через дамбу, расплёскиваясь в вечность. Прекрасный сон. Высокопротеиновая иллюзия. Потрясающий коктейль из чувств, эмоций, переживаний и боли. Никогда раньше не задавался этим вопросом, или задавался? Но что, если я стану здоровым? Я как бы понимаю, что расщепляться на множество личностей и делать вид, что это не я - это признаки шизофрении. Но что ещё мне остаётся? Если всего этого мира, всей этой иллюзии не было, то смогу ли я вернуться в этот мир обратно, и есть ли в этом вообще смысл?