Синдром второстепенного героя

Пролог

- «Он спас мир, а через тридцать лет ворчливо требовал морщинистым беззубым ртом у почитателей прикрывать окна, а то надует поясницу»…

- Кора!

- …Ну как? Звучит? Нет, мам. Не звучит. Совсем не звучит!

- И поэтому твой герой должен сдохнуть после того, как всех спас? Как лопух, прямо перед светлым будущем?

- Это символ! Понимаешь? Он должен вступить в вечность, оставшись стоять на пике своего расцвета. Недвижимый и прекрасный в своем могуществе! Иначе это проходимец, а не Герой. И графоманство, а не книга!

- То есть, сдохнуть?

- Как лопух, да.

***

Я дернулась и зашипела, когда пепельный ошметок обжигающе уколол щеку. Но все равно продолжала стоять, пока едкий дым с хрипом выковыривал кислород из моих легких. Это последние минуты моей жизни, и я хочу ими вдоволь полюбоваться!

Глаза щипало жутко - щеки уже были мокрыми, а на глазах лежала влажная пелена. И сквозь эту пелену, до рези прищуриваясь, я видело только как изумрудные пятна то и дело чернели и тут же вспыхивали алым. Лес горел с жуткими звуками: хрипом, хрустом, потусторонними воплями фантомов и тихим угрожающим воем ветра на одной ноте.

Все тело било крупной дрожью. Скоро огонь и до меня доберется, но дрожала я не от этого.

А от осознания того, что мир необратимо поменяется…

И это моих рук дело. Расплата за момент триумфа, конечно, не заставит себя долго ждать! Этот огонь выпарет даже озеро, даже воду под ногами. Пройдет величаво по сырой земле, иссушая ее, и заберет меня вместе с Лесом.

В любой достойной истории герой должен умереть - так я всегда считала, и до сих пор не поменяла свое мнение.

Всегда, фантазируя себе приключения перед сном или по дороге на учебу, представляя себя то потерянной дочерью короля, то начальником стражи, то благородной разбойницей, я всегда - всегда! - с легким раздражением приходила к одному и тому же концу.

Когда пьеса сыграна, герой должен умереть. В моем случае, героиня. И кем бы она ни была - она умирала. Как бы ни хотелось выкрутиться, схитрить, подарить себе самого лучшего мужчину, отсыпать красивых и послушных деток и построить уютный особнячок у моря… Любая попытка переиграть в счастливую концовку отдавала фальшью. Награда за геройство - вечность. А не домик у моря.

Умереть герой должен, конечно же, на пике геройства! Потому что за расцветом всегда идет увядание. Ну кому интересно смотреть, как увядает герой? Как он сможет зайти в вечность дряхлым и скрючившимся? С подагрой и ночным недержанием?

Я смотрела, как горит Колдовской Лес, веками разделявший Ту и Эту Сторону. Людей и Тварей. Точнее одних тварей от других.

Ушел ли он на пике? Пожалуй, нет. Бедный Лес успел стать аттракционом для туристов. Думая о своей неизбежной скорой кончине, которая обещала быть долгой, мучительной и не приводящей к естественному концу, я могла успокоить себя только тем, что через пятьдесят лет в меня не будут тыкать пальцем и с легкой грустью пояснять любопытным детям, что когда-то, когда я спасала мир, я была молода и прекрасна - когда-то не скрипела зубами во сне на всю деревню и даже могла сама подтереть себе задницу…

Ветер вдруг резко перестал мстительно задувать мне в глаза и легкие горький запах устроенного мной пожара.

Пятачок вокруг меня расчистился, и я с облегченным хрипом вдохнула чистый воздух. Я не услышала его шагов, только заполошный плеск гибких рыбьих хвостов о поверхность темной воды.

- Ты дура, - припечатал он, с тихой тоской глядя в полыхающий горизонт. - Дура! Что ты наделала?..

От его голоса, полного горечи, лицо вспыхнуло еще сильнее, чем от жара, но даже это не поколебало мою уверенность. В горле застряли слова любви - эти пустые слова намешались с едким дымом и сладким запахом цветов одним комом, который ни проглотить было невозможно, ни - тем более - выплеснуть на него.

Я проморгалась, пытаясь ухватить хоть размытую картинку последних минут Леса.

- У меня есть пять способов перевести стрелки, - поделилась я чуть гнусаво и хрипло, шмыгнула носом и быстро вытерла ладонями влагу под глазами. - Ты какой выберешь?

- Кора! - зло прорычал он прямо над моим ухом, разгоняя по плечам мурашки.

- Я выбираю способ номер пять! «Если это случилось, значит на то Воля Бога». Учитывая важность происходящего, перевести стрелки нужно тоже с масштабом - так я решила…

- Как же я тебя ненавижу!..

Сердце от его слов будто тисками сдавило и, отяжелевшее, оно ухнуло куда-то вниз. На глазах выступили слезы, но и это не смогло поколебать мою уверенность.

Через пятьдесят лет в меня не будут тыкать пальцем и с легкой грустью пояснять любопытным детям, что когда-то, когда я спасала мир, я была молода и прекрасна - когда-то не скрипела зубами во сне на всю деревню и даже могла сама подтереть себе задницу… Честно говоря, не уверена, что кто-то вообще узнает, что Лес вспыхнул не сам по себе, а уж связывать это событие со мной?..

Я вообще ничего за это не получу.

- Ты не получишь, что хотела! - прочитал мои мысли он, и его голос был полон горькой насмешки, но слышался почему-то будто сквозь вату.

Надо же, но даже это - даже это! - не поколебало мою уверенность. Только очень все-таки было жаль, что я не рожу лучшему мужчине на свете послушных и красивых деток и особнячка у теплого моря у меня не будет…

И тут мне резко захотелось спать.

Глава 1. Сомнительные родственные связи

- Ты же понимаешь, Кора? - тонко улыбнулась женщина, - Мне кажется, ты отнюдь не дурочка.

С ее стороны это было, наверное, даже комплиментом. Но осадочек от него был закономерно гаденький.

- Конечно, миссис Реган.

Я кивала и улыбалась.

Улыбка же миссис Реган на мгновение дрогнула, будто она хотела скривиться. И в тот же момент она одобрительно кивнула. Я и раньше отмечала, как негармонично, но все-таки сочетались в этой женщине взаимоисключающие порывы. Торжество и гнев. Восхищение и презрение. Брезгливость и любопытство… Сейчас миссис Реган не могла будто решить, довольна ли она моей понятливостью или раздражена, что ее слова меня не особо задели.

Эх, миссис Реган!

Да я бы и сама рада драматично возмутиться и выкатить пространный монолог о равенстве всех перед Богом. Хотела бы я, чтобы гордость запекло от ее аристократического снобизма. Чтобы душа обиделась от оскорбительных намеков.

Но то ли у меня не было гордости, то ли души, то ли она старается как-то плохо… Испытывала я лишь легкое раздражение от того, что сижу тут вместо того, чтобы успеть зайти в кондитерскую за новым пирожным перед тем, как окончательно стемнеет. Еще привычно болели плечи, но болели они еще до знакомства с миссис Реган - так что даже тут пролет.

- Рину ждет блестящее будущее. И мне бы не хотелось, чтобы его что-то омрачало… Мистер Бахус - замечательная партия. Он знатен, богат, хорош собой. Рина ему очень нравится, и он благородно готов потерпеть некоторые… обстоятельства. Но все-таки и у его ангельского терпения есть границы. Можем ли мы на него за это злиться?

Ангельский терпильщик, вы поглядите! Нет, нет и нет! Ни в коем случае мы не можем на него злиться. Я повела плечом, хоть так пытаясь его размять.

- Со всем уважением, но… Скажите прямо, что вы имеете в виду, - зачем-то попросила я, будто провоцируя, - Что конкретно может омрачить ее блестящее будущее? И где прошла граница ангельского терпения мистера Бахуса? Я же девочка деревенская, намеков не понимаю.

Улыбка миссис Реган холодно застыла на ее губах, и в глазах промелькнула угроза. Ей тоже показалось, что я ее провоцирую. Я всегда старалась вести себя в нужной мере подобострастно, как и полагается умненькой деревенской девочке перед столичными господами. И теперь женщина не понимала, чего я от нее хочу добиться этим вопросом и, кажется даже - боже мой! - подозревала меня в каких-то хитрых замыслах. Мои замыслы были совершенно бесхитростны, так что волноваться ей было не о чем. Передавать этот разговор сестре я вовсе не собиралась.

- Не поймите меня неправильно, пожалуйста! - поторопилась я сгладить впечатление глуповатой улыбкой, - Вы ведь столько для меня сделали, хотя я вам никто, просто… Ну, я просто расставляю все по местам, чтобы точно понимать…

- Сомнительные родственные связи, - отрезала наконец миссис Реган.

Женщина откинулась на спинку кресла и оглядела меня сверху-вниз.

- Препятствие на пути к ее блестящему будущему - сомнительные родственные связи. В твоем лице, - она махнула рукой, - Ну и в лице всей твоей семьи, если быть откровенной. Теперь тебе понятно?

Я хлопнула глазами. И кивнула. А ведь если так подумать, в чем эта женщина не права?

Когда она предложила мне чек на кругленькую сумму, я благоразумно стребовала с нее расписку, за что конкретно она мне эти деньги дает. И пообещала, что больше она меня не увидит, если только сама того не захочет. Миссис Реган размашисто поставила подпись на расписке, глядя на наглую меня уже без всякого скрытого раздражения. Теперь раздражение было непрекрытое! Но сделку она все ж посчитала удачной, так что помахала мне на прощание почти дружелюбно, пожелав хорошей дороги. Куда угодно подальше отсюда.

В кондитерскую я все-таки зашла. Хотя наша с сестрой съемная квартира была в хорошем районе - ну а кто бы позволил дочери семьи Реган жить в плохом? - по темным улицам меня просила не гулять сама Ариана. И все же сегодня, когда я должна была подтолкнуть сестру к ее блестящему будущему, оборвав некоторые ее - без сомнения сомнительные! - родственные связи, хотелось чего-то этакого. Праздничного!

Вообще-то, мистер и миссис Реган ясно давали понять, что предпочли бы видеть Ариану в своем доме, но она не могла позволить своей младшей сестре жить одной. Мне же недальновидные мистер и миссис Реган с самого начала четко дали понять, что меня в поместье предпочли бы не видеть, и я очень хорошо их услышала! Поняв, что сестру им не переупрямить, они пытались заманить к себе и меня, но жить в доме, где на меня косо смотрит даже прислуга?

- Ариана! - сестра подняла на меня заплаканные глаза, стоило мне только заглянуть на нашу небольшую, но уютную кухонку.

Все последнее время она была никакая. Я бы даже сказала - никакующая! Но сегодня сестра казалось буквально раздавленной. Не припомню, чтобы хоть когда-нибудь моя прекрасная, строгая и сильная Рина выглядела бы так жалко.

Я улыбнулась, хотя в душе заскреблось раздражение. Присела рядом, пока она, отвернувшись, вытирала мокрые щеки и бормотала что-то отвлекающее. Я поддержала ее попытку сделать вид, что ничего не происходит, и поставила на стол пирожные.

- Знаешь… знаешь, Ариана. Мы должны серьезно поговорить! Я сегодня была у миссис Реган, - снстра вскинула на меня затравленный взгляд, - Мне кажется, у тебя будет блестящее будущее, - пробормотала я, немного смутившись под ее ошарашенным взглядом, - Но его омрачают сомнительные родственные связи. Тебе они очень дороги, скажи?

Сестра непонимающе на меня смотрела и молчала. Она плотно сжала губы, глупышка, ожидая от меня почему-то ножа в спину. Как будто она не была мне самым дорогим человеком в жизни. Я набрала в грудь воздуха, чтобы озвучить ей свое решение.

- Я думаю, нужно их оборвать. Какие-то они… ну, знаешь? - я шутливо нахмурилась, - Сомнительные!

Сестра хлопнула непонимающе ресницами и вдруг булькнула смехом, немного нервным, но даже дрожащая улыбка на ее лице - лучше, чем ничего.

- Давай сбежим домой! - предложила я, - В ночи, как преступницы, никого не предупредив! У меня и деньги уже есть…

***

Плюхали хвостами рыбы, и звук гулко расходился по храму. Запах влаги пропитал темноту, рассеченную только лунным светом, что порой гостил в божьем доме, о котором уже забыли даже его хозяева. Рыбы порой быстро ловили белый свет гостьи чешуей и тут же прятались с его отблеском в темной воде.

Она нежно, но жадно обнимала ноги, замедляя движение, не желая пускать вперед. Может потому он так долго грезил, будто спит? Из-за этой вязкости в ногах?..

Он не спал уже давно, блуждая годами по обветшалому храму. Но на то, чтобы понять, что бодрствует, ему понадобилось время. Понадобилось оно и на то, чтобы вспомнить кто он, зачем он здесь и где это - здесь.

Он все никак не мог понять, почему проснулся? Отросшие свалявшиеся волосы тяжело тащились за ним, слегка распутываясь только в воде. Они ощущались огромным колтуном и тяжелили голову. Стоило только об этом подумать, у него заныла шея, а кожа головы жутко зачесалась, он потянулся было к макушке, но длинными скрученными ногтями это было сделать совершенно невозможно. От этого ему захотелось то ли заплакать, то ли закричать - первая эмоция, что проснулась за разумом, оказалась раздражением. И он возопил, распугивая рыб, распугивая птиц, что посрывались с деревьев… Тишину ночи разорвал его вопль, почти детски отчаянный, и до отчаяния жуткий.

Кричал он долго, на одной ноте, пока не зашелся кашлем, сотрясаясь всем телом, и не плюхнулся в воду. Он насладился сполна ощущением того, что это произведенный его живым телом звук и, наконец, успокоился.

По темной глади вдруг, растревоженный его движением, тихонько проплыл цветок нарцисса.

Но в его саду никогда не росли нарциссы. Он пошарил по груди, вдруг что-то вспоминая.

- Кто… - в горле запершело и звук вышел сухим, хриплым, но неожиданно громким.

Рыбы гибко заскользили над мрамором, разлетаясь вновь в испуге от раздраженного со сна господина.

- Кто украл!..

Глава 2. Дурной знак

- Что это за чертовщина, интересно?

Рина вскинула взгляд своих чудных изумрудных глаз в небо на мгновенье и, тут же вернувшись обратно к книге, уверенно произнесла:

- Асператус.

- Ас-пе-ра-тус, - шепотом произнесла я, пробуя слово на вкус.

Небо затянуло, да так мудрено, что сердце заходилось восторгом. Жуткие темные спирали облаков мрачно ворочались на небе, вызывая смутные предчувствия. Ветер поднимался, набирая силу, и хлестанул меня собственной темной косичкой по щеке.

Мы ехали в повозке, кое-как уложив все свои чемоданы между товаром дяди Лаки. Рядом ехали на лошадях наемники, которых наняли охранять товар. Ну и заодно нас с сестрой!

Товара было немного, но дядька благоразумно не скупился на сопровождение, и, узнав, что мы собираемся возвращаться из столицы, уговорил нас с Арианой от железнодорожной станции ехать с ним. Пришлось пару деньков подождать в чужом городке - зато едем теперь без всякого страха! Как бы так дядьку отблагодарить только теперь подумать надо… Зазнакомить бы его с кем из столицы, наверное. Связи еще никому не мешали, тем более торговцам, а с некоторых пор связей у нас - хоть жопой ешь!

Я закинула голову к небу. Но неба видно не было, как ни щурься.

Облака жутко и тревожно вились темными спиралями и волнами. Грязновато-фиолетовый цвет переплетался с тяжелым стальным, и эти цвета все волновались, волновались и вились тучами… и ветер, повинуясь этой игре, давил к земле кусты и тонкие деревца, разносил пыль и заставлял всех то и дело хмуро оглядываться. В этом шуме, будто торопясь перед чем-то неизбежным, нервно стрекотали насекомые, то и дело пробегали у дорожки полевые грызуны и срывались с веток редких деревьев птицы.

Облака были все-таки и правда жуткие! Волнующе-жуткие. Я таких, кажется, и не видала никогда… Хотя почему-то это все казалось знакомым, будто уже виденное, но разве можно было бы забыть такую красоту?

- Асперату-у-ус. И к чему это? - спросила я, снова отвлекая сестру, - К концу света? Или может твари потусторонние колдуют из Леса? Похоже на дурной знак…

- К дождю, - отрезала сестра.

Я вздохнула.

- Как скучно.

- Что, Кора, приуныла в дороге? - рассмеялся дядя Лаки, - Ну-ну, еще пол-денечка - и дом родной!

- Ой, как хорошо! - улыбнулась я, - Так мы соскучились, конечно…

- Это в столице-то? - весело ухмыльнулся дядька, - Ну ты даешь! Разве там заскучаешь? Неужели ни одного хорошего мальчика не нашлось для наших красавиц?

Рина крупно вздрогнула и отвела хмурый взгляд. Я тоже торопливо отвела взгляд, чтобы она не подумала, что я подумала, что она подумала о том самом мальчике!

- Эх, дядя, какие там мальчики! - защебетала я, - Все холеные да пугливые. За таких разве пойдешь? Не то что наши! Вот были бы вы лет на двадцать помоложе и холостой, мы бы с сестрой за вас подрались! - дядя засмеялся, и даже сестра неуверенно улыбнулась, - А что? Руки у вас сильные! Хозяйство какое! Обозы ломятся от товаров… - Ариана шикнула на меня, один из наемников тихонько засмеялся, а дядя Лаки только с улыбкой покачал головой, - Ну, почти ломятся! А что нос картошкой и кривой? Какая разница, если вы настоящий мужчина! Настоящим мужчинам ровные носы ни к чему, главное чтоб в хозяйстве был полезен, да? А вы говорите - столичные мальчики! Нет там таких мальчиков, как наши. У вас вот сын еще не женился?

- Женился уже! - захохотал мужчина, ощупывая свой нос, - Даже не смотря на свою кривую картошку на роже.

Я покачала головой.

- Какая жалость! В смысле, поздравляем от всего сердца…

Сестра опять сосредоточилась на книге, пытаясь в этой тряске что-то в ней вычитать. Но вроде бы отвлеклась.

Я выдохнула и продолжила переговариваться с дядей. Из столицы мы не уехали, а практически сбежали. Спешно покидали вещи по котомочкам, не предупредили ни друзей, ни знакомых, ни однокурсников и учителей, ни даже - тем более - новую семью сестры. Оставили записку и умотали, сверкая пятками!

И от этого побега я испытывала странное чувство воодушевления, за которое было жутко стыдно. Моя сестра вся разбита и несчастна - под влажными глазами тяжелые синие тени, взгляд то и дело вскидывает и с опаской вглядывается в даль, будто боясь чего-то… Будто там вот-вот заклубится пыль, а из нее на мобиле - а может и на коне! - вынырнет погоня. А впереди с перекошенным лицом - он! Схватит и утащит обратно. Красивый столичный муд… мальчик!

Мистер Бахус.

Думаю, все изначально задумывалось ради него. Породниться, пусть и не через наследника, но с семьей аж целого маркиза мистер и миссис Реган явно очень хотели. Не то что бы я их осуждала… При мысли о том, сколько должно быть денег у маркиза, сколько поместий, угодий, связей и всего прочего добра… А какая у него порода? Самая породистая псина из всех, мною виденных! В общем, понять я их, как ни странно, могла. Не до конца понимала, зачем это семье маркиза, но уж чету Реган понимала от души! Они даже были уверены, что делают Ариане великое одолжение, устраивают по-родительски ее судьбу. Но на самом деле, будь дочь мистера Регана от миссис Реган, а не от нашей мамы, лет ну хоть бы на десять постарше…

О сестре никто бы даже не вспомнил.

Мистер Бахус.

Я снова вспомнила насмешливый взгляд темных, будто полупьяных глаз. Хотя почему будто? Мистер Бахус любил накатить винца - то не было секретом! Еще мистер Бахус любил дам, проиграть или выиграть в карты значительные суммы и провоцировать джентельменов на махачи… в смысле, дуэли! Казалось, ему все это чисто игры. Я не припомню, чтобы видела серьезности в его глазах, хотя Рина говорила, что я ошибаюсь.

Ну, либо я смотрела невнимательно, либо сестра что-то мудрила, но, так или иначе, мистер Бахус вовсе не был достойным женихом.

Когда нас с сестрой, только вытащенных из маленького приграничного городка, в столице именуемого не иначе как деревней, представили сверкающему шпилями и куполами, мрамором и витражами городу - мы поплыли. Когда оплатили учебу в столичном университете - поплыли еще сильней! Когда накормили вкусной едой, одели в мягкие ткани, сняли квартиру в чистом районе, где ночами не блевали под окнами соседи… Ох, как же мы стали снисходительны к некоторым столичным вольностям!

И когда наконец Ариане представили мистера Бахуса, как достойного джентельмена, мы уже почти не сомневались - достойный! Все эти красиво одетые люди - они точно-точно очень достойные.

Разве плохой мужчина заставит щеки теплеть, лишь мазнув по тебе взглядом? Нет, нет и нет! Щеки теплеют только от взглядов хороших мужчин - как в романах.

« - Кора, значит? - развязно улыбнулся мужчина, - Имечко, конечно, простенькое… Но какая разница, если фигурка хорошая, да?

От «хорошей фигурки» булькнуло в груди довольно сердце и, смущенное, спряталось где-то в желудке.

- Вы совершенно правы, мистер Бахус, - покивала я. - У нас в деревне рассуждают ровно так же! Вот наш местный забулдыга мне пару лет назад сказал слово в слово то же самое. Представляете? Не так уж вы от нас и далеки, как оказалось…

Он расхохотался, но глаза отчего-то блеснули недобро…»

И вот уже мистера Бахуса смущали чьи-то там родственные связи. Я могла поклясться: его в этой жизни смущали разве что слишком скромно одетые женщины и существование безалкогольного пива. Как-то он заявился к нам под ночь в гости прямо из паба, удивительно трезвый и трогательно грустный, и сорок минут возмущался бездуховности нашего века. Как так?! Предлагать гостям безалкогольный напиток?! Да зачем его вообще выдумали! Такой подлости от социума он не ожидал.

Разделить его печаль мы с сестрой не могли - хмельными напитками мы не увлекались. А после моего высказанного вслух желания непьянящий напиток попробовать, мистер Бахус окончательно разочаровался в людях и ушел, хлопнув дверью.

- Она спит? - скосил на сестру глаза дядя Лаки.

Я покивала.

- Спит, спит… Тьху! - я отплюнула кончик косы, что ветер норовил зачем-то захлестнуть мне в рот, и продолжила наш разговор. — Знаете, я вот все думала - в чем моя проблема? Ну вот чего мне в жизни не хватает, что не складывается… И поняла! Моя проблема в том, что я абсолютно счастлива. Я совершенно счастливый человек, понимаете?

Я помяла привычно нывшие плечи. Стоило только сказать это вслух, опять стало тоскливо на душе. Что-то внутри так обиженно тянуло - словами не передать! Я и не передала.

Дядя Лаки потешно хлопнул глазами и уставился на меня, как на дуру:

- Да где ж тут проблема…

- Нет, ну вы послушайте: вот я всегда счастлива! - не могла успокоиться я, слегка раздражаясь, - Даже если что-то плохое… а я все равно фоново как-то - но счастлива. Даже когда я говорю, что тревожусь, что грущу, что мне обидно. Это все ложь. Потому что на самом деле, я даже наслаждаюсь этим. Оно развеивает скуку…

Мы замолчали, оба уставившись в небо. Асперату-у-ус. Нет, я все-таки буду верить, что это знамение, и грядет что-нибудь значительное. Все-таки где-то я такое уже видела. Но разве смогла бы я забыть такую восхитительную жуть?

- Работы у тебя просто нет, девка, - не удержался один из наемников и подмигнул мне, - Ну или мужика!

- Ну, может и так, - не стала спорить я и улыбнулась.

Мы уже подъезжали к городку. От знакомых полей и дорог защемило сердце, и сразу как-то стало не страшно появляться перед мамой - от неправильных решений разве так сладко сердце сжимается?

Ветер опять неожиданно хлестнул косичкой по лицу, заставляя зажмуриться и дернуться. А когда я открыла глаза, чуть вдали как будто из ниоткуда встала чья-то фигура. Ветром, поди, надуло!

- Это кто это там, дядь? - я неприлично ткнула пальцем.

Дядя Лаки удивленно вильнул кустистой бровью.

- Хайдес же… Не помнишь? Он вас на пару годков только старше - наверняка в детстве вместе бегали.

- Назара помню, - я нахмурилась, - Вольку помню. Жана помню! А Хайдеса, - я покачала головой, - Нет - не помню!

- Ну ты даешь! - улыбнулся мужчина, - Память девичья.

Завозилась и проснулась сестра, и я сразу кивнула головой в сторону юноши. Как ни старалась, а вспомнить я его не могла… Он не торопясь брел в нашу сторону, и я уже могла разглядеть его внешность. Явно подвыгоревшие светлые волосы и неправдоподобно светлая кожа - это сочетание вызывало легкое отторжение. Но, в целом, парень выглядел совершенно простым. Открытая улыбка, весело прищуренные глаза и легкая уверенность, свойственная тем, кто привык к чужим взглядам. Типичный первый парень на деревне! Такого разве забудешь? Высокий и жилистый - пусть тонковат, но шея крепкая и помахавшая нам рука слабой явно не была. Приятные черты лица, с которыми легко прослыть красивым, но которые легко забыть. Где-нибудь в столице. А вот в нашем городишке таких не забывают всего за пару лет!

Как ни напрягалась - ни проблеска. Понятия не имею, кто этот чужак. Это дядя Лаки что-то путает или у меня правда память такая уж слабая? Мои сомнения разрешила Ариана.

- Лицо знакомое, - нахмурилась она, растирая виски, - Как зовут только не помню…

- Не помнишь, как зовут?! - ахнула я так, чтобы уже подошедший парень услышал, - Да это же Хайдес! - напомнила я сестре, вгоняя ее в краску, - Наш друг детства. Ты что, правда его не помнишь?

Она ткнула меня локтем, а юноша только рассмеялся. Его взгляд на мгновение с горячим интересом метнулся в сторону Арианы, но тут же потух в мягком располагающем свете темных глаз.

- Не помнишь, значит? - весело прищурился он.

- Помню! - не согласилась сестра, недовольно сверкая в мою сторону глазами, - Просто имя из головы вылетело…

- Да не смущайся, - я похлопала ее по плечу и извиняюще улыбнулась юноше, - Память девичья!

Дядя Лаки захохотал.

- Вот безобразница!

- Хорошо добрались? - улыбнулся парень, не обращая внимания на смешки дяди и его охранников, - Матушка вас уже заждалась!

Я крупно вздрогнула и улыбка застыла на губах. Телеграмму я ей отправила уже из городка, где мы ждали дядю Лаки. В самый последний день. То есть, где-то сегодня она и должна была узнать радостную новость, что дети возвращаются в родное гнездо!

В свое время матушка чуть не челом об землю била, не уставая благодарить мистера и миссис Реган, что в комплекте с сестрой в столицу берут и меня - совершенно чужого им ребенка. Берут покровительство над непонятной деревенской девчонкой, с которой взять-то нечего.

Я бы могла поспорить, что нечего - расположение Арианы было моим, как говорил мистер Реган, активом. Но матушка ни о каких «активов» не знала и знать не желала.

«Заждалась» ли она меня с пирогами или с розгами - вопрос, как говорила миссис Реган, риторический! Такой гадкой подлости, как возвращение ни с чем, матушка от меня явно не ожидала…

- Просто скажи, что это из-за меня, - кривовато улыбнулась Ариана, - То есть, правду.

Наивная моя сестричка! Когда бы матушка была идиоткой, чтобы поверить, что все решила не я? Я улыбнулась ей снисходительно и приобняла.

- Сгорел сарай - гори и хата! Давай свалим все на тебя, - согласилась я, - Чтоб матушка на меня еще и за трусость и оправдания обозлилась.

- Кора…

- Нет-нет, дорогая! Я хочу посмотреть на ее лицо, когда мы свалим всю ответственность на тебя одну. Скажем, что я тут вообще не причем, и тащила ты меня силком!

Юноша тихонько рассмеялся и слитным движением заскочил на повозку, присаживаясь с краешку.

- Да не будет она так уж серчать! Не чужие же люди.

Наивный мой друг детства, которого я не помню!

- Хайдес, ну мы же понимаем, что она меня простит, - не стала спорить я, слегка от него отодвигаясь, - Вопрос исключительно в том, сколько мотков моих нервов она накрутит себе на кулак к тому моменту.

Я пыталась объяснить сестре, что решение уехать из столицы я приняла ради себя. Что ее неверный жених - просто повод, за который удобно было зацепиться. Это было преувеличением, конечно, чтобы ее не тревожить, но и не совсем ложью. Домой отчего-то тянуло сильно, и я рада была воспользоваться ситуацией.

И все же сестра явно тихо корила себя, посыпая голову пеплом и обвиняя себя во всех грехах мира и - моем незаконченном образовании. Что с этим сделать и как ее успокоить, я пока не знала, и просто отвлекала на всякую ерунду при каждом удобном случае.

Когда мы подъезжали к городу, я уже примолкла, погрузившись в фантазии о предстоящем разговоре. Насладиться этим сладким моментом распускающегося узла тоски по родным краям в своей душе я не смогла. Ушла в себя с головой, только невпопад порой кивая Хайдесу, что уже вовсю сцепился языками с дядей Лаки.

В голове вспыхивали обрывки фраз, которыми я буду отбиваться от родительского гнева, и я уже была совершенно уверена, что оправдываться мне вообще не за что - страх привычно оборачивался обидой на то, что меня вообще ставят в такое положение.

Неужели она не может понять, что не в столице счастье?! Что оно не в деньгах мистера и миссис Реган! Я уже полгода не могла думать ни о чем, кроме родного города, дома и Леса. Ариана там несчастлива, я там несчастлива - так какая, к черту, разница?!

Я так распалилась, споря с мамой в своей голове, что не заметила как Хайдес сам снял меня с повозки уже не то что в черте города, а аж у дядькиного склада! Я вспыхнула на мгновение от его близости, от широких мозолистых ладоней на талии… но мама в голове осуждающе покачала головой, и приятное тепло мужских рук было мгновенно забыто.

Дядя Лаки был так любезен, что даже отрядил своих молодчиков помочь нам донести свои пожитки до родного, уже слегка покосившегося без мужской руки, дома на окраине.

Все жалящие аргументы застряли в горле. На пороге стояла мама.

Глава 3. Гордость

Мама плакала тихонько, украдкой - и только ночью, накатив полстакана соседкиного самогона. В такие дни Ариана всегда не спала. Она лежала и смотрела пустыми глазами в потолок. Только однажды она сказала то ли мне, то ли себе, что если бы ее не было, или если бы она только была папиной дочкой - мама бы не плакала. Все было бы хорошо, если бы только не она.

В такие моменты мне всегда было неловко, что меня это никак не касается, что я слишком счастлива. Как мне их успокоить? Как отдать им часть своего счастья?..

Кажется, лет в десять папа мне сказал, что нам повезло больше - о нас никто не толкует плохого. Поэтому мы должны защищать маму с сестрой. Когда я впервые подралась за Ариану с соседским мальчишкой, мама ворчала как-то особенно жалко, пряча довольство, а отец хохотал весь день, таская меня на плечах:

- Вырастил боевую девчонку! - улыбался он, хвастаясь соседям, - Моя принцесса не даст своих в обиду!

Думаю, в тот день я была горда собой больше, чем когда-либо…

- Это там лебеди летают? - я прищурилась, вглядываясь в небо над Лесом.

- Царь царицу свою лебединую, поди, ищет… - мама мазнула взглядом по небу и тут же вернулась к стирке, - Стирай молча, неудачница.

О! Уже просто неудачница. Кажется, матушка оттаяла! Не зря я ей с утра завтрак по столичному образцу приготовила. С кофеем, беконом и тостами! Ворчала, конечно, на неразумный расход продуктов, но ей явно понравилось.

Лебедь над Колдовским Лесом навернул еще кружок и пошел на снижение.

Говаривали, лет тридцать назад лебеди тут кружили часто. Тогда только открыли границу, и с обеих ее Сторон поглядывали с большим любопытством, а Лебединые Острова - самое близкое к нам нелюдское государство.

Люди рвались хоть одним глазком увидеть страшных тварей и места их обитания; страшные твари желали ровно того же… Сотни лет непроходимая колдовская граница разделяла наши миры, пока банальнейшая любовная историю все не порушила.

Лет десять после этого наш и все остальные приграничные города расцветали от наплыва туристов, но нашей части пограничья не повезло - с Той Стороны было слишком много водоемов, чтобы проложить удобную дорогу, и полноценного расцвета и превращения в политический, экономический или культурный центр не свершилось. Для туристов с обеих Сторон были города и покомфортабельнее, и посимпатичнее!

Наш же город держался за счет старого винного завода за чертой города, редких туристов и часовни, в которой раньше давала предсказания настоящая лебединая пророчица, а теперь продавали печенье с предсказаниями якобы от нее же. Некоторые в них верили, но точно не местные! Потому что знали, кто и как их пишет.

Отец Рез обычно привлекал к этому местную ребятню, называя это облагораживающим трудом. Мы с Арианой в детстве тоже не одно предсказание для богатых чужаков понаписали.

Часовенка стояла у самого-самого Колдовского Леса, могло бы даже показаться, что уже в Лесу, но на самом деле то был перелесок, на который колдовство Той Стороны, гибельное для людей, не расходилось.

Сам же Колдовской Лес был все-таки опасен без сопровождения нелюдей, хотя уже лет десять люди там не пропадали без вести. Обычно только страдали от помешательств ума разной степени тяжести. Порой эти помешательства-таки приводили к летальному исходу, но уже не гарантированно, как это было раньше.

Лес веками разделял нашу Сторону, человеческую, и Ту Сторону, колдовскую. Мама говорила, что в ее детстве они и не подозревали, что там вообще что-то разумное живет. Все, что существовало за пограничьем на протяжении сотен лет оставалось для людей тайной. А все тайное порождает кучу домыслов…

- А правда, что у нас упыри теперь ночами бродят? - не удержалась я.

- У-пы-ри? - проговорила мама, переводя на меня недовольный взгляд, - Бают такое, - кивнула она, - Да только байки оно и есть, Кора. Столько лет училась в столицах, а все туда же! Сыскари убивца найти не могут, вот на колдовство и валят. Работай давай! Чего сиськи мнешь, чудовище?

Я молча вернулась к тазу с бельем.

- Мало того, что себе жизнь изговняла, так еще сестру за собой потянула… Ума не нажила! И на что я надеялась? Как есть дура…

Кажется, мама все еще на меня злится…

Я, конечно, была к этому готова, но все равно меня это жутко утомляло. Спорить с ней я не могла - я знала, что она просто волнуется о нашем будущем. Что жутко боится, что мы тут увязнем, как в болоте. Что девочки, которых она считает самыми умными, самыми красивыми и самыми добрыми не займут достойного места в обществе, а так и будут всю жизнь стирать портки своими же руками. Мистера и миссис Реган в свое время она, забыв все обиды, все толки местных про свою личную жизнь, забыв про гордость и вообще про все на свете, приняла как родных.

И теперь чувствовала себя обманутой. Где результат?

- Мам, они ее даже не уважали… - как-то невнятно, даже жалко вякнула я себе под нос.

Зря, конечно. Знала же, что надо молчать.

Мама вскинула на меня бешеный взгляд и с плеском кинула уже было отжатую наволочку обратно в таз.

- Да какая, к чертям собачьим, мне разница, что там они о ком думают! - вскипела она. - Где твой диплом, дурында! Где твое будущее теперь?! «Кивай, улыбайся и греби обеими лапами все, что дают» - вот что я тебя просила делать! И следить, чтоб Ринка делала то же и не кривила рожу! Потом бы их к черту послали! А ты что?.. - она замолчала на секунду, и от ее разочарованного взгляда в горле застрял неприятный ком, - Привезла ее, чтоб она тут прозябала и сопли на кулак наматывала?! А сама зачем… Нет, вот скажи честно: мама, я зассала и приползла домой как лохушка!

- Я не «зассала», мама, я переосмыслила приоритеты…

- Даже знать не хочу, что эти слова значат! - гаркнула она напоследок и, бросив стирку, пошла в дом, - Толку-то с них?

Лицо пылало. Я подняла разбросанное белье и кинула его обратно в таз, тяжело свалившись на скамейку у крыльца. Прикрыла глаза и помассировала плечо. Что ж они так ноют-то? Нет, ну я конечно лохушка! Тут мама не соврала… И чего вообще рот открыла?

- О, Кора!

Я медленно подняла веки и, натолкнувшись на алчный взгляд соседской дочки, дружелюбно улыбнулась.

Меньше всего мне сейчас хотелось видеть хоть кого, но Фимрис мне хотелось бы не видеть никогда!

- Здравствуй, - кивнула я, когда девушка без стеснения скрипнула калиткой и запорхнула во двор, - Как жизнь?

Я не хотела знать, но она бы в любом случае рассказала. Я очень-очень не хотела знать, потому что…

- У меня-то? - усмехнулась она с очевидным превосходством, - Конечно же, замечательно! К свадьбе вот готовлюсь. А как там твои грандиозные планы по захвату мира?

С Фимрис мы не ладили с самого детства. Тогда еще между нами шла война не на жизнь, а на смерть за право быть главной принцессой местной детворы. Но годам этак к пятнадцати мы научились не демонстрировать свою неприязнь такими очевидными способами, как прямые оскорбления и драки. Я свою неприязнь прятала со всей ответственностью, искренне считая, что цапаться с ней - ниже моего достоинства. Я умнее и талантливее. Мне вообще ее даже жалко! Этих фактов мне хватало, чтобы считать, что между нами уже давно не может быть никакой вражды. Фимрис же считала себя победительницей нашего детского противостояния и не упускала случая между делом об этом напомнить.

- Какие планы? - я вскинула брови, состроив удивление.

Ну а вдруг получится?..

- Ну как же! - не повелась соседка, - Кто там все детство кичился, что станет великой писательницей… Или великой журналисткой? Или все-таки великим ученым… Твои мечты так быстро менялись, что я уже и не помню! - хохотнула она, - Кем ты там великим быть планировала?..

- Я уже и сама не помню. Вроде, всем, сразу и побольше.

Может спросить о ее женихе?.. Но, Боже, как же я не хочу знать!

- Ну вот! А уж когда ты в столицу упорхнула, никто и не сомневался уже, что так и будет - такие там возможности! Только дурак ими воспользоваться не сможет. Как там твои книжки? Издаются уже? Ну же, не томи, рассказывай!

Я улыбнулась.

« - …У меня уже даже готово несколько статей для астро-колонки, одна называется «Как открыть денежный канал вашего мужа, флиртуя с другими мужчинами»! Но можно назвать ее, допустим, «Это не измена, это ради семьи - звезды вам помогут!»…

- Благодарю за ваш интерес к нашему изданию, но, к сожалению, мы пока не заинтересованы в сотрудничестве. Мы обязательно с вами свяжемся, если что-то изменится!

- Я могу отдать вам ее так! - щеки горели от унижения, но я наступила себе на хребет и с улыбкой еще раз протянула папку с работами, - Мне даже не нужны деньги, просто если вы дадите мне шанс…

- Девушка, со всем уважением, мы дадим вам знать, если у нас будут проблемы с авторами…»

Зубы скрипнули, а к лицу прилила кровь.

- Да как тебе сказать, Фим, - я откинулась на вырезанную еще отцом сказочными сюжетами спинку скамьи, - Посмотрела я, как там все работает, и что-то не впечатлило!

- Во-от как? - продолжала радостно скалиться она.

Я покивала.

- Мне предложили колонку в одном журнале для начала, - легко соврала я, - Но это же все так крепко завязано на деньгах, понимаешь? И поэтому надо подстраиваться. Вот ты хочешь писать про последние антропологические исследования племен перевертышей с Той Стороны, а тебе говорят - это не продается! Пиши про то, как мистер Умник удачно вложился в недвижимость и разбогател за неделю, обязательно добавив, что вы тоже так можете и написав адрес вот этой вот конторки. Ну или про роман миссис Распутнцы с братом ее мужа и последующую дуэль за сердце дамы… С громким заголовком: «Измена не изменила его любви!» А я - человек свободный. Не могу я по чужой указке да о такой ерунде! Так это все пусто. И выгодные вложение и случки высоких господ - но людям вот интересно. Сейчас печатают только то, что продается - век у нас такой, - я пожала плечами, - А я не продаюсь. Так что тут вопрос принципов… И приоритетов. Мои оказались не там.

- Ну ты не переживай так, - покивала она и наконец сказала, что хотела, - Я же тебе говорила: надо мужа искать, а не дурью маяться! А ты мне тогда что ответила?

Я прикрыла глаза, продолжая улыбаться.

- Это было лет шесть назад, Фим, я не пом…

- Что только у куриц один путь в жизни: яйца нести! А человек должен реализовывать таланты! То есть, я, мол, курица, а ты - человек? - опять завелась она, но тут же и успокоилась, - Ну да жизнь все расставила по местам. Не думала, кстати, мужа поискать? Да, ты уже не девочка, и планку придется опустить, но всяко лучше, чем ничего…

Я ни в жизни бы ей в этом не призналась. Но да - думала. Когда-то наставления буквально всех идти скорее искать мужа казались верхом закостенелости, глупости и стереотипов прошлого века. В свои шестнадцать, когда Фимрис уже вовсю крутила романы, я не подпускала к себе никого, искренне не понимая, что в этом интересного. Именно это, к слову, и послужило ей причиной поверить в свое превосходство и победу - мужское внимание. От которого я бежала как от огня.

Да и не то чтобы этот огонь прям уж бежал за мной! Но пару юношей ухлестывало. У бедолаг не было и шанса, ведь я уже знала, что буду Великой… Кем-нибудь Великой. Обязательно с большой буквы.

Потом я поняла, что это не мое, и мне хотелось просто построить хорошую карьеру и достойно устроиться в столице в уютной квартирке в приличном районе недалеко от центра. А потом сердце заныло по дому, и уже перспектива найти мужа из местных не казалась такой уж унылой!

Последние месяцы я с ужасом ловила себя на сожалении, что так и не научилась общаться с мужчинами. У всех все цвело и пахло. Уже даже те, кто младше меня на годы - на кого я смотрела, как на детей - создавали пары, семьи, рожали детей, строили дома, вили свои гнездышки… Ссорились и мирились, любили и ненавидели. Я могла бы успокоиться блестящей карьерой. Но блестящей карьерой и не пахло. Я завидовала даже Ариане. Пусть мистер Бахус - мерзавец. Но как страстно он на нее смотрел! Как она под этим взглядом расцветала… Что это за чувства? Почему они доступны всем, кроме меня?

Может где-то я все-таки свернула не туда, если Фимрис сверкает довольством, подаренными женихом цацками в ушах и на пальцах, если вся деревня гудит о том, какой дом он ей строит не где-то, а в историческом центре города? Где деревней давно и не пахло? Если после свадьбы она поедет с ним на юга, к теплому морю? А я сижу здесь и думаю, как умаслить маму, без дома которой у меня и крыши над головой бы не было?

- Нет, Фимрис, пока не планирую, - соврала я, - Мне и одной хорошо, на самом деле!

- Ты же придешь на мою свадьбу?

Если она прямо сейчас не собирается сделать мне массаж плеч, то лучше бы ей валить на все четыре стороны, конечно.

- Приду, конечно!

Солнце уже перевалило за полдень. Голову пекло даже под платком, а спина взмокла. Жара в этом году пришла рано - к середине весны.

- У Фимрис, этой курицы с жидкими волосенками, вон дом свой есть. Это же она заходила? Хорошо устроилась в жизни. А знаешь почему? Не проморгала свой шанс. Вцепилась в бедолагу, как бульдог…

- Как я за нее рада, - кивнула я, отжимая рубаху.

- А Шана… унылая отличница без капли таланта, без капли харизмы! Помощник прокурора при сыске. На одном упрямстве же сносно училась, помнишь?

- Упрямство - тоже талант, - не согласилась я.

- А вон посмотри на…

- Мам! - оборвала Ариана, - Ну хватит…

Мама пила чай у распахнутого окна и из дома следила, как Рина помогает мне развешивать белье. Еще она следила, чтобы я не забыла, как она мной разочарована.

- А что - мам?

- Если кто и виноват, то разве не я? - нахмурилась Ариана, - Чего ты сестру пилишь?

Мама закатила глаза и цыкнула.

- Рина, я на идиотку похожа? Я своих собственных дочерей, по-твоему, не знаю?!

- Мы уехали из-за меня, - пылая щеками, но все же твердо проговорила сестра, - Этого хотела - я.

- Если бы этого не захотела Кора, вы бы остались, - отрезала мать и закрыла окно.

Ариана с обреченной злостью смотрела куда-то в пустоту. Стрекотали кузнечики в осоке за забором, а солнце нещадно горячило мокрую шею. Какая же духота!

- Вот же перечница старая, да?.. - я помяла плечо с тяжелым вздохом. - Лишь бы поворчать. Это возрастное или она всегда такой была?

- Я тебя прекрасно слышу, неудачница безмозглая! - проорала она из дома, - Работай молча!

Рина взяла наволочку, зло тряхнула ей и закинула на веревку.

- Просто у меня гордости нет - вот что она имела в виду. Я сама даже решение сбежать не могу принять, все ты…

- Рин, ну ты чего…

- Помнишь, что отец Рез говорил? - она рваными движениями закидывала белье, - Она даже выходя замуж, беременная от чужого мужчины… о чем весь город знал! Весь город шептался о том, что ее обрюхатил и бросил мужчина! Даже тогда она глаз не опускала. Ходила по городу, никого не стесняясь! И никто ей не смел лишнего сказать в глаза… А я зацепилась за твое предложение, как утопающий за соломинку! Слабачка! Мистер Реган слабак, трус и подлец. И я в него пошла…

- Думаешь, у тебя тоже вырастет борода? - улыбнулась я.

Она до смешного знакомо закатила глаза. Еще бы цыкнула!

Какие же нервные женщины в моей семье! Одна я - оплот спокойствия. Я вот тоже трусливо сбежала. Ну и что? Плохо разве? Какое тут солнышко! Какие тут люди все родные, знакомые…

- Привет! - из-за забора нам помахал Хайдес, - Меня тут сладостями угостили, а я все не съем… Вот думал, с кем поделиться, а тут вы.

Я помнила, как он при первой встрече с явным интересом глянул на старшую сестру. Оно и неудивительно. Сестра красивая, осанистая, женственная… Опять же - кровь у нее какая! Почти аристократическая. А несчастный взгляд? Сразу видно - главная героиня какой-нибудь драматичной истории. Загадочная и прекрасная. Строгий взгляд и хрупкая душа - что за чудное сочетание!

Теперь же он смотрел только на меня. От этого было некомфортно, но…

Я прищурилась. Мне срочно нужно самоутвердиться хоть об кого-то! Как там Фимрис мужиков обхаживала в детстве?..

- Заходи! - улыбнулась я, - Ты представляешь, а ты мне сегодня снился… Наверное, это что-то значит!

Дорогие читатели!

Расписание выкладок я сформирую в ближайшие недели полторы. Пока выкладываю по будням и, как всегда, если выкладки не будет - оставляю объявление в комментариях, под аннотацией или в графе "От автора"

Буду крайне благодарна, если поставите оценку, подпишитесь или напишите комментарий!)

С уважением, Яна Лисканова :)

Глава 4. Позор рода человеческого

- …и отсюда получается, что вечная юность Вселенной обеспечивается постоянным умираением солнц и планет, умиранием, которое высвобождает энергию для рождения новых солнц и - новых планет! Понимаете? Это бесконечный процесс обновления, который обеспечивает вечную жизнь и вечную молодость. Поэтому страх смерти - бессмысленен. Мы состоим из мельчайших частиц, которые являются частью этой бесконечной юности и силы. Мы либо часть неорганической материи - и тогда мы условно «мертвы», либо часть органической - и тогда живы. Да, между нашей «жизнью» могут проходить биллионы лет, но мы же их не ощущаем, будучи «мертвы»! А наше линейное восприятие времени - вообще иллюзия! Иллюзия, понимаете?! Тогда получается, что мы только и делаем, что воскресаем. Вот оно - наше бессмертие! Мы - бессмертны! Все мы, - я восхищенно выдохнула, сама восторгаясь сказанным, - Разве не это ли прекрасно?

- Кора, я просто спросила тебя, собираешься ли ты пойти на свидание с Дином… - сестра ошарашено хлопала глазами, - Ты говорила, кажется, что он тебе нравится? Вот он тебя пригласил. Ты пойдешь?

Я раздражено повела плечом, недовольно глядя на сестру. Ну какой Дин, когда тут такое?! Мистер Бахус вдруг расхохотался.

- Ну какой Дин! Какой Дин, когда тут такое? - он будто прочитал мои мысли, - Нет-нет, Кора, не нужен тебе никакой Дин! Иди на свидание с вечностью! Она тебе явно ближе, чем какой-то там симпатичный старшекурсник.

В груди потеплело. Приятно все-таки, когда кто-то тебя понимает!

- Вот за что он мне нравится, Ариана! - покивала я, - Дорогая, когда человек хочет перевести тему, не надо так прямо к ней возвращаться…

Время двигалось к полднику, и Рина уже вовсю звенела посудой, расставляя в беседке угощения. Сестра все еще была несчастна, мама все еще была недовольна. Все так же стрекотали кузнечики в высокой траве за забором. А я совсем забыла про время.

- Все мои проблемы от того, что я обычная, понимаешь? Самая среднестатистическая из всех среднестатистических. Среднестатистический каштановый цвет волос! - я дернула себя за прядь, - Среднестатистические серые глаза. Среднестатистический рост! Фигура! Лицо! - я загибала пальцы, все распаляясь, - Самое ужасное - у меня совершенно обычный характер… Я не вспыльчива, но и не загадочно-меланхолична. У меня нет каких-то ярких хороших черт. Ну, альтруизма, к примеру! Добродетели - это не мое, - развела я руками, - Вот Рина с виду холодная, но в душе - просто ангел! Таких нежных и жалостливых людей еще поискать надо. Я же к доброте отношусь спокойно, признавая, что быть мерзавцем по жизни - вредно и для души, и для развитие человеческой культуры. Поэтому и каких-то отрицательных черт у меня нет! Я вполне уживчивый, конформный человек. Из меня не получилось бы даже злодейки. У меня не было несчастного детства, страшных шрамов, семейных тайн, уродств или хотя бы неудавшейся любви… Ну, знаешь, изюминки. Нет во мне изюминки. И меня это даже несчастной не делает, представляешь? Нормально с этим живу! Я так хорошо живу малым, что это удивляет даже меня саму. Это нормально? Кажется, моя проблема в том, что я слишком счастлива… А хочется каких-то других проблем. Как у всех.

Хайдес улыбался на удивление добродушно, кивал так понимающе, и меня распирало желанием делиться с ним самым важным. Он ласково щурил темные глаза, которые при близком рассмотрении оказались необычайного темно-синего цвета, а вовсе не карие, как мне показалось сначала. Слушал он очень участливо! И это так будоражило с непривычки, что я уже почти решила, как назову наших детей.

- Поверь мне, когда у тебя будут проблемы, будут они от скуки, - все-таки не удержался он, - Но я понимаю, о чем ты говоришь. Как будто между тобой и остальными стеклянная стена?

Я ошарашено хлопнула ресницами.

- Точно… Точно, как стеклянная стена! - закивала я, не понимая, как он вообще смог прийти к такому выводу из моих слов, - Тоненькая такая - все слышно, все видно. Но ты как будто отдельно. Все такие поглощенные друг другом, вспыхивают и гаснут, а ты в стеклянной комнате.

- Будто замерший во времени… - продолжил он, и я опять закивала как болванчик.

- Наблюдаешь только, а сам учавствовать не можешь!

- Вот! - он вскинул палец вверх, - Значит то, о чем я говорил, тебе, наблюдателю по жизни, очень подойдет.

Я заворожено ухватывала каждое его слово.

- А что ты там говорил?

- Спрашивал, не хочешь ли ты работать в местной газете, - улыбнулся парень, - У них там как раз корреспондент криминальной колонки на пенсию ушел.

Внутри все закаменело. Точно! Вот чего я его заболтать пыталась! Как есть дура - кажется, заболтали меня.

- Д-да нет… Хайдес, знаешь, что-то не хочется! - я улыбнулась в ответ, - Я уже решила, что это все не мое и мне пора замуж. Да и где я, а где криминал?.. Для них может молодая и образованная я была бы очень к месту, но мне-то оно зачем?

Если мне откажут и там - об этом узнает весь город… Стоило только представить, у меня руки леденели от ужаса! Да если бы меня колдуны с Той Стороны утащили на какой-нибудь кровавый ритуал, это было бы не так страшно! Одно дело унижаться в столице, где об этом никто не узнает, а другое - где меня в лицо помнит каждая собака! Нет, нет и нет. Среди горожан меня знали неплохо - и знали как девушку разумную, вежливую и довольно спокойную. А если я как-то неосторожно напишу про знакомых? Как мне потом людям в глаза смотреть?..

- Хочет!

Оконные рамы чуть не вылетели под матушкиным напором. Она с перекошенным лицом аж наполовину перекинулась из окна во двор.

- Мам?.. - ахнула я и тут же подскочила со скамейки.

Я подхватила ее поперек груди, чтоб, не дай Бог, не перевернулась, и тут же получила тумака.

- А ну, ти-ха, позор рода человеческого! - гаркнула она и тут же разулыбалась гостю, - Хайдес, голубчик мой любезный, а своди-ка ты ее прогуляться до редакции этой газетки, а? Проследи для меня, будь душкой, чтоб девочка не соскочила как последнее ссыкло. Руки есть, ноги есть, грамоту знает. Значит, она им подходит!

- Мам! А как насчет моих желаний?! - возмутилась я.

Я уже решила, что Хайдес станет мне вполне сносным мужем. Может я даже смогла бы в него влюбиться, если поднатужусь. Ну какие криминальные сводки?! Разве этого должна желать дочери хорошая мать?

- Какие желания? - искренне удивилась мама, - Детка, с некоторых пор я отказываюсь вообще слушать, что ты там говоришь. И как я раньше не замечала твоего пустословия?..

- А на чай не останетесь? - спросила Рина, уже расставляя чашки.

- Останемся!

- Не останутся! - мы с мамой выкрикнули в одно время.

Я перевела на нее упрямый взгляд, готовая стоять на своем. Мама прищурилась. В полутени под окном покачнулись от ветерка бледно-желтые нарциссы, которые когда-то для меня высаживал еще отец.

- Ну ладно я! Меня в доме уже никто не уважает, даже кошка! Хотя нет - вру. Кошка никогда и никого не уважала… Но это же было просто невежливо по отношению к гостю! Сама чай пить, а тебя отправила ерундой заниматься. Как будто так и надо, - я ворчала и шла очень, очень медленно, заставляя юношу подстраиваться под мой шаг, - Прости, что так плетемся, просто у меня ноги короткие!

Хайдес окинул мою фигуру быстрым взглядом и удивленно вскинул брови.

- Разве? - он понимающе улыбнулся, - Ну как скажешь. По-моему, у тебя прекрасная мама. Тем более, меня пригласили к ужину!

Я тяжко вздохнула и кивнула.

- Мама, конечно, самая лучшая.

Конечно, я и не думала идти вот так вот просто проситься в местную газетку.

- Погоди, - наконец заметил Хайдес, - Мы же не туда идем…

Я спокойно кивнула.

- Не туда.

- Может не надо было так резко?

Ариана долила себе чаю из заварника и опустила в чашку чуть подсохшее печенье. Девушка стиснула обижены зубы, когда поняла, что передержала и печенье совсем размокло, неприятно разлетевшись ошметками по чаю. Ариана отодвинула чашку подальше от себя, продолжая гипнотизировать ее взглядом.

Мать вскинула на нее уставшие глаза.

- Солнышко, я, кажется, где-то очень сильно ошиблась в ее воспитании и теперь пытаюсь исправиться…

Рина ошарашено выдохнула и, не выдержав, подскочила. Ее моментально затопила обида за сестру, и эта обида, эта злость была почти приятна. Даже слишком сухое печенье попригляднее, чем размякшее недоразумение, испортившее чай!

- Мам! Это уже слишком, она не!..

- Да не кипишуй ты! - закатила глаза женщина и цыкнула, - Я не о том. Что еще за стена стеклянная?

- Какая стена? - нахмурилась девушка и разочарована упала обратно на стул.

- Да с этим прохиндеем они говорили… Мол, я будто за стеной стеклянной. Все вижу, все слышу, а как будто все равно отдельно, - женщина махнула рукой, - Не важно! Мне и раньше казалось… Какая-то она отстраненная стала, не думаешь?

- Всегда, вроде, такой была…

Щеки девушки полыхнули от постыдного облегчения, которое она испытала. А вдруг у сестры какие-то проблемы? Впервые в жизни у Коры, а не у нее? Может наконец она сможет тоже ей чем-то помочь? Стать хорошей старшей сестрой?

Девушка тряхнула головой, выметая малодушные мысли. Не должно быть у Коры никаких проблем! Что угодно, пусть только и дальше будет самой веселой девочкой на свете! Кора всегда и ко всему относилась легко. Ее сложно было задеть по-настоящему, пусть даже порой она делала вид… Но Ариана и припомнить бы не смогла, когда последний раз сестра всерьез была чем-то опечалена.

Иногда казалось, что она много старше самой Арианы. Что у нее в голове счетная машинка, бесконечно и монотонно просчитывающая последствие и подсказывающая правильные решения. Решения, после которых всем вокруг не придется прибирать твои последствия… Где бы Ариане прикупить такую машинку?

Если бы девушка не знала, как сестра любит их с мамой, она бы решила, что у той сердце из камня, потому она так легко контролирует любые свои порывы.

- В детстве она была самой капризной принцесской на свете! - мама зло звякнула чашкой о блюдце, - А сейчас даже не спорит.

Глава 5. Храм, сыск и газета

В храме он жил почти столько, сколько себя помнил. Храм стоял на искусственно созданном острове на озере Корони и был защищен, как утверждалось, самим солнечным богом, которого в храме и прославляли. Сюда и правда не проникали холодные зимы, тут царило вечное лето, такое же искусственное, как и озеро. Наколдованное тепло защищало лавровые рощи, которые привезли с первородины предки нынешних господ.

Он любил запах лавры в жаркие дни. Любил смотреть за играми лебедей в чистой глади Корони. Это не было его родной землей, но он выбрал ее как любимую, и любил со всеми недостатками, которых тоже было немало.

Как говорили старшие, он родился в одной из человеческих деревень, где за необычный дар его хотели сжечь. Так люди поступали с «подкидышами», детьми с колдовским даром. Считалось, что нелюди похищают настоящих детей и меняют их своими.

- Зачем нам человеческие дети? - с наивным удивлением всегда возмущался учитель, - Подменить обычного ребенка на одаренного? Какая от того польза?! Видимо нас считают не только кровожадными, но еще и не очень умными.

Он мало что помнил о своем детстве, но хорошо помнил, как языки пламени вились перед глазами, обдавая лицо удушливым жаром. Он не помнил, чтобы ему было страшно или обидно, помнил только мысль: «Так вот что такое горячо!»

Из огня его спас учитель и привел в самое большое прорицалище Лебединых Озёр, взяв под свое покровительство и себе в ученики. Его там не любили. Не обижали, повинуясь воли учителя, брезгливо жалели порой, но не любили. Он не роптал. В его родных землях нелюдя бы вообще сожгли и не испытали бы даже брезгливой жалости. А его спасли от смерти, привели в священные рощи, кормят, поят и учат.

И все же он вовсе не чувствовал восхищенной благодарности к благодетелям. Отчего-то он всегда твердо знал: его приняли, потому что он может быть полезен. А раз так, нужно быть очень-очень полезным - как-то особенно полезным! - и тогда свысока на него смотреть больше не будут.

Раз он полюбил это место, значит оно должно полюбить его в ответ.

***

Девочка с легким характером.

Примерно так меня видели окружающие, о чем нередко и сообщали мне прямо в лицо. Не то что бы это было не правдой: в определенном смысле, под определенным ракурсом и в определенных ситуациях я была очень - ну очень! - легким человеком.

Я редко доставляла проблемы; у меня почти всегда было хорошее настроение; я не особо-то обижалась на людей, даже если они меня обижали и редко грузила других своими проблемами. Ну какие могут быть проблемы у самого счастливого человека на свете!

И никто-то не знал, что девочки придирчивее еще поискать надо! Придирчивость моя направлена была преимущественно на меня, но и других стороной не обходила. Просто я благоразумно помалкивала о своих наблюдениях. Порой - не желая смущать людей, иной раз - не желая ставить в дурное положения себя саму.

Не то что бы люди мечтали услышать критической разбор их личности, внешности, ума и привычек.

Миссис Реган никогда не узнает, что желтый ее старит, картина в ее гостиной безвкусно-вульгарная, а ее совершенно наигранный «препарирующий» взгляд выглядит нелепо и не производит желаемого эффекта - если только она не желает выглядеть глупо.

Мистер Реган останется в блаженном неведении, что аккуратно разложенные на столе «умные» книжки буквально кричат о желании казаться умным - и вызывают жалость, а не уважение. Я бы на его месте их убрала куда подальше. Но я не была на его месте, конечно, так что мистер Реган может и дальше вызывать в людях жалость своими очевидными попытками.

Если дядя Рез от кого-нибудь услышит, что остатки волос лучше сбрить, потому что зачесать их так, чтобы не было видно залысину, уже не получится - то это точно буду не я!

Сама я в плане внешности предпочитала даже не стараться. Я не смыслила в моде, и любая попытка выглядеть стильно выглядела бы скорее жалко. Как будто я хочу кому-то понравиться, но получается из рук вон плохо. Таких женщин, симпатичных, но до смущения безвкусных - пруд пруди!

Но вот в том, что касалось моих знаний и навыков… Я не прощала себе промашек.

В любом случае, представить, что я могла бы пойти в даже самое паршивое издательство с пустыми руками и выставить себя легкомысленной дурой после первого же вопроса о причине со мной сотрудничать?

Я ненавидела действовать бездумно. Не проверить в курсовой на всякий случай каждое чертово слово, включая предлоги, по словарю, чтобы случайно не написать диссонанс вместо резонанс? Ни за что на свете! Меня передергивало, даже когда подобные казусы происходили с другими.

Я уже поняла, что без хоть какого-нибудь результата меня на порог дома не пустят. Уж не знаю, что матери взбрело в голову, но не расстраивать же? А идти ни с чем и позориться я не собираюсь. Пусть мне откажут, но никто не посмеет подумать, что я совсем уж идиотка без берегов.

Я распахнула двери сыскной части с солнечной улыбкой.

- Всем здравствуйте!

Местный сыск встретил меня дружелюбно, тут же расспрашивая о делах семейных, столичных, на личном фронте и карьерных перспективах. Мне налили чаю, всунули в руки слойку с малиной, и я добродушно отбрехивалась минут двадцать, уплетая булку. Хайдес сидел рядом и совершенно естественно вставлял то тут, то там пару фраз. Я успела в него повглядываться за сегодня и, на удивление, не нашла ничего, к чему можно было бы прицепиться. Совершенно ровный парень - дружелюбный и со всех сторон уместный. Скука смертная! Но глаз отдыхает.

- Давай, рассказывай, малая, чего вернулись, - нахмурился дядя Дэй, - Так в столицу же мечтала.

Деймос Роттер, глава нашего сыска, когда-то дружил с моим отцом. И меня знал едва ли не с пеленок - так что в сыске мне были всегда рады. Еще и поэтому идея писать провокационные статейки в криминальную колонку казалась мне ужасной. Это же о его работе! Как мне ему потом в глаза смотреть?

Мужчиной он был импозантным, не смотря на возраст. Высокий, крепко сложенный и чернявый как южанин. Целый граф! Когда-то его семья жила здесь из-за опалы, но им давно вернули и титул, и поместье. Дядя Дэй же зачем-то не только вернулся сюда из столицы, но и жену свою бедную приволок на нашу пыльную окраину цивилизованного мира. Вытащил прямо из столичных гостиниц благородных дам. По-моему, она его до сих пор слегка ненавидит за это.

Еще она считает его неотесанным дикарем, кровожадным монстром и вообще - свиньей! Откуда я это знала? Оттуда же, откуда и все остальные - от нее самой. Женщиной она была как будто бы изнеженной и нервной, но прямой и честной, как рельса.

- Ну, дядя, вы же меня должны понять, - вздохнула я, - Сами в свое время из столицы к нам обратно, в родные пенаты, умотали. Нет там той свободы духа! Того простого, доброго нрава у людей! А какие там виды? Вот какие? - я распалялась, ободренная смешками дядиных коллег, - Никаких! Никаких видов из-за этих плюющихся дымом мобилей! Нет там покоя ни для разума, ни для души. Только шум, гам и вонь.

Дядя Дей тихонько посмеялся, но глаза прищурил внимательно, как бы намекая, что чуть позже стребует ответа посерьезней. А я, между тем, тихонько переводила разговор в нужную мне сторону:

- А что там интересного? Ни-че-го. Выставки только открывают каждую неделю новые - через пару месяцев уже не интересно даже. А у нас тут упыри, говорят, ночами гуляют…

Кто-то нервно хохотнул из угла:

- Да будет тебе, какие упыри!

- А я тебе говорю, точно нелюди шалят! - не согласился другой.

- Да ну брось, ты той бабке поверил? Тебе за что жалованье платят, за сельскую суеверность?..

- То есть, по-твоему, нелюди не могут нашаманить нам проблем? А дело про призрачного пастуха? Тоже сельские суеверия?!

- А ну тихо! - гаркнул дядя Дэй, и все тут же примолкли, - Ну ты, малая, конечно, умеешь тему подбирать… - ухмыльнулся мужчина, - Черт его разберет, но порог солью я твоей мамке сказал посыпать.

Чтоб мамка порог солью сыпала? Вот уж кто не обладал суеверностью при всей своей чистейше-сельской родословной.

- Ну а версии-то какие? - поинтересовалась я, обещая себе на ночь обсыпать солью весь дом.

Дядя вдруг удивленно вильнул темной бровью и тут же весело прищурился, склоняя голову к плечу.

- Это ты что это, малая… Разнюхиваешь что-то?

Я застыла. Как быстро меня поймали! И как он так догадался-то сразу?.. Не быть мне корреспондентом криминальной колонки! Прости, мама, я пыталась, но, видно, не судьба…

- Да! - я радостно ухватилась за шанс слиться, - Собиралась накопать материалов и проситься в газету. Говорят, там в криминале пенсия случилась. Ну, видно, не судьба! Очень жаль, конечно, но что поделать…

Я уже было поднялась, потянув за собой Хайдеса…

- А ну-ка, чресла обратно! - скомандовал дядя Дэй, и я сама не заметила, как плюхнулась на стул, - Ну раз ты так об этом мечтаешь, дорогая, как твой любимый дядюшка я не могу не помочь…

- Я жалею, что сегодня вообще вышла из дома.

- Да ладно тебе, - улыбнулся Хайдес, - Тебе нашли работу! С хорошим жалованьем, между прочим. Двойным. Будешь получать и там, и там за одну и ту же непыльную работенку. Да все о таком мечтают, разве нет?

Угрозы, шантаж и даже легкое членовредительство. Дядю Дэя не смущало, что он представитель закона. Сколько я его знаю - никогда. Если мужчине что-то было нужно, то это что-то предпочитало согласиться на все условия во избежания, так сказать, неприятных последствий. Бедный редактор нашего местечкового еженедельника «Мы в Стороне» честно пытался отбрехаться, и даже не побоялся поугрожать в ответ, получив за это одобрительный взгляд сыскаря. Но - дядя уже захотел. Захотел поставить своего человека в газете. И сметал все возражения даже без особых усилий.

Редактора звали мистер Терминус, и был он невысоким, слегка скрюченным мужчиной средних лет. Густые, чуть вьющиеся волосы, ярко вырезанные в лице складки и обвисшие щеки. Но как горели недовольством его глаза!

- Только потому что это Кора! - он до последнего держался за гордость, - Я знаю, что она славная девочка - и ни по каким другим причинам! Ну что ты лыбишься, плебей неотесанный?! Думаешь, все-то по-твоему?..

Он выглядел откровенно жалко на фоне крупного, пышущего силой дяди Дэя, но его упрямо поджатые губы и непреклонный взгляд прищуренных глаз обещали месть, хоть бы и мелкую. Дяде Дэю же было плевать на чужую уязвленную гордость.

Мистера Терминуса мне было почти жалко. Но переживала я отнюдь не из-за этого…

- Вот именно, - кивнула я, с отчаянием глядя на развернувшуюся сцену, - Вот именно! Мне ее нашли. Не я сама себе, а мне. «Непыльную» работенку. Знаешь, это слегка унизительно.

Мне казалось почему-то, что Хайдес меня поймет. Сложилось между нами непонятное понимание, как будто даже узнавание. Я все еще не могла вспомнить его, но как будто он все равно был знакомым и понятным. Славный до противного - прямо как я.

Но почему-то Хайдес не понял.

- Я так понимаю, он близкий мужчина вашей семьи. Разве он и не должен о тебе позаботиться?

- Не такой уж и близкий… - нахмурилась я, - А даже если бы и так. С чего бы ему обо мне заботиться? Я уже взрослый человек.

- Ты женщина.

Он кинул это так просто и естественно, будто это и правда должно было что-то объяснить.

- И что? - разозлилась я, - Что, что женщина? Я уже не могу о себе сама позаботиться?

Хайдес замялся на секунду.

- Можешь, - кивнул он, - Но зачем? Если рядом есть мужчина, пусть он и разбирается. Так ведь проще…

- Но ведь тогда я буду должницей!

- Как-то ты странно рассуждаешь, - усмехнулся парень, - Во-первых, тебе четко обрисовали, что от тебя нужно. Информировать горожан, не наводя панику. Я же правильно понял мистера Роттера? - я кивнула, - Ну вот. А, во-вторых, мужчины должны заботиться о женщинах - так заведено. Зачем из-за этого тревожиться? Если мужчина хочет что-то для тебя сделать, пусть сделает - это его решение, и ты ничего за это не должна.

Я ошарашено посмотрела на Хайдеса. Меня слегка раздражала эта совсем не «славная» уверенность в его голосе… когда он нес полнейшую чепуху!

- Эх ты, деревня, - я покачала головой, - Не знаешь ты нынешней моды! Это все в прошлом. Я современная эмансипированная женщина, и все могу сама! А если не могу - то это только мои проблемы. Мужчина и женщина - равные существа, - «поучительно» объясняла я, стараясь свести все в шутку, - Никто мне ничего не должен. И я никому ничего должна не буду. Разве это не рациональнее?

- Рациональность! - неожиданно желчно скривился вдруг Хайдес, - Смерть чуда - вот что она такое. Убери лучше эту гадость из своей чудесной головки. И все твои желания сбудутся сами. Все что тебе нужно - это пожелать.

Наверное, в этот момент я разочаровалась в Хайдесе. Нет, не так уж мы и похожи! Что это за резкость? Что это за «чудесная головка»? Желания сбудутся сами?! Какая чушь! Иди ты в Лес, Хайдес.

- Мы с тобой придерживаемся разных точек зрения, - холодно, но дипломатично закончила я.

Нет, не быть ему моим «славным» мужем, об которого я восстановлю скукоженную самооценку, добившись в жизни хоть чего-то. Не с таким набором убеждений. Хайдес и не подозревал, какие коварные планы я вынашивала в его отношении еще пару минут назад, и продолжал улыбаться ничего не значащей улыбкой - получая в моем отражении ровно такую же. Он болтал на отвлеченные темы, заполняя тишину, и я активно его в этом поддерживала.

Были ли у него коварные планы в голове в отношении меня, я не имела ни малейшего понятия. Но была рада, что мои не успели развернуться. А если бы у меня получилось привлечь его внимание, и уже потом бы выяснилось, что мы явно с разных планет? Сколько проблем… Слава Богу, это выяснилось сразу! Но кем же мне теперь закрывать карьерные неудачи? Кто там у нас из относительно сносных парней поблизости есть?

Я составляла в голове список, обещая себе присмотреться к каждому. В газете я надолго задерживаться не собиралась. Одна мысль о том, чтобы писать на аудиторию людей, которые хорошо меня знают с самого детства, вызывала изжогу… Лучше уж замуж!

Когда наконец дядя Дэй закончил продавливать мистера Терминуса, и мы были свободны, солнце уже клонило к закату.

- Давай я тебя провожу? - предложил было Хайдес.

Я замялась, не зная, как бы вежливо ему отказать. Между нами будто повисло напряжение, хотя оба мы продолжали дружелюбно улыбаться.

- Я сам ее провожу, - решил мою проблему дядя, - А ты иди куда шел.

За широким дядиным шагом я семенила уныло, почти с вселенской тоской. Она густо мешалось с раздражением. Ну вот меня и продавили! Я работаю в газете по велению мамы и дяди; единственный за последнее время мужчина, который во мне, кажется, заинтересовался, разочаровал меня в первый же день, как и все предыдущие, а черед пару недель мне придется гулять на шикарной свадьбе Фимрис, завидуя черной завистью человеку, в котором нет ничего, что я могла бы уважать - это ли не провал!

Надо будет дома заварить столичный кофий в самой красивой чашке для гостей и съесть все сладости, игнорируя любые возмущения матери…

- Давай еще раз повторим, малая. Никаких игр в детективов, это понятно?

Я кивнула.

- Но если шило в жопе засвербит…

- Не засвербит, - убежденно проворчала я, думая исключительно о запасах варенья в погребе.

- Если засвербит, - повторил упрямо дядя, - То играть в детектива можно - просто делай это в нашей песочнице и с нашими няньками. Из моих парней выбирай, кого хочешь - отдам в услужение! Сама никуда не лезь!

- Да поняла я, поняла, дядь…

Дядя Дэй усмехнулся.

- Все вы понимаете, а потом ищи вас по Обе Стороны, если не в самом Лесу! Захочешь приключений - ладно с тобой, - махнул рукой он, - Но никогда - одна. Сестра и подружки не считаются. Это ясно?

- Да! - покивала я.

Возьму вот чисто из вредности его лучших парней себе в няньки и буду держать их при себе круглые сутки! Пусть днями смотрят, как я не ввязываюсь в неприятности. Интересно, на сколько их хватит сидеть без дела у меня во дворе?

- Хайдес, кстати, тоже не считается за достойное сопровождение.

- Почему? - слегка удивилась я.

- Что-то мне в нем не нравится, малая. Мутный он. Так и просит по роже дать!

- Я вообще-то все слышу, - мягко рассмеялся парень, шагая с другой стороны от дяди.

Он пошел за нами, сообщив, что вообще-то живет по соседству. Нет, ну вот как это так? Как я могла забыть симпатичного соседского парня? Может он в детстве страшненьким был?

- А зачем? Зачем ты слышишь? - уточнил дядя, - Никто тебя не приглашал в нашу компанию.

- Просто иду куда шел, как вы и предлагали, - улыбнулся он, - К тому же меня пригласили к ужину.

Я прямо увидела, как дернулась венка на шее у дяди Дэя. Кажется, он не врал, говоря, что хочет влепить тому по роже! Да только за что? Они смотрели друг другу в глаза, улыбаясь как будто бы вежливо, и что-то такое разливалось в воздухе вокруг них…

- Дядя Дэй всех подозрительными считает - это его работа! - я вклинилась между ними и ляпнула какую-то чепуху, отвлекая их от намечающейся склоки.

Дядя прищурился напоследок подозрительно и махнул рукой, а Хайдес всю дорогу глубокомысленно и одобрительно кивал на мое пустословие, даже этим меня почему-то раздражая.

Уже подходя к дому, я почувствовала что-то неладное. Со двора шел неразборчивый еще разговор, но на таких тонах, какие между домашними было не услышать. Сердце нервно дернулось, и я прибавила шагу, забывая тут же про мужчин. Во дворе мирно щипал травку привязанный к яблоньке конь - и до того он меня напугал, хорошенький!

Нет у нас никакого коня.

Глава 6. Кора и война с иноземцами

расск-чик:

…и тогда все наконец поняли. Все поняли, что все это время именно она делала все для других! Что если бы не она, столица бы уже лежала в руинах.

Старый мастер, не поверивший в нее и не взявший ее в ученики, испытал легкое сожаление, что не стал частью ее становления. Ее возлюбленный, что отвергал ее, предпочитая других, опомнился - но было поздно. Сердце ее матери же преисполнилось гордости за свое дитя.

Она:

«Не надо оваций! Перестаньте мне аплодировать! Я просто такой человек. Это мой долг, и мне не нужны почести»

расск-чик:

Но окружающие не могли бы уже забыть всего, что она сделала для них…

Из фантазии но. 23465 «Кора и Война с иноземцами», сцена но. 13 - «Когда все поняли»

- …и твои родители тоже скоро приедут… - донес до меня ветер обрывок фразы, пока я подбегала к дому.

У двери стояла растрепанная, простоволосая, но полная достоинства сестра. Даже босая, на пороге косого дома она отчего-то выглядела как госпожа. Зеленые глаза горели недовольством - и, Боже, как же это было лучше жалкого самоедства!

- Мой единственный родитель живет здесь, - поджала губы Ариана. - А теперь попрошу вас удалиться.

Напротив сестры, у калитки, спиной ко мне стоял мистер Бахус. Его короткие темные кудри качнулись на ветру, и он с какой-то злой, издевательской улыбкой повернулся ко мне.

- О, а вот и маленькая воровка!

Щеки вспыхнули от его взгляда.

- У меня есть расписка от миссис Реган! Это мои честно заработанные деньги! Я сделала все, как она хотела, и готова отстаивать свои права в суде! - вывалила я заранее подготовленную фразу, - Нет, ну а что? Я же не виновата, что она не уточнила детали!

- Ба! - вскинул брови он и, повернувшись уже всем корпусом, облокотился о калитку, - Так ты еще и миссис Реган обворовала, нехорошая девочка! Я вообще-то про своих родителей. Как можно было украсть у них невесту? Не продумав все детали?!

- Я им не невеста! - вскрикнула сестра, - Иди прочь, прочь! Видеть тебя не хочу!

- Ты с-слышал? - я что-то разнервничалась под его взглядом, но упрямо мотнула подбородком куда-то в сторону, - Она не хочет тебя видеть. И это тоже не моя вина…

- Вот как? - вскинул брови он, - А вам не говорили, что за все в жизни надо платить? Про бесплатный сыр в мышеловке не слышала? Так тебе миссис Реган очень хочет объяснить. Может даже в суде, как ты, Кора, и хотела!

- То есть ты - мышеловка? А мы, получается, крысы? - из горла вырвался нервный смешок, а при мысли о суде закружилась голова, - Нет-нет, погоди! Ты - мышьяк в сыре?

Мужчина недовольно скривился.

- Ты главное-то мимо ушей не пропускай - к вам едут на разборки аж из столицы! Я чуть легкие не отплевал, пока…

- А какая роль отведена миссис Реган? Укротительницы мышей? - я уже не могла успокоиться, отдавшись панике, - Отдает перспективой циркового представления, а я клоуном не нанималась…

- Я вспомнил, почему ты меня бесишь, - с каким-то спокойным смирением пробормотал он.

Я аж остолбенела от такой наглости!

- А я и не забывала, почему меня бесишь ты!

- Что тут происходит? - вдруг прервал меня тяжелый голос прямо над головой.

Я спиной почувствовала тепло дядиного тела, и мне стало одновременно легко и неловко.

- Ничего, мы сами разберемся, - тут же смутилась сестра.

- Да! Мы сами ра… - я споткнулась на полуслове, глядя на Ариану.

Она опустила взгляд, обняла себя и вся будто сжалась. Так очевидно ей не хотелось втягивать в это других и так очевидно ей было неловко. Вот бы дать гаденышу по роже! Вся неловкость улетучилась, на все возможные суды мне стало плевать. Мне просто было гадко, что я не смогла уберечь сестру от всего этого. Как он там сказал? Не продумала детали? Почему, ну почему я не продумала детали! Я же всегда продумывала детали! Как отбрехаться от миссис Реган в суде с распиской я придумала, а остальное - нет, не придумала. Дура!

Сестра стояла там, чувствуя себя не иначе как опозоренной перед всеми, и за ее спиной не стояло ни-ко-го, кто мог бы ее защитить. Защитить от любых притязаний высоких господ, от подлеца на ее пороге - от всего этого… Доброй и красивой Ариане просто нельзя быть такой незащищенной - это почти провокация!

И, глядя на нее сейчас, у меня в голове вдруг всплыли слова Хайдеса. Что-то гадко и тоскливо на мгновение кольнуло в сердце, и я мотнула головой, не желая думать.

Если бы только тут был отец…

- Дядя Дэй, он обидел Ринку! - вскрикнула я, тыкая пальцем в мистера Бахуса, - Дайте ему по роже!

- А с удовольствием! - улыбнулся мужчина.

- Чт!.. Нет-нет-нет, не надо! — зачастила сестра, дергаясь в нашу сторону, но ее уже уцепила за плечо мать.

- Да пусть мужики дерутся, чего ты?

Гость тут же напрягся, оглядывая очевидно более сильного дядю Дэя. Но было в мистере Бахусе что-то, что мне всегда не то что бы нравилось, но что откликалось во мне узнаванием. Он категорически не умел сохранять серьезность дольше пяти минут.

- Насилие - это плохо! - вкрадчиво проговорил он, делая шаг в сторону своей лошадки, - Это очень не по-современному! У нас в столице давно уже все конфликты решают иначе! Давайте вот, например, в карты сыграем?..

Дядя Дэй прищуром следил за его фигурой, как зверь, увидавший добычу на своей территории. Зверь был не голоден - но хоть поиграть-то можно? И хотя мистер Бахус всем видом демонстрировал страх, было понятно - ничего он не боится. Просто, как всегда, сводит все в какую-то игру, в шутку.

Я только одного не могла понять - что он все-таки здесь забыл? Не на крыльях же любви прискакал, учитывая, что порушил их отношения он вполне сознательно.

Дядя сделал шаг в сторону паясничающего гостя.

- Вот рядом Ариана сидела, а он со мной болтал! Значит, влюблен по уши, разве нет? Думаю, мне все-таки надо сделать его своим мужем, не смотря даже на то, что он немного старомоден. Ну, в самом деле! Кто в наших краях не старомоден? Зато лицо красивое. Я думаю, это тоже важно! Вот у него нос прямой и красивый - что еще в мужчине нужно? За носы будущих детей можно вообще не переживать…

Мы считали часы до того момента, как приедет чета Реган. Об этом напоследок еще раз предупредил мистер Бахус, когда дядя Дэй уже волок его за шкирку непонятно куда. Может и в Лес! Закопает - и нет у нас больше никаких с ним дел. Простенько и со вкусом. Рина порывалась все остановить его, напоминала, что это только их личное дело, что не надо его никуда волочь и не надо никому драться, что она со своими проблемами разберется… Но тут уж неожиданно взбесился сам мистер Бахус, потребовав волочь его куда там хотели немедля и делать с ним, что в голову взбредет. Хоть бы и в Лес! Дядя Дэй так и поступил.

И теперь Ариана была в очень, очень скверном настроении. Она вымеривала шагами дом, нервно выдергивая тонкими пальцами все торчащие нитки во всем нашем домашнем текстиле. Наш домашний текстиль был старый, ниток из него торчало много - Ариана могла выпускать пар хоть до ночи. В скверном настроении были и мы с мамой, предвкушая общение с еще парочкой незваных гостей.

В общем, все были на нервах. Гостей мы ожидали едва ли не в ближайшие часы.

- В общем, понимаете, - отвлекала я их, как могла, - Он обратил внимание на меня, а не на сестру! Тут только иррациональная любовь с первого взгляда может быть. А такое я упустить не могу.

- Причем тут вообще Ариана? - не поняла мать.

Сестра закатила глаза и, отвернувшись к окну, чтобы выдернуть из занавески нитку, цыкнула.

- Ну так она же думает, что страшненькая.

- Вовсе нет, - не согласилась я, - Я вполне нормальная молодая женщина. Но Рина красивее! И как-то что ли… женственнее? Ну, понимаешь, если стоим рядом мы вдвоем, посмотрят не на меня.

Мать нахмурилась, будто не понимая, о чем я вообще говорю.

- Так ты оденься как женщина, а не как чучело без пола и возраста…

- Я ей то же говорю! - горячо согласилась сестра.

Я помотала головой, стоило только представить это жалкое зрелище. Я всегда заявляла, что это не мое, что это все пустое, а тут разоденусь? Чтобы привлечь чье-то там внимание?.. Меня на смех поднимут! И вообще - а вдруг привлеку?!

- Ну уж нет! Если я оденусь, а мужчины не начнут падать штабелями, штабелями падать начнут моя самооценка, уверенность и вера в светлое будущее! И вообще, не в красоте же дело! Почему меня нельзя полюбить такой?

- В бесформенном платье и с скучно прилизанной косой? - деловито уточнила мать, - Тебе прям списочком или коротенько?

- Давай коротенько!

- Кому нужны лохудры?

Я кивнула.

- Значит, все-таки лохудра.

- Конечно! - закивала сестра, - А я красивая, умная, сильная и добрая. Да, Кора?

Вы поглядите! Ариана пытается язвить! Редкое зрелище. Как я могу не поддержать?

- Вот это самомнение, - улыбнулась я, - Ты правда так думаешь?

Я посмеялась, глядя, как она вспыхнула. Мама улыбнулась, и напряжение слегка спало. Когда домашние более-менее успокоились, я, наконец, заглянула в папку с делом. Ее мне дал дядя для написания статьи, тезисы к которой уже тоже отдельным листом лежали в папке.

Итак, что мы имеем? Две недели назад по естественным причинам скончался мельник Петар, а за его смертью последовала череда других смертей, как будто бы никак не связанных. Почти каждой ночью либо в черте города, либо в ближайших селах кто-то умирал от неизвестной болезни. У болезни не было толком симптомов, не было периода развития - просто люди вдруг плохели и умирали. Из десяти погибших шестеро умерли либо с именем Петара на устах - если знали - либо описывали кого-то, очень на него похожего. Трое утверждали, что он приходил к ним ночью, душил их и пил кровь. Приходил он, по словам его матери, и к ней, с требованием дать ему башмаки и еду. Собственно, к ней он первой и наведался - и старуха тут же побежала всем об этом рассказывать. Были ли следующие показания потерпевших как-то связаны с действиями, очевидно, сошедшей с ума от горя матери? Не знаю как, но - наверняка. И все-таки порог солью я бы посыпала…

- Дядя Петар? - заинтересовалась сестра, - Ты же его в детстве упырем и кликала?

- К нему потом так и прицепилось, - покивала мать, - Вот теперь все и выдумывают. «Упырь» уже сколько лет, а тут и мать побежала рассказывать, что он, мол, из могилы встал!

Я кивнула.

- Мне за себя стыдно!

- А почему, кстати, упырь? - нахмурилась сестра.

Я припомнила дядю Петара. Мужчиной он был высокий, худощавый и вечно чем-то недовольный. С нездорово блестящими глазами и брезгливо опущенными уголками рта. Как-то раз я в ночи увидала, как он в свете луны бредет куда-то. И до того он был бел, угрюм и нетороплив, что фантазия тут же подкинула - он идет пить чью-то кровь! Тогда мне даже показалось, что, почуяв мой взгляд, он посмотрел издалека мне прямо в глаза. Но теперь уже я не была уверена, что такое вообще было возможно. Скорее всего, мужик просто возвращался домой из трактира - а мой детский пугливый ум уже додумал остальное.

Но с тех пор он мерещился мне во всех темных углах. Как мне казалось, от этого страха я излечилась, да вот только теперь уже и не уверена… Опускались сумерки. В углах сгущались тени. Затихала улица, и только стрекот насекомых становился как будто лишь громче. Лампы в доме стали в этих тенях яркими как смола и разгоняли страхи из маленьких теплых пятачков света - но только оттуда.

Мы уже не могли думать и говорить ни о чем, кроме мельника Петара и его ночных приключениях. Были забыты и мистер Бахус, и Хайдес, и все-все-все! Мы были рады забыть всех-всех-всех, чтобы обсуждать жуткую историю упыря, убеждая друг друга то в одной версии, то в другой.

Когда во дворе что-то забухтело и зарычало, приближаясь, сердце лишь на мгновение испуганно дернулось, но на меня почти тут же опустилось облегчение. Мистеру и миссис Реган я была рада уже, как родным! Если они и попьют мою кровь, то исключительно фигурально. А это вполне можно пережить!

Мы уже без всякого трепета из окна смотрели, как они неловко припарковывают свой громоздкий мобиль у калитки, и тихонько переговаривались, даже не думая их встречать.

- Часа хватит, - шепотом сделала ставку я.

- Думаешь? - нахмурилась сестра и покачала головой, - Да вряд ли!

- Ой, птички мои, - покачала головой мама, поглядывая из-за занавески, и тоже шепотом вставила свои пять копеек, - Если уж не зассут, то и получаса хватит! А если зассут, то и через два часа их мобиль никуда не уедет.

Мистер Реган вывалился из своего драндулета первым, тут же дернувшись к двери пассажирского сидения, чтобы открыть дверь жене. Она вышла, даже взглядом его не удостоив, и дерганым движением поправила платье.

- Хорошо его на поводке держит, - усмехнулась мать.

Я едва заметно скосила на нее взгляд, и заметила такой же осторожный взгляд сестры. Как бы мама ни делала вид, что ей все равно, это был когда-то любимый ей мужчина со своей женой.

- Итак, девочки, - нахмурилась мать, - Ведем себя так, будто оскорблены до глубины души. Никаких извинений, никаких сожалений, никаких унижений. Иначе до конца жизни долги отдавать будем! Это ясно?

Мы покивали.

Миссис Реган вошла в наш дом, явно ожидая, что мы с матерью сей же час кинемся молить о прощении. Она привычно напустила на себя грозный вид, уж не знаю с кого пытаясь скопировать образ железной леди, и впервые на меня это все-таки произвело впечатление. Как бы я ни считала свое решение верным, но это была богатая женщина с хорошими связями. У которой я взяла деньги. И которую все-таки, если не лукавить, обманула. И черт его знает что там у них за планы были с родителями мистера Бахуса на их с Арианой свадьбу. Очень мне не понравилось, как он нервничал. Мистера Бахуса вообще сложно было заставить нервничать.

Теперь уж я думала, что и правда очень и очень плохо все просчитала, и чем это может аукнуться нам с мамой, предположить было сложно. Лицо горелао от стыда. В голове мошкарой мелькали сцены того, как меня разоблачают. Я, идиотка, решила было, что самая умная! И вот меня тащат в суд, и мой расчет на этот суд не оправдывается, и меня судят - судят при всех моих знакомых. И я должна каяться, должна признавать вину… И перед кем? Перед дамочкой вроде миссис Реган?! Щеки пекло так, что хотелось провалиться под землю. Идиотка, Кора, ты просто идиотка! Не просто так ты всегда все перепроверяешь, так почему в этот раз действовала так спонтанно, понадеявшись на удачу?..

Но все же я была послушной девочкой.

На чету Реган я смотрела с вселенским разочарованием в людях, заталкивая стыд куда подальше, хотя бы пока они не уедут.

- Доброго вам вечера, - прищурилась мама, - Зачем пожаловали?

Миссис Реган оскорблено вспыхнула и прожгла ее взглядом. Что от мамы, что от меня она ждала исключительно подобострастной благодарности - и всегда ее получала. Но не сегодня.

- И вы еще спрашиваете? - прошипела она.

- Дорогая… - попытался одернуть ее муж, но это она одернула его руку, делая решительный шаг вперед, проходя тут же половину нашей прихожей и едва не утыкаясь в матушкину мощную грудь.

Мама набрала воздух.

- Спрашиваю! Зачем вы хотите сосватать ее за подлеца?! - она тоже сделала шаг вперед, тут же заставляя гостью все-таки уткнуться животом ей в грудь и сделать шаг назад, - Вы ее ненавидите?! Это потому что она вам не родная, да?.. Но зачем же тогда вы ее признали! У вас же тоже есть дочь, как можете вы так жестоко!..

- Мистер Бахус прекрасный молодой человек!..

- В жопу себе засуньте такого прекрасного! - рявкнула мать, - Свою дочь за него отдавайте, раз он вам так мил, а нам такой не нужон!

Миссис Реган ахнула, ошалело хлопнув глазами на такую наглость, и, опомнившись, опять шагнула вперед, снова утыкаясь в матушкины перси.

- Была бы моя дочь старше, можете не сомневаться - отдала бы! Уж она побольше подходит в жены достойному мужчине из хорошей семьи!

- Достойные мужчины не блудят, как псы! А дочь у меня - самое ласковое дитя на свете! Никого нет лучше!..

- Да если бы достойные мужчины не блудили, как псы, вашей ласковой дочери на свете бы не было! - неожиданно честно выдала женщина.

- Дорогая! - вспыхнул мистер Реган, - Дамы, немедленно прекрати…

- Помолчи! - рявкнули на него обе.

Мы с Арианой стояли чуть в стороне, стараясь вообще не отсвечивать.

- Это унизительно… - придушено шептала она, комкая подол платья, - Это просто унизительно!

Я не знала, чем ее успокоить. Орали женщины во всю глотку. Мама уже явно забыла про свой план и просто отводила душу, а миссис Реган явно забыла о своем достоинстве леди и… ну, наверное, тоже отводила душу? Но результат один - завтра это будет полоскать половина города. Что Ринке изменил жених. А ее отец такой слизняк, что не считает это причиной набить ему морду, а продолжает подкладывать под него дочь. Местные точно не поймут!

- Ариана! - гостья наконец догадалась, что переорать и переоскорблять жительницу окраины у нее не получится, - Дорогая, собирайся скорее, мы уезжаем! - она моментально смягчила тон, - Этот балаган - это просто не твой уровень, и ты сама потом поймешь, что это самое верное решение для тебя…

- Я не п-поеду…

Ее голос дрожал, да и вся она дрожала, но миссис Реган, явно было решившая, что Рина напугана, сильно просчиталась.

- Ты официально наша дочь, а не ее! Вы сами подписали все документы!

- Она уже совершеннолетняя, - напомнила мать, - Так что можешь жопу себе своими документами подтереть!

- Вы неотесанная грубиянка! - прошипела миссис Реган, но тут же вновь переключилась на жертву послабее, - Ваша семейка мне кое-что задолжала. Это ясно?

- Я верну деньги за обучение, - наконец подняла глаза Ариана.

Она не была напугана, как решила было миссис Реган. Она дрожала не от страха, а от стыда, но отнюдь не перед гостями. Рина ненавидела доставлять проблемы. Привлекать внимание. Она не терпела, когда из-за нее кто-то спорил, злился, обижался или грустил. И весь этот вечер ей был настолько противен, насколько это вообще возможно.

- Верну и за себя, и за сестру. Больше я ничего у вас не взяла, а если вы считаете, что я вам что-то должна - я верну все. Но…

- А я не про тебя, - она наконец перевела взгляд на меня, - Одна маленькая воровка тут ушки греет. Да, Кора?

Я готовилась к этому моменту. Я оттачивала все слова, чтобы в нужный момент они отскочили от зубов. Но нужный момент я пропустила, и слова отскочили в мистера Бахуса…

- Я… Я… Я не понимаю, о чем вы!

Но, если так подумать, может оно и к лучшему? Пусть она будет уверена в том, что делает.

- Единственная причина, по которой я еще не обратилась к жандармам, это Рина! Но если уж она так не хочет быть частью нашей семьи, - потянула женщина угрожающе, - Раз уж ей так неприятно быть ребенком из приличной семьи, то кто я такая, чтобы спорить? Завтра я пойду писать заявление, - она наконец сказала то, что я хотела от нее услышать.

- Только не это! - выдохнула я, - Прошу вас, госпожа!..

Миссис Реган ожидаемо улыбнулась, довольная моей реакцией.

- Но если Рина сделает правильный выбор, то я, конечно же, не захочу портить ее репутацию. Ведь она какая-никакая, а твоя сестра, - пропела женщина, глядя только на Ариану.

Я ущипнула уже готовую что-то возразить сестру, чтобы она молчала, и сама тоже молча смотрела, как миссис Реган уходит, громко хлопая дверью. На прощание обещая, что я сяду за решетку.

Мы немного помолчали, приходя в себя после визита. Я на ватных ногах дошла до стола и дрожащими руками схватилась за солонку. Осыпала порог. Не знаю, поможет ли от упыря, но от столичных господ помочь должно! Нечисть же?

- Я поеду с ними, - жертвенно выдавила из себя сестра.

- Зачем?

Я подняла на нее удивленный взгляд.

- Ты не слышала? Она собирается с тобой судиться! Зачем ты вообще взяла у нее деньги?!

Ну, может деньги брать и не стоило!

- Она пойдет в единственное место в городе, куда можно подать заявление, - напомнила я.

Мама вдруг хохотнула, тут же все понимая, а Рина непонимающе хлопнула ресницами.

- К дяде Дэю!

Глава 7. Холодная весна

Кажется, ему было лет двенадцать. Он тренировал свой ментальный дар на птицах, приручая их слушать себя без слов и знаков. На самом деле, это давалось ему легко - учитель был им очень доволен. Но ему этого было мало. Чтобы его наконец признали, перестали считать чужаком, которому сделали одолжение, нужно было быть не просто талантливым - нужно было быть самым лучшим! Великим. А для того, чтобы быть Великим, маловато просто делать не хуже, чем его ровесники. Мало даже быть просто чуть лучше. Ему было тепло от похвалы - но лишь на мгновение.

«Для твоего возраста это хорошо»

Приятно. Приятно, что он лучше тех, кто равен ему годами. Но все равно мало. Для того, чтобы стать здесь своим, этого до противного мало… И он все думал, как проявить свой дар лучше, как приблизиться к величию? Как сделать так, чтобы сравнения с ровесниками вообще не звучали, потому что такие сравнения бы были изначально неуместны?

Он смотрел, как на глади Корони плещутся лебеди, когда наконец пришло озарение. Его Ворон Тан ворчливо выговаривал ему что-то на ухо, не желая накаркивать лебединые гимны по указке, когда наконец в голову пришло такое очевидное, такое простое и изящное решение!

Миф о том, как бог Солнца подарил лебедям разум и вторую ипостась.

У всех перевертышей был свой бог, который обязательно дарил им человеческую ипостась за какие-нибудь заслуги. И всегда это было так легко: Бог дал ему зернышко и в его темной душе проросло сознание; искра божественного огня зажгла в звере знание; Бог поставил перед любимым зверем зеркало, и тот осознал себя… Может ли он как-нибудь тоже подарить разум своему Тану?..

На эту мысль ворон обиделся - он считал, что разума у него поболе, чем у мальчишки. Но мальчишка уже увлекся: может ли он дать ворону не просто разум, а человеческий разум? А убедить его превратиться в человека?..

Ведь если другие птицы смогли, то почему ворон не сможет? Если бог Солнца смог, то почему бы не смочь и ему самому!

Уже потом, будучи взрослым, он думал, что такая вера в свою волю могла быть только у ребенка.

Взрослый человек нашел бы сотни причин, почему это невозможно, тут же отмел бы это как смешное, нелепое высокомерие, как игру фантазий, неприменимых к реальности… а ребенок может просто захотеть. И его разум исхитрится найти сотни способов - как.

Когда Тан впервые обернулся, все еще каркающий, голый, сидящий на корточках и совершенно нелепый без перьев, мальчик почувствовал себя Великим. Но лишь на мгновение. Это было вчера, а завтра нужно будет доказать свое Величие снова.

С тех пор в храме на него смотрели со страхом. Но никто уже не мог сравнивать его со сверстниками.

Мужчина с трудом разлепил слезящиеся глаза. Точнее, один глаз. Второй вспух и не открывался. Вспух и нос. Еще мелко потряхивало руки и слегка тошнило - но одно с другим связано не было. Что ему могут начистить рожу, Лиэ, в принципе, ожидал. Надеялся, конечно, что пронесет - братьев у Рины не было, а ее слизняк-отец никогда бы не стал драться за ее честь, а уж тем более за ее личные обиды. Что за Рину ему влепит целый граф Роттер, мужчина точно не ожидал, но расстроен особо не был. Заживет!

А вот дегустировать местный алкоголь после мордобоя явно не стоило! В голове теперь очень реалистично и очень настойчиво что-то каркало. Вот они - местные хмельные напитки! Пару чарок - и с добрым утром…

Надо было менять коня и делать ноги отсюда. Сразу. В нынешнем же состоянии плохо становилось от одной мысли о необходимости принять вертикальное положение. Мужчина свернулся зародышем, прикрывая обратно глаза и, для верности, закутываясь в одеяло с головой.

Интересно, дурашка-Кора и правда еще и умыкнула у миссис Реган деньги? Ну и как теперь будут выкручиваться? Может…

Мужчина тряхнул головой, выметая глупые мыли и тут же зашипел от боли. Глухо простонал в подушку, опять вспоминая, что мог удрать отсюда еще вчера, а теперь уж не уверен про завтра. Но оставаться тут, чтобы еще опять наткнуться на нее? На обиженный взгляд… Нет уж!

Его все это вообще не касается! Он сделал, что хотел: избавился от навязанной невесты, не закрыв себе дорогу в завещание отца. Чужими руками, не замарав своих. С точки зрения своей семьи - он вообще не при чем! Гульнуть до свадьбы разве преступление?

На кой черт ему теперь было сюда нестись?..

В голове опять настойчиво закаркало. Да так реалистично, что мужчина все же нашел в себе силы разлепить неподбитый глаз и тут же уткнулся прямо в внимательный вороний взгляд. Птица тут же снова огласила комнату хриплым ором.

- Да замолчи! - рявкнул он, кидая в назойливую птицу подушкой, и тут же закашлялся, - Как ты вообще здесь оказался? Живность на окраинах вообще что ли человека не боится?

Птица каркнула как-то особенно насмешливо, вспорхнув широкими крыльями на шкаф. Лиэ, раз уж его вынудили сесть, дотянулся до графина и жадно припал губами к краю, вливая в иссохшее горло влагу.

- Послушай, дружище, - сипло выдавил он, - Люди злые! Вот у меня есть пистолет… Не надо быть таким наивным, животное. Если пару человек тебя подкармливает, это не значит, что теперь можно залетать в дом к любому двуногому…

Птица смотрела на него, как на идиота, но мужчину такие взгляды не смущали. Он продолжал зачем-то болтать со своим гостем, будто тот все понимает, а сам прикидывал, через сколько сможет отправиться в путь, не убившись по дороге.

***

- Итак, - дядя Дэй сложил руки треугольником перед собой и с сомнением посмотрел на женщину напротив, - Давайте подытожим. Вот эта вот юная леди…

- Она не леди! - жестко оборвала миссис Реган, - Ее сестра - леди. Благородная юная леди. А эта замухрышка - не леди! Она воровка.

Я устало следила за стрелкой часов, гадая, когда уже все это закончится. Меня окончательно отпустило после бессонной ночи. После бессонной ночи вообще сложно об чем-то тревожиться! В глаза будто засыпали песка, а грудь чуть сдавило, и я отчего-то была уверена, что смогу вдохнуть полной грудью, только когда свернусь калачиком под одеялом. Я вдохну полной грудью и ка-а-ак посплю!

Всю ночь я дергалась из-за каждого шороха. В темных углах мне мерещился мертвый мельник Петар, который приходил ко мне и с желчной ухмылкой начинал меня душить.

Он все приговаривал: «Упырь? Упырь, да?! Вот тебе упырь, раз так хотела!»

И я слезно извинялась, пристыжено молила о снисхождении, я вся краснела от стыда за свою детскую впечатлительность, которая испортила человеку репутацию и прицепила к нему противную кличку, ушедшую за ним даже в посмертие…

Когда мне не мерещился упырь, я металась в короткой, тревожной дреме, где миссис Реган сажает меня в темницу за то, что я украла у Петара башмаки, из-за чего он и проснулся после смерти. Без башмаков под землей холодно! На суд надо мной пришли все горожане. Мама отреклась от меня, потому что я запятнала честь нашей благородной фамилии Ситари, сестра плакала, что теперь никогда не выйдет замуж из-за меня и я ее не уберегла, а Фимрис приехала в суд на золотом паланкине, чтобы сообщить всем, что этого от меня и стоило ожидать. И все - все! - смотрели на меня с осуждением и разочарованием.

К утру я уже была так измотана, что не могла думать ни о чем, кроме мягкой постели. Или даже не мягкой, а хоть какой-нибудь. Погода сегодня была хмурая, как перед дождем, а температура упала аж на десяток градусов. Буквально все подталкивало ко сну!

- Я отрицаю все обвинения! - лениво отмахнулась я и поплотнее закуталась в шаль - от недосыпа меня пробивало на мелкую дрожь.

Женщина стиснула зубы и зло сощурилась.

- Вот она - деревенская наглость! Совершеннейшая бесстыжесть! Апогей хамоватой самоуверенности. Какая была подхалимка, а теперь даже смотрит свысока… И главное в честь чего? Ты чего-то в жизни добилась? Ты что-то из себя представляешь?! Или обокрасть человека - это теперь достижение? Вы на нее просто посмотрите! Она гордиться тем, что удачно умыкнула деньги! Ей же даже не стыдно…

Я ме-е-едленно достала из кармана расписку, выждала театральную паузу, глядя женщине в глаза, и протянула сложенный листок дяде Дэю.

Он пробежался глазами по расписке.

- Во-от! - подскочила женщина, - Она сама себя сдала! Она признала вину!

Это было обнадеживающе, и я скрестила пальцы…

- Но тут написано, что вы сами дали ей денег, - нахмурился дядя, - Это же ваша подпись?

Я замерла в ожидании. Пожалуйста, пусть она кажется именно такой самоуверенной и глупой, как бы мне хотелось! Я этого так хочу!

- Ну да! - кивнула женщина, - Но вы читайте, читайте дальше…

Я откинулась на спинку кресла с облегченной улыбкой. Может мой план был ненадежным, но удача повернулась ко мне лицом.

- …я их ей отдала за услугу! А она не то что ее не выполнила, она еще и украла мою дочь! То есть, она украла и деньги! Когда тебе заплатили за работу, а ты ее не выполнил - это мошенничество и воровство! Да и что она за сестра после такого? Ты Рине-то это показывала?!

Дядя Дэй покивал. Я видела, как весело собираются складки у его глаз, но он сохранял серьезный вид, не мешая женщине высказаться.

- Не выполнила работу, значит… То есть, не оборвала «сомнительные родственные связи Рины Реган», «упоминала свою связь с семьей Реган с целью обогащения», «выходила на связь с семьей Реган с целью обогащения» и не «уехала навсегда из столицы»?

- Уехать она должна была одна…

Дядя покачал головой.

- Тут этого не написано.

- Но связи-то сомнительные она не оборвала!

- Что вы на это скажете, юная леди? - дядя изумленно вскинул темную бровь и обратился ко мне.

- Я отрицаю все обвинения!

Лениво было даже что-то объяснять, так что я смотрела на стрелки часов в надежде, что они побегут чуть быстрее и этот цирк закончиться до того, как я засну на середине очередного ее возмущенного спича.

- Что ж, - покивал дядя Дэй, - Хотите все-таки довести дело до суда?

- Конечно!

- Само собой, - кивнула я, вспоминая нашего судью.

Старого друга отца и вообще хорошего человека!

- Понятно, - опять кивнул дядя, - И какова ваша позиция по обвинению в… - он нахмурился с сомнением, - Не «обрыванию сомнительных родственных связей», я полагаю?

- Я отрицаю все обвинения!

Миссис Реган прикрыла глаза и тяжело задышала.

- Нет, это просто невозможно терпеть, - она начала массировать виски, - Кора! Ну ты же не споришь, что тут стоит твоя подпись?

Она посмотрела на меня с усталым взглядом человека, отчаявшегося объяснить очевидное.

- Моя, - я кивнула.

- Ты взяла на себя эти обязательства? - уточнила она уже даже спокойно.

Я снова кивнула.

- Взяла.

- И ты взяла мои деньги.

Я улыбнулась.

- Много ваших денег.

Она стиснула зубы, снова прикрывая глаза. Может быть она про себя считала до десяти, чтобы успокоиться.

- Ну вот. О чем я и говорю, - едва ли не по слогам проговорила женщина, - Но обязательства-то в оговоренные - видите, тут даты стоят! - обязательства-то ты не выполнила!

Я делано удивилась.

- Как это не выполнила? Выполнила.

Миссис Реган удивленно хлопнула глазами, не сразу сообразив. И тут до нее дошло.

- Ах ты паршивка!

- Значит, предметом спора в суде у нас будет… хм, - дядя нахмурился, подбирая формулировку, - Степень сомнительности родственных связей Арианы со стороны отца и матери?

- Разве это не очевидно, чья семья тут сомнительна?!

Дядя Дэй наконец издевательски улыбнулся.

Я сонно хлопала глазами, равнодушно кивая на все яростные обвинения и обещания засадить меня в тюрьму. Мое участие не особо-то было и нужно, ведь у миссис Реган был внимательный слушатель в лице дяди. Он явно был доволен моей выходкой, ведь и сам характером был не сахар. И женщина наконец это поняла. Теперь даже больше, чем я, ее бесил наш представитель закона, в котором она не нашла понимания! К ее огромному сожалению, происхождения он был не то что не меньше, а даже побольше благородного, чем она сама.

В моей же душе совершенно неожиданно разлилось спокойствие. Мне было все равно, что было вчера и что будет завтра - в голове было пусто-пусто. Я хотела уйти только потому, что чужие голоса слегка отвлекали меня от этой приятной, восхитительно приятной, пустоты. Мне казалось, она такая хрупкая, и стоит только забыться, я опять окажусь во власти тревог.

Тревог за сестру, тревог за маму, тревог за свою несостоятельность, из-за которой не могу позаботиться ни о сестре, ни о маме - и все шло по кругу. Если бы я с умом воспользовалась всеми возможностями столицы, всеми связями и всеми своими талантами, у меня уже могли бы быть деньги на то, чтобы починить наш дом, чтобы купить маме новых платьев, чтобы самой оплатить нам с Ринкой учебу… Чтобы столько всего путного сделать! И когда-нибудь, много позже, может я бы свозила себя к теплому морю, погреть косточки и полюбоваться прибоями… Ну и маму с сестрой, конечно.

И мне было стыдно перед всеми и жалко всех, но как будто не по-настоящему - как будто я чувствовала все это, только потому что не чувствовать было бы неправильно. И от этих мыслей опять становилось стыдно за себя. Это что же, волнение за близких и сочувствие меня утомляют? Такой я человек?

Но прямо сейчас меня это уже не мучило, ведь в голове была эта освежающая тишина. Несмотря на физическую усталость, в голове было ясно, как никогда.

И в этой тишине я вдруг поняла, что хотела бы оказаться в чьих-нибудь объятиях, а может даже поцеловаться… Но дядя Дэй был старым и женатым, а миссис Реган - женщиной и замужем. И тоже уже немолодой, вообще-то.

А мне так захотелось какой-нибудь ласки!

Вдруг раздался веселый перестук и дверь приоткрылась. В проеме показалась белобрысая голоса Хайдеса.

- Можно?

И дядя Дэй, и миссис Реган глянули на него с откровенным недовольством, искренне не понимая, что он здесь забыл, и почему бы ему не пойти вон. У них тут скандал был в самом разгаре, а им всю атмосферу испортили!

- Извините, если отвлекаю, но, Кора, тебя мама ищет. Вы там скоро?

- Мама - это святое! - я торопливо подскочила, - Очень, очень - просто неимоверно! - жаль, что не могу тут с вами задержаться, но дочерний долг зовет!

- Мы еще не зако!.. - фраза утонула в хлопке двери.

Заявление она напишет и без меня. Да и вообще, надо подтверждать свой статус наглой сельской выскочки! Парень тихонько рассмеялся на мой торопливый побег из сыска, но даже не думал меня задерживать и что-то спрашивать.

- А что мама-то ищет, знаешь? - наконец опомнилась я.

- А я это придумал! - он пожал плечами, - Разве ты не хотела уйти?

Я скосила на него подозрительный взгляд.

- А тебе-то об этом откуда знать?

- Разве сложно догадаться? - удивился он, - Кому бы захотелось слушать оскорбления?

- Через окно что ли услышал? - нахмурилась я.

Он тихонько рассмеялся.

- Было громко!

На мгновение мелькнула мысль, что пойдут слухи, но я тут же ее отмела. Подумаю потом об этом!

- Но дело не только в этом. Просто я еще как раз хотел кое-что у тебя спросить…

- И что же?

Я шла, глубоко вдыхая прохладный воздух, в котором вкусно мешались запахи скошенной травы, сирени и влаги. От вчерашней жары не осталось и следа, и я куталась в шаль, обнимая себя за плечи. Запах цветущей сирени у меня был крепко связан в голове с теплом, даже жарой - с голубым-голубым небом и по-весеннему торопливо куда-то бегущими кучевыми облаками. Со сверкающим солнцем, под которым в детстве мы играли в догонялки и искали пятилистные цветки сирени, чтобы загадать желание. И неожиданные заморозки рождали диссонанс. Будто этот тяжелый сладкий запах - просто обманка. Дразнит весной, заставляет поглубже вдохнуть, а в легкие под прикрытием сладкого аромата проникает холод.

- Этот ваш мистер… Бахус, кажется? - я кивнула, - Он тебе нравится?

Я замерла, глупо хлопнув ресницами.

- Что? - из горла вырвался смешок, - Ты о чем вообще?

Прямо напротив нас, у лавки с текстилем стояла Фимрис с, полагаю, своим женихом. Мужчина это был… ну, пусть будет приятной наружности. Среднего для мужчины роста, не лысый и не толстый, без каких-либо уродств - его вполне можно было бы посчитать крайне привлекательным. Особенно, когда знаешь, что он богат. Богатый да еще и не страшный! Не старый, не страшный и при деньгах. Его можно было бы назвать завидным женихом, да… Ну я и обзавидовалась слегка! Не могла никак понять только: ну вот что вообще можно найти в Фимрис?! Ну она же глупая! Ладно бы характер был хороший - тогда бы все остальное вообще перестало иметь значение - но у нее и характер не сахар! И отнюдь не такая красавица, какой сама себя считает. Жиденькие волосы, широкий некрасивый рот и фигура так себе! Сестра была в сотни раз красивее!

- Ты не отвечаешь на вопрос, - напомнил зачем-то о своем присутствии Хайдес.

- А должна? - я удивленно вскинула брови.

Он слегка удивился.

- Нет, конечно. Просто мне любопытно, и я спросил. Так что?

Я подивилось той легкости, с которой он позволял себе быть наглым, его полному отсутствию смущения за это. Это раздражало. Любопытно ему, видите ли! Не люблю я такие вопросы. Ничего не ответишь - и это уже посчитают ответом. А отвечать не хотелось категорически.

- Он бывший жених моей сестры, - удивленно вкинула брови я, - Ты о чем вообще? Да еще и не самый достойный человек…

В голове всплыла картинка: тот душный день, мысли о весенних экзаменах, о молчании очередного издательства, затянутое тонкой дымкой небо и знакомый переулок, через который я всегда сокращала дорогу до дома… И мистер Бахус, страстно прижимающий к кирпичному торцу дома какую-то шмару.

Я видела. Я на самом деле очень четко видела: он попался специально. Я даже знала, почему он показал это мне, а не ей. Не понимаю только - зачем он вообще это сделал. Ариана в этот день помогала готовить украшения к празднику весны в университете - и он это знал. Во сколько я возвращаюсь с пар он, полагаю, тоже знал.

«- Побежишь рассказывать сестричке? - улыбнулся он, - Не можешь ведь не рассказать?»

И тут Фимрис, чуть не повиснув на мужчине и положив голову ему на плечо, помахала мне рукой. Демонстрирует, змея, кто тут везучая! Как же хочется чего-нибудь… да уже хоть чего-нибудь! Хоть чего-нибудь в жизни важного, яркого, значимого.

- Мне не интересно кто он и какой из него человек, - продолжал зачем-то давить Хайдес, - Иначе об этом бы я и спросил. Мне любопытно, нравится ли он тебе? А ты не отвечаешь…

Я улыбнулась Фимрис и тоже помахала. Чего я там хотела? Ласки?

- Ну да. Не отвечаю… Сейчас отвечу!

Я дернула Хайдеса за рукав, потащив его в переулок и, толкнув легонько к кирпичному торцу дома, прильнула к его губам.

В голове успело только вспышкой промелькнуть, что я дура, что я навязала человеку поцелуй, что его вопрос еще совсем не значит, что я ему нравлюсь и он бы хотел меня целовать… Но его руки уже обвили талию, прижимая ближе; он тихо и хрипло рассмеялся, не отрываясь, и мазнул языком по нижней губе, тут же углубляя поцелуй и тут же перехватывая инициативу.

От его напора сразу стало то ли страшно, то ли жарко. Внизу живота потеплело, но руки мелко задрожали, и я уперлась ладонями ему в плечи. Мне и хотелось и не хотелось его отталкивать. Он вдруг обнял одной рукой поперек спины и крутанулся, уже сам прижимая меня к стене. Оторвался от губ и осыпал поцелуями лицо.

- Ты все время так забавно уходишь от ответов… - шептал он между поцелуями, - Что мне хочется еще о чем-нибудь неловком тебя спросить… Можно будет? - он глубоко, но коротко, поцеловал, вырвав из меня разочарованный вздох, - А в следующий раз ты как отвлекать будешь? Боги, как любопытно!..

Мне всегда почему-то казалось, что я больше, чем на самом деле. Даже когда я неловко во что-нибудь врезалась то локтем, то коленом, то всегда шутила, что мое огромное нутро не умещается в моем маленьком теле. Но даже оно мне казалось большим. А сейчас вдруг я почувствовала себя такой маленькой - его рука так легко обвивала талию, не напрягаясь он меня удерживал, не давая дернуться. А мне и хотелось и не хотелось вырваться. Что-то пугало меня, но - боже! - как же тепло… Оттолкнуть бы, но так не хочется! Когда я последний раз целовалась? Сколько лет назад?

Мне было все еще немного не по себе, но и - все еще - меня держала бессонная ночь, не позволяя много думать. И я решила, что вот на минуточку - просто на одну минуточку! - совсем ненадолго, я могу ни о чем не думать, ничего не стыдиться и просто постоять в теплых объятиях, принять горячие поцелуи в этот мерзлый день. Насладиться тем, что такая маленькая я просто не может никуда вырваться из сильных рук и ничего, ничегошеньки сейчас не решать…

- Ну надо же! - присвистнул вдруг знакомый голос будто сквозь вату, - Кажется, у меня дежавю…

- Какое бесстыдство… - довольно потянул другой знакомый голос.

Я дернулась, все-таки вырываясь со стыдом из объятий.

Глава 8. Интервью

- Ты же понимаешь, что все из-за тебя?

Девочка тоскливо закивала.

- И что если б тебя только не было, все было бы вполне сносно? Была бы нормальная счастливая семья!

Девочка опять кивнула, упрямо не позволяя слезам выкатиться из глаз. Она не заслужила плакать о себе, когда у всех из-за нее проблемы. Женщина смотрела то ли с брезгливостью к ней, то ли к себе. Что-то такое горело в ее глазах - стыдное и горячее - что казалось, она вовсе не хочет это произносить, она ненавидит себя, но она будто одержима чем-то и не может умолкнуть.

- Ну как можно покушаться на чужое счастье!

Девочка поджимала чуть дрожащие губы, не дышала даже, только бы не разреветься. Если она заплачет, то ее опять все будут жалеть, а жалеть тут нужно не ее! А из-за нее. Кто она такая, чтобы плакать?

Ее младшая сестра стояла за углом, не выдавая своего присутствия, и в голове, точно папа с дядей Дэеем перед играми карты, тасовала планы. Раскладывала их в голове веером и вытягивала то одну карточку с кривоватой картинкой, то другую. Если выйти сейчас и упрекнуть тетю, то сестра опять расквасится, что доставила проблем - не подходит.

- Они были бы счастливее, если бы!.. Разве они не заслужили счастья?!

Мамина сестра Коре всегда нравилась. Тетя обожала свою младшую племяшку, всегда привозила ей подарки и конфеты, таскала на руках и нежно целовала в лоб на ночь. Она хвалила ее за все-все, игнорируя мамино ворчание и недовольство, что разбалует. Если Кора била коленку, тетя грустила, кажется, даже больше самой девочки, и от этого боль будто бы улетала… Кора больше всех любила папу, а после него - тетю.

Но Кора уже пообещала папе, что не даст сестру в обиду. И сейчас тетю она почти ненавидела! Ну вот зачем она заставляет ее что-то решать?!

Кто теперь будет привозить ей сладости и кукол из соседнего города? Букварь с красивыми картинками, наверное, тоже придется вернуть… А мама всегда целовала коротко, будто клевала, не так, как тетя - и оставлять себя без тех поцелуев было тоже обидно.

Кора не смогла бы поговорить с тетей один на один. Она не вымолвит и слова, если женщина посмотрит на нее своими добрыми глазами, если поцелует как обычно - ну как она может ее обидеть? Тоже не подходит.

Было одно очень изящное, но очень подлое решение, которое принимать не хотелось. Но в голове одна карточка летела за другой, и в каждом плане, что получалось придумать, что-то да не подходило. Подходящая карточка лежала в стороне и только ждала своего часа - часа, когда девочка с отвращением смирится с ее кривой картинкой.

Когда все собрались за обедом, у Коры руки уже были ледяные, а от себя было немножко противно, но она все подначивала себя, что тетя сама виновата, что это не она предала ее, а тетя предала их всех.

Нужно было сделать так, чтобы Ринка даже не подумала, что это из-за нее, а ей самой бы не пришлось говорить с тетей.

Она залезла папе на колени и поцеловала его прямо в губы у всех на глазах. Не так, как обычно целовала его в щеку - быстро, со смехом - а задержавшись на пару глухих, испуганных и очень долгих ударов сердца.

Папа ошалело захлопал глазами, а мама тут же схватила ее за шкирку, перетаскивая к себе на руки.

- Вот бесстыжая! Ты что творишь?!

- А что такое? - Кора притворилась, что не понимает, что сделала не так.

Вообще-то, она уже как-то целовала папу. Раз мама целует, то ей, папиной дочке, можно тем более! И ей уже папа объяснял, что в губы целовать можно только жене, и если целует не жена, то это подло по отношению к ней. И Кора это вовсе не забыла. Ее это немного раздражало, ведь папу она считала в первую очередь своим, и только потом маминым, но она не спорила. Маму она тоже любила, и расстраивать ее не хотела. Тем более, ей не нравилось, когда на нее смотрели так, будто она сделала что-то неправильное.

Но если она сделает вид, что забыла о том разговоре, ей же поверят?

- Если тете можно целовать папу в губы, то мне тем более - можно!

На беседку, где они обедали теплыми днями, упала тяжелая тишина. Мама медленно повернула голову в сторону сестры. Может, если бы та засмеялась, если бы удивилась - никто бы и не обратил внимания на слова девочки, но женщина сидела бела как мел, с пустыми глазами, в которых стояли слезы.

Однажды тетя целовала папу, когда тот спал, и Кора уже знала, что так нельзя, но никому не сказала. Почему-то ее было жалко. Кора следила, чтобы тетя больше не подходила к ее папе слишком близко, конечно, да и сама тетя всегда держалась от него на расстоянии…

С того дня тетю она видела только однажды. Та издалека провожала Кору в школу долгим тоскливым взглядом побитой собаки, а потом уехала на другой конец страны и больше о ней девочка не слышала.

Поцелуи в моей жизни почему-то всегда случались как-то нелепо. Или они всегда нелепо заканчивались? Мой первый поцелуй с мальчиком случился в шестнадцать. И это был не мальчик! Скорее, уже мужчина. Я долго воображала, будто он просто очень милый и дружелюбный человек, не замечая ни его ухаживаний, ни недовольного прищура сестры в его сторону.

А потом он вдруг меня поцеловал. А мне уже было шестнадцать и… мне было любопытно. Я была слегка разочарована отчего-то, но не оттолкнула его. Оттолкнула его Ариана, взвившись, будто дикая кошка! Моя милая Ариана была отчего-то в таком бешенстве, что даже не заметила, что задела меня локтем. Мужчине она лицо тоже расцарапала под веселое улюлюканье соседей. Карикатура с названием «Старый дурак и нежные девичьи ручки» вышла в местной газете уже к следующему утру. Тогда же вылез под глазом фингал. Нежные девичьи ручки приласкали не только старого дурака! Но мой фингал почему-то тоже записали на его счет. Сестре было стыдно до слез, а мне карикатура даже понравилась!

Потом был неловкий поцелуй с однокурсником, во время которого я решила побыть страстной натурой и прокусила бедолаге губу до крови; поцелуй с тринадцатилетним соседским мальчишкой, который решил, видно, что я спящая красавица и хочу проснуться от поцелуя - я действительно проснулась, дернулась и расшибла себе и ему лоб… И теперь вот поцелуй с Хайдесом, о котором уже судачил весь район с легкой подачи Фимрис.

«- Бедняжка так вся скривилась, так посерела, когда увидела нас с милым, что просто уволокла бедного Хайдеса и накинулась на него, как отчаявшаяся старая дева! Дай Бог, у них что-то и сложится… А то ведь жалко ее даже как-то»

К счастью мне и к обиде Фимрис, репутация у меня была девушки не особо заинтересованной в браке, да и вообще сдержанной, дружелюбной и рассудительной. Так что, хотя она, по большому счету, ни в чем не врала, все отчего-то были уверены, что это Хайдес уволок меня в переулок и он же на меня и накинулся как какой-нибудь маньяк. Перед парнем было стыдно и я уже даже собиралась написать о себе обличающую статью. Ну или вон карикатуру еще одну наваять!

Но это было и не нужно, ведь были новости и поинтереснее.

С утра меня поднял ни свет ни заря дядя Дэй - ночью умер еще один человек. Перед смертью женщина утверждала, что к ней приходил Петар. Выпуск с моей заметкой о следственных мероприятиях, в которых нам активно содействуют нелюди уже вышел, и теперь оставалось только скрестить пальцы, чтобы люди порадовались помощи нелюдей, а не заподозрили их в попытке замести следы…

«Из Лебединых Островов прибыла делегация: от нашего источника мы узнали, что следы колдовства действительно были найдены на месте преступления, и наши соседи готовы активно содействовать в поимке преступника…»

Я сидела в выделенной мне редакцией «Мы в Стороне» заваленной каморке и прикидывала, как бы так еще успокоить народ, уже взявший стойку на сбор хвороста для костров. Вот бы какую-нибудь еще интересную новость им подсунуть! Желательно не про нелюдей. Я оглянулась, пытаясь зацепиться за что-нибудь взглядом и придумать какую-нибудь гениальную идею…

Каморка была завалена бумагами, старыми газетами и перевязанными папками, которые высились, казалось, до самого потолка. В помещении было тесно, душно и темно. И почему-то я ощущала себя здесь вполне к месту. Возможно, потому что между уборкой всего этого хлама и ощущения себя к месту в нем - я предпочитала второе. Очарования этой убогой комнатушке добавляли пусть пыльные и пожелтевшие, но круженые занавесочки на маленьком оконце с мутным стеклом.

Из-за приоткрытой двери вдруг донесся возмущенный и решительный голос.

- Я хочу дать интервью в криминальные сводки вашей газеты! Вопиющий случай произошел в ваших краях, и в ваших же интересах смыть с себя позорное пятно…

Возмущенный голос оскорбленной в лучших чувствах женщины, которая наконец осознала, что в этом городе стражи порядка подкуплены и пристрастны!

Бедная, бедная миссис Реган! Она решила пойти другим путем. Но она не знала, что на нем стоят люди еще более пристрастные…

- Что за случай? - с легким интересом уточнил мистер Терминус.

- Жительница вашего города, Кора Ситари, обокрала меня, а местные полицейские не только не начали дело, они ее еще и покрывают! У меня самые страшные подозрения… Возможно, они в деле! Это какая-то схема, в которой повязаны государственные служащие, включая, кажется, даже судью… Представляете, как вас наградит король, если вы посодействуете раскрытию этого беспредела?

- Действительно, - согласился мужчина, - Идите в кабинет прямо и направо - наш редактор возьмет у вас интервью.

Я приосанилась. Гениальная идея сама ко мне приплыла! Я всего на секунду представила, как забавно будет опубликовать изобличающую меня статью, подписав ее своим же именем… А потом я возьму интервью у Хайдеса о том, как я его неприлично домогалась! И тоже подпишу ее своим именем. Люди будут как минимум озадачены - хотя бы часть внимания можно будет перевести на семейные дрязги, которые во все времена были популярны ничуть не менее, а может и поболе, чем все нелюди на свете! А самое главное, я сама буду контролировать циркулирующие обо мне в обществе слухи…

Женщина зацокала каблуком все ближе и ближе, решительно открыла дверь и!.. Нерешительно застыла.

- Что за…

- Ну, проходите, - я махнул рукой, обводя заваленное пространство, - Присаживайтесь! Куда хотите, где найдете место. Итак, давайте согласуем вопросы для нашего интервью. Случай и правда возмутительный, и мы обязаны очистить репутацию города от позорного пятна…

- Да вы издеваетесь, - устало прикрыла глаза она, - Я уже ненавижу этот город…

***

- Все началось с того, что меня прокляли, - сообщим мужчина, - Думаю, дело в близости Колдовского Леса. Я подхватил какое-то магическое проклятие - точно вам говорю. Возможно даже в первые же полчаса - по ощущением уже в тот момент что-то пошло не так! А чем дальше, тем больше ваш город опутывает меня своими незримыми путами…

Он сидел, растекшись по стулу, скрестив руки на груди и откинувшись курчавой головой на спинку стула. Глаза были закрыты, потому что смотреть на окружающее его пространство и осознавать, что не может его покинуть, он просто не мог. Какой черт вообще дернул его сюда сунуться?!

- Вы не отвечаете на вопрос, - напомнил ему Деймос Роттер.

- А какой был вопрос? - вскинул брови, все так же не открывая глаз, Лиэ.

- В каком часу вы услышали странные звуки из соседнего номера?

Лиэ Бахус вздохнул и все-таки приоткрыл неподбитый глаз, разглядывая потолок сыска.

- Часу во втором… Наверное! Может быть. Знаете ли, не следил.

- И почему вы никак не отреагировали?

Лиэ, наконец, выпрямился и посмотрел на мужчину напротив с легким отчаянием.

- Говорю же, ничего подозрительного в звуках не было!

- Женщину убивал упырь, - изогнул темную бровь граф, - Вы уверены?

- Она стонала! Стонала так, как будто это лучшая ночь в ее жизни! - снова повторил мистер Бахус, - А-а-ах! - протяжно выстонал вдруг он на весь сыск, - Не трогай меня ТАМ! Ох! Да, еще!.. - мужчина напротив отпрянул и слегка скривился от натуральности стонов, и Лиэ наконец выпрямился и посерьезнел, - Вот как это было. Я не знаю, в каком месте душил ее упырь, но ей явно нравилось! Да я весь обзавидовался. Если у упыря есть сестра, я готов отдать ей свою последнюю ночь!

- Но к утру, когда силы стали покидать ее, она сообщила мужу, что ночью к ней приходил Петар и пытался ее убить. И она умерла.

- Я не знаю, что с ней делал ваш упырь Петар, но, полагаю, мужу об этом знать точно не стоит, - устало вздохнул мужчина и снова откинулся на спинку стула, - Теперь я могу ехать?

- Нет, - покачал головой сыскарь.

Лиэ подскочил.

- Я все рассказал! Ну что еще от меня может быть нужно?!

Граф Роттер со спокойной улыбкой покачал головой.

- Ну, вы последний видели жертву. Ваши показания выглядят сомнительно. И расходятся с показаниями жертвы и ее мужа. Из уважения и опасения за вашу безопасность я пока не записываю вас в подозреваемые, хотя по протоколу мог бы… - потянул мужчина, - Но пока вы просто должны быть в пределах моего доступа.

- То есть, город я покинуть все-таки не могу?

Лиэ смирился. По какой-то причине он уже даже не удивился…

- К сожалению, нет, - без всякого сожаления усмехнулся сыскарь, - Но я могу дать вам брошюрку по достопримечательностям, чтобы не скучали.

- Давайте, - кивнул Лиэ, - Хуже уже не будет. О, предсказания от лебединой пророчицы? - он развернул потрепанный буклетик, - В этом захолустье? Я должен это увидеть!

Граф Роттер с улыбкой покивал, прикидывая, как и дальше придержать мальца в городе. После того, как он начистил парнишке рожу, тот ему даже понравился. Ни страха, ни высокомерия, ни обид, ни истерик и угроз - ничего дурного он в нем не увидел. Только какое-то тоскливое смирение и злую, отчаянную веселость.

Долгий, как будто бы пустой взгляд на Ариану его зацепил. Как и ее ответный. Что-то во всем этом отдавало дешевой драмой, и граф не хотел, чтобы в жизни девочек его старого друга оставались такие тягостные истории, заставляющие разумных всех рас и возрастов оглядываться в прошлое, сколько бы лет ни прошло. Эту историю следовало либо распутать, либо довести до абсурда.

А то ведь жалко детишек!

- Раз я ответил на ваши вопросы…

- Вы можете идти, - кивнул граф.

- …то теперь вы ответьте на мои.

Мужчина удивленно вскинул брови, а мистер Бахус наклонился к его столу всем корпусом и сцепил руки в замок.

- Тот паренек, белобрысый такой. С Корой вертится вечно…

- Хайдес? - чуть нахмурился сыскарь.

- Да чтоб я знал еще, - скривился Лиэ, - Какой-то он сомнительный джентельмен, вы не находите? Не хотите и ему рожу набить? Если уж записались в защитники, то защищайте честь обеих!

- А уже есть за что дать ему по роже? - с искренней заинтересованностью уточнил граф.

- Ба, а вы не слышали! - улыбнулся Лиэ, - Я думал, та маленькая крыска по всем знакомым уже разнесла. Этот паршивец чуть не снасильничал девчонку прямо в грязном переулке, а когда я по доброте душевной вмешался… Ох, как он на меня зыркнул! Вы бы видели! Как будто я убил всю его семью. Ну или как будто я насекомое под его ботинком… Но уже через мгновение строил едва ли не искреннее смущение. Перед дамами, - со значением полушепотом уточнил Лиэ.

Граф нахмурился.

- Мне и раньше он не нравился, - покивал граф, - Видно, что скользкий тип… Как будто что-то скрывает!

Гость покивал.

- Вот и я думаю! Явно подозрительный. Может лучше его в подозреваемые запишем? - граф насмешливо прищурил глаза на предложение, - Ну хоть нос ему сломайте!

- А тебе-то что за печаль?

Лие откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и желчно улыбнулся.

- А я за справедливость! Не одному же страдать?

- А если он Коре нравится?

Парень закатил глаза.

- Коре никто не нравится! - и чуть подумав, добавил, - Но, по-моему, ей иногда нравится от скуки влипать в сомнительные истории. Как друг семьи, вы обязаны приглядеть, разве нет?

Мужчина с интересом прищурился, разглядывая гостя, и кивнул.

***

- Понимаете, у меня просто в жизни все слишком хорошо! Я так счастлива, что это словами не передать! Вот все о чем-то печалятся, у всех какие-то проблемы, и только у меня все отлично в жизни…

Я грела руки о теплую чашку чая и вываливала в свободные уши свои думы.

- И поэтому ты решила украсть у меня деньги?

Миссис Реган, за эти дни уставшая бороться со стихией, слегка присмирела. Она неожиданно спокойно выслушивала меня, даже особенно не перебивая.

- Я отрицаю все обвинения! - еще раз напомнила я. - Но если бы не отрицала, то да…

- Кора, а ты не хотела бы сходить к врачу? Я знаю отличного специалиста.

- Так ведь у меня же все замечательно! Я буквально самый счастливый человек на свете.

- Ну хорошо, - кивнула она, - Но неужели ты не хочешь, чтобы и Рина была так же счастлива? Ты же не думаешь, что в вашем городишке, хмуром и пыльном, она сможет по-настоящему… - он взмахнула рукой, подбирая слово, - Насладиться жизнью! В вашем покосившимся домике, что чуть лучше беличьей норки. Где даже кофий себе по утрам самой готовить надо!

Я бы ей сказала, что готовить кофий по утрам - это еще повезло, считай. Его ведь до этого еще надо на что-то купить…

- Ариана.

- Что? - вскинулась женщина.

- Ее. Зовут. Ариана, - тонко улыбнулась я, - Не Рина.

- Кора! - зашипела женщина зло.

Я задела ее за больное. Даже не знаю, зачем…

Она всегда называла сестру Рина - и никак иначе. В семейное древо ее тоже вписали под этим именем. Почему? Потому что Ариана Реган уже была на этом свете и в этой семье!

Младший ребенок четы Реган - милая, немного капризная девчушка, поздний и любимый ребенок. Ариана Реган. Хреновое у мистера Реган воображение, конечно!

Когда он по молодости крутил роман с нашей мамой, обещая ей и брак, и любовь и все-все-все, он рассказал о своей мечте. Чтобы любимая женщина родила ему дочку, и чтобы ее обязательно звали Ариана. Любил ли он маму по-настоящему? Были ли его обещания циничной ложью? Я была склонна считать, что он ее любил и обещал вполне искренне. Просто у этого бедного мужчины было слишком мало в сердце, его любовь была такой же скромной, как и его интеллект, такой же маленькой, как его воля. И стоило его родителям потребовать от него жениться на давно выбранной ими невесте, пригрозив выписать из списка наследников, он нашел тысячи благовидных предлогов, почему они с мамой друг другу не подходят. И не постеснялся даже перечислить ей их списочком. Я знала, потому что списочек этот, выведенный аккуратным почерком, мать до сих пор зачем-то хранила. Оказывается, главной причиной, разрушивший их любовь, была ее необразованность! Ведь невозможно построить настоящую семью с человеком не твоего уровня… Еще там было что-то про слишком резкий характер и излишнюю решительность в постели, не подходящую приличным женщинам.

А, главное, написано все так осторожненько, вроде бы даже без осуждения - ну вот ты хороша, но просто не мое! Он объяснил себе свое малодушие и успокоился. И его чувства тоже очень легко успокоились, ведь их было так мало, что считай и нет вовсе. Покрывался иногда красными пятнами, когда речь заходила о старшей дочери, выросшей без его заботы, но быстро успокаивался - он хотел бы об ней заботиться, да не мог! Матушка слишком быстро нашла ему замену, и, хотя не говорила прямо, он был уверен - она была против их общения! Он так себя в этом убедил, что порой даже совершенно искренне говорил, что ему запрещали видеться с дочерью.

Мать взяла с нас обещание не спорить. Ей было плевать уже на его страстное желание обвинить во всем ее - ей нужны были его деньги, которыми он может о нас позаботиться. И он был тому очень рад.

Может быть даже в его жизни вообще никаких искренних, сильных порывов не было, кроме желания назвать дочку Арианой? Ну и остаться в списке наследников, разумеется.

Миссис Реган сжала челюсти и старательно пыталась прожечь меня взглядом, но ничего у нее не получалось. Она впивалась ногтями в обивку стула и тяжело дышала.

- Так же счастлива будет, как вы? С подлецом?

- Ты!..

- А где он сейчас, кстати, ваш муж? - с улыбкой уточнила я, зачемто продолжая ее провоцировать, — Уехал?

- У него дела!

- А с его ошибкой молодости разбираться будете вы? - я покивала, - И с его бывшей возлюбленной общаться тоже будете вы. Дочь его на путь истинный тоже будете ставить вы… В городе сейчас опасно, но он, видно, уверен, что вы со всем справитесь!

- Послушай сюда, маленькая ты паршивая селяночка! Ты - просто малолетняя деревенская дурочка, не понимающая пока сложных вещей. И своими глупыми наивными сказками ты портишь будущее сестре. Рина - хороший ребенок, и с мистером Бахусом она будет счастлива!

- Он ей изменил! - я вдруг тоже не удержалась и подскочила, - И не жалеет ни секунды! Где ж тут счастье?!

Она облокотилась руками на стол и горячо зашептала мне прямо в лицо:

- Да хоть десять раз, Кора, хоть десять раз! Он богат, он умен, у его семьи связи! Ты по юности думаешь, что оно все пустое, но это ваши детские фантазии - вот что пустое! Годы пройдут и унесут с собой эти мечты, а ее дети будут жить в достатке. Вот что главное! Они будут не лошадиный навоз убирать, сомневаясь, как правильно писать свое имя, а будут уважаемыми членами общества! То, что ей, не смотря на вас с матерью в довесок и ужасным воспитанием, выпал такой шанс, это огромная удача. Это стечение обстоятельств - и только. Второго такого шанса удачно выйти замуж для нее не будет! И я не позволю порушить все наши планы.

В ней всегда так забавно переплетались эти взаимоисключающие порывы… Чем была для нее Рина? Плодом измены ее жениха? Выгодным вложением? Способом породниться с семьей маркизов? Безусловно, да. Но почему-то по-своему она как будто бы ее даже немного любила. Она всегда говорила про Ариану вполне благожелательно, будто даже не понимая, как это у такой вполне приличной девочки может быть такая низкая родня как мы с матерью. Ее и раздражало, что это ребенок ее мужа от чужой женщины, что ее зовут так же, как родную дочь… Но и тянуло к ней. В ней бурлило желание убрать из жизни Рины все, по ее мнению, неправильное, не достойное ее.

Я вдруг успокоилась, и посмотрела на женщину уже даже без возмущения.

- Послушайте сюда, миссис Реган, - в тон ей неожиданно ответила я, - Вот вам список вопросов для интервью, - я хлопнула листок об стол прямо перед ней, - В нем вы можете высказать все, что обо мне думаете! Больше у вас шансов не будет, потому что запудрить Рине мозги своей чепухой я вам не позволю.

- Ах ты!.. - в ней вновь вскипело бешенство, выжигающее ростки чего-то непонятного между нами, какого-то родства, и мы обе будто даже вздохнули от этого с облегчением, - Ты паршивка! Ты глупая деревенщина, невесть что о себе возомнившая! Да кто ты вообще такая?!

- Не забудьте подробно аргументировать эти свои утверждения в статье! - крикнула я ей на прощание, - Может это поможет вам в суде…

- Я тебе такое интервью дам, Кора! Такое!.. - орала она уже за дверью моей каморки, - И позабочусь, чтобы все напечатали слово в слово! Ты еще пожалеешь!

Глава 9. Бесперспективные проявления любви

- Это тебе.

Ариана посмотрела на красивое ожерелье с россыпью гранатовых камней в ладони сестры. Оно было непритязательным на первый взгляд, но очень красивым, изящным и очевидно дорогим, если присмотреться. Такая красота!

- Что это?

Вещица выглядела слишком дорого. Даже на взгляд Арианы камушки были не обычными блестяшками, а цепочка, кажется, золотой.

- Подарок, - улыбнулась младшая и тут же ответила на повисший в воздухе вопрос, - Нашла в Лесу, когда нас на экскурсию водили, представляешь? Даже не помню, где. Просто валялось где-то… Но ты не бойся! Я сначала отнесла его дяде Дэю, никаких заявлений о пропаже нет и на колдовство его проверили. Просто дорогая побрякушка. Дядя сказал, я могу забрать.

Ариана взяла в руки и полюбовалась, как красиво переливается на солнце кроваво-красные камушки в золоте. Такой красоты она никогда не видела и, пожалуй никогда больше и не увидит, и примерить, конечно, хотелось очень, но…

- А почему ты мне отдаешь? - строго спросила она и недовольно глянула на сестру, - Сама носи!

Та нахмурилась. Ариана смогла уловить полсекундный алчный взгляд сестры на украшение, но та тут же беззаботно вскинула брови и пожала плечами.

- Ну, к твоим зеленым глазам так славно будет… Тебе не нравится?

- Нравится, но!..

- Тогда и не спорь! - перебила ее сестра, - Я со всех сторон его проверила, только чтоб тебе подарить. Мне такое не интересно.

Она развернулась и убежала еще до того, как Рина успела что-то возразить. В голове всплыло, как ее недавно дразнила Фимрис за потертости и заплатки на одежде. Мама дулась, что старшая дочь не позволяет ей потратиться на обновки для себя, но переупрямить не могла. А Рина не понимала, зачем тратиться ей на тряпки? У них что, денег много? И все же насмешки Фимрис заставляли краснеть и поджимать губы. Злая она все-таки девчонка - обязательно ли при всех вот так высмеивать? Ее теперь бродяжкой все дразнили. Вот сестра и подсуетилась.

Девушка на мгновение представила себя в красивом, как у Фимрис, светлом платье из этой будто летящей ткани… И в этом дивном ожерелье… В чистой новой одежде, в приятной тяжести дорогой подвески… И мотнула головой.

Нет.

Это все не для нее. Ариана прикусила губу, думая, что делать с ожерельем. Сестра обратно не примет, а то еще и надуется, но сама Рина носить его не собирается. Кора опять отдает ей то, что хочет сама, и потакать этому не хотелось.

Девушка шкодливо улыбнулась, когда идея пришла к ней в голову. Отличная идея!

Мама с сестрой ввечеру составляли план дальнейшего взаимодействия с незваными гостями, а Ариана сидела в сторонке. Она попыталась влезть было, но ей посоветовали не тревожиться зря. Девушка горько усмехнулась, но покорно ушла в сторону. Пусть уже делают, что хотят!

Ее взгляд упал на последний выпуск «Мы в Стороне» и она еще раз пробежалась по строчкам, чтобы вновь почувствовать облегчение.

«Наши друзья из колдовской зоны после изучения древних текстов пришли к выводу, что упыря надо поймать и упокоить. В одном из текстов трехсотлетней давности был найден похожий случай, и способ упокоение, которым и было решено воспользоваться. По отчетом стражей округа Корунь Осталланской Империи, где фиксировался похожий случай, упырь в свете дня возвращался в свою могилу и засыпал. Там его и нашли и, вонзив кол в грудь в область сердца, смогли упокоить мертвяка.

Отец Рез дал разрешение на раскопки могилы. В своей могиле, которую до того разрыли местные без всякого разрешения, Петара не обнаружили, так что пришлось обыскивать и соседние. Петар был найдет в могиле своей недавно почившей матери. Ее на всякий случай тоже упокоили, но прахом она, к счастью, не осыпалась, что дает надежды верить, что это был единичный случай.

В следующие выходные пройдет отпевание как околдованного Петара, так и всех его несчастных жертв…»

История с упырем с посильной помощью специалистов с Лебединых Островов, была окончена. Все слегка расслабились. Ослабилась и удавка на шее сыска - дядя Дэй сверкал, как начищенный медяк.

Ариана решила лечь пораньше, потому что слушать обсуждения домашних уже не было сил. Проворочалась девушка до поздней ночи, все представляя, как бы она могла сказать маме и сестре, как бы оспорить, как бы… Или может как она могла бы пойти к миссис Реган и сама с ней поговорить. Даже мысль об этом вызывала тревожные спазмы внизу живота. Стоило только представить ее непонимающий обиженный взгляд, и голова начинала кружиться прямо на кровати. Но девушка упорно представляла как бы пришла к ней и решила бы все сама, по-взрослому. И Лиэ так и не уехал из города… Она знала. При мысли о разговоре с ним щеки горели, а глаза противно наполнялись слезами. И она опять представляла, как спорит с мамой и Корой. И так снова и снова по кругу, пока в окне не вспорхнула чудными крыльями белая птица, и она не провалилась в сон.

Ей снилось что-то приятное… А потом ее разбудил крик матери.

Мозг еще не успел толком проснуться, как девушка кувырком свалилась с кровати, рывком выпутываясь из одеяла и тут же в темноте нащупывая плащ. Мать, уже кое-как одетая прямо на белую, мятую ночнушку, зажигала дрожащими руками огонь в керосиновой лампе.

Этого не случалось давно, но привычка в теле отчего-то сидела крепко и будто только ждала своего часа.

- Давно?.. - хрипло со сна выдавила Ариана, прихлопывая стопой по темному полу в поисках башмаков.

- Кровать остыла, - хмуро ответила ей женщина и, закончив зажигать лампу, подхватила первую попавшуюся теплую накидку и распахнула дверь.

В лицо женщины пахнуло ветрищем и противной моросью, захлопали от сквозняка занавески, но она даже внимания не обратила и угрюмо шагнула в ночную темноту; старшая дочь без лишних вопросов последовала за ней.

Кора лунатила с детства. Ночами ее неумолимо тянуло к Колдовскому Лесу - такое встречалось порой в приграничных поселках и городах. Тех, кого приманивал Лес порой сравнивали с мотыльками, что бездумно летели на огонь, не в состоянии осознать последствий. И если вовремя не успеть поймать неудачливого человека, он мог и сгинуть в Лесу. Раньше такое происходило часто, но за последние годы колдовство Леса ослабло, и порой бедолаг находили в Лесу, пусть слегка невменяемых от галлюцинаций, но все ж живых. А то порой и сами выходили. Но, конечно, лучше бы вылавливать сразу. С Лесом на чудо лучше было не рассчитывать - для простых людей он всегда был гиблым местом.

К счастью, чаще всего эта тяга была не столь сильна и вполне контролируема. Кора относилась к тем редким «счастливчикам», кого Лес заманивал со страшной силой, когда она спала.

Кора каким-то чудом всегда выбиралась, даже если двери и окна были закрыты. Не останавливали ее и веревки, но давали домашним немного форы, так что все детство девочка спала на привязи.

Годам к пятнадцати все, вроде, прекратилось, и домашние расслабились. За последние годы Кора не бродила в ночи ни разу, и сестра с матерью успели позабыть этот животный страх, когда не обнаруживали ее в своей постели.

Ариана с беспокойством давила дрожь, закутываясь поглубже в плащ и вжимая голову в плечи. Погода была препротивная. Уже начинало робко даже не то что бы светать, но чернота неба синела, и вдали, к горизонту небо уже почти-почти выбелило. На окрестностях лежала предрассветная тишина, и от того только отчетливее слышалась угроза в вое ветра, разгулявшегося сегодня не на шутку. Мелко шел дождь, забрызгивая лицо и пропитывая влагой одежду, а маленький огонек фонаря не мог должным образом высветить черноту под ногами, и женщины то и дело ступали в лужи и крапиву.

Ариана шмыгнула, вглядываясь изо всех сил в дорогу. К счастью, куда лежит путь сестры они знали хорошо.

«Холодно! А Кора раздетая, босая поди… Вдруг заболеет?» - кружили мысли в голове девушки. Она не запрещала себе прикидывать чем и как будут отогревать сестру, когда они найдут ее, лишь бы не пускать в голову тревожно мелькавшие картинки того, что девчонка уже успела забрести в Колдовской Лес, и на нее коршунами накидываются местные фантому, путая разум.

Чуть вдалеке на тропинке вдруг показался огромный темный силуэт. Обе женщины испуганно замерли. Миссис Ситари тихонько зашептала молитву, недружелюбно вглядываясь в приближающееся нечто… Стоило нечту подойти ближе, и женщины облегченно выдохнули, узнавая в силуэте лошадь и бредущего рядом наездника. В руках он нес огромный сверток, и Ариана вскрикнула птицей и сорвалась с места, стоило ей разглядеть поближе…

Из этого проклятого города Лиэ решил бежать в ночи. В душе теплилась по-детски наивная вера, что под покровом ночи его не заметят - ни местные, ни граф Роттер, ни что-то незримое, что будто шутя каждый раз не выпускало его отсюда…

Дело закрыто, любые подозрения с него сняты по факту и ехать он может на все четыре стороны с чистой совестью! Совесть почему-то согласна не была, но эту предательницу Лиэ заталкивал поглубже и игнорировал все ее истерики и заламыванья рук.

В душе у него скреблись кошки, что-то заунывно на одной ноте выло внутри, будто он совершает какую-то ошибку, будто свернул не туда, будто… но мужчина упрямо стискивал зубы и шел вперед, стараясь не привлечь ничье внимание.

- Завтра меня здесь не будет, - шептал он себе под нос, - Завтра меня здесь не будет! Я вернусь в столицу и продолжу прожигать жизнь, разбазаривая наследство, как и планировал…

Как назло ночь была отвратительна - ветер гнул деревца, дождь размывал дорогу, а нормального освещения дорог по какой-то причине тут до сих пор не было! Светился только Лес своими колдовскими огоньками, обманчиво ласково и оттого только еще более жутко. Но мужчине уже было плевать. Ждать подходящей погоды он не собирался уж точно.

К главным воротам мистер Бахус вести коня поостерегся - отчего-то в голове блуждали параноидальные мысли, что часовые найдут причины его не выпустить. Прошлой ночью он не смог уехать из-за прилипчивой бабки, которая приняла его за нового упыря и подняла вой чуть не на весь город! Позапрошлым днем он попался миссис Реган, которая тут же уцепилась за него с алчным блеском в глазах и полдня жаловалась на Кору, ее мать, наглых простолюдинов и подкупленных стражей…

Сегодня он шел самыми малолюдными улицами, предварительно составив подробный маршрут и даже помолившись Богу на удачу, отправив в местную церквушку щедрое пожертвование.

Шел он в сторону даже не выхода в город, а того места, где город, перетекая в деревню, наплывал на перелесок перед Колдовским Лесом. Там никаких стражей нет, пограничники ночью крепко спали и бед не знали уже многие столетия, а простой люд особо не шастал. Он подобрал самое лучшее место для побега. Лучше уж он потратит время и объедет город по периметру, но не попадется никому на глаза!

Ветер неприятно толкнул его назад, нагло забираясь под одежду, а в предрассветной тишине над головой насмешливо закаркал уже знакомый ворон, и его каркающий смех жутко сплелся с воем ветра. От ворона сбежать тоже хотелось!

Мужчина тяжко вздохнул, но, представляя, как к старости проиграет в азартных играх все наследство отца, попутно испоганив репутацию рода, упрямо шел вперед.

- Завтра меня уже здесь не будет…

Все складывалась неплохо - он уже прошел незамеченным через деревеньку близ города. В душе затеплилась робкая надежда… Как вдруг прямо у кромки Леса, в темноте, глаз резко зацепился за белое пятно. Приглядевшись, Лиэ понял, что это какая-то тряпка, и вокруг нее отчего-то кружат колдовские огоньки. Приглядевшись из любопытства, мужчина смог разглядеть, что это рубаха, а приглядевшись еще сильней заметил почти такие же белые голые девичьи ножки.

Девчушка шла прямо к Лесу, и подол, очевидно, ночнушки трепал сильный ветер, разметал он и темные волосы, и даже покачивал порой в сторону саму тоненькую фигурку…

- Да вы издеваетесь! - прошипел он и ударил коня по бокам, срываясь в сторону одинокой девчонки, что непреклонно брела в ловушку, - Эй, дамочка, а ну постойте! - она даже не обернулась на его ор.

На мгновение мелькнула мысль, что это его Лес заманивает в ловушку - о том, как опасное колдовство создавало фантомов и наводило морок на путников, знали все. Но это могла быть и обычная девушка, а Лиэ не настолько ценил свою жизнь, чтобы поостеречься.

Он чуть не кубарем свалился с коня и резко схватил девушку за локоть, отдергивая от входа в Лес и оборачивая на себя.

- Кора?..

Взгляд у девчонки был совершенно пустой, и вкупе с ярко-бледным в этой темноте лицом выглядело это жутко. Мелькали вокруг цветные огоньки из Леса, лаская всполохами разноцветного света ее щеки и лоб, и Лиэ на мгновение забыл как дышать. Сердце замерло. Жуть…

- Вот дерьмо! - прохрипел он, когда над головой закаркал ворон.

Будто очнувшись, мужчина торопливо скинул плащ, заворачивая в него несопротивляющуюся девчонку, и тут же легко подхватил ее на руки. Она не упиралась, только повернула лицо назад и все смотрела пустыми глазами в стремительно удаляющийся от нее Лес.

- Дерьмо! Дерьмо! - шипел мужчина тихонько, боясь громким звуком привлечь внимание какой-нибудь потусторонней жути, - Дерьмо! Я проклят. Чертов город! Да что тут со всеми не так?..

Над головой насмешливо каркал ворон, и Лиэ крепче прижал к себе тонкое тельце, чуть сгорбившись, будто пряча. Казалось, сейчас Лес, обиженный, что у него выхватили добычу, сотворит что-нибудь ужасное, но вокруг была только обычная предрассветная тишина да вой ветра.

Девушка в его руках вдруг расслабилась, становясь чуть тяжелее, и ее голова мягко упала ему на грудь. Влажные темные пряди разметались по его плечам. Лиэ взглянул в ее лицо. Веки опустились, и она тихонько посапывала ему в грудь. Симпатичная все-таки девчонка! И фигурка хорошая. Не была бы она собой, он бы даже ухлестнул. Не была бы сестрой его невесты, точно бы ухлестнул! Думать об этом было куда приятнее, чем о жутком, будто живом Лесе. Казалось, из чащи на него смотрят внимательно чьи-то глаза, глаза самого Леса. Не может же быть разум у Леса?

- У Коры симпатичное личико. У Коры симпатичное личико. Симпатичное личико Коры! - убеждал себя он, что ничей взгляд не прожигает ему спину, - Ножки тоже хорошенькие! Боги…

Кора ему всегда нравилась. И, как ни странно, совсем не личиком и даже не ножками. Мало ли вокруг хорошеньких девушек? Тем более, свою красоту она категорически не умела и не хотела подчеркивать, и за тонкую шею, красивые ключицы или мягкий изгиб губ взгляд цеплялся редко, скорее вопреки ее стараниям. А когда взгляд особо не цепляется, вспоминать о том, что перед тобой женщина и ее можно хотеть, довольно сложно.

Так что нравилась она ему совсем не по-мужски. Просто она была крайне забавным человеком. Если бы в невесты ему определили ее, он бы даже и правда на ней женился. Потому что, не смотря на дурашливое поведение и показную покорность, в ее глазах он порой ловил такой холод и равнодушие, что зубы сводило. Казалось, ничто ее по-настоящему не трогает в этой жизни, и Лиэ мог бы быть совершенно уверен, что не испортит ей жизнь…

Он шел по тропинке в сторону города, пытаясь выудить из памяти, как покороче добраться до их дома, но тут из темноты на него налетела Ариана, заставляя дернуться. Со всхлипом кинулась к нему, тут же выцеловывая сестре лицо. Она взяла в ладошки ее грязные от земли стопы, чтобы проверить, насколько они замерзли и хоть чуть согреть их своим теплом.

- Доброй ночи, - с трудом выговорил он, привлекая внимание.

Почему-то в этой темноте и тишине было совершенно невозможно дурачиться. Она вскинула на него полные слез глаза, и у Лиэ что-то тоскливо дернулось в груди, тяжело опадая куда-то в желудок. Воздуха вдруг стало не хватать, а сил выдавить из себя привычную насмешливую улыбку не хватало. Ему всегда казалось, глядя на невесту, что она готова вот-вот рассыпаться. И от этого было страшно. Отвратительное чувство.

Она вдруг всхлипнула еще раз, поднялась на носочки и, обхватив холодными руками его лицо, расцеловала и его тоже.

- Спасибо, Лиэ! Спасибо, хороший мой!.. - горячо шептала она, и сердце забухало где-то в ушах.

Она оплела его шею своими мягкими руками, и мужчина прикрыл блаженно веки. Из тела разом ушла вся тяжесть, усталость последних дней и это преследующее его ощущения неправильности происходящего. Он хотел позволить себе всего минутку - нет, даже полминутки! Полминутки этой ласки…

- Почему вы тискаетесь у меня над головой? - вдруг спокойно и задумчиво прозвучало из его груди.

Парочка резко друг от друга отскочила, отводя глаза. Кора сонно похлопала глазами, и вдруг задрожала, ощутив наконец холод.

Глава 10. Погром

На небе спиралями жутко вьются облака, выстуживая кровь в жилах. Сердце тяжело бухает где-то в горле.

В Лесу тихо.

Эта тишина заставляет настороженно прислушиваться к каждому шороху, и девочка прислушивается. Воздух будто вязкий и время тоже - будто вязкое. Все медленно, безучастно и вязко закручивается, как облака на небе.

- Асператус, - произносит девочка.

В голове мелькает лицо сестры, добрый прищур дяди Лаки, поля и обозы…

Вдруг сзади раздается хруст, и девочка оборачивается. Напротив, на полянке за Лесом, стоит высокий мужчина с буйными темными кудрями и распахивает объятия. Сердце срывается радостно вскачь и страх наконец отступает. Она хватается за розовые складки юбки, приподнимая ее, чтобы резво добежать до мужчины. Платье знакомое - его когда-то привез ей папа. И она заносила его до дыр, но так и не смогла выкинуть. Выкинула его мама. Но сейчас оно, чистенькое, было на ней, и в голове даже не мелькнуло никаких противоречий.

Стоило ей выйти за границу, как мужчина презрительно скривился и, глядя на нее, произнес:

- Фу! Что с тобой не так?..

Когда я открыла глаза, первым, что я увидела, была крепкая мужская шея и красивая линия челюсти. И очень знакомая, к тому же. На мгновение вспыхнула радость, а потом тут же - раздражение. Звонкие звуки поцелуев, и прядь чужих темно-русых волос у меня во рту отчего-то слегка вывели из себя.

- Почему вы тискаетесь у меня над головой? - не удержалась я.

Тут же стало немного стыдно. Я сразу поняла, что случилось, стоило мне наткнуться на усталое лицо матери. Давно я не заставляла близких за себя волноваться… уже и забыла, как это неуютно.

Небо уже потихоньку светлело, а ночная буря совсем улеглась, но под ногами все еще была темень и сырень. К счастью, это было не моей проблемой! Моим шаловливым ножкам, которые утопали в ночи погулять, кажется, никто не доверял.

- Вау, чувствую себя принцессой, - улыбнулась я, - Давно меня на ручках не носили!

- Кто тебе сказал, что принцесс носят на ручках? - нахмурился мистер Бахус. - К ним так нагло прикасаться нельзя.

- А ко мне, значит, можно?

Мужчина усмехнулся.

- Да я хоть облапить тебя могу, - уверенно заявил он. - Если мне за это ничего не будет, значит - можно. Разве это не так работает?

Я чуть не подавилась воздухом.

- Как несправедливо!

- Ну ты вот облапила того парнишку, Хайдеса, не потому ли, что знала, что тебе ничего не будет? Вот ты бы принца так в грязную подворотню затащила?

- Вот уж кому бы про грязные подворотни молчать! - зашипела я, полыхая щеками.

Никто не мешал нам болтать. Мама с сестрой шли чуть впереди, и если бы не наша болтовня, на нас бы давила неловкая гнетущая тишина. Так что я забыла старые обиды и весело щебетала с породистой, но бесстыжей псиной! Лучше так, чем позволить этой тишине заполниться в их головах мыслями о том, как я могла сгинуть в Лесу, или о том, как неловко быть должной именно этому мужчине.

Мистер Бахус отвечал мне с как будто бы легкостью, с как будто бы улыбкой, но он тоже просто заполнял тишину. Не было никакой легкости.

Я проследила за его взглядом. Тот упирался в спину сестры. Я усмехнулась. Вот что с ним не так? Нужно было ее отталкивать, чтобы теперь смотреть глазами побитой собаки. Породистой побитой собаки!

Скрипнула родная, любимая калиточка, и я с облегчением выдохнула, представляя, как завернусь во все одеяла, что найду дома! Мама с сестрой вдруг остановились и удивленно переглянулись.

Дверь была распахнута настежь.

- Ринка, - неодобрительно нахмурилась мама.

- Да я закрывала, вроде… - пробормотала она себе под нос.

Что-то нехорошо засосало под ложечкой, и я похлопала свою ездовую лошадку по плечу, чтобы он опустил меня на дощечки дорожки перед домом. В дом я залетела раньше всех, и сердце тут же испугано ухнуло в желудок, заставляя отступить.

- Что за черт?! - я ошарашено крутила головой, - Это же не ветром так раскидало?

За спиной испугано ахнула мать.

Наш дом будто перевернули с ног на голову. Все вещи разбросаны, раскиданы, двери шкафов и тумбочек нараспашку и все содержимое вывернуто наизнанку. Я посмотрела на комод с бельем и с нервным смешком подумала, что он выглядит так, будто его стошнило домашним текстилем.

Я быстро пробежалась по всем нашим заначкам, ничуть не стесняясь присутствия чужака. Уж этому наши заначки что мелочь под ногами!

- Ничего не украли… - прошептала я, нервно озираясь, - Ничего не украли! А перетрясли все… Что это значит?

На кровати лежала какая-то бумажка с рисунком, но рассматривать было некогда, и я просто прихватила ее себе. Я обернулась на все еще стоящих в двери домашних. Сестра все-таки прикрыла дверь, ошарашено озираясь.

- Я… - начал было мистер Бахус, но осекся, и все ж быстро снова посуровел и с чуть нахальной улыбкой произнес, - Я уже выписался из постоялого двора, и мне негде жить. А уехать я не смог из-за вашей дурной дочери. Так что останусь пока у вас!

Мать нахмурилась, но не стала даже спорить. Ее страх выдавало только белое-белое лицо и чуть подрагивающие руки. И то что она даже не подумала прогнать бывшего жениха дочери из дома. С мужиком всяко спокойнее - никто не сказал слова против. Мистер Бахус обошел весь дом, а потом вышел во двор покурить, хотя обычно покурить ходил только под выпивку. Может у него и табака не было с собой. Но обойти двор и убедиться, что чужаков тут больше нет, он мог и без табака. Мать нервным движением схватила котелок и поставила греться воду, стараясь пока даже не смотреть на развал.

- Утром уже за Дэем сходу, - прохрипела она, - Все равно рассвет скоро… Чаю пока попьем.

- Можно и кашки сразу, - предложила я.

Промерзла я знатно. Сестра пошла топить баньку, всего на пару дощечек - просто чтоб вскипятить мне немного воды и отпарить заледеневшие пятки. За ночь дождем в бочки все равно натекло - можно не жалеть. А пока я завернулась во все одеяла, которые нашла и поджала под себя ноги.

- Зато как погуляли, а? - мать хмыкнула, но ничего не ответила, - Почти приключение.

Я смотрела на напряженную мамину спину и ее скованные, но и резкие движения, и горела щеками. Почему-то казалось, что все из-за меня. Я сжалась, плотнее укутываясь, и прижала колени к груди.

- Завтра огород можно не поливать, земля и так мокрая. Это я по своим мокрым пяткам знаю! Вот повезло, да?

Давно я не бродила в ночи… Опять, наверное, привязывать придется. Узлы бы какие-нибудь хитрые придумать, чтоб не развязать, а то во сне я на диво ловкая. А еще надо будет потом порубить дров…

- Давно мы так ночью не гуляли… Жаль только, небо заволокло, а то бы на звезды полюбовались, - я зевнула до хруста челюсти и протерла глаза, - Надо будет как-нибудь выбраться на звезды…

А может припахать к мистера Бахуса дрова поколоть? Вот перед кем стыдно не было совсем. Раздражает. А Хайдес с того поцелуя делает вид, что ничего не произошло, но смотрит так… Так! Сама от него бегаю. Вдруг он подумал, что нравится мне? Да нет-нет, мало ли у него девок?

- Пирожков напечем, вино у дяди Дэя из погреба утащим и подогреем с собой. А? Как звучит-то славно…

Красивый - наверняка для него эти поцелуи ничего не значат. Только бы не подумал чего лишнего… А как себя чувствовала сестра, когда целовала мистера Бахуса? И зачем я взяла интервью у миссис Реган? Теперь ведь и правда печатать придется… Почему мне казалось, что это отличная идея?.. Может и ее на звезды пригласить, вдруг подобреет? А у Леса так красиво и жутко под ветром шелестела темная зелень. И ни звука больше, кроме этого шелеста… И запах мокрой земли и травы… И этот, как его?..

- Фу! Что с тобой не так?..

Искривленное презрительно лицо вывело из себя. Что со мной не так? Что со мной не так?! Да какого черта я должна слушать это от проходимца! В душе вскипела ярость, и захотелось укусить - чтоб прям так болело… Как у меня болело! Из Леса вдруг утробно зарычало и стая черных псов кинулась прямо на брезгливо сморщенное лицо. Бешенство застилало глаза, и я только хохотала, глядя как псы раздирают обидчика в клочки дыма…

- Кора!.. - взмолил он последним криком…

- Кора!

Меня тряхнули за плечо, и я дернулась, вырываясь из сна. Из краюшка губ текла слюна и я, сонно захлопав глазами, торопливо вытерла рот ладонью, наткнувшись на ехидный взгляд мистера Бахуса. Рядом взволнованно хмурилась сестра.

- Тебе что-то снилось? - осторожно уточнила она.

- Ты хихикала, как маленький монстр! - захихикал мужчина как… маленький монстр!

На мгновение я забыла обо всем, и мне показалось, что мы вернулись в славные деньки в столице. Когда сестра хмурилась, но ее губы подрагивали в нежной улыбке при взгляде на наши перепалки. А потом я выходила куда-нибудь, а возвратившись, стояла пару мгновений у входа, подглядывая как они милуются, как расцветает Рина под его взглядом, и как он сам… будто теплеет, скидывая с себя шелуху балагура. И мне казалось, что у нас все хорошо.

- Светает, - оборвала меня от фантазий мать. - Одевайся, пойдем к Дэю!

- Думаете, он уже в сыске? - вскинул бровь гость.

Мать посмотрела на него, как на идиота.

- Какой сыск? Ждать еще?! Мы пойдем к нему домой.