Синдзи-кун и искусство войны

Глава 1

Глава 1

Для того, чтобы быть командой суперов – нужно многое. Команда, организация, клан – как ты не назови группу людей, объединенных общими целями. В первую очередь – внятные цели. Что вам нужно? Как вы поймете, что вы достигли цели? Что необходимо сделать для достижения цели? Краткий анализ показывал, что для достижения статуса неприкосновенности нужно достигнуть как минимум уровня кланов-семей, которые входят в так называемые «столпы общества» старого Токио. Как не удивительно, но это возможно. Существует много путей наверх, но самый простой и самый перспективный для нас, в этом мире – путем личной силы. Конечно, можно создать супер-пупер-мега-корпорацию, (но ее еще создать надо, а тут у меня опыта нет абсолютно), однако в мире, где адмирал Ямамото единолично закончил войну – личная сила важнее любых денег.

Как там у Киплинга – «золото хозяйке, серебро слуге, медяки хозяйственной всякой мелюзге. Верно! – отрубил барон, нахлобучив шлем: - но хладное железо властвует над всем!». Если у вас есть богатство, но нет сил его отстоять – вашим богатством будет владеть тот, у кого есть оружие. В этом мире – тот, у кого есть сила. Отвратительно то, что в этом мире существует такое многообразие экзотических сил, вроде смещения Сакуры в пространстве, когда она волевым усилием при прикосновении к объекту – может переместить часть объекта с собой. Или способность Алана Митсуи к внедрению в память и снижения критичности сознания в отношении именно его как лучшего друга. Способность Акиры создавать огонь в любой точке пространства, которую она видит или ощущает. Исходя из этого вполне можно предположить, что существует в этом мире и человек, которому достаточно сосредоточиться на вашем имени, или фотографии – для того, чтобы у вас взорвалась голова. Или случился сердечный приступ. Как бороться с такими угрозами? Единственный возможный вариант как раз гласит – стать частью системы кланов, стать необходимым и выгодным для всех элементом.

В противном случае, как бы ты ни был силен – найдется противодействие. Даже наши силы (если включать сюда команду Питера, Юки и Сакуры) – в настоящее время достаточно грозное оружие. В теории, Сакура может появится в покоях хоть Императора Японии – и тут же уйти назад, забрав с собой половину кровати с балдахином и половину Императорского тела. Или тут все же существует какой-то гаситель магии? В теории – должен, хотя бы даже в виде способности у мага. Такой вот маг-гаситель. Ему в руки автомат, пояс с гранатами и вперед. На него магия не действует, а он сам всех пулей в лоб обеспечивает. В свою очередь – такой вот маг уязвим к обычному оружию.

Я помотал головой. С мыслями что и как – проблем не было. Была проблема с их количеством. При таком обилии информации и теорий, выстроить единую стратегию невозможно. Пока ясно одно – необходим постоянный экспоненциальный рост личной силы каждого, а также исследование возможностей сочетания способностей всех членов команды – с тем, чтобы лучшие комбинации использовать для повышения синергии способностей.

- О чем думаешь. – на мою парту как обычно вспорхнула Иошико и закачала ногами.

- О жизни. – сказал я: - и о том, как ты собираешься свои выборы школьные выигрывать.

- Вот. – говорит Иошико и даже перестает ногами болтать: - вот и у меня к тебе просьба. Поможешь мне с выборами? Ты же у нас умный.

- Дел много. – ворчу я, отворачиваясь. У меня и правда много дел. Нужно организовывать тренировки на базе, разработать стратегию нашей группы, вместе с Питером и остальными – провести мозговой штурм тактики нашей команды на Играх, где-то найти источник финансирования, раз уж мы разошлись бортами со старым Джиро. После вчерашнего про старого Джиро думается только в перспективе слов Майко – старый мудак. Хорошо, что у меня способность ампутированные конечности отращивает, мизинец ей на раз-два отрастить. Но как там говорят «ложечки то мы нашли, а осадочек остался». Если до этого момента Джиро воспринимался мной как возможный союзник и неплохой в целом мужик, то теперь его образ устойчиво перекочевал в категорию неприятных людей. Я понимаю всю эту философию гокудо и «потерю лица», но не могу отделаться от мысли, что при личной встрече оторву ему его старую, глупую голову.

Ибо нехрен. А может и надо. Попросить Сакуру, появится у него дома – и раз! Нету старого Джиро, пожил уже свое. Жаль, конечно, ну да что поделать. А уж следующий за ним в цепочке командования – будет посговорчивей. Вот и источник финансирования сразу – обложим гокудо данью. И место под солнцем займем. Акира расстроится конечно, уж больно она к старому мудаку привязана, но я операцию один проведу, буду в тайне держать, Сакуру конфетками подкуплю. Кто его может там охранять – Джун Огненный Хлыст не в счет, у меня сейчас и доспех кровавый, и лезвия, и иглы. Гидрокинетик, девушка с резкими чертами лица, как ее там – Кэтсуми, тоже не в счет. Или еще проще – достану снайперскую винтовку и попрошу Читосе поймать одну старую глупую голову в прицел. Банг! И нету старика. А что, это решает все наши проблемы разом, подумал я и посмотрел на Иошико уже заметно веселее.

- Между прочим, Ямасита Синдзи-кун, ты мне должен. – сказала Иошико: - и я сейчас не прошу. Я требую вернуть мне долг.

- Ох. – говорю я: - да, да, я понял. Помогу, чем смогу. Но у меня действительно сейчас будет горячая пора.

- С учетом того, что школьные выборы будут только после каникул – это не так уж и срочно. – машет рукой Иошико, снова приходя в хорошее настроение: - ближе к выборам и начнем.

- Ну нет. – говорю я: - это, так не работает. С момента выдвижения кандидатов – каждый день должен работать или на тебя, или против конкурентов. Уж если ты взялась за это дело, то берись серьезно. Или забыла про свое пари.

- Точно. Пари. – грустит Иошико, потом вдруг вскидывает голову, в которую ей приходит замечательная мысль: - а может мы с тобой вдвоем сходим и надерем задницы этим Самураем вместе с их Икагами и Академией Феникса. Всем сразу. Чтобы закрыть вопросы.

- Я, кстати, ни капельки даже не сомневаюсь, что ты сможешь. – прищуриваю глаз на Иошико: - при условии, что у них своих суперов нет. Вот только спалишься ты точно. И придет по твою душу СКПУ. А мне инспектор говорил, что такие вот вещи не поощряются обычно. Думаю, что Икагами как раз подозревает что-то в этом роде. Сама подумай – раскидала ты их в момент, пятерых тренированных парней. Чтобы гордость не страдала, надо придумать что-то. Так что даже если бы ты и не была супером – они бы это придумали. А ты прямо к ним в ловушку пойдешь.

- Ну блин. – расстроилась Иошико. В части надрать кому-то задницу, она очень похожа на Майко – мимо не пройдет.

- Так что – терпение и неторопливый, поступательный труд. – вещаю я, подняв палец вверх и чувствуя себя столетним дедом: - падаван мой.

- Скукота. – говорит Иошико и перестает болтать ногами. Потому что к моей парте подходит Ая-чан. Ая-чан немного раздражена тем фактом, что Иошико опять сидит на моей парте и почти касается меня своими ногами. Ноги Иошико раздражают Аю-чан. Но тут уж я бессилен – тоже ничего с этими ногами поделать не могу. Конечно, есть у меня где-то в голове парочка идей что с этими ногами можно сделать, но, боюсь эти идеи Ая-чан тоже не одобрит.

- Синдзи-кун. Иошико-тян. – говорит Ая, церемонно, словно на приеме у Императора в его Восточном Лазурном Дворце. Видимо она надеется что такое формальное обращение приведет нашу школьную гяру-спортсменку в чувство и заставит спрыгнуть с парты или хотя бы одернуть юбку. Школьная гяру не реагирует на формальный тон.

- Салют, Ая! – говорит она и улыбается самой широкой улыбкой, начиная напоминать белую акулу у побережья Австралии, заметившую вдали одинокого серфенгиста.

- Иошико-тян. Мне надо поговорить с Синдзи наедине. – рубит Ая, нарушая все приличия и прочие экивоки загадочной японской души. Как же так, сразу к делу, минуя все эти далекие заходы со стороны солнца.

- Конечно. – говорит Иошико … и остается сидеть на парте. Пауза длится несколько секунд и лицо Аи начинает покрываться красными пятнами. Уверен, будь на месте Иошико кто угодно другой – дело дошло бы до рукоприкладства. Но поднять руку на чемпионку региональных – Ая все-таки не решается.

- Иошико… - говорю я: - действительно, мне бы перекинуться парой слов с Аей. Это важно.

- Ладно! – спрыгивает с парты Иошико, наклоняется ко мне и шепчет на ухо: - после школы встретимся. Я тебя найду. – и убегает, чуть ли не вприпрыжку. Смотрю ей вслед, ловлю себя на мысли, что немного завидую этой энергии и позитиву.

- Опять она… - ворчит себе под нос Ая: - мог бы и сказать ей. – я бы, конечно, мог, но мне нравится, что хотя бы один раз в день упругая попа Иошико восседает на моей парте и ее коленки почти касаются моих локтей, а ее лодыжки раскачиваются совсем рядом – вот тут, сбоку. Сила Юности, так сказать.

- Так что у тебя за дело, Ая-чан? – спрашиваю я, не желая в очередной раз участвовать в выяснении вопроса «почему эта Иошико сидит на твоей парте, и кто ей дал такие полномочия».

- Юки-сама ждет тебя в клубе. – говорит Ая. Что ж. Как я и предполагал. Время переговоров.

POVКим Иошико, девушка со стройными ногами,

чемпион региональных соревнований, посвященная Братства

Иошико шла упругим шагом, слегка подпрыгивая. Ей всегда было трудно сдерживать себя от того, чтобы не побежать. Побежать во всю силу своих ног, оставляя позади не только людей, велосипедистов, но и автомобили. Рвануть с места так, чтобы только пыль взвилась столбом – она знала, что может это. Но ей приходилось сдерживаться. Всегда. На тренировках, на соревнованиях, на спаррингах, даже в драках. Надо соизмерять свою силу, надо скрывать свои истинные возможности, следить за тем, чтобы не ударить в полную силу, не подпрыгнуть слишком высоко, чтобы не выглядеть совсем свежей и отдохнувшей после двух часов тренировок. Для того, чтобы сбрасывать внутреннее напряжение – она иногда на перемене выскакивала из школы, убедившись, что никто не смотрит – перепрыгивала через забор и, отдалившись от школы на приличное расстояние – пробегала несколько кварталов. Прохожие не обращали на нее внимания – ну торопиться куда-то школьница, опаздывает. А то, что эта школьница бежала на предельной для человека скорости уже два квартала – никто ж не замерял.

Вот и сегодня, после разговора с Синдзи – она решила пробежаться, скинуть напряжение, расправить свои мышцы, пусть и немного. Отойдя от школы на безопасное расстояние, она рванула с места. Ноги легко отталкивали асфальт, она словно летела вперед.

- Йо! – кричат ей и она останавливается, оборачиваясь. Трое. Крэпу, Санданс и какой-то малый, которого она раньше не видела. Сандас был нормальный парень, только больно уж молчаливый, высокий и угрюмый молчун. Что удивительно – блондин. Натуральный блондин, не крашенный и при этом всем – японец. А вот Крэпу, заносчивый мелкий прыщ – периодически просто бесил ее свои поведением. А еще у него были ярко-красные прыщи по всей коже. Из-за этого лицо Крэпу напоминало ей карту боевых действий.

- О! Привет, ребята. – говорит она, подходя к ним: - что вы тут делаете?

- Поговорить надо. – говорит Крэпу, своим слегка картавым голосом: - не здесь. Отойдем. Как раз тебя искали. – они отходят в сторону и Иошико ломает голову, думая что надо этим трем от нее в разгар школьного дня. В конце концов Крэпу и Санданс были на хорошем счету в местном отделении Братства и их появление вполне может означать ее повышение. Или новое задание.

Они отошли в сторону, туда, где неподалеку от школы была заброшенная стройка. Сейтеки все-таки является собой довольно депрессивный регион и после того, как два года назад обанкротилась компания-застройщик, никто не торопится выкупать недостроенный объект. Здесь поселилось огромное количество бродячих кошек, а школьники бегали сюда ночевать для «проверки нервов» и рассказывали истории про призраков, дескать на этом места раньше было старое кладбище или госпиталь и души мертвецов по ночам искали себе покоя. Иошико не верила в эти бредни.

- Ну. – сказала она, когда они зашли внутрь здания так, чтобы никто снаружи не мог их видеть: - что случилось-то?

- А это я у тебя хотел спросить, Йо. – повернулся к ней Крэпу. Иошико отступила на шаг. Что-то эта ситуация перестала ей нравится.

- В смысле? – спросила она: - что-то не так?

- Дошло до нас, Йо, что ты многовато про Братство треплешься. Просто всем рассказываешь. Одноклассникам своим например… - сказал Крэпу и его глаза сузились, а глотка напряглась, увеличившись почти вдвое. Она уже видела такое, знала, что это означает и потому перенесла вес тела на заднюю ногу, а переднюю, левую – подняла на носок. На всякий случай.

- Что за бред. – сказала Иошико: - я рассказала только Сину и Юки. Они оба – супера. Нам нужно рекрутировать новых членов в Братство, сам Учитель так говорит.

- И как? – наклоняет голову Крэпу: - удалось их рекрутировать?

- Пока нет, но…

- Ах, пока нет… но вот что интересно, Йо. Твои дружки теперь знают про Братство и то, что ты к нему принадлежишь. А вот Братство не знало о них. Вернее – не знало о них из твоих уст. Потому, что ты ничего нам не сказала. – говорит Крэпу. Стоящий за его спиной Санданс не двигается, а вот новенький – наоборот. Он словно капелька ртути – постоянно перемещается, его руки в постоянном движении, он то вытрет пот, то почешет за ухом, то шмыгнет носом, помотает головой, поправит прическу. Иошико чувствует, что этот малый ее раздражает. Ее раздражает и Крэпу. Санданс – стоит и не привлекает внимания и Иошико думает, что не будет его бить, если вдруг дойдет до драки. А запах драки уже стоит в воздухе – по раздутой шее Крэпу, по его выкаченным глазам становится ясно, что драки не избежать.

- Потому, что было рано рассказывать. – говорит Иошико: - я бы рассказала, так вы бы стали сами контакт устанавливать и спугнули бы их. Знаю я ваши методы.

- То есть ты сомневаешься в методах Учителя. Ну-ну. Хотя ладно, про это ты сама с ним поговоришь. А пока же – давай…

- Что?

- Выкладывай информацию. Все что узнала. Кто такие, способности, уязвимость, слабые места, персональные данные – все. Нам нужны эти люди. – говорит Крэпу и в его глотке что-то булькает. Отвратительно, думает Иошико, что он о себе возомнил. Она не раз била его на тренировках в скрытом лесу, будет нужно – сделает это еще раз. И Санданс не поможет. Темная лошадка тут – новенький, кто он такой и что ему нужно?

- Пока – не могу. – говорит Иошико: - я сама по ним работаю. У меня установился вполне хороший контакт с тем и с другой и я …

- Ты не понимаешь, Йо. Это приказ. Информацию.

- Приказ? С каких пор это ты стал отдавать мне приказы, Жабеныш? – немедленно взбеленилась Иошико: - ты не перегрелся на солнце, случайно?

- С тех самых пор, как ты перестала быть преданной и верной идеям Братства и стала опасно сближаться с врагами. Как там сказал Учитель? – слегка поворачивает голову Крэпу.

- Встретиться с Иошико. – гудит Санданс: - вернуть заблудшую сестру в лоно Братства.

- Так что отзывается твоя командировка в свет, Йо. Поедешь с нами на базу, больше никакой тебе школы, никакого города, никаких странных друзей. И тем более – подруг. Пойдешь в лагерь. Снова. – кривая усмешка разрезает лицо Крэпу, делая его еще более похожим на большую жабу.

- Вы не понимаете. – говорит Иошико: - я тут уже внедрилась. У меня тут связи. Да я тут пользы Братству раз в десять больше принесу, чем в лесном лагере.

- А это уже не моего ума дело. – пожимает плечами Крэпу: - ты про это с Учителем разговаривай. Скажет вернуть тебя обратно – вернешься. А пока – информацию. Нам еще к твоим дружкам надо будет заскочить. Раз уж ты не способна привлечь их в Братство, думаю мы сами справимся.

Иошико смотрит на Крэпу, на Санданса. На новенького. Вздыхает.

- Извините. – говорит она: - я не могу так поступить. Я прошу дать мне время и за это время я точно смогу привлечь их на нашу сторону, я …

- Времени больше нет. – говорит Крэпу: - таков приказ.

- Я … не могу. – говорит Иошико и встает в стойку. Крэпу смотрит на нее и мотает головой, насмешливо улыбаясь.

- Йо… ты верно думаешь, что ты все еще можешь отпинать меня как в старые добрые времена? Что ты все еще крупная рыбешка в пруду.

- Я думаю, что никакого приказа от Учителя у тебя нет, и вы все попросту узурпируете власть от его имени. – Иошико чувствует, как на ее костяшках вырастают костяные лезвия, превращая ее руки и ноги в смертельное оружие.

- А ты знаешь, Йо, почему маги обычно работают тройками? – спрашивает Крэпу и его глотка раздувается еще больше, словно у подавившейся жабы. В следующую секунду он открывает рот и выстреливает своим огромным, упругим языком – словно хлыстом! Иошико уже готова к этому, она уходит в сторону и короткие лезвия срываются с ее рук в троицу, стоящую напротив. Лезвия не должны убить, она не хочет их убивать, лезвия должны дезориентировать, ослепить, заставить отступить, нарушить концентрацию, а там уже и она подскочит и надает Крэпу и его дружкам таких люлей, что они еще пожалеют, что на свет родились.

К ее удивлению – лезвия отскакивают от кожи ее противников, в том месте, где они ударились – вспыхивают синие огоньки. Щит. Новичок – маг щитов. Она успевает выругаться, и в этот момент горячий луч бьет ее в бок и отбрасывает на землю. Она пытается вскочить, но новый удар языка-хлыста – роняет ее снова. В ее голове все плывет и качается, она все-таки встает на ноги и поднимает руки. Чертов щитовик, смешал ей все карты.

- Что же. – говорит Крэпу и его лицо искажается: - Учитель просил привести тебя, но он не сказал, что обязательно привести тебя целой. Мы можем и поразвлечься, не правда ли, парни?

- Хорошо, что с нами сегодня нет девчонок, они бы нам не разрешили. – гудит Санданс и еще один луч срывается с его пальцев, Иошико маневрирует, но попадает под удар языка и снова кувырком летит в пыль.

- Тройка магов – это команда. – говорит Крэпу: - мы долго тренировались в совместной работе. А ты слишком привыкла быть сильной. Сегодня мы втопчем тебя в пыль, где тебе и место. Ах, да еще и трахнем. Все по очереди.

- Не, я в таких играх не участвую. – поднимает руки новенький: - чего уже, берем ее и пошли. Нам же сказали доставить.

- Заткнись. – говорит Крэпу: - не будешь участвовать, значит за ноги подержишь. Нам больше достанется. Учитель ясно сказал, что он сказал?

- Если не пойдет сама – проучить. – гудит Санданс. Еще один луч и Иошико едва успевает закрыть лицо руками, снова падает. Сволочи, думает она, если бы мои атаки работали, если бы не щитовик…

- Проучить – значит сделать больно. Вот мы и будем… делать больно. Хотя, кто знает, может ей еще и понравится. – скалится Крэпу: - слышал я что она извращенка и не скрывает этого. Так что можешь прекратить сопротивляться и получить удовольствие, Йо.

- Через мой труп. – рычит Иошико, вставая.

- Что ж. Можно и так. – соглашается Крэпу.

Глава 2

Глава 2

В помещении Литературного Клуба было прохладно. Как всегда, если в клубной комнате была Юки – тут было прохладно. Мико-тян суетилась возле сервировочного столика, заваривая чай и раскладывая конфетки и печеньки по блюдечкам. Сама Юки сидела за столом, с прямой спиной. Редкость. Сколько я видел Юки в клубном помещении – она или полулежала в кресле, либо лежала на диване. Отдыхала от суеты сует и всяческой суеты.

- Синдзи-кун! – видит меня Юки и радуется. Не то, чтобы прямо радуется-радуется, но немного обрадовалась, да. Что же, хорошо, что не хмурится.

- И тебе привет, Юки-сама. Ты за мной посылала?

- Да. – говорит Юки: - мы же … пропустили встречу с Атсуши и Акеми.

- Да, помню. – события с «лучшим другом Аланом» и последующее превращение нашего лучшего друга в мясную лепешку, путем обрушения на него ледяного молота – естественным образом отменили свидание с отпрысками рода Мацумото. Хотя, правды ради, надо сказать, что на место встречи мы прибыли всем составом, хотя немного подшофе. Но были отозваны добрым дядькой Минору, потому как последний предположил, что мы находимся под прямой и непосредственной угрозой атаки от Митсуи. Кстати, не без оснований. В результате – свидания, о котором договаривалась не состоялось.

- Эти … вот. – Юки подает мне сложенную записку. Я беру ее, разворачиваю и читаю. Сперва обычные приветствия, прямо-таки официальная нота. Выражается сожаление, непредвиденные обстоятельства и назначается новое свидание. Хм, интересно, думаю я, я этих двух «соблазнителей» в школе уже третий день не вижу.

- Ну… - говорю я: - так сходи, чего. От тебя ж не убудет. – Юки немного краснеет и объясняет, что сегодня сестрички Сато будут заняты по семейным вопросам, а ей идти не с кем и…

- Конечно, схожу с тобой. – киваю я. Понятно, что после всего, что было, она не чувствует себя уверенной, а может даже побаивается встречи с клановыми. Хотя и сама в шаге от этого статуса, но после «друга Алана» – в голове неприязнь к кланам засела прочно. Юки радуется и мы садимся пить чай, пока есть время. Сидим за столом, сестрички Сато пьют чай вместе с нами, разговариваем ни о чем – так, школьные сплетни и обсуждение последних новостей. Мне рассказали, что новенькая, которая перевелась из Академии – некая Мико Ли – уже снималась в рекламе нижнего белья и у половины мальчиков есть журналы, где она в одних шнурочках от известного бренда. Что она ногой ломает три кирпича сразу. И, говорят, у нее молодой человек – некий красавчик, со всеми клише, которые только можно найти в корейских дорамах – и наследник корпорации и знает пять иностранных языков и катается на новой (европейской!) иномарке и, конечно же – красавчик с длинными волосами. Видели его уже на школьной парковке, когда он забирал ее после занятий.

Еще, - другая новенькая, та, которая Луиза Бенар – настоящая француженка. И живет в самом Париже, представляете? А тут просто учится – временно. Я понимаю восторги сестричек Сато – для японских девушек Париж – это что-то вроде объекта религиозного поклонения и паломничества. Увидеть, так сказать Париж и умереть, но предварительно показав всем своим знакомым фоточки, где они позируют на фоне Эйфелевой башни, улыбаясь и показывая пальчиками букву «V». Знал бы Уинстон Черчилль, во что превратится этот знак…

Дверь в клубную комнату открывается и на пороге возникает Иошико. То, что она без спросу врывается в Литературный Клуб – это еще полбеды. Ее блузка грязная, местами даже порвана. Юбки вовсе нет, хорошо, что она спортивные шортики под ней носит. Одну руку она прижимает к телу, явно бережет ее. И здоровенный синяк на лице.

- А. – говорит она, обведя нас взглядом: - Син, Юки – разговор есть.

Я вскакиваю с места, подхватываю ее под локоть, она кивает мне головой на мой незаданный вопрос. Значит – разрешает. Выделяю кровушку на кончиках пальцев и незаметно касаюсь ее затылка, пока веду ее к дивану. Она выпрямляется – инстинктивно и начинает сжимать и разжимать кисть пострадавшей руки.

- Юки – скажи девочкам, пусть сходят куда-нибудь, а? – говорит Иошико, присаживаясь на диван и разглядывая свою, уже здоровую руку: - однако сломали мне ее, гады.

- Ая, Мико… - говорит Юки и сестричек Сато как ветром сдувает. Им обидно, им любопытно, но когда Юки говорит таким голосом – они подчиняются беспрекословно.

- Что случилось? – задаю я вопрос. Кто такой дерзкий, что избил Иошико и сорвал с нее юбку? Нет, более важный вопрос – кто такой сильный, что у него это удалось? Иошико – супер и не слабый, я ее видел. Видел, как она может двигаться, чтобы ей навалять, нужно как минимум взвод Антимагии вызывать. Или быть Майко.

- Что случилось… - Иошико разминает руку, берет у Юки зеркальце и разглядывает себя, проверяя на месте ли синяк. Синяка, конечно уже нет.

- Все-таки классная у тебя способность, Син. – говорит она: - хорошо, что мы с тобой дружим. Плохо, что у меня теперь возможности учиться с вами больше нет. Я буду по тебе скучать. И даже по тебе, Снежное ты чудо-юдо. – говорит она: - вот, попрощаться зашла.

- Может все-таки объяснишь, что произошло? – предлагаю я, пододвигая к ней чашку чай. Чай должен успокоить нервы и позволить начать нормальную беседу. Это такие культурные якоря у нас внутри. Чай – значит спокойная беседа.

- Ты то Син знаешь, а вот ты Юки – еще нет. – говорит Иошико, и берет предложенную чашку. От меня не укрывается, что ее руки дрожат.

- Я – супер. – признается она: - и посвящённая Братства. И … сегодня у меня и Братства разошлись пути. Назад дороги нет, а прощать они не умеют. Придется мне бежать отсюда, так далеко, как могу и как можно быстрее. Еще и день не закончится, как сюда вторую тройку вышлют. И на этот раз – серьезные люди будут.

- Мне нужны подробности. – говорю я, сдвигаясь вперед: - только так я смогу помочь.

- Мне не нужна помощь. – качает головой Иошико: - я не хочу втравливать вас в неприятности, особенно – такие неприятности. Вы не представляете, на что они способны.

- Ну, я может и не представляю на что они способны, но я совершенно точно представляю на что способны мы. – говорю я, припоминая огромный ледяной молот и мясную лепешку Ала на полу тренировочного зала, вперемешку с плоскими полосками металла, когда-то бывшими морозильным ларем. Когда надо – Юки умеет быть страшной, да.

- Не говорит глупостей, Иошико. – веет холодом от Снежной Королевы, снова принявшей свой истинный облик: - может быть ты и не лучшая моя подруга, но ты моя одноклассница и ты дорога Сину… хотя я не знаю, что он в тебе нашел. Я помогу тебе всем, чем смогу. А те, кто посмел понять на тебя руку – пожалеют об этом.

- Ммм… вот это как раз – часть моей проблемы. – говорит Иошико и встает на ноги: - давайте я вам просто покажу, а вы поймете, что можете откусить больше, чем в силах прожевать. Тут недалеко.

Мы стоим на какой-то заброшенной стройке, немного похожей на ту, в которой Акира с Майко устроили мне засаду, чтобы «пробудить силу Крови». Отрубили мне руку нахрен в тот раз, да. Хорошие у меня подруги, все-таки, ну где еще таких найдешь, чтобы и засаду устроили и руку отрубили. Заботятся.

На пыльном бетонном полу – кляксы, пятна крови и какой-то бурой жидкости. Еще на этом полу лежат три тела. Два – совершенно неподвижно, словно переломанные марионетки с отрезанными нитями. Одно – еще подает признаки жизни, хрипит и корчится в пыли.

- Вот. – говорит Иошико: - вот. Игры кончились, мальчики и девочки. Ступайте домой, а я сама разберусь с Братством и его боевыми тройками. Это … это уже не школьные разборки.

Я смотрю на сцену, которую художники Ренессанса назвали бы «Триптих Гнева Иошико». Подмечаю детали. Два неподвижных, покалеченных тела – видимо вызвали на себя больше Гнева Темной Императрицы, чем смогли пережить. Удары, да удары – переломы, вон у одного торчит острый обломок кости из ноги – освоила-таки наша Иошико лоу-кик, ай да девочка. У того, что поменьше – буквально вырваны руки, вырваны постфактум, он уже лежал на земле, она уперлась ему ногой в бок и оторвала руки – сперва одну, потом – другую. Сильно он ее разозлил чем-то. Делаю себе галочку – не злить школьную гяру. Во избежание тяжких телесных, несовместимых с осуществлением жизненных функций. Трудно жить без рук, да. Особенно, если у тебя ноги сломаны, расколот череп и … ну конечно. Раздавлены гениталии. Она просто туда топнула и в бетонном полу образовалась небольшая воронка, куда уже натекла лужица крови. Иошико – страшна в гневе.

Я вздыхаю. Извлекаю из кармана телефон, который мне подарил добрый дядька Минору и набираю номер. Через два длинных гудка на том конце трубки раздается строгое «слушаю». Моси-моси, конечно же.

- Привет. – говорю я: - Я нахожусь на заброшенной стройке рядом со школой, знаешь, к востоку. Слушай, мне нужен фургон, мешки для тел, и с крематорием бы договориться. Сможешь? Осталась такая возможность?

- Конечно. – без малейшей паузы отозвалась Акира: - проблемы?

- Уже улажены, надо бы убрать за собой. У меня тут – два тела и один… - в воздухе повеяло холодом и раздался приглушенный «ТУМЦ!» - от которого задрожали стены и качнулся пол.

- Три тела. – поправляюсь, глядя на опустившийся ледяной молот.

- Через пятнадцать минут буду. – Акира как всегда – сама пунктуальность и хладнокровие. Хотя, казалось бы – маг огня. Но она умеет держать свой огонь под контролем, в отличие от Юки, которая с холодом не всегда справится может.

Ледяной молот растворяется в воздухе. А это хорошо, думаю я, это Юки правильно, тот раз мы замаялись ждать, пока эта глыба растает, Акиру паром обварили… она сама обварилась, иногда и Акира может поступать … не совсем умно. При мысли об этом я улыбаюсь.

- Молодец, Юки. – говорю я: - хорошо, что молот убрала. А то в тот раз…

- Я так и подумала. – кивает Юки: - сейчас же Акира приедет? Чтобы паром не обварится как в тот раз.

- Хорошо, что убрала молот, но мне кажется, что для добивания его использовать – оверкилл. Я не критикую, пойми правильно, но … нам же опять все это от пола отскребать. Что за привычка за собой лепешки из людей оставлять? Ну можно же было аккуратно – игла там ледяная в мозг… или снежком по голове.

- … я подумала, что так побыстрей будет. – говорит Юки, заливаясь румянцем, божественное зрелище. Вот, наверное потому я ее и троллю – люблю видеть как алый румянец проступает на ее, обычно снежно-белых щеках.

- Вы чего это?! – раздается голос и, повернувшись я вижу Иошико в состоянии крайнего изумления.

- Вы чего творите-то? – говорит она, хватаясь за голову.

- Убираем за тобой. – говорит Юки. В воздухе возникают две ледяные иглы и мгновенно ускоряются, пробивая головы тех, кто еще не превращен в лепешку Молотом Правосудия.

- Контроль. – поясняет она на мой молчаливый вопрос: - меня Читосе научила. Говорит, даже если уверена, что цель упокоена – сделай контрольный.

- Молодец. – говорю я. Ай да Читосе, ай да умничка, уже сама других обучает. И правильно, знание – сила, а сила нам сейчас ой как нужна.

- Вы понимаете, во что вы ввязываетесь?! – говорит Иошико: - это… это же Братство.

- Я не знаю, что там у тебя за братство, в котором за своими сестрами таких вот братиков присылают. – говорит Юки: - но у нас в команде так принято.

- Команде? Вы вместе в команде? – еще один камень на весы изумления нашей школьной гяру.

- Да, мы объединились. Для участия в Играх и все такое. Кстати, - давай к нам, у тебя на полгода полный иммунитет будет, а там мы что-нибудь придумаем. Братство это твое уничтожим. Или власть в нем захватим. – говорю я. Понимаю, что сейчас заведомо бравирую своими возможностями, мы не знаем ничего про Братство, ни силы, ни структуры, ни уязвимостей, но сейчас не время для холодного анализа. Сейчас время поддержать друга, попавшего в трудную ситуацию, и я искренне рад, что трудная ситуация Иошико – это проблема «куда деть трупы», и что на этом вот пыльном бетонном полу лежат эти ребята, а не она.

- Да, верно. – говорит Юки, загибая пальцы: - место у нас в команде еще есть. Сейчас вот капитан подъедет и решим сразу.

- Капитан? – говорит Иошико. Количество полезной и прочей информации вызвало у нее информационную перегрузку. Она моргает глазами, пытаясь переварить все, что только что ей сказали. Понимаю. Она-то думала, что Юки как увидит тела, так и блевать начнет дальше, чем видит. А тут – хренакс – еще и добила. И контроль сделала. И обсуждает что дальше делать со спокойной моськой лица. Короче, ясно – повидала девчонка, матерый ветеран подпольных битв суперов. По крайней мере – сейчас такое впечатление производит. Все-таки Юки свою домашку сделала. Да, в первый раз, увидев лепешку-Алана – ей подурнело, но с тех пор она очень изменилась. Как там говорил старый мудак Джиро-сама? Если ты не видел человека три дня, то должен изменить свое отношение к нему? Или пересмотреть свое отношение к нему. Очередная байка из склепа дедушки Джиро.

Иошико поворачивается ко мне. Открывает было рот, чтобы что-то спросить, но в этот момент в здание летящей походкой врывается Акира. За ней твердо ступает Читосе и в конце – Майко, зевая и потягиваясь. У девушек на теле, поверх одежды – прозрачные дождевики, на руках – латексные одноразовые перчатки, в руках – прочные мешки для мусора. Читосе толкает впереди себя тележку с принадлежностями для уборки.

- И почему, как кого-то убивать – так он один, а как за ним убирать, так мы все вместе. – бурчит Майко вместо приветствия. Она раздражена. Ее разбудили, а она любит поспать до обеда. И не любит убираться.

- На этот раз я не виноват. – оправдываюсь я: - это …

- Это у нас Юки… - делает вывод Читосе, глядя на человеческую лужу: - вот что за привычка…

- Я только одного. – в свою очередь оправдывается Юки и снова краснеет: - это контроль.

- Ну и правильно. – говорит Читосе: - ты молодец, но вот убирать за собой сама будешь. Вот, тут и дождевик и очки и перчатки. Каждый раз за тобой потом от полу людей соскребать. Делай как Сакура – раз и нету говнюка. Вместе со всем дерьмом. Вот кто аккуратист. – раздается легкий хлопок и в помещении появляется Цветущая Сакура. Она еще в пижаме и что-то уже ест. Вопросительно глядит на нас.

- Круто! – просыпается Майко: - так ее призвать оказывается можно! Сакура, Сакура, Сакура. – бормочет она себе под нос.

- Призыв уже сработал – говорю я: - ты в другой раз попробуй, когда ее рядом не будет.

- О! Точно. – Майко кладет на землю мешки для мусора и поворачивается к нам: - ну, я так полагаю, раз уж Син тут не при чем, а Снежка только контроль провела, то причиной этих неприятностей являешься ты, кунг-фу гяру?

- Я занимаюсь тхэквондо. – говорит Иошико машинально. У нее еще ступор.

- Хватит бардака. – говорит Акира: - Читосе, Юки – убираете эту… лужу. Можете не сильно усердствовать – крупные куски соберите, остальное я выжгу. Майко, Син – упаковывайте остальные тела и переносите в фургон, он сразу же за дверью стоит.

- Ай-ай, капитан! – Майко оживилась, у Майко возникли идеи насчет Сакуры, а еще Майко чувствует почву для подколов как меня и Юки, так и Иошико. А чтобы Майко мимо прошла и не подколола – ее ж порвет надвое. Вот и сейчас – ее глазки загорелись, растянулась улыбка на лице.

- Вот, скажи-ка мне Син. – говорит она, пока мы упаковываем тела бывших коллег Иошико по Братству в темные и плотные мусорные мешки: - у тебя талант девушек-убийц привлекать или что? Или это они уже рядом с тобой такими становятся? Дурно ты на общество влияешь.

- Кто бы говорил о дурном влиянии. – говорю я, придерживая ноги высокого блондина со свернутой шее и дыркой во лбу от ледяной иглы. Уж кто умер быстро и почти не мучался. Мы быстро запаковываем его и переходим к другому. Майко присвистывает при виде раздавленных гениталий и небольшой воронки под ними.

- Да уж. – говорит она: - яйца этого бедолаги просто расплескало. По-моему это называется травматическая ампутация. Путем превращения в лепешку… даже не в лепешку, а так… распылило и расплескало. Хороший удар у твоей одноклассницы, жалко что она из Братства.

- По-моему она уже ушла оттуда. Вот это вот все – я обвожу взглядом вокруг – выходное пособие. И характеристика для будущего места работы.

- Хм. Хорошо коли так. – мы с Майко заворачиваем останки бедолаги в мусорный пакет.

- Знаешь, что, Син. – задумчиво говорит Майко: - перед тем как ее в койку тащить ты как-то безопасностью озаботься. Ракушку на фамильные драгоценности надень, на всякий случай. А то девка больно уж горячая. Я ж за тебя переживаю.

Глава 3

Глава 3

Как говорил Сунь Цзы – кто хочет быть побежденным – обороняется, кто хочет победить – нападает. Среди всех слухов, которые циркулируют вокруг команды Сумераги-тайчо, один из них – самый привлекательный, с точки зрения стратегического преимущества. Этот слух дает нам карт-бланш и снимает с нашего хвоста мстителей, прощает наши промахи и возводит наши победы в абсолют. Именно этим я и собираюсь воспользоваться.

Времени у нас нет, но времени нет и у врага, ведь он пока не знает, что он – наш враг. А мы уже знаем и это наше преимущество. Итак, что такое Братство – это организация наподобие военизированных минитменов в Америке, эдакие партизаны, не сильно гонимые государством, но и не поощряемые им. Такие коллективы художественной самодеятельности. Централизованного управления этими ансамблями нет, их объединяет идеология – этот момент я выяснил особо. Нам только потом появления карательных отрядов тут не хватает.

Идеология Братства основана на том, что есть люди и есть супера. И супер – они на то и супер, чтобы быть выше. Такие, знаете, ли эволюционисты, новые дарвинисты. Дескать природа тут нам прислала естественный отбор, а те, кто не сумел приспособиться – вымрут. Красота. Вот где-то я уже теорию о преимуществе одних над другими по внешним признакам уже слышал. Хотя, надо признать, стройная теория. Действительно, вот баба Маша умеет летать и лазером из глаз, у нее потенциал выживания куда как выше чем у тети Зины, которая только варежки вязать умеет. Есть в этих рассуждениях куча дыр, но мы не на философском диспуте. Это – потом.

Местный филиал Братства – это в первую очередь Лесной Лагерь, как и полагается любым партизанам и милитаристам, да и вообще – Вольным Стрелкам Робин Гуда, которые прячутся от шерифа и его виселицы. Кроме того – в городе действуют агенты влияния, такие как Иошико, чья задача – вербовать сторонников, собирать денежные средства (или зарабатывать их). Сам лагерь постоянно охраняется боевой тройкой Хранителей Братства – суперов, чьи способности наиболее подходят для несения охранной и караульной службы. Один из них – Цербер Ким (не мой брат, просто однофамильцы – пояснила Иошико), мимо него мышь не проскочит, скорее всего какие-то сенсорные способности. Не спит, всегда на страже. Второй из Хранителей – Монах Бао, или как его кличут между собой – Маленький Джон. Как и следует из прозвища – двухсоткилограммовый здоровяк, невероятной физической мощи. В состоянии мгновенно поднять трехметровую стену, даже возвести купол из камня над всем лагерем. Правда, насколько долго в состоянии держать такую защиту – неизвестно. Иошико видела это всего один раз и на пару минут. Все равно – впечатляет. Такой… маг земли и камней. Телекинетик направленного действия. И третий Хранитель – девушка по имени Азура, гидрокинетик. В который раз уже замечаю, что нам не везет на гидрокинетиков и менталистов – всегда по ту сторону конфликта.

В лагере – почти сотня человек, среди них есть и гражданские и дети. Все проходят жесткие тренировки по типу дрилл-лагеря – с депривацией сна, марш-бросками, поединками между собой и постоянными ночными тревогами. Такой милый летний лагерь, где на тебя орут весь день, лишают сна и пищи, натравливают друг на друга и учат подчиняться беспрекословно.

Самыми сильными суперами Братства на данный момент сама Иошико считает Хранителей, а еще тройку Старших – самого Учителя, чей боевой потенциал неизвестен, как и способности. Его Правой Руки – да, без шуточек, так ее и зовут. Правая Рука у нас пространственный маг, открывает маленькие порталы вокруг себя. Пролезть в эти порталы она не может, порталы действительно небольшие, но вот ткнуть тебя ножом в любое место, или даже выстрелить в затылок – еще как может. Оставшегося мага зовут … нет, не Левая Рука. Последний из тройки Старших – Лобстер. Прозвали за то, что его способность просто раздирает врагам грудную клетку, делая их похожими на вскрытые панцири лобстеров. Странная кличка, как по мне, это же не он так выглядит, а трупы его врагов, но клички привязываются к людям совершенно необъяснимым образом.

Братство пока еще не знает, что Иошико решила сделать поворот «все вдруг» и тем более не подозревает, что на стороне Иошико в этот раз сыграет команда Сумераги-тайчо со всей ее тяжелой артиллерией. И это преимущество, которое мы можем реализовать немедленно. Только в течение этого дня. В свою очередь, тянуть время, пытаясь узнать больше о противнике – нам невыгодно. Все, что только может знать рядовой член этого Братства – мы уже знаем. Большего в ближайшие месяцы мы и не узнаем. А вот у противника будет время подготовиться, узнать о нас, о наших близких, убежищах и уязвимых местах. С течением времени – с момента как они узнают о ренегатстве Иошико – каждый день будет работать против нас. Исходя из наших способностей и предполагаемых способностей противника – наиболее выгодным является тактика застать врага врасплох.

Потому – мною мгновенно был разработан план «А» и доведен до всех членов команды. Акира предложила два подплана «Б» и «В», которые тоже были одобрены. Некоторые вещи, кстати, даже Акира не смогла достать, но приятно удивила Сакура, которая принесла откуда-то из своего пространственного войда винтовку Баррета 50-го калибра и попросила «обращаться с ней аккуратнее, а то Шептунья ругаться будет». Нет, команду Питера мы с собой брать не собирались, просто Юки присутствовала при обсуждении, а где Юки – там через некоторое время и Сакура появляется.

В результате лихорадочной работы с картой, согласования маршрутов и разработки планов, - была выработана скорее общая стратегия, чем внятный план. Импровизируем. Вот что я действительно ненавижу – так это импровизировать. Мы же не стендап комики на сцене, нас не помидорами, нас гранатами закидают, если что не так пойдет. С другой стороны моя способность дает нам нехилые преимущества даже в том случае, если мы облажаемся. Все наши победы – из-за того, что я могу поднимать практически из мертвых. Так что самый крайний план – как пошутила Майко – всем умереть, а потом поняться и надавать по жопам. Надеюсь, обойдется без этого.

Напрягает неизвестная способность Учителя, но что уж делать. Вздыхаю. Смотрю на часы. Две минуты мы, Иошико и я, стоим на лесной опушке. Пока никого не видно, тишина. На нас нет раций и гарнитур, наличие их сразу же выдаст тот факт, что у нас есть команда, поэтому здесь и сейчас мы будет импровизировать.

- Это ты, Йо? – раздвигаются кусты и на поляну выходит здоровенный мужик, голый по пояс и с огромными шарами четок вокруг шеи. Монах Бао.

- Нет, не я. – огрызается Иошико: - пароль спрашивать будешь, или совсем караульную службы забыл?

- Не, как можно … - хмыкает Монах Бао и чешет свое пузо волосатой рукой: - тридцать два. Акация.

- Сорок. Дыня. – отзывается Иошико.

- Ну вот, а говоришь – забыл. – Монах наклоняет голову и смотрит на меня пристальным взглядом: - а это кто, с тобой?

- Рекрут. В посвящение. – говорит Иошико.

- Хм. Там за тобой тройку малыша Жаба отправили, не видела? – спрашивает Монах, прищуривая глаза, отчего его голова становится похожей на огромную дыню с прорезями. Сюрреалистическое зрелище.

- Жабеныша-француза? Не, не видала. – мотает головой Иошико: - я была занята, вон, Синдзи сюда привести надо было.

- Хорошо. – говорит Монах: - пошли. – и мы шагаем вслед за ним, обозревая его широкую спину. Глядя как могучие мускулы перекатываются под гладкой кожей у этого гиганта – немного становится завидно. Несмотря на физическую подготовку, мои мышцы пока не выглядят сколько-нибудь внушительными.

За поворотом открывается вид на Лесной Лагерь. Неожиданно, но это вовсе не палаточный городок или землянки. Это обычные, добротные дома, где-то из бревен и бруса, с неплохой отделкой. В целом это не выглядит как лесной лагерь вольных братьев Робин Гуда, а скорее напоминает курортный городок – два-три больших здания и россыпью между ними – несколько десятков маленьких. Впрочем, о назначении лагеря напоминает настоящая полоса препятствий со рвами, «крокодилом», кольями с колючей проволокой, натянутой над грязной лужей. На полосе кто-то бегает, кто-то орет – обычная суматоха дрилл-лагеря.

- Пока тебя не было, Учитель велел изменить программу тренировок. – говорит Монах Бао, не оглядываясь на нас и продолжая топать вперед по тропинке: - тебе понравится.

- Мне уже нравится. – цедит сквозь зубы Иошико, оглядываясь вокруг. Мы спускаемся вниз, к самому большому зданию. Из здания выходит человек среднего роста в синей рубашке и темных штанах, на лице у него очки в толстой роговой оправе. Он протирает руки какой-то тряпкой.

- Иошико! Дитя мое. – говорит он и улыбается. Вернее – его рот растягивается в улыбке. Глаза – не улыбаются, они остаются холодными. Тоже крокодил, думаю я, еще один Джиро. Чертовы рептилии, захватили тут все, не даете людям жить нормально.

- Учитель. – склонила голову Иошико: - я привела к нам нового рекрута.

- Хорошо. – говорит он: - просто замечательно. Может быть пройдем внутрь? – он делает приглашающий жест. Мне нельзя внутрь, нам нельзя внутрь, внутри мы будем уязвимы и будем лишены нашего маленького преимущества, которое пока у нас есть.

- Я еще не решил для себя, хочу ли я вступить в ваши ряды. – начинаю импровизировать я: - кто вы и чего вы хотите. Какова ваша сила.

- Это все должна была рассказать тебе сестра Иошико. – говорит Учитель. Из здания выходит девушка в легком летнем ципао. На ее бедре – несколько метательных ножей в ножнах. Правая Рука. Ее черты лица немного резковаты, фигура выдает отличную форму и спортивную подготовку. Рядом с Учителем встает крепыш в футболке с изображением громадного красного лобстера. Вся тройка в сборе. Вокруг нас начинает накапливаться народ. Стоит Монах Бао, перебирая четки и улыбаясь в пространство.

- Значит, не сказала. – пожимаю плечами я: - и потом говорить это одно, а увидеть… например – насколько вы сильны. Вот ты – я поворачиваюсь к Монаху Бао: - здоровяк. Раз на раз, мужик на мужика, кулак на кулак, а?

- Ха! – смеется Монах Бао: - умеешь веселить, младший брат. Только вряд ли ты выживешь после моей атаки.

- Думаю, я сумею тебя удивить, здоровяк. – скалю зубы я. Монах Бао – ключевой фактор обороны Лагеря. Вывести его из строя и дальше будет легче. Если бы не моя способность, то идея лезть самим зверю в пасть – была бы безумной. Впрочем, и сейчас она отдает авантюрой. Что за способность у Учителя? Если это ментальный контроль? Не, его бы уже разыскивали по всей Японии… и самое главное ему не было бы нужды рекрутировать людей. Он бы просто ходил и всех под контроль брал.

- Зачем тебе конфликт, незнакомец? – спрашивает Учитель, подходя ближе: - если ты не хочешь воспользоваться нашим гостеприимством, пока не решил для себя присоединиться к нам или нет – то я попрошу вынести стул. – он оборачивается и несколько молодых парней опрометью выносят из дома два стула, столик, большой зонтик и устанавливают его над столом, так, чтобы тень закрывала сидящих. Я прикинул угол установки тента. Все нормально.

Мы сидим за столиком – я и Учитель напротив. За моей спиной стоит Иошико. За спиной Учителя – его тройка, Правая Рука, Лобстер и Монах Бао. Нас окружают последователи и посвящённые Братства.

- И о чем же ты хотел спросить? – говорит Учитель. Стол непривычно пустой, за все это время я привык, что все и всегда заваривают чай. Пьют его. Ведут неторопливые беседы. Но Учитель – не сторонник традиций. Он у нас бунтарь, буревестник.

- Я? Ни о чем. Меня интересовало, насколько вы сильны, не более. – изображаю из себя мажора, которому вскружила голову его способность. Такого как Зигфрид. Даже интонации похожие. Я тут только для того, чтобы убедиться, что вы все говно. Что? Говно что-то говорит?

- Если ты ищешь силы, то искать ее снаружи – напрасный труд. – качает головой Учитель: - сила это то, что внутри…

- Внутри у человека – кишки. – говорю я с усталым видом человека, вынужденного повторять прописные истины первоклассникам: - я проверял. Кроме того, я не ищу силы. У меня уже есть сила. Это вы хотели бы, чтобы я присоединился к вам. Достаточно ли вы сильны для этого?

- Что ж. – снова качает головой Учитель: - вижу, что ты не понимаешь языка слов, тогда придется втолковывать истину по-другому. Предлагаю тебе дружеский спарринг. Выбери себе противника, только не убейся сам и постарайся не убить никого – у нас так не принято.

- Вот как. – говорю я, вспоминая, что Иошико говорила мне про тройку ублюдков, которые должны были приволочь ее сюда.

- Хорошо. – я встаю на ноги, отодвигаю стул и тычу пальцем в широкую грудь Монаха Бао:- приготовься здоровяк. Говорят, тут нельзя убивать, потому ты можешь и остаться в живых.

- Ха! – улыбается Монах Бао: - Учитель! Точно нельзя убивать? Давайте я все-таки ему ногу оторву?

- Ты уж постарайся, Бао-кун. У нас гость, негоже ему ноги отрывать.

- Таких вот гостей … - ворчит Монах и выходит в круг, который образовали посвященные. Я выхожу за ним, снимаю пиджак и думаю, что я все сделал верно. В этом мире все супера помешаны на своей личной силе, а значит – и на способах выяснения ее уровня. Как узнать уровень своей силы совершенно точно? Только одним способом – сравнивать ее с другими. И дуэль – ультимативное сравнение. Значит тут обязательно откликнутся на предложение дуэли, даже если это абсолютно нелогично. Вот представьте, заявляюсь я такой красивый в какой-нибудь лагерь повстанцев в лесах Никарагуа, или там в лагерь наркокартеля в джунглях Колумбии и говорю – а давайте смашемся на кулачках, и кто кого – того и правда. От смеха поумирают. Предварительно под ноги гранату катнув, правда, но ребятам очень смешно будет. А тут – пожалуйста, давайте драться один на один. Я снимаю обувь, остаюсь босиком. Сразу же начинаю выделять кровь из пальцев ног, вниз, в землю. Тоненькие ниточки уходят вниз, потом поворачивают горизонтально, заполняя собой весь круг в котором мы стоим. Не только круг. Далеко за круг. В человеке нет столько крови, даже если мои нити такие тонкие, что их едва можно разглядеть, но я давно уже понял, что откуда берется и что представляет из себя эта темно-бордовая жидкость, которую я называю кровью – я не знаю. И ладно, зато я умею этим управлять.

- Ну. – говорит Монах Бао, выйдя на середину: - ты готов?

- Конечно. – я становлюсь в стойку. Смешно, если честно. Этот здоровяк меня одним ударом искалечит.

- Смотри, я предупреждал. – говорит он и тоже встает в стойку, приседая и становясь похожим на борца сумо.

- Начинайте! – взмахивает рукой Учитель и в тот же момент голова Монаха Бао разлетается на куски, словно переспелый арбуз! В эту же секунду кровавые нити, скопившиеся под Учителем и его тройкой – вырастают кровавыми лезвиями из земли, прорезая их тела, нанизывая на себя. Раз – и Учитель, Правая Рука, Лобстер – все они оказываются нанизанными на бордовые колья, которые проткнули их снизу и вышли через спину, грудь, затылок, голову… до нас наконец-то доносится далекий рокот выстрела.

Монах Бао только начинает падать, с нелепо раззявленным ртом и отсутствующей черепной коробкой – а я лихорадочно ищу в толпе тех, кто представляет опасность. У них есть еще гидрокинетик… а вот она. Ко мне летит водяной жгут, но он осыпается мелкими каплями, потому что мага воды уже проткнули мои кровавые колья. Хороший гидрокинетик – мертвый гидрокинетик.

Сзади раздается звон меча и рык – Майко, преобразившаяся в самое себя – уже дает прикурить кому-то, кто начал выходить из шока и представлять угрозу. Сейчас – самое уязвимое время, надо перехватывать контроль, если мы не хотим биться со всем суперами Братства, и я не уверен, что мы сможем победить.

- Всем стоять! – рычу я и размахиваю в воздухе каким-то документом, издалека выглядящим солидно.

- Это Императорский Эскадрон Смерти! – кричу я и все замирают на месте, раздавленные этими словами. Императорский. Эскадрон Смерти. Ходят слухи, да, давно ходят слухи… неужели это правда?!

- Все легли на землю и сложили руки на затылке! – продолжаю орать я: - те, кто будут оказывать сопротивление – будут убиты на месте! Таков приказ Императора! – японцы вообще обычно очень законопослушные люди и даже преступник, который будет стрелять в полицию и сопротивляться аресту – подчинится прямому приказу Императора. Таков путь. А вот использовать имя Императора в своих целях – нехорошо и никто этого не делает. Что же… как там в анекдоте – и тут то мне карта и поперла.

- Убью! – кто-то взмахивает катаной и тут же его голова разлетается на куски, потому что Читосе молодец и умеет стрелять из 50-го калибра, пуля 12.7 миллиметров на сверхзвуке в голову – гарантирует, что от головы остается лишь нелепый огрызок на позвоночном столбе. Рокот выстрела запаздывает на две секунды – далеко она находится, далеко.

- Каждый кто окажет сопротивление – будет убит! – рычит Майко и взмахивает мечом, отсекая чью-то буйную голову. Люди начинают становиться на колени, потом ложиться на траву и сцеплять руки на затылке. Глядя на это, я не могу скрыть радости. Потому, что если бы они все-таки кинулись бы на нас – я бы ударил всеми своими нитями по всей площади поляны. И даже, если бы это их не остановило – пара Акира-Юки – отработала бы свою тактическую ядерную бомбу, а мы с Майко прикрылись бы моим щитом. Но это означало бы смерть всех посвященных Братства сегодня. Излишнего кровопролития следует избегать. Специально не взял на операцию Иошико – это же ее бывшие соратники, а могло случиться по всякому.

Люди лежат вповалку на поляне. Я оглядываю всех, в поисках потенциального лидера, который сможет повести их в отсутствие Учителя и его помощников.

- А давай Иошико тут оставим. – говорит мне вполголоса Майко: - а что – она их всех уже знает. И перегибов не допустит, а то эти развели здесь… бардак.

- Это позже. Сейчас – нужно им объяснить, что тут случилось.

- А что тут случилось. – Майко кладет свой меч на плечо, осматриваясь вокруг: - надрали мы им жопы, вот что случилось.

Глава 4

Глава 4

- Ты бы видела, как я его – шмяк! – говорит довольная Майко и с размаху опрокидывает в себя стопку сакэ, стучит по столу: - ну и ты тоже ничего, так. Хороший выстрел!

- Майко, хватит уже. – уговаривает ее Читосе: - ну собрание же. Хватит.

- Не, вот я лично только рада. Понятно, что гяру наша скучная сидит, но я тебе скажу так. – Майко наклоняется к Иошико и хлопает ее по плечу: - если не ты их, то они – тебя. А я не люблю, когда они – меня. Да и ты, судя по яйцам всмятку не очень это любишь.

- Но… - пытается возразить Иошико, пришибленная тем обстоятельством, что мы оставили ее на базе, а потом приехали и огорошили известием, что филиал Братства в Сейтеки теперь официально распущен, а на месте Лесного Лагеря теперь семейный пансионат и некоммерческая организация помощи суперам, попавшим в тяжелую жизненную ситуацию. Вот так. А еще Учитель и пятеро суперов… нет шестеро – пропали. Куда пропали – уж, наверное, Иошико сообразила, видела связи Акиры в местном крематории.

- Майко права. – говорит Акира: - у нас был только один шанс нанести удар. И мы им воспользовались. С этической точки зрения это возможно неправильно, но с точки зрения логики… вот смотри – они напали на тебя, верно?

- Верно. – кивает Иошико.

- Ты их уработала в ноль. Когда мы приехали – было три трупа. Какой был бы следующий шаг? Верно – они бы напали на тебя и на твоих союзников. Кто твои союзники? Мы. – Акира достала сигарету и закурила, выпустила дым в потолок, поморщилась и повернулась к Иошико: - а у нас и так забот полон рот. У нас уже есть враги, и их более чем достаточно. Мы уже локтями с местным гокудо толкаемся, на нас неслабый такой клан зуб имеет… и много еще чего.

- Но вы могли бы по крайней мере никого не убивать! – говорит Иошико возмущенно.

- Ну… тут уж как вышло. – пожимает плечами Майко: - уж как получилось. Мы не микроскоп, мы – кувалда. Куда врезали, там и сломалось.

- Сегодняшним нападением я не горжусь. – говорю я. Все замолкают. Майко поворачивается ко мне с видом «да ты охренел».

- Секундочку! – говорю я, поднимая руку: - дайте объяснить. Иошико, Акира права – столкновение между тобой и Братством – уже состоялось. После этого – столкновение между нами и Братством – это уже вопрос времени. Даже если бы ты убежала, спряталась, ниточки неизбежно привели бы к Юки, ко мне. Мы твои одноклассники и супера. Думаешь, нас оставили бы в покое? Сперва они бы захотели убедиться, что мы ничего не знаем, а ты знаешь, как они действуют в таких случаях. Как все действуют в таких случаях. Если бы мы были простыми школьниками – то может быть даже и отпустили после допроса, убедившись, что ничего не знаем – с парой вырванных ногтей там, или как нынче правду в Братстве достают? Но, так как мы – не просто школьники, то за меня встала бы команда, а за Юки – и команда и Мацумото. Началась бы война, в которой были бы и с нашей стороны потери, и с той. Самое главное – как только эти братья залезли бы в огород Мацумото – приехал бы добрый дядька со своей Линдой и все- писец всему Братству пришел бы. Так что – любое другое решение привело бы к большим жертвам. Тут уж действует ситуативная этика.

- Убивать то зачем. – бурчит Иошико: - мне Монах Бао однажды цветков нарвал, когда я болела. Нормальный был мужик.

- И этим я тоже не горжусь. – говорю я: - тут дело в том, что мы пока слишком слабы и не владеем техникой удержания суперов под стражей. Как удержать ту же Сакуру? Или Акиру? Даже гидрокинетика – не посадить в камеру, она попросту решетки срежет через пятнадцать минут. Нет, мы пока не можем себе позволить оставить в живых враждебного супера, тем более с неизвестными способностями. Так что это решение было принято нами из собственной слабости и трусости. Слабости – так как не удержали бы в плену, да и не смогли бы схватить и в плен сопроводить. И трусости – так как боялись, что они нанесут ответный удар, который мы не сможем сдержать. Попросту поубивают нас всех. Да, я могу лечить, но мой предел мне неизвестен, кроме того, пока мы лежим без сознания – бери нас тепленькими. Так что единственной возможностью был внезапный удар. И сокрушительная ложь после.

- Как-то же Антимагия удерживает магов в тюрьмах. – говорит Иошико.

- Думаю, магов держат под препаратами, угнетающими волю и критичность сознания, постепенно превращая в овощ. – говорит Читосе: - я об этом в газете читала.

- В таком случае я бы лучше померла, чем на больничной койке овощем валяться. – Майко отодвигает стопку в сторону и берет Иошико за загривок.

- Слушай сюда, девочка. – говорит она ей: - тебе сегодня очень повезло. За тебя вся наша команда вписалась и теперь у тебя не сотня-другая кровных врагов-суперов из твоего Братства, а шесть жмуриков, которые завтра на удобрения пойдут. Если бы мы сегодня их не упокоили – то завтра сперва к тебе бы пришли, а потом – к нему. А уж тогда бы никого из этих сученышей мы бы в живых не оставили. Вон, у нашей Убивашки спроси, как она свои долги взыскивает. Так что прижми свою попу, сиди ровно и дай взрослым тетям отметить, как следует.

- Ну вас! – вырвалась Иошико и попыталась исправить, помятую прическу. Майко смеется.

- Понимаю, что ты расстроена. – говорю я: - но … это была очень удобная возможность. Другой такой у нас не было бы.

- Возможность?! Ты так говоришь, будто это шахматы! – вскакивает на ноги Иошико, швыряется в меня салфеткой и уходит, хлопнув на прощание дверью. Наступает тишина. Мы сидим у Майко на кухне и пытаемся собраться в кучу после операции. Все произошло достаточно быстро, поэтому как обычно – осознание только-только стало приходить. Мы убрали главу Братства. Потому что слишком слабы и трусливы, чтобы позволить ему жить. Хреновый выбор, конечно, но это как у всякого человека, облеченного властью – предпринимать меры заранее, зная, что будут жертвы, предотвращая ещё большие, или же остаться морально чистым, ожидая катастрофы.

- А ты думал, что она тебя ночью ублажать будет? – прищуривается Майко: - в благодарность?

- Ничего подобного. Просто жаль, что так получилось.

- Нашел над чем заморачиваться. – говорит Читосе: - сам же говорил, что если их сразу не убить, они так ничему и не научатся.

- Это да… но все равно хочется иметь возможность не убивать. Для этого надо стать сильнее. Гораздо сильнее. Чтобы иметь возможность сохранять жизнь…

- Говорят в период Враждующих Царств жил вельможа по имени Гу… - нараспев тянет слоги Акира: - и вот однажды он участвовал в соревнованиях художников. И заданием было нарисовать змею. Но Гу был отличным художником и успел справится с заданием, пока остальные не нарисовали и половины. И он сказал «Как вы медлительны! Пока вы тут рисуете, я ещё успею пририсовать змее ноги!». И он действительно нарисовал ей ноги. Однако, когда стали объявлять победителя то работу Гу обошли, сказав, что заданием было нарисовать змею, а не ящерицу. – она замолчала, затянулась и взглянула на меня.

- Иногда. – сказала она: - достаточно, если все получилось, и все живы. Все наши. Не надо придумывать лишнего, Син, мы не боги и не можем всех спасти. Мы просто бьемся за свое место под солнцем.

- Наверное ты права. – мы молчим. Я вздыхаю. Тема тяжелая, но не поговорить – значит оставить ее висеть в воздухе.

- Раз уж зашла речь об месте под солнцем. – говорю я: - мы начинаем толкаться локтями с гокудо старины Джиро. Уже начались скандалы вокруг паучков и сборщиков податей. Официально он отдал нам Третью и часть Четвертой улиц, но на деле там все еще ходят его сборщики. Он попросту забрал себе наш бренд, объявив, что сотрудничает с нами. Если мы собрались хоронить Сумераги и ее команду – то на это можно закрыть глаза, но если нет – то конфликт неминуем.

- Что ты хочешь от меня услышать, Син? – спрашивает Акира: - что давайте старого Джиро отправим в Страну Доброй Охоты? Время ему уже настало на облаке сидеть и ножками болтать? Конечно, что тут сложного – вон у тебя есть эта, которая не промахнется даже в родную мать! Тебе ж только сказать и все. И она не задумается – ей и думать то в последнее время не приходится – она просто реагирует.

- Эй! – вяло запротестовала Читосе: - я вообще-то тут сижу. И все слышу. Обидно.

- Тебя похвалили. – машет на нее рукой Майко: - сказали, что ты профи.

- А… ну все равно немного обидно…

- Извини, я должен был обсудить это с тобой. Сейчас у нас есть возможность все провернуть мгновенно. – говорю я. Действительно – мы знаем о старом Джиро довольно много и в состоянии устранить его таким образом, что никто и не свяжет его смерть с нами. Способов много. А уж с преемником договоримся. Опять-таки, устранить конфликт и его причину до того, как он произойдет.

- Если мое мнение в этой команде еще учитывается, если вы еще принимаете меня в расчет и относитесь как к товарищу, то я лично – категорически против. – говорит Акира: - у меня свои отношения со стариком, он в свое время вытащил меня из такого дерьма, что … в общем последняя я тварь буду, если просто такую мысль себе позволю.

- Хорошо. Понял. Закрыли тему, больше не возвращаемся. – киваю я. Что же, ладно. Наверное, это меня заносить стало, полетели тормоза к черту, давайте и этих грохнем под шумок. Нельзя всех вокруг убивать, чревато. Конечно, существует морально-этический вопрос об убийстве в принципе, но… я обвожу команду взглядом. Акира… сколько я знал Акиру – она уже была такая. Желания убивать «просто потому, что могу» у нее не было и нет, но и сдерживать себя потому, что «это неправильно» - она тоже не станет. Чисто прикладная философия японских самураев, следующих пути воина. Как там – если ты встал на путь меча, кто бы не был твоим противником – мужчина, женщина, будь то хоть сам Будда – рассеки его! Рефлексии как у Раскольникова, в стиле «тварь я дрожащая или право имею» - у нее нет.

Майко. Она прикрывается бравадой, простотой и широтой души, но я видел ее в разных состояниях и знаю, что уж наша Майко намного сложнее, чем прикидывается. Ей проще все упростить до схемы «всех убью, один останусь», но и у нее есть свой внутренний моральный кодекс. И она тоже – уже была такой. С момента нашей первой встречи, она уже была наемницей и у нее уже было свое личное кладбище. Поэтому все переживания и слезы над первым трупом – уже были пережиты и выплаканы.

Читосе. А вот она выросла у меня на глазах. От перепуганной девушки, которой было страшно выйти в город одной. И да, у нее случился свой катарсис, ее способность только усугубила моральную травму и сейчас у нее нет моральных запретов на убийство. Перегиб. Да, со временем это выправится, она оттает, но пока – ей проще нажать на спусковой крючок, чем заморачиваться.

В общем и целом, все мы тут одним миром мазаны. Все мы можем видеть фестралов, или как они там называются. Познавшие смерть.

- Что-то грустно сидим – для тех, у кого сегодня в кои-то веки все прошло по плану. – говори Майко: - или что, совесть мучает?

- Есть немного. – киваю я: - думаю, был ли другой выбор.

- Какая разница есть или нет. Что прошло – уже прошло. Назад их не воскресишь… или ты можешь? Хм… может нужно было отрезать им бошки, притащить на базу, а там ты бы их кровушкой подпитывал и выспросил все? Хотя все равно потом в расход… смысл? – задумывается Майко.

- Что-то страшновато мне от таких вот рассуждений. – говорит Читосе: - ты у нас как сумасшедший ученый из фильма ужасов.

- А не бери в голову, это просто рефлексия победителей. – говорю я: - вот надавали бы нам по жопам – сидели бы сейчас, сопли утирали – кто выжил, да планировали налет из чувства мести.

- Ладно. – Акира кладет ладонь на стол, словно подводя черту: - хватит. Все мы сделали правильно. Син, ты молодец, растешь на глазах. Читосе – показала себя с хорошей стороны, тоже молоток. Майко, а вот тебе надо быть сдержанней. Ну хоть чуть-чуть. Хотя все равно все прошло отлично.

- Угусь. – говорит Майко: - вот только мне кажется, зря у нас Син Императорскими Палачами представился. Эдак клеймо приклеится – не сотрешь. А узнает кто? Получится, что из огня да в полымя.

- Импровизация. – пожимаю плечами я. На самом деле, конечно, не импровизация. Засела у меня в голове эта мысль достаточно давно. Собирал я сведения и слухи и понимал, что подобного рода структура вполне имеет право на существование – в этом мире, где личная сила основа самомнения и фундамент личного благополучия. Всегда можно представить себе ублюдка с невероятной силой, который буде представлять опасность самим фактом существования. Мы тут напали первыми, просто потому что это было удобно. Что уж говорить о спецслужбах. Что же касается опасений Майко…

- Смотри. – говорю я: - если Императорские Эскадроны Смерти действительно существуют…

- Они существуют, поверь мне! – с пылом отвечает мне Майко.

- Хорошо, хорошо, я же не спорю. В этом случае – если они существуют, - они пытаются скрыть или исказить факт своего существования. С этой точки зрения наше выступление им только на руку – еще одна дезинформация. Искать самозванцев и вбивать их в землю они не будут – еще руки марать. Даже если мы будем использовать такое прикрытие длительное время – сами … обладатели бренда – не станут давать нам по рукам. А вот все остальные… все остальные трижды подумают, прежде чем с нами связываться. И если раньше это был бы просто слух, сплетня, ничем не подкрепленный слух, то сейчас, после ликвидации Братства – это уже повод для обоснованных сомнений. Возможно, это повысит наши шансы.

- Дурная идея. – мотает головой Майко: - лучше этим флагом не размахивать. У этих людей чувства юмора нет, могут и билетик до Сейтеки купить.

- Ладно. Понял. – говорю я: - не буду махать флагом.

- А уже все. Уже поздно. – радует меня Майко: - ты уже помахал. Тут уж … только крепиться. Акира! – зовет она. Акира вздрагивает и роняет сигарету, она уже засыпает на ходу.

- Чего? – говорит Акира, протирая глаза.

- Или в спальню, спи уже. Тебя там Юки заждалась… Инь и Янь вы наши.

- В самом деле. Пошла я баиньки. Завтра поговорим. – Акира находит упавшую сигарету, тушит ее в пепельнице, потягивается, зевает и уходит, пожелав нам всем спокойной ночи.

- Ладно, я тоже пошла. – говорит Читосе и уходит вслед за Акирой. На кухне остаёмся мы с Майко.

- Ну вот и остались мы вдвоем, а, Син? – говорит Майко. Я киваю. Снова вдвоем. Над нами клубится сигаретный дым, на столе стоят пустые бутылки. На душе так же пусто. Не то, чтобы я на особую благодарность рассчитывал, но все равно – грустно. Может быть, Иошико поймет нас, отойдет, подумает и простит. А может и нет. С точки зрения общечеловеческой за такое не прощают.

Раздается стук в дверь. Нанасэ пришла, думаю я, она всегда как-то узнает, что мы на квартире у Майко сидим и появляется в самый нужный момент, чтобы спасти моральные устои своего братика от надругательства. Зря она беспокоится, сегодня надругательства не было бы, уж больно все устали. Да и атмосфера не сказать, чтобы подходящая.

- Открыто же! – кричит в сторону двери Майко: - с каких пор ты стучаться стала?

Мы прислушались, ожидая что сестричка Нанасэ сейчас споткнется о коробки, выругается и появится перед нами.

- Добрый вечер. Или скорей доброй ночи? – в комнату вошла Линда. Все то же спокойное, уверенное выражение лица, все те же движения сытой хищницы. Шагает совершенно бесшумно.

- Ну надо же. – удивляется Майко: - какие люди. Знала бы, так растяжку в прихожей поставила.

- Я тебя тоже очень люблю. – отвечает Линда, присаживаясь к нам за стол.

- Пфф… - фыркает Майко в ответ. Надо, же, уникальное историческое событие – Майко нечем ответить. Снег завтра в городе выпадет.

- Митсуи зашевелились. – говорит Линда: - старая клюшка лично сюда выехала, с боевыми тройками клана. Человек двенадцать, а то и больше. Думаю, что они попробуют надавить на вас. Вы уже зарегистрировались на Играх?

- Нет еще. – мотаю головой я: - Питер-сан завтра хочет начать.

- Хорошо. – кивает Линда: - место в команде еще есть?

- Не, не, не… Вот только не это. – говорит Майко: - это же неправда, скажи, Син? Я же сплю и мне это снится, правда же?

- Переживаешь за свое место клоуна в команде? – парирует Линда.

- Пфф….

Глава 5

Глава 4

POV юная госпожа Оно Юки-сан. Председатель Литературного Клуба.

Человек, ответственный за здоровье Цветущей Сакуры

- Врач сказал – три капли на язык, хорошо? – говорит Юки, поднимая палец вверх и смотря в глаза Сакуры. Сакура кивает, она хорошая девочка, она готова принять капли и все что угодно, лишь бы быть рядом с Юки и запустить свою руку в вазочку с конфетами.

- Молодчина. Сейчас… - Юки возится с упаковкой, открывает картонную коробочку, достает лекарство в небольшом флаконе. Вместе с флаконом – пипетку. Она откручивает крышку флакона, опускает пипетку, набирает лекарство и поворачивается к Сакуре.

- Пациент. – строго говорит Юки, представляя себя медсестрой в белом халате и кокетливой шапочке с красным крестом: - откройте рот и скажите – ааа….

- Ааа… - Сакура с готовностью открывает рот и даже немного вываливает наружу язык.

- Вот так и стой. – Юки заносит руку с пипеткой, готовясь отсчитывать три капли. Сейчас, они примут лекарства, а потом – позавтракают, раз уж сегодня в школу бежать не нужно. Вчерашний день был достаточно напряженным, Сакура устала, Юки устала, даже эта неугомонная Майко притомилась. Но сегодня – сегодня был новый день, да еще и выходной. Немного омрачало ее выходной то, что обязательно нужно было встретиться с этими дурацкими Мацумото, но и пусть. Она возьмет с собой Сакуру и накормит ее в лучшем кафе-мороженом до отвала. За счет Атсуши. А уж Сакура может съесть мороженого… Юки даже не знала сколько именно. Дна этой пропасти достичь никогда не удавалось. А что, если у нее в животе и вправду портал – как говорит строгая старшая сестрица Акира? Юки успела покраснеть, вспоминая, что именно шептала ей старшая сестричка в их последние посиделки. Нет, она, Юки – только по парням! У нее пока и парня не было, и она не пробовала, но все равно! По крайней мере – сперва надо попробовать с парнями. С парнем. И так, едва встав и обнаружив рядом, под боком старшую сестричку – она срочно собралась домой. Хотя спалось ей рядом с Акирой отлично. Наверное – синергия.

Лекарство на конце пипетки, повинуясь легкому нажиму пальцев Юки на резиновый кончик пипетки – собралось в каплю, капля упала на язычок Сакуры, высунутый из розового рта. Сакура зажмурилась, сморщилась и – хлоп! Исчезла.

- Эй! – крикнула в пространство Юки: - вернись! Ты куда?! Еще две капли! Нельзя по одной принимать! – она вскочила на ноги, держа в руке пипетку с лекарством.

- Вернись! – она взяла со стола вазочку с конфетами и потрясла ей в воздухе, издавая звук, подобный маракасам: - вернись… кому говорят!

Сакуры нигде не было. Юки вздохнула. Лекарство должно быть выпито, иначе здоровье Сакуры пошатнется. Пусть Сакура и старше ее, пусть и живет самостоятельно, но у нее нет никого, кто бы присмотрел за ней, кроме Юки. А значит, Юки – единственный человек во всем мире, который может капнуть Сакуре на язык еще две капли этого лекарства. Она встала и решительно откинула волосы назад, туго перевязав их резинкой. Взглянула на себя в зеркало. Новая, решительная Юки.

- Если ты думаешь, что можешь спрятаться от меня в этом городе, юная леди, то ты сильно ошибаешься! – сказала она вслух, в надежде, что Сакура ее услышит. Вздохнула, взяла сумочку, положила в сумочку флакончик с лекарством. Одела туфли и вышла из дома.

Первым местом в ее поисках была квартира Питера. Он открыл ей дверь и она сразу же отвернулась, потому что Питер-сан был в трусах. Только в трусах.

- Добрый день, Юки. – сказал он, зевая: - ты чего так рано? На регистрацию команды документы только после обеда подавать. И я говорил, что сам справлюсь.

- Халат, Питер. – сказала Юки, отворачиваясь.

- Халат. Аааа, точно! Халат! – Питер отступил внутрь комнаты, послышались шум, что-то упало, сдавленные ругательства и он снова возник в дверном проеме в шелковом женском фиолетовом халатике с яркими цветами. Юки не стала это комментировать.

- Сакура у тебя? – спросила она, заходя в комнату.

- Да. На кухне сидит. Опять кран открыла, сколько я ей говорил, что счетчик стоит, это ж не водопад, который бесплатный. – говорит Питер, закрывая за ней дверь. Юки проходит на кухню. На кухне у Питера сидит какая-то девушка в одних трусиках и пьет кофе, угощая Сакуру конфетками.

- Что вы делаете. – говорит Юки и забирает леденцы у девушки: - у нее все так слипнется скоро. И так одним сахаром питается. Это вредно.

- Извините. – говорит девушка: - я не знала, что вашей дочери нельзя. Она такая милаха.

- Это не моя дочь. – хмурится Юки.

- Конечно. – кивает полуголая девушка: - вы не выглядите так, словно у вас уже взрослая дочь. Вы выглядите очень молодо. Лет на двадцать пять максимум.

Юки почувствовала, как у нее дернулся левый глаз. Ей всего семнадцать!

- Холодно. – сжимается Сакура и Юки берет свои чувства под контроль.

- Действительно, прохладно стало. Верни мой халат, извращуга. – девушка отбирает фиолетовый халат у Питера.

- Юки – это Эрика, Эрика – это Юки. – пришибленно знакомит их Питер, снова оставшийся в одних трусах.

- Приятно. – кивает Эрика, зябко кутаясь в халатик: - а ты чего пришла? Он – кивок в сторону Питера: - алименты не платит? Мужики – все козлы.

- Нет. – коротко отвечает Юки. Ее это все не интересует, ей надо вылечить Сакуру. Она знает, что если сейчас достанет пипетку, то Сакура снова исчезнет. Значит – надо действовать по-другому.

- Послушай. – говорит Юки, подойдя к Сакуре: - все будет хорошо. Тебе просто надо выпить это лекарство.

Сакура мотает головой. Она не хочет пить лекарство. Она искренне не понимает, зачем пить горькое? Смысл жизни в том, чтобы тебе было сладко, так зачем самому себе делать горько и невкусно?

- Ну вот подумай… - начинает Юки и, оказавшись совсем рядом с Сакурой – стремительно хватает ее в свои объятия.

- Попалась! – торжествующе говорит она и в следующую секунду – хлоп! – обе девушки исчезают из помещения, оставив на полу сумочку с обрезанными краями.

- Как заставить исчезнуть в воздухе свою бывшую вместе с дочкой. – задумчиво произносит Эрика, глядя на сумочку: - а у тебя есть стиль, Питер-сан.

- Ну хоть имя мое запомнила. – говорит Питер. Из сумочки выкатывается флакон с лекарством.

- Стиль стилем, а алименты платить нужно. И чего она в тебе нашла?

Когда Юки открывает глаза – они оказываются где-то в джунглях, где-то стрекочут насекомые, в воздухе стоит влажная, вязкая духота. Она держит Сакуру в своих объятиях и думает о том, как ей повезло. Совсем забыла, что шаг Сакуры может и обрезать – природу явления, равно как и радиус действия они так и не поняли, наверное, как-то от ее настроения зависит. И от того, что именно она бы хотела с собой взять. Сейчас главное – не отстать от Сакуры, а то отсюда она в Японию будет возвращаться очень долго. Юки не биолог, не ботаник, но даже ей понятно, что в Японии таких вот джунглей нет. Малазия? Таиланд? Мадагаскар? И ни одного человека вокруг.

Куст рядом пошевелился и оттуда вылетел какой-то продолговатый цилиндрический предмет. Граната! – успело мелькнуть в голове у Юки и она поняла, что не успевает возвести ледяную стену, что руки ее заняты, а предмет совсем близко… тунц! – предмет стукнулся об голову Сакуры и покатился по земле. Пустая пластиковая бутылка из-под воды.

- Тихо! – прошептал куст: - пригнитесь и не дышите.

Юки хотела ответить, что пригнуться, когда держишь Сакуру в объятиях – довольно сложно, да и второй совет ни капельки не помогал, потому как дышать необходимо. Но в этот момент Сакура ловко выскользнула из ее объятий и потащила ее в сторону куста.

- Не ко мне, дурочка! – шипит куст: - не сюда… а, да что ты будешь делать….

Внутри куста, за снайперской винтовкой, лежит женщина, тело которой покрывает камуфляжная краска, парочка ремней, шортики и высокие армейские ботинки. Юки успевает подумать, что это крайне непрактичный наряд для джунглей и что насекомые съедят ее к вечеру, а то и за двадцать минут, что такое вот одевают только модели на косплей, но никак не на серьезное дело. Она-то видела, как Читосе-сан одевается на операцию, там порой и не различишь, мальчик перед тобой или девочка, все тело скрыто под одеждой, какие-то ремни, амуниция, кепка, очки, перчатки.

- Извините… - начинает было Юки, но женщина прижимает палец к губам и она замолкает.

- Это ты у меня винтовку сперла?! – шипит она на Сакуру разъяренной змеей: - признавайся! – Сакура делает виноватый вид, а Юки припоминает что-то в этом роде.

- Верни мне винтовку. – требует женщина, потом оглядывается и уточняет: - не сюда, не сейчас, но – верни! Это ж коллекционный Баррет, пятидесятого калибра. Под мою руку. Тебе какая разница, ты любую можешь себе взять, у тебя весь мир на ладони, а у меня она одна. Так что, как дома буду – в сейф смотрю и удивляюсь, что все на месте уже. И никакой еды в сейф не класть! Провоняла мне все своим бутербродом.

- Извините. – тоже шепотом говорит Юки: - спасибо вам большое за винтовку, она нам очень пригодилась. Мы вернем ее, правда же? – Сакура кивает. Женщина выглядит удовлетворенной.

- Ну надо же. – шепчет женщина: - вы еще и разговаривать умеете, а я-то думала, что из вашей страны волшебных единорогов все такие как она… - женщина кивает на Сакуру. Сакура делает вид что ее тут нет. Они сидят на корточках, внутри раскидистого куста, женщина (теперь Юки уверена, что это – та самая Шептунья) прижимается к прицелу винтовки и смотрит вдаль. Юки смотрит туда же и ничего не видит. Они находятся в джунглях, видимость – до ближайшего дерева, как тут можно что-то увидеть. Она опускает голову, пытаясь найти куда именно смотрит женщина и в какой-то момент видит просвет в листьях. Небольшой. В просвете видно побережье и военную базу на нем. Все понятно, думает Юки, человек работает, а мы тут со своими глупостями.

- Извините, Шептунья-сан. – говорит Юки: - Сакура обязательно вернет вам вашу винтовку. Еще раз спасибо.

Женщина не отрывается от прицела, просто машет рукой в воздухе – дескать проваливайте. Юки прижимается к Сакуре.

- Пойдем домой? – говорит она и они исчезают с легким хлопком.

Они появляются в какой-то пещере. Вокруг горят свечи и стоят иконы. На иконах Юки с удивлением узнает Сакуру. Внизу стоят люди и при их появлении – они падают ниц, начиная бормотать что-то несвязное.

- Это что такое? – спрашивает Юки, прижимаясь к Сакуре со спины и катая в ладони правой руки пипетку. Задача вылечить Сакуру еще осталась и здесь, судя по всему безопасно, так что… - она прижалась к Сакуре еще крепче и отвлекла ее внимание: - смотри там конфетки!

Сакура поворачивается, Сакура открывает рот, чтобы сказать, что конфеток тут нет и Юки ловко закапывает ей каплю на язык. Хлоп! Сакура исчезает и Юки остается в пещере с пипеткой. Некоторое время она осознает, что случилось. Поворачивается к людям, которые начинают поднимать головы и что-то говорить друг другу. Юки не понимает языка, но ничего хорошего она от этих людей не ожидает. Хотя бы потому, что на алтаре стоит чаша, а в чаше она видит чей-то отрубленный палец. Явно не бутафорский, уж в этом то она теперь разбирается.

- Извините пожалуйста. – говорит она и кланяется. В пещере начинается гомон, на нее показывают пальцами. Рядом упал первый камень.

- Извините, я вас не понимаю. – кричит Юки: - но Сакуре нужно было выпить лекарство! Я не специально и… - ударившийся рядом камень вышиб из стены каменную крошку и рассек ей щеку.

- Что? – она подняла руку и потрогала рассеченную щеку, поднесла кончики пальцев к глазам. Кровь.

- Ах вы… ЛЕДЯНАЯ БУРЯ!!! – пещера мгновенно превратилась в эпицентр пурги с стремительно летящими иглами льда, техника, которую она освоила благодаря Акире-сан.

- Я вам покажу, как камнями бросаться! – бормочет себе под нос Юки, ускоряя водоворот ледяных игл и наращивая их размер до полноценных ледяных кристаллов: - вы у меня… - она не заканчивает фразу, потому что появляется Сакура, подхватывает ее под руки и – хлоп – они исчезают в воздухе. Буря утихает сама собой и те, кто остались целыми – начинают подымать головы.

- Свершилось! – поднимает руки к небу Нытик: - началась великая битва добра и зла. Великий Хлад хотел вступить в этот мир, но Вестница Неназываемой унесла аватару Хлада в другой мир, где и продолжится битва за наши души! Только надлежащая жертва может помочь силам добра! Складывайте пожертвования в жертвенные чаши при выходе…

Хлопок – и они стоят на вершине огромного храма. Внизу идет битва, сражаются люди и орды темно-зеленых демонов. Небо заволокло красными тучами, его рассекают огненные метеоры, в нем парят всадники на каких-то угловатых птицах.

- Вот и ты… - хрипит кто-то сзади. Юки поворачивается и видит сидящего в призывном круге человека. Человек одет в странную мантию, вокруг него рассыпаны книги и какие-то пузырьки. Наверное, с лекарствами, думает Юки, ведь он выглядит очень больным.

- Я понял. – говорит человек: - я все понял. Это все – неправда. Лорд Демон – это же все выдумка, правда, Лилит? Это ты – истинная хозяйка и владыка Ада, не так ли?!

Юки обернулась, проследив за взглядом человека в мантии и ахнула. Он смотрел на Сакуру. Он считал ее владыкой Ада? Что за чушь. Сама же Сакура стояла, вполне себе довольная, что ее так называют. Наверное, не понимает, бедняжка. Еще и лыбится, вон. Создает сама себе дурную репутацию, ну кто ее на работу потом возьмет? Или замуж? И кто будет заботиться о ее репутации, как не Юки? Раз уж никого больше тут нет.

- Прекрати улыбаться! – Юки огляделась вокруг, подобрала какой-то свиток, свернула его трубочкой и шмякнула Сакуру по голове: - то, что он говорит – это не комплимент!

- Но…

- Никаких, но! И у нас осталось еще одна капля! – Юки показала ей пипетку, Сакура отступила, закрывая рот руками. Человек в мантии смотрел на них в ужасе.

- Так это ты Истинная Владыка…

- Извините… - она окинула его взглядом: - извините, Волшебник-сан, но мы тут разговариваем.

- Какие разговоры в день финальной битвы Добра и Зла?! Света и Тьмы! И…

- Ох. – вздохнула Юки, подошла к краю ступени храма и взглянула вниз: - кто тут ваши-то? Эти, которые в синем?

- В лазуревом!

- Да пофиг уже. – Юки никогда так не выражалась и всегда держала себя в рамках, но после вчерашнего, у нее что-то словно открылось внутри. Что-то, что говорило – перестать сдерживаться, ты же лопнешь, покажи наконец на что ты способна, хотя бы разок…

- Льдом и водой! – сказала она, приподнимаясь на носочках и вспоминая сестрицу Акиру, как она учила ее контролировать свой холод, как формировать ледяные лезвия, как… она покраснела и развела руки в стороны.

- ЛЕДЯНОЕ ИНФЕРНО! - в небо взметнулись сотни тысяч ледяных лезвий – и битва прекратилась. Потому что трудно сражаться с застывшим во льду соперником, а особенно трудно, когда во льду застыл ты сам. На поле боя наступила звенящая тишина.

- А теперь – пожалуйста, помолчите, Волшебник-сан. А ты – ты выпьешь это лекарство! – и она бросилась на Сакуру. Хлоп! И они исчезли.

Человек в мантии, встал кряхтя, хромая подошёл к краю и кинул взгляд вниз. Великая Битва закончилась, только где-то у самого подножия храма какой-то молодой энтузиаст все еще долбил своим мечом ледяную статую, пытаясь отрубить ей голову.

- Что это было? – спросил он сам себя. Порыв ветра донес до него прохладу. Конечно, подумал он, столько льда, там внизу. А вообще – кто сказал, что ад – это пламя и огонь. Ад – это холод и лед. А значит у него есть властительница. Все просто.

Хлоп! – и они покатились с дивана на пол.

- О, Юки пришла. – сказал кто-то удивленным голосом. Юки подняла голову. За столом сидели Майко, Син и Линда. Пили чай.

- Мне надо напоить эту вот… лекарством! – сказала Юки. Рядом с ней оказывается Линда. Раз и у нее в руках оказывается ее пипетка. Два – голова Сакуры задрана, а ловкие пальчики прижимают какую-то точку на шее, Сакура непроизвольно высовывает язык. Три – и последняя капля лекарства подает на язык. Сакура морщится, но не исчезает. Линда потирает ей шею, Сакура глотает. Тоже непроизвольно. Линда отдает пипетку Юки и снова появляется на своем месте за столом.

- Хрена себе. – говорит Майко: - ты словно всю жизнь этим занималась.

- У меня семеро братьев. – говорит Линда: - был опыт.

- Ааа… ну ясно чего ты такая отмороженная.

- Хочу конфету. – подает голос Сакура и все начинают судорожно искать сладости по карманам. Наконец Сакуре дают большую шоколадку, Сакура довольна. Она сидит на диване и прижимается к Юки. Юки вздыхает. Она думает, что из-за этого чертова лекарства у нее сегодня все утро наперекосяк, а ведь впереди еще девять дней приема, как она это переживет – непонятно. Линду попросить? В этот момент что-то падает в прихожей, кто-то выразительно ругается, да так, что не будь Юки такой усталой – обязательно бы покраснела. В комнату входит Питер-сан, потирая коленку и поминая неладным словом тех, кто такие прихожие проектирует и коробки оттуда третью неделю убрать не может.

- О! – говорит он: - Юки! Я тебя ищу везде. На, твоя сумочка. И лекарство.

- Спасибо. – у сумочки обрезаны края и ремешки, но главное – содержимое. Лекарство и документы. И кошелек. Немного косметики.

- Кстати, а ты в курсе вообще, что это твое лекарство в уши закапывать надо? – спрашивает Питер и Юки замирает.

- То, которое внутрь принимать – это леденцы, там в рецепте написано. – говорит Питер: - а то ты так бодро ей в рот все капать принялась…

Юки закрывает лицо руками. Боже, как стыдно.

Глава 6

Глава 6

- Вот, значит так. – пришедший к нам с утра Питер: - зарегистрировал я «демонов Сумераги». Надо будет всем нашим сходить в комиссию и получить свой браслет. – он демонстрирует темную полоску из упругой резины на запястье. Он косится на сидящую за столом Линду, стараясь делать вид, что вовсе на нее не пялится и вообще все пучком, обычное дело. Линда же по субботам всегда к нам в гости на чай заходит. В ответ на косые взгляды Питера – Линда в свою очередь его умело игнорирует. Навык в этом важно деле у нее просто чудовищный – она смотрит прямо сквозь него и не обращается к нему напрямую.

- Что это за штуки? – интересуется Майко. Питер дает ей рассмотреть свой браслет и объясняет: - Это браслет, который выдается всем участникам Игр. Говорят, практически неразрушимая штука – ну, обычными, бытовыми средствами. Конечно, если вдарить по ней молотком, выстрелить там, ну или молнией – то есть задаться целью, то – сломаете. Но лучше не надо – данный браслет вместо удостоверения личности и документов участника Игр. Многие участники скрывают свою личность, ну или умеют менять облик… вот как Майко.

- Ааа… ясно. – говорит Майко.

- Ну так что? – потирает руки Питер: - собираем совещание? Кто где? Раз уж… мои все тут. – он смотрит на диван, где сидит Юки и Сакура, которая прижимается к Юки. У Юки расстроенное лицо, она все утро гонялась за Сакурой, а это дело чрезвычайно утомительное.

- Сейчас, пойду Акиру и Читосе подниму – зевает Майко и встает из-за стола, потягиваясь. На Майко как обычно – ее крохотный топик и ее потягивание выглядит просто завораживающе – монументальные формы приходят в движение, напоминая окружающим, что под тонкой тканью топика – живая, упругая и вполне себе подвижная плоть. У Питера слегка округляются глаза, Юки с Сакурой игнорируют это зрелище, а вот Линда складывает губы в тоненькую полоску. Не нравится, значит. Конечно, Линда у нас стройная и спортивная арийская белокурая бестия, а тут тебе такие формы, как у амазонок на картинах Паоло Серпиери, который так талантливо рисовал Друуну. Да, уж Майко у нас самая настоящая Друуна по фигуре, которая наполняет шортики и топик.

- С тебя надо скульптуры лепить. – говорю я: - ты у нас просто само совершенство.

- Подхалим. – говорит Майко: - но обаятельный подхалим. Я подумаю над твоим предложением.

- Иди уже. – говорю я, потому что если дать Майко развить тему, то мы услышим и про позирование без одежды и что модель может взять в уплату со скульптора, а уж из меня-то скульптор никудышний, я ж только мять руками могу. Майко уходит. Питер провожает ее глазами и мотает головой, явно пытаясь выкинуть яркий образ из головы.

- А что тут за история с Сакурой? – спрашиваю я у Питера, пока Майко нет.

- Да завела она моду, понимаешь у меня с утра завтракать. Не кормят там ее в общаге что ли… или еда ей не нравится. Мне-то что… - пожимает плечами Питер, осторожно косясь в сторону Линды. Линда продолжает его игнорировать.

- Так что хоть с утра она нормально ест. Завтрак – это краеугольный камень правильно питания. – говорит Питер, явно кого-то цитируя: - а у нее питание ужасное, она в основном сладкое ест. Как еще не в прыщах с ног до головы.

- Кого еще с утра принесло? – выползает на кухню Читосе, у нее на лице какие-то полоски от смятой подушки, волосы растрепаны, под глазами круги. Она нашаривает кофейную машину и запускает ее.

- Доброе утро, Читосе-сан! – улыбается Питер широкой улыбкой. Читосе фыркает и отворачивается. На ее вкус Питер-сан слишком уж жизнерадостен и позитивен для утра субботы. После вечера пятницы.

Входит Акира. Вот кто будто и не проходил через весь этот вечер пятницы и показательное курощание Лесного Лагеря. Она свежа, она умыта, у нее лёгкий макияж и очки на лице. Единственное, что напоминает о вечере пятницы – этот тот факт, что Акира не в своем модном офисном костюме леди-босс, а в домашнем халате. Халат, впрочем тоже модный и удивительно хорошо подчеркивает ее фигуру. Конечно, Акира у нас не Майко, но все же…

- Доброе утро всем. – говорит она и проходит к кофеварке: - Читосе, ты не на ту кнопку жмешь. Давай, я сама. – Читосе садится за стол и роняет голову на руки, впадая в обычное для перебравшего вчера человека, состояние, в котором ты просто созерцаешь окружающий мир и задаешься вопросом, почему вчера не сдох.

- Ну… все в сборе. – говорит Питер. Косится на Линду. Линда его игнорирует.

- Кхм… - кашляет он, набираясь смелости: - вообще-то это собрание только для членов команды. – при этих словах он снова смотрит на Линду. Линда снова его игнорирует.

- Не так ты Питер, собрания начинаешь. – укоряет его Майко, садясь за стол: - сядь и не отсвечивай. У нас свои традиции есть. Читосе! Будь котиком, начни, пожалуйста.

- Ммм… - мычит Читосе, поднимает голову и смотрит на меня: - Син. Пожалуйста? А то у меня голова сейчас лопнет.

- Да, конечно. – в воздухе мелькает капелька крови и Читосе сразу выпрямляется, глаза начинают блестеть. Она потягивается и трясет головой, проверяя не болит ли больше. Разминает шею, глубоко вздыхает.

- Хорошо! – говорит она: - тебе просто цены нет. Внимание! – продолжает она, переходя на «церемониальный тон»: - Высокий Совет объединённой команды «Демоны Сумераги» объявляется отрытым. На повестке дня вопрос – какого черта тут делает Линда и почему мы еще не надрали ей жопу?

- Прошу у спикера право реплики. – поднимает руку Линда. Читосе смотрит на нее и кивает – валяй давай. Линда встает, поправляет костюм, застегивает пиджак на все пуговицы и откашливается.

- Высокий Совет объединённых команд! – обращается она своим низким, хрипловатым голосом, от которого лично у меня всегда мурашки по коже бегают: - начну со второго вопроса. Потому что у вас всех тут надиралка не выросла. У всех, кроме Сина. А если тут кто-то хочет счеты свести – так я никуда не прячусь. – она поворачивает лицо ко мне и находит взглядом мои глаза.

- А если Син сам захочет … счеты свести, то и от этой возможности я убегать не буду. – мурлычет она таким голосом, от которого подростки пубертатного возраста стразу на месте должны лопаться как воздушные шарики, а у мужчин постарше - апоплексический удар должен приключаться.

- Dixi. – поставила точку Линда и села на свое место. Наступила тишина. Питер метнул в меня сочувственный взгляд и сжал кулак – мол держись, мужик, не падай духом, я с тобой… морально.

- И почему у нас все собрания в похабщину превращаются? – задает вопрос в пространство Майко.

- Потому что озабоченных много. – бурчит себе под нос Читосе: - а у нас сейчас дети в команде, на секундочку. – она кивает в сторону сидящих на диване Юки и Сакуры. Сакуре все равно, у нее кончились конфеты, но рядом с Юки ей хорошо и прохладно. Юки же не знает, как реагировать – то ли смеяться, то ли возмущаться.

- Сакура совершеннолетняя. – машинально подмечает Питер: - меня вот больше первый вопрос занимает.

- Первый вопрос? А… ну так Линда у нас тоже в команде теперь. Как там говорят – пусть она змея, но теперь она – наша змея. – говорит Майко. Глаза у Питера окончательно выпучиваются.

- Но… - говорит он.

- Я так полагаю, что лучше иметь ее на нашей стороне, чем против. – говорит Читосе, окидывая Линду внимательным взглядом, словно примериваясь.

- Это точно. – кивает Майко: - она ж у нас эска. Можно просто бросать ее в противника и потом трупы собирать.

- С ней мы точно из региональной группы выйдем. – бормочет себе под нос Питер, выпрямляется, его глаза блестят.

- Линда-сан! – встает он на ноги и кланяется: - добро пожаловать в команду! Прошу, не принимайте близко к сердцу мои прежние высказывания! Поистине, ваши таланты выше гор и глубже морей!

- Да. – говорит Акира, поправляя очки: - действительно. Добро пожаловать в команду, Линда-сан. Хотелось бы отметить необходимость соблюдения субординации в этой команде.

- К сожалению не могу обещать Высокому Совету что буду соблюдать субординацию, в случае возникновения конфликта интересов между этой командой и кланом Мацумото. – отвечает Линда: - однако до этого момента обязуюсь соблюдать приказы и распоряжения руководства настоящей командой.

- Чего? – спрашивает Майко.

- Она говорит, что будет слушаться капитана, но только пока ей Минору разрешает. – переводит ей Читосе. Майко кивает.

- Вот и ладно! – радуется Питер: - мы же не собираемся с кланом Мацумото воевать? Не собираемся, правда? Скажите что-нибудь, а то мне становится не по себе!

- Не собираемся. – успокаиваю его я. Воевать с Мацумото нам не с руки да и интересы у нас общие – они хотят чтобы Юки оставалась целой и невредимой, и мы тоже. Для того, чтобы Юки была целой невредимой и довольной жизнью – надо чтобы команда наша тоже была невредима и цела. И довольна жизнью. Тут мы с Мацумото тоже сходимся. Кроме того, и враг у нас общий – некто Митсуи. Есть у меня пара мыслей… но это потом, с Линдой обсудить.

- Вот и хорошо. – улыбается Питер: - значит интересы наши не будут в этом… конфликте. Вот ей-богу, выйдем мы в этом году из региональной группы. Надо будет денег в банке снять и на нашу победу поставить. В каком раунде только?

- Если эта блондинка участвовать будет – ставь сразу в первом раунде. Секунд через пятнадцать после начала. – говорит Майко: - она ж у нас имба.

- Нельзя все время в первом раунде выигрывать. – хмурится Питер: - это же шоу, зрители интерес потеряют. Нужна интрига и все такое. Вы чего, тут же мало сильными быть, тут надо зрителям нравиться. И спонсорам. Руководству телеканалов и газет.

- А я думала надо просто всем в голову стрелять. – говорит Читосе. Глядя на нас, она пожала плечами: - ну так по телевизору показывают.

Питер вздохнул. Питер сказал, что именно поэтому он и хотел собрать собрание, потому что дилетанты и нубы (прошу прощения, Линда-сан, но вы – тоже новичок) – так вот, все принимают эти Игры как что-то вроде гладиаторских боев, а это не так. Да, бывают и прямые столкновения, так сказать сила на силу, но это именно Игры, а не бои. Выигрывают не те, кто быстрее всех может ноги соперникам вырвать и … да, именно туда и запихать, Майко-сан. Выигрывают те, кто умней, кто лучше продумал, и так далее. Более того – правила Игр каждый раз меняются, не только от года к году, но даже между раундами.

- Как так? – удивляюсь уже я.

- А вот так. – говорит Питер: - помните три года назад была команда «Желтые повязки»? Так там у них был чувак, который попросту всю арену встряхивал, словно столик журнальный переворачивал – раз и все. А двое других у него за спину держались. Он трясет – все падают, потом его товарищи со спины соскакивают и все. Победа. И у него это не просто способность землетрясения локальные устраивать, а что-то вроде гравитационной волны было – так что даже те, кто летать умеют – не могли взлететь. Швыряло сперва вверх, а потом вниз с такой силой, что кости ломало. Ну так вот, для них специально правила о устойчивости арены придумали. Ну и все, спеклись ребята на следующем же раунде. Потому что на Играх эти ваши one-trick pony – не прокатят. Почему нам желательно десять человек зарегистрировать – чтобы иметь возможность способности и людей как карточную колоду тасовать в зависимости от ситуации на поле. Нужно быть гибкими, нужно быть тактиками и стратегами, но нужно быть и шоуменами. В первую очередь – это шоу. И организаторы прикладывают все усилия, чтобы оно таковым и оставалось. Будете просто командой мрачных убийц – далеко не пройдете. Вплоть до того, что арену придумают против вас, или игру в которой ваши способности не будут давать преимущества, например в шахматы играть заставят, или в «камень-ножницы-бумага» на раздевание.

Питер переводит дыхание и смотрит на наши непонимающие лица. Вздыхает. Оказывается, мы-то толком про Игры ничего и не знали. Майко даже телевизор толком не смотрит, Акира спортом и шоу не интересуется, ее новости занимают, Читосе на дорамах больше. Я и вовсе телевизор не смотрю, времени нет.

- Потому нам и нужно это название – говорит Питер: - это, конечно, риск, но зато уж внимание публики мы привлечем.

- Но Сумераги-тайчо мы на арене не светим. – говорю я.

- Да, будет лучше, если она так и останется тайной. Акира пусть будет капитаном, как мы и голосовали – у нее и харизма есть и командовать умеет. А тебя запишем командным лекарем, бустером и восстановителем. – отвечает Питер.

- Интересно. – говорит Акира: - то есть первые встречи с соперниками еще можно провести в стандартной тактике, а потом рисунок боя будет неминуемо меняться.

- Вот! – говорит Питер: - вот это и есть главная ваша ошибка, Акира-сан. Когда вы говорите – «бой». Это не бой. Это – соревнование. За всю историю Игр не было ни единого случая гибели супера на арене. После арены, в разборках у стадиона или в гостинице – было и не раз. Но на арене – ни разу. А ваше, прошу прощения modus operandi на сегодняшний день – это ворваться и всем лица сломать. Особенно у Майко-сан, уж извините, Майко-сан.

Майко машет рукой, мол проехали, ей приятно, она «Майко-крушить» и «Майко ломать», ее все эти сантименты не волнуют. Знаю, что прикидывается, но до чего же убедительно.

- Получается пробовать прописать и разработать универсальную стратегию и тактику сейчас бесполезно? – хмурюсь я, пытаясь найти способ постелить соломки.

- Какие-то приемы и связки есть смысл отрабатывать, узнавать больше про способности и варианты их комбинирования, но думать заранее как именно будем играть – бесполезно. – подтверждает мои догадки Питер: - это может быть футбол инков, а может быть лабиринт, может быть просто волейбол, только мяч будет весить сто килограммов. Так что общие рекомендации – быть сильнее, быстрее, знать свои способности, свои ограничения и уязвимые места.

- В любом случае, хорошо, что она на нашей стороне. – ворчит себе под нос Майко.

- Конечно хорошо. У нас даже еще два места остаются, нам бы сильные супера не помешали. Я могу поспрашивать в городе, но не обещаю. – говорит Питер. Он встает, открывает холодильник, берет оттуда две бутылки с пивом, ставит одну перед Майко, срывает со второй крышку и пьет. Утирается.

- Знаете… - говорит он: - чертовски странно видеть твой холодильник, Майко без этих … частей тела. Обычно у тебя там что-нибудь да лежит.

- Зайди к нам на базу и загляни к ней в холодильник – найдешь все. – говорит Читосе: - она у нас коллекционер.

- Я не могу оставлять куски Сина повсюду, а последний раз мы хоронили его руку … давно. С тех пор накопилось. – пожимает плечами Майко: - где ж держать как не в холодильнике?

- Над будет как-нибудь похоронить. Или сжечь. – говорю я: - все-таки есть в этом что-то нездоровое.

- Нездоровое было бы, если бы я … определенные части тела собирала. Ну или барбекю по пятницам устраивала. Кстати, можно же религиозный культ на этой почве замутить – причащение частичкой Сина!

- Ей-богу у меня сегодня кошмары будут. – подает голос с дивана Юки: - у вас так всегда?

- Не, сегодня еще тихо. – отвечает ей Читосе: - сегодня они еще не раскачались. Ты бы их видела… хотя лучше не надо. Ты у нас еще школьница, тебе ни к чему.

- Да, кстати. – говорит Майко: - звонили мне от старого крокодила, Син. Хочет Джиро-сама тебя видеть. Лично. Одного. – она не смотрит на Акиру и я тоже. Обычно такие известия приходили через нее. А сейчас – через Майко. Акира не существует для старого Джиро. Представляю как ей сейчас больно. Я кладу руку ей на плечо. Она вздрагивает, но руку не убирает.

- Все будет хорошо. – говорю я: - ты же знаешь, что сейчас меня убить очень сложно. И я постараюсь не убивать Джиро-сама.

- Не стоит его недооценивать. – ворчит Акира, но ее плечи немного расслабляются. С дивана встает Юки, и немного поколебавшись – подходит и тоже кладет руку на плечо Акиры – только на другое. Молча. Акира с благодарностью кладет свою руку сверху. Все-таки мы забываем, что она тоже человек и такая же как мы все уязвимая изнутри. Снаружи Акира кажется неприступной твердыней рационального разума и трудно представить, что у нее есть сердце, но оно у нее есть. И побольше, чем у кого-либо.

- Да что вы в самом деле. – говорит Акира: - все со мной в порядке, справлюсь. Ты там береги себя, Син. Мы сейчас на самом деле с гокудо начали толкаться. Тесно нам в одном городе. Всякое может быть. Я не одобряю устранение Джиро-сама, но не хочу потерять и тебя.

- Да что со мной сделается. – говорю я: - не переживай. Хуже, чем Майко да Сакура все равно никто не сделает.

- Ты определенно бросаешь вызов моей изобретательности. – говорит Майко. В прихожей что-то гремит.

- Нанасэ пришла. – прищуривается Майко: - счастье не может быть вечным, господа и дамы, сейчас нашу гулянку разгонят. Нянька Сина пришла.

- Вот вы где! – в комнату врывается Иошико, вид у нее взбудораженный и слегка помятый: - я хочу в команду!

- Ты сперва зайди как положено, да прощения у взрослых попроси. – мурлычет Майко: - а то взяла моду в нашего тайчо салфетками кидаться. Девчонка неблагодарная. Человек из-за тебя полдня провел … в некомфортных условиях. Думал, понимаешь. Нас заставлял думать. А ты – салфетками…

- Прошу меня простить великодушно! – кланяется в пояс Иошико: - мне просто очень нужно участвовать в Играх! И победить!

- А что за нужда то такая? – хмурюсь я. Непонятно что произошло, непонятно почему такая перемена в поведении Иошико.

- Мне нужен свой клан! – выпаливает Иошико, зажмурившись.

- Всем нужен свой клан. – мурлычет Майко: - ты, давай – поподробнее. – и Иошико дала подробности. Летний Лагерь, который остался без руководства – начал расползаться по округе. Деньги и припасы у людей (суперов) еще были, а вот целей и задач не наблюдалось. Начались конфликты. Кого-то уже задержали в полиции. За кем-то выехало СКПУ. Вот Иошико и пришлось блефовать. Она собрала всех, кто остался и пообещала им защиту и победу в Играх. По результатам которых обещала создать свой клан и принять всех туда. Такая вот скромная девушка.

- Ого. – говорит Майко.

- В самом деле. – вторит ей Питер: - немного неразумно давать вот такие … обещания.

- Да ты с ума сошла. – говорит Читосе.

- Крайне неразумное поведение, Иошико. – это Юки с дивана.

- Превосходно! – говорит Акира. Все замирают и смотрят на нее.

- Отлично. – повторяет Акира на тот случай, если не все ее расслышали.

Глава 7

Глава 7

Жизнь обычных японских школьников полна контрастов – если еще вчера мы с Юки участвовали в ликвидации потенциальной угрозы со стороны Братства путем физической ликвидации их верхушки, с утра – строили планы по участию в Императорской Игре, то после обеда у нас – свидание. Вернее – свидание у Юки с отпрысками рода Мацумото, а я при ней как шаперон. Или дуэнья. Или как там называют человека, который следит, чтобы молодые люди на свидании не перешли непосредственно напрямую к цели всех свиданий. Это Юки меня попросила, после того, как Сакура заснула прямо у Майко на диване, видимо не выдержав двухчасового собрания команды.

Кстати, Линда известила нас, что подобного рода посиделки у нас – в последний раз. Потому как всем составом команда перебирается «на матрасы», словно мафиозная семья в период войны между семьями. То есть все будут жить в нашем убежище, вплоть до того времени, пока не будет объявлен отбой боевой тревоги, в нашем случае – пока либо не будут достигнуты новые соглашения между Мацумото и Митсуи, либо пока Мацумото надают Митсуи таких люлей, что те и думать позабудут про Сейтеки и желание совать палки в колеса.

Думали даже свидание с Мацумото отменять, но Линда пообещала за нами присмотреть, так что выбрались в свет. Имеется в виду местный развлекательный центр, где программа посещения предусматривала стандартные поход в кино, покушать в кафе, сфотографироваться в фотобудке. Такой себе местный стандарт встречи девушки и парня, которые решают для себя узнать друг друга поближе.

Атсуши и Акем встретили нас у входа в центр, они стояли возле какого-то киоска, оглядываясь по сторонам. Подсознательно я ожидал от Атсуши, что он приедет на каком-нибудь мощном спортивном автомобиле, типа желтой «Субару» Майко, но это все ещё Япония, пусть и в другом мире и до достижения восемнадцати лет – никаких спорткаров.

- Добрый день! – поздоровался Атсуши, ему вторила Акеми – они поклонились. Мы поклонились в ответ. Обычное утро выходного дня, две пары встретились провести время в развлекательном центре.

- Как прошла ваша неделя, Юки-сан? – спрашивает Атсуши. Он по-прежнему красавчик и мечта любой школьницы, но эта неделя здорово выправила нашей Юки мозги. Сперва «лучший друг Алан», который внедрил ей в голову мысль, что у нее уже есть отношения, более того, отношения уровня «как окончим школу – так поженимся». Потом откат, катарсис, как следствие – «Молот Правосудия» и лепешка из «лучшего друга». Потом поездка с Акирой в крематорий. Тоже поучительная такая поездка. Акира настояла, чтобы Юки с ней проехалась, говорит – для педагогического эффекта.

То ли педагогический эффект не сработал, то ли сработал не в ту сторону, но следующий раз «Молот Правосудия» был задействован на стройке рядом со школой, буквально через день после поучительной поездки. На этот раз Юки расплющила еще живого человека и если бы Атсуши знал об этом, то наверное бы поостерегся пытаться взять ее за руку. Единственным значимым эффектом от «педагогического эффекта» поездки с Акирой было то, что Юки на этот раз развеяла глыбу льда в воздухе, что противоречило фундаментальным законам физики, но было невероятно удобно. В общем, наука Акиры в конечном итоге вылилась в «убивай кого хочешь, дорогая, но научись уже убирать за собой!». Очень педагогично, да. Воспитание в команде Сумераги-тайчо – если вы все еще не хладнокровные убийцы – приходите к нам.

С другой стороны, подобного рода навыки являются прикладными и необходимы в жизни супера, потому как славная традиция убивать друг друга – это одна из главных черт человечества – подумал я, глядя как Юки закатывает глаза, пытаясь найти слова.

- Неделя прошла очень поучительно. – сказала Юки нейтральным тоном: - было очень… интересно.

Я хмыкаю. Атсуши внимательно смотрит на меня и его глаза сужаются. Я чувствую, как меня берут под руку и мой локоть касается чего-то очень мягкого. И запах.

Акеми Мацумото. Девушка, призванная нейтрализовать таких как я кобелей, которые крутятся возле Юки.

- А как прошла твоя неделя, Синдзи-кун? – спрашивает она и ее голос звенит серебряным колокольчиком.

- Честно говоря, та еще неделька была. – отвечаю я: - чего только не было. Но, я согласен с Юки – было поучительно.

- Давайте пойдем по магазинам! – говорит Акеми и тащит меня за собой. Не сопротивляюсь, следую за ней. И почему для японских пар поход по магазинам означает свидание?

- Смотри! – мы останавливаемся возле огромного аквариума на первом этаже развлекательного центра. Аквариум подсвечен изнутри и можно подробно рассмотреть не только рыб различных размеров и расцветки, но и каких-то ракообразных на дне.

- А тебе какой цвет больше нравится? – спрашивает меня Акеми: - а какие девушки? Ты больше эс или эм?

- Белый. Нет, такой фиолетовый… или красный? Девушки мне нравятся всякие. А тебе какие парни? – мужественно веду оборону, высматривая Юки и Атсуши в толпе. Конечно, они уже куда-то подевались. Не переживаю ни капли, Юки в состоянии за себя постоять, а Атсуши себе лишнего не позволит – в свете намерений клана Мацумото, он с нее будет пылинки сдувать. Потому эта детская разводка «брошу-ка я в Синдзи-куна Акеми и пусть она его в кусты утащит» - меня смешит. Опять-таки где-то тут должна быть и Линда, а свидание под присмотром мага S-класса – это безопасное свидание.

- Ты не ответил мне на вопрос! – картинно надувает губки Акеми и в шутку бьет меня кулачком по плечу: - я же спрашивала! Так нечестно!

- Прости, не понял вопроса? Что значит – эс или эм? – спрашиваю я. Это новые ранги? Типы воздействия? Классификация суперов? Вообще-то, отпрыски рода Мацумото должны знать обо мне все, что уже знает Минору, а он знает немало. Больше, чем он про меня только моя команда да сестричка Нанасэ, которую вот уже третий день держим взаперти на базе, знает. Правда за это время она успела убраться практически везде и даже наклеить обои в нашей комнате. На бетонные стены и стальные перегородки. Ах, да, еще кактус завести.

- Ну ты что? Эс – это от слова sadist, а эм – masochist. – объясняет мне Акеми: - то есть ты кто у нас – Мастер или Раб?

- Э? Я как-то не задумывался… ты имеешь в виду? – на мгновение я растерялся. Акеми у нас с виду такая невинная, что цветочек в саду, а тут…

- А я могу быть и Госпожой и Рабыней! – радостно донесла до меня невинный цветочек Акеми: - я -универсальная! В каждом положении есть свои плюсы и минусы. Вот, например, когда я Госпожа, то чувствую радость от того, что контролирую ситуацию и имею полную власть над человеком. Я как будто раскрываюсь изнутри, словно мне не хватает чего-то в обычной жизни.

- Интересно. – говорю я: - думаю это потому, что ты в обычной жизни слишком много играешь роль примерной девушки, у тебя очень много ограничений и правил. Помимо обычных – школьных, общественных, правил дорожного движения, поведения в обществе, на улице и дома – на тебя еще сверху накладываются правила поведения в клане.

- Думаешь? – прижала пальчик к подбородку Акеми: - но откуда ты знаешь?

- Об этом несложно догадаться. – говорю я. Мы заходим в какой-то магазин и бродим там среди витрин. На витринах – какие-то ювелирные изделия, ожерелья, браслеты, кольца. Все блестит и переливается, привлекая внимание.

- Как? – Акеми прижимается к витрине, изучая ожерелье с Императорским Фениксом: - что-то во мне выдает что я играю роль?

- Конечно. Мы же об этом говорили. Твоя задача – отвлечь меня от Атсуши, чтобы твой брат мог завоевать доверие Юки… или вернее сказать – втереться в доверие к Юки, верно?

- Неправда! Ты мне тоже нравишься! – немного краснеет невинный цветочек Акеми.

- Это, конечно, интересно, но изначально посыл был именно такой. Следовательно, тебя можно направлять куда-то, даже не спрашивая твоего мнения по этому вопросу. Вывод очень простой – ты невероятно дисциплинированная девушка. Вот кто у нас Ямато Надешико.

- Спасибо. – говорит Акеми и поворачивается ко мне, перестав изучать ожерелье в витрине: - за высокую оценку моих усилий. Но… ты не сердишься на меня?

- За что? – удивляюсь я: - ты пока ничего не сделала.

- … ну, за то, что я с тобой не сама по себе… - Акеми опускает взгляд вниз и хмурится. Какая молодец. Зная, что ее игра раскрыта – не бросает ее, а признает поражение и на этой почве все равно добивается своего. Дает мне чувство превосходства – какой молодец, просчитал мои ходы, все правильно рассчитал, поверг меня, вот она я – беспомощная и ничего не умеющая девушка, которую безжалостный клан бросил в пучину интриг… неужели ты не хочешь меня спасти? Ведь ты уже знаешь, какой приз потребовать от спасенной, беспомощной девушки, не так ли?

Улыбаюсь. Акеми мне нравится. Она – прелестна в своем желании не бросать начатое и биться до конца. Вот из кого надо делать гвозди, двутавровые балки и клинки холодного оружия.

- Я не обижаюсь. – отвечаю я на вопрос: - твои внутренние мотивы – твое дело. Пока я от тебя только добро видел, пусть… не до конца. – Акеми краснеет и фыркает, вспоминая как убегала от Майко с Акириным инструментом вниз по лестнице. Двенадцать этажей, между прочим.

- Просто… неожиданно было. – говорит она: - а ты, оказывается такой извращенец.

- А то! – с гордостью говорю я. Отрицать факт – долго и муторно, придется пояснять что такое «извращения» в моем понимании и пусть я уверен, что теоретически эта прекрасная особь Мацумото – владеет материалом, все же подобное может и в шок повергнуть. Неподготовленную аудиторию.

- Скажи, а кто эта девушка у тебя дома? Твоя любовница? Извини, если личный вопрос…

- Моя любовница? Скорее мой друг и даже наставник. – отвечаю я, вспоминая Майко.

- Она так откровенно одевается… не подумай, что я ханжа, но у вас такие отношения…

- Ну, что сказать. Вот я уверен, что у тебя, Акеми есть парень. – говорю я, продолжая идти рядом с ней вдоль стоек с украшениями: - но это же не мешает тебе проводить время со мной. Более того, я – как человек деликатный – не спрашиваю тебя кто этот парень, какие у вас отношения, один ли он у тебя и когда вы последний раз виделись.

- Но откуда ты знаешь?! – Акеми останавливается и впивается в меня требовательным взглядом: - ты шпионил за мной?!

- А надо? – хмыкаю я: - у такой девушки как ты просто обязан быть парень. Хотя бы для того, чтобы ты отбивалась им от других парней. И даже, если бы у тебя его не было – ты бы никогда в этом не призналась, а при первой возможности – обзавелась бы им. Следовательно – он у тебя уже есть. Думаю, ваши отношения как раз строятся на том, что ты над ним доминируешь, выплескивая свой внутренний бунт против системы клана – в невинные сексуальные забавы. Вот поэтому я верю тебе, что ты – Госпожа и не верю, что ты можешь быть Рабыней. Слишком уж ты рабыня в реальной жизни.

- Но… но я не об этом спрашивала!

- Акеми, ну как я могу с тобой обсуждать мои взаимоотношения с другими людьми? Подумай, если бы я так делал, это бы означало что в разговорах с другими людьми я бы обсуждал наши с тобой отношения. Ты бы этого хотела? Вот.

- Просто она так себя вела… - бурчит Акеми, принимая вид невинного цветочка.

- Майко? Она может. – улыбаюсь я. На неподготовленного человека Майко может производить сокрушительное впечатление.

- А почему ты считаешь, что у моего брата и Юки ничего не выйдет? – задает вопрос проницательная Акеми.

- Я так не говорил.

- Но думал! У тебя на лбу написано! – тычет мне в лоб пальчиком Акеми.

- Думал, да. – сознаюсь я: - но кто я такой, чтобы выносить оценочные суждения…

- Нет, ты скажи. – упорствует Акеми: - нам это важно.

- Хм. Ну хорошо. Давай присядем. – мы садимся на лавочку возле бутика. Мне не нравится ходить по магазинам. Никогда не нравилось.

- Я не психоаналитик, но по-моему, ты и Юки – вы очень похожи. Снаружи вы скованы правилами приличия, хорошего тона, поведения в обществе, внутренним моральным кодексом, инструкциями по применению и прочим бредом. Вы – как взрыв гранаты, обернутый в сотни тысяч правил и норм. Долго ли вы будете выдерживать эту борьбу между собой настоящей и той, которая должна быть правильной? Ты – которая готова отказаться от личного счастья и жизни ради того, чтобы быть верной дочерью клана, безупречным инструментом дяди Минору и она – которая была готова на такие же жертвы, лишь бы никто не подумал, что она неблагодарная и плохая дочь и человек, который не держит своего слова. Долго ли вы сможете удерживать тот взрыв негодования, гнева и отчаяния, который давит вас изнутри? Кстати, самый печальный ответ на этот вопрос – если вы сможете делать это всю жизнь.

- Правила нужны. – отвечает мне Акеми: - без правил наступил бы хаос и анархия.

- Никто и не спорит, что правила нужны. – соглашаюсь я: - но как мы узнаем, какие правила действительно нужны, а какие – надуманы?

- Правила установлены умными людьми. Старшими клана. – возражает мне Акеми. Ага, думаю я. Аргумент – загородиться авторитетами. Тут все просто – отрицаешь авторитет Старейшин – еретик и слушать тебя не надо. Соглашаешься – значит надо слушаться.

- Ты знаешь, что такое карго-культ? – спрашиваю ее я. Акеми вытягивает губы трубочкой и воздевает глаза вверх, пытаясь вспомнить. Отрицательно качает головой.

- Во времена последней войны многие острова Меланезии использовали как аэродромы подскока, базы обеспечения флота и попросту как пункты обороны. Представь себе людей, которые жили на этих островах – никому не нужные, аборигены с копьями и луками. – говорю я: - и вдруг приплывают люди в форме, вырубают леса, строят взлетно-посадочные полосы, возводят вышки наблюдения, машут флажками и с неба падают стальные птицы. В стальных птицах – все, о чем может мечтать человек – ящики с оружием, с консервами, с алкоголем и еще много всяких вещей. А потом война кончилась. Люди в форме забрали свои вещи, оставили пустые бочки и ящики и уплыли. К этому времени аборигены за это время уже привыкли к тушенке из банок, виски и жевательной резинке. И что они сделали? Они повторили то, что делали люди в форме – вырубили леса и построили взлетно-посадочные полосы, поставили вышки и людей с флажками. И стали ждать, когда с неба упадут стальные птицы с тушенкой, виски и жевательной резинкой. Не стоит и говорить, что на их аэродром не сел ни один самолет, хотя они очень старались.

- Глупые люди. – говорит Акеми: - самолет нельзя призвать, выровняв землю и поставив вышку.

- Но они-то об этом не знают. Кстати, а ты знаешь, кто именно управлял всем этим выравниванием земли и постройкой аэродромов? Старейшины.

- Но…

- Самые мудрые люди племени, конечно же.

- Но ведь…

- Людьми, которые устанавливают правила. И именно этими правилами и было установлено что вместо того, чтобы выращивать маис или там охотиться – надо вырубать деревья и стоить взлетно-посадочные полосы. В результате племя – голодает и слабые умирают от голода, но старейшины установили правила. – закончил я поучительную историю. Акеми не смотрела на меня.

- Так что правила, это не всегда хорошо. И не всегда верно. А зажимая себя в тиски ты добьешься только того, что у тебя что-нибудь лопнет. Или артерия в мозгу, или терпение.

- Какая … интересная история. – говорит Акеми, поднимая на меня глаза: - спасибо.

- Да пожалуйста.

- Кстати, нас с Атсуши хотели отозвать. Ну как отозвать. Ты, наверняка понимаешь, что мы с ним не сильно-то рвались сюда. У нас в Токио была жизнь. Нормальная жизнь, а не так, как тут. – говорит Акеми.

- Понимаю. – киваю я. Действительно, понимаю. Взяли из насиженного места в какой-нибудь элитной школе для кланов и сослали в провинцию. Само по себе стресс, так еще и задачи поставили заведомо невыполнимые.

- Дядя Минору говорит, что сюда люди Митсуи были направлены, что надо операцию сворачивать.

- Правильно говорит. – киваю я.

- Но мы с Атсуши решили остаться. – говорит Акеми: - помочь тебе. И Юки. Потому что это будет правильно.

- Не думаю, что это разумно. – хмурюсь я.

- Это необходимо. – говорит Акеми и прижимается ко мне поближе: - смотри, уже сейчас за тобой кто-то следит. Не оборачивайся!

Я поворачиваюсь туда, куда она смотрит и вижу любопытные лица, которые смотрят на нас из-за ближайшего столика в кафе. Читосе, Акира и Майко. С ними – Линда. Все – в черных очках. На них оглядываются прохожие.

- Точно. – вздыхаю я: - следят.

Глава 8

Глава 8

POV Линда, девушка в черных очках

Первым делом – всегда эффективность. Сперва – выполнение задания, убедиться, что все прошло как надо, а уж потом – все остальное. Так ее учил отец, так ее учили в Академии, так ее учили в армии. Поэтому, только пройдя ситуацию несколько раз – она позволила себе сесть со всеми вместе за столик в кафе и напялить на себя нарочито аляповатые черные очки.

Она знала, как пройдут следующие несколько минут – она уже прожила эту ситуацию лежа на крыше соседнего здания со снайперской винтовкой, второй раз она прожила ситуацию – следуя за Юки и Атсуши, третий – находясь неподалеку от входа, контролируя людей, которые входили в развлекательный центр. Она прожила эти несколько минут уже трижды и все прошло без происшествий, не появились боевые тройки Митсуи, не напали остатки Братства, даже мелких происшествий не было. Можно было спокойно вздохнуть и одной своей вероятностью – присесть за столик с остальными.

- О, и ты тут. – среагировала на нее Майко, смешно выглядящая в темных очках: - садись, только осторожно. Они нас не видят.

Линда села за столик. Она знала, что через сорок секунд начиная с этого момента девушка, которую Минору-сама приказал называть Акеми Мацумото – обратит внимание Сина на их столик и Син обернется, приложит руку к лицу и пробормочет что-то невнятное. В прицел снайперской винтовки ей не удалось прочитать по губам – ладонь Сина закрывала половину лица. Сорок секунд. Она в свою очередь достала черные очки, которые только что купила в бутике, выбрав самые нелепые и огромные – и напялила их на себя.

- Ого! – сказала Читосе: - а ты в теме! Круто! – Линда пожала плечами и уставилась на Сина с Акеми. Оставалось пятнадцать секунд, необходимо, чтобы в тот момент, когда Син обернется – чтобы все они смотрели прямо на него не отрываясь. Иначе шутка пропадет, не будет того эффекта.

- Что? – Майко обернулась и стала смотреть вместе с ней. Акира нахмурилась и тоже уставилась на сладкую парочку, что сидела на скамейке. Увидев, что все смотрят, Читосе в свою очередь повернулась туда. Линда едва заметно улыбнулась. Человек, который ее не знал – нипочем бы не догадался что она улыбнулась, так уголки рта дрогнули. Но она улыбнулась. Все шло как надо, команда знает ее как серьезного человека, опасного супера, молчаливую и эффективную в бою. Естественно, что едва она продемонстрирует повышенное внимание к свиданию этих двух – остальная команда тут же среагирует как на опасность и уставиться в том же направлении. А тем временем – три, два, один! Та, которую Минору-сама велел называть Акеми Мацумото – что-то сказала Сину и тот обернулся. Вуаля! – на него, практически в упор таращится вся команда, плюс сама Линда.

Команда, поняв, что их обнаружили, тут же принялась делать вид, что ничего подобного не произошло и принялась с преувеличенно занятым видом разглядывать интерьер развлекательного центра. Син приложил руку к лицу. Сейчас рядом с ним возникнет еще одна ее вероятность, которую ей еще предстоит прожить. Она смотрит на парочку, Син что-то говорит этой, которая Акеми, три, два, один – рядом с ними возникает вероятность и, что-то сказав, передает Сину какой-то предмет. Два предмета. Син начинает хохотать.

Линда переходит к следующей своей вероятности. Те люди, которые видели ее в деле (а таких очень немного) – полагают, что ее способность – создавать дубликаты себя. Клоны, големы – как ты их не назови, а принцип просто – создание двойника. При этом создание двойника в произвольной точке пространства – например за спиной у врага, с уже направленным ему в голову пистолетом. Однако это было не так. Ее основная способность – короткая и быстрая телепортация, то, что в Америке называют «блинк», а в Китае «шаг-сквозь-тень». Она не умела создавать клонов, дубликатов, големов или гомункулов. Каждая из ее вероятностей – была она сама, просто в разное время. Так, наливая чай Минору-сама тремя своими вероятностями – она сперва видела все с точки зрения одной из них, проживая момент, когда она сервировала столик, потом проживала вторую вероятность, где она же заваривала чай в чайнике, пока третья вероятность, которую ей еще предстояло прожить - стояла за спиной у Минору-сама. Тут главное было – прожить ситуацию один раз. После этого – ей предстояло выбрать вероятности и их количество.

Так, например, в первую встречу Минору-сама и этой команды – она намучалась с этой ярко-розовой ниндзя – та умела прыгать в пространстве, абсолютно произвольно и судя по всему - на любые расстояния. Первая вероятность, прожив ситуацию, обнаружила эту неприятную особенность Сакуры уже постфактум – когда та напала на них со спины. Пришлось выбирать вероятность, которая будет ждать ее, едва та появится в здании. При этом – сперва населить вероятностями все здание, чтобы выяснить, где именно под потолком будет появляться эта назойливая розовая куноичи. Потом – убирать все вероятности и проживать ситуацию снова, на этот раз – оставив две вероятности в том месте, где Сакура точно появится. При появлении – попытаться нейтрализовать ее, понять, что двух вероятностей будет маловато, достать пневматический шприц с транквилизатором, убедиться, что поставить этой Сакуре укол – что-то из области фантастики. Попробовать вариант с хлороформом, понять, что когда ей необходимо, Сакура вполне может задержать дыхание и телепортироваться, захватив с собой верхнюю половинку ее вероятности. Еще две попытки – перегрузить ее транспортную нагрузку, броситься на Сакуру сразу несколькими десятками своих вероятностей, при этом, привязав их к стропилам здания цепями – только для того, чтобы убедиться, что ничто не может сдержать телепортацию куноичи в розовом, если та только захочет. Она уже была готова сдаться – более пятидесяти новых проживаний ситуации ничего не давало, как вдруг оказалось, что Сакура сама съела начиненные снотворным леденцы. Линда просто держала их в руке, надеясь закинуть ей в рот, понимая, что шансов у нее маловато. Однако, едва увидев леденцы в руке у Линды – Сакура перестала телепортироваться и протянула руку. Линда отдала ей леденцы, чувствуя какую-то нереальность происходящего. Сакура тотчас проглотила их и преспокойно заснула. У Линды только глаз дернулся. Как такой силы супер может быть таким … беспечным? У нее вообще было многовато вопросов к этой команде, хорошо, что Минору-сама отправил ее сюда. Честно говоря, Линда и сама немного поспособствовала этому, прожив несколько ситуаций с Минору-сама и плавно подведя его к мысли что «надо бы за ними приглядеть, Линда, пожалуйста». Когда вы работаете вместе – вы знаете, о чем думает каждый и это знание обоюдоостро. Не только босс может приказать помощнику, но и помощник – может навести босса на мысль. Вот как сейчас – Минору-сама, конечно же считал решение направить Линду в Сейтеки – своим собственным. Вот только натолкнуть его на это решение смог правильный выбор фильма на ночь, верные слова, сказанные шепотом в ухо, крепкий кофе с утра и уверенность в том, что он, Минору-сама, вполне может справиться и без Линды, надо же и молодежь в деле пробовать. После чего Линда направила ему во временные помощники Ноги-тян из отдела статистики – она действительно была хороша, пусть и не так как сама Линда. И купила билет на самолет.

Линда легко скользит в свою вероятность, переносясь вперед, к парочке Син-Акеми.

- Син! – едва возникнув за их спинами шепчет она. Син поворачивается и поднимает брови, вопросительно. Теперь главное – не улыбаться, сохранять лицо бесстрастной и хладнокровной профессионалки.

- За вами следят! – хорошо поставленным драматическим шепотом: - вот, возьмите. Смешаетесь с толпой. – и она протягивает им две пары темных очков. Таких же как у нее. Син роняет голову на руки и хохочет. Акеми с недоумением смотрит на них.

Пока Син лежит лицом вниз и ржет как конь – Линда прищуривается на ту, которую ей сказали называть Акеми Мацумото и качает головой. Та, которую, велели называть Акеми – поджимает губы. Она недовольна. Но Линда здесь не для ее довольства. Линда здесь в том числе чтобы указать – не зарывайся, детка, это общий проект, не надо тут одеяло на себя перетягивать. Мало того, что Мизинец со своей веткой сюда свои загребущие руки тянет, так и вы теперь? Забыли про добро, которое вам Минору-сама два года назад сделал? Уже игроками себя возомнили – вы и ваша тетка, вся семейка? Помните, что только милостью Минору вы еще в клане со своими делишками. А потому – успокойся, девочка и делай что сказано, а не пытайся тут Ирода переиродить. Не получится.

Что же, послание доставлено, нет больше нужны оставаться в этой вероятности. Она снова скользит и уходит отсюда.

Приоритет номер два – изучение способностей Сакуры. Линда подозревает что Сакура далеко за рангом S, и что ее способности – это ключ к колоссальным возможностям. Потому одну из своих вероятностей она почти всегда держит рядом с Сакурой – когда та находиться в городе. Линда подозревает что у способностей Сакуры к перемещению практически нет ограничений по расстоянию.

- Я же знаю, что ты меня слышишь и все понимаешь. – терпеливо говорит Линда. Сакура делает вид что не слышит ее и задумчиво изучает лезвие своего ниндзя-то. Линда уже поняла, что интерес Сакуры крутится вокруг сладостей, Юки, и ее меча. Остальное Сакуру интересует постольку, поскольку. Например, она, Линда ее интересует только тогда, когда она дает ей леденцы. Причем не какие-то обычные, какие можно купить в каждом магазине, нет. Сакуру интересуют только оригинальные шведские леденцы Салмиак, какого-то бренда с логотипом трех поросят. Именно эти леденцы она и использовала в качестве базы для нанесения снотворного порошка и у нее еще остались две пачки, но больше не было. Она уже озаботилась тем, чтобы заказать еще Салмиака, но доставка будет только через три дня, а пока… а пока приходилось использовать то, что есть. Зря она скормила ей сразу два пакетика, на радостях, теперь вот ждать.

- Конфетки? – спрашивает Сакура, наклонив голову набок.

- Нету конфеток. – разводит руками Линда: - кончились.

- Нет конфеток – нет ответов. – пожимает плечами Сакура, снова начав полировать свой ниндзя-то.

- Будут конфетки. – обещает Линда: - я тебе столько конфет достану, чтоб ты подавилась. Контейнерами возить буду. Ты на вопрос ответь – откуда ты эту винтовку достала? – на столе перед ними стояла винтовка Баррета, 50-го калибра. Винтовка и винтовка, скажете вы, чего тут. Но Линда провела в составе Шведских Сил Самообороны больше пяти лет на разных должностях и видела несоответствия. Ладно, что касается необычного затворного и спускового механизма, а также расположения рукоятки затвора и предохранителя – это можно отнести к глубокому тюнингу винтовки. Кто-то богатый и двинутый на оружии взял и заказал себе вот такую вот винтовку – со своим собственным, оригинальным затвором и спуском, озаботился планкой Пикаттини с оригинальным опять-таки шагом, и даже оригинальным прицелом. Но вот калибр… да, условно можно отнести эту винтовку в 50-му калибру, - знаменитому калибру крупнокалиберных пулеметов Браунинга – 12,7 на 99 НАТО, но только условно. Даже на глаз, без точных замеров было ясно, что гильза у патронов для этой винтовки заметно толще. Пуля – длиннее. Таких калибров нет. По крайней мере никто не выпускает такие патроны в промышленных масштабах, иначе она бы об этом знала. Кроме того, она спрятала один из патронов и разобрала его. Вещество, которое содержалось в гильзе не было порохом. Оно было чем угодно – красным порошком, абразивным средством для полировки, чем угодно, но не порохом. Давало ли это вещество преимущество в стрельбе? Если и давало, то не сильное. Кому в голову придет изобретать альтернативное пороху вещество, если порох доступен, дешев и надежен? Если бы в этой области проводились исследования – она бы знала. Как она знает про так называемые безгильзовые патроны, про попытки нивелировать отдачу путем установления «часов с кукушкой», про новые бездымные пороха, которые в состоянии выдержать нагрев без детонации.

Вывод очень прост – эта винтовка не может существовать в данном мире. В конкретном мире, где живет Линда и, как уже становится очевидно – лишь иногда пребывает Сакура. Следующий вывод очень прост – тот, кто владеет этой способностью – может получить как гигантские преимущества над другими (технологии из других миров, товары, идеи), так и вероятную катастрофу (перенос с собой в этот мир сверхвируса, или даже сущность, обладающую невероятными возможностями и не отягощенную моральным кодексом и совестью – именно таких и называют демонами). Поэтому – с Сакурой необходимо устанавливать контакт и по мере возможности – попросить ее прекратить шляться по мирам словно бродячая кошка. Даже обычная болезнь способна натворить дел – достаточно вспомнить завоевание Америки и ту роль, которую сыграла в этом оспа, переданная инкам вместе с одеялами. Тот факт, что Сакура способна переносить с собой такие вещи, как например эта винтовка – говорит о том, что она вполне может притащить в этот мир и девайс Судного Дня, например. Пока этого не произошло, но это только пока. Как говорят ребята из Комкон – если где-то запахло серой, то их святая обязанность предположить, что в мире завелся черт с рогами и копытами и принять все необходимые меры, вплоть до производства святой воды в промышленных масштабах. Она конечно не Комкон и ресурсов у нее поменьше, но все же…

- Винтовку Шептунья дала. – жмурится Сакура. Значит – врет. Вот только где врет – что дала или что вообще есть такая Шептунья?

- Шептунья? Кто такая? Опиши.

- Нет конфет – нет ответов.

- Да, достану я тебе твою лакрицу! Дня два потерпи.

- Нет конфет - …

- Аа… - Линда закатила глаза. Подумать только, мир может быть на краю гибели из-за того, что у нее кончились Салмиаки…

Дверь в комнату открывается и входят Юки с Сином, уже вернувшиеся со своего свидания.

- Ты что это делаешь?! – спрашивает Юки, глядя на Линду, которая пытается разговорить Сакуру: - не приставай к ней! – она загораживает собой Сакуру.

- Да я… - начинает было оправдываться Линда и понимает, что это звучит жалко. Что же… перезагрузка вероятности.

Дверь в комнату открывается и входят Юки с Сином, уже вернувшиеся со своего свидания.

- Ты что это делаешь?! – спрашивает Юки, глядя на Линду, которая пытается разговорить Сакуру: - не приставай к ней! – она загораживает собой Сакуру.

- Воу! Остынь подруга! – говорит Линда, поднимая руки и чувствует что немного не то. Перезагрузка вероятности.

Дверь в комнату открывается и входят Юки с Сином, уже вернувшиеся со своего свидания.

- Ты что это делаешь?! – спрашивает Юки, глядя на Линду, которая пытается разговорить Сакуру: - не приставай к ней! – она загораживает собой Сакуру.

- Что-то ты слишком переживаешь за ее. Охладись! – говорит Линда. Син хмурится. Опять не то. Перезагрузка вероятности.

Дверь в комнату открывается и входят Юки с Сином, уже вернувшиеся со своего свидания.

- Ты что это делаешь?! – спрашивает Юки, глядя на Линду, которая пытается разговорить Сакуру: - не приставай к ней! – она загораживает собой Сакуру.

- Остынь. – говорит Линда: - ничего не произошло с твоей подружкой.

Юки хмурится и волны холода начинают заполнять комнату. Сакура счастливо жмурится. Син улыбается. Хорошо, думает Линда, так и оставим.

Глава 9

Глава 9

POV Горо Такэда, старший инспектор СКПУ

Он обычно не завтракал. Завтрак в этом городе обычно отдавал металлом – в кружке с утренним кофе, в бульонном кубике, сделанном из «100%-го мяса, возможны следы хрящей, костной муки и вымени», в каждом куске вчерашней пиццы – вкус металла.

Этот город состоял из металла, его старые кости выпирали уродливым скелетом в горбящихся небоскребах, в сжимающихся вокруг города мостах и развязках, которые кольцами удава сжимали город в своих объятиях, в каждой табличке с надписью, в каждом автомобиле, в каждом ланч-боке или бенто, который прижимал к себе какой-нибудь суетящийся школьник, в каждой йене, которую бросали девочкам из квартала развлечений, в каждом патроне старого револьвера в кармане у кумагасира – металл. Металлический порошок хрустел на зубах, металл проступал сквозь потертую краску на сиденьях в общественном транспорте, металл на золотых зубах его начальника и …

- Горо-сан! Я взяла тебе с тунцом! – кто-то ударяет его в плечо, он оборачивается. Кеко-тян. В обоих руках она держит по огромному сэндвичу и улыбается. Она все-таки настояла, чтобы они заехали в «Сэндвич Джо», потому что «завтракать надо Горо-сан, что вы за глупости говорите». Он не любил сэндвичи, потому что каждый кусок напоминал ему о том ярком, солнечном дне, когда он и старина Брок – тот самый, который в свое время обрушил всю статистику раскрытых преступлений СКПУ в квартал, тот самый, который арестовал Якиро Годзиллу на железнодорожном вокзале Сейтеки, когда они вдвоём вошли в ту самую забегаловку и …

- Горо-сан! Возьмите свой сэндвич! – хмурится Кеко-сан: - я знаю, что вам не нравятся сэндвичи с ветчиной, я вам взяла с тунцом. А с того происшествия с Броком и бандой Виверн – уже лет десять прошло, пора бы уже и позабыть. Тем более, что Брок-сан жив и здоров. Да, руку оторвало, но он же даже на юбилей СКПУ в прошлом году приходил, ему такой протез классный сделали умельцы из отдела исследований паранормальных технологий. Вы кушайте лучше. А то можем и заехать к нему на выходных – наверняка он не против будет перекинуться парой слов.

- Спасибо, Кеко. – он берет сэндвич у нее из рук. Теплый. Да, думает он, откусывая кусок, о чем им разговаривать? Двум старым, сломленным этим городом людям? Хотя… у него еще осталась бутылка «Старого Супера», пятилетнего американского виски, которое, говорят, делают с использованием способности Леди Лак из Вирджинии и поэтому купаж получается исключительно удачным – каждый раз. Надо будет действительно заехать к старому ворчуну на выходных, права Кеко.

- Ну. – говорит он, расправившись с тунцом: - что там у тебя? - они уже давно решили, что здание СКПУ прослушивается сверху донизу и если Кеко хотела сообщить ему одну из своих «абсолютно логичных теорий», то они встречались где-нибудь вовне рабочего кабинета Горо. Поэтому они выехали за город, туда, где рядом с большой парковкой у торгового центра – стоял небольшой киоск «Сэндвича Джо». Преклонение перед всем американским – от колы и бургеров с сэндвичами, до манеры красить волосы в яркие цвета и надувать пузыри жвачки – немного раздражало старшего инспектора, который все-таки был консерватором, хотя и не признавался себе в этом. Поэтому место встречи – раздражало его. Его раздражало почти все. Все, кроме Кеко-тян.

- У меня новости от информатора. – говорит Кеко, продолжая жевать свой сэндвич: - который в Братстве.

- Ааа… - кивает Горо. Он помнит этого информатора. Молодой и нервный супер, который выбрал себе оперативный псевдоним «Багровая Лилия». По его, Горо Такэды, скромному мнению такой вот псевдоним настоящий мужчина вряд ли себе выберет, но новомодные тенденции захватили весь мир и Сейтеки не исключение. Багровая Лилия также обладал удивительным (пропадающим совершенно зря) талантом писать отчеты в художественном стиле. Сперва СКПУ пытался бороться с этим злом, указывая, что в отчетах о происшествиях за месяц о динамике настроений среди суперов Братства неприемлемы выражения вроде «лепестки цветов увяли на моих глазах» или «любовь, что может быть прекрасней и ужасней одновременно», но потом все как-то привыкли к этому, а психологи в Токио даже сказали что подобный тип отчета дает больше чем сухие строчки и даже придумали протокол под такие вот отчеты. Как-то там - «протокол экслибрис», якобы эмоциональный рисунок такого отчета выдает информацию на порядок более важную чем цифры опасных суперов и их ранги. Сам Горо с этим был в корне не согласен, потому что цели и задачи СКПУ в том, чтобы предотвращать и искоренять угрозы, а не заниматься художественной литературой, но кто будет слушать старого сыщика?

- И что говорит наш уважаемый Багровая Лилия? У него разбито сердце? Отцвели хризантемы в саду? – спрашивает Горо, вытирая жирные после сэндвича пальцы салфеткой.

- Это насчет команды Сумераги-тайчо. Ваша теория подтвердилась. – говорит Кеко и Горо тотчас включается в разговор.

- А ну-ка, дай сюда! – он отбирает у Кеко пухлую пачку бумаги и листает ее. Так, дата, время, оперативный псевдоним, отчет… в местное отделение СКПУ… ага, вот начало.

Это случилось сразу после обеда. Слух о том, что вернулась Темная Ио и привела с собой новенького рекрута – пролетел по лагерю словно синий зимородок. Мы столпились у Дома Учителя, в ожидании встречи с новеньким. Да и на Темную Ио тоже хотелось взглянуть, давненько ее не было видно, еще с тех пор, как она была выбрана в агенты влияния и внедрена в какую-то местную школу. Тогда мы еще не знали, что это не Темная Ио и новый рекрут, а эмиссары Имперских Эскадронов Смерти. Впрочем обо всем по порядку. Учитель вышел встретить новичка – как всегда. Учитель никогда не задирал свой нос в общении с другими, не вел себя высокомерно и не позволял более сильным задирать слабых. Его нос с горбинкой и сеточка морщин вокруг глаз выдавали его веселый характер даже когда он хмурился и отчитывал кого-нибудь из нас…

- Да здесь… на три страницы только про Учителя написано! – говорит Горо, пролистывая отчет: - он ему просто оду поет.

- Я там закладками отметила и маркером выделила. – говорит Кеко: - конечно можно все подряд читать, но он действительно … многословен.

- Это еще мягко сказано. – ворчит Горо: - вот смотри, опять про Учителя и его скромность, про то, что он никогда не выбирал себе наложниц, а довольствовался теми, которые община для него выбирала… это что за бред?

- Так у них было принято… - пожала плечами Кеко: - симпатичные девушки считали честью разделить ложе с Учителем. Несимпатичные тоже, но у них было мало шансов. Кроме того, есть намеки на то, что Учитель не чурался и мальчиков.

- Аматэрасу, как я ненавижу такие вот секты… - Горо играет желваками: - институциональное насилие и промывка мозгов. Этот Учитель – точно не менталист?

- Официально его способности не установлены. – говорит Кеко: - вы же сами смотрели.

- Ну да. – Горо интересовался Учителем и его маленькой армией буквально несколько месяцев назад, даже запрос в Антимагию посылал. Однако как ему было сказано, СКПУ занимается именно угрозами и чем масштабнее угроза – тем резче и быстрее реакция СКПУ и Антимагии. Что же до Братства, то общий рейтинг угрозы суперов, которые входили в него – очень низок. Братство объединяло изгоев в мире людей – по причине наличия способностей и изгоев в мире суперов – по причине слабости либо прямой бесполезности этих самых способностей. Супера, которые могли только менять форму и цвет родинок на теле, или непродолжительное время парить во сне, или непроизвольно проглатывать собственный язык. Им не было места в человеческом обществе, несмотря на усилия государственной пропаганды о том, что супер – тот же человек. На взгляд Горо, государственная пропаганда, те же Императорские Игры – совершали одну значимую ошибку – они рекламировали суперов с мощными способностями, суперзвезд в мире магов, сверхлюдей.

А вот такие вот, обычные люди со своими, часто никчемными способностями – оставались за рамками пропаганды, фильмов про героев и злодеев, рекламных роликов и песен. И, конечно, они были фриками. Общественное мнение воспринимало их не как «суперов, к которым мы должны относиться толерантно», а как «странных типов, которые может еще и детей едят». Как результат – большинство таких вот фриков проживало в государственных общежитиях и за государственный же счет. Но те, которые не хотели мириться с прозябанием в интернатах и общежитиях – те приходили в Братство. Мало кто из суперов со стоящими способностями вступал к ним – потому что супера с стоящими способностями были нарасхват.

Тот же Плазменный Шнур, например, или Акира Огненная Сестра – сразу же были примечены местным гокудо и уж оябун не скупился ни на деньги, ни на подарки или даже на власть. Старый Джиро, впрочем, сам себя перехитрил и его правая рука, Акира – ушла в команду Сумераги-тайчо. И зная, то, что он сейчас знал, Горо даже не мог ее винить. Что такое работа под мелким оябуном, который почти всевластен в этом городе, но только в этом городе. Быть одной из всадниц Апокалипсиса, вступить в Эскадрон Смерти – это не про деньги. И даже не про славу. Это про абсолютную власть и защиту от любых посягательств. Навсегда.

Горо перевернул несколько страниц, пропуская цветистые дифирамбы справедливости, щедрости и человеколюбию Учителя, а также его скромности и прочим душевным качествам. Нашел место, выделенное желтым маркером Кеко и погрузился в чтение.

Старый Монах был силен. Да что там говорить, он был просто чудовищно силен, как-то раз я видел, как он в доли секунды поднял над всем лагерем каменный купол и держал его не меньше пяти минут. Потом его попросили убрать купол, потому что стало совершенно темно и многие перепугались. А уж подбросить человека в воздух каменным столбом, или там превратить в кашу двумя каменными глыбами – не составляло для старого Монаха никакого труда. Поэтому я был шокирован, увидев, с какой легкостью этот молодой человек (тогда я еще не знал что это сама Сумераги-тайчо, переодевшаяся в мальчика) – убил Монаха. Только что Монах стоял и разминал свою могучую шею, готовясь наказать наглеца, и в следующую секунду – его голова лопнула, словно воздушный шарик. Воздушный шарик с кровью.

Когда Сумераги-тайчо убила всех остальных я так и не понял – я в ужасе смотрел на то, как падает на землю Монах Бао. У меня в голове билась одна мысль – ему конец. Конец пацану, который осмелился убить одного из Хранителей в нашем лагере, на глазах у Учителя, у его помощников. Я как-то видел, что происходит с людьми, которые вызвали гнев Лобстера или Правой Руки. У них не было шансов, будь они обычными людьми или суперами – способность Лобстера вскрывать грудную клетку не зависела от расстояния и не нуждалась в заклинаниях или взмахах руками – достаточно того, что он видел тебя. Поэтому мы и прозвали его Лобстер – потому что никаких внешних эффектов от его способности не было – он просто стоял, скрестив руки на груди, а у человека будто невидимым консервным ножом взрезали грудину…

Что же до Правой Руки, то ее способность создавать небольшие порталы только кажется безобидной – она в совершенстве владела искусством создать портал за спиной у противника или даже под одеждой у него, так, что не было видно – и ударить туда кинжалом с отравленным лезвием, или же выстрелить из пистолета. Когда кто-то стреляет не в вас, а в другую сторону – никто не уклоняется, верно?

Поэтому я смотрел как то, что когда-то было Монахом Бао - падает в пыль и думал о том, что этому новенькому конец. Братство – это не какие-то там сатанисты, мы обычно не мучаем и не пытаем своих врагов, но этот конкретно – заслуживал деревянного креста в сарае у Лобстера. И всего, что Лобстер обычно делал с теми, кто попадал на его крест.

-У них там еще и пыточная была? – говорит Горо вслух, прерывая чтение: - чертово Братство, надо было все-таки взяться за них как следует.

- У них там много чего было. – кивает Кеко: - но пока они делали это сами с собой – Токийский СКПУ закрывал на это глаза.

- Знаю. – проворчал Горо. Он знал. Токийский офис недвусмысленно дал ему понять, что то, что происходит в лагере – пока это не касается обычных граждан или же суперов, которые не входят в Братство – может оставаться в лагере. Так сказать, пусть пар выпускают и общую численность неустроенных жизнью суперов… немного сократят. Лицемеры. Горо вздохнул и продолжил чтение.

…напрасными. Все, абсолютно все, кто мог и хотел сопротивляться, хоть как-то выразить свой протест происходящему – уже были убиты. И как! Их всех пронзили темно-бордовые лезвия, выросшие из земли в доли секунды, так, что они напоминали мотыльков на булавке чудовищного энтомолога. Смерть не приходит мгновенно, и я слышал, как выходит воздух из их легких, видел, как стекленеют глаза, как дергаются руки, но это была уже агония. Каждому из них темно-бордовое лезвие прошло через голову, через мозг, исключая всякую возможность остаться в живых или хотя бы ударить напоследок. Холодное, расчетливое убийство, как и полагается всадникам Смерти самого Императора. Знаете, я никогда раньше не задумывался о Императоре и его воле. Сидит какой-то напыщенный чувак где-то там далеко, и все его слушаются. С чего бы? Почему он – Император и даже сейчас я пишу это с большой буквы, а мы все – твари перед ним? Почему при имени его трепещат и с готовностью встают на колени. В этот день я понял почему. Потому что у Императора есть не только голос. У него есть Кулак. И каждый из жителей благословенной страны Ямато должен молиться, чтобы этот Кулак никогда ему не понадобился. Истово молиться.

- Чертовы Эскадроны Смерти. – говорит Горо, перелистывая страницу: - никакого суда, никаких ордеров, творят что хотят. – если говорить по самому что ни на есть Гамбургскому счету, то иногда и сам Горо хотел бы иметь такую вот возможность. Потому что закон очень часто связывал его по рукам и ногам. Но он понимал, что как только ты ступишь на эту скользкую дорожку хоть раз – ты уже не сойдешь с нее. И не будешь отличаться от таких же убийц, как те, которых ты и должен убирать с улиц города.

- Читайте, Горо-сан. – говорит Кеко. Она иногда сбивается на официальное обращение и на «вы», а иногда вспоминает что они с Горо уже могут обходиться без формальностей. Горо вновь находит обведенный Кеко фрагмент текста.

… конечно мы поняли, что это была не Темная Ио, а маг-метаморф, рослая девица с катаной наперевес. Где была Темная Ио и Крэпу с его тройкой – было неведомо, но можно было легко предположить, что они также стояли где-то застывшими насекомыми, наколотые на кровавые лезвия Сумераги-тайчо. Скорость, с которой всадницы разделались с самыми сильными нашими воинами – повергла нас в шок и ступор. Никто не мог ничего сказать и мы покорно опускались на колени. В голове стучала мысль что все это неправда, что все не по настоящему, что вот сейчас встанет Учитель и улыбнется своей мягкой улыбкой и скажет что он просто пошутил, а потом грудь у Сумераги-тайчо взорвется тысячью кусочков и Лобстер-сан скажет свое коронное – well done! А Правая Рука отрежет ей голову. Но чем дальше, тем отчетливее каждый из нас понимал, что этого не произойдет. Что все – конец. Всадницы Императора убили тех, за кем пришли, а также тех, кто осмелился сопротивляться. И ушли. Просто ушли. Уверенные, что никто не ударит им в спину.

- У Сумераги-тайчо и ее волчиц новые умения. Или они скрывали это с самого начала, или же они развиваются. И я даже не знаю, что страшнее… - задумчиво говорит Горо.

- Я знаю! – тянет руку, словно в школе Кеко: - страшнее, если они развиваются! Потому что тогда мы не знаем с кем будем иметь дело в дальнейшем!

- Спасибо, Кеко. – говорит Горо: - ты очень помогаешь.

- А то! Я же лучший стажер! И потом, Токийский офис на следующей неделе прекращает стажировку и назначает меня на должность!

- Замечательно. – говорит Горо, а у самого что-то схлопывается в груди. Кеко-тян будет на должности. Скорее всего ее назначат в Киото. Или даже в Токио. Он уже привык к ее голосу, к ее улыбке… к ее телу. Что же… у всего есть начало и есть конец. Он снова пролистал пару листов и нашел место, выделенное желтым маркером.

…следующий день был кошмаром. Все пали духом. Старшие вели себя просто мерзко, они вскрыли склад продовольствия и напились как свиньи, кто-то избил маленького Чепу и тот, скорчившись – плакал в уголке беседки. Везде царила разруха и упадничество.

После обеда пришла Темная Ио. Она обещала нам, что все наладится, что она обязательно выиграет Игры и создаст клан, что все мы будем в безопасности. Какой бред, подумали мы.

Мы уже знали, что это была не ее вина и что всадницы просто воспользовались ее обликом, но горечь утраты и гнев от поражения – были слишком свежи. Кто-то даже кинул в нее камень. Мы проклинали ее, мы обзывали ее, мы сравнивали ее с самыми мерзкими тварями в природе. Она просто стояла посреди лагеря и играла желваками. Клянусь, я боялся, что сейчас наши набросятся на нее и разорвут на части. Конечно, если смогут – она все-таки Принцесса Лезвий, недаром ее выделял сам Учитель. Учитель! Пишу эти строки и не верю, что никогда больше не увижу его добрых глаз, не услышу его голоса…

Горо снова пролистал до очередного, отмеченного маркером участка и погрузился в чтение.

Они все-таки вернулись. То ли для того, чтобы добить выживших, то ли для того, чтобы поиграть с нами. Никто не мог им противостоять, а потому мы приготовились к неминуемой жестокой смерти. И только Темная Ио, которой не было в лагере вчера, только она – выступила против всадниц Императора. Тогда я подумал, что так ей и надо, что будь она в лагере вчера – она точно так же висела бы на этих страшных кровавых кольях, нелепо дергая головой. От судьбы не уйдешь, думал я, все мы сейчас умрем, какая разница, встанешь ты между нами и палачами Императора или нет – конец один. Как же я ошибался.

Темная Ио встала между самой Смертью и нами. Решительно. Несмотря на то, что мы плевали в нее, кидали камни и называли самыми мерзкими словами, проклинали самыми страшными проклятьями. Она встала между нами и Сумераги-тайчо.

И, конечно же – была повергнута ниц. Жестко. Сперва огнем. Потом – мечом. Потом – кровавым лезвием. Ее избивали у нас на глазах, давая понять, что никто из нас не сможет даже пальцем задеть никого из них. Что тому, кто осмелится поднять голову – наступит быстрый и жестокий конец.

Но она – встала снова. Ее избили еще раз. Они не убивали ее, они улыбались, бросая ее на землю и клянусь, я слышал, как ломаются ее кости, как рвется ее плоть, не выдерживая избиения. А они… они смеялись.

Но она – снова встала. Она едва могла стоять на ногах, ее руки висели вдоль тела, она не могла обороняться, она не могла ничего. Только стоять. И ее снова избили. Кто-то из толпы крикнул ей – Дурочка! Лежи! Не вставай! – это мог сказать каждый из нас. Мы не заслужили этого, думал я, глядя как Темная Ио с трудом поднимается на ноги. Мы не заслужили такой любви, такой верности, такой готовности пожертвовать собой…

Но она – встала. И тогда Сумераги-тайчо рассмеялась и спросила ее – готова ли она пожертвовать собой ради выживания этих… - она обвели нас рукой.

Темная Ио кивнула – она не могла говорить, у нее была перебита гортань, уж я то разбираюсь в этом.

Сумераги-тайчо вскинула руки и возле каждого из нас выросло кровавое лезвие, лишь едва касаясь подбородков. Чуть выше – и все. Еще одна бабочка на булавке. Сумераги-тайчо оглядела нас и сказала, что отныне каждый из нас живет только потому, что эта маленькая девчонка нашла в себе достаточно мужества, чтобы встать между ней и нами. И что каждый вздох, который мы делаем – этот вздох должен славить ее. Каждый шаг – должен быть сделан в имя ее. Потому что она, Сумераги – забирает ее к себе. Темная Ио все-таки смогла что-то прошептать Сумераги-тайчо и та улыбнулась – улыбкой сытой хищницы.

- Хорошо. – сказала она: - я выполню твою просьбу и твои люди будут в безопасности. Но взамен – я хочу не только твое тело, но и твою душу. Отныне – ты моя. – и Темная Ио наконец склонила свою голову. И упала наземь. А потом – они ушли. Спокойно, зная, что никто не осмелится ударить им в спину. А мы – остались. Живущие только благодаря жертве одной из нас. Отданной в рабство за наши жизни.

Сумераги-тайчо требует от нас подчинения. Она требует порядка. Пусть. Пусть внешне мы будем подчиняться Всаднице Императора, но в душе, в самой ее глубине – всегда будет Темная Ио. Однажды мы наберемся сил и освободим тебя от твоей клятвы, Темная Императрица! Ты только дождись…

Горо закрыл отчет и вздохнул. Положение дел в городе менялось от плохого к худшему. Впрочем, как и всегда. Этот город никогда не будет сыт, и всегда будет жаждать крови и ненависти. И эта глава – тоже о крови и ненависти, которые породили еще большую ненависть. Когда Кеко-тян уедет в Токио – он подаст в отставку. Единственное, что не дает ему покоя – это старый файл с нераскрытым делом, маркированный одним словом. Чудовище. Он не хотел выиграть в лотерею миллион, не хотел стать Героем Нации и получить Орден Божественной Росы из рук Императора, не хотел в свою постель супермодель или айдола. Он хотел закрыть это дело и застегнуть наручники на руках… хотя наверное, было бы лучше, если бы это сделала Сумераги-тайчо. В своем фирменном стиле – грязно и кроваво.

- Горо? Ау? Хьюстон вызывает Горо! – помахала рукой перед ним Кеко: - ты чего?

- Да так. – сказал Горо, глядя на то, как Кеко-тян уморительно пытается оттереть следы сэндвича с уголков рта: - ничего.

Глава 10

Глава 10

Война любит победу и не любит продолжительности – так говорил Сунь Цзы. Именно поэтому в свое время мною и было принято решение о штурме лагеря Братства. Положа руку на сердце, следует признать, что ресурсов для ведения войны у нас нет. У нас есть ресурсы для короткого конфликта – буквально для одного штурма. И это – неправильно. С тем спектаклем, который по настоянию Акиры мы разыграли для остатков Братства – мы фактически взяли контроль над этими самыми остатками. Теперь важно – установить какие именно ресурсы мы приобрели и как не утратить контроль над ситуацией. А то все это начинает напоминать жонглирование включенными бензопилами верхом на велосипеде – слишком много точек, требующих нашего внимания. Потому, несмотря на усталость – мы собрались для обсуждения по итогам операции.

Собрались мы в комнате для брифингов у нас на базе. Никто не отменял режим повышенной готовности в связи с прибытием в город боевых троек Митсуи и «старой клюшки», кто бы эта самая клюшка ни была. Лично мне при этом слове представляется классическая Баба Яга из старых советских фильмов, которую играл Георгий Милляр – такая, с крючковатым носом и характерным злорадным смехом, потирающая сухонькие ладошки при мысли об очередной пакости. В любом случае, опасность существенная, учитывая как добрый дядька Минору на нее среагировал – даже выслал сюда Линду. С ней в наших рядах мы блистательны и непобедимы, хотя тот факт, что совсем недавно она хваталась за вспоротое горло на грязном бетонном полу – все же отрезвляет. И Линда – не панацея от всех бед. Тут только к самому Минору обращаться, а так как он и сам напрягается при упоминании «старой клюшки», то образ Бабы Яги преображается в Богиню Кали из индусской мифологии.

- Ссс…. – шипит Иошико, устраиваясь на кресле поудобнее. Она полностью излечена, но видимо следы от травм у нее не на теле, а в голове. Износ центральной нервной системы, перегрузка сенсорики. Еще бы – такие болевые импульсы в течение короткого времени, излечение, снова болевые импульсы. И так несколько раз подряд. Но она волевая девочка, да.

- Болит? – участливо спрашивает Майко и со стороны кажется, что та и впрямь сочувствует.

- Ну тебя. – говорит Иошико: - я же уже извинилась. Обязательно было так вот… лупить со всей дури?

- Иначе не было бы правдоподобно. – щурится Майко, отпивая из бутылки … лимонад! Ей-богу, снег в Сейтеки летом пойдет, наша Майко на безалкогольные напитки перешла.

- Я совру, если скажу, что это не доставило мне удовольствия… - говорит она, отпив глоток: - по моему личному мнению ты этого заслуживала.

- Син, ну скажи ей… - говорит Иошико: - я же уже извинилась и все поняла. Она меня травит.

- Не травит, а воспитывает. – поднимает палец вверх Читосе: - ты просто субординацию в команде не понимаешь. Это у тебя в школе он – одноклассник Син, с которым ты на короткой ноге. Здесь он – Сумераги-тайчо.

- Да ладно вам. – говорю я: - все уже хорошо. Иошико все поняла, извинилась, мы извинения приняли, нет нужды продолжать… педагогическое воздействие.

- Воспитание молодежи – есть путь государства, которое хочет сохранить свое будущее. – назидательно поднимает палец Майко: - еще Геродот так говорил.

- Не говорил так Геродот. Все ты придумала. – замечает Читосе со своего места. Она тоже пьет что-то безалкогольное. Сговорились все что ли? Ловит мой взгляд и качает бутылкой в воздухе.

- Мы с девчонками решили – говорит она: - что пьянки у нас только по случаю больших событий и побед. Ну … и сопутствующие мероприятия… там, по тим-билдингу и все такое. – она немного краснеет

- Кгхм! – кашляет на своем месте Иошико, улавливая главный для нее месседж – что разгром местного отделения Братства, ликвидация шести сильных суперов и захват контроля над остатками личного состава – вовсе не победа и даже не большое событие для этой команды. Про тим-билдинг и «все такое» Иошико пропускает мимо ушей, не предполагая, что именно за этим стоит. А вот мне лично – жалко. Я то только за тим-билдинг, хороший и разный, а особенно учитывая, что в комнате для брифингов вместе с нами сидит, аккуратно сдвинув ножки – Линда-сан, так я прямо … но, конечно, кто мое мнение учитывает. «Мы с девочками решили» и все тут. Вот султанам в гаремах попроще было – хочу, понимаешь сегодня Линду и все тут. А завтра, хочу Читосе. И Акиру. И Майко. Нет, мне определенно нужно какие-то таблетки от бешенства гормонов принимать, что ты с подростковым телом делать будешь.

- Ну и хорошо. – говорю я: - у нас сейчас не так много времени, чтобы расслабляться. У нас много дел. Я так понял, что присягу верности принесло большинство из оставшихся посвященных. Что с остальными?

- Несколько ушли из лагеря до нашего визита. – говорит Акира: - но Иошико уверяет меня, что они вернутся и предпочтут все же присоединиться к нам.

- Им некуда идти. – говорит Иошико: - я послала за ними несколько человек из лагеря, тех, кто хорошо социализирован. Бывших агентов влияния.

- Кстати об агентах. – я вспоминаю, что и сама Иошико у нас бывший агент влияния.

- Восемь человек. – отвечает Акира на мой незаданный вопрос: - все хорошо дисциплинированы, с высокой мотивацией. Глубоко законспирированы. Есть даже один агент в СКПУ, и один – в местном муниципалитете, довольно высокий пост, заместитель мэра. Все восприняли новость о смене курса и руководства достаточно адекватно. Кроме одного – он ушел в бега. Поиск затруднен его способностью.

- Да и пес с ним. – машу рукой я: - это лучше, чем я мог предположить. Один из восьми – это хороший показатель.

- У Братства есть банковский счет. Вернее – счета. Равно как и личные счета Учителя. К сожалению, основные средства переводились на личные счета Учителя. – говорит Акира: - и средства там немалые. Даже если мы не будем вести никаких доходных операций, эти суммы могут позволить Лесному Лагерю продолжить функционирование в нормальном режиме в течении как минимум года. В случае экономии ресурсов – двух.

- Но эти ресурсы нам недоступны так как находятся на личных счетах Учителя? – уточняю я. Жалко, но что тут поделаешь. В ближайшее время придется озаботиться финансовой стороной вопроса содержания Братства, а желательно – сделать его самодостаточным, а то и вовсе – доходным проектом. В конце концов у нас там почти сотня, а если учитывать так называемых сочувствующих – то и несколько сотен людей со способностями. Поверить не могу, что мы не сможем их к делу прикрепить и деньги на этом сделать. А если супера Братства сами научаться зарабатывать, то и до нормальной социализации – рукой подать. Так Братство из секты превратится во что-то вроде профсоюза, кассы взаимопомощи и клуба по интересам. Инерция мышления у местных предполагает, что супер должен быть как наша Акира - чудовище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй, и огнем дышать. Выжигать пламенем по живой силе противника и хохотать над горящими городами. С этой точки зрения какое-нибудь умение изменять физические свойства предметов например – как у девочки, которая застряла в стене приюта – фигня. Но с точки зрения промышленности – такая возможность просто чудо. Я заметил, что девочка (как ее там? Ах, да – Вереск. Вересковый мед, какое интересное имя) – не телепортируется через стенку и застревает в ней, а именно меняет структуру стены, превращая ее во что-то мягкое. Перспективы такой возможности просто невероятны – от обычного производства, до спасательных и ремонтных работ высокой сложности. Но и оплачиваемы они будут соответственно. Конечно, не все так просто и большинство так называемых «полезных» суперов уже разобрали предприятия и компании – та же Леди Лак из Западной Вирджинии, которая как уверяет реклама «использует свои способности для нашего удачного купажа, для вашего удовольствия». Также мало кто знает, но за высоким качеством почти всех европейских автомобилей стоит концерт «Страховой Дом Братьев Ян» - два супера, которые входят в руководство компании единолично осуществляют так называемый «бафф» или «благословление» готовых партий транспорта на надежность. Платят страховые премии в том случае, если все-таки что-то ломается не в результате аварии или намеренных действий. Так что мы обязательно найдем способ обеспечить жизнедеятельность Братства. И превратим его в настоящее Братство… полагаю, что государство мне еще и премию должно выдать – за интеграцию магов в социум. Надо бы с Горо-саном на эту тему поговорить, да.

- Строго говоря и денежные ресурсы Братства, находящиеся на счетах финансиста – тоже не являются доступными. – говорит Акира: - в конце концов ты проткнул финансиста своим … кровавым лезвием?

- Звучит двусмысленно… - замечает с места Майко.

- Звучит как звучит. – не собирается дискутировать Акира: - только у нее и у Учителя был доступ к средствам.

- Плохо, что мы не сможем достать эти деньги. – думаю я вслух: - нам бы они пригодились.

- Кто сказал, что мы не сможем достать деньги? – делает вид удивляется Акира. Вот зараза, могла бы и раньше сказать, но нет ей надо интригу создать и меня носом немного поводить по столу.

- Но как… ааа… - до меня доходит. Майко.

- Да. Образцы почерка у нас есть, документы и чековые книжки – то же, цифровые пароли – на флэшке. Завтра же мы с Майко сходим по банкам и переведем все деньги на счета Восточного Рыболовного траста, который у меня завалялся еще с времен войн гокудо. – говорит Акира: - а потом уже создадим некоммерческий фонд, куда и перекинет эти деньги. Надо только решить по названию.

- А пусть будет «Братство» - предлагаю я: - все равно мы этот бренд развивать будем. Просто и понятно.

- Логично. Пусть будет «Братство». Возражения есть? – Акира строго оглядела аудиторию. Аудитория устала от этого дня от событий и перенапряжения и потому частично уже спала. Читосе так точно спала – даже немного похрапывала.

- Возражений нет. – подвела итог Акира: - тогда завтра у нас будут средства для реформации Братства. Этим надо будет заниматься прямо двадцать четыре на семь, иначе начнется разброд и шатание, а у нас дел невпроворот. Предлагаю сразу после регистрации команды в качестве кандидатов на Игры – провести мозговой штурм по проблематике Лесного Лагеря. А то они у нас все ресурсы сожрут – как материальные, так и управленческие.

- Угу. – киваю я: - считай одобрено. Дальше.

- У меня все. – садится на место Акира. Поднимает руку Майко. Она зевает и потягивается.

- А у меня предложение. – говорит она: - давайте спать, а? Утро вечера мудренее.

- Секунду. – поднимает руку Линда: - я так понимаю, что как временный член команды имею право на мнение?

- … ну конечно. – киваю я.

- Тогда у меня предложение. – говорит Линда: - не сворачивать все операции в городе. Продолжать работать в обычном темпе. Единственное требование безопасности – это ночевать всем в одном месте. Здесь. Более того – в одном помещении.

- Это как это? – спрашивает Майко.

- В тренировочном зале достаточно места. – поясняет Линда: - постелить футоны.

- Есть какие-то причины для подобного рода … требований безопасности? – прищуривается Акира. Я в свою очередь тоже задумываюсь над предложением Линды. Если в сухом остатке, то оно означает, что она уверена в нашей безопасности в школе и на улице, в городе – днем. Но на ночь мы должны собираться вместе и даже спать в одном помещении. Значит у нее есть какие-то сведения о характере, грозящей нам опасности, сведения о способностях супера, который в состоянии нанести нам ущерб. Например – что его способность действует только в определенное время суток? Или только на человека, который оказался один в помещении? Или и то и другое вместе.

- Есть. – кивает Линда: - среди боевых троек Митсуи замечен Грендель. Его способности до сих пор не изучены нами, однако те, кто были его целями и спали ночью одни – наутро были обнаружены мертвыми.

- Напоминает страшную сказку. – говорю я себе под нос.

- Ну так мы так и живем. – пожимает плечами Майко: - чем дальше – тем страшнее.

- Его способность действует только на спящих? – спрашиваю я: - а если днем заснуть?

- Не обладаю сведениями. – говорит Линда: - но на всякий случай… и днем спите в компании. А вообще лучше днем не спать.

- Ну, если для нейтрализации его способности просто нужно спать всем вместе, значит будем спать все вместе. – говорит Майко: - чур я между Сином и Акирой буду! Так сказать, на пути огненной страсти!

- Ты просто хочешь лечь рядом с ним вот и все. – замечает со своего места Читосе: - давайте жребий тянуть это раз.

- А два?

- А два – с нами всеми на полу будет спать и Нанасэ, а с ней у тебя Майко ничего не получится. Я проверяла.

- Хм. Когда-то же она засыпает глубоким сном. И вы все – тоже. – говорит Майко. Линда закатывает глаза, осуждая. Сама Линда не испытывает рефлексии и живет на мой взгляд совершенно правильно. Если Линда захочет секса – она подойдет и скажет. А то и возьмет – с нее станется. Эти вот дворцовые интрижки – кто рядом с кем будет спать – ее не интересуют.

- В любом случае. – продолжает она: - сегодня необходимо организовать одно помещение для сна. Недопустимо спать по одному. И… я взяла на себя смелость и уже оповестила об этом команду Питера.

- О! Так они тоже с нами рядом в зале спать будут? – округляет глаза Читосе.

- Это кажется логичным. – пожимает плечами Линда: - в конце концов мы же объединенная команда. Меньше всего нам нужно, чтобы наш состав уменьшился, даже не пройдя регистрацию.

- Мне срочно нужно купить белье… в смысле ночнушку. – сказала Читосе.

- А мне вот не надо. Я в могу и в старой… - заметила Майко. Читосе тут же зашипела на нее, что в старой ночнушке всю Майко уже видно, а с нами в зале будет Питер-сан и, что если у него удар будет, а у Питер-сана жена есть и даже любовница, это же какое горе будет на две семьи сразу. Майко отмахивалась, говоря, что она может вообще одежду на себе вырастить, хоть шубу. Читосе уверяла ее, что одежда, части которой Майко выращивает на себе – это части ее же тела и значит она – по большому счету, считай, что голая. Майко отвечала что может ходить и голой, потому как природой не обделена и излишним стеснением не обладает. Вот, говорит она, Линда тоже перед нами голой щеголяла и ничего. У них, там в Швеции или где там – так вообще нормально, по улицам так ходят. Потому как демократия и все такое. Линда сказала, что если у нее на родине голой ходить, так можно свою fitta отморозить, вместе с tuttar, а голой она ходит только тогда, когда окружающие условия, как температурные, так и социальные – являются приемлемыми. Вот, говорила Майко, вот ей можно свои fitta и tuttar всем показывать, а мне – нельзя? У Питера баб больше чем у Акиры очков и часов дорогих, что он там не видел? А я хоть Сина порадую, давненько он меня голой не видел. Тут и я не выдержал и сказал что лично я голосую за демократию и если Майко хочет голой ходить – так разве ж я тиран и самодур, запрещать ей самовыражение? Разве мы тут собрались, чтобы ущемлять права суперов, какие бы они ни были? Разве не свобода – наше высшее стремление и достижение, к которому стремились наши предки? И потом, - запреты только делают это притягательней, запретный плод – сладок, а мне, ну можно подумать я прямо хочу на голую Майко посмотреть. Я – выше этого. У меня – духовные ценности, развитие и рост, дружба и …

- Майко голой ходить не будет. – припечатала Акира, и я опустил голову. Что ж, попробовать все же стоило.

- Потому что она – метаморф и это нечестно. – добавила Читосе: - если бы я могла сама себе этот … tuttar отращивать как у нее…

- Самурай не должен зависеть от длины своего клинка. – Майко блеснула познаниями цитат Миямото Мусаси: - а ты не должна зависеть от объема и формы своих tuttar. Вон на Линду посмотри, у нее их и нет вовсе, а какая уверенная в себе.

- Если бы я могла так делать, что меня сразу пятеро было – я бы тоже уверенная была. – краснеет Читосе. Что она там себе надумала?

- Я таким сама с собой не занимаюсь. – говорит Линда и Читосе краснеет еще больше.

- Ну… вообще-то пробовала несколько раз. – уточняет Линда и на этот раз краснеет и Акира: - но как-то скучновато.

- И почему у нас собрания всегда такой оборот принимают? – философски спрашивает у потолка Майко.

Глава 11

Глава 11

Фундаментальный принцип состоит в том, чтобы никогда не полагаться на добрую волю других или на случайные обстоятельства, но с помощью знаний, активного изучения и оборонительной подготовки обеспечить невозможность внезапной атаки противника или добиться победы простым принуждением – так говорил Сунь Цзы. Сегодня с утра наша объединенная команда в полном составе проходит регистрацию. Регистрацию можно проходить и по одному, но Акира решила, что будем проходить регистрацию организованно, во избежание. А то, сказала она, поправляя очки и строго глядя на Майко, всякое бывает. Нас теперь столько, что в неприметный фургончик мы все не вмешаемся, в желтой «Субару» Майко всего два места, а лимузин Акиры куда-то делся. Потому вторым автомобилем стал «Митсубиши Кольт» Питера. Регистрация, к моему удивлению, происходила не в здании СКПУ, а почему-то в медицинском центре для суперов, в том самом, где я очутился после первого отрезания рук.

На первом этаже было пусто, стояло несколько столов, над ними была прикреплена надпись «Регистрация участников». За столами сидели девушки в обычных офисных костюмах с бейджиками на груди. Едва мы вошли в здание (Акира, как и положено тайчо – впереди) как к нам подскочила невысокая девушка в бежевом костюме и в очках. На ее бейджике я прочитал что она консультант, а зовут ее Мико. Консультант Мико кланялась и улыбалась нам так, будто она только что провела полгода на льдине среди белых медведей и единственным собеседником у нее был волейбольный мяч с отпечатком руки, а вот теперь наконец – она встретила живых людей и так рада нашей встрече. Она выразила надежду на то, что мы все обязательно победим и что наша команда будет лучшей. Я не удивился, что Мико влет определила, что мы именно за регистрацией, а не, скажем в медицинский центр пришли. Потому что по правилам игр, участники могут воспользоваться правом инкогнито. Исходя из этого мы все были в масках, скрывающих лицо, а уж если ты видишь такое количество людей в масках, то тут либо карнавал начался, либо команда суперов пожаловала.

Мико провела нас к столикам для регистрации, которых было всего четыре, в первую очередь конечно же села Акира, Питер, Сакура (чтобы не убежала) и Юки – как особо ценный объект. Юки у нас вообще центр всей этой евгенической интриги между кланами и, если бы не она – мы бы, наверное, жили бы спокойно. Хотя… вряд ли.

Остальная часть команды стояла за спинами и терпеливо ждала своей очереди. Читосе скучала, подпирая собой ближайшую стенку, Майко заглядывала Акире через плечо и пыталась что-то подсказывать, Акира шикнула на нее и та замолчала. Линда – стояла рядом со мной. Как обычно, когда она стояла рядом с Минору – чуть сзади, за левым плечом. Очень, знаете ли, удобно. Вот понадобится вам батальон морских пехотинцев уничтожить, или чаю там налить, так вы просто в пространство небрежно роняете – Линда. И все – батальона нет, чай подан. Все-таки, как ее тот раз подловили? Кошусь на нее. Она вздыхает.

- Спрашивай уже. – говорит она: - что тебе?

- Слушай, а как тебя угораздило с этим, который Зигги? Ты ж быстрая и неуловимая… и сильная. – спрашиваю я. Мало что знаю о способности Линды, но если предположить что она умеет делать клонов, что ей стоит спрятаться рядом и не отсвечивать? Или Зигги сумел определить где находится оригинал и атаковал ее?

- Alltid i mal. – говорит Линда: - таково было умение юного мастера Зигфрида. Он всегда попадал в цель. Когда он наносит удар – ничто не может предотвратить попадание. Чем-то похоже на выстрел этой вашей Читосе, но она все-таки может промахнуться, а его способность нет. Я… пробовала все варианты.

- Понятно. – действительно все понятно. При прочих равных – Линда пусть и быстрый, пусть и сильный, но человек. У нее нет способности к регенерации или стальной кожи. Если вы сумеете пырнуть ее ножиком – то она будет ранена. Или убита.

- Он никогда мне не нравился. – пожимает плечами она: - такой заносчивый … как по вашему – прыщ.

- Так ты его знала? – спрашиваю я. Действительно, интересно, как общаются клановые супера, что у них там за этикет и правила.

- Видела пару раз. – говорит Линда: - он из юных мастеров Митсуи, ее Сандзюсан – тридцать три супера Митсуи. Старая клюшка очень гордится тем, что у нее в клане так много суперов.

- Но это же и в самом деле круто. – сказал я, наблюдая, как Майко отошла от Акиры и стала о чем-то вполголоса разговаривать с Читосе. Тридцать три супера – представить себе тридцать три Акиры, или Юки, или Майко – это ж сила.

- В этом мире все решает качество, а не количество, юный Син. – говорит Линда: - есть кланы, чья сила и влияние основывается всего на одном супере. И эти кланы – одни из самых сильных.

- Хм. - задумываюсь я. Тем временем Акира заканчивает свою регистрацию и освобождает место. Я оглядываюсь по сторонам. Майко все еще погружена в беседу с Читосе. Акира делает жест рукой – мол, садись давай. Я сажусь. Девушка напротив улыбается. Она пухленькая и при каждой ее улыбке на щеках образуются ямочки.

- Добрый день! – говорит она: - пожалуйста, прочитайте и заполните анкету. – я углубляюсь в листок бумаги. На первый взгляд обычная анкета – ФИО, адрес, телефон, однако рядом стоит звездочка и сноска, которая гласит, что участник может вместо личных данных использовать псевдоним, каковой не может повторять псевдонимы других участников, зарегистрированных ранее, либо уже используемых в качестве обозначения личности. Также нельзя в качестве псевдонима выбирать зарегистрированные торговые марки, имена и фамилии персон Императорской семьи, общенациональные традиционные японские ценности (жаль, значит никто не сможет выбрать себе псевдоним Ямато Надешико), или псевдонимы, оскорбляющие человеческое достоинство и унижающие других участников или третьих лиц. Администрация оставляет за собой право отказать в регистрации псевдонима без объяснения причин.

Я взял ручку, и задумался. Наверное, имеет смысл уточнить, какой именно псевдоним будет надлежащим, чтобы не заполнять анкету несколько раз. С Акирой все понятно – она «Огненная Сестра» и все тут. Референции к команде Сумераги-тайчо. А вот я – как назваться? Как вы яхту назовете… с другой стороны называть себя, скажем Кровавый Лекарь – значит давать врагам лишнюю информацию о себе и своих возможностях. Вот назвать себя, скажем Лучник Света или Фаерболл – и пусть соперники думают, что я дистанционный боец, ждут атаки. Опять-таки это одноразовый трюк, а имя останется до конца соревнований и, как говорит Питер, все это – просто шоу. А для шоу нужно сценическое имя и выбор этого имени важен. Тут то точно, как вы яхту назовете… но как? Назваться мифологическим героем? Кухулин, Беовульф, Тесей, Язон? Не, заносчиво и высокомерно, потом именно с таким вот именем огребать на арене по жопе крайне неприятно для самолюбия. Огребать вообще неприятно, а уж с таким ником – и вовсе. «Посмотрите, какой левый хук! И снова малыш Мэнсон уделывает Великого Героя Прошлых Эпох в кровавый фарш!». Не, скромнее надо быть. Но желательно не совсем набором букв… например – Рейнеке, в честь изворотливого лиса, которого описал Гете. Хотя и сволочь же был этот лис… потом разве ж я хитрый? Я просто старый и ленивый, а бога Старости и Лености пока еще не придумали. Если и стану таким, то буду первым. Или там назваться Емелей – тот то как раз на печи сидел и ждал у моря погоды. Тоже нет.

В этот момент позади послышались шаги, голоса и я обернулся. В холл медцентра зашла еще одна команда суперов! Как я уже и говорил – перепутать это невозможно ни с чем. Или в городе карнавал, причем такой – как в Рио де Жанейро – с попугаями, перьями, яркими костюмами – или же к нам пожаловала другая команда. Эти тоже были все – в сценических костюмах разной степени яркости.

- Смотри, кто тут! – раздался громкий голос и вперед вышла огромная женщина. Нет, конечно, Майко у нас тоже рослая и тоже может быть крупной – особенно в режиме «Майко крушить» и «Майко отрывать ноги», но эта женщина была крупней. Она возвышалась над нами как башня над пригородными домиками. Ноги – как колонны, обвитые крупными мускулами, высокие сапоги, трусы (sic!) и выше – стальные кубики мышц живота. Косых мышц. Поперечных. Всяких. Выше – выше моей головы – то, что чашечками бюстгальтера не назовешь. Это чаши. Даже чашища. Монументальные сооружения, что-то вроде Великих Пирамид, дух захватывает. Бронелифчик во всей его греховной красоте. Мысленно прикидываю объем этих вот … сооружений и думаю, что такой вот предмет одежды и зашибить может, а уж что там внутри… стены Трои были подвергнуты осаде и герои гибли под ними и за меньшее. Если честно – то намного меньшее. Елена в конце концов была обычной женщиной, даже если и с пятым размером.

Еще выше – голова, не лишенное приятности лицо, с крупными, словно вырубленными топором чертами и – золотые волосы. Она стоит, словно на сцене, широко расставив ноги и смотрит на Питера так, как он заслуживает, чтобы на него смотрели женщины. Правильно – как на говно. Подозреваю тут что-то личное.

- И ты пришел, Питер? – спрашивает Колоссаль Вумен и улыбается. В ее улыбке нет доброго узнавания старого друга, тут что-то другое, уж больно много яда в ее голосе. Неужели, наш Питер имеет такого вот «Архиврага» пардон «Архиврагиню»? Или я ошибаюсь и тут скорее, что-то – другое?

- Валькирия… - говорит Питер и вымученно улыбается: - я тоже рад тебя видеть. Давно не виделись.

- Тебе было мало в прошлый раз? Мало было? Ты снова приперся получить по своей жалкой заднице? Огрызок человека! Не джентльмен! – грохочет Валькирия. Девушка из ее команды в зеленом и в очках, зажимает уши привычным жестом. Вторая – в обтягивающем желтом комбинезоне с двумя черными полосами как на спорткаре – закатывает глаза и выдувает изо рта розовый пузырь жвачки, лопает его с громким звуком. Единственный у них в команде юноша – тоже в комбинезоне, только в синем, с короткой прической и тоже в очках – хранит невозмутимость, даже не смотрит в нашу сторону, что-то черкает в блокноте. Наши… наши реагируют по-разному. Майко с Читосе откровенно потешаются, Акира хмурится, решая для себя вступаться за Питера, потому как все-таки член команды, или оставить как есть, потому как козел. Сакура заполняет анкету, ей помогает Юки, этим двоим не до разборок у них за спиной, они аккуратно обводят буквы. Линда…где она… Линда все уже заполнила и исчезла. Опять клона послала, лентяйка.

- Дорогая… - говорит Питер: - давай не здесь…

- Дорогая?! Ты потерял право меня так называть два года назад! И сейчас – опять с какими-то девками! – Майко и Читосе переглядываются и отлипают от стены, они готовы смеяться над Питером, но терпеть подобное они не намерены. Акира сужает глаза и наклоняет голову, оценивая соперницу.

- Извини. – склоняет голову Питер: - это мои новые партнеры по команде, Валькирия. Мы присоединились к другой команде.

- Пф! – фыркает великанша, так, словно паровоз выпускает пар рядом – от мощи дрожат стены. Обводит нас взглядом, но больше ничего не говорит – может потому, что Майко с Читосе уже на низком старте для «а давай-ка им всем наваляем», а взгляд Акиры ничего, кроме адского пламени не обещает. Сакура с Юки наконец правильно заполнили анкету и тихо радуются. Шуршит обертка конфетки. Взятка. У них – своя атмосфера.

- Хорошо. – говорит она, поворачивается к нам и вежливо кланяется: - прошу простить за мое поведение, участники! У меня личные счеты с вашим новым товарищем по команде!

- Да мы уж поняли. – ворчит Майко, немного расслабившись. Я в свою очередь, уважительно осматриваю Питера с ног до головы. Мужик! И как они … ну то есть там же разница в росте и габаритах… он ловит мой взгляд, и я радостно показываю ему большой палец – мол, мужик, жеребец, крепись! Он обреченно качает головой. Да, оказывается я тут никакой не жеребец и вовсе не Дон Жуан и Казанова, а всего лишь школьный повеса. Вот кто у нас пример для подражания, не убоявшийся ни размеров, ни объема … работ, ни гнева после. Точно – мужик. Жить Питер будет ярко, но недолго. Если еще будет.

- Искренне советую вам, девы – бегите прочь от этого кобеля. – гласит Валькирия, разметав свои золотые волосы по монументальным плечам: - ибо в сердце у него…

- Знаем, знаем. – кивает Майко: - что у него там вместо сердца. Поздно уже.

- Как – поздно?! – хватается за левую чашищу своего бронелифчика Валькирия: - обесчестил вас этот ирод?!

- Да, не, нас другой обесчестил. – машет рукой Майко: - это мы на основе наблюдений и сравнительного анализа выводы сделали.

- Ну и хорошо. – выдыхает Валькирия: - анализ это полезное дело для девушки любого возраста.

- Хватит, Бэлла… - тянет ее за руку девушка в зеленом: - ты нас позоришь. Опять. Забудь ты про него уже. Ты ему в прошлом году надавала по голове, хватит уже.

- Чуть не дисквалифицировали нас тогда. – лениво отмечает девушка в желтом и черными «спортивными» полосками. Сзади меня очень вежливо и сдержано кашляет девушка-администратор. Я спохватываюсь и продолжаю заполнять анкету.

Освободив место и уловив момент, когда атмосфера в холле немного разрядилась, я подошел к Питеру и хлопнул его по плечу.

- И ты, Брут… - сказал он печально.

- Ну ты даешь. – покачал головой я: - вот, скажи, когда у вас были свидания, ты с собой скамейку таскал? Или подпрыгивал?

- Да ну тебя, Син. Ты не понимаешь, у нас любовь была…

- Любовь… угу.

- Не, серьезно. Просто мы слишком разные…

- Это точно. – улыбаюсь я: - но жди теперь шуточек от Майко про несовпадение размеров. И роста. И прочего.

- Да я уж смирился. – вздыхает Питер, чешет затылок: - слушай, а как у тебя получается, что твои и не ревнуют тебя вовсе? У меня вот, сам видишь, как получается…

- Ну, это… - двери холла снова открываются и в зале появляется новая команда суперов. В отличие от нас, одетых кто как, просто с масками на лицах, или от команды Валькирии, которые – каждый в своем костюме – эти гости все в одинаковых униформах. Именно – не костюмах, а униформах. Что-то среднее между безликим мундиром эсэсовского офицера и костюмом офисного клерка – строго, функционально и довольно стильно. На мгновение берут завидки – вот у нас ни времени разработать костюмы нет, ни тем более возможности всех одеть одинаково – взвоют, устроят бунт, анархию и беспредел. Нельзя так женщин ограничивать, да. На лицах не маски, а что-то среднее между шлемом и цифровым дисплеем, оставляющим открытым нижнюю часть лица, как у Робокопа или Судьи Дредда. Еще раз отдаю должное дизайнерам этой команды – все функционально, все красиво и стильно. А они еще и идут в ногу.

- А вот теперь мы попали. – говорит мне в ухо тихий низковатый голос с хрипотцой. Линда. Когда она снова появилась в холле и когда подошла ко мне сзади?

- Ты знаешь, кто это? – спрашиваю ее я. В этот момент идущая впереди девушка скидывает свой шлем и трясет головой, разбрасывая черные как смоль, густые волосы по плечам. Она идет к нам уверенной, упругой походкой, от бедра и каждое ее движение словно вбивает каблуки в пол, с силой и энергией упругой молодости. Ее глаза – словно агаты, взгляд – словно колючей проволокой по сердцу, она легка, уверена и красива.

- За всех я не поручусь. – мурлычет мне на ухо Линда: - но вот эта, впереди – та самая старая клюшка.

Глава 12

Глава 12

Напряжение в холле можно было нарезать кубиками и складировать ящиками, грузить вагонами и отправлять в страны, где все слишком благополучно. На годовой запас напряжения небольшой стране точно хватит. Девушка, которая возглавляла шествие прошагала вперед, полностью игнорируя Валькирию и ее команду, и встала прямо перед Акирой.

- Хм. – сказала она: - Регистрация в качестве участников. Иммунитет на полгода. Ты искренне полагаешь, что сможешь уйти от правосудия?

- Извините. – Акира наклоняет голову вбок, рассматривая девушку: - я вас знаю?

- Наглая. Еще и невежественная. – говорит девушка, рассматривая ее, словно одежду на вешалке – снизу вверх, оценивая. Я смотрю на нее и у меня в голове что-то переворачивается. Это – старая клюшка, о которой говорил Минору?! Вряд ли Линда стала бы шутить вот так – она была серьезна и уверена в своих словах. Но эта девушка выглядела так, словно она была старшеклассницей, даже не молодой мамочкой, из тех, что собираются в парке по утрам, не стажеркой в офисе, не студенткой из Тодая. Она выглядела ровесницей сестричек Сато. Та же Юки – всегда выглядела немного старше, чем она есть, наверное, из-за очень серьезного и сосредоточенного выражения лица и поведения. Если Юки одеть в офисный костюм Акиры и напялить на нее Акирины же очки – то ее вполне можно принять за молодую леди-босс. А вот сестричек Сато никак не перепутаешь со взрослыми – видимо из-за роста, ну или девчоночьего поведения.

А эта вот «старая клюшка» была ближе к сестричкам Сато – и рост у нее был поменьше чем у Акиры (в результате она уморительно смотрела на нее снизу вверх), да и поведение о вековой мудрости ну никак не говорило. Прийти на регистрацию, устроить тут скандал. А ведь ей было известно о том, что мы проходим регистрацию, эта встреча не может быть простым совпадением, и тем не менее – она со своей свитой вошла тогда, когда все мы уже были зарегистрированы, и … все ли?

Дверь распахнулась и в холл влетела Иошико. Она отпросилась проверить Лесной Лагерь и его обитателей, потому что эти осколки Братства, предоставленные сами себе периодически начинали погружаться в депрессию и саморазрушение, как дети малые, ей богу. Иошико носилась с магическим сообществом Братства, словно кошка с салом – и бросить не может и что делать толком не знает. Но ее энтузиазм компенсировал пробелы в опыте и свое время она проводила либо в Лагере, либо рядом с ним, либо за его пределами, но думая о Лагере. Как там про Аламо? Не забывай об Аламо. Вот она и не забывала.

- Всем привет! – крикнула она с порога и вихрем пронеслась к столикам регистрации. Девушка на ресепшене только рот раскрыла.

- Опаздываешь. – цедит Акира, не отрывая взгляда от так называемой «старой клюшки». Та – изучает ее в ответ.

- Незнание является Буддой. – говорит незнакомка, отведя свой взгляд от лица Акиры и быстро оглядев нас всех: - но вы, похоже не в состоянии оценить свое благословление. Я – Пятая из Совета клана Митсуи, Митсуи Хикэру.

- Слава Хике-соба! – пискнула одна из девушек, стоя сразу за ее плечом.

- Помолчи, Чиеко! – одергивает ее Хикэру. Та замолкает.

- Как они назвали себя? – спрашивает Хикэру у этой, которая Чиеко.

- Демоны Сумераги! – откликается Чиеко.

- Вот как. Демоны… - она поворачивается к нам всем, игнорируя Акиру за ее спиной и я вижу, как Акира начинает закипать.

- Я здесь не для того, чтобы играть с вами в игры. – говорит она: - я здесь для того, чтобы ты … - она безошибочно находит взглядом Линду: - чтобы ты, доппельгангер передала своему хозяину, что Хикэру Митсуи, Вечно Молодая Луна – намерена взыскать долги с должников. И если он хочет защитить своих марионеток от встречи с моими Сандзюсан в финале региональных – то он должен будет предложить мне что-то взамен. Что-то стоящее потери моих уважаемых родственников.

- Хика-собо! – стоящая рядом с ней девушка что-то шепчет ей на ухо. Она выслушивает, кивает головой.

- Ступай – говорит она девице по имени Чиеко: - приступайте к регистрации. – ее команда слаженно выстраивается возле столиков, приступая. Полный состав – десять человек. Все как на подбор, кажется даже одного роста и одной комплекции, хотя нет – это их унифицированные костюмы дают такую иллюзию. Я вижу, что среди них поровну парней и девушек, парни почти все – с широкими плечами и узкими бедрами, но один явно выбивается из этого ряда – у него покатые плечи и намечающийся животик. В этом мундире космического десантника он выглядит нелепо. С девушками проще – все примерно выглядят одинаково – учитывая, что их лица я не вижу, могу судить только по фигуре.

- А тебе, Сумераги-тайчо. – обращается она к Акире: - тебе могу пожелать только удачи в играх. Она тебе пригодится.

Акира молча кивает головой, явно сдерживаясь от того, чтобы не высказать все, что она думает об этой выскочке, но фраза о том, что «эта выскочка» является фактически одной из руководителей клана Митсуи – заставляет ее промолчать. В первую очередь – разведка, а уж поссориться мы всегда успеем.

- Да что здесь происходит? – говорит Иошико, которая только села заполнять анкету.

- Заполняй анкету и уходим отсюда. – говорит ей Линда, не спуская взгляда с Хикэру: - у нас нет времени.

- Минуточку. – выдвигается вперед Валькирия: - не знаю, кто вы, но мы пришли сюда первыми. Правила приличия говорят о том, что в таком случае, те, кто пришли позже – должны занимать очередь.

- Хика-соба, пожалуйста, не волнуйтесь! – кланяется та, которую называют Чиеко: - я сама. – она выпрямляется и поворачивается к команде Валькирии. Сама Валькирия стоит словно гигантская секвойя на опушке, среди прочих низкорослых деревьев – уперев руки в бедра, обводит всех взглядом, от которого Питера немного передергивает, словно черта из сказок при обрызгивании святой водой. Ее команда – рядом с ней и готова реагировать – девушка в зеленом и в очках, девушка, одетая как спорткар в желтое и с полосами и юноша в синем.

- Согласно Устава Ежегодных Императорских Игр, преимущество при регистрации имеют кандидаты в участники, происходящие из пятидесяти славных семей, определенных эдиктом Императора на дату проведения Игр. – говорит Чиеко, держа свой странный шлем с темным забралом под мышкой. В таком положении она становится похожа на астронавта из фантастических комиксов пятидесятых, когда все еще свято верили, что лучшим шлемом является аквариум, надетый на голову с присобаченной сверху антенной. Сзади Чиеко выглядит на удивление ладно, фигурка у нее просто точеная. Гляжу на нее и думаю, что клан Митсуи может выращивать неплохие такие экземпляры рода человеческого, а то до этой встречи мое мнение о клане основывалось на одном «лучшем друге Алана» и человеческой лепешке Зигфриде. Алан не производил впечатления своей физической формой, а Зигфрид… он был довольно неплох – для лепешки. Достаточно качественно размазан по полу. В отличие от Алана, которого раздробили, Зигфрида именно что размазали по твёрдой поверхности. Словно бы какая-то неотвратимая сила сжала его и не торопясь размазала в идеальный круг на полу. Если останки Алана после удара Молота Правосудия были разбрызганы по всему залу, то Зигфрид – весь остался внутри этого невидимого круга. Словно мексиканская лепешка. Также думаю, что у старой клюшки есть моральное право взыскивать что-то с Мацумото, однако если учитывать, что лучший друг Алан первым начал атаку на наши мозги, то случившееся между мной и им иначе как самообороной не назовешь. С менталистами как – любое воздействие на человека считается атакой и ответ является легитимным. Это отражает страхи общества магов перед этой специализацией. Наверное, в фэнтезийном мире такое же отношение к некромантам.

- В первый раз слышу о таком правиле… - бурчит себе под нос Валькирия, но Чиеко продолжает говорить, полностью игнорируя ее.

- В связи с вышесказанным убедительно прошу вас подождать в ваших персональных пространствах… - она складывает руки вместе, не то в молитве, не то в приветствии: - Искажение Пространства!

Валькирия и ее команда оказываются отделены от нас синеватыми кубами, каждый из которых вмещает одного члена команды. Самый большой, уже скорее прямоугольный параллелепипед – вмещает Валькирию. Она возмущенно открывает рот, но ее не слышно.

- А это не является атакой? – тихонечко спрашиваю я Линду. Та мотает головой.

- По правилам Кодекса никто не дотронулся ни к Валькирии, ни к членам ее команды. Это скорее – ограничение свободы и реагировать надо надлежащим образом. – отвечает мне Линда. От ее ответа ситуация понятнее не становится. Каким таким надлежащим образом реагировать? А если у них в этих кубах кислород кончится?

Валькирия, запертая в полупрозрачных, синих стенах достает откуда-то из-за спины огромный меч и со всей силы бьет в разделяющее нас препятствие.

- Разрушение предметов или явлений, которые ограничивают свободу – вполне приемлемое решение. – кивает Линда. От того, с какой силой Валькирия обрушивает свой меч на тонкую пленку своего куба-параллелепипеда – становится страшно, что сейчас меч прорубит и ее, и, вырвавшись наружу – заденет кого-нибудь из окружающих. Однако ничего не происходит. Пленка-стенка легко останавливает меч, Валькирия открывает рот, что-то крича, но к нам не доноситься ни звука. Она продолжает бить, напоминая какого-то мультипликационного героя в телевизоре, когда выключили звук – много движений и экспрессии, но ни звука, никакого эффекта на стенку-пленку. Абсолютная защита.

- Если вы сможете разрушить… - говорю я. Линда кивает. Если. Тем временем вновь прибывшие заполняют анкеты – быстро, спокойно, без суеты. Иошико в свою очередь – уже закончила, получила свой браслет на руку и поспешила к нам. Мы отступили из холла медцентра в полном порядке – держась в плотном строю, готовые к провокациям. Однако все обошлось, хотя Хикэру и проводила нас внимательным взглядом.

- Фух! – уже в машине Линда откинулась на сиденье и выдохнула: - теперь понятно, что она задумала.

- И что же? – поинтересовался я. Пока было ясно только то, что Хикэру Митсуи, как он сама себя назвала, одна из Совета Пяти (кто бы это ни был) и еще девять человек – зарегистрировались на Игры в качестве участников. Да, угроза встретиться с нами в одном из матчей присутствует и если бы не факт того, что на Играх – не убивают, возможно я бы и начал беспокоиться. Однако, как уверяет Питер и как я сам проверил по результатам матчей за последние десять лет – никто и никогда не умирал на аренах. Как этого добиваются, учитывая, что многие способности участников крайне летальны – непонятно. Воскрешение и излечение? Откат времени? Выдача неуязвимого снаряжения или артефакта? Проецирование реальности, когда участники только думают, что сражаются в реальности, а на самом деле это просто качественная симуляция? Управление случайностями на высоком уровне? Слишком много теорий, слишком мало фактов. Вполне вероятно, что этого результата добились не одним фактором, а несколькими. Но сейчас это не так важно, мы все еще узнаем сами. Самое главное тут – мы не можем погибнуть на Играх, а Императорский иммунитет дарует нам свободу от преследований клана по правилам Кодекса на целых шесть месяцев. А там – как в притче про Насреддина – или ишак умрет, или шах умрет, ну или ишак научится говорить, в конце концов. Шесть месяцев это огромный срок, за это время мы и Братство на ноги поднимем и свои ресурсы накопим, да и вырастем в умениях и способах применения, ведь за короткий срок уже есть прогресс и немалый. А через полгода мы уже можем и сами силой стать.

- Иммунитет на полгода обретают только те участники, которые проходят региональные. – объясняет Линда, не открывая глаз: - вышибут нас в финале региональных и все. Нету иммунитета.

- Ох ты ж. – говорю я.

- Это и есть их план. – кивает Линда: - выбить нас до выхода из группы и предъявить счет.

- Черт. – говорит Акира: - слышала я про этих Митсуи и их Сандзюсан. Ничего хорошего не слышала, только плохое.

Мы едем через город и молчим, каждый задумался о своем. В нашем фургоне тесновато, Акира сегодня за рулем, ее неприметный шофер видимо или в отпуске, или остался верен Джиро-сама и ушел. В любом случае она сегодня сосредоточено крутит баранку, разрушая свой имидж леди-босса. На переднем сиденье рядом с ней – Майко, она смотрит вперед и молчит, что-то прикидывая в голове. В салоне оставшиеся – я, Читосе, Иошико, Линда, Юки и Сакура. Питер уехал на своем автомобиле сказав, что его ждет какая-то Эрика-тян.

- Может нам Мацумото помогут? – спрашивает Акира, не поворачивая головы, не отвлекаясь от дорожного движения. Этот вопрос обращен к Линде.

- Сегодня я свяжусь с Минору-саном и передам ему сообщение от его подруги. – говорит Линда: - думаю, меры будут приняты.

- Пока ничего страшного не происходит. – говорю я: - если и будут неприятности, то только после того, как нас вышибут из Игр. А это еще не факт.

- Это Сандзюсан Митсуи. – объясняет мне Акира, метнув на меня озабоченный взгляд в зеркало заднего вида: - считается лучшим отрядом магов на всем восточном побережье. Мы, конечно, уже сделали себе репутацию, да и умения у всех значительно улучшились… что, кстати, считалось маловероятным. Но по сравнению с ними … - она вздыхает.

- Надо сделать так, чтобы мы с ними только в финале встретились. – говорит Читосе: - по крайней мере время потянем.

- Это возможно. – кивает Линда: - с их репутацией и нашей … дурной славой, организаторы скорее всего так и сделают, чтобы мы только в финале встретиться могли.

- Почему это? – спрашивает с заднего сиденья Юки.

- Потому, что здесь главное – это шоу. Столкнуть двух потенциальных чемпионов в первых же раундах – это потеря рейтингов и интереса. Саспенс будут нагонять. Учитывая, что мы будем всеми ассоциироваться с Сумераги-тайчо, которая уже легенда этого города, а Сандзюсан – будет воспринят болельщиками как наглые пришлые, которые специально спустились с Олимпа, чтобы надрать нам задницы – все захотят увидеть этот матч. – говорит Майко, закладывая руки за голову: - уверена, что администрация Игр сделает все, чтобы мы встретились именно в финале. Им же еще надо футболки продать.

- Футболки? – хлопает глазами Юки. Майко неожиданно развеселилась и повернулась к нам с переднего сиденья.

- Ну конечно, Снежка! Футболки! А ты не носила такую, бело-голубенькую на прошлых играх? С надписью «Остынь!»? У меня даже дома парочка есть. Это ж твой бренд, Крио-сан. А фигурки героини Крио, которые можно раздеть до трусиков? Кстати меня всегда интересовало соответствие фигурки и оригинала, так сказать… Акира, это видимо у тебя надо спрашивать – там все соответствует?

- Глупости какие. – говорит Акира, сосредоточившись на вождении.

- Ну да, ну да. Видела я твою, Юки, экшен-фигурку у нее на журнальном столике. Уже раздетую кстати.

- Майко!

- Да ладно тебе, что за секреты между товарищами по команде!

- Это… это правда, Акира-сан?! – Юки стремительно краснеет. Акира бурчит что фигурку ей кто-то подарил, и она даже внимания не обратила, что Майко все преувеличивает, но вообще – фигура у Юки что надо и вполне соответствует.

- А плакаты? Видела я ваши фото в купальниках с прошлогодних Игр. Понимаю, нужно для пиар и все такое, но думаю, что тебе, Син надо бы такими себе всю комнату обклеить.

- Не надо! – жмурится Юки: - они неприличные!

- Да нету там ничего неприличного. Вы там с Сакурой в сплошных купальниках. И вообще – искусство в массы. Так я о чем – пока местные торгаши сувениров не понаделают и продажи себе не поднимут – никакого матча у нас с Сандзюсан не будет.

- Календарики. – вставила Читосе: - брелки. Ручки.

- Футболки, майки, кепки, повязки, банданы, заколки… - перечислила Майко: - это все бизнес. Поверить не могу, что ты денег с этого не получаешь, куда ваш Питер смотрит?

- Питер-сан заключил контракт о сотрудничестве с местным муниципалитетом. – вдруг подняла голову Сакура: - согласно пункту 3.18 главы 4 все доходы от продажи merchandise, тематически связанного с брендом «Воины Сейтеки» - принадлежат муниципалитету. Взамен сторона обязуется способствовать продвижению указанного бренда в средствах массовой информации на территории префектуры в соответствии с приложением 2, являющимся неотъемлемой частью указанного договора.

Наступила тишина. Сакура оглядела нас, кивнула и снова положила голову Юки на плечо.

- Ну… - сказала Майко: - хорошо что вы больше не Воины Сейтеки. Теперь все доходы от продажи фигурок Юки в трусиках – будут наши!

Глава 13

Глава 13

- Я не могу это больше терпеть! – шипит Майко: - это невыносимо, это неудобно, это унизительно в конце концов!

- Вот-вот. – поддакивает Читосе: - Син, ты должен с этим что-то сделать! Это же узурпация власти, диктат и самодурство!

- Я тут новенькая. – говорит Иошико: - но и на мой взгляд это уж перебор. Особенно с зубными щетками.

- И нижним бельем! – встревает Майко: - это произвол!

- А что вы сами-то ей не скажете? – спрашиваю я: - вот, и сказали бы – так и так, хватит уже, сколько можно.

- Скажешь ей… - бурчит Иошико. Она уже освоилась в коллективе и вполне себе может подать голос. Как говорит Майко – нашла свою социальную нишу. Нишу она нашла как раз между Майко и Юки, сидит и пышет праведным гневом.

- А мне даже нравится. – говорит Питер, поднимает голову, видит устремленные на него гневные взгляды большинства и поднимает руки: - но я не настаиваю! У меня просто вторая жена такая же была – все должно быть в порядке. Зато я на работу всегда в глаженых рубашках ходил. А Эрика-тян вообще гладить не умеет.

- Твои половые драмы никого тут не интересуют – шипит Майко: - вы мне лучше объясните, почему я должна это терпеть?! Мне уже скоро тридцать лет будет, я взрослая женщина в конце концов! Мало того, что я свои вещи теперь стопкой у кровати складываю, цветные и черно-белые – раздельно, так я еще и вставать должна в семь утра! Я всю свою жизнь положила на то, чтобы в конце концов вставать тогда, когда я захочу! А хочу я не раньше, чем в десять. Ну, девять, максимум.

- В самом деле, Син. – говорит Читосе: - когда она в гостях и недолго – ну, помнишь у нее депрессия по Джуну была – это один коленкор. А когда она считает, что тут хозяйка и жить с ней вместе – ну невозможно. Заставила меня промаркировать все зубные щетки, разложить пасты в алфавитном порядке и запретила мое лучшее белье одевать! А у меня другого приличного нет!

- Одевай неприличное. – шутит Майко, но тут же спохватывается, тема-то серьезная: - а вообще Читосе права, Акира – она только в малых дозах хороша. Это как алкоголь, если немного, то весело, а как перебрал – так и проснулся утром в каком-то мотеле с татуировкой тигра на жопе и филиппинской проституткой под боком. И трупом в ванной, да.

- А ты что скажешь? – поворачиваюсь я к Юки. Юки краснеет и говорит, что она тут новенькая и ее все устраивает. Вот бы еще вечерних перекличек не было, она потом долго заснуть не может, и Сакура пугается. Ее, Юки все устраивает, но требование Акиры носить приличное белье … немного смущает. Нет, не то, что приличное белье носить надо, тут она как раз с Акирой-сан согласна, и то, что Читосе-сан собиралась носить – вообще за гранью добра и зла. Ее, Юки, только немного, ну то есть самую чуточку смущает то, что Акира-сан каждый раз требует это самое приличное белье ей показывать, по десять раз на дню, а это смущает. Чуточку. Совсем немного. Она, конечно и потерпеть может, но раз уж тут все высказывают…

- Вот! – торжествующе поднимает палец к потолку Майко: - все тебе скажут что это беспредел! Пора свергать эту самодуру, кто ее тут начальником назначил? Нанасэ – ты с нами? – сидящая с нами Нанасэ спохватывается, прекращает заполнять какой-то кроссворд и говорит, что она в принципе с Акирой-сан согласна, и то, что в тренировочном зале установили такие вот занавески, что Синдзи и Питер-сан спят за ними – это очень хорошо. Плохо то, что некоторые тут умудряются раздеваться прямо перед этими занавесками, а свет так падает, что прямо театр теней получается. А Питер-сан женат, ну или был женат… дважды кажется. И у него Эрика-тян есть. Что до Синдзи, то для его неокрепшего организма и еще неустойчивых моральных принципов, такие вот спектакли – очень вредны. И могут привести к всякому. А она, Нанасэ – еще морально не готова внуков нянчить. И не думайте, что я не знаю, что тут без меня происходило – при этих словах Нанасэ пытается пронзить взглядом Линду, но получается откровенно плохо. Линда говорит, что то, что происходило действительно не является тайной и она может показать всем – как именно все происходило – если Син будет в настроении. Син в настроении, конечно же, но Нанасэ больно бьет меня по голове костяшками пальцев. Нельзя – говорит она, это только по любви, а иначе – будешь потом как Питер-сан. Я задумываюсь и понимаю, что в моей подростковой жизни появился кумир. Хочу быть как Питер-сан. О чем и говорю и еще раз получаю по голове. Майко говорит, что тема нашего собрания – Черная Метка, которую мы должны вынести Акире, а то еще несколько дней в этом аду и мы все будем через обруч прыгать и палку в пасти носить.

- Она еще заставляет выключать плеер в десять вечера. – говорит Иошико: - а у меня на плеере лекции, я математику запустила. И свет выключает.

- Ну, я согласен, что иногда Акира перегибает палку… - говорю я. На мой взгляд самым главным перегибом явилась пресловутая перегородка «мальчики-девочки», натянутая посредине зала веревка на которую повесили шторы, найденные где-то на складах убежища. Шторы висели только посередине, буквально несколько метров, но этого было достаточно, чтобы единственным человеком в пижаме, которого я мог бы наблюдать – был Питер. Что, конечно меня не устраивало. Вот только коварная Акира взяла себе в союзники Нанасэ-онээсан, а против такого тандема кишка у меня была тонка. Открыто не повиноваться этим двум тиранам могла позволить себе только Линда.

- Вот! – еще раз тыкает пальцем в потолок Майко: - вот! Нанасэ, ты смотри, кровинушка твоя, твой Син – мучается под гнетом диктатуры. Ему тоже в семь вставать, а зачем, если каникулы? Он же измучался, посмотри! – она хватает меня за щеки и демонстрирует «измученное лицо» моей сестричке.

Нанасэ вдумчиво изучает его и говорит, что мне надо бы кушать больше и слушаться старших, а не … заниматься всяким. Опять взгляд в сторону Линды. Линда делает вид что ее тут нет. Она читает «Шведское военное обозрение», периодически цокает языком и даже переворачивает журнал разворотом, словно бы разглядывая фотографию полуголой модели. Полагаю, что скорей всего там фотография новой штурмовой винтовки. Или гранатомета. Читосе заинтересовано заглядывает ей через плечо, они о чем-то спорят вполголоса.

- Ну?! – взывает к нам Майко: - давайте уже голосовать! Свергнем власть тирана Акиры! Черную Метку ей! И уже сегодня вечером будем спать без этих дурацких штор! И пить что хотим! И ходить к холодильнику по ночам! И – Читосе, сможешь одеть свое белье с вырезами! И …

Дверь в комнату для брифингов открывается и входит Акира. Наступает неловкая тишина. Она садится за стол и обводит нас взглядом.

- Никак собрание без меня? – говорит она в пространство.

- Ээ… да нет, что ты. – говорит Майко.

- Пфф… да как мы могли без тебя… - вторит ей Читосе.

- Никоим образом! – включается Питер. Остальные тоже бормочут что-то отрицательное и мотают головами.

- Нет говорите собрания? – Акира обводит всех взглядом и вздыхает: - Да поймите вы, что порядок должен быть иначе вы все тут в пиратскую команду превратитесь за четыре часа. Вон, Питер сразу же бардак и азартные игры тут устроил!

- Так, игра не на интерес была. – отпирается Питер: - на раздевание.

- Среди нас есть дети! – отрубает Акира: - и ты Майко – сразу же проиграла ему!

- Не везет в карты, что поделать. – пожимает плечами та: - а карточные долги надо отдавать, да. Святое дело. Должен снять лифчик – сними, пусть даже сам Будда стоит перед тобой! – снова коверкает она слова Миямото Мусаси.

- И вы двое – обращается Акира к Юки и Сакуре: - за полчаса съесть два кило сладостей. У нее же удар от сладкого будет. Или слипнется там что.

- Не слипнется. – отзывается Майко: - я проверяла. Она и больше может.

- Без порядка вы все тут как обезьяны на ветках сидеть будете. Дисциплина и порядок! Иошико уже пыталась сюда посторонних провести. – кивок в сторону нашей кунг-фу гяру.

- Чепу не посторонний! Его старшаки избили, я его к Сину водила! – защищается Иошико.

- Надеюсь ты там … беседу провела? – заинтересовано приподнимается с кресла Майко: - или надо сходить – объяснить, что маленьких обижать нехорошо?

- Да провела я, провела… - отмахивается Иошико: - аккуратно так. Даже без переломов… почти.

- Не в этом дело! У нас тут база, убежище, а ты посторонних водишь. Конечно, секрета тут не утаишь, но все таки. Базовые принципы конспирации соблюдать нужно.

- Акира права. – говорит Линда своим низким и хриплым голосом молодой Мирей Матье, отдав свой журнал Читосе. Читосе тотчас же погружается в чтение.

- Дисциплина должна быть. – Линда поворачивается к Майко: - и единоначалие тоже. Вы все здесь друзья, но на момент ведения боевых действий необходимо единоначалие. Акира в настоящее время – единственный человек, который может вести вашу банду анархистов вперед, удерживая в кулаке. А вы ей работу усложняете, своими выходками.

Наступает тишина. Линда говорит дело. Мы тут не в бирюльки играем, все серьезно. А то привыкли хиханьки да хаханьки, а у нас в противниках одна из пятидесяти семей Императорского Двора. И с другой стороны – еще одна. Нужно потерпеть – значит потерпим. Будем слушаться Акиру, раз такое дело.

- Иначе – продолжает Линда: - иначе будет тут разброд и шатание. Никогда еще толпа не побеждала армию. А чем армия отличается от толпы? Только одним – дисциплиной.

Снова тишина. Снова все согласны. Майко поджимает губы, но явного отрицания у нее на лице нет. Читосе кивает в такт словам Линды, она понимает. Юки с Сакурой в расчет не берем, там у нас полная гражданская индифферентность, как все проголосуют, так и они.

- Так что и удовлетворение половых потребностей девушек с Сином также должно проходить в полном порядке, в соответствии с установленным графиком и согласно процедуре. – говорит Линда и все кивают головами. Линда достает планшет и показывает его всем присутствующим.

- Здесь у меня график. Сегодня ночью буду я и …

- Что?! Какие еще половые потребности девушек?! – наконец доходит до Нанасэ смысл слов.

- Ты чего удумала?! – Акира.

- А можно график посмотреть? – поинтересовался я. На меня никто и внимания не обратил. Право слова у Линды забрали, сказав, что во-первых - никаких графиков на «половые потребности» быть не может. Во-вторых, если бы такой график и был, то нечего ей, Линде себя первой вписывать и еще через день потом. Тут у всех потребности, а сестричка Нанасэ сказала, что только после свадьбы. Я сказал, что я лопну, но Нанасэ-онээсан опять меня по голове. Эх.

И тут Акира сказала, что время отбоя и что она через десять минут свет погасит, а нам еще помыться надо успеть. И зубы почистить. Как в пионерском лагере, ей-богу.

У Питера с собой был фонарик. У Питера вообще много чего было – колода карт, фонарик, складной нож с черной рукояткой и плоская фляжка. Фляжку он, правда мне не дал, мотивируя что мол, возрастом не вышел, но сам приложился. Мы с ним сообразили тент из легких одеял, так, чтобы свет фонарика не был виден на «женской половине» и играли в карты. Лично я бы предложил драконий покер, но не знал модификаций для этой местности, да и расположения звезд тоже. А вот обычный покер – пошел на ура.

- Ты пойми – говорил Питер, перетасовывая колоду: - они ж руки выкручивают. Ты себе представляешь, сколько денег от мерча ежегодно на уровне префектуры получают? Думаешь каждая команда сама по себе контракты заключает? Да ну, бред. Ты подумай – производители значков и брелков – это одно направление, там куча мелких производителей, а вот экшен фигурки – там всего то пара их, они фактически монополисты. Плюс плакаты, фотографии, развороты в журналах, футболки, кепки, всякие сувениры типа этого Сияющего Экскалибура у Валькирии, - это же тысячи производителей. Никто не успеет попросту столько контрактов заключить. Все идет через Амбрелла групп, медиа холдинг, который всеми этими авторскими правами и занимается. Все мелкие производители имеют с ними контракт, а все команды в свою очередь – так или иначе с ними заключают.

- Это, что, обязательно? Ну, принудительно? - я сдвигаю протянутую им колоду. Питер раздает карты и качает головой.

- Никакой принудиловки, просто они очень удобны. И относительно дешевы. Если ты выходишь за региональные, то хорошие роялти тебе обеспечены. Конечно, тут зависит от популярности твоей команды, но как правило на безбедную жизнь ты уже можешь рассчитывать.

- Но вы-то как в связке с муниципалами оказались? – я поднимаю свои карты. Валет и двойка. Мда.

- Как… смотри, если ты из региональной группы не выходишь, то и суммы за мерч небольшие и самое главное – оплата по контракту раз в полгода. А муниципалитет постоянную стипендию дает за представительство, плюс пиарит нас на своих каналах и в газетах.

- Помню я их усилия… - говорю я, вспоминая жуткое фото Питера с котенком на руках рядом с усатым представителем мэрии на первой полосе «Вечернего Сейтеки». «Котенок был на грани гибели!» - гласил кричащий заголовок. И у котенка и у Питера были одинаковые лица существ, которые потеряли свое предназначение в океане окружающего их экзистенциализма. И только усатый представитель мэрии был доволен и румян.

- Бывало такое… - морщится от воспоминаний Питер: - чек. Повышаешь?

- Сейчас гляну. – снова смотрю в карты. Ситуация не изменилась. Валет и двойка. Скидываю карты.

- Пас. – говорю я: - то есть вы с мэрией от безденежья контракт подписали?

- Ага. – кивает Питер: - да мы в основном из-за Юки. У нее младшие братья в хорошем интернате учатся. Деньги были нужны, а ее папаша… ну да что говорить. Я и Сакура – ей-то и деньги не сильно нужны, так мы с ней скинулись и как раз на взносы хватило. А из группы мы в том году все равно бы не вышли, «Соколы Итаги» нас в первом же матче вынесли. Знал бы я на что Сакура на самом деле способна… - качает он головой.

- Знать, на что она способна – мало. – хмыкаю я, начиная тасовать колоду: - надо ее еще и мотивировать. А это уже сложнее.

- Согласен. – говорит Питер: - она у нас вещь в себе. Иногда удивительно вменяема и лучше меня многие вещи понимает. А иногда…

- Мне кажется, что это она все и всегда лучше нас понимает. Это просто мы ее мотивы не всегда догоняем. – я раздаю карты.

- Уж точно. – Питер берет карты, долго смотрит в них. Решается.

- Повышаю – говорит он и двигает вперед пару патронов девять на девятнадцать парабеллум. Мы используем их вместо фишек. Как говорит Питер – с друзьями на деньги лучше не играть, но и без ставки – неинтересно. Поэтому играем на действие. У кого первым кончатся два магазина от восемьдесят пятых – тот и проиграл.

- Так что не «Воинов Сейтеки», ни наших геройских имен мы теперь использовать не сможем – говорит он, поставив два патрона на кон.

- Зато сможем подписать договор с Амбрелла Групп без посредников. – говорю я, также ставя два патрона рядом с его ставкой.

- Но это сыграет, только если мы из региональной группы выйдем. – он добавляет еще два патрона сверху. Блефует? Оцениваю его глаз. Глаз как глаз – чистый, честный как слеза ребенка. Невинный как девушка на выпускном. Прозрачный как дождевая капля. Блефует. Повышаю в свою очередь.

- Блефуешь? – говорит Питер: - у тебя ж нет ничего. Сейчас пойдешь без штанов на женскую половину кукарекать. Стыдно же.

- Я человек простой. – отвечаю я, добавляя еще два патрона к кучке на одеяле: - есть хорошая карта – ставлю. Нет – не ставлю.

- Между прочим – говорит Питер: - карточные долги отдавать надо.

- Знаю. – киваю я: - видел уже Майко в неглиже.

- Вот у кого фигура… - закатывает глаза Питер.

- Все-таки ты бабник, Питер-сан. – говорю я: - ты у меня смотри. Я ж вижу, что Нанасэ рядом с тобой расцветает вся. Я тебе голову-то откручу.

- Да ну тебя, Син. – обижается Питер: - чтобы я да с твоей сестренкой – да никогда! Мамой клянусь.

- Мамой значит. – не верю ему вот ни на каплю.

- Повышаю – еще два патрона: - вскрываемся…

Минуты через две в тишине тренировочного зала раздалось одинокое кукареканье, потом громкое – «Ай!»

- Заколебали! – прорычала Майко из темноты: - Питер! Еще раз закукарекаешь – я в тебя не тапком, я в тебя гантелей запушу! Спите уже!

Глава 14

Глава 14

- Не вертись! – говорит тетя Тома и поправляет воротничок. Вереск все равно вертится. Ей любопытно. Она только что познакомилась с Чепу и Шлендой, и ей любопытно. Чепу у нас умеет оригами из бумаги делать. Само по себе искусство для Японии не новое и в общем-то неудивительное. Вот только… Чепу складывает из листа бумаги небольшую жабку и как только он отпускает пальцы – жаба выпрыгивает из его ладони! И даже квакает.

- Здорово! – хлопает в ладоши Вереск и смеется. Чепу – молодой парнишка из Лесного Лагеря, у него конопушки на носу и нет одного переднего зуба. Он может сделать с бумагой все что угодно. Раз и на столе в приюте у тети Томы возникает Эйфелева башня, полосатый тигр, автомобиль, чем-то неуловимо похожий на желтую «Субару» Майко и наконец – фигурка Валькирии, стоящей вполоборота, с мечом на плече. Валькирия двигается, она поворачивает голову и поднимает меч вверх, словно Хи-Мен, который кричит «Властью Серого Черепа!». Фигурка, кстати, выполнена на отлично, все пропорции соблюдены, все на своих местах. С уважением смотрю на мелкого парнишку. Со стороны и не скажешь, но как-то же он запомнил какие у Валькирии соотношения, пропорции и … молодец. Уже мужик растет, да.

- Но это только бумага. – вздыхает Чепу и бумажная Валькирия опускает свой меч.

- Погоди. – говорит Иошико: - постой. Пусть она снова свой меч поднимет. Вереск – обращается она к девочке, восхищенно смотрящей на то, как фигурка снова выпрямляется и воздевает свой меч вверх.

- Вереск, тебе нравится? – девочка кивает и уже тянет руки к фигурке, маленькая Валькирия смешно пытается отмахиваться мечом, но куда там. Раз и бумага смята, фигурка испорчена.

- Ой! – глаза Вереск наполняются слезами, она смотрит на помятый бумажный комок у нее в руках. Чепу аккуратно забирает у нее комок, расправляет его на столе, два движения пальцами и снова перед нами маленькая Валькирия!

- Вереск, смотри, какая красивая фигурка. – говорит Иошико, кивнув Чепу с благодарностью: - но она очень хрупкая. Ты сможешь сделать ее потверже? – девочка хмурится и кивает. Кладет палец на бумажную фигурку и та застывает, словно бы ее жидким клеем облили. Мгновенно.

- Ну-ка… - я беру фигурку в руки. Фигурка заметно потяжелела, бумага столько не весит.

- Дай посмотреть. – Иошико забирает ее у меня и тоже взвешивает в руке: - тяжелая.

- Извините. – бормочет Вереск под нос.

- Нечего тут извиняться, ты просто умница! – Иошико обнимает девочку и целует ее в лоб: - какая же ты умница, Вереск!

- Спасибо, Йо! – слезы на глазах у девочки высыхают мгновенно, она улыбается.

- Дайте мне. – Шленда, высокая и угловатая девочка-подросток, товарищ Чепы по Лесному Лагерю – берет фигурку Валькирии в руку, смотрит на нее, что-то бормочет себе под нос. Мгновение и фигурка перестает быть белой в клеточку, становится цветной, раскрашенной в лучших традициях экшен фигурок. Цвета немного аляповаты, но с этим можно и попозже разобраться. Шленда умеет красить то, к чему прикасается, на ее счету (буквально!) несколько случайно задетых автомобилей, скамейки в парке и даже соседский кот, который теперь щеголяет ярко-оранжевой шубкой. Из-за этого ее и перевели в Лесной Лагерь, постоянно приходилось счета за повреждение имущества выписывать. А сейчас, глядя на фигурку в руках у Шленды, я вижу будущее нашего производства.

Чепу – может сделать из бумаги что угодно. Вереск – превратить бумагу в другой материал, твердый, но не хрупкий, тяжелее чем бумага, но не намного. Уверен, она еще и варьировать эти характеристики может. И наконец, Шленда – может все это покрасить удивительными красками, которые не тускнеют и имеют удивительно глубокие цвета и оттенки. В Лесном Лагере, кстати еще и Арахис есть – тот умеет запахи к предметам привязывать. А кличка у него потому, что от арахисового масла его за уши не оттянешь. В Лагере вообще все к друг другу по кличкам обращаются, и я с этой славной традицией бороться не собираюсь. Добился уважения и признания себя как члена коллектива – получай кличку. Нет – ходи с именем. Такая вот неписанная традиция.

- Что скажешь? – Иошико забирает фигурку у Шленды и ставит на стол перед нами всеми. Я смотрю на фигурку. Чувство стиля и размера у Чепы прирожденные, он невероятно точно передал позу, напряжение героини, пальцы сжимающие меч и даже, слегка приподнятую грудь, которая рвется наружу из бронелифчика. Наш парень.

- А сможешь так же Йо сделать? – спрашиваю я. Чепу кивает, берет листок бумаги, сосредотачивается и – вуаля. У него на ладони подпрыгивает миниатюрная Иошико! В своей короткой юбке и спортивных шортиках. Глазастый малый. Маленькая Иошико наносит несколько ударов в воздух и показывает нам V двумя пальцами.

Вереск прикасается к ней и фигурка замирает, застывая и тяжелея. Следующая – Шленда. Мини-Иошико обретает цвет. Шленда тоже глазастая и цвет как юбки, так и шортиков под ней полностью соответствует оригиналу. Идеально.

- Слушай. – обращаюсь к мелкому пацану: - а после того, как Вереск их преображает – ты больше не можешь ими двигать?

- Могу – говорит тот и в подтверждение обе фигурки на столе – Иошико и Валькирия – поворачивают свои головы ко мне: - но они становятся медленнее и как будто … тяжелее, что ли. С бумагой мне легче.

- Это и есть бумага! – говорит Вереск: - просто она более прочная сейчас. И тяжелая. Я могу полегче сделать, и все равно прочной.

- А я могу вот так сделать. – говорит Шленда и прикасается к фигурке Иошико. Сперва я не понимаю, что именно она сделала, но приглядевшись – только головой качаю. Миниатюрная Иошико теперь краснеет! Медленно наливаются румянцем ее щечки, до максимума, потом опять возвращается к обычному окрасу и снова.

- А ты хороша. – кивает Чепу и в свою очередь прикасается к фигурке. Теперь мини-Иошико добавляет к покраснению еще и действие – она смущаясь, прижимает ладонь к лицу, в то время, как вторая рука слегка приподнимает юбку. Такое естественное и в то же время милое движение. Я смотрю на то, что получилось и вижу деньги. Я вижу средства для того, чтобы Лесной Лагерь жил, чтобы у всех детей было хорошее образование и достойная жизнь, вижу как они становятся специалистами, незаменимыми на своем месте, вижу, как мы, все мы – перестаем нуждаться в деньгах и выпрашивать копейки у Джиро-сама, вижу что теперь мы можем позволить себе оборудование для изучения способностей, что теперь мы можем позволить себе быть действительно независимыми и даже воплотить мечту Иошико в жизнь. Я беру фигурку в руки и она, смущаясь, прикрывает лицо ладонью и краснеет. Милота.

- Ай! – больно. Я поворачиваюсь и вижу еще одну красную Иошико.

- Положил ее на место, извращенец! – требует она, потирая ребро ладони.

- Слушай… - наклоняюсь я к Чепу: - а одежда с нее снимается?

- Конечно! – блестят у него глаза: - это лучше чем экшен-фигурки! У них ограничение, а у моих даже трусики снять можно!

- Кьяяя!!! – бамц! – я лечу вверх тормашками и счастливо улыбаюсь. Искусство будет принадлежать народу. Все-таки Чепу – наш парень. Надо его с Питером познакомить, должны же у молодежи нравственные ориентиры какие-то быть. Вот расскажу ему, что Питер-сан у нас с Валькирией когда-то … сотрудничал. И все – готов еще один фаната Питера. Почему еще один? Ну так я лично номер один. Искренне считаю, что Питер живет как самурай – по заветам Майко и Миямото Мусаси. Как там Майко говорила – даже если сама Бодхисатва станет перед тобой – трахни ее. Вот так Питер и живет.

Я лежу на полу и смотрю в потолок. Настроение просто отличное. Ну и что, что только сувениры пока – думаю я, сувениры тоже дело непростое, да и нужны они людям не хуже чем мясо и молоко. Духовные ценности так сказать. И потом – мы же можем рекламную компанию запустить, что это все руками магов сделано, а уж с двигающимися и краснеющими фигурками мы точно рынок порвем. Ограниченные серии, да, коллекционные фигурки. Футболки со слоганами. Что нам какой-то «Остынь!», бездарность, жалкое подобие маркетинга. Мы пойдем дальше, мы пойдем круче. У нас…

- С тобой все в порядке? – надо мной слоняется Иошико, я поворачиваю голову и смотрю на нее.

- Все отлично! – говорю я: - мы можем снять с тебя трусики! То есть с твоей фигурки, конечно же, но все равно. Перспектива радует.

- Все тебе шутки шутить. – говорит Иошико и ложится на пол рядом со мной. Смотрит в потолок.

- Я детей отпустила. – говорит она: - пусть поиграют. У них много общего.

- Угу. – говорю я.

- Ты не обижаешься? Извини, что так среагировала…

- Да ладно. Не обижаюсь.

- Спасибо тебе… - говорит Иошико. Я не смотрю на нее, но чувствую – опять краснеет.

- Ой, да не за что. Как там – на моем месте так бы поступила и Майко. Она то уж обязательно проверила насчет твоих шортиков.

- Да я не про это. За все вообще.

- А. Ну, это было и мне выгодно.

- Как? Что тебе за выгода?

- Спасти барышню в беде – первая обязанность любого джентльмена. И потом – у меня все еще теплится надежда, что я смогу привлечь тебя к своей оргии. И твою подружку тоже.

- Ты совсем как Питер! – возмущается Иошико. Возмущается не по-настоящему, я это чувствую. Значит рано или поздно – оргии быть. Хорошо.

- Стараюсь. – отвечаю я. Мы лежим на полу и смотрим в потолок. Иошико садится и подтягивает к себе ноги.

- Как думаешь – говорит она: - у нас получится?

- Я думаю, что с такими активами, если у нас не получится, то это просто позор на всю Европу будет. Мы в уникальных условиях и у нас есть уникальное преимущество.

- Син! Я серьезно! Хватит про … шортики!

- А я тоже серьезно. – я сажусь на полу, скрестив ноги, по-турецки: - ты просто представь себе этот рынок. Мы могли бы и уникальные сеты продавать за миллионы, для коллекционеров и ценителей. Но лично я за валовую продукцию и автоматизацию половины процесса. Начнем, конечно, с ручного труда – ты вот заметила, сколько времени нашей троице понадобилось для процесса? Меньше минуты и это в первый раз! Да у твоих лесных братьев и сестричек работы будет – мама не горюй. И денег тоже. Нужно будет фонд создавать, здания новые строить, институт основать – для изучения. Еще бы неплохо санаторий у моря купить, чтобы расслабление и релаксацию обеспечить…

- Воу, ты прямо меня пугаешь. – говорит Иошико: - какие масштабы.

- Есть такое. – киваю я: - у самого сейчас голова кружится. Надо бы с командой этот вопрос вечером провентилировать. Потому как еще наклейки, надписи на них, футболки, кружки, ручки, заколки, значки и плакаты. Но самое главное, Иошико! Самое главное что у них у всех будет будущее – не просто сидеть в государственном общежитии на стипендию зарегистрированного мага, а быть полезным членом общества. И богатым членом общества! Создаем предприятие, включаем всех, кого можем приспособить – как этих троих – приспосабливаем, обучаем, социализируем. Кто не может работать, не приспособлен к этому – поручаем простейшие операции и это не для того, чтобы их эксплуатировать, а для них самих. Чтобы понимали, что сами зарабатывают, гордились этим. Создаем комиссию, которая бы помогала молодым суперам с неочевидными способностями – находить свое место в обществе и на производстве. Хотя, нет, даже не комиссию – создаем институт. Ну, сперва, комиссию. А потом – институт.

- Раньше я бы не поверила. – говорит Иошико задумчиво: - раньше я бы сказала, что ты фантазер. Ты же просто Синдзи-кун, мой одноклассник. У тебя даже по истории неуд. – я досадливо морщусь. Да, позор, у меня и по истории неуд. Просто в памяти мешаются исторические факты из другого мира и … как-то неохота заменять их новыми. Будто эти воспоминания в числе прочих – это то, что осталось от меня, но я же знаю, что это бред. Как там про Лу Тэна – человека меняется. Сегодня я не такой, как был вчера. И эти воспоминания – это не я. Я – вот он, сижу на полу, скрестив ноги по-турецки рядом с Иошико, моей одноклассницей. Слушаю ее.

- Но сейчас… - Иошико улыбается грустной улыбкой: - сейчас я даже не знаю, что и сказать. Братство… они же и правда в хорошее верили. Пусть и получалось не очень. – она вздыхает. Я ее понимаю. Картина мира разрушена в одночасье, как там – «Кум докушал огурец и закончил с мукою: "Оказался наш Отец не отцом, а сукою..."». У них там был один… который Лобстер. Нехорошими делами, как выяснилось, занимался. С ведома и по попустительству Учителя. Да и поведение троих покойников, которых за Иошико в город прислали – явно говорило о том, что «прогнило что-то в Датском королевстве». Но ни я, ни Иошико – ни разу не принцы Датские, а вовсе даже экшен-фигурки. Быть или не быть, склоняться духом иль сразить противодействием – вопрос не стоит и не стоял. Вопрос стоял только – как? И тут мы вспоминаем – как именно. Быстро и неотвратимо. И победим – легко и с улыбкой. Учимся у лучших, чего уж тут.

- Но видимо хотеть блага и делать его – разные вещи. – говорит Иошико: - а я-то… дура…

- На тот момент и с тем объёмом информации ты принимала верные решения. – пожал плечами я: - прошлое оно же нам не для того, чтобы волосы на себе рвать. Прошлое оно нам для того, чтобы уроки на будущее вынести. Чтобы сказать себе – ага, а вот так я больше поступать не буду. Или – а вот так, определенно буду.

- Хм. – говорит Иошико: - так и сделаю. Так ты говоришь, что у нас есть шансы.

- Еще какие. – в голове проносятся мысли. Не обязательно нам конкуренцию создавать производителям и той же Амбрелла групп – имеет смысл с ними переговоры провести и влиться в дружную семью производителей на своих условиях. В конце концов у них уже и маркетинг отработан и логистика, нам же легче будет. Вот только, подсказывает мне чуйка, что с самого начала договорится с ними не удастся, по крайней мере на взаимовыгодных условиях. Корпорации такого вот размера – неповоротливы и всегда смотрят на мелких производителей как на говно. Никто и разговаривать с нами не станет. А потому – сперва организуем свое производство, не подписываем никаких контрактов с Амбрелла групп, сами все продаем, сами все организуем и рекламируем. Вот, кстати, где связи с местным гокудо пригодятся. Да, топорно и местечково, но для сувениров бренда местной же команды – самое то. Паучок Сумераги прижился – и это так же, через сплетни распространим, через анекдоты, смешные и страшные истории. Как обычно – «заходит как-то раз Сумераги-тайчо в бар, а там…» ну и дальше по списку. Или вот – «говорит один СКПУшник другому – мол, ты Сумераги-тайчо не бойся, средство есть – как ее увидишь, так руку в штаны запускай и обмазывай себя – она тогда тебя и не тронет. А молодой и спрашивает – а чем обмазываться-то? Старый и отвечает – вот как увидишь Сумераги-тайчо, так и будет чем.» Слухи опять-таки про интриги в команде и что мы тут юную Крио соблазнили, фотки в купальниках… эх, есть где развернуться!

- Знаешь, какой я урок вынесла из всей этой ситуации? – спрашивает меня Иошико, подвигаясь поближе.

- И какой же? – интересуюсь я. Уроки – это важно. Новичок от ветерана отличается только одним – опытом. Опыт может быть одинаков, но вот уроки, которые люди извлекают – всегда разные. Кто-то, упав, скажет – это не для меня, вот мне урок – не суйся в воду, не зная брода и прекратит стараться. А кто-то так же упав – встанет. Скажет себе – ага, вот почему я упал, значит надо двигаться по-другому, значит надо вот так. И пойдет дальше. Так что уроки – это важно. Я слушаю Иошико, пылающую Силой и Красотой Юности прямо напротив меня.

- Даже два урока. – говорит Иошико: - и первый из них – доверяй своим инстинктам. Я же вот чувствовала, что что-то у них в Лагере не так. Неправильно. Но успокаивала себя. Закрывала глаза.

- Да. Прислушиваться к себе это важно. – киваю я: - а второй урок?

- А второй урок такой. Если уж твои инстинкты говорят тебя что-то сделать, а ты не решаешься, или боишься – то делай. – и глаза Иошико вдруг оказываются совсем близко, а потом я вдруг чувствую на своих губах мягкое тепло ее губ…

- Тили-тили-тесто! – раздается откуда-то сзади звонкий голосок Вереск: - жених и невеста!

Глава 15

Глава 15

- Отборочные матчи очень простые. – говорит Питер: - на них никто не заморачивается ни с ареной, ни с правилами. Это так – толпу разогреть. Если войдем в восьмерку для региональной группы…

- Когда войдем в восьмерку – поправляет его Акира.

- Верно. – исправляется Питер: - когда. Просто, хотелось бы отметить, что на данный момент заявки подали уже двадцать команд и для участия нужно вынести в отборочных хотя бы одну команду. Если в жеребьевке что-то пойдет не так – то и две.

- Смотрела я предыдущие игры. – говорит Майко и закидывает руки за голову. Мы все смотрим на нее. Она ловит наши взгляды и морщится.

- Могу же и я быть продуманной и запланированной, вон, как Син с Читосе. Так, вот, смотрела я отборочные – там все обычно очень просто. Или в «Царь Горы» играем, или в «Вышибалы».

- На прошлых отборочных нас как раз в «Вышибалы» и вынесли. – загрустил Питер: - там эти были… как их…

- «Соколы Икаги». – говорит Юки: - у них телекинетик очень сильный, Боров-сан.

- Боров? – удивляюсь я. Юки кивает.

- Боров. Ну как – кабан, или секач. Мужчина дикой свиньи… - говорит она и я понимаю, что не ослышался. Каких только ников не бывает. Правильно все-таки я свой выбрал.

- Он Питера и Сакуру просто в воду скинул за пару секунд. Я успела стенку из льда поставить, но по очкам уже проиграли.

- Да, а я тогда на нас поставил. Месячную зарплату. – качает головой Питер: - все продул.

- На выигрыш ставил? – интересуюсь я. Все-таки Питер-сан – настоящий кумир для подростков и мне следует ориентироваться именно на него. Надо бы тоже на нас поставить. Денег заработаю.

- Какое там. – машет рукой Питер: - на то, что до третьего раунда продержимся, а вылетели в первом. Да еще так…

-Ааа! – кричит Майко так, что все вздрагивают: - это после этого матча вас Клоунами Сейтеки называть стали?!

- И верно! – подскакивает на месте Иошико: - вы же так смешно в воду летели. Фотку местные газеты еще напечатали!

- Помню-помню. – говорит Читосе. Акира улыбается. Я один не в курсе? Оглядываюсь в поисках таких же как я невежд. Их тут нет. Линда убыла поставить доброго дядьку Минору в курс дела, что нас тут злые молодые старые женщины убивать собираются, Сакура как обычно где-то шляется, Нанасэ-онээсан сидит в уголке и смотрит телевизор, не слушая нас.

- Дурацкие фотографии. – морщится Питер: - и какая сволочь…

- Девушка-фотограф. Вот держу пари, что ты ее соблазнил и бросил, и получил месть. – говорит Майко, блестя глазами: - поделом тебе!

- А мы то тут при чем? – говорит Юки: - у нас потом рейтинги упали на пятьдесят процентов.

- Ну а вы под горячую руку попали. – продолжает развивать теорию заговора Майко: - смотри, как она подумала – вот он мне изменяет и в команде с двумя девушками. Как ты думаешь, зная Питера можно вообще предположить, что он с вами ни разу?

- Но … - Юки моргает глазами, видно, что эта мысль ей в голову не приходила.

- Кто же знает, что ты еще школьница… хотя, по-моему это его бы не остановило. Он же – мужик! Для истинной извращенной любви нет преград!

- У меня, между прочим принцип. – поднимает палец Питер: - я с своими товарищами по команде не сплю. Это после … инцидента с Валькирией.

- Хватит сплетничать тут. – говорит Акира и все замолкают. Она поворачивает голову ко мне: - что у вас с Иошико? Говорят, есть подвижки.

- Есть. Как говорит наш уважаемый Питер-сан. – я киваю в его сторону, он кивает мне в ответ. Мы – мужики и должны держаться вместе в этом безумии женских интриг и страстей. Не слишком близко, да, но рядом.

- Так вот, как говорит Питер – с нами никто и ничего подписывать не будет, пока мы в восьмерку региональной группы не войдем. Пока – мы можем конечно и сами сувенирами заняться. Потому что это дело лицензирования и сертификации не требует. Все эти значки и плакаты вообще проще простого делаются, уже узнавали у местных. Насчет распространения – все равно мне сегодня еще к старому Джиро идти на чашку чая, там и поговорим насчет участия гокудо в процессе. Но это все, леди и джентльмен – это все такая ерунда. Нам надо регистрировать Вереск и начинать лицензировать выпуск материалов с заранее заданными свойствами. – говорю я и обвожу всех присутствующих торжествующим взглядом.

- Чего? – тянет Майко: - переведи, Читосе.

- Да я и сама… затрудняюсь. – отвечает Читосе: - можно бригаду для пояснения?

- С любыми заданными свойствами? – уточняет Акира, ее глаза сужаются. Ну, да, думаю я, Токийский Университет дурочек не берет и дурочек не выпускает, она все поняла.

- Пока не знаю. – признаюсь я: - но уже сейчас диапазон свойств достаточно широк для коммерческого применения. Например – заданная прочность при сохранении веса и других параметров.

- Этого уже достаточно! – говорит Акира: - одного этого уже достаточно!

- Именно! – поднимаю палец я: - вся космическая отрасль, авиастроение, глубоководные исследования. Высотные сооружения…

- Даже одной космической отрасли будет для нас достаточно. – прищуривается Акира, у нее в глазах что-то мелькает.

- О чем они говорят? – лениво интересуется Майко у Читосе.

- О том, что … а, я кажется поняла! – она поворачивается к Майко, смотрит на нее и мотает головой: - нет, забыла. Давай у них спросим.

- Правильно я понимаю, что эта девчонка может изменить одно из свойств материала, не затрагивая другие и не превращая один материал в другой? – спрашивает Питер с места. Я киваю.

- Значит, она может например лист бумаги сделать крепким как стальной лист, но при этом он останется бумагой и останется таким же легким? – уточняет Питер. Я снова киваю.

- Ааа… так вот оно что. – говорит он и погружается в раздумья.

- Пока не пробовали, но существует вероятность, что также и гибкой. Упругой. Электропроводящей. Прозрачной. Водонепроницаемой. Непроницаемой для рентгеновского излучения. Пластичной. Застывающей со временем. Обладающей памятью. Разрушающейся при определенных условиях. Обладающей сверхпроводимостью.

- Ооо… - глаза у Питера округляются. Читосе поворачивается к Майко.

- Теперь я поняла. – говорит она: - представь себе материал, который ты можешь заставить обрести любые свойства… с определёнными ограничениями, видимо. Потому что, если нет ограничений, то Вереск легко становится самым важным магом планеты. Мне даже трудно представить отрасль, где бы она не была нужна. Для авиации -вечная проблема между весом и прочностью. В энергетике – вечная проблема с проводимостью. Важнее всего – в космосе, где за каждый грамм веса идет борьба и снижение веса – это увеличение запасов кислорода, топлива и продовольствия.

- Ну теперь то уже и я сама поняла. – говорит Майко: - например можно сделать катану острой как его – она кивает на меня: - лезвия из крови, но легкой как пушинку.

- И не только. – говорит Акира: - надо будет проверять, но сверхпроводимость при комнатной температуре, особенно если мы в состоянии будем управлять побочными эффектами… это открывает такие возможности, что дух захватывает. Если мы сможет убрать эффект Мейснера, например, увеличить гравитомагнитый эффект Лондона, то – в теории – вот и она, антигравитация. Вернее – управление гравитацией.

Я с уважением смотрю на Акиру. Вот тут и наступает момент, когда я должен сказать «а чего это вы обзываетесь, я и слов таких не знаю».

- Но это полбеды… - погружается в себя Акира: - ведь теория сверхпроводников основывается на теории Гинзбурга-Ландау, концепции куперовской пары элекронов… Бардина, Купера, Шриффера… это же управление на уровне электронов! На уровне спина и скорости электронов… Этой девочке цены нет! Мы должны вывезти ее из приюта и запереть. Запереть, да. Это должна быть постоянно охлаждаемая камера, подвешенная в пространстве, с силовыми полями и …

-Эй! – я аккуратно взял Акиру за плечи и встряхнул. Она взглянула на меня тем взглядом, который появляется у человека, когда он совершенно точно знает кто убил Кеннеди, что происходит в Бермудском треугольнике и как построили Великие Пирамиды.

- Никто никого запирать не будет. – твердо сказал я: - обеспечить условиями для общения со сверстниками, обучения и социализации – это да. А подвешивать в камере – нет.

- Ты не понимаешь. – качает головой Акира: - мы все тут вместе взятые и мизинца этой девочки не стоим. Спин электрона! Разнонаправленные спины и управление скоростью… она может разрывать ткань пространства и призывать в мир темную материю. В теории – антиматерию. Сверхматерию. Протоматерию. Она – или предтеча начала конца света, или предвестница Восхождения Человечества на иной уровень возможностей.

- Да погоди ты в состояние грогги входить. – трясу я ее за плечи: - мы еще не знаем до конца. Нужно исследовать. Вдруг она не сможет твой эффект Мейнера купировать.

- Эффект Мейснера. – машинально поправляет Акира: - это вытеснение магнитного поля из проводника. На этой особенности можно поезда на магнитной подушке запускать.

- Тем более. – говорю я. Почему – тем более, не знаю, но звучит из моих уст – убедительно. Акиры наконец приходит в себя и концентрируется.

- В самом деле. – говорит она: - может она только в определенном спектре менять свойства может. Надо будет изучить способность. Вот как с Играми этими разберемся – сама займусь.

- А я говорил, что нам собственная лаборатория понадобится. – говорю я на ухо Иошико. Она уже прониклась масштабом творящегося непотребства и только кивает.

- И это еще не все. – говорю я, чувствуя себя фокусником на субботнем корпоративе: - Иошико покажи им.

Иошико встает и, нимало не смущаясь, тянет рубашку вверх, через голову. Где-то в уголке давится напитком Питер. Иошико отбрасывает рубашку в сторону и вертится перед нами, давая оценить свой спортивный топ, красиво облегающий ее грудь.

- Эм… не совсем то, что я имел в виду… - тяну я, давая ей получить свою минуту славы.

- И что она нам показывает? – спрашивает Майко у Читосе. Читосе пожимает плечами.

- Может хочет показать, что она сильная и здоровая, готовая войти в гарем и нести свою часть ответственности по ублажению Сина? – предполагает Читосе.

- В очередь пусть становится. – бурчит Майко: - вот у Линды планшет берет и записывается. Это у нас в коллективе не обязанность, а право.

- С каких пор это право? – уточняю я: - я в общем возражений не имею, но все-таки… права ущемляться не должны.

- Очень красиво. – говорит Питер, утеревшись салфеткой: - я вообще-то не должен на школьниц западать, но у вас, Иошико-тян, очень гармоничная фигура. Я, правда, пока не понимаю, что вы этим сказать хотите, но вы продолжайте, продолжайте…

- Иошико не вертись. Покажи им уже. – говорю я. Раздеваться по пояс не было необходимости, но раз уж гяру в голову что пришло – не остановишь. И потом – ничего страшного не произошло, верно? Большинство тут все равно девушки, Нанасэ, вон – телевизор смотрит и ничего не видит вокруг, а Питер и не такое видывал. Хотя ему любопытно, да.

- Хорошо. – она поворачивается спиной.

- И? – хмурится Акира, уже пришедшая в себя, разглядывая гладкую спину Иошико.

- Не туда смотрите. Вот. – я указываю на руку Иошико, чуть выше локтя. Да, этой заразе всего-то надо было рукав закатать, а не шоу с раздеванием устраивать.

- Что? А… ну… это ж лечится. – говорит Майко: - ты ж ее вылечишь, Син?

- И место не такое, чтобы видно было. Повязку наложить и все. Ну или тоналкой замазать. – говорит Читосе.

- Ты главное – не комплексуй. – говорит Питер: - ты классная девушка и тело у тебя огонь. Ну а что бородавка на локте, так это ерунда. Прижечь можно.

- Вылечить, говорите? Иошико – не дергайся. – достаю специально припасенный для этой цели скальпель. Иошико выпрямляет спину – мы с ней уже договорились что делать. Коротким движением наношу небольшой разрез чуть выше бородавки.

- Эй! Ты чего? – реагирует Майко: - что за извращения?!

- Девочке же больно. – говорит Читосе.

- Только тот факт, что ты всегда можешь вылечить ее – не означает … - начинает было Акира и вдруг замолкает.

- Вы видите то же, что и я? – говорит Питер, привставая с кресла.

- Эта штуковина – движется! – Майко вскакивает на ноги и отходит в угол. Вот уж не думал, что нашу Могучую Майко можно напугать двигающимися бородавками.

- Не просто движется. – говорю я: - смотрите внимательней. – бородавка и вправду переместилась к месту разреза и за считанные секунды – разрез затянулся.

- Есть в приюте девочка, Шика. – говорит Иошико, повернувшись к нам и разглядывая затянувшийся разрез: - она умеет бородавками управлять. Так вот, оказывается она может эти бородавки и другим передавать. Я сперва парочку взяла, чтобы ей полегче было – а то бедняжка вся в них с головы до ног. А потом, пока Вереск опять в стене застряла, да вытаскивали ее – случайно об осколок поранилась. Сина рядом не было, но рана очень быстро затянулась, так я и заметила.

- Так эта штука автономно излечивает людей… бородавка-аптечка. – говорит Майко, все еще не решаясь приблизится.

- Думаю, что в скором времени у этой девочки бородавок не останется. Надеюсь, она может выращивать новые. – бормочет себе под нос Акира.

- Умеет. – кивает Иошико: - это мы с Сином в первую очередь проверили. Ее беда как раз в том, что избавиться от бородавки она может только передав ее другому.

- И мне кажется, что называть эту штуковину бородавкой – как-то неверно. – говорит Акира: - можно, например – симбиотический аптечный модуль. САМ.

- Или хронометрический регенерационный единый надзиратель. ХРЕН. – добавляет Майко издалека: - вот хрен я вам дам такую штуковину на себя прилепить.

- Надо будет – прилепим. – говорит Акира: - если это шансы на выживание повышает, будешь вся в них ходить.

- Хренушки. – говорит Майко: - я лучше помру красивой и нецелованной. Не для того мама ягодку растила, чтобы вы тут на мне эксперименты ставили.

- Так что мы с Иошико как раз в положении человека, который искал медь, а нашел золото. Пока мы не обретем достаточную силу – надо не сильно светиться, проводить исследования в режиме секретности, потому как – могут и отобрать. И по голове настучать в процессе, да.

- Морские перевозки. – задумчиво говорит себе под нос Питер. Ловит мой вопросительный взгляд и кивает: - страховка морских перевозок. Там монополия Ост-Индской Компании. У них целая команда суперов, человек триста – которые либо гидрокинетики, либо иные специализации с морем связанные. Они гарантируют перевозку груза от порта до порта. В районе мыса Доброй Надежды одно время какой-то супер появился, который деньги за проход пробовал брать – его быстро обнулили. Потом в Индонезии появилась фирмочка, которая тоже попробовала страхование судов провернуть в зоне своей ответственности – ну так у них тоже что-то случилось. То ли взрыв бытового газа, то ли склада с удобрениями… воронка от офиса осталась и все. Так что, если хочешь, чтобы груз по морю без проблем дошел – страхуешься в одной фирме. У них и тарифы невысокие, но как подумаешь, сколько они всего получают прибыли – космические цифры.

- Антимонопольное законодательство с такими гигантами не работает. – говорит Акира: - они попросту делят свои предприятия пополам и записывают на аффилированных лиц. Кстати, Ост-Индская компания этим даже не заморачивается. Что позволено Юпитеру…

- И это еще не все. – говорю я. Акира устало прижимает ладонь к лицу.

- Что там у тебя еще? – говорит она голосом Прометея, прикованного к скале, которому вот-вот выклюют печень. Мне представляется полуобнаженная Акира в цепях и я не могу не признать, что это зрелище чрезвычайно эстетичное и даже завораживающее. Ну, конечно, печень бы ей клевать я не стал. Что за дикость. Есть много способов правильного использования Акиры в оковах. Если, конечно, она сама не будет против. Надо будет поговорить с ней… как-нибудь в более приватной обстановке.

- Вот. – я достаю из кармана бумажную жабку и аккуратно кладу ее на стол. Жабка печально лежит на столе, между бутылками с «Оранжадой» и пустой коробкой из-под конфет. Сакура была здесь.

- Ну? – спрашивает Акира через некоторое время. Бумажная жабка перебирает лапками и «смотрит» в сторону Акиры. Майко ахает.

- Вы просто решили все мои фобии сегодня воплотить в жизнь! – говорит она.

- Ты боишься бумажных жаб? – удивляется Читосе и берет жабку в свои руки.

- Это не жаба! Это лягушка! Я терпеть не могу лягушек! Убери ее от меня! – Майко пятится от Читосе: - вот только попробуй, я все Сину расскажу. Какое ты бельишко вчера покупала и зачем!

- Ах ты! Предательница!

- А какое она бельишко покупала? – спрашивает бумажкая жабка на руке у Читосе голосом озабоченного подростка. Голосом конопатого парнишки по кличке Чепу.

- Аааа!!! – кричит Читосе и сбрасывает бумажную жабку с ладони и зачем-то еще и давит ее каблуком.

- Ну… теперь точно все. – развожу руками я.

Глава 16

Глава 16

- Как говорил один мой англоязычный друг, слушать группу Sabaton – это круто. Быть героем песни группы Sabaton – ничего крутого. – бормочу я, разминая запястья. Не знаю, есть ли такая группа в этом мире …

- А эти. – говорит Майко, легко подпрыгивая на месте: - слышала я их песни. Под тренировочную сессию самое то. Ты готов?

- Нет еще. – я в принципе не готов. Понятно, что внезапной атакой я могу причинить неприятности. Но в открытом спарринге с Майко? Сомневаюсь. Поэтому буквально, как только я скажу слова «Да, я готов» - тут же и выхвачу эпических люлей. Таких, что будь в этом мире группа Sabaton, то ребята из нее обязательно написали бы сингл под названием «Как Син выхватил эпических люлей» и вставили бы в свой альбом 2007-го, который как раз The Art of War назывался. А что бы по этому поводу сказал Сунь Цзы? А Сунь Цзы в таких случаях говорил, что если ты выходишь драться с Майко, то лучше сразу на полу в комочек скорчиться – авось сильно бить не будет, только изнасилует и дальше пойдет. Два раза, да.

Разминаю шею. Акира говорит – надо нам всем свои способности изучать и прогрессировать. А как прогрессировать, если нету «ситуаций, схожих с боевыми по психоэмоциональным нагрузкам». Акира говорит, что мы все тут – социопсихопаты и нам всем услуги психолога нужны, особенно Майко и Иошико. И Читосе. И Юки. А мне – особенно. Всем, короче. Только Линде не нужны, она у нас оказывается бывший офицер и вообще ей уже довольно много лет, она как говорится – повидала. Что-то такое в Линде есть, да. Сакуре тоже, говорит Акира никто не нужен, она сама по себе цветочек и лапочка, у нее в голове ничего не задерживается и нервных срывов не будет. А вот у Юки – уже приближается. Она у нас начала людей направо-налево «контролить», а для школьницы это поведение ненормальное, того и гляди крышу сорвет. Потому была поставлена Юки в пару с Иошико – пусть пар выпустят, что одна, что другая. Иошико у нас дважды травмирована, пусть внешне этого и не показывает. Сперва – предательством и истинным лицом Братства, свои бунтом против этого, а потом – смертью Учителя и его приближенных. Читосе свой порог психопатии уже перешагнула, она – идеальный солдат, у нее в голове все решение всех проблем – через дырку в голове. Надо с ней поработать, тоже. А то, сейчас, - страшно ее одну, такую, в город выпускать. В общем и целом, приближаемся мы, господа и дамы к пределу истощения психики, при котором, солдат, сидящий в окопе, глупо хихикать начинает, и от артиллерийского огня уже не прячется. Когда в атаку идет в полный рост и не торопясь. Когда есть перестает и в пространство пялится пустыми глазами. Как там англичане говорят – взгляд в тысячу ярдов. Так что всем срочно нужна разрядка и расслабление. Но увы, пока ситуация с Митсуи и старой клюшкой Хикэру не разрешена – расслабится мы можем только во сне. И то, ненадолго, учитывая некоего Гренделя. Интересно, а мамаша у него – Анджелина Джоли? Как по мне, то слишком худосочная у него мамаша. Мне больше такие фигуры как у Майко нравятся – тогда, когда эта самая фигура не собирается мне люлей навешать.

- Ну? – спрашивает Майко, легко подпрыгивая на месте. Она без катаны, ей катана не нужна. Может и голыми руками, ага.

- Погоди. – пытаюсь я отвратить неизбежное: - ты говоришь про Сабатон слышала?

- Ага. Новая группа, недавно появилась. В восемьдесят первом что ли. Они еще про эскадрон Ночных Ведьм пели. Ведьмы – это маги по-русски. Только почему-то женские маги.

- Маги женского пола. – поправляю ее я.

- Ну да. А я как сказала? Это же отсылка к знаменитому бою между Танечкой-Ведьмой и Красным Бароном над Курской Дугой в 1943 году.

- Красным Бароном? А он еще жив был в сорок третьем?

- Правильно Юки говорит, что у тебя неуд по истории. – щурится Майко: - как такое можно не знать? Именно тогда и был разрушен миф о преимуществе аэрокинетиков над прочими в маневренном воздушном бою. Раньше же как – если аэрокинетик, то значит воздушный бой без вариантов. А Маленькая Девочка Танечка – как раз-таки и не была аэрокинетиком. Красный Барон – был.

- Как интересно. – бормочу я, разминая колени: - надо бы за историю сесть. Красный Барон был на стороне Германии? А Танечка за СССР?

- Неуд! – говорит Майко и хрустит костяшками, готовясь выбивать из меня исторические заблуждения и мифы: - и Красный Барон и Ведьма Танечка были на стороне Германского Альянса Магов. Вернее – Танечка была на стороне Австро-Венгерского Союза, а Красный Барон – на стороне Берлинского Консорциума. Ну и конечно, в итоге все огребли от Добрыни Никитича, с его Ла-5 ФН. Хотя жизнь у него тоже… закончилась печально. Ты готов уже?

- Да готов, готов… - я поднял руки, в стойку и выдохнул, готовясь к неизбежному. Уж если и отхватывать люлей от Майко, то сделать это с честью!

Тумц! – и я лечу вверх тормашками, стараясь по возможности делать это с грацией и честью, как и подобает джентльмену. Удивительно, но не больно. Падаю, качусь по полу, задевая чью-то ногу, что-то падает на меня, вышибая воздух из легких.

- Ай! – раздается чей-то голос. Юки. Снежная Королева лежит на мне. Видимо - краснеет. На ее белоснежной коже румянец видно сразу и издалека – она еще даже смутиться не успевает, а все окружающие уже в курсе. То-то она такая в школе отстраненная, иначе все бы знали, что у нее на уме, а кроме того, были бы заморожены в аккуратные такие кубики льда. Она у нас теперь в команде начала эмоционально раскрываться и Акира говорит, что это к добру, а то сделаем из девочки монстра, а она и так может дел натворить, с плохого настроения, что уж будет, если в депрессию впадет – страшно представить. И вообще, говорит Акира, тот факт, что Сакура с ней рядом постоянно, не сколько даже для Сакуры хорошо, Сакура – она как индеец, ей завсегда и везде хорошо, нет, это хорошо для самой Юки. С этой точки зрения, Сакура опять наше внимание привлекает как слишком уж умная для своего нарочито детского поведения, но изучать Сакуру – это как изучать темноту в холодильнике – дверь открыл, а ее уже и нет. Хлоп и все. Если ей скучно, то ее не удержишь, хоть цепями пристегивай. Цепи будет жалко и все, а Сакура опять гулять сама по себе отправится. И лицо у нее при этом такое невинное. Есть у меня теория, что Сакура специально так себя ведет, чтобы на нее лишних обязанностей не вешали. Вот будь у нас Сакура вся из себя ответственная и вменяемая, чтобы мы первым делом сделали? Правильно – повесили бы на нее всю логистику. Сакура туда, Сакура сюда, отнеси Линду к дядьке Минору, перенеси эту взрывчатку в карман старой клюшки, сгоняй в магазин за пивом… так что правильно делает. Когда становится туго – помогает, а так – пальцем не пошевелит. Даже Линда на Сакуру с опаской поглядывает, хотя в прошлый раз с ней легко справилась. Или – не легко?

- Ты так целый день лежать будешь? – над нами встает Иошико, руки у нее уперты в бока.

- Прошу прощения. – Юки говорит таким голосом, что сразу становится ясно, что никакого прощения она ни у кого не просит: - но он сам меня с ног сбил!

- Это не я, это Майко! – говорю я из-под Юки. Надо сказать, что ощущение мягкой упругости и в то же время приятной прохлады – обескураживает. И заводит одновременно. Думаю о том, что секс с Юки возможен только при одновременном сексе с Акирой. Ну или чтобы она рядом была. Так сказать, помогла молодым в силу неопытности и вероятности отморозить важные части тела. А еще секс с Юки – помимо указанной вероятности – может принести с собой и такие вот бонусы, как гнев Мацумото со всеми вытекающими. Они там какие-то особые виды на Юки имеют. Опять-таки им же дети нужны, а я тут вовсе не за потомство переживаю, у меня вполне определенные намерения, проистекающие из того, что округлые и мягкие полушария Юки сейчас упираются мне в спину.

- Хватит по нему своими tuttar елозить. – говорит подошедшая Майко: - у него впереди еще две минуты спарринга, потом ему массаж сделаешь, в раздевалке. – вес с моей спины куда-то исчез, и возмущенная Юки сказала, что у нее никаких таких мыслей не было насчет … елозить. Она, Юки – выше этого всего. Майко хмыкает и говорит, что конечно выше, мы уж поняли, что ты сверху любишь, потому как ярко выраженная Эс. Все бы доминировать в личной жизни. И вообще – давайте уже тренироваться, а то Акира придет и всем тут жопки поджарит. Будете не Демоны Сумераги, а Жаренные Жопки Акиры.

Снова встаю в стойку. Что-то я уже понял из предыдущей атаки. Киваю в ответ на короткое «Готов?» Майко. Тумц! – снова лечу кубарем. Ага, ясно.

- Майко! – кричу я, вставая и отряхиваясь: - только сразу не бей, я попробовать что-то хочу! – фраза известная всем поклонникам Мортал Комбат. Она кивает и я скидываю обувь и стягиваю носки, оставшись босиком. Неохота обувь каждый раз покупать и носки тоже жалко. Пусть у нас и есть перспективы заработать миллионы – но это пока только перспективы, а денег мало. У нас только на еду достаточно уходит, мы ж не только для себя продукты закупаем, мы еще и Лесной Лагерь содержим и приюту помогаем. Одни расходы пока.

- Хорошо! – говорит Майко и покачивается на носках, ожидая. Стоять неподвижно она не может органически – постоянно нужно двигаться.

- Ладно, бей. – говорю я и непроизвольно зажмурив глаза. Тумц! – раздается в воздухе, но я уже не лечу кувырком. Открываю глаза. Кулак Майко заблокирован в дюйме от моей грудной клетки – кровавым доспехом. Вернее – тонкой бордовой пластинкой, нити от которой уходят куда-то вниз.

- Ух ты. – говорит Майко: - круто. Как это у тебя получилось?

- Смотри. – говорю я: - у меня кровавый доспех уже частично сам собой срабатывает, когда атака идет. Потому непосредственно от удара я повреждения и не получаю. Как там летчики говорят – само по себе падение не убивает. Убивает – резкая остановка. Так и тут – я получаю повреждения, когда от твоего удара сперва резко лечу черте куда, а потом – не менее резко останавливаюсь. Потому я пропустил свои нити через пол, заякорился, так сказать и всю эту структуру усилил в этой области. Так что ты ударила не меня, а… ну ажурный такой столб, вбитый в пол.

- Здорово. – говорит Майко и в ее руке появляется ее тяжеленный меч, который она перехватывает тупой стороной ко мне: - а это вот остановишь?

Тумц! – и я снова лечу кувырком. Надо бы еще над структурой якоря поработать, думаю я, слабоваты нити, то есть нити-то сильны, а вот плоть моя слаба, удерживай я нити на месте и меня бы через них продавило бы нафиг. Контроль, в первую очередь контроль.

- Син, ты в порядке? – склоняется над нами обеспокоенная Иошико: - и ты! Слезь уже с него! Ты специально на него этими своими падаешь?!

Юки отрицает свою вину, она говорит, что зал для тренировок не такой уж и большой, двум парам тут тесно, а Майко как специально Сина ей под ноги кидает. Она – между прочим, в отличие от некоторых в школе вот в такой вот юбке, которая больше на пояс похожа – не разгуливает. Вся школа знает, что у Иошико под юбкой тренировочные шорты. И куда только Дисциплинарный Комитет смотрит. Кроме того, у нее, у Юки есть и другие интересы в жизни, кроме всяких ваших свиданий и мальчиков в голове. Она – учиться будет. И в Тодай поступит. Иошико хмыкает и говорит, что вот станет она Президентом Школы и распустит Дисциплинарный Комитет к чертям собачьим, а всем девчонкам разрешит ходить в чем те захотят, хоть в купальниках. Хоть без. Юки возражает что этого уже администрация школы не позволит, а я лежу, наслаждаясь округлостями Юки и приятной прохладой, исходящей от всего ее тела. Подходит Майко и молча стаскивает с меня Юки, говорит что для школоты мы все тут слишком озабоченные и в нашем возрасте она такой не была. На вопрос – а какой именно она была, Майко отвечает, что она была озабоченной раз в десять больше. А еще пила, курила и каталась на байках с бандой рокеров с Восточного побережья. Так что есть что вспомнить, а вы прекращайте уже валяться каждый раз. После тренировки душ перепутаете и к Сину заглянете, пока Акиры нет, тетя Майко прикроет – и подмигнула так, что у меня мороз по коже пошел. Если быстро, то не считается, так она считает.

- Готов, готов. – обреченно говорю я в ответ на молчаливый вопрос и … успеваю-таки уйти от удара Майко! Просто присесть – не вариант, скорость свободного падения тела недостаточна, чтобы уклонится от ее удара. Я резко притянул себя вниз кровавыми жгутами, расслабив колени. Вуаля – удар Майко рассек воздух на том месте, где я был доли секунды назад. Просто мощное движение вниз – и все, я вне досягаемости. Я же могу создать подобие экзоскелета, думаю я, не просто доспех, а именно усилитель силы и скорости, я могу стать намного сильнее, возможно даже в перспективе – потягаться в силушке и с самой Майко!

- Круто. Это ты конечно классно сделал. – говорит Майко, кладя меч на плечо, как заправский кондотьер: - но, так у тебя и было задумано? – она глядит вниз, на мою ногу. Я опускаю взгляд. Открытый перелом лодыжки, фиксирует сознание на автомате, торчит осколок кости, нога перетянута кровавым жгутом.

- А… чтоб тебя! – я отпускаю жгуты и падаю на спину. Больно, конечно, но уже не сильно. Способность излечивает.

- Это… крутой прием. – говорит Майко, приседая рядом со мной на корточки: - кому покажешь – точно обосрутся. Подумают, уж если он себя так не жалеет, то что с нами-то будет?

- Очень смешно. – говорю я, держась за ногу. Кость с щелчком встает на место, рана затягивается, но окровавленная дырка в штанине остается. Хорошо, что костюм тренировочный одел, думаю я, не дай бог форму школьную испортил бы. Нанасэ меня б убила. Денег пока не так много, чтобы брюками раскидываться.

- Смешно. – прищуривается Майко: - ты бы свое лицо видел, когда понял, что сам себе ногу сломал.

- Майко! – говорит оказавшаяся рядом Юки. Они с Иошико смотрят на мою ногу, прекратив свою тренировку.

- Хватит его дразнить. – говорит Юки: - ему же больно.

- Ни черта ему не больно, можете мне поверить. – скалится Майко: - и вообще, как говорил Миямото Мусаси – тяжело в учении – легко помирать. А цель каждого уважающего себя самурая – достойная смерть. Как же ты сможешь помереть достойно, если чуть ногу сломал и сразу – падать. Надо вон, как Кухулин – отрубили ногу, обрубком об пень оперся и продолжил битву! Отрубили руку – взял ее в другу и забил врага ею. Отрубили мужское достоинство… кхм… ну тут не знаю, что и посоветовать.

- Не давать себя рубить? – предполагаю я.

- А получится? – опять скалится Майко: - у тебя же вся проблема в том, что ты медленный как муха в сиропе.

- Вот, это между прочим и было решение данной проблемы. – указываю я на окровавленную дыру в штанине: - экзоскелет с внешними приводами к конечностям!

- Такими вот решениями ты сам себя скорее убьешь, чем враг к тебе подойдет. – говорит Майко: - он на тебя взглянуть не успеет, а ты раз – и в комочек сам собрался. Мокрый такой. Совсем как наш лучший друг Алан. – Юки при этих словах бледнеет и дергается. Невольно кидает взгляд туда, где когда-то стоял холодильный ларь. Бетонный пол тренировочного зала в том районе немного выщерблен, после удара Ледяным Молотом Правосудия. Я смотрю на Юки и на Иошико и думаю, что у них на самом деле много общего. Вот Юки например – того, кто ее обидел, надругался над девичей честью и как там – «сударь, вы стряхнули пыльцу моей невинности» - в лепешку. А Иошико – только часть ее старого знакомого в лепешку превратила. Значимую такую часть. Но, уверен, дай ей волю – она бы Молот Правосудия вовсю использовала. Маньячки. Все до одной.

- Знаете. – говоря я, поднимаясь с земли и проверяя все ли с порядке с ногой. С ногой все в порядке.

- Знаете, девчонки, вы такие милые. – говорю я вслух: - я вас просто обожаю.

- Конечно. – отвечает за всех Майко: - мы же – классные. Готов? – она поднимает свою катану.

Глава 17

Глава 17

Я иду по гладкому деревянному полу, отполированному до блеска, впереди бесшумной тенью скользит девушка в темно-синем кимоно в белых таби. В ее волосах воткнута длинная заколка, на конце ее золотая цепочка, на цепочке – качается туда-сюда, в такт ее шагам – маленький феникс. Символ семьи Кодзима. Сегодня я здесь один, без здравого смысла Акиры, без бесшабашного оптимизма Майко, без холодного расчета Читосе. Без поддержки. Акира – как сказала эта самая девушка, которая идет впереди – Акира больше не является желанным гостем в этом доме. Для японца такая формулировка скажет намного больше, чем когда в остальном мире – выгоняют с проклятьями. Для якудза указанное возводится в степень. Джиро-сама все еще вызывает внутри у меня сдержанную неприязнь и периодически я прогоняю в голове планы по откручиванию его седой головы без привлечения внимания Акиры. Чертова сентиментальность нашей всегда рациональной и сдержанной Акиры. Она умна и это не дает мне возможность сделать старому крокодилу карачук. Я не хочу терять ее дружбы и ее доверия, а это значит, что я не могу сделать больно старому Джиро без того, чтобы она об этом не узнала. Вывод – старый Джиро будет жить. Пока. У меня хорошая память, и когда-нибудь… когда Акира забудет про такую возможность, когда никто меня не будет подозревать…

Так я думаю, смотря в затылок девушки в темно-синем кимоно, следуя за ней по отполированным доскам Сливового Павильона. Наконец она останавливается, открывает дверь и отходит в сторону, сделав жест рукой. Проходите.

- Джиро-сама. – киваю я головой, шагнув внутрь. Не поклон. Я слишком зол на старого крокодила. Да, злость эта нерациональна, и сама Акира не раз объясняла мне всю нелогичность моих чувств. Мизинец отрос, инцидент исчерпан, верно? Неверно, думаю я, неверно. Вон, говорила Акира – тебе Майко руку отрубила на стройке, ты ж на нее не злишься. Я не злюсь на нее, потому что она хотела чтобы я вырос, потому что она знала что я отращу новую и взяла на себя риск оказаться крайней перед моим гневом. Ну и потому, что она лапочка, конечно же.

- Синдзи-кун. Проходи. – кряхтит со своей подушки старый крокодил Джиро. Я прохожу и присаживаюсь напротив. Мы молчим, пока девушка в темно-синем кимоно не завершает все необходимые действия по завариванию чая и прочим непонятным мне но крайне необходимым для этикета процедурам. В конце концов она кланяется и исчезает за дверью.

- Дошло до меня, юный мастер Син, что между нами возникло … некоторое непонимание. – говорит Джиро-сама и берет чайную чашку. Я гляжу на его руку, перевитую узловатыми венами, широкую в запястье и понимаю, что его руки – это руки мечника. Тело для кэндо – это тело только для кэндо. Только у них бывают такие широкие запястья, перевитые венами. Такие сильные пальцы.

- Непонимание. – говорю я. Будем играть со старым крокодилом в его же игры. Я такое не люблю, эти все намеки и экивоки не для меня, я люблю ясность и конкретные формулировки без недомолвок и неточностей, но Акира уже предупредила меня, что та нельзя. Это как покупать что-то на восточном базаре и не поторговаться – мало того, что заплатишь вдвойне, так еще и уважать не будут. Тут половина дела – в общении, в искусстве игры словами. Никогда не умел, но взял пару уроков у Акиры. Будем импровизировать.

- Я слышал, что правитель царства Чжоу однажды сказал так – любишь меня, люби и мою собаку. – говорю я, взяв в руки чайную чашку. Этим я выражаю явное недовольство тем, что фактически признавая переход Акиры в мою команду, старый Джиро все же потребовал свою виру. Союзники мы или нет? Или это все просто трепотня и давай начнем войну и переубиваем друг друга, благо у нас есть такая возможность? Что за идиотская затея, начать новые взаимоотношения с такого вот старта? Нельзя было символическим пролитием чаши сакэ и посыпанием пеплом головы отделаться? Подобные действия лично я расцениваю как акт агрессии в сторону моих друзей, и мне плевать, что она – сперва подчиненная Джиро-сама. Пусть хоть сто раз рабыня, это на статус моего друга – не влияет. Да, тут вправе сделать с ней все что хотят – по кодексу якудзы. А я вправе этого не допустить, а уж если это все-таки произошло – то воздать по заслугам. По моему собственному кодексу.

И тому есть несколько причин. Одна из которых – именно имиджевая. Нельзя глотать такие вот вещи. Этот жест со стороны Джиро ставит нас в положение подчиненных. Вот, мол, отпускаю неверную девицу, но сперва пусть на колени станет и попросит надлежащим образом, да еще по старой традиции – пусть мизинец отрежет себе сама и в шелковом платке да с надлежащей вежливостью с поклоном поднесет. И этим самым Джиро как бы показывает кто здесь хозяин. Хорошо, он мог такое делать – пока мы не уплатили свой долг, но уже после того, как мы спасли его старую задницу от смерти и заговора внутри гокудо? Свои долги мы выплатили уже доставив Такеши в особняк, могли бы дальше и не трудится. Мы пошли дальше и спасли Джиро, уничтожили мага категории тройная Эс, и уж со счету сбился, сколько еще наемников с автоматами. И что мы получили в благодарность? Отрезанный палец у Акиры? Вот спасибо, вот уж услужил, как мы без лишних травм жили то.

Проще говоря – я считаю, что старик не был в своем праве, отдав такое распоряжение и как минимум – мог бы и со мной посоветоваться сперва. С нами всеми. А не играть за нашими спинами Акирой, вгоняя ее в чувство вины и потом используя это – чтобы поставить нас на место. Перед всем гокудо. Перед нами всеми.

- В эпоху Борющихся Царств в царстве Чу жил человек по имени Сон Ю. – говорит Джиро, поставив чашу на стол: - Сон Ю однажды рассказал такую историю: «Несколько дней назад я увидел на улице поющего человека. Когда он пел народную песню, которая называлась «Песня деревенского бедняка», ему подпевало несколько тысяч слушающих. Потом он исполнил гораздо более утончённую песню, которая назвалась «Песня о весеннем снеге». На этот раз ему подпевало гораздо меньшее число горожан. В конце же своего выступления певец исполнил ещё более изысканную песню, поддержать которую смогли лишь несколько человек. О чём это говорит? О том, что чем сложнее и изысканнее песня, тем меньшее число людей её знают и понимают. Разве могут простые люди понимать то, что делаю я?». Изысканные мелодии редко поют хором, юный Син.

- Интересная история. – говорю я. Понимаю, что он хочет сказать. Две вещи сразу. Во-первых я не знаю идиомы и потому ему приходится проговаривать всю идиому или большую часть ее. Если выразить все коротко, то – изысканные мелодии редко поют хором. Вот это и есть вторая часть послания – мало кто может понять сложные планы Джиро-сама. Потому как – изысканная мелодия.

- Простите меня, Джиро-сама, но я не силен в идиомах и намеках. – говорю я, понимая, что проиграл в этой игре: - я человек простой. И поэтому я буду говорить открыто. Если дозволите.

- Конечно, Синдзи-кун, говори. – кивает Джиро-сама: - я буду только рад услышать честную и открытую речь.

- Наша с вами договоренность заканчивалась на том, чтобы доставить Такеши к вам в особняк, верно? До этого – мы должны были изображать команду Сумераги-тайчо, чтобы привлечь внимание ваших врагов. Обе миссии мы выполнили. Когда наша команда вмешалась в бой на территории вашего особняка – это был уже форс-мажор. Мы не обязаны были сражаться с наемниками и уж тем более – вступать в бой с магом категории тройная Эс. Надеюсь, вы следите за моей мыслью, Джиро-сама?

- Слежу. – кивает Джиро: - не со всем согласен в ней, но за мыслью – слежу.

- И с чем же именно вы не согласны? – утоняю я. Джиро вздыхает и начинает говорить. Старый крокодил согласен, что мы выполнили часть договоренности, но только часть. Условием, на его взгляд было доставить Такеши именно ему, сдать, так сказать с рук в руки. А сделать это мы могли бы только если бы он был жив, так что все вышеперечисленные действия – вроде боя с кучей автоматчиков и злобным менталистом – это уже в наших собственных интересах, и являются по сути – частью задания.

- Думаю, что тут вы не правы, Джиро-сама. – говорю я: - ведь мы могли бы просто развернуться и уйти. И тогда через некоторое время никакого долга перед вами у нас бы не было. Потому что не было бы вас.

- Это был бы бесчестный поступок. – говорит Джиро.

- Но рациональный. – отвечаю я: - сколько стоит в семье Кодзима честь – это отдельный разговор. Честь и благодарность. Мы могли бы уйти. Все, кроме одного человека. Акиры. Именно она настояла на том, чтобы штурмовать особняк, хотя даже тогда это выглядело самоубийством. А ведь мы еще не знали, что тут был Мара. Я – рациональный человек и честно могу сказать, что голосовал за то, чтобы бросить тут Такеши, предварительно свернув ему шею, и уйти, оставив вас наедине с вашими неприятностями.

- Кхм. – кашляет Джиро.

- Именно. – говорю я: - что было бы, если бы Акира не настояла, не упросила нас рискнуть своими жизнями? Если бы мы уехали, то сейчас у нас не было бы никаких долгов перед гокудо, а вы были бы мертвы. Единственный человек, который спас вас от смерти – это Акира. И вот, какова цена чести и благодарности семьи Кодзима, мы уже знаем. Изгнание, понуждение к болезненному, позорному ритуалу, так, словно она совершила что-то постыдное. Что же, я буду знать, как именно вы оцениваете добро, которое вам делают и не проще ли уже перестать его делать? Если вы не в состоянии оценить лояльность – какой смысл ее испытывать? Я серьезно начинаю подумывать об ограничении операций гокудо в городе. И мы можем это сделать. – я не блефую и он знает об этом. Акира будет недовольна, но и привлекать ее не будем. Мне достаточно Майко и Читосе для того, чтобы отправить мальчиков и девочек гокудо в больницу на достаточно длительный срок. Зависит от настроения Майко – насколько длительный. Его супера – Огненный Хлыст Джун и Кэтсуми гидрокинетик – нам не ровня. Их, кстати, можно и первыми убрать. Нет, опять Акира будет ругаться. Покалечить. Попросить Читосе коленки прострелить, очень трудно концентрироваться с простреленными коленками. И передвигаться тоже. Банг! Банг! Будут жить.

- Ты угрожаешь мне, мальчик? – сурово сдвигает кустистые брови Джиро-сама.

- Угроза – это когда блефуют, пытаясь вынудить к действиям. – отвечаю я, чувствуя, как мои кровавые нити уже опутали помещение, просочившись по деревянным стропилам и под полом. Все помещение полностью контролируется мной. Даже если сейчас сюда вломятся супера, или боевики Джиро – им придется несладко.

- А я просто констатирую факты, Джиро-сама. Вы можете попробовать убить меня, ну или моих близких – и быть готовым к последствиям. Война – не выгодна ни вам ни мне. Предположим, что вы победите в войне, хотя я лично могу допустить это только в том случае, если бы мы не нашли заряд самоуничтожения в убежище. Да, очень остроумное решение. – признаю я.

Не далее, как перед прошлым разговором с Джиро, я уже знал, что он предоставил нам убежище не просто так. Самый простой способ в случае чего избавиться от нас – взорвать в подземном убежище, обвалив его. Даже если я, со своей способностью выживать и выживу – я просто останусь там под обломками навечно. Перспектива страшнее чем смерть. Разве что только Сакура могла бы избежать такой участи. И Линда, разумеется. Но на момент, когда Джиро продумывал этот план – в нашей команде не было ни той, ни другой. Поэтому я, со свойственной мне паранойе – принялся за поиски. Никогда бы не нашел, если бы не искал именно там, где бы сам поставил заряды. Сорок два заряда, каждый довольно мощный, Джиро не поскупился на страховку. Достаточно подождать, когда мы все будем на базе и нажать на кнопку. Бум! И нет назойливой команды Сумераги-тайчо. И Джиро тут не при чем – а может они уехали куда. Пропали и пропали.

- Учитывая тот факт, что вы уже заминировали убежище, перед тем, как отдать его нам, я могу и это тоже расценивать как акт прямой агрессии. – говорю я.

- Хм. Думаю, мы все еще можем поменять щиты и топоры на нефрит и шелка – говорит Джиро, предлагая перемирие. Но я еще не закончил.

- Я бы хотел, чтобы наше с вами дальнейшее сотрудничество проходило на взаимовыгодной основе. И начиналось с чистого листа. Без долгов между партнерами.

- У этого мира есть цена? – хмурится Джиро-сама, переходя наконец на открытый диалог, поняв, что намеки я не понимаю. Я в свою очередь отбрасываю демократичное и вялое «Мы» и «Нас» и перехожу к авторитарному «Я».

- Убийство Мары и наемников. Спасение вашей жизни. – перечисляю я: - неблагодарный жест с вашей стороны, плевок в спину взятием виры с Акиры, попытка устранить нас всех путем минирования убежища.

- Но никакого взрыва не было. – отрицает свою вину Джиро.

- Как говорят апологеты джайнизма, намерение — значит больше, чем действие. – отвечаю я, решив снова пойти путем философии: - если вы нажали на спуск, а патрон дал осечку – значит ли это что вы не убийца? С точки зрения уголовного закона – да. Это только покушение на убийство. Но с точки зрения кармы – вам должно быть засчитано убийство. Если вы оперлись на парапет, а оттуда вывалился кирпич и убил человека внизу – то вам не должно быть засчитано убийство, потому что вы не испытывали намерения убить человека. В вашем случае, Джиро-сама, вы планировали наше убийство. Вы пили с нами чай, разделяли трапезу и планировали засыпать нас всех землей, чтобы те, кто не умер от взрыва – задохнулись под тоннами земли и бетона. В то время, как Акира вас спасла – вы ответили черной неблагодарностью. Как у вас там, в идиомах – подарить персик и получить сливу? Прямо здесь и сейчас у меня есть полное моральное право отрезать вашу голову и преподнести ее на блюде вашему преемнику – с тем, чтобы тот не позорил семью Кодзима подобными действиями впредь. – заканчиваю я свою речь и поднимаю чашку с остывшим чаем.

- Что же. – говорит старый Джиро: - если таково твое стремление, то так тому и быть. Я, конечно, буду сопротивляться, не думай, что ты легко победишь меня, мальчишка. Но я думаю мы с тобой оба знаем, чем это кончится. Раз уж так легла карта судьбы – передай Акире-сан, что мне очень жаль.

- Передам. – киваю я. Мы сидим за столом и где-то в саду поет цикада. Два человека пьют чай, зная, что один из них должен умереть.

- Так же, если ты позволишь мне написать завещание и предсмертное хокку – я буду благодарен. – продолжает Джиро-сама.

- Я не могу позволить вам написать завещание. Хокку – пожалуйста. – отвечаю я. Джиро кивает. В завещании могут быть слова, которые осложнят мне и будущему оябуну отношения. Кровная месть там. И так далее. Джиро открывает небольшой ящик в столе. С интересом смотрю что именно он достанет оттуда. Пистолет? Это будет глупо с его стороны. Джиро достает оттуда листки бумаги и набор для каллиграфии. Отодвигает чайную чашку и устраивается писать хокку. Я пью чай и слушаю цикаду, думая о том, что цикады пели до того, как мы пришли в этот мир и будут петь – после того, как мы уйдем из него. Печально.

- Я готов. – через некоторое время говорит старый Джиро. Он скатывает в рулон свое хокку и аккуратно кладет его на угол стола. Откуда-то из-за стола извлекает катану в старых, потертых кожаных ножнах. Кладет ее поперек своих коленей.

- Я хотел бы умереть, как и полагается оябуну старой семьи. – говорит он: - в бою и с мечом в руках.

- Еще какие-то пожелания? – спрашиваю я, вставая. Джиро тоже встает, грузно, нехотя.

- Если возможно сделать это в саду, то… - говорит он. Я киваю. Мы выходим в сад, отодвинув дверь-стену из рисовой бумаги с бамбуковыми перегородками. Сад ничуть не изменился со времени, как здесь лежал Мара, истекая кровью от руки Читосе. Сад все так же прекрасен. Заслуживает ли такой человек как Джиро такой прекрасный сад? Сложный вопрос, но раз уж он его имеет – значит заслуживает. Надолго ли? Я все-таки становлюсь философом.

- Значит, так все и закончится? – говорит Джиро, обнажая свой меч: - тут, в моем саду?

- Если вы так хотите. – пожимаю я плечами.

- Ты же сказал, что у тебя есть моральное право взыскать мою жизнь, мальчишка.

- Право есть. Буду ли я реализовывать это право здесь и сейчас? Я бы не хотел.

- А чего ты хочешь тогда? – хмурится Джиро. Он готов к смерти и просить пощады не будет. Но и шанса остаться в живых не упустит. В конце концов он не самурай, он якудза.

- Я хочу, чтобы вы, Джиро-сама больше никогда, даже в мыслях не допускали возможность навредить кому-либо из нашей команды, или близких к нам. Я хочу, чтобы в любом месте, где мы пересекаемся с гокудо ваши сперва сдавали назад, а потом уже задавали вопросы. Я хочу, чтобы вы навсегда запомнили, что вы живете и дышите только потому, что Акира за что-то вас любит и уважает. И я хочу виры за оскорбление меня и моей команды.

- Понимаю. – говорит Джиро. Он задумчиво рассматривает лезвие своего меча: - кто бы думал, что так все повернется.

- Судьба, Джиро-сама. – киваю я: - старик на северной границе потерял лошадь.

- Смотри-ка, выучил-таки одну. – говорит он и улыбается.

Глава 18

Глава 18

- … продолжаю считать это ошибкой. – говорит Акира. Она спорит со мной. Она говорит, что такое поведение неразумно, что гибкость и мягкость – это путь жизни, а твердость и жесткость – путь смерти. Киваю, выслушиваю ее до конца. Рядом сидит непривычно тихая Майко, полирует свои ненаглядные пистолеты Читосе. Такой, неофициальный сбор команды в промежутке между тренировками. В углу тренировочного зала – кучка брикетов С4 и даже два баллона с газом. Доказательства тяжкого труда специалиста из гокудо по минированию нашего убежища.

- Никоим образом не могу заставить тебя перестать считать это ошибкой. – отвечаю я: - просто хочу чтобы ты выслушала и мою точку зрения.

- Хорошо. – Акира складывает руки на груди: - я выслушаю.

- Спасибо. Так вот, есть такое понятие как границы. Свои личные, например, или границы других людей. У каждого человека есть свои границы, до которых он может терпеть вторжение. Для кого-то нормально хлопать по плечу и обниматься, даже может драться в шутку, а кому-то и пожатие руки уже чересчур. Но я не сколько границах, сколько об отстаивании своих границ. В 1974 году в музее Неаполя сербская художница провела эксперимент под названием «Ритм 0». Она должна была стоять шесть часов неподвижно, а люди могли бы делать с ней все что угодно. Замечу, что дело происходило в центре цивилизованного мира, в месте, где действовали все законы и существовала полиция. Как ты думаешь, много прошло времени до того момента, когда ее раздели догола? Как ей стали резать кожу лезвиями? Рисовать унижающие надписи на теле? Поджигать волосы? Сама она говорит, что по истечению этих шести часов она нашла у себя в волосах седые пряди. Это – то, что происходит с людьми, если перестать отстаивать свои границы. – я вздохнул и потер подбородок: - Пойми, я не считаю Джиро врагом. Пока не считаю. Отношения нашей группы и гокудо скорее можно назвать отношениями молодых людей, которые только начали жить вместе – мы проверяем наши границы. Если такая пара начала жить вместе, и молодой человек обнаруживает, что его девушка не отстаивает свои границы – он начинает их проверять.

- Ее изнасиловали? – спрашивает Читосе, прекратив полировать восемьдесят пятые.

- Ее домогались. В нее засовывали различные предметы. Ей надрезали соски бритвой. А не изнасиловали ее только потому, что такое насилие означало бы необходимость самому раздеться в музее. Так что с ней сделали все, что могли – думаю, что продлись такой эксперимент сутки – она бы не выжила. – говорю я. Тяжелый эмоциональный опыт подобного эксперимента показывает не то, что люди – твари, а то, что, если ты не будешь отстаивать свои границы и интересы – тебя перестанут считать личностью, а начнут воспринимать как предмет. Игрушку, у которой нет своих интересов. Которой не больно. С которой можно делать все, что захочешь.

- Сволочи. – говорит Читосе, хмурясь и изучая зеркало затвора на предмет загрязнения. У нее своя травма, связанная с беспомощностью и ее такие вот разговоры беспокоят.

- Я бы даже не сказал, что сволочи. Это в природе человека – исследовать. Изучать. Конечно, умом они должны были понимать, что это всего лишь художественный перфоманс, что ей больно и что нельзя так поступать. Но как только человек перестал быть человеком для них – включился гораздо более глубокий инстинкт. Которому трудно сопротивляться. Они стали проверять ее границы. И чем дальше – тем страшнее. Вот представьте себе пару, где девушка терпит все и никогда не отстаивает свои границы. Долго ли пройдет до того момента, как парень положит ноги на стол и перестанет считаться с ней вообще? Будет использовать ее тело, ее ресурсы, обращаться как с грязью? То же самое верно и в обратную сторону – если парень ничего никогда не скажет девушке – она рано или поздно занесет его в список подкаблучников и начнет вести себя соответственно.

- Училась со мной в школе одна. – кивает Майко: - тоже никому и ничего сказать не могла. Тихая такая. Ее парни после школы по кругу пустили. Даже не заставляли сильно, просто раздели и … а она потом повесилась.

- А я парня одного знала. – говорит Читосе, все еще хмурясь: - его девушка настолько за человека не считала, что других приводила домой, при нем же. Она его потом бросила. Не знаю, что с ним стало.

- И ведь обычно человек, пусть даже самый тихий и робкий – все равно отстаивает свои границы. Просто, если ты не отстаиваешь свои границы яростно, со всей силой первобытного инстинкта – то тебя могут и не воспринимать всерьез. Думаю, что девочка из твоего примера, Майко – не стояла и улыбалась, когда ее раздевали. Она хваталась за одежду, мотала головой и говорила «нет» - но это было неубедительно для них. Вот если бы она начала кричать, кусаться, царапаться, вытащила кому-нибудь глаз, громко позвала на помощь – они могли бы отступить. А тихое – «не надо пожалуйста» - их только возбуждает, потому что они не воспринимают это как отказ, а только как кокетство. Точно так же и парень из твоего примера, Читосе.

- И какие же тут ты проводишь аналогии? – не выдерживает молчавшая до этого момента Акира: - что ты и Джиро – отстаиваете свои границы?

- Все отстаивают. Но в разной степени. Что же до ситуации… наша группа и гокудо изначально были в неравной позиции, изначально все козыри были на руках у Джиро, с его деньгами, его связями и возможностями. И он, с самого начала относился к нам как к своему инструменту. Который можно и убрать, если уже не будет нужен. В чем отличие между инструментом и человеком? – спрашиваю я.

- В том, что инструмент не имеет индивидуальности? – пытается ответить Майко.

- Как раз индивидуальность у инструмента может быть. Вот смотри – лучший инструмент. Уникальный инструмент. Инструмент, которого нет ни у кого, только у тебя. Все это – индивидуальные характеристики именно этого инструмента. Только этого инструмента.

- Инструмент можно убрать в коробку. – замечает Читосе: - а человека… хотя тоже можно… но только один раз.

- С инструментом нет нужды выстраивать отношения. – говорит Акира.

- Именно. – киваю я: - если у тебя есть инструмент – тебе все равно, что он о тебе думает и думает ли вообще. Это предмет. Он может пригодится и пока он удобен – его держать под рукой. Нет нужды относиться к нему как-то иначе, похвалить за проделанную работу, поощрить деньгами, хлопком по плечу, отпуском или просто добрым словом. Ну, а уж если это действительно уникальный инструмент, который был нужен для уникальной работы, что с ним произойдёт, как только работа будет выполнена?

- Его уберут в коробку. – говорит Читосе, собрав один из своих пистолетов и проверив его на наличие патрона в патроннике.

- В лучшем случае – забудут о нем. Однако если есть шанс, что инструмент может в дальнейшем … сломаться и причинить вред…

- Его уничтожат. – говорит Майко. Она сегодня непривычно серьезная и тихая.

- Поэтому мы не должны восприниматься как инструменты. Никем и никогда. Старик Джиро заигрался в свои шахматы и ему все кажутся фигурами на доске. До тех пор, пока мы не стали отстаивать свои интересы – мы так и были для него лишь пешками. Ну хорошо, может быть, мы конкретно были ладьей, но разница невелика. Фигурой ты можешь пожертвовать без раздумий.

- Мы пока и не игроки… - начала было Акира, но я перебиваю ее:

- Нет! Мы уже игроки. В игре Джиро-сама фигура от игрока отличается не силой – есть фигуры сильнее игрока, наша команда пример. Игрок от фигуры отличается тем, что у него есть свои интересы, которые он преследует и свои границы, которые он отстаивает. Так что тут возникает некий парадокс, Акира. Ты знаешь, что старик испытывает к тебе некоторые чувства?

- Что за чушь! Я никогда…

- Да не эти, господи ты боже мой! Ты к нему относишься как …

- Как к папаше! – говорит Майко с места.

- Именно. И он относиться к тебе как к дочери. Думаю, что ему тоже было больно внутри, когда ты себе мизинец резала.

- Но если ты понимаешь это, тогда зачем?! – Акира недоумевает.

- Да затем, что это как раз проверка на границы, Акира. Это как раз толчок нам в спину – становитесь уже взрослыми, хватит за папину юбку держаться! Где-то в глубине души старик проверял наши границы и был разочарован, что мы терпим и молчим, продолжаем быть фигурами. Запомни, переговоры ведут только с равными, с игроками. Фигуры просто двигают.

- Не понимаю! – рычит Акира и ее глаза вспыхивают пламенем Преисподней. Сейчас она в таком состоянии, когда сжигают мосты и корабли за спиной. Сейчас она – Та Самая Акира.

- Каждый отец хочет, чтобы его дочь выросла. – говорю я мягко. Пламя в ее глазах угасает, и она опускает руки. Когда она успела их поднять?

- Каждому отцу немного больно, когда его дочь уходит из дома. – продолжаю я: - но каждый отец хочет, чтобы дочка – выросла. Стала большой. Научилась отстаивать свои собственные границы. Преследовать свои собственные интересы.

Акира опускает руки и смотрит вниз. На ладони. На пылающие языки пламени на кончиках ее пальцев.

- Думаешь это было необходимо? – спрашивает она меня.

- Каждому надо однажды сказать – до свидания, папа. – говорю я. Акира молча выходит из помещения.

- Фух. – выдыхает сзади Майко: - это было серьезно. Я уже думала, что сейчас мы твой пепел в совочек собирать будем. Видела я Акиру в таком вот состоянии… однажды. Там даже пепла не осталось.

- Да ну. – говорит Читосе: - Акира не такая.

- Что ты знаешь об Акире, салага. – Майко легко толкает Читосе в голову: - она выжигала по площадям, когда ты еще под стол пешком ходила.

- Не такая уж я и молодая! Это просто вы все старые. – совершенно нелогично говорит Читосе, потирая голову. Поворачивается ко мне.

- И что теперь? Мы с гокудо воюем или нет? Я могу им всем коленные чашечки прострелить.

- Мы… ну смотри… - и я принимаюсь объяснять политику партии и правительства. Что на самом деле мы с Джиро сейчас союзники. Да, было всякое, но высокие договаривающиеся стороны пришли к компромиссу. Лучшее соглашение – это когда каждая сторона считает, что ей пришлось немного поступиться своими интересами. Мы – большие мальчики и можем съесть свою порцию горького, не морщась и не запивая. Перешагнуть через гордыню и договориться. Именно поэтому я и открылся перед старым Джиро – я верил в его рациональность, острый ум и отсутствие эмоциональной составляющей в механизме принятия решений. Якудза всегда этим славились. Если якудза говорит тебе о своей поруганной чести и жуткой обиде – он хочет развести тебя на деньги. Каким-то образом деньги неожиданно заглаживают моральный вред, нанесенный подпольным работничкам ножа и топора. Этим они и отличаются от самураев. Но самураев в благословенной стране Ямато давно уже нет, остались только эти. Правильно Акира говорит, гибкость — это путь жизни. Несгибаемые самураи ушли, уступив свое место торговцам и переговорщикам.

Поэтому старый Джиро согласился считать нас игроками и не преступать наши границы без предварительного согласования. Я со своей стороны согласился не преступать границы гокудо в целом и одного упрямого старика – в частности. По факту это означает, что гокудо оставляет в покое Третью и Четвертую улицы, как территорию Сумераги-тайчо. А также прекращает попытки заминировать, отравить, натравить Антимагию, или каким-либо иным способом причинить нам вред. Понятно, что исподволь будут вестись попытки, но такие, чтобы не обнаружили, потому как – потеря лица, неудобно как-то будет. Вроде ж договорились. Под шумок я обозначил зоной своих интересов Лесной Лагерь и приют. Возражений не поступило.

Старик Джиро в свою очередь настоял не только на пакет о ненападении, но и на соглашении о взаимовыручке – в военном плане. То есть в случае нападения на гокудо – мы будем обязаны поддержать их силой. Равно как и наоборот. Я пока не стал говорить старикану, что мы уже в конфликте с не самым слабым кланом в Японии – хватит с него на сегодня переживаний. Но мысль о том, что старик думал о нашей обязанности его поддержать, но на самом деле ситуация обратная и ему может быть придется отдавать своих магов на нашу войну – улыбнула меня.

Кроме того, между нами остается канал для сотрудничества. Акиру восстановили в правах посещения чайного домика. Она снова – желанный гость. Еще бы, после меня-то. Теперь там кого угодно примут с распростертыми объятиями.

И конечно же – высокие договаривающиеся стороны постановили оставить все обиды в прошлом и начать жить с чистого листа. Иногда такое работает.

- Примерно вот так. – заканчиваю я краткий обзор достигнутых соглашений. Читосе кивает. Ей все понятно. Не надо ни в кого стрелять, это конечно жалко, но мир – это хорошо.

- А я вот считаю, что старому Джиро следовало бы задницу надрать. – задумчиво говорит Майко: - у нас с его преемником намного проще сотрудничество бы сложилось. Старик меня всю дорогу бесит.

- А вот это не повод людей убивать. – говорю я, откидываясь в кресле: - бесит он тебя, видите ли.

- Пфф! – фыркает Майко: - дело даже не в этом. Эта скотина цинично чувствами нашей Акиры играет. Сделал из себя отцовскую фигуру, подобрал сиротку из приюта, напоил, накормил, трахнул и теперь папаша года. Да Акиру в четырнадцать лет любая организация с руками бы оторвала. Любые родители бы удочерили и на руках носили. Но нет, пришел страшный Джиро-сама и сделал так, чтобы никто ее не взял, а он на этом фоне – просто лапочка. Знаю я, как Акиру приручали, слышала.

- Откуда? – Читосе даже пистолет чистить перестала от любопытства.

- Слухи ходят… - неопределенно помахала рукой в воздухе Майко: - она же у нас впечатлительная и жутко щепетильная. Вот старик и воспользовался ситуацией. Он у нас специалист по сироткам. Джун например – тоже сиротка, потому то они с Акирой и спелись. Одно время вдвоем за его спиной стояли, правая и левая рука, Огненный Хлыст и Та Самая Акира. Смотреть было тошно.

- И чего ты так эмоционально… - Читосе неопределенно крутит пальцами в воздухе: - реагируешь?

- У него таких вот, подобранных на улице – половина гокудо. – отвечает Майко: - я почему наемником у него была? Потому что семья у меня есть. Не затащишь меня к вашей чаше с кровью. А у ребят и девчонок с улицы и шанса другого нет. Ты про обряд инициации в гокудо в курсе? Нет – вот и хорошо. Спать спокойнее будешь. Учитель со своими обрядами в сторонке нервно курит. Мы тут Лесной Лагерь на уши за меньшее поставили, обидели они нашу гяру, видите ли. А Джиро и его прихвостни всю Акиру переломали. Морально. А ты его пожурил и еще сотрудничать собираешься. Надо было вырезать весь его особняк к едреней матери, я ж знаю, ты бы смог. А теперь все вернется на круги своя – старый Джиро не зря «простил» Акиру и разрешил ей к нему в гости ходить. Он снова ей свои щупальца в голову засадит, не хуже любого менталиста. Пока была возможность – надо было убрать старого хрыча. Вон, взял бы меня или Убивашку с собой, навели бы там порядок. Думаешь, старик прямо на жопу сел и не будет ничего в нашу сторону планировать? Да у таких как он любая договоренность будет нарушена сразу же, как только выгодно ему станет.

- Потому то и следует сделать так, чтобы ему не было выгодно нарушать договоренности. – говорю я.

- У нас и Джиро всю дорогу терки будут, пока он живой, а Акира – такая … переломанная. У нее и ориентиров в жизни – старый хрен и порядок. Все. Потому она у нас так на порядке помешана. Она не сможет жить свободно, ей самой себя надо в рамки загонять. Я ж ее давно знаю. – Майко пожимает плечами и ставит ноги на стол: - просто запомни, Син, был у тебя шанс все правильно сделать. Раз – и нет проблемы.

- Ну, вас не поймешь. – пытаюсь пошутить я: - убил – плохо, не убил – тоже плохо.

- Я, кстати, никогда не говорила, что если убил – то плохо. – отзывается Читосе: - если он такой гад и Акире плохо делал, то однозначно убить. Как его еще перевоспитывать? Да и старый он для перевоспитания. А вот убить никогда не поздно. Может он уже и устал от этой жизни. Все эти интриги и вообще. А тут раз – и все. На небо.

Открывается дверь и в комнату для брифингов входят Юки с Иошико. Они не то, чтобы подружились, но после совместных тренировок и попыток выработать совместную технику (Ледяной Пинок! Ой! Ледяное Лезвие!) – по крайней мере стали спокойно общаться. В школе у них так не получалось.

- Всем привет! – говорит Иошико, а Юки вежливо кланяется.

- Юки! – кричит со своего места Майко: - ты Сакуру не видела? – Юки отрицательно мотает головой и Майко расплывается в улыбке. Чувствую, что сейчас будет что-то, что я или Акира не одобрим и только начинаю рот открывать, чтобы предотвратить, как Майко быстро бормочет себе под нас «САКУРАСАКУРАСАКУРА!» и поднимает в воздух большую шоколадку. Раздается негромкий хлопок и Сакура появляется прямо в воздухе, над Майко, хватает шоколадку и, поддавшись неумолимой гравитации – падает прямо ей в руки.

- Работает! – говорит Майко и гладит Сакуру по волосам: - Работает!

- Удивительно. – говорит Линда. Как и когда она оказалась в комнате с нами? Не было ее только что. Вот кто удивителен. В руке она держит какую-то папку.

- Только что имела разговор с Мацумото-доно. – говорит она: - все расскажу. Но сперва… - она протягивает мне папку: -Мацумото-доно велел передать. Здесь то, о чем ты просил. Все о твоем отце.

Глава 19

Глава 19

Папка была совершенно обычной – из серого картона и с завязками, обычная канцелярская папка, каких я за свою жизнь перевидал тысячи. Ничем не примечательная.

- Ты спрашивал у Минору за своего отца? – интересуется Майко с места.

- Угу. –киваю я, начиная разбираться с завязками папки: - С момента, как Нанасэ начала беспокоиться, и у нас появилась возможность что-то спросить у Минору – так и поинтересовался.

- Интересно. – говорит Читосе: - может быть ты все-таки принц. Наследник империи. Тысячелетняя династия осталась без наследника по мужской части, и только сейчас найдет тебя, ты вступишь в свои права и возглавишь первый клан Японии! Светские рауты, балы, приемы у Императора в Лазурном Дворце, и невесту тебе найдут – принцессу из первых семей, наверное, даже откуда-нибудь из-за границы, чтобы улучшить отношения с Китаем или Индией. Но ты откажешься, потому что у тебя уже есть твой гарем и …

- И нельзя изменять своему гарему с чужим, угу. – кивает Майко, встав у меня за спиной. Ей тоже любопытно. Я открываю папку. С первой страницы на меня смотрит фотография мужчины средних лет. Внешность не сказать, что примечательная, но шрам на лице есть, да. Еле заметный, над правым глазом, такой, буквой V. Седые волосы, карие глаза, обычный японец. На меня, каким себя вижу в зеркале – не сильно похож. Вернее – это я на него не похож, раз уж он мой папаша. Нету у нас сходства семейного, наверное, я в маму пошел. Надо бы с фотографией мамы сравнить.

Рядом с фотографией данные. Хирано Нобу, инженер по образованию. Ага, год рождения… и год смерти? Он вот уже как лет пять как умер. Вот так номер. А это что за бумаги, дальше? Родители Нобу – Хирано Тсуиоши и Хирано Кику. Дедушка и бабушка мои значит. Владеют небольшим универсальным магазином в деревеньке рядом с Накагусуку.

- А ты у нас окинавский оказывается. – говорит Майко: - теперь то понятно, чего ты такой наглый.

- Чего это я наглый? – удивляюсь я: - вовсе даже деликатный.

- Не, ты точно с Окинавы. Я заметила, ты свинину больше ешь, чем рыбу, это только окинавские так делают. И, смотри, Читосе – он и вправду наследник! Если его отец умер, значит единственный наследник универсального магазинчика возле развалин замка Накагусуку – наш Син! – делает мгновенный вывод Майко и торжествующе смотрит на Читосе.

- Как-то не очень. – морщится Читосе: - магазинчик в Накагусуку… это ж деревня.

- Ничего не деревня. – обижаюсь я: - это ж развалины замка со времен королевства Рюкю, можно сказать первый замок в Японии.

- Окинава – не Япония. – безапелляционно заявляет Майко: - вы там даже на японском не говорите толком.

- Был у меня парень с Окинавы. – задумывается Читосе: - действительно нагловатый такой…

- Ой да читайте дальше уже, любопытно же… - перебивает ее Иошико, тоже заглядывая мне через плечо. Незаметно у меня за плечом столпились практически все, кто был в комнате, кроме Линды, которая видимо все уже знает и Сакуры, которую такие глупости не интересуют. Ее вообще ничего не интересует, она кушает шоколадку. Интересно, что не надоедает ей сладкое есть, я вообще практически не видел, чтобы она нормальную еду ела, разве только Питер ее заставить может.

- Так… тут дальше о семье пишут – что узнали… - читает из-за моего плеча Майко вслух, чтобы всем слышно было: - соседи говорят, что Нобу хорошо учился, ага, вот копия аттестата и грамоты за участие в фестивале танцев. Может быть у Сина тоже талант есть.

- Нету. – говорю я: - вот чем бог обделил, так это таким вот талантом.

- Не расстраивайся, в семье не без урода, не всем уметь танцевать. Ты вон, как Питер – больше по бабам умеешь. – говорит Майко.

- Да не умеет он по бабам. – встревает Читосе: - умел бы, по ночам бы не спал, а на женскую половину пробирался. Слышала я кое-что ночью…

- Что ты слышала? – набрасывается на нее Майко.

- Ну… Нанасэ ходила водички попить. И Питер тоже ходил. – признается Читосе и немного краснеет.

- Смотри-ка, что происходит! Син! И ты это терпеть будешь?! – упирает руки в бока Майко, становясь неуловимо похожей на Акиру, когда та укладывает весь наш табор спать.

- Ой, да ладно, она уже взрослая девочка, дайте почитать уже! – говорит Иошико, протискиваясь поближе к заветной папке.

- В самом деле, это их частное дело – пока он ей сердце не разбил. – говорю я, листая документы: - а вот как разобьет, так и будем говорить.

- Мы на него Акиру натравим. – говорит Майко: - ожоги, они дольше заживают, особенно – там. А если хорошо прожарить…

- … Син, твой отец учился в Токио! Правда не в Тодай, а в политехническом, но все равно, круто. – говорит Иошико, читая у меня через плечо: - и он еще кендо занимался. В кружке состоял. Наверное, ты в него умный.

- И девушку себе нашел. Маму твою то есть. Вот и фото. – да, на фото мама Синдзи. На маму то лицо, которое я каждый день вижу в зеркале – тоже не похоже. Вот в кого я? В соседа по лестничной клетке?

- Да, женились и отправились обратно на Окинаву. Как-то странно. Обычно после университета, да еще и женившись – обратно никто не возвращается. – говорит Майко, нахмурившись. Я смотрю на даты, указанные в документе, и понимаю, что она права. Странно это. Отец – отличник Токийского Политехнического, инженер, выпускник – и в течении трех дней после выпуска – женится и отправляется на Окинаву, в маленькую деревеньку. Да он же столько труда приложил, чтобы до Токио добраться, а тут раз – и обратно в деревню, за кассу семейного универсама? Вот что-то тут не так.

- Устраивается работать в универсаме. Тоже странно. С дипломом инженера и в магазине. Вот! Смотрите… - Майко поднимает лист с копией свидетельства о рождении.

- Так ты у нас оказывается Хирано Юичи – то есть первый сын! – говорит Читосе, заглядывая в свидетельство.

- Класс. – кисло говорю я: - теперь я еще и не Синдзи.

- Хорошее имя. Юичи. – произносит Майко: - Юичи. Хм. Даже лучше, чем Синдзи. Ты сразу благороднее становишься, что ли.

- Хирано Юичи-доно. – торжественно произносит Читосе: - гордый наследник универсама на Окинаве.

- Да ну вас. – говорю я листая документы дальше: - там между прочим очень красиво. И тепло.

- О! Окинава из него поперла. – говорит Майко: - ты можешь вывести парня с Окинавы в Токио, но вот вывести Окинаву из парня – уже вряд ли.

- Начались шуточки от столичных девушек о провинциальных парнях. – говорит Читосе: - я вот тоже с деревни и что такого. Там, между прочим, люди честнее и попроще немного.

- Смотрите! Первые фото Сина! – выхватывает лист Иошико: - он тут совсем голенький! И такой пухлый! Милота!

- И ничего интересного. В таком возрасте все младенцы похожи. – говорю я, понимая, что это бесполезно. И точно – фотография пошла по рукам, вызывая охи и ахи.

- Не, все-таки тогда ты милее был. – говорит Майко: - так бы и зацеловала тебя. А какой у тебя писюн!

- Да, писюн у него уже тогда был знатный! – кивает Читосе: - я таких у младенцев не видела ни разу.

- Это наверное мутация. – предполагает Иошико: - ну как у младенца до колена может быть?!

- А ну отдайте! – я выхватываю фотографию и изучаю ее. Никакого «до колена» не вижу, обычный ребенок. Девушки давятся смехом. Туше, думаю я, подловили.

- Ага, еще тут сказано, что в школу пошел… бла-бла-бла… учителя тебя кстати любили, ты тогда еще лапочка был. Это уж потом… - машет рукой Майко, показывая что потом я покатился по наклонной, перестал уважать старших и даже банду себе сколотил. И назвался Сумераги-тайчо.

- Ага. А вот и пропажа. Убежала твоя маман с Окинавы. Я ж говорила, кто там выдержит в вашем захолустье. Мать то у тебя столичная штучка была. Ага, убежала и пропала, никто не знает куда. – изучает документы Майко.

- Ну, эту часть истории можно уже и у Нанасэ спросить. – говорю я.

- Если она все помнит верно. Так, после вашей пропажи твой батяня начал пить, опустился на социальное дно и … умер. Умер, кстати интересной смертью – его акула сожрала. Почти всего. – переворачивает она последнюю страницу.

- Какие акулы у побережья Окинавы? – хмурится Читосе.

- Большая белая акула – объясняет Майко: - они на Окинаве не редкость вообще. Каждый год хоть парочку отдыхающих на пляжах да сожрут. Ты чего? Там их полно. Даже пляжи сетками отгораживают. Но папаня у Сина – молодец. Заплыл подальше видать, да акуле попался. Так что … вот и рапорт полицейский. Немного от него осталось, да.

- Какая-то бессмыслица. – рассуждаю я вслух: - непохож этот человек на маньяка со шрамом, которого Нанасэ боится. Обычный инженер.

- А может твоя мать боялась, что вот отец твоя найдет ее и заставит вас обратно на Окинаву переехать и в универсаме семейном работать? Может именно это ее и пугало? И вообще, мы ж не знаем, какая у нее свекровь была, бабушка твоя. Может она жуткая зануда и заставляет всех вокруг на каждый праздник всей семьей собираться и выслушивать истории как она во время войны взводом командовала? – фантазирует Майко.

- И именно из-за этого она бежала через полстраны, сменила имя и фамилию, да еще и Нанасэ запугала?

- Я ж говорю – Окинава. – пожимает плечами Майко: - кто там жить захочет? Люди готовы бежать на край света, лишь бы в универсаме твоей родни не работать.

- Думаю, все-таки надо родителей… то есть дедушку и бабушку известить, что Син жив и здоров. – говорит Читосе: - а то они думают, что одни остались. А у них и правда наследник есть. Кровинушка.

- А может не надо? А то поедет Син потом на Окинаву в универсаме работать, а я ж вас знаю – вы за ним все поедете. И будем мы там одной командой мороженного тунца по вторникам разгружать. И на распродажах кричать. – говорит Майко.

- Это ж семейное дело! – округляет глаза Читосе: - если надо будет тунца разгружать – значит будем. Вот тогда, кстати и выяснится, кто тут верный и навсегда рядом, а кто так – ради острых ощущений и материальных ценностей.

- Материальных ценностей?! Да я за все время знакомства с этим мелким только убытки терплю! Теперь еще и Лагерь кормим, двести дармоедов, минус Вереск и Чепу со Шлендой. – возмущается Майко.

- И ничего не дармоеды! – возмущается в ответ Иошико: - мы с Юки еще там таланты нашли. Сина привлекли с Акирой и нашли. Мы через два года индустрию моды взорвем! У нас бизнес-план и анализ рынка! Мы будущие миллионеры! Вы все еще вспомните этот день и скажете – Иошико, как мы все ошибались, относясь к тебе как к младшей и гоняя за пивом! Два года – и вы будете посрамлены, неверующие!

- Через два года я с голоду сдохну. – ворчит Майко: - но хорошо, что нашли хоть что-то. Радует несказанно.

Дверь открывается, входят Акира и Питер. Оба сосредоточенные и серьезные, будто два священника на холостяцкой вечеринке со стриптизершами. Целеустремленные.

- Народ! – громко говорит Питер: - результаты жеребьевки стали известны. У нас все-таки будет два матча в отборочных.

- Как и ожидалось. – кивает с места Майко: - а с кем именно?

- Команда из Исикаги, какие-то «Вамиры», у них там Рыбарь капитан. А в следующем матче, если пройдем – «Евклид». Кто такие – без понятия. Про них и неизвестно ничего пока. Отборочные пройдут по правилам «Вышибалы», как и в прошлый раз. – уточняет Питер.

- Нам нужны те, кого трудно сдвинуть с места, плюс те, кто может сам подвинуть. – говорит Акира. Она снова – сама эффективность и целеустремленность. Был момент, когда казалось, что расклеилась, но вот, несколько минут и она снова с нами.

- Юки может ледяной столб сообразить – говорит Иошико: - когда мы тренировались вместе, я видела.

- Модифицированный Молот Правосудия. – кивает Майко: - знаю, видела. Как даст снизу в челюсть!

- Хорошо. Тогда – еще Майко и Син. Син за землю зацепится может, Майко снести кого-нибудь. – думает вслух Акира. Я тоже задумываюсь. Вышибалы? Так в школе игра называлась, когда мячиками в друг друга кидали. Спрашиваю Майко о чем речь. Та вполголоса объясняет, что «Вышибалы» на Играх – это когда круглый такой ринг, а вокруг – ров с водой. Кто кого из круга вытолкнет – того и правда. Спрашиваю, а как тогда на прошлых Играх какие-то чудики смогли Сакуру в воду вытолкать. Майко поясняет, что все должны быть в круге, если тебя нет в круге – значит минус к командному счету. В воду окунули Питера, Сакура исчезла, ну а раз исчезла – минус. Она поди пошла чай пить. С ее то мотивацией. И с печеньками.

Задумываюсь. Если ринг земляной – смогу воткнуться в него кровавыми нитями… пора бы уже другое название им придумать, нет? Кровавые нити – банально и как-то показушно. Пока пусть просто нити будут. А вообще даже не нитями, а жгутами в землю воткнусь метра на три, укреплю доспехом и буду стоять как вкопанный. Я так, кстати еще и Юки смогу укрепить – ей то двигаться не надо. Ну а Майко о себе сможет позаботиться. И об окружающих тоже. У нее катана есть.

- Какие еще варианты есть? – спрашивает Акира, наполовину сама себя, наполовину – советуясь с командой.

- На мой взгляд Майко-Син-Юки – оптимальная команда для отборочных. – подтверждает мои мысли Питер: - на прошлых она одна у нас стоять осталась. Стену сообразила поставить против телекинетика.

- Ну или можно Юки с Акирой выпустить. – задумчиво говорит Майко: - и сделать – БУМ!

- Не, не, не. Не надо «бум» делать. – говорит Читосе: - мы тот раз еле выжили. Или даже не выжили бы, если бы не Син. А они специально поменьше энергии вложили. Что будет, если много вложат – я даже представить боюсь.

- И правда. Поубивают там зрителей еще. И жюри. – говорит Питер.

- Хорошо. Тогда решено, на первый матч выставляем тройку Майко-Син-Юки. Надо бы вам потренироваться вместе, слаженность отработать и комбинации. – решает Акира. Мы киваем. Будет сделано, наш капитан.

- А чего это у вас тут происходит? – Питер обращает внимание на разложенные по столу бумаги и папку.

- Да мы тут родословную Сина изучаем. – говорит Майко: - перед тем, как выдавать его … то есть женить, конечно женить. Вот только на ком…

- Родословную? – удивляется Питер и берет в руки один листок.

- У него оказывается есть бабушка и дедушка. А еще он наследник торговой империи! – хвастается Читосе. Чем именно хвастается – не понимаю. Вся империя дедушки и бабушки Синдзи – один универсам в деревне. Для деревни – наверное круто.

- Правда не похож он на своего отца… - говорит Майко: - вот ни капли. Ни внешне, ни поведением. Поведением он скорее на тебя, Питер, похож, такой же бабник. А его отец – сразу после универа женился. И не изменял ни разу. Какой молодец.

- А что я-то сразу – защищается Питер: - я его этому не учил, это он сам. Может он по материнской линии, или через поколение там… ну дед у него любвеобильный был.

- Зато у него теперь считай свой универсам в Накагусуку. – говорит Читосе: - семейный бизнес. Надо только с дедушкой и бабушкой познакомиться. Они наверное ждут тебя и ищут.

- Накагусуку…- задумывается Питер: - это ж Окинава! Бывал я там, давненько, правда, но бывал. Эх, такие там девушки… - взгляд его затуманился воспоминаниями.

- Погоди-ка… - наклоняет голову Майко: - а в какие такие годы ты там побывал? – она подбирает папку и начинает перебирать бумаги. Я узнаю ее взгляд. Готовится шуточка за триста. Ну, нет, думаю я, нет, я и сам могу в такие вот шуточки. Зря ты думаешь, Майко, что только тебе тут дана такая возможность, сейчас и я тоже…

- Точно! – говорит Майко, поднимая какую-то бумагу: - все сходится! И по времени и по поведению… скажи-ка, друг Питер, а ты помнишь с кем именно у тебя там, на Окинаве роман был.

- Давно было, откуда все вспомнишь… - машет рукой Питер. Вот он, мой шанс, думаю я, Майко и сама хотела бы подшутить, но почва уже подготовлена и … я смотрю на Питера в упор и он, удивленно моргает глазами.

- Папа?! – говорю я и Питер округляет глаза.

- А я то думала, почему они оба такие бабники. – говорит за моей спиной Читосе.

- Гены… - кивает Майко.

- Папочка! – кричу я и раскрываю объятия: - как я долго тебя ждал! Ну теперь заживем!

- Не, не, не! Этого быть не может! – Питер вскакивает на ноги и делает прыжок в сторону, так, чтобы между нами находился стол: - это же неправда!

- Папочка, сколько дней рождений, сколько подарков на Рождество… ну и конечно ты должен научить меня обращаться с женщинами. Ну, там пестики-тычинки, все такое… - улыбаюсь я. Питер сглатывает комок в горле и пятится.

- И алименты не платил все это время. – осуждающе качает головой Акира.

- Акира-сан! И ты!

Глава 20

Глава 20

POV Горо Такэда, старший инспектор СКПУ

Этот город никогда не спит, никогда не отдыхает, никогда не разжимает свои челюсти – если он уже вцепился в тебя, в твою душу, в твое сердце – он с тобою навсегда. Он заглядывает через твое плечо, когда ты пишешь отчет о работе, подталкивая твою руку напечатать что «ситуация с социальной интеграцией магов в городе А1, настроения социума к магически одаренным – А1, приемлемость насилия на почве неприязни и ксенофобии – Z40». Этот город хлопает тебя по плечу и понятливо улыбается, когда вечером, вместо того, чтобы ехать домой, ты заворачиваешь в ближайший бар. Он наливает тебе каждый стакан отвратительного, дешевого пойла, следя за тем, чтобы ты выпил все до дна. И, конечно, же он лежит в постели, рядом, ухмыляясь всеми своими гнилыми зубами, когда тебе так нужно, чтобы его рядом не было.

Горо поднял голову и посмотрел на мирно спящую рядом Кеко. Город еще не успел сожрать ее, вцепиться в нее своими клыками, искалечить ее настолько, чтобы она начала так же, как и все – печатать лживые отчеты о том, что все хорошо, не обращать внимания на то, чего по мнению начальства не существует, и напиваться до чертиков в конце каждого рабочего дня. И до конца недели она уедет в Токио, оставив этот город захлебываться от бессильной злости. Этот раунд будет за ним, подумал Горо, давненько я не выигрывал, давненько я смирился с тем, что город творит что хочет и каждый раз просто вздрагивал, как собака, на чью спину падает хлыст хозяина.

Но не в этот раз. В этот раз – он победит. Жена ушла из дома, уехала с каким-то рекламным агентом, оставила записку и забрала все сбережения. У него дома теперь даже кровати нет, пусто. Скоро уедет Кеко, и он снова останется один на один с этим городом. Хорошо, думает Горо, пусть. Это и есть его работа – умирать в этом городе. И пытаться делать что-то лучше.

Он осторожно встал с кровати и подошел к окну. Отодвинул штору. За окнами шел дождь и огни ночного города были размытыми пятнами на стекле, рисунок сумасшедшего абстракциониста. Где-то прозвучала сирена ночного патруля, прогрохотал голос, усиленный мегафоном. В небе скользнул луч прожектора. Хотелось закурить, но сегодня они были у Кеко дома, а у Кеко дома нельзя курить. Соседи будут ругаться. Горо было плевать на соседей и на правила общежития, но ему было не плевать на Кеко, потому он терпел.

Он уже принял решение уйти из СКПУ. Получить заслуженную пенсию и орден «За выслугу лет», распить бутылку виски с коллегами. И может, даже переехать. Подальше от этого города. Появление Кеко вселило в него робкую надежду, что может быть он сможет выжить, сохранить себя в этой борьбе. Но он не мог это сделать сейчас, просто потому, что он наконец забрал эту папку с работы. Никто ее не хватится, дело закрыто. Город постарался замести следы.

Горо оделся, стараясь не разбудить Кеко, осторожно, заранее планируя каждое движение. Все равно нашумел, конечно же.

- Ты куда? – подняла голову с подушки Кеко-тян, смешно моргая заспанными глазами: - собрался куда-то?

- Я пойду, покурю. – говорит Горо, застегивая пуговицу на рубашке: - спи, все в порядке.

- Тебе надо бросать. – поучительно говорит Кеко-тян, снова роняя голову на подушку: - вредно же.

- Конечно. – он целует ее в лоб, наклоняясь над кроватью. Она бормочет что-то невнятное и сразу же засыпает. Горо обувается и выходит на лестничную клетку. Спускается вниз. У подъезда стоит группка молодежи, они курят, плюются на асфальт и двигаются в такт музыке, которая доносится из старого приемника. Смеются. Он проходит мимо, не обращая внимания. Этим уже не помочь. Город пожирает их и скоро от них останутся только тела, выполняющие бессмысленные движения, с утра едущие на работу в набитых электричках, а вечером – заполняющие собой бары в центре. Каждый день, каждую ночь. Смерть на рабочем месте от выгорания на работе. Смерть на рельсах метрополитена. Смерть в ванной. Конец один. Мотыльки.

Он идет по ночному городу, держа руки в карманах. Он знает его повадки. Но сейчас дело не в нем, не в Горо. И даже не в Кеко. Дело не в Сумераги-тайчо и ее Эскадроне Смерти. Сейчас дело в шестьдесят восьмой. Даже думать об этом деле было неприятно. Приходилось напрягать самого себя, чтобы вспоминать об этом.

Горо остановился возле ночного киоска. Продавец дремал, опёршись на руку и от уголка рта вниз стекала ниточка слюны. Горо постучал о прилавок и тот мгновенно проснулся, утер рот и даже попытался улыбнуться.

- Добрый вечер! – говорит продавец. Горо молча тычет пальцем в пачку сигарет и кидает на тарелочку для сдачи несколько смятых купюр. Кеко-тян считает, что курение его убьет. Но курение попросту не успеет. В этом городе если ты умер от рака легких – значит ты жил достаточно долго для метастазы. Поэтому Горо срывает целлофановую обертку с пачки, отправляет ее в урну и прикуривает, тут же, не отходя от киоска.

- Хорошая погодка, да? – говорит продавец, намекая на легкий дождь и прохладу, разлившуюся по улицам. Ушла эта вечная духота, остался только шум дождя и мокрый плащ. Шляпу, думает Горо, надо было взять еще шляпу. Но летний дождь приятен телу и он поднимает голову, подставляя лицо каплям.

- Хорошая погода. – соглашается Горо с продавцом. Он кивает продавцу, прощаясь и идет дальше. Ночью общественный транспорт не ходит, а свой автомобиль он оставил у здания СКПУ. Ему неохота вызывать такси, он просто идет по городу.

Горо держит в под мышкой, в пластиковом, непромокаемом пакете старую папку с надписью «Чудовище» и номером. Надпись и номер сделаны черным маркером. Он сам пометил это дело именно так – в тот день, когда Токийский офис приказал закрыть дело и убрать в архив, потому что «дурно влияет на статистику раскрытия преступлений». Кроме того «нет прямых доказательств, что указанное дело подпадает под юрисдикцию СКПУ». Дело закрыли, копию передали в полицейский департамент, полицейский департамент сделал то, что он умеет делать лучше всего – обосрался, и тоже закрыл дело. Одна копия осталась у него и именно тогда, промозглым осенним днем он размашисто, через всю папку написал «Чудовище». И поставил номер. Шестьдесят восемь.

Номер не давал ему покоя. Он понимал, что это может быть трюк, что если ты пускаешь трех свиней в огород соседа, то одна из лучших шуточек – это нарисовать им на спинах номера – один, два и четыре. Соседи будут с ума сходить в поисках свиньи с номером три. Потому что люди мыслят логично. И эта мысль – очень даже может прийти Чудовищу в голову. Что, если номер – всего лишь такая вот фикция, призванная взбудоражить всех и не отпускать фокус внимания. Шестьдесят восемь.

Он идет по ночному городу и слушает легкий шум дождя. Шелест шин проезжающих мимо автомобилей. Отрывки музыки из открытых окон. Этот город не спит. Но он, Горо Такэда – один на улице. Он один, как и всегда. Где-то за спиной, в своей комнатке, скинув с себя одеяло с забавным рисунком мультяшного цыпленка Твити, - спит его стажер Кеко-тян. Где-то в Киото – спит его жена. Бывшая жена. И скорее всего – с этим чертовым рекламным агентом, который продал им патентованный пылесос и набор ножей. Где-то в этом городе сейчас не спит старина Брок, гладит культю, которая всегда ноет в дождь и глядит в ночь пустыми глазами. Как мало людей в этом мире, которые хотя бы знают о том, что – он есть. И еще меньше тех, кто испытает хоть что-то, если его не будет. Хорошо. Вполне вероятно, что с этой встречи он не уйдет своими ногами, потому что люди, с которыми он хочет встретиться – очень берегут свою тайну. Он – знает об их тайне и это уже делает его ходячим трупом. Ходячим, говорящим и даже иногда улыбающимся, но – трупом.

Горо усмехается. Смерть. Это меньшее, чем его можно напугать. Он знает ее ледяное дыхание над левым плечом, знает ее лично, знает хорошо. Они давно знакомы. Смерть и он. Поэтому он не боится своей старой подруги. Он боится того, что пока он ходит, дышит, ест в кафе, лежит в постели с Кеко-тян – где-то совсем рядом тикает счетчик, который когда-то давно остановился на цифре шестьдесят восемь. Какое число сейчас на этом счетчике? Шестьдесят девять? Восемьдесят? Сто?

Он боится того, что тот, кто написал несмываемым маркером в углу чемодана цифру шестьдесят восемь – уйдет от правосудия. И пока он, Горо, будет наслаждаться скромной пенсией и покоем – Чудовище будет продолжать писать цифры. Сто пятьдесят. Двести. Пятьсот.

Поэтому Горо Такэда не боялся смерти. Не боялся того, с кем сейчас предстоит встреча, хотя он прекрасно понимал риски. Вернее – риск. Но он также знал кое-что, недоступное другим. Потому что он был старшим инспектором СКПУ. Появление команды Сумераги-тайчо, громкий взрыв. Показательная работа по охранному агентству, которое специализируется на возврате и «убеждении» жертв изнасилования. Потом – одна разгромленная порностудия в Сейтеки. И, хотя официально никто не связал бойню в Токио с командой Сумераги – он знал, что за этим стоит именно она. Вторая порностудия, та самая, которую в том числе охраняло агентство «Тора». В тот день Тиграм не повезло, количество трупов перевалило далеко за двузначную цифру и СКПУ с облегчением скинуло дело в Токийский департамент полиции. Потому что, якобы «нет доказательств магического воздействия». Все убийства были сделаны с помощью огнестрельного оружия, значит пусть полиция и занимается. Тьфу им на спину.

Горо, будучи допущенным к материалам дела, знал две вещи, которые меняли представление о произошедшем. Первое – никто не может так пользоваться огнестрельным оружием. Никто не может так метко стрелять. Если ты – не супер, если твою руку не направляет сама Аматерасу - никто не может так стрелять. Выстрелы были сделаны с хладнокровием и точностью олимпийского чемпиона в тире. Тогда, когда у тебя есть возможность выдохнуть, расслабится, и подготавливать каждый выстрел. Но в быстротечном бою даже у самого лучшего ганфайтера бывают промахи и ошибки – ведь не только ты стреляешь, но и в тебя стреляют. И потом – «Тора». В «Тигры» абы кого не брали. Как правило – ветеранов работы в спецподразделениях, с отличной боевой и физической подготовкой, «Тора» было одним из лучших агентств по безопасности. Было. Кстати, среди тех, кто улегся на мраморный пол с дыркой во лбу – был и легендарный Рональд «Шрайк» Весемович, наемник из Европы, человек с личным кладбищем на два футбольных поля. Говорили, что его нельзя убить и даже ранить, что пули избегают его. И вот, когда приехали бригады скорой помощи и коронеры – он лежал на полу как и все, смотря пустыми глазами в потолок, с дыркой в голове. И двумя дырками в груди. Почерк команды Сумераги, вернее – конкретной девушки в этой команде. Артемида. Диана. Или как ее звали на улицах – Убивашка.

Горо вздохнул. Ноги сами несли его к месту встречи и он выбросил в ближайшую урну потухший окурок. Конечно, подумал он, конечно, их прикрыли сверху. Хотя он уверен, что эта бойня в Токио – самодеятельность Эскадрона. Никто сверху не мог приказать Сумераги уничтожать такие вот заведения. Они существуют, существовали и будут существовать, пока есть люди, которые платят за это деньги. Могучих магов в тот день также не было убито, практически все были просто обычными неодаренными. То есть – Сумераги было важно убить именно этих деятелей. Это уже личное. Но таких вот рассуждений было бы мало, если бы не то, что Горо читал отчет с места происшествия. Так вот, «тигры» погибли как под линейку, золотой стандарт Артемиды – две пули в грудь, одна в голову, все происходит практически мгновенно. Бангбангбанг! – человек мертв уже после попадания первой пули, да он дышит, он мыслит, но он уже мертв, окончательно и бесповоротно. Но, еще прежде, чем он успевает упасть, повернуться, сообразить – в него втыкаются еще две пули калибра девять на девятнадцать. Как там у адептов практической стрельбы – браво, браво, альфа. Это так. Чистое, хладнокровное, точное убийство. Словно бы Артемида написала – ничего личного. Просто вы оказались не в том месте, не в то время.

Совершенно другие ранения были нанесены трупам в подвале. Да, они обгорели в результате взрыва и пожала в студии, но установить, как именно они умерли удалось. Итак – выстрелы в пах. Нет выстрелов в голову. Несколько выстрелов в пах, отрывающих гениталии. Для человека, который может попасть куда угодно – это очень личное. Она хотела, чтобы пуля попала именно туда. Она хотела, чтобы у этих людей были оторваны гениталии и чтобы они умерли корчась в луже собственной крови и мочи. У одного – выстрел в локоть. Раздроблен локоть, рядом лежит револьвер. Он пытался обороняться. Но не это важно. Важно то, что только у этого человека – ножевые ранения. Нет, неправильно. Следы пыток. Все сделано ножом. Не торопясь. Он был еще жив, когда она закончила с ним. И даже жил какое-то время. Погано правда, без яиц, с хреном, засунутым в глотку, но жил. И это просто кричит, что Токийская бойня – это не легитимная операция Эскадрона Смерти Сумераги, а самодеятельность одной из ее команды. Может даже самой Сумераги, хотя Горо сомневается в этой теории. Намного правдоподобнее выглядит теория о том, что Артемида, четвёртый всадник Апокалипсиса в ее команде – получила возможность отомстить, карт-бланш. Получила сразу после того, как был ликвидирован Мара, маг категории тройная S. По времени сходится. Или даже если не получила карт-бланш, то сделала это самостоятельно, в надежде что получить прощение легче, чем получить разрешение.

А значит, подумал Горо, значит по крайней мере в чем-то он и Артемида из команды Сумераги-тайчо – сходятся. Никто не должен страдать и умирать только потому, что кому-то охота посмотреть на мучения молодых девушек. И потому – потому он и назначил эту встречу. Ведь иногда для того, чтобы убить хищника – ты призываешь другого хищника. Пусть этот хищник более быстр, более умен, более смертоносен, но у тебя есть с ним хоть что-то общее. Так, если в подвале твоего дома завелась кобра – ты приносишь домой мангуста. Их встреча неизбежна, как и финал этой встречи. Мангусты едят кобр.

Горо не был в этом уверен, он не биолог, но он был уверен, что как только Артемида-сан прочтет хотя бы первые строчки из папки, что он нес в непромокаемом пластиковом пакете – Чудовище будет обречено. Команда Сумераги-тайчо не заморачивалась с ордерами на обыск, с доказательствами и отчетами и если уж они кого-то подозревали – этого для них было достаточно. Они обладали связями как в преступном мире, так и в официальном Токио, у них были развязаны руки, а в этих руках было сжато оружие. И он, Горо, сегодня совершит должностное преступление. Он отдаст эту папку Артемиде, а значит – всей команде Сумераги. Он поможет им всем, чем только может помочь старый сыщик молодым волчицам. Потому что сегодня у них будет одна общая цель. Правосудие. Нет, неправильно, подумал Горо, не правосудие. Возмездие.

Иезекиль, глава двадцать пять, думает старший инспектор, открывая дверь в круглосуточную забегаловку, где и должна состоятся встреча.

И совершу над ними великое мщение и свое наказание яростное над всеми теми, кто замыслит навредить братьям и сестрам моим – думает он, ища глазами того, кто мог бы соответствовать описанию. Находит. За столиком одиноко сидит девушка в темной одежде. В кепке. Перед девушкой – два бумажных стаканчика с логотипами «Старбакс». Поднос с картошкой фри и недоеденный гамбургер. А еще перед ней – газета. «Вечерний Сейтеки», открытая на предпоследней странице, с гороскопами, прогнозом погоды и кроссвордом.

Ибо не мир я вам принес, но меч. – думает Горо, боже мой, какая она еще молодая, она младше чем Кеко, и она при этом – богиня смерти, которая может убить его и всех вокруг мановением пальца. Какой же путь ей пришлось пройти, чтобы ее рука не дрожала, а глаза – не застилали слезы, когда она наживает на спуск? Она – умная девочка, по глазам видно, только идиоты и имбецилы ничего не чувствуют в первый раз, когда отнимают жизнь у человека. У живого существа. Она – не такая, а значит, ей все же пришлось побывать в тех подвалах. На секунду Горо стало ее жалко, захотелось обнять ее и утешить, сказать, что все будет хорошо, но потом он вспомнил, что девушка напротив – не нуждается в его жалости. Она и сама может сделать так, чтобы ей было хорошо, а остальным – очень плохо. Этот город так и поступает, подумал, он, подходя к ее столу, он делает из девочек – волчиц.

- Здравствуйте, Артемида-сан. – говорит Горо и кланяется. Совершенно искренне.

- Добрый … вечер, Горо-сан. – отвечает Артемида, кивнув в ответ. Горо присаживается за стол с одной из Всадниц Эскадрона Смерти, с Дианой, Артемидой, Убивашкой. И кладет на стол старую папку в непромокаемом пластиковом пакете. Это будет трудный разговор.

Глава 21

Глава 21

Я снова сосредотачиваюсь на этом странном чувстве, когда ощущаешь что-то далеко за пределами своего тела. Чем-то это даже больше похоже не на осязание, а на слух, когда слышишь какую-то мелодию сквозь шум и гомон, достаточно только сосредоточиться на ней. Так и тут – все это напоминает мне мелодию, какую-то песню, что-то, что я могу сотворить так же легко, как и спеть. Достаточно только встать босыми ногами на землю. Мы стоим на опушке, недалеко от Лесного Лагеря, потому что Акира осмотрела место нашей прошлой тренировки и вынесла вердикт, что «врастать» в пол тренировочного зала на нашей базе – больше не стоит. Потому что сплошные дырки и еще пару таких тренировок и вместо пола у нас будет бетонное крошево. Хорошо еще, что ниже нет помещений, только армированный бетон на несколько метров. Плюс, на отборочных скорей всего будет мягкий грунт, надо привыкать к условиям на ринге.

- Готов? – спрашивает Юки, она у нас сегодня играет за «синих», создавая условия «приближенные к боевым». Мои нити уже превратились в жгуты и расширились, расплющились в стороны, захватывая как можно больше грунта.

- Готов! – киваю я. Юки переводи взгляд на Иошико, которая стоит рядом с секундомером.

- Три, два, один! Погнали! – говорит Иошико. Из земли напротив меня тотчас вырывается ледяной столб! - ТУНЦ! – инстинктивно я закрываюсь руками, зарываю глаза. Сдвинуться с места я бы уже не смог при всем желании – на данный момент я представлю собой сваю, глубоко вбитую в землю. Снаружи – кровавый доспех.

Открываю глаза. Столб уперся мне в грудь и раскололся.

- Отлично! – улыбается Иошико: - супер! На этот раз у тебя получается быстрее.

- Все равно мало. – ворчу я: - никто не даст мне стоять пять секунд на месте. Я ж начал готовится заранее. Попробуем вместе с Юки?

- Пробуем. Юки, ты готова?

- Я … наверное готова. Мне немного не по себе в твоем доспехе… - признается Юки. Клаустрофобия, думаю я, совершенно понятная штука, если уж тебя запирают в футляре, в котором не пошевелиться, и который, как ты только что видела – может выдержать твои удары ледяным молотом – то неудивительно, что возникает такой страх. Может быть, я могу создать вместо доспеха – сферу? Такую, чтобы Юки было удобно внутри? Если бы еще научиться делать прозрачные окошки в ней… эдакой кровомобиль получится. Интересно, а я могу заставить его, скажем летать? Ехать, или вернее – бежать на жгутах – я уже могу, а вот летать… надо пробовать. Вообще пора перестать эту вот странную штуковину кровью называть, никакая это не кровь. Откуда во мне столько этой субстанции и почему она течет по моим венам – отдельный вопрос. Назвал бы это ихор, но с точки зрения мифологической это как-то нескромно, а с точки зрения медицинской – не точно. Ладно, думаю я, решим этот вопрос как Скарлет О Хара – чуть позже, как время будет.

- Погодите. – говорит Иошико: - а ты может вместо доспеха щит сделаешь? Все равно атаковать будут скорее всего в лоб – по крайней мере первые несколько раз.

- Могу. – в воздухе перед Юки возникает полусфера, закрывающая ее спереди. Кажется, что она висит в воздухе, но приглядевшись – становится ясно, что она опирается на незаметные нити из земли.

- Я так ничего не вижу. – говорит Юки, высовываясь из-за сферы: - куда бить и что делать.

- А так? – в полусфере появляется щель, что-то среднее между щелью в забрале рыцарского шлема и бойницей в доте. Юки заглядывает в нее, делает какой-то жест рукой и перед полусферой вырастают ледяные колья.

- Вижу. – кивает она: - могу работать. Но вообще… у меня мысль появилась… - она погружается в себя и что-то бормочет.

- Что это с ней? – спрашивает Иошико, повернувшись ко мне: - все в порядке?

- Должно быть. – пожимаю плечами я. Такие вот «зависания», бормотания и отрешенный взгляд в пустоту – постоянный спутник мозговых штурмов в коллективе, где все делятся своими наработками и не боятся, что завтра кто-нибудь использует это знание против тебя же. Понятно, что в этом мире существуют сообщества, где серьезно занимаются исследованиями способностей, но, как я уже и замечал ранее, эти исследования невероятно осложнены индивидуальностью и непредсказуемостью способностей. Получается, невозможно изучать принципы магии, есть возможность изучать каждого мага отдельно и эти исследования, скорее всего будут бесполезны применительно к другому магу. Вывод отсюда очень простой – каждый маг, который дает себя исследовать – не приносит вклад в науку с тем, чтобы продвинуть прогресс человечества, а попросту дает окружающим информацию о своих уязвимых местах. У способностей порой единственное отличие в том, что обычный человек так не может. То есть, например, если у кого-то есть способность, именно «махоу», эта магия, но она не отличается от того, что и так может средний человек – то скорей всего ее так и не обнаружат. Не существует детекторов магии, я еще не разу не слышал об гасителях или нулификаторах магии. Так же не знаю о каком-нибудь поле антимагии. Отличить Майко от обычного человека, пока она не включает свой метаморфизм – практически невозможно. Что так же добавляет неразберихи во все эти научные изыскания. Наука о магах или суперах – всего лишь сборник частных случаев. Поэтому государство до сих пор готово платить стипендию магам за регистрацию в СКПУ и доплачивать отдельно – за согласие изучить мага и его способность. Потому что информации не может быть много. И тот факт, что маги Братства не регистрировали себя и свои возможности – дал нам возможность открыть способности Чепу и Шленды. В свою очередь Вереск, хоть и была зарегистрирована в СКПУ, но почему-то там не нашли применения ее способностям.

Возможно, другой человек на моем месте задумался бы о всемирном заговоре мировых элит и коварном замысле кукловодов, стоящих за ширмой. Но я не верю в теории заговора. Ни в масонов, ни в пришельцев с Нибиру и Нидаю, ни в то, что высадка на Луну на самом деле снималась в павильонах старого Голливуда. Почему? Да потому, что люди – это просто люди в массе своей. Никто не умеет хранить тайну, никто не умеет держать язык за зубами. Рано или поздно состав Мирового Совета Диктаторов и то, чем они там занимаются на своих совещаниях – будет всем известно. Вон, пятьдесят семей в Японии известны всем, и кто там чем занимается – тоже. Уверен, что они бы хотели сохранить свое существование в тайне, но вот поди ты. Да и наш пример животрепещущий. Каким образом в массу просачиваются пикантные истории из жизни Сумераги-тайчо? Или сплетники и сплетницы города Сейтеки присоединяются напрямую к ноосфере?

- Смотрите! – Юки создает перед собой тонкую пленку из льда. Смотрю на ледяное препятствие и недоумеваю. Лед как лед.

- В чем прикол? – Иошико подходит к небольшому ледяному щитку, висящему перед Юки в воздухе, пробует его пальцем на прочность, вопросительно смотрит на Юки: - круто, конечно…

- Я… уплотнила его. – говорит Юки: - попробуй ударить. Иошико долго просить не надо, если что-то или кого-то ударить надо – она запросто. Девушка просто взвивается в воздух и разворачивается раскрученной пружиной, выбрасывая ногу. Тунц! – она отлетает в сторону. Закон импульса, да. Действие равно противодействию, а она была в воздухе, когда получила противодействие, фактически как оттолкнулась от ледяного щита Юки.

- Вот же… - поднимается земли Иошико: - давай еще раз попробую. – она поднимает руку и оттуда вырываются темные лезвия, которые срываются с ее костяшек и со свистящим звуком «фить!» - исчезают на глазах, разбиваются о ледяной щит.

- Как так то? – бормочет Иошико: - не должно быть так.

- Можно попробую? - задаю вопрос. Мои кровавые лезвия свободно проходят через бетон, я подозреваю, что могу накромсать катану Майко как докторскую колбасу – на равные кусочки. Что мне лед, пусть даже прочный, я могу нарезать сталь и стекло.

- Конечно. – кивает Юки. Я отращиваю себе клинки на руках и осторожно, чтобы не дай бог не задеть Юки – тычу в вертикальную ледяную лужу. Ничего. Даже не царапается.

- Да как так то?! – говорю уже я. Смотрю на свои лезвия, проверяю их, проведя рукой по высокой траве. Трава опадает, срезанная мономолекулярной кромкой лезвия. Снова пробую расковырять щит Юки. Бесполезно. Не может быть обычный лед таким прочным!

- Как ты это? – спрашиваю я: - это же не лед. Что это такое вообще? Что за нарушения законов фундаментальной физики?!

- Это я поняла, что большая часть моего льда находится в другом измерении. – говорит Юки: - это даже не лед, это односторонняя поверхность ледяного щита, чья вторая сторона находится в пространстве магии.

- Пространстве магии… - этим термином она и Акира обозначают свой пространственный карман, куда уходит избыток энергии или энтропии во время активного использования своих способностей.

- Да. Фактически это конечно не настоящая односторонняя поверхность, как лента Мебиуса, это односторонняя поверхность в том смысле, что вторая сторона ледяного щита – существует, просто находится в другом измерении. То есть, скорее даже не односторонняя поверхность, а поверхность с плоскостями, находящимися в разных измерениях.

- Так это у тебя даже не ледяной щит, а скорее пространственный. – говорю я, разглядывая тонкую пленку, все еще висящую в воздухе. Теперь все становится понятным. Юки создает пленку пространственного щита, его прочность не может быть исчислена понятными нам величинами, это скорее как физическая манифестация границы между измерениями. Исходя из того, что эти самые границы не дают всем измерениям схлопнуться в одно – что, теоретически, будет означать конец Вселенной, в том виде, котором мы ее знаем – преодоление такой вот границы может затребовать все энергии, существующей в нашем мире. Что, конечно невозможно.

- Никогда не думал, что смогу увидеть это. – говорю я: - это же мечта всех футурологов. А ты долго можешь держать такой щит?

- К сожалению нет. – Юки поднимает глаза вверх, прислушиваясь к своим ощущениям: - наверное минуту еще. Примерно.

- Ну… все равно круто. – я задумываюсь о том, что и моя темно-бордовая масса, которую я по привычке называю «кровью» также просачивается откуда-то из пространственного кармана, и что в теории я тоже могу сделать такой же щит. Все мои предыдущие версии доспеха или щита – все таки были пробиваемы или скорее проминаемы даже Майко с ее стальным дрыном, который она по недоразумению продолжала называть катаной. Я создаю щит, растягиваю его пленку в стороны и представляю, что у него нет другой стороны, что вторая плоскость щита находится в другом измерении. Не получается. Представляю, что щит попросту погружен наполовину куда-то, откуда берется эта масса. Не получается опять. Как там – знать путь и пройти его – не одно и то же. Значит будем пробовать.

- Интересно, а вот эти мои штуки – тоже из другого измерения? – задумчиво говорит Иошико, изучая свои темные, будто обсидиановые лезвия, выросшие у нее между костяшками сжатого кулака. Мини-росомаха, думаю я, очень мило.

- Если так, то прямо здесь и сейчас я могу выдвинуть теорию об общем начале в магии, кроме того, что она – отличается от обычных умений человека. – говорю я: - у Акиры и Юки общее измерение есть однозначно, они взаимно усиливают друг друга просто находясь рядом, значит измерение Икс для Акиры и такое же измерение Юки – совпадают.

Прорыв? Может быть. Если вся эта магия-шмагия к нам пришла из другого измерения в результате некоего «сопряжения сфер», как у Сапковского, то манипуляция с измерением Икс – может быть критичной для любого мага. При надлежащем исследовании феномена, нахождения способа работы с самим измерением Икс, с его связью с нашим Измерением, через изменение Икс, или даже – в самом измерении Икс – это дает невероятные перспективы. Теоретически – Акира, Юки, и даже я – уже доказательства существования пространственного кармана для слива энергии энтропии или заимствования материи – в моем случае. Если же и Иошико не выращивает лезвия внутри своего тела (что вряд ли – нет у нее регенерации, но изучить надо, нам нужен томограф) – значит и она также берет материал для построения клинков – оттуда же. Хорошо, если попытаться сделать наличие измерения Икс и манипуляций с ним – общим знаменателем для всей магии – то все становится намного проще. Например – откуда Майко берет «лишнюю» мышечную массу для своего состояния «Майко крушить»? Или даже – если предположить, что в другом измерении другое течение времени – так же можно оправдать и чудовищную регенерацию. Конечно, это не объясняет способности менталистов, но все же, все же… желание подогнать все под одну общую стройную теорию так и чесалось у меня в черепе.

И какие бы это дало нам возможности! Достаточно только подумать о возможности каким-то образом блокировать связь противника с измерением Икс – фактически оставить его без магии в нужный момент. Или манипулировать напрямую через измерение Икс – прямо на источник сил. Очень хочется иметь простое и понятное объяснение, мы люди, мы не любим, когда сложно и неоднозначно, нам бы все проанализировать и по полочкам разложить. И ярлычки наклеить.

- … эй! Ты живой там? – машет у меня перед глазами Иошико: - проснись, мистер Грин!

- Что? – хмурюсь я: - что такое?

- Ты завис минут на пять. Мы со Снежкой думали тебе реанимацию делать. – кивает Иошико на застывшую рядом Юки. Юки краснеет и говорит, что никаких «изо рта в рот» они не собирались, просто дать нашатыря вдохнуть, потому что стоять и глядеть в пространство, что-то бормоча при этом – это их пугает. Вдруг ментальная атака, или мозг у Сина наконец устал умным прикидываться и перегрелся. Иошико говорит, что пока Майко рядом нет, она может и на себя взять все эти функции изо рта в рот и куда там еще. Потому как она – девушка опытная и знает, что и куда. Это Снежка только по книгам и журналам… ага, так и думала, что есть у тебя такие журналы. Юки отбивается, говорит что журналов нет, вернее как нет – у нее же младшие братья, когда на каникулы приезжали, оставили, а это же чужое имущество, она выкинуть не может. Иошико продолжает ее дразнить, вокруг становится прохладней и я думаю, что быть рядом с немного напряженной Юки жарким летним днем – самое то. Солнце светит, а нам прохладно на полянке, да. Доведет ее сейчас Иошико, будут у нас тут сугробы. И простуда.

- А вот вы где. – на поляну выходит Акира, делает жест, холодная метель растворяется в воздухе, оставляя нам обычный жаркий летний день. Акира жмурится, словно кот, поевший сметаны. За ней ступает Линда.

- У нас проблема. – говорит Акира: - Линда тут говорит, что тебя нельзя на соревнованиях показывать. – она смотрит на меня. Я не понимаю в чем дело.

- Мы же вроде состав команды на отборочные утвердили. – говорит Иошико: - у него оптимальные умения. Он заякориться может и щит выставить. Сейчас его пробовали из земли выковырять – бесполезно. Если у нас двоих не смогут столкнуть – отлично же.

- Не в этом дело. – говорит Линда: - у нас возникли кое-какие подозрения. И, если они верны, то уж лучше Сину не светить своим кровавым доспехом ни на отборочных, ни в региональной группе. И даже в финале.

- Что за бред? Сама же говорила про иммунитет в Играх? Что такого может случится то?

- Когда принимали решение о твоем участии – меня не было. – говорит Линда: - я решила кое-то проверить по собственной инициативе. По твоим родственникам. Больно уж интересные лакуны в деле твоего отца обнаружились.

- Лакуны? Что такое? – шепотом спрашивает у меня Иошико. Я тоже без понятия.

- Пробелы. – поясняет Акира: - пустоты. Вымаранные места. – мы с уважением смотрим на нее. Акира умная. Мы то тут, три школьника. Даже что такое лакуна не знаем.

- История с твоим отцом, твоей матерью и всем этим … внезапным дауншифтингом в деревню, на малую Окинаву – попахивает очень подозрительно.

- Дауншифтингом? – снова напрягается Иошико.

- Понижение темпа жизни и социальных обязательств. – поясняет Акира: - нелогично, что твой отец решил сменить стиль жизни, хотя стремился занять более высокую социальную нишу. Токийский Политехнический окончить на диплом с отличием и уехать в деревню…

- Потому я немного глубже копнула. – продолжает Линда: - и пока не хочу никого пугать, но на всякий случай давайте не будем Сина светить на этих играх. Думаю, мы и сами справимся.

- У тебя есть основания для такого уровня паранойи? – уточняю я на всякий случай.

- Есть. Не подтвержденные, но есть. Я в Комконе работала, еще в первом. – говорит Линда: - и у них там хорошее правило такое есть – если усиление безопасности ничего тебе не будет стоить, а вероятность рисков присутствует пусть даже в малейшей степени – всегда принимай меры безопасности. Вот кто параноик.

- Полагаю, нужно сделать так, как говорит Линда. – кивает Акира: - мы и так справимся, а риски все же есть.

- Но какие?

- Пока не могу сказать. – морщится Линда: - вдруг это просто … бред. Пока, кстати выглядит именно как бред. Но сперва надо проверить. Проверю – расскажу. Вместе посмеемся.

- Согласна. – кивает Акира. Что-то подозрительно она сегодня с Линдой на все соглашается. Наверное, что-то да знает. Надо бы потом ее где-нибудь в уголке прижать и… хотя это она кого угодно прижмет. Дурная идея, глупый мозг, выкинь эти картинки из головы немедленно. Честное слово, такое впечатление, что Питер и правда мой родственник – судя по реакции моего организма на мысль «зажать Акиру в углу». Фу, организм, это ж самоубийство.

- Вот вы где. – на поляну выходит Читосе. Вид у нее слегка потерянный. В руке она держит бумажную папку, что-то вроде той, в которой Линда принесла мне информацию по родственникам.

- Син, надо поговорить. – Читосе хмурится. Давно я ее такой не видел.

Глава 22

Глава 22

POV Мацумото Минору.

Заместитель начальника департамента Японии по развитию промышленности и технологий.

Тысяча благородных родов, думал Минору, сидя в кресле и рассматривая папку, которую ему принесла Ноги-тян, временно заменяющая Линду. Заменяла на редкость неплохо, Минору иногда даже забывал, что Ноги-тян не умеет быть в двух местах одновременно. Единственно, чего не было у Ноги-тян – это уверенности и твердости Линды. Все-таки гайдзины отличаются от японцев, Линда и выразить свое мнение могла и даже спорить, возражать, не соглашаться с мнением босса – наедине, разумеется. А вот Ноги-тян – идеальная помощница большого босса по японским понятиям. Никогда и слова поперёк не скажет. Потому то Минору считал для себя возможным какие-то личные отношения с Линдой и не считал возможным такие отношения ни с кем другим. Например – с Ноги-тян. Потому что если сейчас он скажет «Ноги-тян, задерите юбку и снимите трусы» - Ноги-тян так и сделает. И глазом не моргнет, считая это частью своей работы и великой честью. А вот Линда четко разделала что она действительно была обязана делать, а что – хотела. И уж если Линда не хочет снимать трусики – то будь ты хоть Император Японии – не снимет. И наоборот – захочет – не удержишь. Умеют эти гайдзины личное и рабочее разделять, а мы тут в Японии – нет. У нас тут и личного то нет, все ради блага семьи и компании… - думает Минору, листая папку.

Да, тысяча благородных родов, сто кланов, которые фактически правят Японией и пятьдесят семей, обозначенных эдиктом Императора как «столпы нации». И Мацумото входят и в тысячу, и в сотню, и даже в пять десятков. Некоторые даже считают, что семья Мацумото входит в те самые пять семей, которые настолько приближены к Лазурному Дворцу, что фактически являются ближайшими соратниками Императора.

Зависть. Вот что испытывают люди, слыша об этом. Думая, что пребывание на вершине – это синекура, как же добился и сиди, наслаждайся властью. Минору вздохнул.

- Вы что-то сказали, Минору-доно? – спрашивает Ноги-тян, склонившись ровно на тот угол, который приличествует секретарю и помощнику большого начальника. Вот интересно, думает Минору, а если я все-таки скажу ей снять трусики и буду драть как козу на этом самом столе – будет ли у нее такое же вежливо-отстраненное выражение лица? Хотя, он уже знал ответ на этот вопрос – Ноги-тян очень вежливо изобразит страсть и желание, будет стонать как положено «секретарше, которую трахает босс» и конечно же – выразит восхищение его мужской статью и силой. Потому что так положено. Вот кто никогда не прикидывался, так это Линда. У вас, говорила она, у азиатов - не члены а огрызки, но из-за этого вы все из шкуры вон лезете, пытаясь компенсировать.

- Ничего, Ноги-тян. – ответил Минору, осознав, что пауза затягивается, а Ноги-тян зависла в поклоне, не разгибаясь: - это все копии, которые велела доставить Линда?

- Да. Там еще заметки, она просила передать что срочно. – снова кланяется Ноги-тян.

- Хорошо. Спасибо, Ноги-тян, вы можете быть свободны. – Ноги удалилась, а Минору погрузился в чтение первой папки. Линда была его особым приобретением. Он знал, что ни за какие деньги он не купит ее, ему нужно было ее заинтересовать чем-то другим. И евгеническая программа по выращиванию магов – была как раз тем самым пучком морковки, которым он и приманил ее к себе. Тогда еще у них не было расчетчиков, не было отдела по футуростатистике, не рассчитывали вероятности у Аи-тян, да и самой Аи-тян еще и в проекте не было, был только концепт на трех листах школьной тетради, который они с Линдой набросали на столике в какой-то привокзальной кафешке в Киото. Он доверял ей – насколько такой человек как он вообще может доверять кому-то. То есть – проверял ее на лояльность постоянно, даже зная, что это пустая трата времени и средств – если Линда захочет уйти – она сперва скажет ему об этом в лицо. В стране, где все обходились намеками и слово «нет» было табуировано – это ее качество было словно глоток свежего воздуха.

А еще она была специалистом. И ее интуиции, ее опыту и ее знаниям – он тоже доверял. Потому Минору не откладывал в долгий ящик папки, на которых стремительным почерком Линды было написано «Срочно!».

Он перевернул страницу. Краткий анализ положения клана при дворе, приближённость к механизму принятия решений, дочь премьер-министра, ага, парламентское большинство, Малый Императорский Совет… это все он знал. Только тот, кто ни черта не понимает в Японии и в политике – думает, что в стране правит Император. Император не может править и не потому, что Конституция его ограничивает, плевать он хотел на Конституцию, на Конституционный Суд и прочие пережитки сегуната. Император не правит, потому что пятьдесят семей, сто кланов и тысяча благородных родов – ограничивают его власть. Если говорить проще – Император не правит, потому что ему не дают это делать. Потому что, если дать Императору править страной – ему может это понравится. И тогда – прощайте льготы и привилегии благородных родов, здравствуйте тесные казематы императорских темниц, пустые банковские счета и реквизиция клановой собственности. Может такое быть? Может. Конечно, может и не быть, может быть Император, допущенный к полной власти не будет преследовать кланы, которые столетиями ограничивали власть верховного правителя, но проверять это никто не собирался. Тем более, кланы как правило и между собой не сильно то дружили. Были временные союзы и коалиции, но не более. Поэтому, из знающих людей никто не испытывал иллюзии, что Император был самостоятельной фигурой. Да, он был почти всемогущ в своем Лазурном Дворце, зато практически беспомощен за его пределами. Так и делилась власть – он правил в Лазурном Дворце, а кланы – во всей остальной стране. И, конечно же, Имперская канцелярия с удовольствием использовала старый принцип – разделяй и властвуй, натравливая одни кланы на другие, периодически избавляясь от выскочек и тех, кто начал представлять собой реальную опасность, набрав слишком много сил. Вот были, например, Накадзима, первый клан по рейтингу боевой силы магов, и где они сейчас? Нет, никакой сенсации, какую будут искать желтые газеты, тут нет. Не исчез благородный род, растерзанный шакалами из «друзей и соседей», вот он тут как тут, в сотне кланов, тысяче благородных родов, как и положено. Вот только в пятьдесят семей, оглашаемых эдиктом Императора – уже не входит. Какая жалость, но бывает. Захирел род. Был, был род, было в нем за сотню боевых магов, да еще наемников из Европы завезли – а потом вдруг кончился. И осталось от клана – выжившая из ума старуха, да малолетний наследник. Да и наследства осталось – заводик по переработке устриц, где-то в захолустье. А имущество как-то незаметно все между собой «соседи и добрые друзья» семьи Накадзима между собой и поделили. И даже налоги в казну заплатили. Так что и Император свое получил. И пример Накадзима – это урок для всех, кто думает, что он бога за бороду поймал. Те, кто слишком слабы – уходят сами, а те, кто слишком сильны и заносчивы – тем помогают уйти. Только путь между крайностями, быть сильным, но не слишком, быть известным, но не скандально, иметь связи, но не вовлекаться в интриги, отстаивать свое мнение и существование, но не враждовать открыто.

Потому-то жизнь на вершине – это очень трудно, опасно и сложно. Нельзя показать, что ты стал слишком силен, что экономическая и вероятная боевая мощь, а также политические связи и влияние могут позволить тебе претендовать на доминацию, тут даже речи о захвате власти не идет. Достаточно показать, что твой клан стал сильнее и может стать центром притяжения для других, началом кристаллизации зерна изменения – и все. На тебя накинутся со всех сторон. Императорская Канцелярия с удовольствием натравит на вас все остальные кланы и даст добро на клановые разборки, так называемую Благородную Вендетту, разрешенную поправкой в Кодекс от 1947 года. И тут… войну со всеми никому не выдержать. Потому то они и держат свою евгеническую программу в тайне – насколько это возможно. Причем в тайне держится не сам факт, что они такую программу финансируют и разрабатывают, нет. Каждый клан пытается этим заниматься. В тайне держат факт того, что у них это получается. С момента как Ая-тян начала давать точные расчеты, а старик – делать по ним выводы – они не ошиблись ни разу. А вот за эту информацию, если она выплывет наружу – можно огрести столько неприятностей, что не вывезет ни один из первых кланов. Потому то им придется сотрудничать со старой клюшкой Луной. Когда-нибудь, когда она остынет из-за Алана и Зигги, а он – из-за ее бесцеремонного вторжения в дела клана. И, кстати – он все еще зол на нее за инцидент в семьдесят восьмом.

Минору перевернул еще страницу. Так… ну это описание слухов о том, что Канцелярия в свою очередь ведет евгеническую кампанию. Конечно ведет, думает Минору, куда от этого деваться. Все ведут, и они ведут. Только ни у кого не получается пока. Даже их, Мацумото, успехи на этом фронте – в сухом остатке на данный момент – десять младенцев с разными способностями. Какую-то силу они начнут представлять из себя лишь лет через пятнадцать, а полностью воспитать из них боевые клановые единицы возможно только лет через двадцать. Потому, потуги евгеники Императора – его интересуют только если у них есть результаты. Нету и слава богу.

Так, а тут анализ приоритетов программы Небесного Хозяина Мириадов Колесниц и Четырех Морей… ага…

Минору выпрямился, чувствуя, что легкую сонливость как рукой сняло. Да, это лежало на поверхности, но все же он в свое время упустил тот факт, что Императору и его канцелярии никто не даст развернуть полноценную научную программу, у них нет базы, нет средств и самое главное – они не смогут скрыть этот факт. Благородные сожрут. Вывод, который в свое время сделал Минору – что об этом можно не беспокоится. Вывод, который сейчас сделала Линда – что Императорская Канцелярия сосредоточится не на массовом выпуске клонов, или поиска принципиальных решений в этой области, а на одном, максимум – нескольких проектах. В чем отличие магов от обычных армий? Да в том, что танковую дивизию, или там дивизион РСЗО, например – незаметно не вооружить, не создать, не научить. А вот одного мага, который может заменить собой этот самый дивизион – можно вырастить совершенно незаметно. И, когда он будет уже в надлежащем возрасте – вытащить из рукава, словно джокера. И если Император на самом деле знает способ передать способности по наследству, если таковой имеется – то он не будет растить будущих мстителей во дворце. Растущий наследник со способностью тут же обрастет друзьями и любовницами или любовниками – клановыми, разумеется. Воспитать его в лояльности Императору и его трону – невероятно сложная задача и к моменту его совершеннолетия – у него уже не будет жала. Его обезвредят, так или иначе. Женят, выдадут замуж, привяжут клятвой верности, дискредитируют какой-нибудь выходкой… очень много способов вырвать у молодого змееныша ядовитые клыки. И тысяча благородных родов, сто кланов и пятьдесят семей – будут искать эти способы. А также привлекать его на свою сторону. В крайнем случае – убрать. А что вы хотите, кто правит в Японии? И если сам Император никогда не покидает Лазурный Дворец, то уж молодого повесу или юную девицу выманить с территории всевластия Тэнно – не так уж и сложно. И Император, и его Канцелярия понимают это. И Линда просто сделала вывод, логичный и простой, как она сама бы решала эту проблему. При условии, что Канцелярия обладает знанием, что дети от определенных родителей будут обладать способностями, а также прекрасно понимают, что воспитать когорту лояльных сардаукаров в Лазурном Дворце – невозможно. В пределах Лазурного, Тэнно – непобедим, но и только. Он не может предсказывать будущее, он не в состоянии воздействовать напрямую на волю и личность, он просто невероятной силы супер.

Вывод, который делает Линда – Канцелярией запущен проект «Избранный», в рамках которого по всей стране были зачаты прямые потомки Тэнно – с теми женщинами, которые по каким-то параметрам идеально подходили для зачатия будущих магов, потомков Императора. И, может быть, что этот проект существует намного дольше, чем евгеническая программа Мацумото.

Мацумото встал. Ему было трудно думать и сидеть одновременно. Он любил ходить во время размышлений. Эту привычку он приобрел еще в бытность содержания в кантонской тюрьме. Там люди лежали битком, на тесных нарах, а человеку нельзя все время лежать, он должен ходить, хоть иногда, а в душной камере, места для того, чтобы выпрямиться в полный рост – было немного. Три шага в одну сторону и три шага назад. День и ночь – кто-то ходил в узеньком промежутке между стеной и нарами, три шага к жестяному ведру, накрытому тряпкой, три шага до стальной двери с открывающимся окошком для наблюдения за заключенными. День и ночь кто-то ходил, отбрасывая тень, которую давала тусклая лампочка над дверью.

И сейчас, когда он начинал задумываться, он сам не замечал, как его ноги делали эти шаги. Три шага в одну сторону и три шага – в другую. Так ему лучше думалось.

Вывод, который можно сделать – в стране, а может и за ее пределами существуют потомки Тэнно, обладающие способностями. Эти потомки в нужный момент сформируют костяк верных Императору сил. А для чего Императору нужны такие войска? Понятно, для чего. Император хочет прекратить быть номинальной фигурой в Лазурном Дворце, он желает быть истинным правителем страны. Это игра в долгую.

Теперь вопрос – и что с этими знаниями делать? Оповестить другие кланы? Поддержать Императора? Сделать вид, что ничего не знаем? Сразу понятно, что эти конкретные решения – очень плохие. Оповестить кланы – дурная идея, только высунуться зря, даже если бы и были неопровержимые доказательства, которых сейчас нет. Выгоды в этом никакой, а вот ненужное внимание к своим делам привлечем. В отместку Канцелярия сделает все, чтобы вставить палки в колеса, а при возможности – и натравить остальные кланы на них. Потому, что даже если проект накроют и уничтожат, то Император – останется. И его Канцелярия тоже. Создавать себе таких врагов – крайне нецелесообразно. Вариант поддержать Императора – тоже так себе. Если это будет открытая поддержка – заклюют другие. Скрытая поддержка? Для этого сперва придется открыть свою евгеническую программу, довериться Тэнно и его канцелярским крысам, а на это Минору пока не готов. Да что Минору, старикан тоже на это не пойдет, а последнее слово в клане пока еще за ним.

Забыть про это? Тоже глупо. Обладая такими сведениями, не получить никаких дивидендов – глупо. Мда.

Минору подошел к столу и перевернул последний листок в докладе. Под листком был прикреплен желтый стикер. На стикере надпись «Нажми меня, как дочитаешь». Минору улыбнулся. Прижал клавишу селектора.

- Мацумото-доно? – прозвучал из динамика голос Ноги-тян.

- Принеси два чайных набора и завари чай. Тот, который для особых случаев.

- Конечно, Мацумото-доно. – Ноги-тян не стала задавать глупых вопросов, зачем ему два чайных набора, и с кем он собирается пить чай. Как он уже и говорил – идеальная японская помощница для босса. Через пару минут она уже суетилась вокруг чайного столика, заваривая чай. Он подождал, пока Ноги-тян закончит и уйдет, предварительно поклонившись. Подтянул к себе папку и нажал на центр желтого стикера.

- Привет, - раздался сзади хрипловатый низкий голос: - соскучился?

Глава 23

Глава 23

- Син! Погоди! – Линда возникает возле меня и тащит в сторону: - разговор есть!

- Ты… что себе надумала? – начинает возмущаться Читосе: - у меня первой разговор был! – она размахивает в воздухе папкой: - у нас дело!

- Да я ненадолго. – говорит Линда: - мне на пять минуточек, а потом делайте с ним все, что захотите. – она тащит меня в сторону Лесного Лагеря, сейчас наполовину пустого. После драматичного эпизода с назначением Иошико главной по этому их бардаку – воспитанникам Лагеря разрешено посещать город и вообще – свободное передвижение. Иошико беспокоилась, мол разбегутся все, а Майко сказала, что если кто разбежится, то скатертью дорога, одним ртом меньше, дармоедов развелось. Акира сказала, что поддерживать лояльность жесткими методами у нас нет ни желания, ни сил, потому кто побежит – пусть бежит. На удивление, побежало с концами только пятеро и то двое уже вернулись, убедившись, что окружающий мир не собирается их кормить просто так. Те же трое, что все-таки не вернулись – скорее всего добрались-таки до ближайшего отделения СКПУ. Однако, все незанятые в производстве или те, кого не привлекли на работы – могли распоряжаться своим временем как угодно, и желающих просто торчать в лагере – не было. Получив деньги (безусловный доход, который ввела Акира) – они стремились в город, побродить по магазинам, развлечься в кино или поесть в кафе. Начались романы, как между своих, так и с городской молодежью.

Потому в лагере было полно пустых домиков. В один из них меня и затащила наша арийская белокурая бестия, закрыла дверь и убедилась, что никто не подслушивает.

- Долго я думала. – говорит Линда, присаживаясь на край обычной двухярусной кровати: - и пришла к выводу, что ты имеешь право знать. Я бы на твоем месте хотела бы знать. Поэтому я готова тебе рассказать все что знаю, или догадываюсь, но при одном условии.

- Ты меня интригуешь. – я сажусь на нижнюю койку напротив Линды. У домиков Лесного Лагеря очень бедное убранство внутри, очень похоже на смесь пионерского лагеря с концентрационным – те же двухярусные кровати, только не панцирные, а из дерева, отсутствие столов в комнатах, тумбочки для личных вещей у кроватей. Так что выбора где сидеть особо не было. Так и сидим мы с Линдой вдвоем, напротив друг друга на нижних койках двухъярусных кроватей, словно два зэка где-нибудь на Магадане решили перекинуться в картишки.

- Условие следующее – то, что я тебе сейчас расскажу, должно остаться между нами. – продолжает Линда, снимая с себя обувь и устраиваясь сидеть по-турецки, поджав ноги под себя. Видимо разговор будет долгим, наврала она Читосе про пять минуточек.

- Я понимаю, что ты делишься со своими … партнерами практически всем. – говорит она, раскачиваясь на кровати: - у вас тут уже практически боевое братство и сестринство. Семья. Но я могу поделится с тобой информацией только при условии, что ты будешь держать то, что узнаешь сегодня в тайне. В том числе и от близких тебе людей. Это первое условие. Если ты не согласен с ним – скажи и я пойму.

- Но в этом случае ты ничего мне не скажешь? – уточняю я. Линда кивает. Ясно. Что же выбор простой, информация может быть важной, информированность – это оружие. Как там – praemonitus – praemunitus. Предупреждён – значит вооружен. И потом – жутко любопытно же, что там Линда сказать хочет. Вот я сейчас встану и скажу – не годится так, уважаемая, держите свои тайны при себе. Так я до завтра не доживу, помру от любопытства.

- Согласен. – киваю я в ответ: - от меня эту твою тайну не узнают. Великую Военную Тайну.

- Почему военную? – моргает Линда. Она не знает кто такой Мальчиш Кибальчиш, а потому от дальнейших объяснений я отказываюсь. Меня еще где-то снаружи Читосе ждет. С папкой.

- Неважно. Согласен я на твое условие. Давай свои страшные секреты.

- У меня есть еще одно условие. – говорит Линда: - важное. Постарайся не делать скоропалительных выводов и не менять свое отношение к своим друзьям и близким, даже если … если очень захочется. Сперва подумай, а уж потом принимай решение.

- А вот сейчас ты меня уже пугаешь. – говорю я: - конечно согласен и на это. Давай уже. Говори.

- Хорошо. Сперва вопрос – как хорошо ты помнишь свое детство? – Линда кидает на меня острый взгляд. Детство я помню не очень – момент подселения в это тело уже подернулся дымкой и все воспоминания – стали словно фотографии из дедушкиного фотоальбома – подернуты патиной, затерты и с трещинками по углам. Ах, да, еще и черно-белые.

- Плохо помню. – признаюсь я. Линда кивает.

- Тебя не удивляло то, что ты так много знаешь … при этом твои знания и умения довольно специфичны? Насколько я понимаю… - она достает откуда-то два предмета и аккуратно кладет их рядом с собой. Я смотрю, не понимаю.

- Назови эти предметы. – говорит она.

- Хм. Ну, первый – это просто. Двести десятый. Зиг Заэур, двести десятый. Хороший ствол. Швейцария. Стандартный калибр девять на девятнадцать парабеллум. Его любят за качество исполнения и живучесть. Говорят что скорее владелец двести десятого умрет от старости, чем у него перекос патрона случится.

- Хорошо. – говорит Линда: - я такого не слышала, но все равно – хорошо. А это? – она поднимает странный предмет, больше похожий на две нефритовые вишенки, скрепленные чем-то вроде заколки.

- Эм… серьги? Нет, великоваты… прищепка? Не знаю. – я верчу в руках странный предмет.

- Видишь. – говорит Линда, забирая у меня странный предмет: - твои знания, пусть и обширны для подростка, но однобоки. Ты знаешь достаточно о оружии, тактике действий отдельных подразделений, психологической подготовке солдата и боевых единоборствах, о взрывчатых веществах и снайпинге. Думаю, если копнуть поглубже, то выяснится, что психологическая подготовка у тебя не только для солдата, а скорее уровня командира диверсионно-разведывательной группы.

- Хм. – хмыкаю я. Линда хороша. Я не рассказывал ей о том, что в теле Синдзи произошла смена хозяев, но она и сама много чего вычислила. Умная, быстрая, делающая правильные выводы. Понимаю, за что добрый дядька так ее обожает. Кто может сравниться с Линдой?

- Да ты не зажимайся. – говорит она, убирая пистолет и странную штуковину: - даже если бы ты не палился на знании оружия и единоборств – тебя все равно за километр видно. Как ты общаешься со своими товарищами по команде – на равных, но в то же время все они признают твой авторитет. Тебя вполне устраивает номинальная роль Акиры как лидера, но все знают, кто на самом деле лидер. Ты в этой стае альфа и тебя это устраивает. А покажите мне пацана твоего возраста, который мог бы не то, что Акирой, а хотя бы Майко или Читосе управлять. Да его бы в бараний рог скрутили. – Линда смотрит на меня внимательным взглядом, убеждаясь, что я ее слушаю. И я ее слушаю. Потому что крайне интересно, какие выводы наша белокурая бестия сделает и не придется ли мне потом кишочки с пола собирать. Свои.

- Хорошо. – говорю я, признавая, что штандартенфюрера Штирлица, советского разведчика Исаева из меня не вышло: - ясно. Понимаю, что ты меня раскусила. Тебя интересует, кто я такой, и что делаю в этом теле?

- Ни капли. – качает головой Линда, удивляя меня до печенок. А я-то думал что именно это и есть предмет разговора «Тело Сина захватил старый извращенец! Экзорциста сюда!». И последующие болезненные процедуры по изгнанию демона. Линда – серьезный противник и даже со всеми своими новыми фишками и приемами – вряд ли я смогу что-то ей противопоставить. А свою лояльность Линда уже обозначила – она с нами, пока наши интересы не противоречат и не пересекаются с интересами клана Мацумото. Вернее – с интересами Минору-доно. Есть у нее фиксация на старичке Минору, да. Акира вон на старике Джиро, а Линда – на старике Минору. Геронтофилы кругом. Надо ей сказать, что в глубине души я тоже старик – авось прокатит.

- Меня не интересует, кем ты себя считаешь и какова, на твой взгляд причина твоего нахождения в этом теле. Меня интересует то, кто ты на самом деле. И для чего ты здесь – не что ты об этом думаешь, а истинная цель твоего пребывания в этом, как ты выражаешься, теле. В этом городе. Почему ты учишься в этой школе. И… раскрывая тебе эту информацию, я поставлю еще одну особу под удар, но тут я даже слова с тебя не буду брать – потому что ты и так соблюдешь ее интересы. – слегка улыбается Линда. Мне становится жутковато. Я, что, так предсказуем?

- Хватит уже томить! – говорю я: - понял я, что ты меня раскусила, понял.

- Юная госпожа Юки – дочь Императора. – говорит Линда и из меня будто выпускают воздух. Снежная Королева – на самом деле принцесса? То есть принцесса-принцесса? Понятно, почему Минору с Линдой вокруг нее круги нарезают, непонятно почему первый контакт с кланом Мацумото у нее таким комом вышел.

- Нет – качает головой Линда: - мы не знали об этом до вчерашнего дня. Знали бы – было бы по другому… ну да что теперь. – да, сейчас уже поздно, мнение у Юки об Мацумото сформировано.

- Но… как?! И почему?! – я пытаюсь собрать себя в кучу. Странно, но мысли о том, что это ошибка или розыгрыш – не возникает. Как будто так и должно быть, Юки – это именно «юная госпожа» и все тут. И когда Линда говорит об этом – она сама в это верит. И я тоже. Но, подумать, Юки – дочь самого Императора! Что она делает в нашей тринадцатой школе, в нашем Сейтеки?

- К сожалению, пришлось об этом сказать. – говорит Линда: - ты бы все равно догадался из дальнейшей информации.

- Но.. что она тут делает? Почему? – спрашиваю я и Линда отвечает. Она рассказывает об особенности способности Императора, который может почти все, но только на «святой земле». В свое время именно вокруг этого места и возвели Лазурный Дворец, резиденцию Тэнно. О том, что фактически Император не правит, но скорее урегулирует конфликты между кланами и родами, и что, конечно же – хочет изменить это положение. Что в течении десятков лет Имперская Канцелярия пыталась изменить статус кво, стравливая одни кланы с другими, провоцируя на конфликт, даже иногда – взяв заложников в Лазурный Дворец. Что в этой борьбе, на ее, Линды взгляд стороннего наблюдателя – обе стороны хороши. Как говорится – чума на оба ваши дома. Но речь не об этом, а о том, что по имеющимся у нее сведениям, Имперская Канцелярия довольно давно и в полной секретности – ведет проект «Избранный». Да, они находят женщин, которые, согласно какой-то методике, с большой степенью вероятности – родят не просто ребенка от Императора, а мага с огромным потенциалом. И наша Юки – одна из таких вот детей. Почему у нее с деньгами туго? Да потому что Канцелярию это устраивает. Девочка должна сперва пройти через испытания, съесть свой пуд соли, а не вырасти в теплице. Кроме того, это даст дополнительный профит, когда (и если) Император решит прижать ее к своей груди. Бедная девочка, которая денег и роскоши толком не видела – ее легко будет купить. И, да, честно говоря у самой Имперской Канцелярии не то чтобы денег много. Кланы держат Императора на коротком поводке, ведь у самого Императора ничего нет, он, по сути живет на пожертвования кланов. А кланы прекрасно понимают, что деньги это тоже сила и усиливать Императора бесконтрольно не собираются. Расходы двора и на содержание Императора – всегда пожалуйста. А вот бесконтрольные траты Имперской Канцелярии – увольте. Учитывая, что таких как Юки по стране может быть несколько десятков, обеспечить их всех достойным житьем, учебой, секретностью и безопасностью – довольно дорого. Потому Имперская Канцелярия тут поступила как лосось, который метает десятки тысяч икринок, в надежде, что несколько десятков выживут. Что, кстати – будет хорошей школой само по себе. В результате они получат вместо сотни избалованных принцев и принцесс - несколько проживших на самом дне общества тертых испытаниями парней и девушек. Достаточно на Юки взглянуть. Когда тебе жрать нечего – это достаточный стимул для развития.

- Но у нее же отец все в карты проигрывает! – говорю я: - и братья в интернате!

- Какое хорошее прикрытие. – закрывает глаза Линда: - но я тут даже не про Юки поговорить. Я про тебя.

- … так. – говорю я, усаживаясь. Не все ботинки еще брошены в стену, надо выслушать до конца. Хотя, куда уж дальше. Юки – дочь Императора. Обалдеть. Недаром я ее всегда Королевой величал. Чувствовал.

- Император всесилен в своем Лазурном Дворце. – нараспев поет Линда, раскачиваясь туда и сюда на кровати: - никто не в состоянии повредить ему, до тех пор, пока его нога не сойдет со святой земли. Но даже Тэнно, Небесный Хозяин Мириадов Колесниц – должен спать. И когда его веки смыкаются, в коридорах Лазурного Дворца оживают тысячи Алых Стражей. Неуязвимые, неутомимые, безжалостные и беспристрастные, они несут свою службу, следя за тем, чтобы сон его не был прерван по пустякам, не достойным его внимания. За все время существования Алой Стражи, сон Императора не был прерван ни разу. Даже когда мятежники из клановых отбросов попытались напасть на Сидзуку Итао, разозленные его поведением на Суде Равных – а тогда, говорят, на их стороне выступил даже сам Ямамото, потому что жаждал мести за честь своей внучки – даже тогда Алая Стража не разбудила Императора. Просто, когда Тэнно встал с кровати и прошелся по коридорам дворца – он увидел останки мятежников и Ямамото, самого Божественного Кулака – связанного и под охраной. Тогда-то и укрепилось мнение, что Алая Стража – это аватара самого Императора, который тысячью глаз следит за порядком в Лазурном Дворце. – закончила Линда, открыла глаза и вздохнула.

- Но, вообще-то, это все чушь. – сказала она уже нормальным голосом: - чушь про аватару и Ямамото. Алые Стражи – это не люди. Это биологические конструкты, призванные волей Императора на территории Лазурного Дворца. И, угадай с трех раз, кого именно напомнили мне твои техники атаки и защиты?

- Погоди-ка. Ты хочешь сказать, что мои способности – это способности Алой Стражи?

- Нет, Син. – Линда приближает свое лицо к моему и внимательно смотрит мне прямо в глаза: - я хочу сказать, что ты – глеганни из Алой Стражи. Ты – биоконструкт, манифестация воли Императора. Если проще – не человек.

- Что? – на секунду я растерялся. Ожидал чего угодно, что я – брат Императора, что я – китайский шпион, разоблачения моего вселения в это тело, чего угодно, но не этого.

- И мне очень интересно. – говорит Линда: - что именно предпримет биологический конструкт, лояльный воле Императора сейчас, когда он узнал, что разоблачен. – она смотрит мне в глаза, я смотрю в глаза ей и в блеске ее роговицы я вижу еще одну Линду, которая стоит за мной, с пистолетом, направленным мне в голову. Внутри меня словно шторм бушует. Да как она посмела усомнится, как она могла, что за идиотские теории заговора. Что-то подталкивает мою руку, шепчет мне прямо в голову, прямо в мозжечок – давай, она же обидела тебя, она – это угроза тебе, угроза нам, давай. Ты же знаешь, что нужно делать, у тебя уже под кожей головы, вокруг мозга – тонкий щит, ты же предполагал, что все закончится именно так, ты знал. Она пустит пулю тебе в голову, а ты не сможешь потом собраться, есть в голове точка, которая и есть ты, достаточно пуле пройти через нее – и ты не восстановишься. И она это знает. Давай! Ладно, плевать на обиду, но она – это постоянная угроза твоему существованию, существованию Юки, ты должен что-то сделать! Это же просто – нарастить щит, пронзить обоих Линд кровавыми нитями, которые ты уже выпустил, пока вы тут мирно разговаривали, ты же подозревал. Нет, не так – надо пропустить свои иглы, свои нити через все пространство вокруг в диаметре нескольких десятков метров, это единственный способ справиться с ней. Давай!

Я вздохнул и сложил руки на груди. Линда подняла брови.

- Этот конкретный биоконструкт – не будет делать ничего. – отвечаю я на ее вопрос: - потому что этому бионконструкту пока ни хрена непонятно, что тут происходит. И да – передай своей сестричке сзади, что целится надо немного выше. Так она не попадёт куда надо.

- Попадет. – серьезно говорит Линда: - она у меня меткая.

- Хорошо. Тогда – у меня остались к тебе вопросы, пока она не нажала на спуск. – говорю я. Чтобы тут не происходило, я не ударю первым, несмотря на все мои инстинкты, а может – как раз вопреки этим инстинктам и порывам. С времен лучшего друга Алана, я научился скептически относится к голосам в голове и собственным же воспоминаниям.

- Задавай. – Линда окидывается назад, я больше не вижу отражения клона в ее глазах, сзади меня, но я знаю, что она – стоит там. У меня за плечом, с направленным мне в голову двести десятым, у которого скорее владелец умрет от старости, чем будет осечка.

- Ты сказала – глеганни Алой Стражи. Что это такое?

- Биоконструкты не имеют своей воли, поэтому, когда отсутствуют воля Императора – они впадают в состоянии глега – просто стоят на месте. Они дышат, они все видят и функционируют, даже реагируют на приказы, которые отдают им те, кто уполномочены Тэнно, но своей воли у них нет. Такое состояние называется состоянием глега, а Алые Стражи в таком вот состоянии – глеганни.

- Но у меня нет такого состояния.

- Да. Ты – особый случай. Думаю, что Имперская Канцелярия нашла способ подсаживать в своих глеганни души и воспоминания. Это, в конце концов дешевле, чем охрану нанимать. Думаю, что возле каждого ребенка Императора – рядом ходит такой как ты. А легче всего оправдать присутствие рядом с ребенком – другого ребенка. Скупердяи. – хмурится Линда. Она не одобряет прижимистых канцелярских крыс, она то привыкла жить на широкую ногу.

- То есть мои воспоминания о детстве…

- Все подсаженные. Почему и биография твоего … отца показалась мне картонной. Думаю, что воспоминания о твоем отце и матери у соседей дедушки и бабушки – подсажены. Причем – топорно, не сильно то беспокоясь за результат. Такой человек – был. Но он не являлся твоим отцом. Твоя мать – никогда не жила и твои воспоминания в этой части – подсажены. Твоя сестренка – или спящий агент Имперской Канцелярии, или же добросовестно заблуждающаяся девушка, которую используют в своих целях эти крысы. Сделать это нетрудно… и дешево. – Линда снова качает головой осуждая скопидомов из Канцелярии.

- То есть я – это глеганни Алой Стражи, по сути механизм, приданный к Юки, чтобы защитить ее в случае опасности? – уточняю я, пытаясь осмыслить картину мира. И Нанасэ-онээсан, как так может быть?

- А ты посмотри, как ты к ней относишься? Почему называешь ее Снежной Королевой? – прищуривается Линда: - ты уже относишься к ней по-особенному и всегда относился. Вспомни – с самого первого раза, как ее узнал. Лично я считаю, что твоя жизнь на самом деле и началась с этого момента. А все, что якобы было ранее – ложные воспоминания.

- Да это просто кличка у нее в школе такая. – оправдываюсь я.

- Да неужели? Иошико вон тоже вместе с вами учится и она ее Снежкой кличет. И Майко тоже. Вообще, люди как ее поближе узнают, так и понимают, что никакая она не Снежная Королева. Но ты… держу пари, даже в мыслях своих ты никогда ее Снежкой не называл. Только Снежная Королева, верно?

- Но… - я погружаюсь в воспоминания. Действительно, Юки всегда была на каком-то особом месте у меня в голове. И выручать ее я бросился без раздумий и команду всю за собой потащил… хотя не наше это было дело и попасть мы могли. Да и попали, чего уж греха таить, кабы не добрый дядька, размотала бы нас Линда … хорошо если бы живые остались.

- Ага, задумался. – говорит Линда: - это хорошо. А то я думала что бросишься на меня.

- Было такое желание. – киваю я.

- Ты его проследи. – говорит Линда, вставая с кровати: - проанализируй. Например, просто в голове себе картину создай – вот Акира твоя, которую ты всем сердцем любишь и восхищаешься – вот она и Юки стали драться. Да не на жизнь а на смерть. Что ты сделаешь?

- Защищу. – мгновенно реагирую я и вдруг понимаю. Мурашки пробегают у меня по коже. Я знаю, кого я буду защищать в этой ситуации. Без раздумий, на уровне рефлекса. Надо будет просто убить Акиру, я же знаю, как это делается, я знаю все ее слабые места, кровавый шип в основание черепа, потом – сразу же – убить Майко, потому что она обязательно кинется, а Читосе…

- Млять! – говорю я и ударяю рукой в стену.

- Ага. Дошло. – говорит Линда.

- Твою же… как это вообще возможно?! – я сжимаю голову руками, словно хочу найти этот механизм, который управляет мной, нашептывая что именно делать и как.

- Знаешь Син. – вдруг раздается голос сзади и на мое плечо ложится рука, поддерживая.

- Я знаю тебя не так давно. – говорит мне Линда, которая стояла у меня за спиной. Она присаживается рядом со мной и сейчас я сижу с двумя Линдами – одна рядом, а другая – напротив.

- Но за это время я научилась у тебя многому. Ты не такой человек, чтобы подставить своих друзей, или использовать их. Поэтому я решила дать тебе шанс. Ты и сам подумай. Порешай. Кто ты такой, и зачем ты тут. Что для тебя важнее – выполнить свое предназначение, как Алого Стража и сторожевого пса Императора, или прожить свою жизнь как человек, которого я знаю. Как Син, которого мы все любим. – она обнимает меня, а я обнимаю ее и голос у меня в голове говорит что все складывается как надо, она расслабилась, сверни ей шею своим кровавым жгутом, а потом…

- Тяжело тебе? – сочувственно спрашивает Линда, отстраняясь. Я киваю. Вторая Линда исчезает и остается одна, та, которая сидела рядом.

- Ладно. Я сказала все. Кстати – ты же понимаешь, что ты не сможешь рассказать никому про Юки, верно? – печально улыбается Линда и я сглатываю комок в горле. Я понимаю. Я просто не смогу. Потому что – гарантия производителя. Она встает и направляется к двери.

- Погоди! – окликаю ее я: - можно еще вопрос?

- Да? – она останавливается вполоборота.

- А что это была за штучка… в самом начале, вместе с пистолетом?

- А… это… старая точилка для кухонных ножей. – отвечает Линда: - сувенир.

Глава 24

Глава 24

Снятся ли андроидам электрические овцы? Это вопрос, который сейчас должен меня волновать меньше всего. Больше всего меня сейчас должен волновать вопрос – правда ли то, что мне сказала Линда, и если правда, то что с этим делать? Стоп, возьми себя в руки, думаю я, выдохни, осмотрись. Сейчас день и где-то там, снаружи Акира продолжает тренировать Юки и Иошико, где-то там ждет меня Читосе со своей папкой, что бы там ни было, а я сижу в бараке лесного лагеря и мне кажется, что я все еще сплю. Выдохнуть. Нужно ли мне дышать? Нет, опять не то. С самого начала – все что сказано не является истиной, пока не подтверждено. Пока в плюсе к теории Линды – желание защитить Юки, но такое желание – не является доказательством. Даже возникшая в мозгу картина как я устраняю своих же – тоже не является. Такие мысли бывают у любого человека, просто как правило он забывает о них, мы всегда просчитываем варианты, пусть даже страшные и невероятные, на то и дана нам возможность абстрактного мышления. Как проверить – очень просто. Убить Юки. И излечить потом. Нет, не дело… хотя то, что я могу об этом думать – хорошо. Опять-таки – я же знаю, что не убью ее по-настоящему, а сразу же вылечу, так что это может и не считаться. Трахнуть Юки? У биоконструкта Императора должен же какой-то блок стоять на это дело. Хорошо, а ну как не даст? Нет, вопрос стоит еще круче – а ну как даст? Юки – она серьезная девушка и просто так в онсэн сходить с ней не получится, уж если что получилось, то все будет всерьез и надолго. Ладно, думаю я, надо будет проверить это особое отношение к Юки, в конце концов я не вступился за нее в тот раз, когда Майко напала на нее… но в тот раз я и не знал, что Крио – была Юки. Но должен был знать – наверное. Как же конструкт определять должен объект – по запаху? Каким-то иным способом? Непонятно. Потом – когда я был Кровавым Богом – так Юки еще и отхватила от меня, это ли не доказательство моей свободной воли? С другой стороны, тут может быть так же, как и в случае с предполагаемым убийством Юки – может быть потому у меня способность к излечению «сигма пять», - что это самая важная способность для няньки и телохранителя. И, зная, что могу ее вылечить, я и могу разойтись? В этом случае единственный способ выяснить это – убить Юки по-настоящему. Но на это уже я пойти не могу. И не потому, что запрет Императора, а потому что я – человек. Человек ли?

Стоп, думаю я, надо начинать анализ отсюда. Уверен ли я, что я – человек? Да, уверен. Я помню свою предыдущую жизнь, помню откуда на самом деле все эти знания и умения, помню своих родных и близких, потери и приобретения. Это Линда не знает что я попал в это тело из своего мира, для нее – это лишь искусственные знания о военном деле и диверсионно-разведывательной деятельности. Но она не знает, что у меня в багаже – намного больше. Да, я не знаю, как выглядит эта старая точилка для кухонных ножей, но и сейчас, и в любом состоянии я могу приготовить такой ферганский плов, что пальчики оближешь. Я могу процитировать «Гамлета» практически с любого места, я помню историю – другую историю, историю моего мира, а не этого. И все это не может быть подсаженными воспоминаниями. Как там про призрака, который преследовал самурая – он знает только то, что знаешь ты. Мозг на самом деле очень ограничен и знания он заменяет уверенностью. Вот он уверен и все тут. А в подробности мозг не умеет. Начиная придумывать – подсознание не может связать логично разные части своего повествования, потому во сне просто отключается способность критично воспринимать происходящее. Летят по небу крокодилы – так и должно быть. Придумать мою жизнь с подробностями и в красках мой мозг не мог, будь я хоть пятнадцати пядей во лбу, а у меня и семи нет. Вывод – я все еще человек, или то, что было когда-то человеком.

Следующий вопрос – является ли мое тело человеческим, или все-таки права Линда и мою душу призвали/перетащили в этот самый биоконструкт? Тут сложнее, потому что уже сейчас это тело показывает результаты, сильно отличающиеся от тех, что может даже самый тренированный атлет. При этом без выдающейся мускулатуры и прочих признаков силы снаружи. Очень, кстати полезно для скрытого агента. Значит ли это, что Синдзи-кун – не был просто мальчиком? Не знаю. Тут надо уточнять у Нанасэ, проверять прошлую жизнь и когда-нибудь мы можем узнать правду. Начать с проверки памяти, проверки фактов, на Окинаву скататься, опять-таки. Дедушку с бабушкой навестить.

Однако, думаю я, даже все это установление фактов не так важно. Основной вопрос тут звучит так – обладаю ли я свободой воли?

- Син? – дверь в барак открывается и просовывается робкая мордашка Читосе: - ты тут?

- Я здесь. – говорю я со вздохом: - проходи. – дверь открывается полностью и Читосе заходит внутрь.

- А говорила – пять минут. – ворчит она в пространство: - вовсе не пять минут, уж полчаса как прошло… что с тобой? – она останавливается и смотрит на меня.

- Ничего. – говорю я и даже пытаюсь улыбнуться.

- А ну рассказывай. – требует Читосе, садясь со мной рядом: - что эта ведьма тебе наговорила опять? Гнать ее надо поганой тряпкой, что она творит, гадина…

- Да нормально все, не в ней дело. – машу я рукой, но на душе становится немного теплее. Кто-то в этом мире переживает за меня. Возможно – за андроида, голема, биологического конструкта и манифестации Воли Императора. Но переживает, несмотря на то, кем я могу являться.

- Ты ее не слушай, она тебе наговорит. – Читосе откладывает свою папку в сторону и обнимает меня: - что она понимает. Мы все с тобой по доброй воле, а не потому, что… врет она все.

- Угу. – говорю я. Читосе думает, что Линда прочистила мне мозги на предмет импринтинга и всей этой ситуации с непонятными взаимоотношениями внутри команды. Ну и пусть думает, рассказывать сейчас о себе не хотелось. Рано или поздно этот вопрос может встать, но не сегодня. Сперва мне надо все понять самому.

- По крайней мере я с тобой по доброй воле. – говорит Читосе: -у меня если и было сперва вот это вот… влечение, то сейчас я его уже переросла, что ли. Ты мне нравишься совершенно осознано, без этих ваших сумеречных состояний. Это Акире каждый раз напиваться надо сперва, а я… - она отстраняется и я вижу, что она покраснела.

- Да не переживай ты так. – говорю я и глажу ее по волосам: - все нормально. – и в самом деле, думаю я, чего развел тут панику. Даже если все, о чем говорила Линда – правда (что вряд ли – много чего в этой теории не стыкуется) – даже в этом случае – нет причин для паники. Причин для паники вообще не бывает. Голем – хорошо. Биоконструкт – прекрасно. Главное – найти ограничения воли – если они есть и убрать их. А если их нет, так вообще все замечательно. Судя по рассказу Линду, Алые Стражи – крутые ребята (или кто они там), на уровне топовых магов страны, раз смогли люлей самому Ямамото накидать. Значит – мое тело может выйти на такой уровень. А может уже на таком уровне. Прекрасно. А что касается ограничений от Императора… надо бы проверить.

- Император – старый мудак! – громко говорю я и глаза Читосе округляются.

- Ты чего Син? – спрашивает она и хлопает ресницами. Все-таки красивые у нее глаза, думаю я, никогда раньше не замечал, но красивые. Не было времени что ли?

- Император – старый мудак. – повторяю я: - вся система Имперской власти прогнила. Нужно освободить страну от ветхой монархии и насадить настоящую диктатуру. Со мной во главе! – прислушиваюсь к себе. Никаких запретов, делай что хочешь, хочешь – называй Императора старым мудаком, хочешь – планируй заговор против него. Пароли, явки, создание тайного общества, подкоп под Лазурный Дворец и размещение там бомбы. Ну или Акиру с Юки заманить.

- Мне кажется ты на солнце перегрелся. – говорит Читосе: - я, наверное, Акиру позову. Она тебя осмотрит. Мало ли что.

- Надо свергнуть монархию и поставить совет из пяти архонтов. – доверительно сообщаю я Читосе: - выкорчевать монархию и учредить совет народных депутатов. Или Сенат. Или, как в Афинах – на площади кричать, кого полководцем назначить. Любая форма правления лучше, чем этот замшелый пень в шелковых одеждах.

- Ты не подумай, что я сторонница монархии как таковой. – говорит Читосе и немного отодвигается от меня: - я вообще то республиканка и за прогрессивные формы правления. Но ты все-таки или на солнце перегрелся, или эта Линда тебя сломала.

- Погоди. – я хватаю ее за руку: - а если мы тут с тобой вдвоем организуем заговор против Императора и его власти – что скажешь? – думаю, что просто декларации маловато, надо закрепить действием. Если какие-то запреты и вшиты мне в подсознание, то я это сейчас узнаю.

- Ну… если ты так хочешь – конечно. – пожимает плечами Читосе: - Император, так Император. Только сперва тебе надо бы Акире показаться, а то я за тебя волнуюсь.

- Хм. – задумываюсь я. Пока – никаких запретов. Неужели все связано с Юки?

- Читосе, мне нужна твоя помощь. – говорю я: - надо напасть на Юки. Похитить ее и увезти из города. Во имя ее же блага.

- Ты, Син, наверное, еще и головой ударился. – говорит Читосе: - эта белобрысая тебя била? Куда она тебя ударила? Сколько раз?

- Погоди. – я поднимаю палец и прислушиваюсь к процессам внутри. Опять нет голосов, нет запретов, нет неприятия ситуации. Надо похитить – похитим. Мозг торопливо рисует картинку дождливого осеннего дня и нас с Читосе – в длинных плащах, почему-то в шляпах и черных полумасках. Как мы подстерегаем Юки возле дома, она идет одна, Читосе вырастает сзади, зажимает ей рот, я хватаю ее за ноги и мы… нет, она ж нас всех заморозит нахрен.

Снова мы с Читосе накидываемся на нее, я бью Юки по затылку, вырубая ее, Читосе подхватывает ноги, и мы грузим ее в багажник черного автомобиля, похожего на полированного бегемота. Следующий кадр – Юки в подвале, привязанная к кресту и приближающаяся к ней Читосе с … вибратором?! Я спешно мотаю головой, отгоняя видение. Стоп, думаю я, стоп. А вдруг это и есть – запрет Императора?! Значит – надо прожить все до конца, я снова зажмуриваю глаза и представляю голую Юки и Читосе с вибратором, почему то рядом появляется Майко, хлопает в ладоши и кричит что-то веселое и непристойное, Акира одевает свой знаменитый Акиратор и смазывает его гелем… нет, ну все, пора останавливаться, если это запрет Императора, то и правильный запрет. Запрет на воображаемые извращения, вот.

Я открываю глаза. Читосе смотрит на меня и ее глаза становятся еще круглее. Она отодвигается еще дальше.

- Син? – говорит она: - что с тобой?

- Да все нормально. – говорю я. Итак, в результате мысленного эксперимента установлено, что это не запреты или инструкции Императора у меня в голове, а сам мой мозг настолько извращенный, что может думать и об этом и о том. Да еще и в разных позициях, комбинациях и составе участников. Это мой мозг может, да.

Думать, что я могу убить Акиру – могу, конечно. И Юки могу похитить и изнасиловать. Вот только ни того, ни другого делать не буду. Как говорил товарищ Ренин – мы не можем читать мысли, а потому судим о людях по их поступкам. С этой точки зрения, конечно, мысленный эксперимент – ни фига не показатель. Надо бы Юки попробовать похитить… и опять у меня мысли куда-то не туда. Не, теперь я окончательно убедился, что я никакой не андроид, голем или биоконструкт. Никто не станет делать голема, который двадцать четыре на семь только и думает, как бы с кем переспать. Разве что, если я – секс-голем, скажем. Тоже не сходится, секс-голем должен – ух, день и ночь, а я тот раз выдохся… хотеть то хочу, а вот мочь…

- Как я счастлив, что я – извращуга. – доверительно поведал я Читосе: - а я извращуга. Надо бы проверить, конечно…

- Проверять не надо. – быстро сказала Читосе, уперевшись спиной в стену: - я верю тебе на слово. Ты меня не обманывал никогда, чего ж я – на слово тебе не поверю, что ли?

- Надо. – говорю я вслух, думая, как именно буду устанавливать у себя наличие свободной воли. Трахнуть Императора? Жаль, что он не Императрица – Императора как-то неохота. Это следствие запрета или все-таки половая ориентация и свобода воли? Прошивали ли внутри биоконструктов нежелание трахать Императора как императиву, прошу прощения за каламбур?

- Долго вы еще тут? – дверь открывается и входят Акира с Юки и Иошико. Иошико – вспотевшая, раскрасневшаяся после тренировки. Юки – как будто и не потеет никогда. Кстати, думаю я, глядя на Юки, а как с ней проводить эксперимент по выявлению запретов Императора на проявление свободной воли? Примерзну же. Надо Акиру привлекать, без вариантов.

- Акира! – кидается к свои спасителям Читосе: - Син с ума сошел! Бормочет чего-то. Хочет свергнуть Императора и установить власть пяти архонтов.

- Неплохая идея. – поправляет очки Акира: - имей в виду, Син, что я претендую на место в Совете Архонтов.

- Меня тоже записывай! – тянет руку веселая Иошико: - я к тому времени школу закончу. А сколько Архонты получают? А медицинская страховка есть?

- Да погодите вы! – перебивает Читосе: - он хочет Юки похитить и Императора трахнуть!

- … необычная идея. – говорит Акира: -а зачем похищать. Ты мог бы и спросить – она по моему не сильно-то против.

- Кьяяя! – говорит Юки и отворачивается. Но я вижу, как уши у нее заливаются предательским румянцем.

- Императора? – Иошико поднимает взгляд к потолку: - интересные у тебя фетиши, Син. А я думала, тебе девочки нравятся.

- Мне нравятся девочки – уверяю ее я: - только девочки и никаких мальчиков. Это… просто мысли вслух…

- Акт соития с Императором в данном случае носит скорее психологический характер как акт доминирования и осознания своей безграничной власти. – поясняет Акира: - а значит наш Син наконец обрел амбиции. А то все хотел тихой жизнью жить.

- Так это нормально? – спрашивает Читосе облегченно: - а то я думала к тебе бежать…

- А ты, Читосе, сама на словах его поддерживаешь, а как до дела дошло, так сразу в кусты. – попеняла ей Иошико: - настоящая Ямато Надешико должна идти за своим мужчиной хоть в ад, хоть в опочивальню Императора!

- Ну тебя. – обижается Читосе: - если б я знала, что он серьезно. Я бы конечно… просто у моего дядьки такая же история была с Императором и его портретом. Загадили его у него мухи, а тот возьми и с ума сойди. Говорит, что мухам можно на Императора срать, а людям нельзя, а он пятьдесят лет стране отдал, воевал, ногу потерял…

- Интересная у тебя жизнь, Читосе. – прищуривается Иошико: - надо бы с тобой чаще болтать. Посидеть как-нибудь за кружечкой… Ой! – она схватилась за голову, а Акира потерла ребро ладони, ушибленное после удара по голове Иошико.

- Никто из школьников пить алкоголь не будет. – сказала она: - что за манера молодежь спаивать.

- Чаю! Я хотела сказать – за кружечкой чая! – говорит Иошико, потирая макушку. Никто ей не верит, и я в том числе. У меня в голове снова всплывает план по проверке наличия запретов Воли Императора у меня в подсознании. Если предположить, что моя задача – охрана Юки, это должно означать не только ее целость и сохранность, как груза, но и сохранность репутации, нет? Может на этом основано мое чувство, когда она мне нравится, но сексуального влечения нет, тут скорее такое… братское чувство, что ли… Это нуждается в проверке. Преодолеть себя, преодолеть свои чувства, понять, могу ли я быть человеком – и все это в одном простом движении. Моя рука движется сама по себе, в вечном выражении свободы воли…

- Ой! – вскрикивает Юки и изумленно смотрит на меня, заливаясь краской так, что вместо холода я впервые чувствую от нее жар.

- Ты ущипнул Юки за задницу?! – восхищенно шепчет Иошико: - тебе звезда, парень. Беги! – и я бегу. Свободно, радостно, все еще ощущая упругую плоть кончиками пальцев и зная, что я – человек. Сзади гремит гром и обрушивается лед, свистят ледяные стрелы, но я бегу и бегу, улыбаясь во весь рот. Жизнь прекрасна.