Синклиты 2. Сон Каптриссы

Пролог

Меня зовут Каптрисса, и я всегда была особенной. С детства это ощущаю. Я знала, что не могу умереть, и поэтому всегда ввязывалась во всякие авантюры. Когда падала с обрыва, то, отряхиваясь, спрашивала у богов, сколько ещё в живых осталось моих копий, которые жили в параллельных вселенных. И тут же получала ответ.

Я строила грандиозные защитные энергетические конструкции в комнате, когда засыпала, боясь темноты. Жаль, что они были лишь у меня в голове. Я не стеснялась говорить об этом своим родителям. Мама смотрела на меня с опаской и всё время повторяла: «Доченька, ты только никуда не уходи из Тесии, Зов тебя погубит.» Её не интересовал мой внутренний мир, а интересна была лишь моя безопасность. Другое дело отец, он видел во мне потенциал, хотя и не из лучших побуждений. Он мечтал отдать меня в храм Шейлин, чтобы потом рассказывать приятелям о моих успехах и уникальной близости с богиней.

Мечтал - отдал. Полного запрета на свидания с родителями не было, но это не поощрялось. Так мы и жили долгие годы моего становления, как послушницы, и я хочу рассказать вам эту историю.

Глава 1. Храм Шейлин

Спускаюсь в подвал храма Шейлин. Родители остались за массивной входной дверью. Примечательно, что обряд инициации проводится сразу. Для этого не нужно готовиться, молиться или поститься. Шейлин либо принимает тебя, либо нет. Всё просто элементарно.

Мне дают дымящийся пузырёк с препаратом, и я выпиваю его, ничего не боясь.

Голова кружится, свет вакуумно-дренажных ламп начинает вытекать из стен.

Настоятельница Абигейл запрокидывает мне голову крайне нежно и всматривается вглубь моих глаз.

-Радужка крутится! - Громогласно объявляет она. Другие послушницы радостно хлопают и кричат что-то ободряющее.

Мне дурно. Ощущение инородного сознания пугает до визга костей. Рука поднимается и ложится на плечо Абигейл. Но это не я её поднимаю.

-Аби, проследи, чтобы у неё был доступ ко всему. - Говорю я слегка искажённым голосом.

Абигейл хмурится, это значит только одно: я - её приемница. Именно мне отойдёт храм, когда придёт время. Меня будут тренировать по совершенно уникальной методике. Всё-таки я избранная. Это кружит голову. Это дарит чувство эйфории.

После инициации меня провожают до моей кельи и показывают, где туалет, столовая с фабрикаторами еды и учебные классы.

Засыпаю в волнении.

Меня будят ровно в четыре двадцать одну утра. От вчерашнего радушия не остаётся и следа, что ударяет меня под дых. Я же особенная, почему вдруг со мной обращаются, как не пойми с кем?

Забегая вперёд, скажу, что это было необходимо для становления меня, как личности, но тогда я этого не понимала.

Ведь уникален каждый. Неповторим, прекрасен. Я, конечно, не беру какие-то негативные состояние или попросту злобных людей. Они тоже уникальны, но мало таковым быть, нужно найти в себе силы быть достойным гражданином поселения. Только тогда ты будешь чего-то стоить. Первое, чему я научилась: живи по совести.

Итак, растянутая над полом, я думаю о том, что люблю Шейлин. Конечно, как только я скажу, меня отпустят. Но я хочу проверить, насколько ещё меня хватит. Секунда, две, три: «Всё, опускайте.» - кричу я. Сёстры висят десятки минут, а я…

-Тридцать три секунды, - говорит настоятельница. - Пойми, не нужно ставить никаких рекордов. Важно то состояние, в которое ты входишь. Весь мир - это твой тренажёр, чтобы когда придёт время - ты стала рупором и серпом Шейлин.

Мне не по нутру такое воспитание, мать всегда говорила, что я лучшая во всём, а тут меня хотят сравнить со всеми.

Сидя на кровати, я раскручиваю эту мысль. Вот мы рождаемся, и, если родители у нас любящие - мы становимся центром мира. Всё крутится вокруг нас. Считаете это правильным? Или ребёнка надо сразу приучать к тому, что он ничем не отличается от остальных? У меня так и не складывается ответ на этот вопрос. Наверное, чувство уникальности стоит прививать, но в меру, как сейчас поступают со мной. Я знаю, что стану настоятельницей, мой путь уникален, но обращение… обращаются со мной, как со всеми. Это очень бесит.

Глава 2. Карцер

Около двух лет я в храме. Тело уже достаточно гибкое, мысли пластичны, родственники на встречах каноничны. Я полностью освоилась. Распорядка дня придерживаюсь идеально. И.. сегодня мне шестнадцать. Никаких празднований не предусмотрено, и это очень меня расстраивает. Мне не хватает внимания. Другие послушницы чураются меня, им известно, каким путём я иду. Это дистанцирует нас. В принципе, ничего нового. Так в любом обществе. Узнаёшь о статусе собеседника и отношение к нему меняется. Абигейл учит меня этому противодействовать, но у меня не получается. Я сужу людей по моему собственному образу их самих.

У меня будет праздник. Вопреки всем.

Я иду в лабораторию и подхожу к запретным стеллажам. Никто не узнает, если я втихую выпью всего лишь один препарат. Осталось выбрать какой. Хм, думаю, этот подойдёт: “DFD-56 - эйфоретик класса сигма».

Бордовая жидкость на вкус терпкая и лимонная, и немного громкая.

Ой, как так, на вкус немного громкая. Лаборатория на взгляд кислая. Хи-хи, так забавно. Я только читала про синестезию, но и подумать не могла, что это так забавно. Интересно, а смогу ли я сама подключиться к Шейлин. Надо попробовать.

Я вижу огромного чёрного бога, нависающего надо мной. Чувствую его в себе. Его руки на моих плечах. Он недоумённо смотрит на меня миг спустя, а затем расплывается в улыбке.

-Кто тут у нас? Что за мелкая рыбка посмела нарушить наши утехи? - Сумангуру не злой, но в его интонациях сталь.

Шейлин в ярости, я ощущаю это каждой клеткой своего… чего? Тела? А есть ли оно у меня сейчас? Я в панике. Где я, кто я, что происходит? Вихрь мыслей прекращается так же внезапно, как начался. Я в лаборатории. Настроение - солёное. Кажется, я сделала что-то не то. Первая заповедь Шейлин: «Шейлин очень ревнивая».

А я получается занималась любовью с её богом. Мне крышка. Моё настроение красное, с оттенками серого.

Дверь раскрывается тихо, с удушающим рёвом. На пороге взъерошенная Абигейл, запыхавшаяся, шершавая на ощупь.

-Иди нахер в карцер, неблагодарная скотина! - доносится до меня её мокрый крик.

Я иду сама. Ни разу я там не была, ни разу при мне там никто не был. Значит, я совершила поистине что-то из ряда вон.

Карцер - это не маленькая комнатка, а коридор с множеством ответвлений. Я исследую его весь, он фиолетовый на ощупь.

Никто не придёт меня навестить. Вот только… тут есть послушницы, но они не заточены, они тут живут с единственной целью - составить компанию провинившимся. Какая.. какая ужасная миссия.

-Рыбу будешь? А то в унитаз выкину. - Обращается ко мне дёрганная, седая послушница.

-Буду, - отвечаю я и начинаю есть руками. Препарат DFD-56 отпускает, и рыба на вкус - это просто рыба. Слегка отдаёт тиной, я не могу понять - так и задумано, или фабрикатор сбоит.

-Абигейл придёт завтра и спросит, что ты ощущала. Меня зовут Элис, я тут типа как присматриваю за всеми. - Вкрадчиво загоняет мне своё восприятие седая послушница. - Будешь вести себя хорошо, через месяц выпустят. Или через два. Или через три. Ха-ха-ха.

Я давлюсь костью. Значит мне предстоит месяцы провести с полубезумными послушницами, единственная роль которых - это не дать сойти с ума мне в одиночестве? Перспективка так себе. Классно я отметила день рождения, а стоило ли оно вообще того?

Как мне потом позже разъяснят, Шейлин не только простила меня, но и укрепилась в мысли о том, что я должна стать её главным серпом. Ведь никто раньше никогда сам не подключался к богине. А история храма начинается около трёх ста лет назад, когда пришла Первая Волна, она же Зов, и родились боги.

Ну а пока я в неведении ложусь спать, довольно прохладно тут, но не сильно. А из одеял только тёплые. Послушницы шатаются всю ночь, не давая мне спать. Для них это норма, они практически не спят. Но не все, некоторые, наоборот, проводят всё время в кроватях. То есть, чисто теоретически, если бы не богоизбранность, я могла бы оказаться здесь навечно. Замечательно…

Утром, после нервной ночи, дверь из карцера отворяется и заходит Абигейл.

-Повезло тебе. Легко отделалась. Могла уже и не прийти в сознание, полностью растворившись в богине.

-Тогда зачем этот препарат, раз он так опасен? - Задаюсь я логичным вопросом.

-Дело в дозировке. Мы принимаем его по одной капле на язык на каждые тридцать килограмм веса. Не больше. И не чаще одного раза в год. Это делает мозг гибким и пластичным. Постепенно он привыкает и становится способным на небольшое количество времени вместить сознание Шейлин. Да и то, со всеми предосторожностями бывают несчастные случаи. Ты же весь пузырёк осушила. Ещё и к Шейлин подключилась, когда тебе этого хотелось. Ты понимаешь, что до тебя такого никто не делал? - Я понимала и слушала дальше. - Будешь под ежедневным наблюдением в течении месяца-двух. Не думай, что особенная. Чем более необычные вещи с тобой происходят, тем более прозаичной должна быть твоя последующая жизнь. Это формула существования. Не я её придумала.

Настоятельница храма уходит, напоследок задав общие вопросы о моих ощущениях. А с ними, кстати, творится что-то странное. Как будто я пишу одни слова, но на бумаге проявляются другие.

Проходит неделя. Я перестаю различать где реальность, а где вымысел. Мне очень страшно, когда я прихожу в сознание. Абигейл отпаивает меня препаратами, и я начинаю передвигаться по стенке. По-другому я не могу, сразу теряю ориентацию в пространстве. Постепенно разум всё больше возвращается ко мне, но я настолько заторможенная, что не могу справиться с простейшими арифметическими примерами. Может это и совпадение, но мне кажется - это из-за меня. По всему земному шару проносится Вторая Волна.

Глава 3. Коннор

Мы учимся жить, объединяясь в отряды. К нашему храму прикомандирован молодой сервер. Его зовут Коннор. Между нами искра, и буря, и безумие. Это карцер, если кто узнает. Но знают уже все, так как общие ощущения струятся каждый раз, когда Коннор объединяет всех нас. Среди послушниц тоже оказались сервера, но их быстро изолировали по неведомым мне причинам. Абигейл ведёт себя странно, Шейлин практически постоянно подключена к ней, но на такую нагрузку её мозг не рассчитан. Если так продлится ещё пару месяцев, я очень скоро займу её место. Абигейл пересматривает распорядок и внутренние правила. Теперь нам разрешено выходить из храма и… любить. Я счастлива. Одеваю коричневое платье и кольчугу. Коннор ждёт у Моста Равновесия.

Получаю приглашение в отряд и тут же кидаюсь в его объятия. Я ощущаю, что он тоже любит меня. Это ни с чем не сравнимое чувство - знать, а не верить. Ведь все проблемы начинаются тогда, когда знание подменяется верой. Мне семнадцать, но я постигла уже так много, что тяну на тяжеловесную даму. Коннору нравится отпечаток моих знаний, нравится чувствовать их бусины у себя во рту. Наша любовь длится около года, а потом.. нет, она не исчезает. Она трансформируется. Коннор начинает испытывать чувства к другим женщинам. Мне бы разозлиться на него, ведь я длань Шейлин, а она очень ревнива. Но я просто напросто не могу. Ведь когда мы все в отряде, а вступаю я только в анонимные отряды, как приписывает Абигейл. Шучу, мне-то она не указ, я вступаю в любые отряды, потому что я особенная и могу себе это позволить. Так вот, когда мы в отряде я ощущаю каждого, как себя. А как можно ревновать себя к себе?

-Капи, почему тебе всё сходит с рук? - Решается Коннор задать давно мучавший его вопрос.

-Всё просто, я будущая настоятельница.

Молодой сервер присвистывает, а затем смеётся.

-Мы с тобой прямо книги достойны, может когда-нибудь кто-нибудь про нас напишет.

Мне нравится эта мысль и я целую его в нос. Или не я. Шейлин целует второй раз, опускаясь до губ. Целует коротко, отрывисто и исчезает бесследно. Она не перегружает мой мозг длительным контактом, и, кстати, наконец-то дала отдых Абигейл.

-Ты её почувствовал? Шейлин?

Коннор в замешательстве:

-Кого, её? В отряде нас только двое. Только малиновый привкус твоих губ, я всегда его чувствую, когда ты недолго целуешь меня в губы.

Мне становится очень дурно. Коннор это ощущает, судя по его гримасе.

-Извини, дела. - И я выхожу из отряда и бегу очень быстро.

Неужели она подключается ко мне когда захочет, а я даже этого не замечаю? Какой тогда во мне процент меня самой?

Глава 4. Размышления о жизни

Наш староста, Лютер, затеял грандиозный проект. Всё поселение разделится на три зоны: свободная от обязательств зона, зона гарантированного уединения (синие плиты) и зона обязательного пребывания в отряде (жёлтые плиты).

Нам сложно. Сложно привыкнуть к такого рода отношениям, не всем они по душе. Мне, в целом, всё нравится. Это очень интересный опыт. Так забавно, что я не могу прочитать чужие мысли, но чувствую их ощущения.

Это совсем разные вещи. Общаешься потом с людьми, они, к примеру, говорят, что думали о том, как это неловко и интимно, ощущать друг друга. Но это их стереотипы. Я же чётко ощущаю, что это нравится. Даже немного страшно становится. Практика объединений в отряды даёт что-то такое, такое, что выходит за рамки привычного существования.

В чём разница между подключением к нам Шейлин и новой практикой?

Она есть. Шейлин забирает контроль и волю, а в отряде мы равноправно распределяем ресурсы взаимодействия. Никто никого ни к чему не принуждает.

Хотя были случаи насильственного злоупотребления полномочиями сервера. Прецедентная система выработалась быстро. Купирующие способности препараты и изгнание. А там Зов сам расправляется с провинившимися. Жестоко? Жестокость, происходящая с кем-то другим, очень притягательна, потому что сродни пьянящему вкусу праведного возмездия. Особенно это касается профессионалов. Когда твои критерии оценки расширены собственным опытом, то очень трудно простить ошибки другим. Хотя, ты забываешь, что когда-то и сам их совершал.

Хочу отдельно остановиться на своих тренировках. Я очень усердна, иногда даже через чур, потому что серьёзное отношение к вещам мешает воспринимать хаотические флуктуации случайности. Абигейл рассказывает о цикличности всего сущего, и этим знанием запрещено делиться даже с самыми близкими. Я-то понимаю, что вся эта секретность лишь для того, чтобы удерживать мой интерес.

Вот и сейчас я лежу в своей келье в коричневом платье, а мысли мои блуждают в лабиринте сомнений. На аляповатых поворотах как обычно подташнивает. Я проваливаюсь в сон и мне в очередной раз снится, как я схожу с ума. Эти кошмары переодически повторяются ещё со времён моего пребывания в карцере.

Суть в них сводится к тому, что я осознаю, что сплю, и что со мной творится безумие, но не могу проснуться. Я просыпаюсь, радуюсь, успокаиваюсь, а затем понимаю, что сон продолжается и я вовсе не проснулась. Остаётся только прекратить попытки и просто смотреть, что будет дальше.

Весь дискомфорт ситуации в её повторяемости.

Такие сны наводят меня на размышления о моей жизни. Если всё циклично, то можем ли мы что-то изменить?

А, может, ошибка в моей логике, и всё не циклично, а хаотично. Придём ли мы в течении жизни из точки А в точку Б, или же нас несёт по вечно изменяющейся траектории в неведомом направлении?

Мне вспоминаются слова седовласой послушницы Элис, скрашивающей мои будни в карцере. Она сказала примерно следующее: «Тебя будут учить бинарной логике истинного и ложного. Тебя будут учить цикличности и показывать очевидные примеры. Даже мои слова подгонят под догмы и принципы, если ты их озвучишь. Пришьют им ярлык правильности или неправильности, разложат на составляющие и оценят. Для начала запомни, абсолютно все втирают тебе дичь, даже я. Если бы ты что-то понимала, то ты, как личность, просто перестала бы существовать. Безумцы тоже управляют экзагрифом и делают это зачастую даже лучше тех, кто пребывает в сознании. Всё, что тебя окружает и поступает в твой мозг, можно назвать И.Л.И. - источник ложной информации. Ладно, хватит. Пошли кипяток остужать нашими глотками.»

Мысли роятся, мне становится очень плохо морально. Сомнения и противоречия долбят в череп кувалдой. Кто вообще есть я?

Догмы? Каптрисса? Коннор? Шейлин? Мысли? Ощущения? Абигейл? Совокупность воспитания, заложенного в детстве родителями?

Я пытаюсь словами описать то, что мне априори неведомо. И почему считается, что голоса внутри головы - это расстройство?

Глава 5. Ампфрения

Абигейл не до шуток. Она возится в лаборатории с фанатической одержимостью. У меня ампфрения. Честно говоря, первый раз слышу о таком расстройстве. Мне чудятся голоса, которые пахнут остывающей горячей водой. Какая-то смесь шизофрении и синестезии. Конечно же, последствия того случая. Абигейл пытается синтезировать препарат, который бы устранил болезнь и хотя бы не убил меня мгновенно. Мне чудится, что я одна во всей вселенной. Что кроме меня нет никого, не было и не будет, а все, кого я знаю - это я же, но в других ипостасях. Абигейл говорит, что по-большому счёту я права, но что для подобных откровений ещё слишком рано. Ей один раз, в её бытность послушницей, было похожее откровение, когда ещё методика воспитания препаратами не была отточена. Собственно, именно этот случай и сыграл в пользу того, что Абигейл решила во чтобы то ни стало возвести до абсолюта безопасность воспитания послушниц. Она - лучшая из всех настоятельниц - это бесспорный факт. Я горжусь, что стану её приемницей. Если, конечно, удастся вылечить мою ампфрению. Сейчас я не боец от слова совсем.

Я очень тоскую по Коннору. Естественно, сейчас мне запрещено с ним видеться.

Меня часто навещает Лютер, не сказать, что я очень его люблю, но уважаю нашего старосту. До того как стать перманентным сервером, он трудился простым отладчиком на станции ремонта экзаэфов. Я читала в библиотеке, что в металлическом веке похожий транспорт называли «поезда». Принцип их привода был совершенно отличающийся от наших экзаэфов, но по форме и траектории движения они были крайне похожи.

Поэтому я уважаю Лютера. Профессия отладчика крайне специфична, ты много времени проводишь в одиночестве и мало взаимодействуешь с людьми, а тут… человек смог моментально перестроиться и осветил путь всем нам. Тогда почему я его не очень люблю? Всё просто. Он хочет затащить меня в Плагстоун и там «вылечить». Лишь благодаря силе и авторитету Абигейл я всё ещё со своей шейлинской семьёй.

Опять думаю о Конноре. Знаю, он тоже обо мне думает, но… все его другие девушки. Я становлюсь очень похожа на Шейлин. Ревную страшно. Самое ужасное, что я не понимаю из-за чего я изменилась: из-за эволюции собственных взглядов или же это Шейлин подменяет собой мою личность. Это классический мысленный эксперимент с ремонтируемым кораблём, дошедший ещё от предков.

По сути, мы все такие кадавры, которых нельзя назвать ни оригинальными, ни меняющимися. Мы зависаем где-то на границе между этими состояниями. Вспоминаются слова седовласой Элис. «Они будут учить тебя бинарной логике.» Я не знаю почему, но её дичь запала глубоко мне в душу. Интересно, чтобы она сказала в ответ на Вторую Волну? Я не знаю из-за моих ли мыслей или же это никак не связано, но Абигейл принимает тяжёлое для неё решение отправить меня в карцер.

Я почти счастлива, снова увижу Элис.

Глава 6. Карцер 2

-Ты в неадеквате, милая. - Смеётся Элис. - Поговорим, когда тебя отпустит.

Я хожу по коридору, заглядываю в комнаты, а лица сестёр плывут масляной краской. Я не могу понять, кто передо мной. Самое забавное, что я чувствую себя отлично. Я подхожу к стене, снимаю с себя одежду и жду демонов. Ко мне подходит Элис и две сестры.

Я отбиваюсь отчаянно. Ногти, зубы - в ход идёт всё. Меня тащат по коридору, не особо заботясь о моём состоянии. Затем привязывают к вонючему зассаному матрасу. Подушка такая же. Зову Абигейл, но все вокруг лишь больше смеются. Челюсть сводит неимоверной судорогой. Я ору несвязные слова, пока все уходят. Другие сёстры в комнате подходят, их безумные глаза играют со мной в шарады, а руки сжимают мою.

Ко мне подходит Крис, я узнаю её, она стала сервером. Так вот значит, куда их всех засунули.

-Пожалуйста, прими мою приглашение в отряд, тебе станет лучше, я приму часть боли на себя.

Я ей верю, челюсть выворачивает. Нас двое в отряде, и по её искажённой гримасе я считываю, как же мне хреново. Крис начинает плакать, а мне становится лучше наполовину. Она гладит мою руку, а её слёзы остужают пожар, бушующий внутри меня.

-Равжзжи.

-Извини, не могу - это для твоего же блага.

Она смотрит на меня глазами преданной собаки.

-Я всегда восхищалась тобой, Каптрисса, - переходит на откровенность Крис, - ты эталон того, как не должна вести себя послушница Шейлин. Тебе всё сходит с рук. Тебя выгораживают и превозносят. Казалось бы, я должна завидовать, но нет, твоё поведение всегда придавало мне сил. Особенно, когда я попала сюда. Все мои мечты рухнули в одночасье. Я стала особенной, стала сервером, но меня почему-то засунули сюда. Первые месяцы были невыносимы. Особенно тяжело мне было с Элис, она то и дело организовывала маленькие группки отрядов. Безумные сёстры наслаждались в нашем обществе с каждым разом всё сильнее. Сессии становились дольше, а мой рассудок тоньше. Потом что-то надломилось во мне, перетекло из безумных сестёр ко мне в голову, и я приняла свою ситуацию, как необратимость со знаком плюс. К чему я это? Ты - мой кумир, я хочу походить на тебя во всём, хочу быть тобой, дышать тобой, есть твоим ртом, дышать твоими лёгкими.

Я как-то не соображаю, потому что далека от нормального состояния, что первоначальный интерес резко сменяется патологической манией. Чувствую, что просто до ужаса обожаю себя, и все другие раздражители меркнут.

Мой язык начинает исследовать неровности нёба, и я вижу в какой экстаз от этого приходит Крис. Она развязывает меня, не с первой попытки и не со второй, а, наверное, с шестой или седьмой. Её пальцы в некоторых местах саднят, травмировав ноготь. Но это не важно. Мы трогаем меня во всех местах, но не с целью сексуальной близости. Мы просто очень любим моё тело, в котором лежит и задаёт ритм мой мозг.

Это продолжается до утра.

-Я тебя люблю. - Признаётся девушка-сервер. - Не так, как любят другие. Моя любовь исходит от Шейлин. Неужели ты думаешь, что она разделяет свою личность только с тобой? - Смеётся Крис. - Мы все скоро станем Шейлин, открою тебе секрет.

Она больше не смеётся, как было бы логично в данной ситуации, а смотрит сквозь меня, из её рта доносятся слюни.

-Крис, ебанутая, не слушай её, - смеётся нашедшая нас Элис.

Не спрашивая, мне в рот вливают последний подарочек от Абигейл, как разъясняет Элис. Потому что если и он не поможет, то надежды больше нет, и я останусь здесь навсегда.

И он, сука, помогает.

Глава 7. Хаос

Свешиваю ноги с крыши. Дрил стучит в бубен, и где она его только откопала. Раритет невероятный. Пламя дымным змеем щекочет ноздри изнутри.

-Омномном Хамах Хуйваяй. - Повторяет она только ей известную мантру погружения в океан Хаоса.

Никто не должен узнать, иначе очень всё плохо будет.

Я не верю, что без препаратов можно изменить сознание так, чтобы встретиться с Хаосом лично. А Дрил уже час верит. Откуда у неё столько сил, ума не приложу.

Мда уж, бесполезное занятие. Через полчаса я оборачиваюсь, чтобы закруглить этот балаган, но больше её нет. Оглядываюсь по сторонам - ничего нет и никого. Жуть. Я встаю, ни на что не опираясь стопами и начинаю идти.

А что если я и есть Хаос? Да не, бред какой-то. Я - послушница Шейлин.

-Как он тебе? - совершенно буднично и спокойно вопрошает Дрил.

Я сижу на той же крыше и болтаю ногами, оказывается.

-Ты о чём?

-Ты видела Хаос.

-Я никого не видела.

-Ну да. В этом и смысл.

-В смысле?

-Ты ничего не видела, потому что ты и есть Хаос.

-Нет. Я - послушница Шейлин. Я - человек.

-Ты иллюзия Хаоса, созданная им самим для того, чтобы не быть собой. Сгенерированная случайная флуктуация, точка бифуркации которой рождает двойственное бинарное восприятие мира: истинно-ложно.

Холодок проносится по моему сознанию, я знаю, что она права. Но не хочу признавать. Я прыгаю с крыши в объятия песка. Высота небольшая, но уже страшная.

Как разобраться в этом ворохе информации и собственного опыта?

-Ничто не истинно, всё дозволено. - Кричит Дрил мне в спину. - Подумай над этим.

Мне не до её шарад, стало только хуже. Теперь я сомневаюсь в каждой своей мысли. Если я Хаос, то у меня только одно чувство. Я не хочу им быть. Мне нравится моя жизнь, в ней есть цель и смысл. Когда я умру, я просто умру, я не хочу жить вечно в том пространстве, где я побывала.

Глава 8. Свидание с Хаосом

-Здравствуй, я раздробил твоё сознание на нас двоих, скоро это пройдёт. У нас немного времени, но его достаточно. Я обращаюсь к тебе напрямую, потому что только так ты сможешь постичь всю картину целиком.

Перед моим взором висит стена кельи, дрожащая в лёгком тумане. Я в замешательстве. Липкий горький страх догадки того, кто говорит со мной, пробирает до печёнки.

-Каптрисса - это мне стоит бояться, а не тебе, глупая. Ты всего лишь рискуешь сойти с ума. А я рискую тем, что забуду, кто я, и меня утянет матрица вашего мира.

Хаос щекочет мне иголками нервные окончания рук и ног, как бы говоря, что я давно уже словно онемевшая. Взор кристально ясен, но связи внутри мозга формируются совершенно хаотически. Я вижу свою истинную форму. Меня зовут Дао Хао, и я не из этого мира. Мне чертовски идёт туманный полупрозрачный вихрь-хвост. На руках кандалы, которые привязывают меня к этому миру. Я злюсь, ярость так сильна, что морок проходит, и в зеркало снова на меня смотрит Каптрисса.

-Природа истины и мозга человека - несовместимы. Истина - это единственная субстанция, которая не является для мозга жвачкой, в то время, как он настроен лишь на то, чтобы перемалывать субстрат любой сложности в неограниченных масштабах. Ты безумна, Каптрисса, и от этого нет лекарства и препаратов. Сознанию, однажды вкусившему сумасшествие, уже неинтересна будничная жвачка. Оно будет её жевать, но на переферии оукумены всегда будет гореть сигнальный костёр, приглашающий сжечь надетые на тебя одежды адекватности.

Мне становится холодно, и я кутаюсь в мрак, потушив лампы. В темноте слышится дыхание чуждого мира, ласкающего мои внутренности.

-Не нужно меня бояться, - говорит Хаос, и я закатываюсь приступом удушливого смеха.

-А вот тебе следует меня бояться, - искажённым голосом смеюсь я, как бы стирая между нами различия. Я понимаю, что всё это время говорю сама с собой. Что никого тут кроме меня нет. Вот теперь по-настоящему становится жутко. Жутко, что я не обрету свою настоящую форму и навсегда останусь Каптриссой. Мне хочется проснуться, но всё, чего я добиваюсь, так это осознания того, что я не сплю. Келья маслянистой краской растворяется в ничто. Все, кто меня окружал - просто мысли, пусть и материализованные.

Даже боги исчезают во мне, их никогда не было и нет.

Глава 9. Экзаэф сомнений

Дрилл делает мне подарок на день рождения. Она, Коннор и я отправляемся в кольцевую экскурсию вокруг поселения. Отряд на Конноре, как обычно, и я ощущаю на коленях вес Дрилл, которая сидит на коленях Коннора. Они целуются, я тоже в этом участвую, оттеняя их страсть взвешенной ревностью.

Коннор обеспокоен моим рассказом с самого начала путешествия. Особенно пикантным мероприятие делают непродолжительные зоны, в которых ты как бы ощущаешь зов, хотя для него ещё рано и не далеко от поселения.

-Вы ходите по опасной черте, дамы, отклоняясь от всем известной идеологии. - Коннор хмурится, думая, что ещё обозначить на повестке. - Нельзя отрицать богов, им это придётся не по нраву. Дрилл откуда ты вообще узнала про этот Хаос?

Дрилл тянет ответ на зубах, смакуя его остроту:

-Зелёный - это длина волны, а не слово у тебя в голове. Ты придумал ярлык, маркер, который отлично справляется с идентификацией природного явления. А между тем в словесной системе координат множество точек. Я не говорю, что ваших богов нет. Они есть на том уровне, который вы в них вкладываете. На уровне выше есть только Хаос, разделённый на части. Я же не говорю: «Привет левая рука Коннора!» или «Привет сердце Коннора!». Я говорю: «Здорово, чувак!». С Хаосом таже бадяга.

Мы переглядываемся, сомнения материализуются во что-то липкое и холодное. Коннор ощущает истинность слов Дрилл и моего состояния, но никак не может отпустить старые убеждения. Я хочу одновременно и помочь и утопить его в своём состоянии. Но я молчу, мои ощущения скажут доходчивее, чем мой язык. Коннор же, с удовольствием и во всех подробностях, рассказывает мне о своих делах. После того, как я его выслушала, я чувствую, что я опять вернулась к своему нормальному состоянию.

Но, по-моему, это ещё не всё. Что-то ещё должно случиться. И я вижу, как ко мне приближается что-то очень тяжёлое и грозное.

- Ты знаешь, - говорю я, - мне кажется, что у меня будет ребёнок.

Они смотрят на меня с удивлением.

Я говорю:

- Да, - и смотрю на Коннора вопросительно.

Он не выдерживает и говорит довольно резко:

- Это невозможно, ты же послушница Шейлин! Вы же помешаны на контрацепции!

Тут я не выдерживаю и тоже начинаю кричать на него:

- Невозможно, говоришь. Конечно, возможно! Я же не говорю, что ребёнок у меня уже есть. А только намекаю на это. Может быть, у меня ещё его нет, но я знаю, как это бывает. Одна из послушниц, которая рожала, сохранила эти ощущения в себе невесть как, передав их мне. И я хочу ребёнка. Я хочу, чтобы у меня был ребёнок!

Я даже не замечаю, как плачу. Мне стыдно, потому что я начинаю плакать, как маленькая девочка. У меня нет больше сил, чтобы сказать ему: "Коннор, прости меня, я тебя люблю", а вместо этого я плачу кристальными острыми слезами. Дрилл совершенно растеряна и слезает с его колен, понимая, что сейчас происходит что-то эпохальное. Коннор не знает, что ему делать.

Я смотрю на него, и он всё понимает. Коннор встает, подходит ко мне, обнимает и шепчет:

- Это же хорошо, когда ты плачешь. Ты можешь плакать сколько угодно. Может соберёмся в отряд, я уже соскучился по вам. - Тут Коннор ловит себя за язык, но поздно, он понимает, что допустил ошибку.

Я отстраняюсь от него и смотрю ему прямо в глаза.

- Да, - тихо говорю я. - Это то, о чём я мечтаю. Снова раздербанить свою сущность в общий доступ.

Дрилл встаёт и протискивается между нами, создавай дистанцию.

-Извините, мне нужно… Впрочем я просто уйду в другой сегмент экзаэфа.

Мы остаёмся наедине. Я смотрю на Коннора. Он смотрит на меня. Смотрит, как будто впервые видит меня. Прилетает приглашение в отряд. Я колеблюсь. Но всё же принимаю его.

Сознание росчерком острого металла делится надвое. Что-то совсем не так, как должно быть. Коннор исчезает в тумане, а передо мной появляется образ Хаоса.

-Как ты попал в моё сознание? - в глазах моих становится всё больше и больше пустоты.

Хаос исчезает. А я продолжаю стоять посреди бесконечного тумана. И тут я понимаю, что больше не вижу Коннора и не чувствую его присутствия.

Глава 10. Взрывное единение

-Каптрисса, ты меня очень напугала. Дело даже не в твоём физическом состоянии, а в той ментальности, которую я почувствовал. - Взволнованно лепечет Коннор. Он мне противен. Такой грузный, материальный. Я хочу вернуть лёгкость отсутствия. Закрываю глаза и слышу приглушённые удары в бубен. Это как препараты. Невозможно остановиться, если уже начал. Мне просто жизненно необходимо впасть в транс. Я отталкиваю Коннора и убегаю в другой сегмент к Дрилл. Коннор настолько сбит с толку, что замирает как истукан.

Дрилл раскачивается с закрытыми глазами. Она сидит прямо на полу между рядами. Её ноги скрещены. Я сажусь рядом и тоже закрываю глаза. Поначалу ничего не происходит, но затем пелена транса обволакивает меня. Ритмичные удары похожи на любовь Коннора ко мне. Они звучат всё сильнее и сильнее. В них больше нет ничего от музыки. Теперь они звучат как удары моего сердца. Я чувствую это. Чувствую, как оно бьётся. И я начинаю растворяться в нём. Это похоже на то, как если бы я стала частью его ритма. Коннор становится частью меня, я становлюсь частью него. Мы — одно. У нас одно сердце. Это не объединение в отряд - это намного древнее. Намного более естественно. Намного… Не знаю - это будоражит до мозга костей. Коннор вваливается к нам, и по его глазам я вижу, что он всецело растворился во мне. Наши сердца продолжают биться синхронно, а языки вращаются в одну сторону, лаская обветренные губы. Я чувствую его дыхание на своей шее, он зарывается руками в мои волосы и целует меня так, как будто это последний раз. В этом поцелуе есть тепло, страсть и нежность.

Когда мы наконец-то отрываемся друг от друга, то я чувствую себя невероятно счастливой. Мне хочется смеяться и плакать от счастья. Мы стоим, обнимая друг друга, и смотрим в окно. Оно уже полностью затянуто темнотой, но мне все равно видно, как на небе загораются звезды.

Мы оба понимаем, что прикоснулись к чему-то запретному. Иррациональному, но такому живому, трепещущему.

-Дрилл, не останавливайся, я хочу продлить это мгновение вечно.

Она смеётся:

-Да я уже минут десять как перестала колотить в свою колотушку. На выход, ребята, прогулка закончена.

Под рокот проступающих звёзд мы, обнявшись втроём, возвращаемся в поселение, счастливые, обновившиеся и не подозревающие о возмездии.

Глава 11. Зал Перерождений

Абигейл доходчиво объясняет, что я наивная дура, и что от Шейлин ничего не укрылось. Я ожидаю, что меня отправят в карцер, а затем происходит неожиданное. Абигейл воркует передо мной с нежностью:

-Я тоже через это проходила. Хаос такой… такой… потрясающий. Он говорит, что он первороден и древен. Но это ложь. Он всего лишь творение Карху, возомнившее себя невесть кем.

Я не в силах поверить в услышанное, но в глубине души понимаю, что Абигейл говорит правду.

-Я окончательно запуталась, Абигейл, я сейчас разрыдаюсь. Где и в чём мне найти ориентир? Всё так противоречиво.

-В этом и есть суть, - говорит настоятельница. - Сомнения подготовят тебя к чему угодно, потому что так происходит огранка твоей личности. Кстати, ты заметила, что твоя ампфрения чудесным образом прошла?

Я вначале не понимаю, о чём она, но затем смысл её слов доходит до меня. Я с удивлением смотрю на неё.

- Правда, ведь это было так странно, я даже не помню, как это произошло. Как будто я стала другой.

Она кивает.

- Ты стала лучше!

А потом берёт меня за руку и мы идем по коридору, который ведёт нас куда-то вниз. Мы идём и идём... и вот мы уже стоим у входа в какой-то зал. Я вижу перед собой высокий купол потолка, а стены зала покрыты какими-то странными знаками. - Это Зал Перерождений, - говорит Абигейл мне. - Когда ты умрешь, я открою тебе сюда путь. Если захочешь.

-А если ты умрёшь раньше? - Задаю я логичный вопрос.

Абигейл загадочно улыбается и громко шёпотом произносит:

-Настоятельницы Шейлин никогда по настоящему не умирают, потому что мы и есть Шейлин, но в другой ипостаси, более, скажем так, приземлённой. Шейлин это наша вторая сущность, наш двойник. Но, если ты хочешь, чтобы она жила в тебе, ты должна её полюбить.

И снова Абигейл заговорщицки улыбается, но не говорит ничего больше.

-Значит, ты можешь превратить меня в Шейлин ? Но как?

Абигейл с улыбкой качает головой, резким движением загоняя снизу мне под рёбра силовой кинжал.

Глава 12. Вечеринка Богов

Шейлин падает, подкошенная, рядом с Микадой. Та не успевает её поймать.

-Синхронизация? - спрашивает крылатая богиня.

-Да. Я синхронизировалась с собой-Каптриссой.

-Напомни, что это значит? Вечно забываю, как у тебя организована работа с твоими подопечными.

-Да ничего особенного не происходит, я не беру на себя её управление, как делаешь ты. Просто теперь она знает, что она - это я. И всё.

-Ничего особенного. А что со старой версией?

-Она жива. Она - это она. - Шейлин не знает, как объяснить доступнее.

Микада окончательно запуталась. У неё-то всё просто. Птичники в Плагстоуне - по сути становятся просто сосудом, в котором она плещется. Цвет стекла и форма разные, в зависимости от личности, но наполнение у всех одно - Микада. А что касается других, то им не позавидуешь. Ибо они просто не выдерживают такого давления. Им надо либо сдаться, либо бежать. Бежать - это значит, что их личность должна стать свободной, и, следовательно, у них нет никаких шансов - это конец. Свобода воли - иллюзия.

Микада знает, какие муки ожидают тех, кто не выдерживает. Она знает, как они будут страдать, зная, что все равно не могут сделать то, что хотят. Ей известно, что это будет длиться вечно, но это не имеет значения - ее цель достигнута.

Она не боится смерти. Смерть - конец всего. И она не может понять, что такое страх. Страх - это то, чего она не знает.

У нее нет души, потому что в ней нет духа. У нее нет сердца, потому что она лишена чувств. У ней нет разума, потому что он не способен принять истину.

Её мысли прерывает Карху. Бог Ледяных Осколков перетасовывает кубиты квантовых данных. Лица вокруг него испытывают весь спектр эмоций. Шейлин никогда не понимала, как он не устаёт работать с ними. Она не может представить, что можно столько часов подряд заниматься одним и тем же.

"Вот этот кубит". Карху протягивает руку к одному из них, и Шейлин видит в глазах бога Ледяных Осколков смесь надежды, недоверия и страха. "Этот".

Шейлин тоже протягивает руку, но её кубит уже лежит у неё на ладони. Как только она это делает, кубиты начинают мерцать и разлетаться в разные стороны. Все замирают. Шейлин хочет сказать им, что не нужно бояться, но язык не слушается её. Информация просачивается сквозь неё прямиком в голову Каптриссе.

Глава 13. Богиня Каптрисса

Очень странные ощущения в теле. Много энергии, мало самости. Такое ощущение, что я притягиваюсь к центру себя, но при этом не подхожу ни под один известный архетип личности. Я начинаю понимать, что такое быть в отряде по-настоящему, и почему это так сложно. В отряде ты - часть чего-то большего, ты как бы растекаешься в этой структуре, которая тебя несет. А в обычном состоянии - ты сам по себе, в одиночестве, в своём сознании, которое пытается упорядочить всё, но не может этого сделать, потому что все слишком хаотично. В отряде я могу быть частью чего-то большого, частичкой чего-то великого.

Постоянные переживания постепенно заменяются спокойствием. Абигейл даёт мне инструменты к самоуспокоению, ежедневно занимаясь со мной несколько часов. Теперь я не боюсь, что моя жизнь в один миг превратится в кошмар. Я больше не боюсь того, что могу сделать.

Шейлин мы не обсуждаем. Архитектоника её связи со мной выходит за границы познаваемого опыта. Это лишь моё личное переживание, которым я не делю даже с Коннором. Она - часть меня. Та часть, которую я чувствую, люблю, ненавижу. Я чувствую. И буду чувствовать. Все чувства суть иллюзии, но мне нравится, когда они правдивы.

Теперь я обучаю других послушниц. Во мне достаточно силы. Синестезия Хаоса и божественности даёт потрясающие результаты. Говорят, что моя экзальтация достигает потрясающих значений. Не знаю, куда я иду. Но я чувствую, что иду в правильном направлении.

Кто я?

Это очень хороший вопрос. На него очень трудно ответить. А когда я пытаюсь, то у меня ничего не получается. И тогда я решаю пойти другим путем - просто спросить себя, кем я являюсь.

Одинокая песчинка, утратившая память о макрокосме. Которой ничего не угрожает, и всё, что с ней происходит - просто иллюзия.

А потом, когда я вспомнила как пришла в себя, оказалось, что это была не иллюзия.

Это была реальность.

В реальности, например, можно умереть от голода.

Или от болезни.

Но если ты живёшь в такой реальности - не нужно об этом думать.

Так безопаснее.

Я была в таком состоянии, в котором не хотелось думать о таких вещах.

Мне, правда, очень повезло, что я осталась жива.

Если бы я сошла с ума, то могла бы совершить любую глупость.

У меня есть друзья и наставники, которые помогли мне выбраться из горящего дома. И есть я сама - забытая собой богиня.