Синеока, что делать?

Глава 1. Синеока

Степан уже давно мечтал сходить на рыбалку. Как в старые времена, собраться всем вместе: братьям двоюродным, троюродным — седьмая вода на киселе, дядьям с женами и детишками, старикам…. Семья большая, родственников жуть сколько… Чатились с мужиками на эту тему почти ежедневно, но всё дела, дела… А недавно сеструха его, Васька, Василиса, значит, вышла замуж, и батя приказал срочно вводить зятя в семью. Приобщать, стало быть, к семейным традициям.

— Рыбалка в нашей семейной банде — дело серьёзное. Служит для консолидации и укрепления мужской дружбы. У нас на рыбалку все обязаны ходить, если есть решение семейного совета: дядья, зятья, братья, отцы их жены и чада. Не боись! Вольёшься, как по маслу! — убеждал Степан Аркадия.

— Я на рыбалке так-то ни разу не был, — ломался зятёк.

— Ничего, получишь новый опыт. Ещё и понравится, глядишь, — хлопнул его по спине Степан.

— Знаю по слухам, что ваши жены от этой рыбалки не в восторге.

— Чьи? Моя очень…

— Ты разве не холостяк?

— Я свободолюбивый, потому и холостяк.

Но семейные узы есть семейные узы. Собрались и поехали.

Поставили палатки, соорудили костерок, вскипятили чайник. Кашу из топора, как полагается, сварили. Искупались в небольшом, чистом, как слеза монашки, озерке, да вокруг костерка уселись ужинать. За суетой быстро вечер наступил, и глазом моргнуть не успели. А как слажено трудились – загляденье! Степан, развалившись на надувном матраце, смотрел и нарадоваться не мог, вдыхая подкопченный аромат «топора» и глотая холостяцкие слюнки. Настоящую домашнюю похлёбку ему доводилось есть нечасто. Всё чаще сухомяткой перебивался.

— Степан! А ты чего халявишь? Иди хоть червей накопай, что ли? Я тебе свой прикорм не дам. Или вон лук покроши…

Лук крошить не улыбалось, и Степан, размякший на тёплом солнышке, решил прогуляться в прохладном тенистом лесу. Копать червей он тоже не собирался: «Ну его! Дядька больше грозится, а потом всё равно разрешит в руку запустить… в свою мормышку. Но сделать вид, что я семейный муравей, трудяга, нужно», — посмеиваясь Степан поднялся, переваливаясь с боку на бок, как медведь после долгой зимовки и выискивая газами тропку шагнул в лес тихонечко посвистывая.

— Благодать! Птички поют, цветочки цветут… — зевнул он и вдох получился затяжной, как прыжок с парашютом… можно сказать. Степан понимал толк в отдыхе, получая истинное наслаждение от природы.

В кустах что-то мелькнуло и молодые стволики осины вздрогнув затрепыхались многочисленными монетками буроватых листьев. Степан оглянулся. Ничего. И только словно тоненький колокольчик зазвенел эхом весёлый девичий смех, а по коже Степановой побежали мурашки – быстро. Покрывая его с ног до головы.

И снова шорох травы позади. Он, заплетаясь в папоротнике снова повернулся на девяносто, на сто восемьдесят градусов – никого. И песня… зазвучала так близко словно транслировалась прямо из головы…

Мы завьём венки

Мы на все святки́…

Мы на все святки

На все празднички…

Степана бросило в жар. Он стал вертеться по сторонам, незнамо зачем. В голове будто частокол вырос – мыслям сквозь них не пробраться! Им овладела паника: кто? где? куда бежать? куда идти? И побежал сквозь чащобу не разбирая дороги, под тихое и протяжное:

Мы завьём венки

На все празднички…

На Духовные,

На Духовные…

На венковые.

Сколько времени прошло? Наверное, самую малость. Никто Степана не хватился, и когда он выбежал на поляну к своим, родичи те только молча подвинулись, освобождая ему место ближе к костерку.

У костра под гитару лясы точить, запивая пенными напитками красное мясцо покупных раков, то зачем, собственно, все и собрались. Степан, немного придя в себя, взял переданную ему гитару и, дергая струны, затянул песню, известную ещё со студенческих времен. Про любовь чувственную, хватающую за душу. И Аркадий, зятёк названый, решил про себя, что у парня явно какая-то печальная история «за спиной». И как только женщины разбрелись по палаткам, детей спать укладывать, разговоры среди мужиков пошли соответствующие — о бабах.

Рыбалку запланировали на утро.

— Всё, мужики, давай спатеньки! Иначе самый лов пропустим. Подъём в четыре.

Туман на заре стоял густой и тёплый, как парное молоко. Видно было только ноги. Туман клубился над озером, поднимаясь. «Значит, жара днём будет», — вспомнил примету Степан. Сверчки трещали, и поплавки с гулким эхом булькали, опускаясь и всплывая под напором рыбёшек. Вот только рыба не цеплялась. Дёрнешь удочку, а на крючке ничего!

Мужики стояли через каждые три метра. У самых зарослей, крайним пристроился сам Стёпка. В небе бледным пятном висел призрак полной луны. Степан клевал носом. Когда голова резко откинулась назад в дрёме, он решил искупаться в озере, скинув с себя болезненную дремоту. Снял штаны, сапоги и рубаху и медленно спустился в воду. Водичка освежала, несмотря на то, что была чуть прохладнее воздуха. Но только чуть. Именно в такую жару сверчки оживляются и начинают петь, сутки напролёт, затевая брачные игры.

Он оттолкнулся от дна и поплыл. Озеро напоминало по форме бублик – длинное, но не широкое. Берега скрывал камыш, росший почти на всём протяжении длинной стороны бублика. А в центре, на полуострове расположились заросли ивы. Старые густые кроны плакучих ив полоскали в водах озера свои длинные затейливые шевелюры, иногда напоминающие пышные волосы русалок, с вплетенными в них водорослями и цветами. Они красиво отражались в воде, сверкающей в редких лучах восходящего солнца, иногда прорывающихся сквозь полотно тумана. Туманная взвесь тоже при этом почти незаметно поблескивала.

— Ух ты! Волшебство, да и только, — шепнул Степан, и вода чуть не хлынула в рот. Он плыл всё дальше и вдруг увидел впереди себя изящную головку девушки. Её белокурые волосы веером расползались по воде. Она плыла метрах в десяти от Степана, плавно раздвигая воду руками.

Скоро незнакомка повернула к берегу, и он увидел её чудесный профиль. Медленно поднимаясь из воды, волнующе обнажалось белое гибкое тело. Девушка слегка повернула голову и хитро посмотрела на Степана. Её губы шевелились: «Мы завьём венки… мы на все святки́… мы на все святки, — а звук всё также возникал где-то в извилинах его мозга, там же и пропадая…

Степан смотрел как заворожённый и даже грести перестал, взглядом ловя слова, слетающие с её полных розовых губ. Он занырнул, а когда вынырнул, увидел, как она тихо засмеялась звонким задорным голоском, накидывая поверх нагого тела длинный полупрозрачный наряд, словно сшитый из тумана.

— Степан, пойдём… Степан! Пошли со мной… идём… не отставай.

И Степан, как послушный щенок, вышел на берег и, осторожно ступая босыми ногами, последовал за ней. А она шла впереди, оборачиваясь на Степана, лукаво поглядывая и одаривая завораживающей, соблазнительной улыбкой. Словно играя. Волосы серебристым водопадом спускались с плеч, подсвечиваемые голубым светом блуждающих огней, мерцающих в воздухе тут и там. Всё плыло перед глазами у Стёпы, и только она оставалась чётким ориентиром в мире Фейри.

«Приворожила. Ведьма проклятая», — вертелось у Степана в голове. Но всё существо его трепетало от одного лишь брошенного красавицей взгляда.

Они вышли на красивую поляну, и девушка, наконец, подошла непозволительно близко и взяла Степана за руку.

— Вот мой дом… Иди за мной… Стёпушка…

Приподняв одну из прядей плакучей ивы, они вошли в дом озёрной феи. Большой, но очень уютный, он представлял собой несколько смежных залов. Для Степана всё вокруг до сих пор выглядело так, словно он попал в подводный мир: только девушка перед ним, как центр мироздания, вырисовывалась чётко. Остальной мир вибрировал, мутным отражением в воде...

Девушка, это неземное создание, продолжало держать его за руку и вести всё дальше сквозь анфиладу комнат. За каждым поворотом его встречали восторженные лукавые взгляды: феи хихикали, глядя на него, и смущенно прятались за полупрозрачными накидками. Наконец, его прекрасная фея остановилась. Он понял, что находится в спальне с большой круглой кроватью посередине, и одним движением руки толкнула его на ложе.

Степан провалился в мягкую, словно облако, перину и, щурясь, посмотрел на свою коварную обольстительницу. В комнату караваном потянулись девушки с блюдами, полными яств, и Степана, как важную вип-персону, или наоборот: младенца несмышлёного накормили, с рук напоили и, как говорится, заодно и спать уложили.

«Спать нельзя. Нет. Не спи, Стёпка! Всё это колдовство, и фея в любой момент может превратиться в безобразную ведьму. Как пить дать!» — бродили в его голове беспорядочные мысли.

А фея вот и не собиралась дремать. Она взялась испытывать его мужскую силу... Время текло медленно, нега, словно мёд, разливалась по телу, а фея не отпускала Стёпу от себя ни на минуту. Силы оставляли его. Он впадал в небытие, потом снова видел рядом её и снова растворялся в неге.

Иногда, набравшись духу, он поднимался, решаясь сбежать, и бессмысленно бродил анфиладами комнат в поисках выхода.

— Разве здесь ты не как в раю? Что ещё для счастья надо?

— Да… многое... а самое главное — не чувствовать себя здесь, в западне. Я воли своей не чувствую…

Но озерная красавица продолжала манить миражом, вставая на пути к свободе, и он, опьяненный её магией, пошатываясь, возвращался обратно.

— Отпусти меня. Отпусти! А то чувствую, что изведёшь ты меня. Выпьешь до дна и выкинешь, как ненужную игрушку, на болото… Отпусти…

— Хитрый ты, Степан. Сам же пришёл. А теперь отпусти…

— Отпусти, позабавилась и хватит. Сил моих нет.

— Хорошо. В шахматы играть со мной будешь? Обыграешь — отпущу.

— В шахматы? А что, думаешь, не сумею? Играем!

Несколько раз Стёпка думал: «Всё! Победа». Но фея раз за разом обводила его вокруг пальца, а в наказание вновь и вновь отнимала его мужскую силу.

Так за игрой прошло ещё несколько дней. По крайней мере, Степану казалось, что здесь в приятном препровождении пролетают дни, недели, а может, даже месяцы. И вот однажды, наклонившись под столик, заметил, как прелестная фея стащила его ферзя с шахматной доски, а потом пыталась затуманить разум, чтобы он не заметил святотатсва.

— Нет уж! — подскочил Степан и схватил руку, сжимающую ферзя. Ты обманываешь меня, колдовка!

— Поймал? — засмеялась она весело. — Каюсь! Поймал ты меня, Стёпушка. Не думала, что так глупо получится. Ладно, отпускаю тебя. Иди.

Степан встал и пошёл, качаясь на ходу. Долго он бродил из залы в залу, где только смешливые Фейри наблюдали за его бесконечным блужданием. И тут услышал издалека гулкое:

— Степан! Степан!.. Отзовись. Ау! Где ты! Стёпка!

Степан ухватился за голос, как за тонкую нить Ариадны, и пошёл, вскоре оказавшись на той самой поляне. Сил уже не осталось, сон сморил его, и он, упав лицом в ароматную землянику, уснул.

В сознание парень пришёл только через три дня. Вокруг, плотным кольцом сгрудившись, стояли родственники.

— Наконец-то!

— Ты слышишь меня? Что-нибудь слышишь?

— Ну, ты дал… — эхом разносилось по больничной палате. А Степан смотрел на них и улыбался. Он решил никому ничего не рассказывать. «Блуждающие огни, вот и всё! Заблудился». Всё равно никто ему не поверит.

Прошло несколько месяцев, и Степан уж начал потихоньку забывать то, что произошло с ним прошлым летом. Почти забыл, если это возможно в принципе. Но однажды ранним апрельским утром в его дверь позвонили.

— Иду! Иду! Сейчас. Открываю…, — кричал он, по дороге натягивая штаны. Повернул ключи и распахнул настежь дверь. На пороге стояла корзинка, а в ней лежал крохотный пузатый младенец.

— Что… что происходит?

Стёпа внёс корзинку в дом и пошарил между пелёнок. В руки легла записка. На ней витиеватым красивым почерком зелёными чернилами было написано:

«Это твой сын, Степан. Твоя плоть и кровь. Плод нашей любви. Назови его Лавром. Лавруша – звучит мило, поверь. Девочку я оставила себе. Всё по справедливости. Для мальчиков место в миру.

Твоя фея».

Глава 2. В том же месте. Восемь лет спустя

Степан сидел на берегу с удочкой настороже. Столько времени прошло.... Как давно это было. Вспоминал, и сердечко ёкало. Испытание не из лёгких. Нормальные люди, к таким испытаниям непривычные. Особенно, если потом нечаянно для себя становишься отцом. Он прислушивался и вздрагивал от малейшего плеска воды или шуршания травы на берегу. Места здесь глухие, и, глядя на озеро, он знал, что с тех пор вряд ли что-то изменилось, и где-то неподалёку, скрываясь среди буйной листвы, прекрасные лесные феи подыскивают себе очередную жертву из простачков. Только вот родственничков от поездки в любимое место он отговорить не мог.

Сына он всё-таки назвал Лавром. С одной стороны, желание матери... с другой... ничего почему-то в голову не шло. Просто заклинило на Лавре! Так и бесило: почему Лавр? Из вредности захотел назвать по-другому и не мог. Все имена звучали по сравнению с Лавром нелепо!

С тех пор их стало двое: Степан и Лавр. Долгое время о ребёнке никто не знал. Степану не хватало фантазии придумать достойную историю, чтобы мама не раскусила ложь. Ребёнка он зарегистрировал и дал имя, только когда в доме появилась няня. Лилия, случайно позвонившая в его дверь пару часов спустя после того, как на пороге появился малыш, как оказалась потом, появилась в его доме совсем не случайно...

— Добрый день, я по объявлению! — сказала она, глядя на витающего в облаках Степана. Он всё ещё не мог отойти от шока отцовства.

— Что за объявление?

— Домработницу искали?… В квартире убираться, — с неловкой улыбкой ответила незнакомка.

— Нет.

— Плеханова два, квартира сорок?

— Это за углом. Мы относимся к Лебедева…— объяснил Степан и резко повернулся: за его спиной послышался громкий детский плач. Сперва робкий, но уже через секунду голосил так, как сотня колоколов в воскресный день на колокольне. Хотелось заткнуть уши и бежать.

— А вы того... с детьми умеете? Ну, это… — вдруг очнулся от собственных мыслей Степан, в панике сообразив, что перед ним стоит девушка, которая потенциально может справляться не только с уборкой. Он уже боялся того, кто голосит в его прежде тихой холостяцкой берлоге.

— Я как-то очень некстати стал отцом, если вы понимаете. И понятия не имею, что делать с ребёнком. Я вам заплачу! Вы можете поработать няней… Умоляю! Станьте моей няней?

Девушка звонко засмеялась.

— Бррр! Конечно же, я имел в виду его няней, — поправил себя Стёпа и указал пальцем в глубину квартиры.

— Ну, давайте посмотрим, — согласилась девушка. — Меня зовут Лилия.

— Меня просто: Степан!

Лилия засмеялась в кулачок. С любопытством осматриваясь в новом для себя пространстве, прошла в комнату с малышом. Увидев ребёнка, лежавшего в корзинке, она тут же подбежала и вынула его из пелёнок.

— Нужны чистые пелёнки, ползунки или памперсы. Я помою этого карапуза. А вы приготовьте полотенце и освободите стол для пеленания. Да! Ребёнок не может спать в корзине!

— Но у меня нет ничего!

— Как нет!

Лиля стала оглядываться по сторонам и тут же увидела в углу комнаты глубокое квадратное кресло с подлокотниками.

— Вот. Вот здесь он может временно спать.

Девушка ловко взяла младенчика под живот и, засунув под кран с тёплой водой, ловко обмыла его со всех сторон. В воздухе ещё носился слабый запах детских какулей, но ребёнок был чист и доволен, как ангел. Стёпкино полотенце, белое как снег, ещё совсем новое, ему очень шло. Что папашу совершенно не радовало он понимал, что следующим шагом он превратит этот предмет в непрезентабельную детскую тряпку. И весь лоск холостяцкой квартиры с её стерильностью и минимализмом улетит ко всем чертям. Жизнь его превратится в ад!

— Вот она — цена блаженства!

Лиля, накидав для Стёпы список покупок, отправила молодого папашу в аптеку, а сама положила ребёнка в кресло, развернув его открытой стороной к стене, и побежала на кухню разведать, как обстоят дела с продуктами.

— А ещё молока, масла, хлеба... продукты купить нужно! — крикнула она, обнаружив, что в холодильнике шаром покати.

Степан что-то буркнул, типа: здрасти, приехали! Но конкретизировать свои претензии не стал. Испугался, видимо, что так удачно подвернувшаяся няня сбежит, так не начав свой трудовой подвиг, из-за его неуместной жадности и меркантильности.

Лиле и правда очень хотелось выпить чаю с дороги и перекусить. Она только что сошла с автобуса и ещё ничего не ела. Мама буквально вытолкнула её за порог со словами: «На месте поешь!»

Вот она и на месте. Произошло всё именно так, как она и сказала. Это же мама! Без магии не обошлось, иначе могло всё пройти настолько гладко? И ребёнка принял, и Лилю моментально в оборот взял, не выясняя, кто она и откуда взялась именно в тот момент, когда ему понадобилась помощь!

Стёпа посмотрел на воду: поплавок мелко подрагивал. Он дёрнул удочку, и в воздух взвилась тонкая леска с... мелкой рыбёшкой на крючке.

Вот так всё и произошло. С тех пор Лиля жила с ними. Общие проблемы и проживание бок о бок, естественно, закончилось так, как закончилось: спустя год они поженились.

Лиля всегда казалась Степану девушкой со странностями.

— Но зато красивая. И вообще... милая, добрая, заботливая. И наивная как дитя... Только за это ей можно простить чёртов срач... когда она творит свои дизайнерские штучки. Но потом она убирается, — выдохнул он и поёжился. — А как Лавра прикрывает, буквально телом! У ребёнка всё из рук валится. Предметы летают. Учителя постоянно жалуются на плохое поведение, вызывая родителей в школу. Ходит, конечно же, Лиля.

Много раз Степан настаивал, чтобы ребёнок называл её мамой, но она ни в какую: «Ни мама я ему. Так будет не хорошо», — упиралась Лилия и называя Лаврушу братишкой. Он называл её соответственно Лёля. Однажды прямо перед началом учебного года Степан с Лилей даже поссорились. Лавру пришла пора идти в школу, и Степа переживал, что жену отца сынишка на глазах у всех станет звать Лёлей. Лишние сплетни, пересуды, но Лиля поставила себя жестко: или расстаёмся или… Они разругались и сутки не разговаривали. Больше Степан выдержать не сумел.

Лавр вообще не понимал, в чём причина спора. Ему хватало любви и заботы. Совершенно без разницы, как назвать Лилю, главное, чтобы она была рядом. Мама? Он слышал, что так бывает. Мало ли... С детства ему было страшно спрашивать отца, что приключилось с мамой. Вдруг отцу станет больно?

Рыба клевала, но сосредоточится на рыбалке Степан не мог. Он чувствовал: вот-вот что-то произойдёт. Вдруг стало очень тихо. Ни плеска воды, ни песен сверчков не стало слышно. И только невдалеке, на поляне, где в палатке спал Лавр и Лиля, что-то неожиданно звякнуло.

— Котелок?

Почти сразу он услышал звонкий девчоночий смех. Прерывистый, словно во время игры в догонялки.

Степан приподнялся и, хватаясь за кустики мяты, стал взбираться по сухому глинистому склону. В воздух поднялся терпкий пряный аромат, а глаза тут уловили движение. Он увидел девушек и девочек в цветочных венках, весело снующих босиком среди палаток и рюкзаков разбитого рыбаками лагеря.

Протирая глаза, из палатки на четвереньках вылез Лавр и, вылавливая из хоровода Лилю, попытался окликнуть её, но она никак не реагировала, резвясь, словно лесная нимфа в кругу подруг.

— Если задуматься, то всё так и есть. Теперь всё сходится, — шептал себе под нос Степан. — Появилась неожиданно, влюбила в себя и Лаврушу братишкой зовёт…

К палатке подбежала девчушка и подала Лавру руку. Ростом они были примерно одинаковые и похожи друг на друга, как однояйцевые близнецы. «Откуда я слова-то такие знаю?» — удивился Степан.

Девочка взяла Ваню за руку и повела в сторону леса, что-то рассказывая. У самой кромки на поваленном дереве сидела Она. Его прекрасная фея.

Степан тут же забеспокоился за сына, и, ни секунды не мешкая, спотыкаясь о кочки, направился к ним.

— Ну вот и свиделись, Лавруша. Сыночек, — сказала берегиня и распахнула Лавру свои объятья. Мальчик, не раздумывая, подбежал и обнял её. К ним присоединилась и девчушка, забравшись матери на колени.

— Лавруша, а ты с нами останешься или снова к людям уйдешь? — поинтересовалась девочка. Ваня вопросительно глянул на отца.

— А папа разрешит?

— Папа не разрешит! — грозно ответил Степан.

— Степан, что сердитый такой? Дочку испугал, — она указала глазами на Виолку.

— Пап, Виолка утверждает, что она моя сестрёнка. Это правда?

Степан нагнулся к девочке, глядя ей в глаза.

— Иди-ка ко мне, — он протянул к ней руки, и Виолка смело шагнула вперёд. Лавр засмеялся. Он совсем не ревновал. Даже когда увидел на лице Степана слёзы умиления.

— Как тебе моя старшая дочка Лилия? — пристально посмотрела она на Степана. Степан не хотел показаться дураком и сделал вид, что давно обо всём догадался.

— Не идеал.

— Ой ли! Мои дочери все как одна идеальны. Вот только незадача: всё чаще девочки рождаются без волшебства. Раньше это было просто невозможно, а сейчас пять моих дочерей живут в мире людей. Те крохи волшебства, с которыми они рождаются, не могут защитить нас, спрятать в магическом мире. А знаешь, Степан? Лилия сообщила мне очень хорошую новость: Лавр проявляет магию!

— Неправда.

— Правда, любимый, — пропела Лилечка, подкравшись к нему сзади. — Ты дома редко бываешь, а я знаю про Лаврушу всё!

— Так вот! Не взыщи. Заберу я его у тебя!

— Эх ты какая шустрая! Взять, потом отнять для тебя, как нечего делать. А кто сказал, что я отдам?

— Стёпушка, Лавр не сразу от нас уйдёт. Только когда ему шестнадцать исполнится. А я тебе ещё ребеночка рожу. Хочешь?

На лице Степана мелькнула улыбка. Но он сбросил её и снова стал не на шутку серьёзным:

— В шестнадцать он уже сам решать будет. Да, сынок?

— А то! Мама, а можно к тебе в гости приходить по воскресеньям?

— Я буду рада тебя видеть всегда. Если папа согласится брать тебя с собой на рыбалку?

— Пап!

— Поговорим дома, — ответил ему Степан и стал оглядываться. У реки зашевелились тени. — Похоже, родичи очнулись?

— Нам пора, сынок, — сказала лесная берегиня поцеловав Лавра и Лилию на прощанье. берегини превратились в тени и расстаяли в лесной мгле.

— До встречиии, — звучали слова, словно колокольчик вдали.

Степан обнял Лавра и Лилю словно боясь что и они расстают вместе с утренним туманом и зашагал к палаткам, загадочно улыбаясь своим мыслям…

Глава 3. Начало

Лилия ворвалась в дом, задыхаясь, скинула туфли, разлетевшиеся в разные стороны по коридору и шаря глазами, в поисках Степана, закричала:

— Стёпа! Стёпушка! Ты дома? Где ты? Где ты прячешься? — обшарила комнату сына, кухню, заглянула в спальню и вдруг услышала шум воды в ванной. Степан должен быть дома. Она точно это знала. Буквально два часа назад они созванивались, и он предупреждал, что к четырём вернётся домой, если ей что-то будет нужно.

Лиля тоже бежала домой так, что асфальт плавился под подошвами её миниатюрных босоножек. Переодеться, перекусить и лететь дальше на объект, чтобы вредный заказчик видел, как она усердно работает, сопровождая каждый этап от и до.

На самом деле и правда не мешало лишний раз убедиться, что рабочие правильно устанавливают камни и арки в Японском садике.

— Стёпа! — она распахнула шторку душевой кабинки и почувствовала, как тёплые капли душа накрыли её и, мягко барабаня по телу, стекали бурными потоками в декольте и устремлялись дальше: сквозь пояс на юбке в трусики... стекая по ногам на пол. — Тёпленькая пошла...

— Понимаю... Что с тобой?

— Выходи! Срочные новости! — приходя в себя от шока, на ходу скидывая мокрые вещи и вытираясь стянутым со змеевика полотенцем, кинула Лиля и исчезла, подпрыгивая на одной ноге.

Когда он зашел в спальню, она переворачивала содержимое шкафа в поисках рубашки:

— Ну где же она?

— Не эта?

— Черт! Вернусь, приберу. Чес слово, обещаю.

— Надеюсь на это. Не стоит подавать плохой пример ребёнку. Что ты хотела сказать? Вломилась, как необузданная дикарка на званый обед.

— На 38 километре в Лисьем бору хотят строить химзавод. Узнала сегодня в архитектурно-проектном бюро. И даже карту застройки видела! Обсуждали, насколько далеко от Земляничного озера нужно отнести территорию завода. Так вот, главный инженер утверждал, что озеро — вещь просто необходимая для химзавода и может сгодиться для тестирования очистной системы. Представляешь? Они что, хотят, чтобы берегини тестировали сточные воды?

— Ты уверена?

— Можешь на этот счёт переговорить с братом. Откуда, думаешь, я узнала? Он в команде проектировщиков. Но выбор территории от него не зависит никак! Позвал меня якобы чаю попить. Пока ждала его под дверью, подслушивала. А потом, как бы невзначай, когда они расходиться начали, заглянула в карту. Меня чуть Кондратий не хватил!

— И что теперь?

— Завтра же поедем к Синеоке! Без неё этот вопрос никак не решить. Она в первую очередь должна узнать!

***

Стёпа с Лилей уже давно планировали отпуск, да работа не отпускала. Частные конторы не охочи давать сотрудникам время на отдых: «Пока ты отдыхаешь, денежки — ту-ту!» — говорил Лильке Семён Артурович, который взял её без образования и научил всему с нуля сам, пока их компания ещё только выходила на рынок ландшафтного дизайна и состояла всего из трех… двух человек плюс Лиля. Степан уговорил одноклассника взять её. Уверял, что Лиля разбирается в цветах и травах лучше, чем кто-либо. И не ошибся. А как же ещё? Она же лесная нимфа! Пусть без магии, но всё же!

— Сгоняем на выходные? Вы с Лаврушей на рыбалку, а я старые времена вспомню. У Семёна Артуровича я уже отпросилась. Тебя, я думаю, отпустят без проблем? Как никак ты не среди недели отпрашиваешься, а на субботу и воскресенье.

— Хорошо. Сейчас буду звонить. ты во сколько вернёшься? Мы планировали вместе фильм посмотреть.

— Какой уж ту фильм! Седце не на месте! А вообще до места часа три. Это за аэропортом. Час туда, час обратно, час там. Не меньше, думаю. Нужно показать заказчику, что всё под контролем. Бригада целиком из узбеков...

Стёпа хмыкнул. Узбеки узбекам рознь. На кого нападёшь. Он предпочитал работать с проверенными людьми. В большинстве своём узбеки трудолюбивы и аккуратны.

Лиля переоделась и вместе со Стёпой перекусила ещё вчера приготовленной холодной говядиной со свежими овощами. Крошить салат было некогда, и она просто порезала овощи дольками: помидорки, огурчики, свежую капустку, красиво бросила между ними салат и курчавые листья сельдерея.

— В животе как раз салат получиться, — усмехнулась она, жуя.

— Лентяйка! А гарнир где?

— Гарнир хлеб! Те же углеводы, — она развела руки в стороны в немом вопросе, засунула последний листик салата в рот и заторопилась к выходу. — Помой, пожалуйста, тарелку… — крикнула Лиля и дверь за ней захлопнулась.

Через час домой вернулся Лавр.

— Я дома, — промычал он, входя и бросая вперёд объёмистую спортивную сумку. Сумка прокатилась по ламинату и достигла открытой двери Степкиного кабинета. Уловив боковым зрением, движущийся предмет, папаша оторвался от бумаг и, взирая на сумку, наконец-то сообразил, что сын вернулся с тренировки. Иногда, глубоко уйдя в работу, он не обращал внимание на внешние раздражители и нужно было хорошо постараться, чтобы тебя услышали и увидели.

Лавр заглянул в кабинет, если так можно было назвать тесное помещение два на два метра, отвоёванное у спальни. Ради него пришлось отказаться от гардеробной.

— Пап, умоляю, давай сменим мне имя! Ну не могу я!

— Греческое имя. Чем тебе не нравится. Его выбрала мама.

— А ещё мама хотела, чтоб я Нарциссом был, помнишь? Почему же ты на Нарцисса не согласился?

— Нарцисс не русское имя. Больше как арабское, что ли? Нарцисс-Наргис. Певец такой был Пьер-Нарцисс. Шоколадный заяц… ха-х. К тому же это имя нарицательное. А Лавр звучало вполне мужественно. По-христиански.

— Ага! По-христиански! Мужественный, говоришь? Как лавровый лист. Мужественней некуда. Только почему-то меня все Лаврушкой зовут.

— Ну так Лиля тебя тоже Лаврушкой зовёт. В чём разница?

— Ни в чём! Из её уст это звучит по-другому. К тому же она говорит не Лаврушка, а Лаврушенька. А иногда «Лав»! Секёшь?

— Ай лав ю-ю-ю, — затянул Степан. — Секу! И как же ты хочешь называться? Учти, имя должно быть растительным.

— Но я же не растение!

— Так мама желает, понимаешь! Давай смотреть в интернете.... Лавр, Милий, Орен?...

— Что это? Люди совсем с ума посходили!

— Флореан?

— Я же не кентавр из Гарри Поттера!

— Джуниперро?…

— Издеваешься?

— А что? Как корабль назовёшь, так он и поплывёт! Вот глянь, «Витольд». Что значит «Лесной Властитель»! Польское. Или Вуди... как Вуди Аллен.

— Нет. Иностранное имя я не хочу. Звучит кринжово.

— Дуб? Ха-ха. Дуб — русское имя!

— Дуб? Пап?...

— Олесь? Аналог Олеси?

— Всё, всё… достал. Я по-ня-л! А типа, как у тебя ничего нет? Почему «Степан» можно, а «Максим» нельзя?

— Степаном меня моя любимая мамочка назвала. Хотя я тоже её об этом не просил! Оно случайным образом обозначает «венок». Надеюсь, цветочный, а не погребальный… Поэтому меня Синеока и выбрала. Кстати, Лавр. Завтра едем к маме. Собирай вещи. На два дня!

— Ура-а-а-а-а-а!!!!

***

Лисий бор занимал почти двести квадратных километров и являлся до сих пор одним из самых необследованных кусочков европейской территории России. Этот факт играл на руку как нельзя лучше. В Лисьем бору спасалось от цивилизации огромное количество всякой живности. Только на первый взгляд в лесу тихо. А потуши костёр, нажми стоп на проигрывателе и начни засыпать, как мир разразится сумасшедшими звуками дикой природы.

Знакомое озеро в виде надкушенного с одной стороны бублика сверкало в лучах полуденного солнца, как начищенный пятак. Или Лилькина парадная блузка с пайетками: вернее будет. Старая ива посередине островка стояла, как и прежде, столетие подряд, полоща длинные тонкие пряди в зелёных прозрачных водах озерка. Густой камыш. Местами белые, невероятно крупные кувшинки на воде, ничем не уступающие египетским или индийским по красоте. Стрекотание кузнечиков... Рай земной!

Степан глубоко вдохнул аромат пряных трав, расправил плечи, поднял руки над головой, потянулся и прокричал Тарзаном во всю мощь своего молодецкого голоса. Этот призыв не мог остаться незамеченным у жителей Лисьего бора. Стайки птиц, затихшие на ночь, вспорхнули, кузнечики притихли, но всего на мгновенье где-то совсем близко заухала сова… а потом лес взорвался целым хором разномастных голосов.

Послышался плеск воды. И также как десять лет назад, Степан увидел её, королеву берегинь Синеоку. Самую красивую и загадочную женщину на всём белом свете.

Степан называл её феей. Или нимфой, как приучила масс-культура. Всех их, живущих в лесу под покровом собственных чар берегинь. Сколько имён не придумали им люди. И не упомнишь все разом! И вилами называли, и юдами, и русалками. А в последнее время всё больше нимфами. Времена меняются, меняются и названия.

А сами они величали себя берегинями. Всё потому, что лес берегут. Восстанавливают утраченные виды растений, животных спасают от вымирания. Следят за круговоротом времён года.

Слишком много людей развелось за последние столетия. Вытесняют они с насиженных мест всё живое: и животных, и редкую травку-муравку… и даже их берегинь. Путают зиму с осенью, весну с летом, подогревая землю с помощью отопления.

— Много чего пропало с лица земли, будто никогда и не было. Видно, и нам время пришло, — грустно улыбнулась Синеока, выставив перед Степкой красивую белую ножку. А кожа-то просто чистый фарфор! В крови у неё жеманство и соблазнение.

— Давай, только вот без этого… — Степан отпихнул рукой потрясающей красоты колено и принял серьёзный вид. — Нужно не глазки строить, а думать, как защитить Лисий бор от строительства химкомбината. Синеока! Ты самая старая и самая мудрая! Думай!

— Я старая?! Вот ещё!

— Ты же из первых!

— Да, я из первых, но… всё когда-нибудь кончается. Даже магия и та становится слабее. Всё меньше младенцев рождается, наделённых чарами.

— Синеока, не думала я, что ты сдашься без боя. Посмотри на себя! Откуда такая вселенская печаль? — удивилась Лиля.

— После строительства трассы в пяти километрах отсюда покоя нет уже год. Шумно. И люди стали слишком часто наведываться. Мусор в бору вываливают прямо с грузовиков!

— А если собрать в кулак всё колдовство и самим выйти к людям?

— Как это? А главное, зачем?!

— Наколдуйте здесь деревню. ЭКО-поселение.

— ЭКО?

— Экологическое, значит. Исключительно из природных материалов. Продукты натуральные. Никакой химии, машин и полиэтиленовой упаковки. Откройте производство ну… чего вы можете производить?

— У нас в озере жемчужная ферма! — вмешалась молоденькая берегиня по имени Иви. Она подошла с серебряным подносом, на котором стояли потрясающей красоты фарфоровые чашки.

— Вот чашки эти у вас откель? В магазе покупаете?

— Тоже сами делаем. По старинной технологии. Здесь недалеко есть гора с чудеснейшей белой глиной. Ну, плюс магия, само собой, — ответила Лилия. — Стёп! А как же документы? Кому интересно эко поселение на государственной земле. Снесут и бровью не поведут!

— А мы документики наколдуем! А потом задним числом зарегимся. Тоже с помощью магии.

— Стоп! Стоп! Стоп! О каком колдовстве, собственно, идёт речь?

— О вашем! — удивился Степан.

— Мы колдовать не умеем. Колдовство — это только людям присущее занятие. Их сотворили последними на Земле. Да, они из этого мира. Мы с ними одним миром мазаны, но мы получили магию изначальную, природную! Это люди понахватались у всех понемногу. Кто имел дар, естественно. Дар передался некоторым от браков с магическими существами. Человеки сами по себе не маги! А наша магия больше чары, чем колдовство. Очаровывать, морок навести, показать то, чего на самом деле нет, и спрятать от глаз то, что есть. Магия только та, что нужна для жизни. Животворящая.

— Ну вот мы и покажем им документ животворящий, которого на самом деле нет. Он, как ни крути, для жизни нужен! Наведём чары, чтобы заполучить его настоящий, и тогда никто вас и тронуть не посмеет. Только нужно поторапливаться. Быстрее лаптями шевелить.

— А кто нам ЭКО деревню строить будет?

— Чары?

— Нет! Можно шалаш превратить в терем с помощью чар. А построить нельзя! — выпалила Синеока, сложив руки на груди.

— Нельзя, так нельзя. А есть у вас золотишко?

— У???

— Деньги. Золото. Камни. Тот же самый жемчуг. Чтобы со строителями расплатиться можно было.

— Лаванда! Принеси ларец, — махнула рукой Синеока.

Лаванда принесла небольшой, но достаточно увесистый ларец. Отрыла и Степан присвистнул.

— Ого! Это всё или ещё есть?

— Х! А что это ты так заинтересовался?

— Я так-то не спец. Не могу в деньгах оценить, на сколько потянет ваше имущество.

— Достаточно будет. Сколько нужно, столько и добудем.

— Ну… красава! Лиль, объясни мне, глупцу, почему мы с тобой вкалываем 24/7? А нельзя просто с мамки алименты взыскать и жить припеваючи?

— Взыщи, а я посмотрю, как ты будешь надрываться, перетаскивая в машину сундуки. Синеока, а помнишь, у нас были золотые монеты… дарики, помниться?

— Шустрая какая! Есть и дарики. Куда им деться? Чует моё сердце, что скоро твой Степка нас по миру пустит. Всё это: алмазы, жемчуга, самоцветы — я тысячелетьями собирала!

— А можно поинтересоваться, зачем? — удивленно тараща глаза, спросил Степан.

Синеока на минуту задумалась, играя на публику глазами, жеманно поводила обнаженными плечиками, вдыхая и выдыхая воздух, словно собираясь что-то сказать, пока не ответила:

— Положено так! Какие же мы хозяева, если нет у нас ничего за душой! Все лесные богатства должны пасть у наших ног…— уверенно и властно произнесла Синеока, кого-то сильно напомнив Степану.

— Кстати, вот эти побрякушки тоже могут сильно пригодиться, — добавил Степан, показывая на богатые украшения нимф, служившие им одеждой. На мебель, тяжелые занавеси, обшитые камнями. Стены с рясными жилами жёлтого сверкающего металла.

— Это? Это «золото дураков». Горная порода пронизана жилами пирита и марказита. А больше всего здесь слюды — всё это ничего не стоит, если не грести экскаватором.

— Жемчуг то настоящий?

— Жемчуг настоящий.

— Слава богам! Я уж подумал, грешным делом, что все ваши богатства — пшик! Жемчуга нынче никто не носит. Придётся к этому привыкать... Вопрос только… где я всё это продам… одному Богу известно.

— Погоди! Жемчужные украшения можно использовать для тематических фотосессий! Чем не заработок! Это сейчас очень модно.

берегини переглянулись, пряча украшения под маленькими ладошками.

— Так! Так! Что мы сейчас обсуждаем? Как нам зарабатывать на жизнь? Или как сохранить Лисий бор? Мы не особо нуждаемся в деньгах!

— Это для прикрытия.

— Не может целая деревня существовать в полном отрыве от общества и ничем не заниматься. Вы должны показать всем, на что существуете. Что ваша деревня стоит очень дорого!

— Кому показать?

— В первую очередь тому, кто претендует на землю. Он должен увидеть здесь развитое земледелие, домашнее хозяйство и производство, приносящее прибыль. Если землю захотят выкупить — это должна быть просто неподъёмная сумма! Только тогда вас оставят в покое.

Глава 4. План

Степан с Лилей в сопровождении прелестной нимфетки откинули ветви плакучей ивы и нырнули в сводчатый грот, плавно переходящий в целый каскад пещер, больше похожих на дворец, нежели на то, чем нам представляются подземные тайные убежища. Потолок источал таинственный свет: голубой, зеленый, желтый, розовый... с него свисали паруса тонких тканей, подобно шифону вздувающиеся при каждом мимолетном движении воздуха — сказочное королевство, ни дать не взять!

Стёпа прошёл в просторную залу и, бросив на пол два клетчатых баула, развернул карту, заслонив ею весь красивейший, полированного камня журнальный столик. Такие он видел только в «Зимнем» три года назад, будучи проездом в Питере. Синеока ждала его, властно взирая сверху вниз, как на смерда. Может, он преувеличивал свои ощущения? Она как не крути: королева! Владычица мор… лесная!

Синеока наклонилась над картой, всматриваясь в мелкие непонятные знаки, начертанные линии, зубчатые контуры овалов, пунктирные штрихи и цветные пятна.

— Вот это Лисий бор, — Степан обвёл указательным пальцем большой массив: — Видишь... те ёлки, изображения деревьев? Двойная линия — это шоссе. Двойные штрихи — луга. Вот это проселочная дорога, та самая по которой мы приехали к озеру. А вот и озеро собственной персоной. Двойная линия с направлениями движения — ручьи. Или речки. Есть такие в Лисьем бору?

— Да, есть. Белка. Мы зовём реку Белка. А ручьёв — считано-несчитано!

— Точно! Тут и подписано «Белка». Вот это овраги, родники... карта достаточно подробная. Кто-то неплохо сделал свою работу. Где границы вашего царства-государства? Можешь сориентироваться?

— Мне кажется, примерно так, — вмешалась Лиля, обводя границу Лисьего бора карандашом.

— Погоди. Не спеши, — одёрнула дочь Синеока и пристальнее всмотрелась в карту. Волосы упали на столик, и цветы на изящной головке берегини уткнулись Степану в висок. Он почувствовал тёплый аромат её волос. Аромат поля, нагретого солнцем, источаемого неповторимый запах полевых цветов, земли, смешанный с горечью тысячелистника, душицы с пьянящим медовым послевкусием.

— Дай рассмотреть поподробнее. Откуда тебе знать границы? Здесь до самой речки... вот так... так... — берегиня старательно выводила линии на карте, и они, вспыхивая зелёными искрами, светились.

— Не загорится? — Степан попытался затушить линии на карте. Другой у него с собой не было, но Синеока лишь легонько шлёпнула его по руке. Сейчас она походила на маленькую девочку, увлечённо рисующую полянку, солнышко, небо... и Степан, глядя на неё, улыбнулся: «Магия какая-то», — подумал он и ближе подвинулся к Лиле, коснувшись её бедром. «Не дай Бог, ещё втюрюсь в неё... Очаровала раз, очарует и второй. Не побрезгует...»

— Этот документ называется кадастровый план. Вот это договор купли-продажи, это свидетельство о собственности. Всё это образцы. Сейчас нам нужно их заполнить. Дальнейшее зависит только от вас и от ваших чар Синеока. Да! Вам всем нужно оформить паспорта. Придумать ФИО. Фамилию, имя, и отчество. так положено в нашем мире. Допустим: Славянинова Синеока. Славянинова фамилия. Я придумал её от фонаря. Синеока имя. А вот отчество дают по отцу. Лавруша у нас Степанович. Боровиков Лавр Степанович. Фамилия как правило тоже достается ребёнку от отца. Но вы можете придумать её самостоятельно. Как я понимаю, никто своих отцов по имени не знает?

Столпившиеся вокруг полуголые нимфы и эльфы смотрели на него, как дети на деда Мороза.

— Не мешало бы вам перенять традицию носить одежду. Вот, привёз кое-что. Я не миллионер, поэтому одежда из секонд хенда. Потом Лиля вас проконсультирует, где взять одежонку получше. Ну, или наколдуете, в конце концов! Что такое «дата рождения», вы в курсе? Она тоже нужна для получения документов. Синеоке мы оформим паспорт немедленно. Она глава общины, и на неё будут оформлены все договора. Как и собственность на землю. Придётся воспользоваться услугами мошенников. Подделка документов незаконна и нужно будет как можно быстрее получить настоящий документ.

Для этого подбивайте свой возраст под 14, 20 и 45 лет. К этому возрасту получают или меняют паспорт для соответствия фото наружности, — он просканировал лицо ладонью, показывая, о чём идёт речь. Глубоко вздохнув, Стёпа оглядел присутствующих, понимая, что возраст у всех, ну максимум двадцать... и продолжил:

— Это хороший шанс стать законопослушным гражданином страны. Документы. Их много. Пенсионное свидетельство, лицензию на осуществление предпринимательской деятельности... разрешение на строительство...

— Столько бумаг? Это невозможно!

— Возможно. В мире людей без бумажки... ты никто. Самое трудное — внести все эти документы в базы данных. А бумажки ничего не стоят без ай-пи, номер свидетельства, занесенного в базу данных клиента. Нам нужно поторапливаться.

Завтра здесь будет бригада строителей из соседнего района. Вот посмотрите, это проект коттеджного посёлка. Типовой. Определитесь, где будем ставить? Домики самые что ни на есть простецкие. Но вы можете их очаровать!...

По внешнему виду Синеоки можно было понять — она полностью дезориентирована. Ничего не понимает, и в любой момент можно ожидать от неё всплеска эмоций, которые по-человечески обозначены, как истерика.

— Мам. Как думаешь, если сделать центральную улицу больше? А твой дом чуть шикарнее остальных. Ты же глава поселения и королева.

— Лиля, мы не в Средневековье. Ты ещё замок феодала возведи.

— Погодите... А сколько места займет поселок? Я не могу сориентироваться, — Синеока растерянно посмотрела на Степана, ища поддержки.

— Часть деревьев придётся вырубить. Теоретически... посёлок встанет сюда... и сюда... На самом деле домики можно расположить хаотично. Например, вот здесь... войдет десять коттеджей, а остальные как-нибудь впендюрим уж, — кхыкнул он со смешливым выражением на лице. — Сколько домиков нужно... в принципе? Сколько берегинь в Лисьем бору? В каждом домике можно поселить по две-три.

— Сколько?... Сколько... — Синеока задумалась.

— Ну вы даёте! На раз-да-три, рассчитайсь! Нужно место найти для хозяйственных построек. Если важные шишки из города понаедут, как вы продемонстрируете работу ягодных угодий, жемчужной фермы, покажете логистику?... Я, кстати, времени не терял, за три дня весь город перепахал и нашёл точку сбыта малины... А вам нужно будет показать, где вы храните, как сортируете, сушите... показать договора...

— А-а-ай! Помолчи! Помолчи! Я сейчас с ума сойду! — вскрикнула Синеока, прижав белые кулачки к груди. Сжавшись в комок, она словно пыталась спрятаться от всех и вся. От страшных, непонятных слов, от мысли, что совсем скоро лес и жизнь берегинь. Всё кардинально измениться. До неузнаваемости!

Синеока схватилась за голову. В голове гудел рой:

— А стоит ли затевать весь этот балаган? На что станет похож Лисий бор!? Я чувствую, не к добру наша затея! Не станет ли только хуже?

— Не станет! Лисий бор обретёт статус закрытой частной территории. Здесь вы будете делать всё то же самое, что и раньше. Только легально. Легальное волшебство! Чары под прикрытием: ЗАО «Лисий бор». Между прочим, мы с Яриком, хакером, что согласился взломать базы данных и внести вас в Госреестр, придумали вам, Синеока, легенду, — Степана невозможно было остановить. Волосы, взлохмаченные руками, торчали, в глазах горели дикие огоньки великого махинатора...

— Легенду? Про нас люди много легенд и сказок сочинили.

— Слушай... те, ещё одну, — Степан всё не мог понять, как ему называть Синеоку на «ты» или на «вы». — В 1991 году в области действовала банда деда Мазая. Она была не единственная тогда и между бандами постоянно происходили разборки. Известно, что дед Мазай скупал недвижимость и землю в том числе.

— А это не тот Мазай... леший из болотного края...

— Кто знает. Любвеобильный чел. Баб имел... и детей от них тоже немало народилось. Так вот, дед Мазай прожил недолго. Порешили его братки. Да из шишек...

— Шишек?

—...С которыми он скорешился, тоже мало кто дотянул до сих благодатных времён. И баб, и детишек он всех материально обеспечил. Никто обиженным не остался. Вот мы и решили с Яриком, что покупку Лисьего бора спишем на него. И ты, Синеока, будешь выступать в роли его дочурки, получившей землю в виде дарения. Дед Мазай являлся крупным авторитетом, и банда его до сих пор существует. Главарь там некий Леонард... а значит, мало вероятности, что власти право на землю станут оспаривать. Леонарду это не понравиться. Он влиятельный вор в законе и память деда Мазая чтит.

— Фу! Какая мерзость! А нельзя поприличнее что-то найти?

— Он кстати, на экологию никак не посягал. В соседнем районе один хмырь вырубил и продал в Китай 30 гектаров кругляка. Нам нужно, чтобы надёжно. О приличиях поговорим позднее… Синеока, у вас сутки на планировку посёлка. Лиля пока побудет здесь и подготовит всю необходимую документацию. Самое сложное будет потом, когда поедем в город регистрироваться, получать номера, справки и документы...

***

Лиля взяла кратковременный отпуск. Но отказаться от контроля за объектом было нельзя, и она ежедневно отлучалась проверить, как идут работы в японском садике.

— Лиличка, мне кажется, или гальку нужно взять покрупнее? — бегая за ней по пятам, тарахтела хозяйка участка. — А вот здесь поставить японский фонарь. Я уже заказала в интеренет-магазине. Булыжник лучше выложить белый. А?

— Как вам, если белый булыжник мы уложим вдоль дорожки? На дорожку его класть опасно. Скользко ходить будет. Он не предназначен для дорожек.

— Мммм, — помялась женщина, борясь с желанием покапризничать, но не стала и согласно кивнула.

«Слава Богу! Есть ещё нормальные люди среди богачей...» — подумала Лиля, улыбаясь женщине в ответ. «А могла и заартачится. Вон какая вся... в леопарде... уже больше шестидесяти, а всё молодиться. Лицо словно маска. Косметики, наверное, тонну наложила. Брови, ниточки... Но всё же... она приятная» — рассуждала Лилия, торопясь в Лисий бор. Там уже царил настоящий хаос! Гудели трактора, расчищая площадь под строительство, грузовики месили грязь, подвозя брус и доски для коттеджей. Всё это происходило всего в какой-то сотне метров от пещер, и берегини содрогались от страха. Только самые смелые из них, к счастью, особи мужского пола, помогали Синеоке регулировать производство работ.

К обеду Синеока даже втянулась. Лиля возвращалась в Лисий бор и заметила летающий вдоль трассы вертолёт.

— Как я не подумала! Стройка может привлечь внимание! И тогда проблем не оберёшься. Надеюсь, он ещё над Лисьим не был?

Лиля прибавила скорость и, несясь во весь опор пыталась обогнать вертолёт. Подпрыгивая на каждой рытвине, она вырулила к озеру, и только тогда поняла, что вертолёт повернул в другую сторону. Остановившись Лиля сломя голову побежала искать Синеоку. Навстречу ей попадалось, много людей, что было совсем не характерно для тихого захолустья. В первую минуту она здорово растерялась, боясь спутать эльфа и человека. Редко бывая дома, Лиля плохо знала всех представителей семьи в лицо. Но, как ей полагалось, женщин, а особенно девушек, среди строителей быть не могло.

— Мальва! Наконец, — вдруг увидела она знакомое лицо. — Мальва, над лесом в любую минуту может появиться вертолёт. Нужно установить защитный экран и спрятать от внешнего взора машины и саму стройку в целом…

— Нужно собрать всех берегинь. Я одна не смогу. Пойдём в дом.

Они спустились в пещеры, и Мальва стала собирать девушек.

— Сестрички! Нам предстоит построить защитный купол, чтобы обмануть тех людей, что летают, как птицы в небесах, на своих машинах. Им незачем подсматривать за нами со стороны. Пусть думают, что в лесу ничего особенного не происходит. Пойдём! Встанем на границах Лисьего бора и наведём чары. Щебеча, берегини гурьбой выбежали к озеру.

Они чинно встали в круг приняв серьёзный вид творя священнодействие, взялись за руки и произнесли несколько отрывистых фраз почти нараспев. Звучание фраз чем-то напоминало гимн. Лёгкий хлопок и вот они пропали, так быстро, что Лилия даже глазом моргнуть не успела. Она знала об умении телепортироваться, но никогда ни в чём подобном не участвовала. В воздухе остался лишь сноп золотистых искр с пьянящим запахом лабазника.

— Просто великолепно!

Лилия отправилась на шум стройки посмотреть, как идут дела там. Неожиданно для неё в реликтовом лесу появилось множество троп и дорожек. Некоторые из них были даже посыпаны сосновой корой, сухими иголками и шишками. — А что может быть естественнее?! — восхитилась Лиля. — Синеока!

Домики ставили на лиственничные столбы. Решили, что так будет быстрее. Заливать бетоном или бурить винтовые сваи Синеока не позволила. Домики выросли уже на три, а где-то и на четыре венца.

— Мама, а возможно, как-то незаметно для строителей ускорить процесс? Ведь сегодня они ни за что не закончат!

— Не зови меня мамой. Просто Синеока. Я уже поразмыслила, — хитро подмигнула она с азартом игрока. Дуб и Синегор наводят чары и поднимают по несколько венцов одновременно, пока эти ротозеи ловят ворон. Мы поняли технологию возведения домов на этом этапе. Василин, Репей и Лазурь уже взялись за фундаменты к другим домам, спрятанным среди деревьев. Там они используют магию во всю мощь. Дело идёт быстрее обычного. С утра меня взбесило, как долго разворачивалось строительство. Я пару раз даже прикрикнула на прораба. Но потом поняла, что люди быстрее работать не способны. Я просто не вынесу, если в Лисьем бору они будут топтаться несколько дней кряду!

— Дня за три же управятся с нашей помощью? — веселясь, спросила Лиля, наблюдая, что воздух просто-таки искриться от чар. — Как только они ничего не замечают?

— Я выясняю, какие работы предстоят. Посмотрим на месте и решим, как ускорить процесс. Так сразу я не готова!

— Я попросила Мальву и других берегинь поставить защитный купол над лесом. С вертолётов и дронов могут заметить суету. Пожалуйста, и наземные границы тоже проконтролируй!

— Ах! Ты молодец! Обязательно выставлю стражей... как я сама не догадалась! — всплеснула руками Синеока. — И всё-таки строительство... так необычно и волнительно. Я жутко переживаю! Кстати, это платье? Как оно на мне сидит? Человеческая одежда совершенно безвкусна. А то платье с блёстками? Можно его носить?

— В лесу? Это вечерний наряд. Оно попало в баул случайно. На вешалке было несколько платьев, и я не заметила. Люди одевают подобные вещи только на торжественные мероприятия, — сказала Лиля и захихикала, вспоминая вчерашнюю политинформацию о моде в мире людей. Тогда она показала берегиням и подиумные наряды, и платья актрис с красных дорожек, и ассортимент интернет-магазинов... Платья с красных дорожек им понравились больше.

Уиии, — визжали девчонки-берегини от восхищения.

— Мне такое нужно! — тыкала Мальва в сверкающее блёстками платье с длинным шифоновым шлейфом, и открытой спиной, затянутой шнуровкой со стразами.

И мне!

— И мне. Только белое!

— Девчонки, такое в обычном мире не носят! Только на модных показах в Париже и Милане каком-нибудь. У нас эко-деревня, здесь приветствуются скромные, простого покроя льняные платья. Можно с традиционной вышивкой в русском народном стиле.

— Скукота! Понимаю, почему все стремятся попасть на подиумы...

— А мне нравится, — заверещали, словно маленькие колокольчики, некоторые из берегинь. Видимо, что поскромнее.

— Ну, пожалуй, вот это я б носила, — указала Синеока на богато вышитое платье с широким поясом и присборенными на запястьях рукавами.

— В тебе говорит Владычица. Всегда можно подобрать то, что подходит именно тебе. С этим сейчас проблем нет! Все так и делают — экспериментируют. Только вот...

— Что? Скажи ещё, что тебе не хватает денег?

— Ну, как-то... да! — смутилась девушка. — Деньги с неба не падают!

— Я придумала, что сделать. Степан сказал, что я должна открыть счёт в банке. Отнесу им камни и золото в зачарованном виде. А потом пусть разбираются, откуда они взялись! — засмеялась она. — Вот и все проблемы! Тогда я сама смогу купить наряд, достойный владычицы!

— Да, конечно... — только и вымолвила Лиля. А она же привезла лучшее из своего гардероба, только чтоб Синеока не чувствовала себя бомжом, одевая купленные Степаном в секонд хенде вещи.

Но пока не заглядывая вдаль, пришлось потратиться Лиле. На поверку в Лисьем бору оказалось около двухсот берегинь и берегинов (будем величать их так) Между собой они общались, называя друг друга по именам. Мужчин было в общине от силы десять процентов. Поэтому-то и охотились лесные красавицы на человеческих особей… и названия для берегинов как таковых не было.

Лиля перевела на счет сайта кругленькую сумму за льняные платья и тяжело вздохнула.

Глава 5. Локация: город

Строители получили хорошие барыши за пол работы и Синеока пожелала, чтобы они никогда больше здесь не появлялись.

— Мужики они, конечно, работящие, но близкое расположение молоденьких женщин постоянно выбивало их из колеи. Левзея умудрилась закрутить роман! Не могли отодрать её от этого прохвоста! Осуждать её не могу, парень завидный… но всем ИМ на выезде из Лисьего бора пришлось удалить часть воспоминаний! Не только потому, что строительство поселка незаконное, а ещё и потому, что накануне они устроили здесь ночь перед Иваном Купала! Вертеп!

— Кто устроил? Строители? А я-то грешным делом думал, что если фея не захочет, мужик не…

— Неправильно думал!

— А как оно правильно? — деликатно поинтересовался Степан.

— Никак! — разгневалась Синеока. Она была такой очаровашкой…

Степан прошёлся по поселку. Было жуть как интересно взглянуть, на поселок в его законченном виде.

— Я поражен до глубины души! Дома словно век тут стояли!

И был прав. берегини навели чары и свежее дерево на избах потемнело. Трава затянула взъерошенную тракторами землю. То тут, то там появились островки с цветами, крыши покрывал зелёный столетний мох, а в домиках приютилась незатейливая мебель. Очень незатейливая.

— Поедем в город, я ещё немного всего прикуплю. Эти убогие скамьи сколотили нам любвеобильные мужики под чарами мастера, каких мало. И я не лукавлю. Отнюдь. Нужно моих обучить, чтобы свои мастера имелись. Такое возможно?

— Почему нет! Пригласим опытного столяра, он проведёт парочку мастер-классов. А они смогут? — косясь на берегинов, спросил Стёпа. — Они, поди, ничего, кроме цветов, в руках отродясь не держали?

— Ты не прав! — немного остыв, снова осерчала Синеока. — Они много работают по камню. И керамика тоже их рук дело! А то, что выглядят так… Нам необязательно применять грубую физическую силу. Природа с нами заодно. Мы можем жить с ней в любви и согласии.

— Что-то в ухе свербит… с кем в любви и согласии? Ааааа с природой. Понятно. Топор режет камень, как нож масло? Вот где правда-то! А многие думают, что инопланетяне! Лазером размягчают! Или ещё того хлеще!

— Не язви, Степан! Ты знаешь, с кем дело имеешь. Я увижу Лавра?

— Каникулы начались, и он хочет летом тут у вас позависать. Можно?

— Нужно, Стёпушка. И Лилечка нам тоже может понадобиться.

— Кажется, она взяла отпуск.

— Это просто замечательно, — сказала властительница и, развернувшись на каблуках Лилькиных туфель, направилась к машине.

Если бы Степан не знал, с кем имеет дело, то, наверное, и впрямь удивился. В паспортном столе паспортистка долго рассматривала поддельный документ, шерстила картотеку под пристальным взглядом Синеоки, но в итоге попросила заполнить бланки и выдала справку на время изготовления нового документа. Только один вопрос не оставлял её чуткий женский разум:

— Вам точно сорок пять? Здесь нет никакой ошибки?

— Нет, — довольно улыбаясь, отвечала Синеока.

— Но если вам кажется, что я выгляжу моложе, можете сами проставить год рождения. Не возражаю. Вам тоже от силы двадцать пять дашь!

— Что вы! Мне тридцать два! — засмущалась паспортистка.

— В этом возрасте все женщины одинаково милы.

— Спасибо. Но с вами никак не сравнить.

— Ещё бы… — покидая помещение, кинула ей вслед Владычица лесов. — Мне у вас нравиться! А теперь в банк!

— Что-то мне страшновато.

— Посмотри в сумку. Что ты там видишь?

Степан открыл баул и даже дышать перестал.

— Если ты видишь в нём деньги, то и все другие тоже увидят деньги и ничего более! Доверься мне, Степан, — сказала она и снова сделала непоправимую вещь: улыбнулась своей чарующей улыбкой и положила руку ему на плечо. Степан поплыл. Он не мог сопротивляться её невероятно сильным чарам. Ещё чуть-чуть, и он, как рыцарь и блистающих доспехах, вскинет берегиню на руки и понесёт, трепетно глядя в глаза, как щенок. Видела бы его Лиля. Ей бы это ох как не понравилось!…

Лилечка была прекрасна, как фея, умна, конечно же любима. Она дала бы фору любой из берегинь. Но Степан с тех пор, как увидел Синеоку, начал чувствовать непреодолимую тягу к ней и постоянно находился в состоянии невидимой борьбы с самим собой. Он чувствовал, что Лиля всё видит и понимает. И стыдился этой своей слабости.

«Почему Бог создал мужчин такими слабыми?» — думал он, ложась спать. Всё у них с Лилей ладилось, но засыпая, молодой человек всё равно вспоминал ту, что его околдовала…

***

— Ну вот! Денежки у меня теперь есть. Виртуальных банковских карт сразу три. Идём за покупками! Где у вас здесь мебель продается и техника? Не могу же я пользоваться твоим телефоном вечно!

Они сели в машину и через пару минут уже были на стоянке гиппермаркета.

Владычица не успевала закрывать рот. Всё в городе приводило её в восторг. Стёпа даже немного разочаровался: какая же это лесная фея, если ей нравится город и человеческие вещички.

— Может, вы и вовсе в город переберётесь? — спросил Степан, когда Синеока, скупив пол магазина комодов, кроватей, столиков и кресел, взялась за люстры и шторы.

— Нет, что ты. Это просто невозможно! Здесь страшно! Шумно! Ужасный запах! И людей… здесь столько людей, сколько живности в нашем лесу. Но если кроты, лисы и зайцы прячутся, волков встретишь редко, основную массу птиц только слышно, но не видно! А люди… они снуют туда-сюда. А дороги!? Нет! Нет! И нет!

— Таких, как ты, именуют «хики». Те тоже сидят в своей норе и не смеют из неё нос высунуть. А покупки они делают через интеренет! Синеока, ты столько всего купила… вы столько… короче!

— Не юли! Зови меня на «ты». Всё-таки ты отец моего ребёнка. Вы же друг с другом на «вы» не обращаетесь с Лилей?

— Нет. Но в давешние времена даже в семье между собой на «вы» обращались. Среди интеллигентов…

— Кто это? Интеллигенты...

— Образованные, культурные люди…

— Аааа? Ну ничего. Мы же люди современные. Я же вижу, что тебе неловко.

— Мммм. Я, кстати, хотел спросить: куда вы енто всё впихивать будете?

— Всё войдёт. Мы можем расширить внутренне пространство настолько, насколько нам будет необходимо.

— Впихнуть невпихуемое, значит, вам раз плюнуть…

— Тебе видней, как лучше назвать…

— Через неделю второй заход! Когда паспорт будет готов, внесём данные в бумаги и понеслось…. Главное — успеть!

Впихнуть невпихуемое на самом деле оказалось сложнее, чем кажется. К вечеру машина была набита битком тряпьем и нелепыми бесполезными побрякушками.

— Женщины, они везде женщины, — горел Степан от негодования. Синеока везла к машине большую тележку, набитую разными разностями, а в машине места уже не было даже для шариковой ручки.

— Ну?! И как мы с этим справимся?

Синеока кокетливо улыбнулась с выражением на лице, говорящим: «знай наших!» и щелкнула пальцами. Заглянув в салон, Степан увидел внутри автомобиля огромную пещеру, наподобие той, что находилась в Лисьем бору. Где-то в дальнем углу пещеры ютилась кучка вещей, только что под завязку набитых в салоне.

— Войдёт сколько захочу!

— А вот интересно: на грузоподъемности моей Тойоты это никак не отразиться?

— Не могу сказать однозначно. Я делаю подобное впервые.

— Впервые? А если я с места сдвинуться не смогу после столь глобального шоппинга?

— Вот сегодня мы и проверим! Теоретически, если представить вместо машины олежку, то должно сработать по аналогии. Мой Одуванчик носил на себе ещё и не такие грузы.

— Одуванчик и олежек — это одно лицо?

— Да. Олень по имени Одуванчик. И любой другой из его стада способен выдержать торбу с грузом, ну... примерно в тонну, — Синеока взяла в руки изящный серебряный предмет и подула в него. Тот издал протяжный трубный звук, ещё долго висевший в воздухе. Степан

— В тонну? Бедные зверюшки!

— Я не заметила, что они страдают. Синегор, Репей и другие тоже, не особо утруждаясь, переносят груз с оленей в пещеры.

— Значит, вы используете оленей?

— Я люблю прокатиться с ветерком. Девушки патрулируют лес верхом и пешим ходом. Телепор... через омуты иногда передвигаться не рационально.

— Ты имеешь ввиду телепорты? Слышал от Лильки.

— Что такое телепорт?

— Разрыв в пространстве, который может доставить человека из одной точки в другую.

— Люди это делают?

— Нет. Пока это сказка. Желаемая, но не существующая опция.

— Мы называем телепорт омутом. В нём воздух вибрирует, как будто находишься в воде. Мы мысленно представляем себе маршрут движения и входим в омут. Несколько шагов и уже на месте!

— Думаю, если бы у нас появилась такая возможность, мы не использовали для этой цели машины.

— Не всякий предмет можно пронести сквозь омут. Да и торопиться нам сильно некуда. А теперь я хочу увидеть, какие продукты вы покупаете для еды?

Степан завел мотор и, обогнув парковку, остановился с другой стороны.

— Приехали?

— Да! Как правило, в одном месте может находиться сразу несколько крупных торговых точек. Вон, смотри: там строительный магазин.

— Строительный? Это нам подходит.

Степан пожалел, что сказал это. Такой глобальный шоппинг в его жизни был впервые. Они купили целый вагон разных вещей. В строительном магазине кроме прочего, в интерьерном отделе Синеока купила картины, которые показались Степану дешевой репродукцией, светящиеся краски в баллончиках и даже цветы!

— Вот чего у вас в лесу не хватает, так это цветов! Тележка цветов! Это невероятно!

— Я впервые вижу такую красоту. Попробую вырастить.

— Все эти цветы комнатные, теплолюбивые. Растут в южных странах, где круглый год лето.

— Думаю, я смогу решить эту проблему.

— Э-хе-хе!

Гора покупок в руках Синеоки качнулась, и она расширила и без того большие глаза: высокая пирамида их коробок качнулась и... зависла в воздухе. Кроме того, примерно как и кактус размером с небольшого ребёнка, в непонятной позе замер и Степан. Он хотел помочь, не побоявшись длинных колючек американского зелёного друга, но, слава богам, этого от него никто не требовал.

Синеока по одному брала замершие в воздухе вещи и складывала в маш... в пешерку. В самый её дальний угол. А Степан, глядя по сторонам, молил тех богов, чтоб и дальше им везло. И никто не заинтересовался, как мы вместим в салон всё, что находиться снаружи.

День медленно угасал. Пока они ехали по трассе, алое, как костер, солнце, пылая, садилось за горизонт.