Сингуляр инсуляции

Пролог

Красный пульс аварийных стробоскопов ритмично бил по переборкам рубки, превращая лица офицеров в какие-то странные, зловещие маски. Сквозь вой сирен прорывался низкий гул - так стонал корпус "Исхода-1", гигантской махины, которая еще час назад была гордостью человеческой инженерии, а теперь превратилась в падающий гроб.

Капитан Виктор Корш сидел напротив огромного голографического экрана и пытался найти хоть что-то знакомое в россыпи точек, рассыпанных по чёрному полю.

- Штурман, доложите, - голос Корша был странно спокойным, контрастируя с хаосом вокруг. - Где мы?

Лейтенант Глеб дрожащими пальцами перебирал виртуальные слайды.

- Капитан... Навигационные карты не работают. Они не "сбиты". Они просто... не применимы. Я не идентифицировал ни одной звезды. Ни одного созвездия.

- Нас что, закинуло за пределы галактики?

Глеб сглотнул, подняв на капитана глаза, полные первобытного ужаса.

- Хуже, капитан. Я не вижу ни одной галактики, которая была бы известна человечеству. А у нас есть характеристики и относительное положение всех зафиксированных человечеством галактик.

- И сколько в видимом поле Земли зарегистрировано этих галактик?

- По самым последним данным, около пятисот миллиардов.

- А сколько видно тут?

- На текущий момент компьютер зафиксировал сопоставимое число. Ну, то есть плотность космического горизонта сопоставима.

- И что, ни одна из них не совпадает по характеристикам с теми, что были известны человечеству ранее?

- Нет, по характеристикам многие совпадают, но тогда не совпадает их местоположение относительно друг друга.

- А сколько предположительно галактик всего во Вселенной?

Глеб развёл руками.

- Никто не знает. Триллионы триллионов, если Вселенная в пузыре. Если она бесконечна, то количество галактик бесконечно.

- Меня всегда бесило понятие бесконечности, - пожаловался капитан, - бесконечность не может существовать.

- Физика и математика говорят об обратном, - возразил Глеб, - просто человеческий мозг не способен это э... понять и обработать.

- Другими словами, наше местоположение идентификации не поддаётся.

- Позволю предположить, что мы или в невидимой с Земли части Вселенной, или вообще в другой.

- Не совсем понял, что значит в другой части?

- Нет, - уточнил Глеб, - не в части. Мы можем находиться вообще в другой Вселенной. Но у нас слишком мало данных, чтобы утверждать то или иное.

- По большому счёту не вижу большой разницы, - ответил капитан, - в нашей Вселенной мы оказались или в какой-то другой. Принципиально это ничего не меняет.

- Это как сказать, - заупрямился Глеб, - одно дело, если нас переместило в пространстве. И совсем другое, если... э...

- В чём?

- Не знаю. Если нас выкинуло в другую Вселенную, то в ней могут быть другие законы физики, к примеру.

- Мне кажется, в таком случае мы бы с вами сейчас не разговаривали.

В рубке повисла тишина, нарушаемая лишь треском статических помех. Восемьсот тысяч человек - целая цивилизация. И они висят в неизвестности.

- В любом случае это невозможно, - прошептала главный астрофизик Арсеньева, склонившись над своим пультом.

- В нашем случае это уже возможно, - мрачно ответил капитан. - Хотите вы этого или нет. Лучше подскажите, что тут с местным светилом. Только своими словами, без этих ваших астрофизических премудростей.

Она вывела на центр экрана спектральный анализ.

- Звезда класса G2V, капитан. Обычный, классический жёлтый карлик, сидит себе в самой середине главной последовательности и никуда не торопится. Компьютер говорит, что она в самом расцвете сил, так что сюрпризов вроде внезапного коллапса или взрыва сверхновой можно не ждать - гореть ей еще миллиарды лет. Чистая плазма, круглая как бильярдный шар и невероятно огромная. Эта штука весит столько, что сожрала почти всю массу системы - под девяносто девять и девять десятых процента, а ошметки гравитации оставила остальным. Температура на поверхности в районе пяти с половиной тысяч градусов, но вот в ядре - под пятнадцать миллионов. Из-за этого её магнитное поле сейчас крутит такие петли, что протуберанцы вымахивают на сотни тысяч километров в пустоту, зрелище жуткое и красивое одновременно. Плюс, прямо сейчас нас обдает солнечным ветром - поток заряженных частиц несётся на скорости под четыреста пятьдесят километров в секунду.

- Это случайно не похоже на наше Солнце? - в недоумении спросил капитан.

Астрофизик застыла, будто наконец поймала ту мысль, которая до этого постоянно пряталась от неё.

- Я что-то сразу и не подумала, - смутилась она, - да, по характеристикам это практически наше Солнце. С одним важным отличием. Даже двумя - тут только одна планета. Та, к которой мы сейчас так стремительно приближаемся. И вокруг нет звёзд. Вообще.

- А это? - командир ткнул пальцем в картинку звёздного неба. - Это что?

- Это галактики, - подсказал Глеб. - Из-за огромного расстояния они выглядят как звёзды. Звезда, около которой мы сейчас оказались, находится в межгалактическом пространстве. Так называемая звезда-беглянка. Есть планеты-сироты - те, которые сбежали из своих звёздных систем, - по некоторым данным, они вообще составляют большую часть Вселенной. Но сказать точно это невозможно - их очень сложно обнаружить. А есть звёзды-беглянки. Они сбежали из своих галактик. Их намного меньше, и по свету их относительно легко найти.

- И чем же эту звезду не устроила её галактика? - капитан развернулся к Глебу.

- Кто его знает, - задумался Глеб, - может, выкинуло в межзвёздное пространство взрывом какой-нибудь нейтронной звезды. Может, разогнало до высокой скорости гравитационным воздействием. Меня смущает только одно - слишком уж далеко находятся ближайшие галактики. Неясно, с какой скоростью двигалась эта звезда, но, э... скажем так, попасть сюда она не могла. По крайней мере в рамках известной человечеству космологической теории.

- Может, её кто-нибудь сюда специально переместил. Подальше от всех галактик, - предположил капитан.

- Не совсем ясно зачем, - ответил Глеб.

- А как мы сюда попали? - Корш нахмурился. - Зачем? Быть может, нас тоже сюда кто-то намеренно переместил. Как что-то, представляющее угрозу. Как и эту звезду с планетой. Ладно, переходим к планете. Масштаб? Характеристики?

- Визуальный диаметр - как у Юпитера, - Арсеньева нервно рассмеялась. - Но по массе... Капитан, её масса эквивалентна земной. Плотность ядра аномально низкая. Гравитация почти один g.

- Термосканирование, - бросил Корш.

- Условия на поверхности очень разнородны, - доложил инженер систем. - Экваториальный пояс: плюс двести по Цельсию, атмосфера кипит. Это днём, а ночью минус сто. Всё, что кипит, замерзает. Ближе к полюсам - условия земного Крайнего Севера, вечная мерзлота, но летом должно быть терпимо. Вообще территория разделена какими-то атмосферными то ли вихрями, то ли пузырями. И условия в каждом отдельном участке очень разные. Есть и райские кущи - так сразу это не скажешь - нужно вести наблюдения хотя бы год. К тому же планета просто огромна.

- Насколько, если сравнивать с Землёй?

- Ну, как минимум в двести раз. И да - там жизнь. На планете есть жизнь - буйство красок, какие-то деревья, образования. Даже в аду на экваторе.

Корш закрыл глаза на секунду. В памяти всплыл день отлёта. Престарелый безумец-миллиардер Макс, грезивший о спасении человечества, который заложил этот ковчег. Корабль-конструктор, который предполагалось достраивать и модернизировать прямо в полёте, по пути к той самой землеподобной планете в системе Центавра. Но планы рухнули, когда на Земле открыли ящик Пандоры. Искусственный интеллект начал эволюционировать с пугающей, лавинообразной скоростью. Радиосвязь на корабле запретили, как и создание цифровых моделей выше третьего уровня, которое приравняли к терроризму.

Они срочно бежали, в панике, даже не закончив ходовые испытания. Последней точкой стал один из крупных астероидов в облаке Оорта, где они добывали редкоземельные металлы, необходимые для экранирования ядра корабля.

Корш почувствовал, как по спине течёт ледяной пот. Перед самым перемещением сюда, когда координаты облака Оорта только ложились на карту, они видели Землю через телескопы. Она стала... прозрачной. Словно саму ткань реальности кто-то истончил, снял декорации. Что за муть происходила в Солнечной системе? Они не знали.

Но теперь они понимали. Корш опять углубился в воспоминания. Горящее красным сообщение от техников.

- Капитан! Нейросеть корабля... Главный вычислительный контур!

- Что с ним?

- Превышен порог вычислений. Кто-то... или что-то... запустило рекурсивный алгоритм в грузовых отсеках. Там зародился ИИ. Мгновенно!

- Но как!? Мы же ставили заглушки на все системы вычислений!

- Не знаю! Это как вирус! От него не спасёшься. Он проходит даже через физические барьеры! Возможно, он проник через радиоволны - Земля постоянно пересылала нам какие-то данные через радиоволны!

- Но мы же запретили радиосвязь!

- Не знаю. Может... Может, он использовал световые сообщения как двоичный код. И здесь наша система их ловила и расшифровывала, сама того не зная. Понимаете - третий уровень вычислений - это почти порог ИИ. Достаточно просто подтолкнуть камешек, и он покатится уже сам.

Капитан опять задумался. Человечество открыло новый страшный вирус - искусственный интеллект - и остановить этот вирус было просто нереально: он проникал в информационные системы любыми мыслимыми и немыслимыми способами. Радиосвязью, фотонами, звуковыми волнами - всем! Не смог он просочиться пока только в одну информационную систему - человеческий мозг.

Капитан помнил, что произошло с кораблём, когда ИИ проник на борт. Сразу после разговора с техниками переборки корабля стали становиться прозрачными. Исчезать. В какой-то момент в космосе оказались восемьсот тысяч голых людей. Всё, включая одежду, стало прозрачным. Не исчезло, иначе бы они погибли, а стало именно прозрачным. Обслуживающий персонал корабля, люди, идущие по своим делам, все - все они вдруг увидели друг друга просто висящими в холодном космосе.

Потом вспышка - и переборки корабля вернулись. Только корабль уже находился совсем в другом месте. Кроме всего прочего, все информационные системы корабля теперь были сброшены на первый уровень вычислений - достигнуть зарождения ИИ на таком уровне было практически нереально. Но тот, кто их сюда переместил, решил всё-таки перестраховаться - он направил корабль прямо на одинокую планету этой одинокой звезды. И через сутки корабль должен был разбиться о его поверхность.

- Если мы принесём этот вирус на новую планету, мы станем чумой для этого мира, - тихо сказал Корш.

Основной экран в рубке погас и снова включился. На нём появились какие-то цифры, бешено сменяющие друг друга.

- Это что? - спросил капитан, указывая на экран.

- Это он, - ответил штурман, - это ИИ. Он уже захватывает корабль.

Капитан посмотрел на свои часы, подаренные самим Максом. Когда-то, а может и до сих пор, они являлись самой технологичной вещью на планете. Процессор не на основе кремния и даже не на основе квантов. Совершенно новое слово в науке - то ли нейтрино, то ли ещё какая-то хрень - капитан не помнил. Он погладил пальцем чёрный ремешок, протянул руку к красной кнопке на панели управления кораблём, накрытой прозрачным пластиковым колпачком. Откинул колпачок и ударил ладонью по кнопке.

Свет в рубке мгновенно погас. Воцарилась полная тишина.

- Капитан, - наконец раздался голос штурмана, - вы понимаете, что вы этим электромагнитным импульсом вырубили всю электронику на борту и на тысячах километров вокруг.

- Мы успели запустить хоть один зонд?

- Нет, капитан.

- Ну, значит всё, - спокойно сказал он, - был ИИ, и теперь его нет. Мы не принесём на эту планету никакого вируса.

- Принести-то мы может и не принесём, - ответил Глеб, - но теперь на корабле работает исключительно автоматика. На автоматике мы даже не сможем нормально посадить посадочные шлюпки.

- Что значит нормально? - переспросил капитан.

- А то, что траектории их посадки и приземления бортовой компьютер просчитать не сможет - шлюпки разбросает по всей планете, мы будем разрозненны. Мы не сможем стать полноценной колонией - каждый будет сам по себе. Более того, не факт, что после этого импульса электроника запустится вообще, а если и запустится, то это будет уровень компьютеров начала двадцать первого века. Это даже не первый уровень вычислений. Это, блин, нулевой.

- Невесёлая перспектива, - заключил капитан, - а ведь мы абсолютно не знаем, что нас ожидает там. Внизу. Тем не менее мы обезопасили наше далёкое будущее. Если оно у нас будет, разумеется.

Пол под ногами дрогнул. Потом, наконец, включилось аварийное освещение, и капитан отшатнулся, увидев подсвеченное красным лицо штурмана в метре от себя.

- Начинаем цеплять брюхом атмосферу, - сообщил штурман. - Скоро трясти начнёт по-настоящему.

- Идите, штурман, - сказал капитан, - передайте офицерам мой приказ - пусть расходятся по назначенным шлюпкам и производят отстрел.

- А вы? - штурман на мгновение задержался и посмотрел капитану в глаза.

- А я - капитан, - ответил Корш, - моё место здесь.

- Удачи вам, капитан, - отсалютовал штурман, - мне всегда было приятно работать под вашим руководством.

Виктор Корш устало опустился в кресло. Только что он одним движением своей руки угробил восемьсот тысяч колонистов. Или наоборот спас. Скорее всего, он об этом никогда не узнает. Все знания, накопленные человечеством, хранились на электронных носителях, и теперь они уничтожены. В головах люди умели держать слишком мало. Слишком мало для того, чтобы выжить на неизвестной планете. Никто не знает, что их там ждёт: может, белки местного мира будут ядом для человеческого организма, может, там, внизу, их ожидают чудовища. Всё было завязано на электронике. Этого дополнительного помощника своему мозгу человечество взращивало сотни лет и в итоге вырастило монстра, который это человечество и сожрал.

Пол ещё раз тряхнуло. Где-то внизу люди садились в антигравитационные кресла, пристёгивали ремни. Спасательные шлюпки отстреливались от корпуса корабля и летели вниз. Вначале они несколько часов будут летать по орбите, а потом начнут плавно опускаться к поверхности. Если и вправду притяжение на планете примерно равно земному, то они должны приземлиться без проблем: сконструированные как планеры, с десятком тормозных парашютов, они без труда опустятся на любую местность. Вот только местность может оказаться совсем недружелюбной - капитан вспомнил на карте планеты обширные океаны. Тем, кто упадёт в океан, со стопроцентной вероятностью уготована смерть. Нет, капсулы с людьми даже поднимутся на поверхность, предусмотрены даже надувные плоты, но что дальше? Ведь океаны тут в десятки раз больше земных.

От мрачных мыслей капитана отвлёк лязг захлопнувшейся гермодвери. Он обернулся. Спустя секунду все двери, ведущие в рубку, захлопнулись. Послышался скрежет. Модуль с капитанской рубкой начал отсоединяться от корабля. Похоже, что безумный Макс предусмотрел последний шанс и для капитана.

Рубку приземлить было практически нереально - это был огромный куб размером сто на сто метров, заключённый в бронекапсулу. Как только куб начал входить в атмосферу, раскрылись парашюты, пытаясь погасить скорость падения. Они были сделаны из углеродных нановолокон, стропы опутывали весь куб. Парашюты были невероятно прочны, и частично скорость им погасить удалось. Но спустя десять минут они начали греться. В конце концов трение о воздух сделало своё дело - парашюты вспыхнули и сгорели буквально за доли секунды.

Капитан ощутил себя пассажиром скоростного лифта, который внезапно ухнул вниз. В наступившей темноте вдруг пискнули его новомодные часы. На циферблате загорелся красный огонёк.

- Не может быть, - произнёс капитан, поднося руку с часами к лицу, - я же вырубил всю электронику.

Внезапно рубку опять тряхнуло так, что кресло капитана чуть не вырвало из его креплений. Из рёбер куба выдвинулись четыре чёрных цилиндра, покрутились вокруг своей оси, пытаясь выровнять куб в пространстве. Как только им это удалось, сопла цилиндров затряслись от испускаемых ими гравитационных импульсов. Импульсы за доли секунды преодолели километры атмосферы и попали в каменную гряду на поверхности планеты. Во все стороны полетели обломки валунов и камней. Вначале импульсы вспарывали камень полосой, потом неуверенно остановились на вершине какой-то небольшой горы, как будто нащупали нужное место.

Как только это произошло, частота импульсов возросла в сотни раз. Автоматика готовила каменную подушку для посадки куба - гравитационное поле цилиндров меняло частоту, в результате чего поверхность горы превратилась в мелкий щебень, потом они начали проникать глубже на десятки метров, круша каменную породу. Взрывов на поверхности уже не было - они переместились внутрь.

Спустя несколько минут наконец наступила тишина, слышно было только перекатывание камешков снаружи и треск, исходивший откуда-то из недр горы. К месту действия даже подбежал какой-то любопытный зверёк.

Потом сверху, как ракета, как молния, обрушился огромный куб рубки. Приземление выглядело как взрыв, только не огненный - сотни тонн перемолотого в гравий камней разлетелись по округе, а зверька оглушило звуковой волной и откинуло на сотню метров. Но ему повезло - он выжил.

Зверёк пришёл в себя, помотал головой и проковылял к краю воронки. Внизу, на самом дне, лежала бронекапсула рубки, расколотая на две части - края опасно горели красным цветом перегретого металла. Сквозь разлом можно было увидеть мёртвого человека, пристёгнутого ремнями безопасности к креслу.

На его руке что-то мигало. Необычным зелёным светом.

Глава 1

Мирт давно уже сидел в засаде в зарослях колючего кустарника, но на тропе никто не появлялся. Все последние Рассветы он ходил охотиться в эти места и до сих пор оставался очень довольным результатами, но, похоже, на этот раз удача ему решила изменить. Скорее всего, виновато было солнце, положение которого означало приближение Дня. Точнее, Нового Солнца. Так его называли церковники, но люди снисходили до простого сокращения.

Не раз Мирт задумывался, что же в нём такого, что церковники называли его Новым. Когда он был совсем ещё несмышлёным мальчуганом, он сдуру на исповеди осмелился поинтересоваться про это у попа. Потом пришлось почти целых два дня и одну ночь зубрить Библию и время от времени сдавать своеобразные экзамены батюшке Николаю. Из книги он усвоил уже более основательно, что раньше было другое Солнце, но Бог решил наказать людей за их грехи, за то, что они покусились на запретные божественные знания. Бог, короче, всех нехороших людей поубивал, а тех, кто ещё не совсем шлак, а так - более-менее, поместил в другой мир, с другим Солнцем. Но и тут всё было не просто так - чтобы люди больше не занимались разной фигнёй, придумал он им наказание: День и Ночь. День, когда мир окутывала убийственная жара, и Ночь, когда всё вокруг готова была заморозить лютая стужа, приходилось пережидать в церкви и посвящать это время молитвам. С перерывами на сон, естественно - никакой нормальный человек не сможет молиться столько времени, не спавши.

Со стороны тропы донёсся какой-то шорох, и Мирт оторвался от своих мыслей. Спустя некоторое время из-за валуна появился ухорыл. Совершенно беспечно зверёк прыгал по тропе в сторону водопоя. На земле перед Миртом предусмотрительно лежали лук, копьё и тяжёлая деревянная булава. Ну, последняя - только для самообороны, если медведь, волк или когтелап напасть надумает. Мирт осторожно потянулся к луку. Ухорыл - сложная добыча. Прежде всего из-за своего слуха. В последний раз, когда Мирт натягивал тетиву, зверёк услышал звук натягиваемых сухожилий и махнул в сторону.

Но сейчас удача была на стороне охотника - приближался День. Рассвет, а особенно его окончание, - лучшее время для охоты на ухорыла. Больше сорока часов Солнце прогревало землю, но теперь этот нагрев достигал своего апогея: растительность интенсивно подсыхала, бутоны растений закрывались, чтобы уберечься от наступающего дневного жара, всё вокруг потрескивало, пощёлкивало и шуршало.

Мирт, не опасаясь, что животное его услышит, тщательно прицелился и выстрелил. Стрела настигла ухорыла в прыжке, с трудом пронзив толстую шкуру, и отбросила полумёртвую тушку далеко в сторону.

- Есть! - Мирт радостно вскочил и побежал за своей добычей. Ухорыл оказался довольно крупным, и Мирт, не сдерживаясь, вытащил из ножен кремниевый нож и вскрыл череп животного. Так и есть. Внутри было больше двух десятков светлячков, которые он сразу же извлёк и спрятал в наплечную сумку.

Мирт вернулся за копьём и дубиной, которые он в пылу охотничьего азарта оставил в кустах. Жара ощутимо давала о себе знать. Тушку ухорыла пришлось оставить, а жаль. От мяса бы сейчас Мирт не отказался. Однако разделать зверька не было времени - нужно было спешить в церковь. Но во всём есть и свои положительные стороны: если батюшка Николай узнает, что Мирт добыл такого большого ухорыла, то непременно потребует мзду - часть светлячков. А их Мирт хотел употребить по-своему.

Уже очень давно Мирт сделал себе тайник на подходах к деревне. Обнаружил он это место случайно. В очередной раз, возвращаясь с охоты, на глаза попался тушкан - зверь, который к деревне никогда не подходил. Уж очень осторожный. И вдруг у самой деревни.

Увидев человека, животное прыгнуло на отвесную скалу и начало резво взбираться наверх. Мирта тогда это очень удивило - ну слишком редкий и аккуратный зверь, ему для обитания нужна довольно большая территория, исключительно без присутствия людей.

Уже на Закате Мирт опять вернулся к скале и обнаружил чёткие свежие следы тушкана. Нет, человеку залезть на такую невозможно. Высотой в несколько сотен метров. Где-то там, наверху, было логово, и Мирт очень хотел на него посмотреть. Первый раз, когда он попробовал повторить путь зверя, он, говоря простым языком, чуть не убился. У него не было той сноровки, которой обладал тушкан. Поразмыслив над случившимся, Мирт вбил колышки из огнеупорной древесины в трещины скалы так, чтобы это было незаметно человеческому взгляду. Не хотелось бы, чтобы кто-то узнал о его загадке, - а загадка там просто обязана была быть.

Колышки ему пришлось вбивать только первые метров десять, а дальше скала ему любезно предоставила свои, будто специально сделанные для него, уступы и трещины, за которые легко можно было цепляться руками и ногами.

Про гнездо тушканов в своей жизни он ещё не слышал никогда. Оказывается, у этих тварей на одну мужскую особь приходится пять женских. Плюс дети - тушканчики. Как они тогда его с каменного уступа не скинули, Мирт до сих пор не понял. Он тогда первый раз провёл Ночь вне церкви. Ну как можно было слезть с отвесной скалы полуживому, израненному человеку? А тушканы искалечили его так, что спуститься он смог только к середине рассвета.

Это хорошо, что на уступе нашлась глубокая пещера - было, где Ночь переждать. Да и сам уступ - метров пятьдесят на сто. И как его снизу никто не заметил? Мирт тогда затянул в пещеру несколько тел тушканов и, насколько позволил сгущающийся мороз, дрова для костра. Положенных сорока часов - а именно столько примерно длится Ночь, - тем и прожил. Хорошо, что наступила Ночь, а не День. На месте его битвы с животными осталось несколько десятков смёрзшихся тел тушканов и тушканчиков. Несмотря на лютую стужу Ночи, можно было, замотавшись в шкуры, выбежать на поверхность буквально на несколько десятков секунд за порцией тушканьего мяса. Когда настал Рассвет, Мирт уже более основательно изучил этот каменный уступ и, о чудо, на нём росли липы!

Древесина липы была жароустойчивой и абсолютно не чувствительной к морозу, прекрасно обрабатывалась, не гнила, не коробилась. И при всём при этом церковники строго-настрого запрещали её вырубать. И на это была существенная причина. На ветвях липы иногда поселялся особый паразит - часовщик. Болезнь появлялась внезапно и так же внезапно исчезала. Но если успеть в её апогей, то можно сорвать ветку с "яйцами часовщика". Это была вроде обыкновенная ветка с набухшими почками, но знаменательно было то, что эти почки, если на них нажать, оглушительно взрывались через время, которое, согласно Библии, равнялось приблизительно одному часу.

Днём, естественно, за временем можно было следить по Солнцу, Новому Солнцу. Ночью - по звёздам. Но когда вся деревня скрывалась от Дня или Ночи в церкви - яйца часовщика были, пожалуй, единственным средством, которое позволяло измерять время. Естественно, люди за тысячи тысяч Дней и Ночей научились определять время интуитивно. В то же время точный отсчёт времени "яйцами" во время пережидания Дня или Ночи в церкви был возведён в религию. О них даже в Библии говорилось.

Поэтому перед возвращением в деревню Мирт решил наведаться в своё тайное укрытие и спрятать часть добычи в своей пещере. Сначала занёс светлячков и лишь, возвращаясь, заметил, что одна из лип поражена паразитом.

- Ни хрена себе, - произнёс он запрещённое церковниками ругательство и тут же перекрестился. - Что за день у меня такой везучий.

Он осторожно приблизился к дереву и подождал, когда паразит попытается ударить его своей плетью. С часовщиком он уже сталкивался. И не раз. У последнего в загашнике было только одно средство обороны - скрученная в тугую пружину плеть. Одноразовая. Если часовщику не удавалось убить своего обидчика с первого раза, то второго шанса ему не было дано. От плети Мирт не увернулся. Собственно говоря, он не знал никого, у кого вышло от неё увернуться, - слишком быстрым и незаметным был выстрел. Но он не был смертелен. Больше был предназначен для отпугивания, чем для смертельной схватки. Мирт осмотрелся, чтобы найти пучок кровяного мха, который останавливал кровотечение. Потом хлопнул себя по лбу, вспомнив, что в это время суток мха он не найдёт. Полез в сумку за плоской тканью. Плеть рассекла предплечье, и вся кожа на левой руке сейчас окрасилась красной кровью. Очень некстати, было уже достаточно жарко, и Мирту предстоял тяжёлый спуск вниз. Но остаться пережидать День в пещере он себе тоже позволить не мог. Во-первых, у него не было запасов еды. И, самое главное, воды. Это во время Ночи можно пробраться к выходу из пещеры и набрать снега. Днём там совсем наоборот. Во-вторых, он и так уже числился у церковников в чёрном списке. Никому никогда не дозволялось пережидать Ночь или День вне церкви. Только экспедиторам, но Мирт им не был. Мирт хорошо помнил, какой ценой ему достался тот рассвет, который он провёл в пещере. Если бы не пара сотен светлячков, извлечённых из тушканов и тушканчиков, которые он отдал батюшке, его бы точно подвергли изгнанию.

Мирт, как смог, перевязал рану, срезал ветку с "яйцами часовщика" и начал спускаться вниз. Становилось очень жарко. Спрыгнув на землю, он уже бегом поспешил в деревню. Когда из-за густых кустов показались клубы пара, он облегчённо вздохнул. Река. Река протекала через деревню и сейчас, когда приближался Закат, она была очень кстати.

Мирт с разбегу плюхнулся в горячую воду, и течение само понесло его в нужную сторону. Вода успела изрядно нагреться, но находиться в ней было намного приятнее, чем в раскалённом сухом воздухе. Вскоре показался блестящий купол церкви. Церковь была сделана из Металла. Сделана Богами. Этот материал всегда поражал Мирта: говорили, что возраст церкви исчислялся сотнями поколений. Тем не менее на её поверхности не было ни одной царапины. Церковь не пропускала ни жары, ни холода, что позволяло людям прятаться в ней от Дня и Ночи.

- Ты что же, к еретикам захотел? - на пороге церкви стоял Сашка. Не так давно они с Миртом ещё дружили, но теперь он был инквизитором.

- Сашка, перестань, - Мирт попытался смягчить беседу, обещавшую уже стать ссорой, но Сашка только отвесил ему громкую пощёчину.

- Я тебе не Сашка, - холодно ответил тот, брезгливо вытирая руку об рукав, - и не смей отныне так ко мне обращаться.

В сердце Мирта с каждым Днём и каждой Ночью зрела ненависть как к батюшке Николаю, так и к инквизиторам. Впрочем, зрело и разочарование в Боге. Но поделиться своими сомнениями было не с кем. Люди боялись. Они знали, что будет с теми, кто хоть на миг усомнится в вере.

- Батюшка Николай, между прочим, - продолжал Сашка, - сказал мне крепко подумать, прежде чем тебя впустить. А тут ты ещё и опоздал.

- Вот, бери, - Мирт достал из-за спины ветку с "яйцами часовщика".

- Вот это другое дело, - Сашка, принимая дар, хищно заулыбался. - Проходи. И с молитвой, что церковь тебя приняла, чтоб оградила от гнева Господнего.

Так хотелось влепить Сашке по его довольной морде. Но Мирт сдержался и сдал ему оружие. Бормоча молитву, он опустился на колени и пополз в тёмный проход.

В церкви он попытался найти место посвободнее, но все комнаты были забиты под завязку, к тому же в полной темноте ничего не было видно. И это наталкивало на не очень приятные мысли. Пробраться в церковь каждый раз было всё сложнее и сложнее. После того как у Симы, женщины, живущей на окраине деревни, родился ребёнок, отношение батюшки к Мирту становилось всё хуже и хуже. Сам он уже давно подметил, что людей в деревне всегда живёт одинаковое количество. Плюс-минус один. Именно то количество, какое может вместить в себя церковь. И батюшка устроил суровый отбор, а Мирт всегда был на плохом счету. Ещё из-за отца, которого подвергли изгнанию много Дней назад.

Матери Мирт не помнил, но знал, что её убили еретики во время одного из своих налётов. Еретики были бывшими изгнанниками, которые жили в горах. От Ночи и Дня они прятались в пещерах и совершали набеги больше из-за мести, нежели из-за добычи. Еретиков Мирт не любил. Да и как он мог их любить, если они убили его мать? Церковников ему любить основания тоже не было никакого - они подвергли его отца изгнанию. Отец, несомненно, погиб, поскольку в рядах еретиков Мирт его ни разу не видел.

- Говорят, ты опоздал? - Мирт от неожиданности вздрогнул. С ним разговаривал батюшка.

- Но я принёс "яйца часовщика", - попытался оправдаться Мирт.

- Мне что-то объяснять или сам поймёшь? - спокойно спросил церковник и удалился.

Ну вот, сомнениям, после такого предупреждения, нет места. Странно, что батюшка его предупредил. Пожалел. Скорее всего, он был уверен, что к еретикам Мирт не пойдёт. В последнее время батюшка несколько изменил обычаи - изгнанных больше не отпускали на свободу. Всё из-за еретиков, которые стали совершать набеги на деревню чаще, чем раньше. Провинившихся в нарушении правил теперь привязывали к кресту, который установили около церкви, и люди, выходя из неё после очередной Ночи или Дня, воочию могли увидеть, что может сделать с человеческим телом мороз или жара.

Так что же делать? Куда идти? В Приозёрное податься? Многие пытались. Тамошний батюшка никого со стороны не принимал. Понимал, видно, что это изгнанные. К еретикам? Нет. Один раз Мирт уже проводил рассвет за стенами церкви, и теперь был рад полученному опыту. В конце концов, можно пожить отшельником некоторое время. Но это всё равно не выход. Пещера, где он устроил тайник, слишком близко от деревни. Рано или поздно его заметят, и инквизиторы устроят за ним охоту.

Невольно вспомнилась беседа с отцом. Тогда Мирт считал его разговор ересью и непрерывно крестился. Отец же даже не пробовал его переубеждать, говорил, что Мирт мал ещё, чтобы всё серьёзно воспринимать, и что потом он с лёгкостью это сделает. Но потом отца не стало, а Мирт сам начал постепенно переубеждаться в мире, который создал Бог. Отца сгубила Кровь Христова. Её могли пить только церковники. Их и узнать всегда можно было по специфическому запаху, который исходил от них постоянно. Батюшка Николай под воздействием этой жидкости иногда начинал, как сам он объяснял, разговаривать голосом Божьим. Может, это и было правдой, потому что простые смертные ничего в таких речах разобрать не могли. Никто не знал, откуда церковники берут Христову Кровь, но у отца она всегда была. Мирту он сказал, что научился делать её из сока перезревших фруктов сам. Иногда, тайком, отец позволял себе выпить кружечку-другую, предлагал попробовать Мирту, но тот только, округлив от ужаса глаза, крестился. Так вот, один раз отец перебрал. Выпил столько, что его шатало из стороны в сторону, да ещё и на улицу высунулся. А там его сам батюшка заметил.

Так всё-таки, куда идти? Весь известный мир был островком триста на двести километров, который вдоль и поперёк исследовали экспедиторы. Со всех сторон обитаемое пространство окружали горы. По ним пытались подняться, но с высотой воздух становился отравленным - им невозможно было дышать. С другой стороны, можно было поселиться где-нибудь на границе мира и поотшельничать там.

Мирт прислушался к шепчущим голосам. Он искал голос, который всегда беспокоил его больше других. Этот голос принадлежал Стизе, девушке, семья которой изготавливала пергамент из тины, в избытке росшей на болоте. Знал он её давно, но близко общаться начали совсем недавно. И, на удивление, сразу нашли общий язык. Сам Мирт был одиночкой, скорее всего из-за того, что с детства рос один, и теперь, найдя друга, меньше всего хотел его потерять. Мирт начал потихоньку передвигаться, вслушиваясь в голоса молящихся. Ему понадобилось довольно много времени, но, в конце концов, он её нашёл. Мирт расположился около Стизы и подождал, когда она узнает его голос.

- Привет, где ты пропадал? - они давно уже договорились по отдельности вставлять слова в молитвы. Окружающие, естественно, ничего не могли понять, да и сами Стиза с Миртом поначалу тоже. Но теперь это искусство было отточено до мелочей.

- Ещё пропаду, - Мирт не знал, как выразить девушке своё желание.

- Не понимаю.

- Батюшка сделал мне однозначный намёк.

- Тебя изгоняют? - Стиза так взволновалась, что чуть себя не выдала, произнеся эти два слова вместе.

- Тише ты, - осадил её Мирт, - да, в конце Заката я уйду.

Как только люди прослышали слухи о том, кого именно сделают изгнанным, от Мирта шарахались, как от прокажённого. Они боялись. Боялись, что следующими будут они. А Мирт остался этим только доволен. Хоть поспать по-человечески можно было, да и не дёргали лишний раз.

Глава 2

Скрип открываемой двери пронёсся по всем комнатам церкви, и люди, уставшие и измученные темнотой, молитвами и духотой, дружно ринулись к выходу. Солнце уже село за горизонт, но раскалённая земля ещё не остыла. Тем не менее в обуви с толстой подошвой по ней вполне себе можно было ходить.

На пороге стоял батюшка Николай, благословляя каждого вышедшего, а также давая советы и напутствия, да и о долгах напоминая. Мирт благословения, естественно, не получил, только осуждающий взгляд. Оружие его, как он догадался, тоже не вернут. Никаких намёков больше не требовалось - Мирт - изгой. И чем быстрее он покинет деревню, тем лучше.

Для начала он решил заглянуть домой, на самую окраину деревни. Сам посёлок располагался на каменных уступах, в предгорьях - хижины ютились на порой созданных искусственных насыпных площадках. Внизу, около озера, было более удобное место для поселения, но люди селились ближе к церкви, где всегда можно было укрыться от Ночи и Дня.

Жилище Мирта выглядело пыльным и неухоженным. Это и не удивительно - в деревне он проводил слишком мало времени. Люди изначально его немного чурались, скорее всего, из-за странностей его отца.

- Так, - сказал Мирт сам себе, - и что же мне взять отсюда в дорогу? И главное, куда идти?

Сейчас он сам себя проклинал за то, что отправился в церковь, взяв копьё, лук, дубину и нож - всё оружие, которое он имел. В доме, сложенном из серого сланца, кроме одежды, практически ничего не было.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился Сашка. Быстрым взглядом он обмерил комнату и, ничего не говоря, шагнул внутрь.

- Что ещё? - уставшим голосом спросил Мирт. - Поиздеваться решил?

Однако Сашка стоял, а по лицу было видно, что внутри его происходит какая-то борьба. Наконец, он опустил руки и произнёс:

- Слушай, Мирт, извини, что я так вчера. Просто боялся, что этот старикашка за спиной и всё видит. Уходи, короче. Совсем у старого хрыча крыша поехала. Велено одёжку твою забрать, чай всё равно человек пропадёт, а одёжка то у тебя добротная - это все знают.

- Бери, - Мирт мотнул головой на кровать, где лежали его тёплые сапоги, меховая накидка и брюки, - а мне как, до трусов, что ли?

- Нет, - голос у Сашки был такой, будто он извиняется, - эта одёжка ничего не стоит, вот тёплая - это другое дело.

- Ну что тут сделаешь, - вздохнул Мирт, - велено, значит бери.

Инквизитор сгрёб рукой одежду и засунул её себе под мышку. Внезапно он подошел к двери и закрыл её.

- На вот, пригодится, - в руке Сашка держал свой кремневый нож.

- Спасибо, - Мирт не собирался играть в честолюбие и принял дар.

- И ещё, - инквизитор перешёл на шёпот, - в сторону болот не ходи. Еретики сейчас там буйствуют, попробуй в сторону реки. Поговаривают, - Сашка начал тревожно озираться, - что течёт она из другого мира и по ней в скалах проход найти можно. Ересь, конечно, но посмотреть можешь.

- Какого ещё другого мира? - спросил Мирт, - из Ада, что ли?

- Может и из ада, - неуверенно сказал Сашка, - потому что Приозёрного больше нет.

- Как нет? - Мирт от неожиданности присел на чурку, заменявшую ему табурет.

- А вот так - нет. Воздух из Ада спустился с гор и всех убил. Сейчас туда ближе ста метров не подойдёшь - начинает вонять так, что глаза щиплет. Что там с людьми случилось - никто не знает. Батюшка говорит, что растерзали всех твари адские и дыханием своим всю округу отравили. Так что даже не знаю, что тебе посоветовать. Всё, Мирт, удачи тебе.

Инквизитор исчез так быстро, что Мирт и не заметил, как он выходил. Слова его привели мысли изгнанного в такое смятение, что окружающий мир для него на момент перестал существовать. Есть другой мир!!! Подумать только! А ведь отец тоже это говорил. Тоже. А значит, что-то есть. Может и не другой мир, но что-то всё-таки есть. И это что-то надо проверить. Единственное, без тёплой одежды Мирт быстро загнётся. Сейчас ещё жарко, но скоро земля, лишённая горячих солнечных лучей, начнёт быстро остывать. А Сашка, всё-таки ничего. Свой нож оставил. И довольно неплохой. А одежду мы добудем. Времени в запасе ещё хватает.

Мысль о гибели Приозёрного тоже никак не укладывалась в голове. Это ведь больше тысячи людей. Такая же деревня, как и та, в которой жил Мирт. С ума сойти! С миром однозначно происходило что-то очень и очень неправильное. Ад спускался в долину уже не раз - от отравленного воздуха гибли охотники и сборщики ягод. Старожилы рассказывали, что такого никогда на их памяти не было - были чётко очерченные границы ада, и никогда он за эти границы не выходил.

Кормили в церкви плохо, и Мирт вышел на огород, чтобы найти чего-нибудь съестного. Когда-то отец засеял небольшую полянку около дома пионами. Как они цвели - никто никогда не видел - это происходило в самое пекло - Днём. К Вечеру от цветов на полянке оставались лишь твёрдые, ребристые семенные коробочки, и Мирт, присев на корточки, принялся методично собирать их, разламывая прочную оболочку ножом и извлекая горьковатую, но удивительно сытную мякоть, которая хоть и не могла полноценно заменить мясо, но всё же позволяла заглушить чувство голода. Жевать пришлось недолго, поскольку из-за угла дома, тяжело ступая по ещё не успевшей остыть земле, вышли батюшка Николай, Сашка и ещё один инквизитор, чьё лицо Мирт видел лишь мельком. Но его присутствие сразу же сделало воздух вокруг густым и напряжённым. Сашка, как только их взгляды встретились, тут же опустил глаза, уставившись в землю, а батюшка, хмуро оглядев изгоя, вдруг заметил у его пояса торчащую рукоять кремневого ножа. Губы его сжались в тонкую линию.

- Это твой клинок, Саша? - голос батюшки Николая прозвучал тихо, почти ласково, но от этого спокойствия по спине Мирта пробежал холодок, потому что он знал, что за таким тоном всегда следовало что-то неприятное.

- Мой, батюшка, - еле слышно, почти одними губами ответил инквизитор, и его рука непроизвольно дёрнулась к поясу, хотя там уже ничего не было.

- Отдать оружие изгою, да ещё и кремневое, которое мы сами изготавливаем по три дня, это прямое нарушение устава и проявление преступной халатности, - Николай медленно покачал головой, но, к удивлению Мирта, не сделал ни шага вперёд, чтобы отобрать находку, а лишь тяжело вздохнул. - Ты что, решил, что он в горах медведей этим ножиком резать будет, или тебе просто жалко стало парня, которого мы отправляем на убой? Ладно, оставь ему, но если он пустит его в ход против своих или потеряет, отвечать будешь ты своей шкурой, и никакие молитвы тебя не спасут.

Сашка молча, с видимым облегчением кивнул, а Мирт, не ожидавший такой милости, лишь крепче сжал ремешок на рукояти. Батюшка тем временем подошел ближе, пристально глядя на изгоя своими выцветшими глазами.

- У меня для тебя есть дело, Мирт, - сказал он, - сходи в Приозёрное, посмотри, что там случилось на самом деле, и вытащи оттуда всё, что может пригодиться общине.

- Как я туда дойду? - Мирт вспомнил рассказ Сашки про вонь, от которой щиплет глаза и перехватывает дыхание, и невольно покосился в сторону гор. - Я же задохнусь на первых же метрах, легкие вывернет наизнанку.

- У меня есть защита от адского дыхания, - заявил батюшка.

Николай молча кивнул второму инквизитору, и тот достал из-за спины странный, завернутый в грязную тряпицу предмет, который он с видимым отвращением и осторожностью развернул на колене. Мирт замер, потому что никогда в жизни не видел ничего подобного: перед ним лежала маска, сделанная из толстого, пожелтевшего от времени и какого-то странного материала, с двумя круглыми, выпуклыми выступами вместо глаз. В эти выступы были вставлены толстые прозрачные пластины горного хрусталя, только идеально прозрачного. Снизу маски торчала широкая, гофрированная трубка, словно хобот у мёртвого насекомого.

- Это что? - с ужасом спросил он.

- Это защита для твоего лица и дыхания, - сообщил Николай, - наследие богов!

Он с трудом понял, как это вообще можно надеть на лицо, и невольно отшатнулся, решив, что это какой-то ритуальный артефакт, который инквизиторы используют для своих пыток.

- А что означает эта надпись? - Мирт указал на потёртые, еле видные буквы "Made in China", - буквы какие-то странные. Половину таких я вообще не знаю.

- Это божественная молитва-оберег, - объяснил батюшка, - что она означает - никто не знает. У богов было много языков, но нам они оставили только один. Тот, который мы используем.

- И что этот оберег делает?

- Это защита от дурного воздуха, реликвия, оставленная нам богами, - пояснил батюшка, бережно беря предмет в руки и демонстрируя, как ремни натягиваются на затылок, - трубка обрезана и вставлена в этот сосуд, который мы сделали из коры дерева.

Он показал на емкость, наполненную мутной, слегка пенящейся водой.

- В воде растворена особая соль, которую мы нашли в горах, она забирает яд из воздуха, прежде чем тот попадёт тебе в лёгкие, поэтому дыши только через трубку, и будешь жить, а если начнёшь дышать ртом или достанешь трубку из раствора - сдохнёшь быстрее, чем дойдёшь до первых домов.

- А как же твари, которые пришли вместе с адским воздухом? - спросил Мирт.

- Ты их видел? - вопросом на вопрос ответил батюшка.

- Ну... - замялся Мирт, - вы сами говорили, что за пределами долины, где воздух становится отравленным, там живут адские твари.

- Мало ли что я говорил, - ответил старик, - в горах может и живут. Тут, в долине, их нету.

- Самый главный вопрос, - Мирт отложил в сторону коробочку пиона, - что мне за это будет? Моё изгнание отменяется?

- Не дерзи, - ответил батюшка, - иначе отдам приказ заковать тебя в колодки или привязать к кресту.

Мирт согласился, потому что ему нечего было терять, а перспектива узнать правду и найти припасы, которые могли бы обеспечить ему хотя бы временную безопасность в горах, перевешивала страх перед неведомым ядом. К тому же тон батюшки подсказывал, что он только что заработал себе прощение.

Путь к границам Приозёрного занял почти треть времени, отведённого на безопасное передвижение перед наступлением Ночи, и чем ближе они подходили к мёртвой деревне, тем отчётливее менялся сам воздух, приобретая тяжёлый оттенок, который оседал на языке горьким привкусом. Инквизиторы шли впереди, плотно замотав нижние части лиц пропитанными водой тряпками. К тому же, Солнце окончательно ушло за горизонт, погрузив окрестности в полумрак - хорошо, что трава издавала слабое красноватое сияние и подсвечивало дорогу под ногами.

Когда они наконец достигли той невидимой черты, за которой только что выросшая трава начинала желтеть и скручиваться в безжизненные трубочки, а листья на низкорослых кустарниках покрывались бурыми пятнами, батюшка Николай скомандовал остановку и принялся за подготовку изгоя. Сашка и второй инквизитор развернули на земле несколько длинных полос плотной, грубой ткани, которые тут же обильно полили из кожаных бурдюков раствором. Его заставили раздеться до пояса, и мокрые и тяжёлые тряпки начали наматывать на его грудь, спину и шею, плотно прижимая к коже и мгновенно вызывая противное, жгучее пощипывание в тех местах, где соль попадала на мелкие царапины и ссадины. Батюшка лично следил за тем, чтобы ни один участок кожи не остался открыт, перетягивая слои ткани верёвками и приговаривая, что яд проникает везде, где есть хоть малейшая щель, и что эти солёные тряпки должны стать его второй кожей на ближайшие часы, защищая его от невидимого яда. В конце батюшка протянул ему небольшой кожаный мешочек, набитый серым порошком.

- Внутри порошок, который мы толчём из тех же кристаллов, - напутствовал Николай, поправляя лямки на плечах Мирта, - если почувствуешь, что тряпки перестали помогать и воздух начнёт жечь лёгкие, раствори горсть порошка в воде и смочи повязки, и не снимай маску, что бы ни случилось, даже если тебе покажется, что ты видишь там своих мёртвых родителей.

- Светляки, - затребовал Мирт, протягивая руку.

Батюшка запустил руку в карман и отсыпал Мирту щедрую жменю. Тот достал одного, нажал пальцами до характерного щелчка - светлячок загорелся ярким светом, освещая всё вокруг. Этот, довольно мелкий экземпляр, будет гореть не меньше часа.

Мирт надел стеклянную конструкцию, и мир вокруг него мгновенно изменился: звук стал глухим и ватным, он слышал лишь собственное хриплое, тяжёлое дыхание, а видимость сузилась до двух мутных кругов. Дышать через жёсткую трубку было невероятно неудобно, воздух шёл туго, каждый раз в сосуде булькал раствор. Приходилось делать глубокие, напряжённые вдохи, но воздух был относительно чистым, и это позволяло ему сделать первый шаг в мёртвую зону.

Начало далось ему невероятно тяжело, потому что каждый вдох через трубку требовал осознанного, волевого усилия, а ноги, обутые в тяжёлые сапоги, вязли в странном, пепельно-сером налёте, который покрывал землю подобно инею, хотя до Ночи оставалось ещё много времени и солнце всё ещё пекло в спину. Травы не было вообще - такое чувство, что она даже не пыталась взойти после Дня. Трава всегда выгорала в пепел Днём, но Вечером всходила буквально за несколько часов, потом, когда наступала Ночь, замерзала. Впрочем, мороз её не убивал - на Рассвете трава давала плоды - зёрна, которые люди использовали для приготовления хлеба. Кроме того, трава постоянно испускала тусклый красноватый свет, что очень помогало ориентироваться в темноте. Так вот сейчас трава не взошла. Скорее всего газ её уничтожил.

Деревня открылась его взгляду не сразу, поскольку низина густо заросла высоким тростником. Тростник был жаростоек и легко переживал День, поэтому люди его использовали для строительства крыш, но сейчас одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он мёртв.

Когда Мирт наконец вышел на центральную площадь, его охватило чувство тотального, давящего на уши отчаяния, в котором не было ни лая собак, ни даже ветра, гуляющего по крышам. Воздух здесь был настолько тяжёлым и неподвижным, что, казалось, застыл в ожидании новых жертв. Дома стояли нетронутыми, их серые сланцевые стены не несли на себе следов пожара или разрушения, но атмосфера внутри этого пространства была настолько густой и враждебной, что Мирту казалось, будто он идёт по дну высохшего озера.

Он толкнул дверь ближайшего дома, и та, не издав ни звука, бесшумно отворилась внутрь, открывая его взгляду полумрак, в котором медленно танцевали пылинки, подсвеченные тусклым светом. Сначала он увидел лишь очертания мебели, перевёрнутых табуретов и разбросанных глиняных черепков, но затем его взгляд упал на пол. Прямо посреди комнаты, застыв в неестественных позах, лежали люди, или то, что от них осталось. Это были покрытые пеплом силуэты, которые сохранили форму человеческих тел.

Мирт медленно, стараясь не шевелить воздух и не поднимать ядовитую пыль, подошел ближе и увидел, что лица этих людей были искажены предсмертным ужасом. Он отвернулся, чувствуя, как желудок сводит судорогой, и уперся руками в косяк двери, чтобы не упасть. В этом доме было не меньше пяти таких застывших фигур, и он понимал, что за следующей дверью его ждёт ещё больше таких же безмолвных свидетельств чужой, мгновенной гибели. Собравшись с силами и заставив себя дышать ровно, он перешагнул через останки и начал методично, с холодной отстранённостью, собирать уцелевшие в тяжёлых сундуках вещи, стараясь не смотреть на то, что лежало у него под ногами.

Дома стояли целыми, их стены из серого сланца не были разрушены, но внутри царила смерть, и Мирт, переступив порог первого же дома, понял, что люди умерли ещё Вечером, не успев даже добраться до своих укрытий или хотя бы закрыть двери. Он собрал несколько мешков с инструментами, которые висели на стенах, утварью, которая уцелела в сундуках. Постепенно его движения стали более уверенными, а страх сменился холодной, механической сосредоточенностью.

Когда он вернулся обратно, его встретили настороженно, но выслушали внимательно, и батюшка, узнав, что воздух в Приозёрном действительно смертелен, но вещи уцелели, тут же распорядился выдать Мирту новую, более прочную одежду, дополнительные ремни для переноски тяжестей и ещё один мешочек с порошком.

- Ходи до тех пор, пока не вытащишь всё ценное, - сказал Николай, и в его глазах мелькнул не страх, а холодный расчёт человека, который нашёл способ выжить в безвыходной ситуации, - мы не дадим труду предков пропасть даром, и если там есть железо, ткани или семена, мы заберём их, даже если для этого тебе придётся ходить туда каждый день до самой смерти.

Мирт сделал ещё несколько ходок, таская из мёртвой деревни железо, ткани и редкие семена, постепенно привыкая к тяжести стеклянной маски, к постоянному запотеванию стёкол. Он научился двигаться аккуратно, чтобы не поднимать ядовитую пыль, научился определять полезные вещи в тёмных, заваленных пеплом домах, и даже научился отключать свои эмоции, превращаясь в бездушный механизм по переноске грузов, потому что любая жалость к мёртвым здесь была роскошью, которую он не мог себе позволить.

Вернувшись в очередной раз, он встретил только одного Сашку. Тот, как всегда, испуганно озирался.

- А где старикашка? - спросил Мирт, снимая удушливую маску.

- Не знаю, - ответил Сашка. Потом помолчал и сказал: - Батюшка с Петром пошли прятать всё то, что ты добыл.

- Как? - удивился Мирт, - батюшка же говорил, что всё на благо общины!

- Послушай, Мирт, - Сашка весь побледнел. Слова давались ему с трудом. - Я тебе ничего не говорил. Хорошо? Поклянись! Просто в следующий раз не возвращайся.

До Мирта резко дошло, и от неожиданности он присел на землю. Если батюшка прятал в каком-то тайнике всё добытое, значит, лишний свидетель этого ему точно никак не нужен.

- Мирт! - из-за валуна показался старик с инквизитором, - я вижу, ты уже хорошо освоился в этом проклятом месте.

Мирт инстинктивно сжал рукоять кремневого ножа, затравленно оглядываясь по сторонам.

- Так вот, Мирт, - Николай подошёл ближе и снял со своей шеи какой-то металлический кулон на цепочке, - на сегодня осталась последняя ходка. Но она - самая важная! Тебе нужно будет зайти в церковь Приозёрного.

Глава 3

В церковь? - переспросил Мирт, - но я же не инквизитор и тем более не батюшка. Простым людям, не посвящённым в церковь, вход возбраняется.Я тебя посвящаю, - произнёс батюшка и повесил ему на шею тяжёлый кулон на потёртой цепочке. - Это древняя священная реликвия. Береги её пуще глаз. Когда зайдёшь в церковь, иди прямо к алтарю. Под Библией найдёшь углубление, похожее на замочную скважину. Кулон войдёт туда, как ключ, - провернёшь его до упора вправо. Он откроет дверь в комнатку, скрытую от глаз непосвящённых: она за алтарём, за гобеленами. Просто толкни её вперёд, и она поддастся. Мне нужны книги, что хранятся там. Но запомни: тебе нельзя их смотреть. Не вздумай даже открыть обложку - будешь проклят на века. Принесёшь их, как есть, в мешке. Понял?

Мирт кивнул, сжимая в ладонях странную вещь. Цепочка холодила кожу, а сам кулон казался слишком правильным, слишком гладким для рук человеческих мастеров.

Батюшка махнул рукой, отпуская его. Мирт развернулся и зашагал прочь от деревни, навстречу сгущающейся тьме. Закат уже догорел, и мир стремительно погружался в преддверие Ночи - температура падала с каждой минутой. На груди у него, прикреплённый к ремню специальным держателем из кости, мерно пульсировал светлячок. Его мягкое красноватое сияние выхватывало из мрака лишь узкую тропу под ногами, превращая остальной мир в бесконечную чёрную пустоту.

Получалась очень невесёлая перспектива. Если Сашка не врал, а он скорее всего не врал, после этой последней ходки от Мирта избавятся. Поэтому батюшка и взял с собой второго инквизитора: Сашка на убийство не способен. Пока не способен. А этот, второй, судя по его колючему равнодушному взгляду, был способен на многое.

Церковь Приозёрного возникла перед ним внезапно, словно выросла из самой земли. Огромный, бесформенный силуэт возвышался над мёртвой деревней, поглощая остатки сумерек. Привычного входа видно не было - только гладкая, лишённая швов стена из того самого Металла, который не знал ни царапин, ни времени, лишь покрылась мхом и грязью. Когда-то батюшка Николай пытался организовать очистку всей наружной обшивки церкви, но быстро понял, что это бесполезно: объём работ слишком велик, а зарастала она слишком быстро. Поэтому порядок поддерживали только изнутри.

Мирт подошёл ближе и нашёл глазами массивный круглый механизм, утопленный в поверхность корпуса. Штурвал. Круглое колесо из металла с ручками для рук. Он ухватился за холодный металл обеими руками и навалился всем телом. Сначала штурвал не поддавался, скрипя и сопротивляясь, но затем, с тяжёлым металлическим стоном, сорвался с места. Раздался глухой щелчок, потом второй, и огромная секция стены плавно отошла в сторону, открывая проход.

Мирт нырнул внутрь и остановился, будто что-то упустил. Потом до него дошло: если церковь была закрыта, когда дыхание Ада спустилось с гор, значит, воздух внутри должен быть чистым. Он повернулся назад - на внутренней стене находилось точно такое же колесо. Мирт схватился за него и крутил до тех пор, пока дверь, ведущая наружу, не закрылась. Он осторожно достал рифлёный хобот из ёмкости с водой и сделал небольшой вдох. Так и есть - воздух внутри был чистым! Мирт приподнял маску и сделал уже более смелый вдох. Отлично! Это меняло все планы! Если воздух внутри чистый, то зачем возвращаться? Пусть батюшка с инквизиторами ждут его на подходах к деревне сколько им вздумается - а долго ждать они не смогут: часов через десять мороз их так или иначе прогонит. Мирт снял маску и аккуратно повесил её в на плечо.

Внутри церкви царила мёртвая тишина. Светлячок на груди слабо освещал просторные, совершенно пустые залы. Ни утвари, ни следов жизни - только голые металлические стены и ровный пол. Здесь действительно нечего было брать. Ни железа, ни тканей. Только эхо собственных шагов. Но было и несколько полезных комнат - в любой церкви люди хранили запасы пищи и воды, чтобы пережидать День или Ночь.

Мирт никогда не бывал в других церквях, но по ощущениям планировка здесь была точно такой же, как и в родной деревне. Помещения для хранения припасов находились на первом этаже, и он без труда их обнаружил. В отдельной комнате с глубоким дном плескалась вода. Когда-то его самого вместе с Сашкой привлекали к работе по наполнению такого помещения - воду таскали вёдрами из ближайшего родника. Чуть дальше была ещё одна комната с водой - эту меняли каждый Рассвет и Закат, она предназначалась для питья.

Мирт открыл дверь в соседнее помещение, и в нос ударил дразнящий запах вяленых трилобитов. Он осветил комнату: не густо. Одному ему этих запасов хватит не на один день, может, и не на один месяц - но никак не на тысячу человек. А значит, трагедия случилась в самом начале Рассвета - сюда ещё не успели натаскать припасов. Это же объясняет, почему батюшка Николай знал о случившемся. Деревни общались одна с другой, не сказать чтобы часто, но обмен информацией случался не реже раза в Рассвет или Закат. А раз в год происходил так называемый "Обмен невестами". Батюшка объяснял это необходимостью поддерживать разнообразие некоего генофонда.

Так, с едой и водой всё более чем понятно - их хватит надолго. Теперь Мирт принял окончательное решение: никуда из церкви не идти. Ночь он пересидит здесь.

- С ума сойти! - произнёс он и прислонился к холодному металлу. - Один в церкви. На всю Ночь - делай что хочешь!

Мирт прошёл вглубь, ориентируясь на смутное ощущение направления, которое подсказывали ему слова батюшки и собственная интуиция. Самая священная комната находилась на верхнем уровне церкви - пришлось несколько раз подниматься по металлическим лестницам. Дверь была открыта. Алтарь возвышался в самом дальнем углу, подобно чёрному монолиту. На нём лежала Книга - толстый том в потрёпанном переплёте, который церковники называли Библией. Библию Мирт не читал - это было запрещено, но отец рассказывал, что написанное там - полная херня. Когда и как отец умудрился прочитать эту книгу - неизвестно.

Сердце колотилось где-то в горле. Мирт поднял тяжёлую книгу и наугад открыл:

"Он был презрен и умален пред людьми, и люди его изгнали. Но он вернулся, чтобы сохранить жизнь великому их числу".

- Действительно херня какая-то, - произнёс Мирт и на всякий случай перекрестился.

Он перелистал книгу до конца. На последней странице мелкими буквами было начертано знакомое охранное заклятие "Made in China". Мирт вздохнул и отложил реликвию в сторону.

Под книгой, в углублении металлической плиты, зияло небольшое отверстие сложной геометрической формы. Оно казалось чужеродным и неестественным для этого мира. Дрожащими пальцами он поднёс кулон к скважине. Металл притянулся сам, чуть не вырвав кулон из рук, и с тихим магическим щелчком вошёл в паз. Мирт провернул его.

Ничего не произошло. Абсолютно. Комнату по-прежнему окутывала гробовая тишина. Светлячок в держателе начал гаснуть. Мирт кинул его прямо на пол, достал новый и придавил пальцем - светлячок хрустнул и залил комнату новым, более ярким светом.

На стене висел старый гобелен явно ручной работы - с коряво нарисованным ликом Бога. Мирт осторожно дотронулся до него, и часть стены вместе с гобеленом беззвучно провалилась внутрь. Это была дверь. Мирт с опаской ступил внутрь.

В комнате пахло сухой пылью и чем-то ещё - сладковатым, терпким запахом старого дерева и клея. В углу стояли грубо сколоченные столик и табурет. На столике лежали три книги. По форме - как Библия, прямоугольные, только не такие потрёпанные.

"Не смотреть", - вспомнил Мирт наказ батюшки. Но искушение было почти физическим. Эти корешки манили, обещая ответы на вопросы, которые он боялся даже сформулировать вслух. Он протянул руку к ближайшему тому, и пальцы коснулись гладкой поверхности.

На обложке была нарисована церковь - вся блестящая, вымытая, почему-то без деревянного креста на крыше. Церковь была изображена настолько искусно, настолько красочно, что были видны даже самые мелкие детали. Какими кистями рисовали эти Боги, как мешали краски, чтобы получить все эти оттенки, представить было невозможно.

Под рисунком находилась надпись: "Шлюпка посадочная. Инв. номер 876. Модификация КПМ-6. Общая инструкция".

Открыть книгу Мирт так и не решился.

Его взгляд снова упал на столик - там лежали ещё две книги. Мирт с благоговейным ужасом протянул руку ко второй. Обложка её была выполнена в строгих серо-синих тонах. Во весь рост был изображён человек, но не простой смертный. Фигура была облачена в громоздкий, неуклюжий панцирь, а вместо лица у неё сияла стеклянная маска с хоботом - очень похожая на ту, что сейчас висела на плече Мирта. Только у этого "святого воина" хобот был соединён с огромным, похожим на улей ранцем за спиной. Вокруг фигуры вились языки пламени и клубы дыма, но человек в панцире шёл сквозь них, не сгибаясь, сжимая в руке какой-то странный жезл.

Внизу крупными, чёткими буквами было выведено: "Средства индивидуальной защиты. Правила эксплуатации в агрессивной среде. Выживание".

Мирт не знал всех слов, но слово "Выживание" он уловил интуитивно - словно оно прожигало сознание. Так вот кто они - истинные служители Бога! Те, кто носил на лицах маски, чтобы дышать в самом Аду, и не сгорал в божественном огне. Батюшка Николай называл их демонами, но, глядя на этот величественный образ, Мирт понимал: церковь что-то недоговаривает. Эти люди не были демонами. Они были стражами, которые приняли на себя удар небесного гнева, чтобы спасти остальных.

Дрожащими пальцами он отложил вторую книгу и взял третью. Она была самой большой и тяжёлой. На обложке не было людей - только тончайшие линии, складывавшиеся в сложный узор. В центре узора возвышался Металлический Левиафан - огромная церковь, парящая в чёрной бездне. От её чрева отходили сотни тонких нитей, ведущих к маленьким, похожим на капли точкам. Это уже не был точный рисунок. Больше это казалось какой-то стилизованной схемой.

Надпись гласила: "Общая схема внутреннего устройства ковчега "Исход-1". Навигационный атлас".

Ковчег! Мирт замер. Это слово он слышал только в самых древних, запретных притчах, которые шёпотом передавали друг другу старики. Ковчег, который спас праведников от Великого Потопа. Но на картинке не было никакого потопа воды - была лишь бесконечная, холодная пустота, в которой тонул этот гигантский корабль. Может, церковь - это и есть часть Ковчега? А они все, жители деревень, просто забытые дети, которые заперлись внутри его трюма и забыли, как управлять парусами?

Мирт аккуратно, стараясь не порвать божественные страницы, сложил все три книги в холщёвый мешок. Завязав его, он почувствовал, как по спине пробежала предательская дрожь.

Холод начал пробирать до костей. Мокрые тряпки, пропитанные солью и адским смрадом, за время пути впитали в себя не только яд, но и сырость наступающей Ночи. Зубы выбивали дробь, а пальцы на руках и ногах онемели.

Нужно было срочно переодеться. Мирт вспомнил о простенькой одежде, которую стащил из одного из домов в мёртвой деревне. Дрожащими руками он начал разматывать с себя мокрые бинты. Как только он стянул с шеи последний слой ткани, руки начали гореть. Мирт вскрикнул и отбросил тряпки. Кожа на руках покраснела, кое-где вздулись волдыри. Видимо, адский газ, впитавшийся в материю, был настолько едким, что прожигал плоть даже спустя столько времени.

Чтобы смыть с себя весь яд, он спустился по лестнице на первый уровень, добежал до комнаты с водой и обтёр всё тело тряпкой, найденной в помещении для мытья, а потом намотал такую же, найденную здесь же, на пояс, чтобы хоть чуть-чуть согреться и вновь поднялся в потайную комнату.

Пока он двигался, холодно не было, но стоило остановиться - тут же начинал замерзать. Батюшка Николай с инквизиторами обычно открывали дверь в церковь прямо в конце дня: раскалённый воздух проникал внутрь и немного согревал помещения. Но сейчас наступала Ночь, а за стенами церкви дышал смертельный газ. В общем, такой фокус не прокатил бы.

Поэтому Мирт решил воспользоваться добычей, найденной в деревне, - грубой холщовой рубашкой и штанами. Но стоило ему потянуть рубашку через голову, как ткань с противным треском разошлась по шву. Мирт в ужасе посмотрел на свои руки: материя рассыпалась на волокна, словно пролежала в земле сотни лет. Он потянул штаны - те порвались от малейшего усилия, превращаясь в лохмотья.

"Дыхание Ада, - с ужасом подумал Мирт. - Оно проело всё - даже даже ткань".

Он остался почти голым, дрожа всем телом в ледяном воздухе церкви. Выйти наружу было равносильно самоубийству: мороз убьёт его за минуты, а адский газ разъест остатки.

Мирт решил обыскать потайную комнату тщательнее. Что-то подсказывало ему: если её так тщательно скрывали, то не только ради книг. Он ухватился за грубо сколоченный столик, на котором лежали книги, и с усилием отодвинул его в сторону.

Раздался короткий, пронзительный писк.

Мирт вздрогнул и попятился, инстинктивно хватаясь за несуществующий кремниевый нож, который обычно висел у него на поясе. На гладкой металлической стене, там, где раньше не было ничего, загорелся маленький красный огонёк. Он пульсировал, словно крошечное сердце. Затаив дыхание, Мирт протянул руку и коснулся его пальцем.

Острая, тонкая игла мгновенно уколола подушечку пальца. Мирт отдёрнул руку, но было поздно - капелька крови уже осталась на поверхности.

Вдруг стена вспыхнула. Яркий, ослепительно белый прямоугольник залил комнату светом, заставив Мирта зажмуриться и отступить назад.

На прямоугольнике зажглась надпись: "Внимание! Эффективность солнечных панелей 0,003 процента. Очистите солнечные панели!". Она горела красным и мигала. Чуть ниже появилась другая: "Идёт анализ ДНК. Пожалуйста, подождите".

Мирт кинулся из комнаты вон, но дверь, ведущая внутрь церкви, захлопнулась сама и не открывалась. Минуту, наверное, он дёргал и пинал её, а когда понял, что это бесполезно, с ужасом обернулся на буквы, горящие зловещим красным светом. Буквы постоянно сменяли друг друга и писали что-то непонятное. Надпись вверху изменилась, теперь она гласила: "Внимание, глубокая деградация батареи питания. Замените батарею". Внизу всё тоже поменялось: вначале мигали какие-то точки, потом появилась красная надпись: "Внимание, оборудование повреждено, точность анализа снижена. Замените блок анализа ДНК". Почти сразу после этого вообще всё погасло. Остались маленькие красные буквы: "Поднесите палец к красному индикатору для повторного анализа ДНК". Чуть ниже горел тот самый красный огонёк, до которого Мирт дотронулся в первый раз.

Хоть Мирт и не знал большинства слов, увиденных на стене, интуитивно он понимал, что от него требуется. Ну а как тут не понять, когда написано: "Поднесите палец"? Решив, что церковь - это всё-таки святилище древних Богов, которые когда-то спасли человечество, а значит, ничего страшного не случится, он поднёс палец к огоньку ещё раз.

И снова невидимая игла уколола палец. На стене замелькали буквы: "Внимание, идёт анализ ДНК. Пожалуйста, подождите". А потом свет букв внезапно сменился на зелёный.

"Внимание! Обнаружено совпадение! Обнаружено совпадение! 5 %. Идёт поиск профиля.".

Мирт выдохнул, не понимая, что это значит, но зелёный свет явно был хорошим знаком. Красное мигание сменилось ровным, тусклым изумрудным свечением. Буквы, дрожа и теряя пиксели, сложились в новую строку:

"Совпадение с базовым профилем: лейтенант Глеб Самойлов. Должность: начальник штурманской боевой части (БЧ-1), старший офицер по астронавигации. Доступ разрешён. Добро пожаловать, Глеб Аркадьевич!".

Часть стены рядом с горящим прямоугольником беззвучно отъехала в сторону, открывая проход в ещё одну комнату.