Синдикаты на краю империи

Глава 1

Пустырь утопал в бурьяне, мусоре и дожде.

Второй день лило как из ведра.

С двух противоположных сторон к замороженной стройке начали подъезжать машины. Парковались, где придётся. На раздолбанных тротуарах, перед подъездами соседних домов, в мутных потоках, несущихся к решёткам канализации. Из тачек вылезали хмурые парни в кожаных куртках и плащах. Многие скрывали лица под капюшонами и масками. Были и те, кто заявился на разборку в наручах, поножах и гладиаторских наплечниках.

Все, кто приехал на пустырь, носили оружие.

В основном — шипованные биты, ножи, мачете, кукри, обрезки арматуры и кастеты. Но встречались ребята и посерьёзнее. Те, что прихватили с собой парные саи, катаны, танто или копья.

Люди пролезали в щели забора и стекались к центру пустыря.

Туда, где на краю котлована, превратившегося в мутное рыжее озеро, сохранился относительно ровный участок, заросший травой. Первые дни ноября выдались холодными, но трава упорно не хотела желтеть. Климат не тот...

Две группировки выстроились неровными шеренгами.

Мужчины сверлили друг друга яростными взглядами, перехватывали поудобнее рукояти мечей и древки копий. С подбородков и капюшонов срывались крупные капли воды. Самые крепкие, испытанные воины выдвинулись вперёд. Встали так, чтобы не мешать друг другу.

Никто не спешил нападать.

Шорох дождя разорвал совершенно неуместный для подобной стрелки звук — рёв заведённого мотора. Бойцы первой группировки расступились, пропуская кабаноподобную тушу с бензопилой в руках. Боров явно занимался в прошлом тяжёлой атлетикой или работал на бойне, вот только со временем мышцы заплыли жиром, а свинячьи глазки скрылись под массивными надбровными дугами. Поединщик что-то прорычал и остановился на полпути между двумя «‎армиями». Теперь стало ясно, что каждая группировка насчитывает не менее полусотни бойцов.

Мотор нетерпеливо взревел.

Цепь перестала вращаться, и лишь негромкое тарахтенье напоминало о том, что против богатыря надо выставить достойного противника.

Ряды оппонентов дрогнули.

Люди начали расступаться, формируя живой коридор.

Бык, вооружённый бензопилой, воззрился на своего врага — коренастого дядьку лет пятидесяти с двумя секирами в руках. Лезвия секир были широкими и тонкими, пятки заострены и вытянуты, что явно указывало на скандинавское происхождение. А вот топорища едва достигали локтя в длину и оканчивались шипованными навершиями, имеющими отдалённое сходство со звериными когтями. Носитель топоров был поджарым, мускулистым и широкоплечим. Одежда — кожаные штаны, свитер грубой вязки, дутая жилетка и армейские берцы. На руках — обрезанные перчатки со стальными накладками. Такие запросто можно использовать в качестве кастетов...

Носитель топоров имел бороду, заплетённую в две косы.

В левом ухе — серьга.

Вязаная шапка сдвинута на лысеющую макушку.

При виде супостата свинячьи глазки кабаноподобного бойца сузились. Что-то прорычав, мужик утопил кнопку газа. Пила, лениво тарахтевшая до этого момента, ожила. Цепь начала вращаться на высоких оборотах, разбрызгивая льющуюся с небес воду.

Кабан без предупреждения сделал косой взмах бензопилой.

И сильно удивился разрезанной пустоте.

Человек, выставленный враждующей группировкой, сместился в сторону и как бы выпал из дождливой реальности пустыря. Вместо этого я увидел вихрь неуловимых для глаза ударов, кровавые росчерки и чудовищные раны на теле хозяина бензопилы. Сначала что-то врубилось в плечо кабану, затем вихрь переместился к нему за спину. Удар под колено, в позвоночник. И финальная точка — проломанный череп.

Агрегат упал в грязь.

Необъятная туша рухнула сначала на одно колено, потом — на бок. И лишь после этого стало ясно, что победитель двигался на запредельных для человека скоростях.

Двигался.

В прошедшем времени.

А теперь стоит, тяжело дыша, над поверженным противником. Грудь ходит ходуном, шея напряжена, лицо побледнело. Ускорение явно не прошло бесследно для грёбаного берсерка.

Над пустырём прокатился гул разочарования.

Противники сорвались со своих мест, оглашая окрестности боевыми кличами, матом и нечеловеческим ором. Ряды смешались, началась лютая мясорубка. Сворачивались челюсти, отсекались руки и ноги, вспарывались животы, сносились головы. Я видел, как одному типу размозжили голову дубиной, второго проткнули копьём, третьему вогнали танто в глаз...

Стенка на стенку.

Люди ожесточённо месили друг друга, не ведая жалости. Слышались стоны, хлюпающие звуки, хруст костей, звон стали. Ни тебе красивых «‎киношных» поединков, ни рыцарского благородства. Смерть, боль и хаос.

Отдельные стоп-кадры.

Вот берсерк, уклонившись от мачете, отрубает кисть нападавшему и тут же загоняет противнику в глаз острый шип набалдашника. Тут же разворачивается и выбивает обухом зубы следующему противнику. Я вижу турка, ловко орудующего кукри. Худенький парнишка с измождённым лицом тычет в кого-то ножиком, но тут же падает в кровавое месиво, отхватив арматурой по затылку...

Сцена начала расплываться.

Я понял, что картинка распадается, потому что транслируемый образ исчерпал себя. Пустырь, истребляющие друг друга банды, груды строительного мусора, шорох дождя — всё ухнуло в серую неопределённость...

...из которой выплыла терраса кафе.

Мы с Тариэлом вновь сидели за низким столиком. Я пил чай из армуду, Убыток неспешно покуривал кальян. Над нашими головами летали чайки.

— Запомнил этого придурка с топорами?

— Угу, — кивнул я. — Он мета.

— Само собой. Погоняло — Пират.

— Из-за серьги?

— Говорят, он был пиратом. В Средиземном море.

Для меня это дичь, конечно.

В моей реальности пираты если и есть, то у берегов какого-нибудь Сомали. И явно не там, где неспешно курсируют по своим туристическим маршрутам роскошные круизные лайнеры.

Здесь — иначе.

Мы сидим на вымышленной террасе, созданной усилиями морфистов. Это означает, что Тариэл Иосилиани по прозвищу Убыток, лидер преступной изнанки Фазиса, мне попросту приснился.

Вот только во сне мы ведём переговоры.

И обмениваемся информацией.

— Пират, — задумчиво повторил я. — Так натравите на него толпу. Перережьте горло во сне. Почему вам понадобился для этого специалист моего уровня? Он же простой бык.

Тариэл вздохнул.

Разговор заметно расстраивал большого босса.

— Видишь ли... он не совсем простой «‎бык», как ты изволил выразиться. Пирата перебрасывают в гущу событий, если нужно... переломить исход.

Мой слух неприятно резануло словечко «‎перебрасывают».

— Что это значит, Тариэл?

— Телепортация, — босс пожимает плечами. — Не спрашивай, как они это делают. Зашвыривают мету в наши ряды, и этот психопат начинает крушить всех подряд. Он же без мозгов. Знаешь, сколько этому придурку лет?

— Выглядит на пятьдесят.

— Двадцать четыре.

Предсказуемый эффект.

Сверхспособность у меты одна — одарённые этого типа умеют разгонять свой метаболизм и двигаться быстрее других людей. Намного быстрее. К несчастью, за всё нужно платить. Краткосрочные обменные взрывы оплачиваются жизнью и здоровьем психопата. Чем чаще мета применяет свой дар, тем быстрее стареет. Организм изнашивается, все системы идут вразнос. Регулярные драки в таком режиме приводят к ранней смерти. Парни с соображалкой это понимают и осваивают боевые искусства с двойным усердием, чтобы вкачивать ки в опасный дар как можно реже.

— Хочешь сказать, — я подумал, прежде чем продолжить фразу, — что среди Ночных Тварей есть одарённые?

— Встречаются, — нехотя признал Убыток. — Среди высшего звена. Или ты забыл про Катка и его телохранителей?

— Помню.

— Дело не в них, Кромсатель. Есть мнение, что Чёрное Око стало активнее вмешиваться в наши разборки. Так думают наверху.

Тоже логично.

Девка, которую я закопал в лесу на прошлой неделе, была перемещена в мой дом с помощью неведомого артефакта. Бродяга уверяет, что это технология свёртывания пространства. Многомерного пространства, через которое мы проскальзываем во время своих переездов.

— Пират... он из Ока? — по спине пробежал холодок.

— Я этого не говорил, — Убыток выдавал информацию дозированно и наблюдал за моей реакцией. Точнее, за реакцией аватара, созданного для меня Джан. — Он из Тварей, но Око воспользовалось своими инструментами, чтобы испортить нам жизнь.

— Хорошо, — я кивнул. — И в чём сложность?

— Мы не знаем, где этого ублюдка искать.

— В Черномории, — предположил я.

Убыток снова вздохнул.

Отпил немного чая из своего стакана.

— Понимаешь, брат... Нет его там.

— Во всей Бате?

— И в губернии. Похоже, Око из другой части страны этого хмыря подтянуло. Я даже не представляю — откуда именно. Ни фамилии, ни адреса.

Всё понятно.

Неуловимый мститель, который используется в качестве решающего аргумента. Кланы в обязательном порядке комплектуют свои армии отрядами подготовленных прыгунов. Эдакие коммандос, умеющие телепортироваться в любую точку планеты и выполнять боевые задачи. Тренированные, безжалостные воины, ничем не уступающие профессиональным синоби.

Чёрное Око было тайным обществом.

И руководство этой организации сумело раздобыть крутую артефакторику Предтеч, с помощью которой планировало свергнуть власть одарённых.

— Сколько платишь? — задал я ключевой вопрос.

— Сорок, — не задумываясь, ответил Убыток.

Качаю головой:

— Этого недостаточно. Во-первых, он мета, а это связано с повышенными рисками. Во-вторых, я не получу конверт с данными по объекту. А это предусматривает дополнительное... хм... беспокойство.

— Пятьдесят. Это окончательная цена. И только за его голову.

— Телохранителей нет?

— Как видишь, они ему не нужны.

Пауза.

— Я подумаю, как организовать охоту, — ставлю стакан, давая понять, что разговор окончен. — И свяжусь с тобой, если появятся идеи.

— Удачи, брат.

Терраса провалилась во тьму, из которой я так и не сумел выбраться. Под утро, когда зазвенел будильник, я проснулся со странным чувством... будто от меня ускользнуло нечто важное. Обрывки сновидений, представляющие ценность. То ли откровения, то ли предвидения. Всё это не удержалось в памяти.

За окном царил ноябрь.

Мне надо в школу, которая, признаться, уже стала утомлять. Сегодня вторник или четверг? Кажется, четверг. Неуловимый куратор Райнер что-то говорил по поводу экскурсии для пробуждённых. Якобы это обязательно, и мы должны явиться...

К десяти?

Напрягаю память из всех сил, а потом вспоминаю, что у меня есть блокнот. В этом мире дневников не изобрели. Оценки ставятся в журнале и никуда не дублируются. Так что расписание, домашку и прочие важные вещи мы записываем в блокнот. Я купил себе ежедневник, в котором каждая страница соответствовала определённой дате. Кожаный переплёт, все дела. Верёвочная закладка.

Тянусь к прикроватной тумбе, открываю ящик, достаю ежедневник. Блин, вот оно. Десять тридцать. Отмена уроков, сбор в вестибюле.

Экскурсия на полигон мехов.

Сбросив одеяло, я выбрался из постели, краем глаза отметил утренний стояк и начал собирать разбросанную по всей комнате одежду. Плечо, в которое мне зарядили шипованным грузом, уже не болело. Регенерация за гранью добра и зла. Мне даже целитель не нужен... если только не переломают что-нибудь.

Натянув спортивный костюм, носки и кеды, я приступил к ежедневному ритуалу. Три десятка кругов по террасе, опоясавшей корпус пансионата. Замкнутый на себя балкон без перегородок, естественное продолжение домоморфа. Нам принадлежит весь этаж, можем позволить...

Тренировочная комната.

Оружейные стойки, всевозможные манекены, груша, мишень для ножей и топоров, шведская стенка, турник, брусья... И даже гантели с накручивающимися блинами для регулировки веса. Моё персональное додзё обрастает деталями.

Шест бо, рапира, метание ножей. Несколько дорожек с катаной — её мне удалось получить от Феди в понедельник. Отжимания, приседания, подтягивания. Работа с гантелями. Я очень бодро наращиваю мышечную массу — даже быстрее, чем нужно. Пожалуй, сбавлю обороты в пользу функциональности связок и сухожилий.

Профессиональный убийца не должен выглядеть, как шкаф.

Он вообще не должен выделяться из толпы.

В душе я несколько раз поменял горячие струи на холодные, чтобы разогнать кровообращение. Затем подкрутил краны, чтобы спокойно помыться в летней воде.

Мне четырнадцать.

Играют гормоны, снятся сисьски и групповые оргии. Молодое тело, без этого никак. Пару раз мне даже привиделась Джан, причём я нахлобучивал её в разных позах. Всё это чередуется с воспоминаниями из прошлых жизней... что интересно, мозг концентрируется на самых пикантных кадрах. Изнурительные упражнения, адские физические нагрузки и специфическая работа позволяют отвлечься, но...

Нет, ребята.

Я не сторонник подросткового секса.

Тем более — с несовершеннолетними.

Хотя, если вспомнить Маро, под определение малолетки она точно не подпадает. Блин, чего это я вспомнил про Маро? Её с понедельника в гимназии не видно...

Так, собраться.

У меня куча дел.

Экскурсия, планирование нового заказа, миссия Администратора на севере страны, поиск волшебного Компаса и каббалистическое усовершенствование снайперской винтовки. Слишком много работы для тинейджера с разумом тысячелетнего ассасина.

Быстро перекусив в компании совладельцев домоморфа, я оделся в джинсы, свитер и лёгкую ветровку. На ноги натянул обычные осенние ботинки. Да, ноябрь, но это же Фазис. Пальмы вон зелёные на набережной стоят, листьями на ветру качают.

— Ты разве не в школу? — окликнула меня Джан.

— На экскурсию.

Подхватив за ручку городской рюкзак нейтрального серого цвета, я пулей выскочил на лестничную площадку. Мне надо очень постараться, чтобы не опоздать.

Слишком много мыслей думаю.

Как назло, в окрестностях пансионата было глухо. Лаяли в подворотнях оголодавшие псы, сбившиеся в стаи. Ездили грохочущие и воняющие мусоровозы. Шелестели по тротуарам бумажные пакеты из алколавок и скомканные детьми обёртки от жевачек.

Таксистов — ноль.

Ох, и достанется мне от куратора Райнера...

Глава 2

Я опоздал, но некритично.

Потому что критично опоздал Барский.

Собралась нас не такая уж большая орда. Со всего класса — человек десять. Остальные ещё не пробудились, их отнесли к категории претендентов с нулевым рангом. А претенденты клан не интересуют до поры до времени...

Из тех, с кем я общался, был наш староста, Игорь Гриднев — он тут же смерил меня испепеляющим взглядом. Регина, девочка из богатого и уважаемого рода. А также вездесущие подружки Даша и Ева. Первая меня люто не переваривала, вторая, наоборот, боготворила и при малейшей возможности демонстрировала знаки внимания.

— Привет, — Ева очаровательно улыбнулась, проходя мимо.

Даша нахмурилась.

В вестибюле также находились симпатичная девушка с каре, её звали Линой Алайской, паренёк с причёской Брюса Ли и патлатый тип, которого я приложил лицом о парту в первые дни своего внедрения в коллектив. Звали патлатого Владом Краморовым, друзья называли его просто — Крам. Со времён нашей ссоры Крам в драку не лез, но и обиду, похоже, затаил нешуточную. Красноречивые неприязненные взгляды в мою сторону выдавали чувака с головой.

Маро по-прежнему отсутствовала.

Как и Барский.

Разница в том, что у моей спарринг-партнёрши была уважительная причина — она готовилась к участию в Великом Турнире, на который её мог выставить Дом Эфы в случае удачного прохождения отборочных этапов. А вот Лев попросту оборзел. И это понимали все собравшиеся. Включая куратора Райнера.

Так уж сложилось, что наш классный руководитель был инструктором по пилотированию мехов. Суровый такой дядька с татуировками, шрамами и причёской юного Оби Вана. Да-да, вот эта самая косичка в сочетании с короткой стрижкой. Подозреваю, что мужик успел поучаствовать в паре-тройке локальных конфликтов — это у него прям на лице написано. И сейчас это лицо выражало холодную ярость — наглецы голубых кровей куратору не нравились.

— Подождём на крыльце, — сказал Райнер.

Барский опаздывал на двадцать минут.

Когда мы вышли на крыльцо, стало ясно, что дождя сегодня не предвидится, а ветровку вполне можно снять. Что я и сделал, свернув куртку рулетом и запихнув в рюкзак.

Минуты через три к воротам гимназии подкатила солидная чёрная тачка с родовым гербом на капоте. Из тачки выбрался седой паренёк в белых брюках и фланелевой рубашке. Дверцу перед пареньком услужливо распахнул личный водитель.

— Опаздываете, Барский, — процедил куратор.

— Пробки на дорогах, — нагло ухмыльнулся аристократ.

Род Барских, насколько мне известно, вскарабкался довольно высоко в клановой иерархии Эфы. За спиной у седовласого — деньги, влияние и бесчисленные поколения именитых предков, благодаря которым фамильные способности усиливаются, формируя мощный генофонд. Ирония в том, что Лев не может применять свой дар в школьных драках. Потому что он мета. Распространённое, как я посмотрю, явление...

— Слушайте все! — куратор отвернулся от седовласого. — В этот раз мы поедем на школьном микроавтобусе. Экскурсия может занять несколько часов, так что зарулим по дороге в магазин. Не отставайте.

Упомянутый микроавтобус дожидался нас за воротами. Я проходил мимо него, даже не подозревая, что это школьное имущество. Сглаженные очертания, выпуклые круглые фары, утопленная в корпус радиаторная решётка... и два распахнутых настежь люка в крыше. Вне всяких сомнений, передо мной находился агрегат, смахивающий на РАФ-977. Разве что вместимость чуть повнушительнее, да колёсная база помощнее.

— Загружайтесь, — скомандовал куратор. — Мы опаздываем.

Гимназисты, толкаясь и подначивая друг друга, полезли в салон. Дверцы тут, как и следовало ожидать, были допотопными, без сервоприводов и прочих неизменных атрибутов современной маршрутки. Так ведь и я далёк от понятия «современность». На дворе альтернативный 1978-й год.

Мы с Игорем заняли места на заднем сиденье.

Даша с Евой расположились чуть впереди, через проход от нас. Подружки непрерывно что-то обсуждали, хихикали, и время от времени оборачивались назад.

Когда Райнер сел справа от водителя и громко хлопнул дверью, машина, двигатель которой всё это время тихо работал, начала неторопливо съезжать с тротуара. Думаю, вы уже догадались, что шофёр-кавказец занял большую часть пешеходной дорожки...

— Ты знаешь, куда мы едем? — толкаю в бок нахохлившегося старосту.

Гриднев сегодня был не в духе.

Впрочем, как и всегда.

— Клановый полигон, — Игорь пожал плечами. — Что непонятного?

Пришлось напомнить:

— У меня амнезия.

Мы уже неслись по проспекту Дарвина в направлении... вовсе не гор, как вы могли бы подумать. И это меня удивило, ведь все клановые школы боевых искусств находятся именно там, высоко над уровнем моря.

— Что тебя интересует? — вздохнул здоровяк.

— Где этот полигон.

— Плато Аскхат, — сообщил Гриднев, доставая из рюкзака термос. — Это участок нагорья за Промышленным Сектором. Сам скоро увидишь.

Казалось бы, зачем курортному городу Промышленный Сектор? Максимум — завод по производству пива или чачи. К сожалению, промышленность в Фазисе была, ведь мегаполис считался сердцем Дома Эфы. Клановая верхушка выстраивала экономику таким образом, чтобы поддерживать самодостаточность и не зависеть от метрополии. То есть — от любого из четырёх городов, в которых базируются могучие конкуренты. Нет, тяжёлым машиностроением здесь никто не баловался, зато предприятий лёгкой промышленности было хоть отбавляй. Мясные и молочно-консервные заводы, производство одежды, нефтепереработка. Радиоэлектроника, мебельные фабрики. Всё, что связано со строительством. Даже верфи в крохотном городке под названием Хаул работали не первое столетие. И так уж сложилось, что большую часть этого добра вынесли в Сектор. Включая засекреченный и строго охраняемый завод по выпуску боевых механико-ментальных систем — механикусов.

Нет ничего удивительного в том, что подобные заводы были встроены в клановый ВПК, и неподалёку от них располагались испытательные либо тактические полигоны.

— А никого не смущает, что мы не клановые? — уточнил я. — Это же секретный объект.

— Нас везут не туда, где тестируются передовые технологии, — вмешалась Регина, которая всё это время прислушивалась к разговору. — Есть полигон, именуемый в народе «песочницей». Думаю, это и есть цель нашей поездки.

— Что ещё за «песочница»? — бросаю взгляд на урбанистические ландшафты за окном. Район, к которому мы приближались, считался одним из самых неприспособленных для жизни. Нескончаемая промзона, нашпигованная цехами, многоуровневыми корпусами и дымящими трубами. Сюда тянулись железнодорожные ветки, по которым грохотали товарняки. А ещё нагорье огибал участок кольцевой магистрали, связывающей порт, аэродром с дирижаблями и внутренние области губернии, скрытые за кавказскими хребтами.

— Место, где они вербуют и обучают новых пилотов, — объяснил Игорь. — Ты же не думаешь, что нас просто на экскурсию повезли? Хотят проверить на совместимость с боевыми системами.

Кивнув, я отвернулся к окну.

Водитель съехал с проспекта Дарвина на кольцевую. По правде говоря, кольцо было овалом, захватывающим часть Пригорья, Новый Город и окраины Атлера. Трасса тянулась и вдоль набережной, превращаясь то в Приморский бульвар, то в улицу Согласия, а то и вовсе в Портовый Тракт. За Промсектором в кольцо вливалась Трасса 64, по которой доставлялись комплектующие, необходимые для производства механикусов.

И всё же, основой благосостояния Дома Эфы являлась торговля.

Фазис занимал стратегически важное положение, позволяющее контролировать товарообмен между Российской империей, Халифатом и южными регионами Евроблока. По сути, руководство клана поднялось на логистических цепочках. Неспроста Ганза имела здесь своё представительство — одно из самых успешных на черноморском побережье. То, что хаб развивал ещё и туристическую отрасль, создавало множество дополнительных источников дохода. Чего стоило одно лишь строительство — гостиницы, пансионаты, жилые комплексы и турбазы росли, как на дрожжах. Апартаменты скупались ещё на стадии котлована и с каждым годом только набирали в цене.

Кольцевая была шумной, многополосной и стрёмной. Мимо проносились гудящие автопоезда, рефрижераторы, грузовики, бензовозы, тягачи и нереальное количество легковушек. Преимущественно пикапы и вездеходы для горного бездорожья... Всё это громыхало, испражнялось чёрными выхлопами, подрезало и обгоняло друг друга.

Райнер сдержал слово — мы заскочили на АЗС. Пока водила заправлял бак дизелем, народ ломанулся в магазинчик за лимонадом, печеньками, чипсами и прочими хрустяшками. Я ограничился пакетиком с грецкими орехами.

...В какой-то момент я понял, что вокруг громоздятся футуристические корпуса заводов — мы въехали в Сектор.

Магистраль взгромоздилась на эстакаду, пропуская под собой железнодорожные пути с лениво ползущим товарняком. Механическая гусеница казалась бесконечной — к горизонту уходили вагоны с углём, древесиной, сахаром и мукой, цистерны с маркировкой «ОГНЕОПАСНО». А ещё мне почудилась платформа с мехами. Шагатели были зафиксированы в специальной раме и укрыты брезентом цвета хаки, но в одном месте брезент сполз, и я заметил характерные очертания...

Минут через сорок, уже свернув на Трассу 64, мы объехали несколько крупных предприятий, огородившихся бетонными стенами с колючей проволокой, и выползли на серпантин, тянущийся к плато Аскхат. Возникло ощущение, что бус карабкается на исполинскую каменную столешницу, с которой в одном месте срывался водопад. Я буквально прилип к стеклу, хотя моих одноклассников зрелище не впечатлило.

Вершина плато выглядела своеобразно — изогнутая лента забора, наблюдательные вышки, КПП. И характерные закругления, указывающие на расположение ангаров. Над этой историей доминировала антенна, смахивающая на вышку сотовой связи. И, чтоб вы понимали, на многие километры вокруг ни одного домика местного жителя.

Когда мы достигли поверхности плато, я понял, что лента стены — это четырёхметровый бетонный забор, который проще сравнить с фортификационным сооружением. Прямо средневековый замок, а не полигон. Только не хватает пулемётных турелей и фашистов с собаками, чтобы превратить эту хрень в какой-нибудь Вульфенштейн.

На КПП нас ждали.

Райнер вылез наружу, подошёл к бронированному окошку в стене, что-то показал охраннику и, обернувшись, махнул рукой. Тяжёлые откатные ворота с лязгом разомкнулись, открывая доступ в святая святых. Именно здесь, на громадном каменном столе, готовились к грядущим битвам ударные соединения Дома Эфы. Двуногие танки, решающие исход сражений.

Гимназисты притихли.

На протяжении всего пути в салоне царило оживление. Шутки, смех, взаимные подначки. Даже Барский, отбросив врождённое высокомерие, перестал отыгрывать роль мудака и на час сделался обычном подростком.

Я никогда прежде не бывал на танковых и прочих полигонах. Вообще не представляю, как выглядят подобные локации. Я вообще крайне редко служил в армиях и всяких там ополчениях. Если была возможность уклониться — всегда уклонялся. Не люблю терять своё время и убивать людей по низким расценкам.

Так вот, передо мной простиралась обширная территория, продуваемая всеми ветрами, и снабжённая искусственными либо естественными препятствиями. Пересечённая, как говорится, местность. Насыпные холмы, заболоченные участки, травяная зона, песчаная полоса, небольшое озерцо... И речушка, которая срывалась с горных уступов, несла свои воды через весь Аскхат по укреплённому жёлобу канала и ныряла в зарешеченную трубу, которую архитекторы вмонтировали прямо в крепостную стену.

Вдоль стены, обращённой к морю, я заметил группу однотипных ангаров, несколько пятиэтажных зданий и строения, смахивающие на ремонтные мастерские. А ещё — какие-то бочки и бесформенную груду металлолома, поросшую сорной травой.

Автобус свернул налево, неспешно подкатил к пятиэтажному дому со знакомым гербом на фасаде и припарковался у края заасфальтированной стоянки. Кроме нас, здесь располагались преимущественно легковушки и нечто, имеющее отдалённое сходство с эвакуатором.

— Всем на выход! — скомандовал куратор.

Первым из автобуса выбрался Барский.

За Львом потянулись остальные.

— А как сюда мехов привозят? — я ткнул локтем ребро Гриднева. — Ни железной дороги, ни нормальной трассы. Серпантин узкий...

— Они сюда пешком топают, — Игорь сделал страшные глаза. — По жаре. И сбрасывают всех, кто задаёт глупые вопросы, в обрыв.

— Я серьёзно.

Староста молча указал в небо.

Я поднял голову и увидел высоко над полигоном раздутую тушу грузового дирижабля. Тень от аппарата медленно наползла на охраняемую территорию, достигла дальнего ангара и упрятала его в полумрак.

Даже не верится, что существуют подобные исполины.

Я залип и не сразу понял, что куратор отдаёт новые приказы.

Нашу группу вели в административное здание.

Глава 3

Дирижабль завис над плато и начал медленно опускаться, маневрируя винтами. Боковой ветер мешал аппарату приземлиться возле ангаров — его сносило к обширному пустырю с жухлой травой. В итоге мощные движки и мастерство пилотов сделали свою работу. Транспортная гондола коснулась земли.

Я увидел, как группа людей побежала к аппарату, откуда уже были сброшены швартовочные тросы. Пара минут — и тросы были закреплены в металлических кольцах, вбитых в скальную породу. Откинулся пандус. Доводчики плавно опустили стальной язык на траву.

— Не отвлекайтесь! — рявкнул один из вышедших на крыльцо офицеров. — Марш в распределитель!

Райнер нахмурился.

Подошёл к офицеру, перекинулся парой слов.

Не знаю, о чём они там говорили, но вояка кивнул и немного сбавил обороты.

— Гимназисты! Меня зовут сержантом Дмитрием Петренко. Я дежурный командир по вопросам вербовки. Сейчас мы проследуем в распределитель и постараемся... хм... выявить у вас наличие способностей по управлению мехами.

Райнер кивнул.

Дескать, молодец.

Исправляешься.

Мои одноклассники направились к двери. Я — следом. Бросил мимолётный взгляд на пандус грузовой гондолы... и заметил нечто бесформенное, металлическое. Нечто катилось. То ли на движущейся платформе, то ли само по себе.

— Жаль, что Маро с нами нет, — буркнул Гриднев. — Я слышал, она воевала на этих штуках.

Да, госпожа Кобалия — ветеран со стажем.

Нас провели в квадратное помещение без мебели. Ни стульев, ни лавок. Только окно с открытой на проветривание форточкой. И дверь, за которой исчез сержант Петренко.

Странная тут армия, конечно.

Пускают на объект школоту, позволяют наблюдать за выгрузкой ценного оборудования... Или не такого уж ценного? Пойми этих клановых.

— Сейчас вас будут вызывать, — сказал Райнер. — По одному.

— Артефакторное тестирование? — блеснул эрудицией Барский.

— Верно, — куратор даже взглядом Льва не удостоил. — Те, кто справится с тестом, будут приглашены на полигон. Вас ждёт второй этап проверки.

— Что за этап? — спросил я.

— Тест на отклик, — пояснил куратор. — Мех должен вам подчиниться.

Первым вызвали Барского.

— И помните, — строго произнёс куратор, — всё, что вы здесь услышите, остаётся с вами.

Многозначительная фраза. Подписка о неразглашении? Так ведь мы — школьники. Несовершеннолетние. У меня жетон, но это другой разговор совсем...

Ладно, посмотрим.

Барский вышел из двери через пять минут. Никому ничего не сказал и покинул помещение с суровым видом. Дальше вызвали Гриднева. Ещё через четверть часа — меня.

Смежная комната отличалась столь же показательным аскетизмом, только мебель здесь присутствовала. Минимальный набор. Стол, два стула, сейф в углу. Последний я отнёс к мебели авансом — вояки использовали металлическую конструкцию в качестве подставки под телефон.

Петренко кивнул на свободный стул.

Я сел.

В центре столешницы лежала пластина, испещрённая квадратиками, треугольничками и кружочками. Они тут что, «‎Игру в кальмара» снимают?

— Твой дар не имеет значения, — сказал сержант. — Ты можешь быть целителем, прыгуном, морфистом. Кем угодно. Это Пластина Тоффлера. Артефакт Предтеч, улученный каббалистами. Я буду указывать номера фигур, ты — нажимать на них пальцем. Вопросы?

Качаю головой.

— Начали. Один.

Протягиваю указательный палец и жму на треугольник с единичкой в центре. На противоположной стороне артефакта вспыхивает голубым второй треугольник. С такой же цифрой.

— Четыре.

Это круг.

Касаясь фигур, я чувствовал движение ки. Пластина непостижимым образом активировала скрытые резервы моего организма. И перекачивала в себя микроскопические дозы энергии.

— Шесть.

Очередная связка. Квадраты, между которыми протянулись незримые и непостижимые пути.

— Два.

У меня сложилось ощущение рандома, но сержант проводил тестирование с видом знатока.

— Теперь пойдут комбинации. Простые последовательности, но ты должен быстро нажимать. Понял?

— Да.

— Три, семь, один, четыре.

Послушно тыкаю в пластину, соблюдая порядок. Энергия вновь передаётся артефакту, на пластине загораются фигуры.

Справившись с последовательностями, мы приступили к проверке... да хрен его знает, чего. Я водил пальцем от одного треугольника к другому, вычерчивая ломаную кривую. Следовало провести маршрут, не касаясь других фигур. Задача усложнялась тем, что сержант диктовал цифры всё быстрее и быстрее.

Минут через десять тестирование закончилось.

Петренко уставился на меня.

— И? — я не выдерживаю.

— Пластина показывает способность одарённого взаимодействовать с каббалистическими проводниками. Мы выявляем разные факторы, главный из которых — скорость реагирования.

— Какого реагирования?

— Пластины, разумеется.

— Так я непригоден?

Надежда умирает последней.

Известный факт.

— Пригоден, — заверил сержант. — Средний уровень. Но это ещё не всё, ты должен пройти второй этап. Жди на улице.

Следуя лучшим традициям, я никому ничего не сказал и с таинственной рожей покинул распределитель. Придумают же название... Нас что, по родам войск будут распределять?

Не нравится мне это дерьмо.

Организму не прикажешь — он в любом случае продемонстрирует свой потенциал. Так что обмануть военкома... пардон... сержанта Петренко не проканало бы. И теперь мне остаётся уповать лишь на то, что я провалю вторую часть испытания. Не хватало мне ещё подкатов Райнера вдобавок к директорским намёкам. Я не хочу вступать в клан и укладываться в землю на неведомых полях сражений. Это уж без меня. Сомневаюсь, что Маро в восторге от славного боевого прошлого.

Чтоб вы понимали, большая часть нашей группы отправилась в автобус.

У двери распределителя остались я, Барский и Гриднев.

— За мной, — Райнер направился к ангарам. — Покончим с этим.

Из гондолы дирижабля выгружали сложенных механикусов. Прямо трансформеры, принявшие облик... приземистых кубов с торчащими из верхней грани куполообразными наростами.

Асфальт сменился некошеной травой.

Мы брели по тропинке, ведущей к дальнему ангару — не очень высокому, но занимающему приличную площадь. Куратор шёл первым. За ним — Гриднев, Барский и я. Не люблю оставлять всяких выродков за своей спиной.

Ворота ангара были распахнуты настежь.

Я вошёл внутрь и осмотрелся.

Типичный ангар с закруглённым сводом, отсутствием окон и мощными лампами под потолком. Пара ламп горела даже сейчас, средь бела дня. Но впечатлило меня не это. Вдоль стен в отключенном состоянии расположились мехи. Несколько десятков. Ещё два ряда — посреди ангара. Каждой машине было отведено особое парковочное место. Всё пронумеровано, промаркировано. Квадраты выведены белой краской со скрупулёзной армейской дотошностью. Все шагатели в свёрнутом виде напоминали танки... нет, даже не танки. Великанов, поджавших под себя ноги в традиционной японской позе сэйдза. Ноги переломаны в коленных суставах, «‎стопы» вывернуты под неестественными углами. А вот корпуса с откинутыми крышками кабин занимают строго вертикальное положение.

Я заметил, что бензопилы у боевых мехов отцеплены и аккуратно сложены в ячейки оружейных стеллажей у дальней стены. Чтоб вы понимали, это не те инструменты, которыми пользуются лесники для разделки поваленных деревьев. Нет, боевая дизельная пила вдвое крупнее и массивнее. Вряд ли одному человеку под силу поднять такую штуковину. Да и пара техников... сомневаюсь.

Вопросы отпали, когда я заметил монорельс под потолком, передвижной колёсный блок и свисающие вниз тросы с фиксаторами на концах. Не крючьями, а именно фиксаторами, напоминающими магнитные захваты. Блин, долго же монтируется это добро перед учениями... Интересно, что они пилят на этом полигоне? Разделывают манекены в доспехах?

Сюр.

Доведённое до абсурда дизельпанковое средневековье.

— Вторым этапом буду руководить я, — сообщил Райнер, когда мы перестали глазеть по сторонам. — Каждый из вас должен залезть в кабину тренировочного меха, настроиться на контакт и сдвинуть эту штуку с места. Засчитывается шевеление рукой.

— Что такое отклик? — спросил Гриднев.

— Время, которое вам для этого потребуется, — ухмыльнулся куратор. — Чем меньше, тем лучше.

Наша дружная компашка приблизилась к одному из центральных секторов. Там уже копался техник, перегнувшись через край кабины.

— Здорово, Степаныч! — гаркнул Райнер.

Техник выпрямился, повернувшись в нашу сторону. Я заметил, что его ноги упирались в едва заметные выемки на корпусе металлического монстра.

— Готова машинка? — спросил куратор.

— Полный ажур, — техник спрыгнул на бедро меха, а затем оказался на асфальте. — Можешь гонять.

Типичный механик. Среднего возраста, потрёпанный жизнью. Джинсовый комбинезон — в пятнах масла и мазута. На голове кепка с вездесущей клановой эмблемой.

— Оперативно, — похвалил Райнер.

— Стараемся, — Степаныч направился к оружейному стеллажу, даже не удосужившись поприветствовать новобранцев.

Куратор обвёл нас изучающим взглядом.

— Барский. Покажи силу рода.

Пожав плечами, аристократ направился к тренировочному меху.

— Знаешь, как управлять? — бросил ему в спину Райнер.

— У нас есть такие в поместье. Отец показывал.

А вот это уже интересно.

Получается, есть клановые вооружённые силы, а есть всякие там ЧВК? Ладно, не ЧВК. Можно назвать это личной гвардией или службой безопасности. Суть не меняется. При наличии денег и высокого социального статуса глава какого-нибудь рода вполне может заказать пару-тройку таких красавцев. Или десяток. А может и больше... Раз может заказать и нанять пилотов... значит, и применить может в определенных ситуациях. Хотелось бы знать — в каких.

Барский ловко запрыгнул на бедро меха, шагнул к массивному корпусу, взобрался на самый верх... и вот он уже внутри кабины. Приборной доски я не вижу, а вот круглые набалдашники рычагов в наличии. Не понимаю: если между пилотом и шагателем устанавливается ментальная связь, зачем рычаги? И джойстики?

Лев с улыбкой поднял руки на уровень плеч.

И произошло невероятное.

Джойстики скользнули в ладони пилота. Я понял, что эти устройства беспроводные — нет ничего, что напоминало бы кабели с оплёткой. Да и джойстиками эти игрушки можно назвать лишь с очень большой натяжкой. Скорее, рукоятки с захлёстывающимися гибкими браслетами. Устройство казалось живым — само подгоняло себя под кисти и предплечья пилота.

Пять секунд — и начали загораться индикаторы.

Зелёные.

Три штуки.

Из скрытых в корпусе пазов выдвинулись прозрачные половинки купола, состыковались между собой. Щёлкнули запоры.

— Это «‎Витязь Б-41», — сообщил куратор Райнер. — Морально и технически устаревшая модель. Как вы уже догадались, разработан в сорок первом году, но снят с вооружения во всех пяти армиях.

— А что с ним не так? — задал глупый вопрос Игорь.

— Медленный, — поморщился Райнер. — Неуклюжий. И броня хлипкая. Мы их используем для обучения салаг вроде вас.

Барский синхронно повернул кисти рук, утопил большими пальцами кнопки на торцах джойстиков. Мех с лязгом начал распрямляться. Даже устаревшая модель выглядела устрашающе — мощные конечности, гул мотора и визг сервоприводов, бронированные пластины на корпусе. Поршни в узловых сочленениях, тугие жгуты проводов... Метра три, если не четыре ростом. Коленные чаши оснащены шипами размером с мою ладонь. Стопы больше напоминают крестовину ёлки, которую мои соотечественники из прошлой жизни покупали на Новый год. Выхлопные трубы меха были выведены куда-то за «‎плечи» — оттуда валил чёрный дым. Эх, ребятишки, нету на вас экологов Евросоюза и Греты Тунберг в придачу...

Неожиданно «‎витязь» шагнул в мою сторону.

Занёс верхнюю конечность словно для удара. Я увидел планки крепления для бензопилы, вездесущие поршни и выглядывающие из-под локтевой пластины провода. Пальцы робота были сжаты в кулак.

— Отставить! — рявкнул Райнер.

Я, скрестив руки на груди, приготовился влить ки в свою сверхспособность. Если этот придурок решит меня «‎случайно» затоптать, пройду через ногу механикуса.

Наши взгляды пересеклись.

Барский криво ухмыльнулся и начал складываться.

Да, про технику безопасности в этом мире явно не слышали. Школота без квалификации и знакомства с основами ТБ берёт рычаги управления и творит всякую дичь. Клановый полигон, ага.

— Сцыканул? — подмигивает мне Лев, выбираясь из кабины.

— Попробуешь выкинуть это ещё раз — убью, — спокойно предупредил я.

Маска надменности сползла с лица Барского.

— Успокойтесь, — Райнер как бы невзначай встал между нами. — Лев, спасибо, испытание пройдено. Информация о твоих потенциальных возможностях будет внесена в личное дело. Свободен.

Барский, рука которого уже тянулась за спину, к скрытым ножнам, нехотя отступил. И, смерив меня презрительным взглядом, зашагал к ангарным воротам.

Глаза Игоря неприятно сузились.

— Он из древнего рода, — напомнил куратор. — Снижаем обороты.

— Просто кусок дерьма, — не выдержал староста.

— Удивительно точное описание, — хмыкнул Райнер. — Вот только иногда такие куски умеют создавать проблемы. Мой вам совет — забейте.

Я вздохнул.

И, чтобы сменить тему, спросил:

— Кто следующий?

— Догадайся, — Райнер напустил на себя таинственность.

— Понятно.

Я осторожно приблизился к спящему монстру.

— Как это работает?

— Полезай в кабину.

Делать нечего.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что на корпусе меха имеются выемки и скобы, за которые можно цепляться руками.

Кабина встретила меня запахом потёртой кожи, металла и ещё чего-то... знаете, в метро так пахнет.

Перебросив ногу через борт, я проник в тесное пространство кабины. Уселся в кресло. Вроде, удобное. Есть ремни безопасности, но подлокотники отсутствуют. Три рычага, какие-то педали. Приборная доска со спидометром, одометром, индикаторами топлива, температуры... Даже указатель давления масла есть! Значит, эта штука ездит не на святом духе, а на вполне себе материальном бензине или дизеле.

Руля нет.

Зато в наличии джойстики.

Вот нафига мне рычаги, если джойстики есть? Как их нажимать, а?

— Подними руки, — раздался голос Райнера. — Сконцентрируйся. Выпусти немного ки и представь, что браслеты управления касаются твоих ладоней.

— Ладно, — я повторил жест Барского. — И дальше что?

Ответ не заставил себя долго ждать.

Глава 4

Разные бывают джойстики. Я припоминаю те, что появились в «девяностых» вместе с первыми компьютерными клубами. Рукоять, гашетка, основание...

Забываем, ребята.

Местные очумельцы разработали хрень, взаимодействующую с пилотом на уровне энергетических каналов. Энергия ки активирует Знаки, запускает сложные каббалистические схемы, и начинаются подлинные чудеса. Рукояти прыгают в ладони, фиксаторы защёлкиваются на запястьях и предплечьях. Я чувствую, как живительный поток струится во мне, проникает в джойстики, циркулирует по незримым каналам и возвращается обратно. Я словно сросся с этим устройством и не могу отлипнуть...

— Успокойся, — ворвался в сознание голос инструктора. — Ты можешь этим управлять.

Браслеты не имели проводов и видимых признаков подключения. И всё же, мне казалось, что я начал сживаться не с этими штуками, а со всей махиной робота.

— Представь, что встаёшь на ноги, — сказал Райнер. — Опусти локти. Ещё ниже. Распрямляй руки, только медленно. Образ удерживай в голове.

Я выполнил все предписания.

Глубоко вздохнул и попытался прижать локти к корпусу. Сопротивление меня озадачило. Воздух словно сгустился, затвердел и начал упираться, мешая действовать эффективно. Я увяз в киселе.

— Больше ки, — подсказал Райнер.

Я с трудом, но смог ускорить циркулирование энергии по своим жилам. Кисель стал менее вязким, и я представил, что мои железные конечности распрямляются. Вновь опустил руки.

Движок шагателя мерно загудел.

Поршни, передачи, гидроусилители — всё заработало.

Мех начал подниматься с колен, а меня так заколбасило в кресле, что я с непривычки едва не ткнулся мордой в консоль.

Вот гадство!

Забыл пристегнуться.

— Аккуратнее! — рявкнул куратор. — Сади его обратно, идиот!

Корпус робота опасно накренился.

Я сообразил, что пристёгивание — это ещё полбеды. Никто не удосужился рассказать мне, как закрывается кабина. Упасть на асфальт с трёхметровой высоты... сомнительное удовольствие.

Сердце бешено заколотилось о грудную клетку.

Нет, я не боялся переломать себе кости или свернуть шею. Просто... то, чем я занимаюсь сейчас, кажется мне запредельно чуждым. Пара секунд, а мне привиделось, что я и есть робот. Двигаю сочленениями, перерабатываю топливо в своих цилиндрах, выпускаю чёрный дым из выхлопных труб...

Уму непостижимо.

Плечи едва не вывернуло.

Я сумел посадить меха, и наваждение схлынуло. Только боль в суставах и циркулирующая через браслеты энергия напоминали о том, что я двигал многотонную конструкцию силой мысли.

Перевожу дух.

— Время отклика видишь? — спросил Райнер.

Смотрю на циферблаты. Натыкаюсь глазами на тот, что снабжён делением на секунды и терции. В середине циферблата обнаружился таймер, на котором значилось: «0,2».

— Две десятых.

— Недурно, — похвалил куратор. — Вылезай.

Я не спешил с выполнением приказа.

— А рычаги зачем?

Инструктор посмотрел на меня как на психопата.

Снизу вверх.

— Тебе ещё рановато об этом думать.

— Но они же тут есть, — не унимаюсь я. — И как ими пользоваться, если руки заняты?

— Вот привязался, — Райнер был раздражён. — У тебя же пальцы свободны. Ход мягкий у рычажков. Отпустил рукоятку, двинул. Переключил передачу или ещё чего.

— Ага, — я с интересом покосился на чёрные набалдашники. — Тут их три. Один скорость переключает. А два остальных?

— Ручной тормоз. Акселератор.

— А педали?

— Фрикцион и ножной тормоз.

— Я так понимаю, ключ зажигания вы не используете.

Райнер выдохнул.

— Иванов, ты мёртвого достанешь. Вылезай.

— Как?

— Представь, что элементы управления отваливаются. Перестань отдавать ки.

Звучит, как два пальца об асфальт.

Я мысленно отбросил джойстики.

В реальности браслеты разомкнулись, позволяя мне разжать пальцы и оторвать ладони от тёплого обрезиненного пластика. Устройства плавно опустились на пол, игнорируя законы гравитации. Улеглись в специальные ячейки.

Мне захотелось получше изучить приборный щиток, но куратор злился. Тут ничего удивительного — ему Гриднева тестировать, а потом везти нас обратно в гимназию. А ещё ж отчёты руководство потребует, без этого никак.

Нехотя выбираюсь из кабины.

Веет от этих механикусов... мощью и разрушением. Даже устаревшая модель впечатляет. Так и видишь в своём воспалённом воображении, как трёхметровые исполины истребляют на поле боя вражескую конницу, подтянувшиеся к городским стенам катапульты... Хотя, какие нахрен катапульты? Наверняка их инквизиция запретила, как и другие торсионные машины. Да и конница не нужна при наличии моторизованных соединений.

Блин, я же не представляю, как ведутся современные войны. От слова «совсем». Вот есть у них дирижабли, роботы эти с бензопилами... А ещё что? И как всё это взаимодействует друг с другом?

Надо бы книжки почитать умные.

Или добраться до диафильмов.

Наверняка в библиотеке имеются диафильмы с кадрами военной хроники. Вряд ли это всё засекретили. Ну, и документальное кино никто не отменял.

Интересно, в этом мире есть боевики?

Спрыгнув на асфальт, я отошёл на почтительное расстояние от меха и стал наблюдать за действиями Гриднева. У которого, к слову, вообще ничего не получалось. Поначалу. Намучившись со сменой конфигурации, как это назвал Райнер, староста в итоге ухитрился шевельнуть рукой исполинского робота. И озвучил время отклика. Четыре десятых. Вдвое хуже, чем у меня.

Как ни крути, а Барский — звёздочка.

Хоть сейчас упаковывай в кабину и перебрасывай в одну из горячих точек планеты.

Есть чему поучиться, ага.

***

Визит в библиотеку назревает давно. Но ещё больше меня влечёт информация, недоступная мещанам. Взять, например, Чёрное Око. На каждом углу про них не трубят, в газетах не пишут. Радио и телевидение полностью игнорируют тайные общества. Словно их и нет вовсе. А ведь эти структуры подрывают устои, угрожают стабильности. Значит, кто-то следит за ними, накапливает информацию. Эта информация должна где-то храниться. Какие-нибудь клановые архивы.

Ясен пень, в архив Великого Дома мне не попасть.

Сейчас.

Но это не означает... Да ничего не означает. Для человека, умеющего проходить сквозь стены, запертая дверь — условность. А с Чёрным Оком я хлебну горя, помяните моё слово. Враги, знающие о тебе всё или многое, но при этом скрывающиеся в тени — это неприятно. Я бы даже сказал, опасно.

Размышляя таким образом, я ехал домой.

Экскурсия на полигон подошла к концу, нашу группу высадили возле гимназии. Ребята притихли — большинству не понравился результат тестирования. Изредка я ловил на себе оценивающие взгляды.

Когда все начали разбредаться по домам, куратор Райнер окликнул меня по имени.

— Сергей, на минутку.

Что интересно, Игоря задерживать не стали.

Я замедлил шаг.

— Подбросить тебя? Где живёшь?

Провокационный, мать его, вопросик.

— Я в библиотеку хотел съездить.

Ляпнул первое, что пришло на ум.

— В какую?

От общения с Райнером не отвертеться.

— Губернаторская.

— Это в центре? На Тимирязевской?

— Угу.

— Мне в ту сторону. Садись.

Машина у Райнера была под стать своему владельцу. Угловатый, но весь какой-то укреплённый монстр с высокой посадкой, мощными колёсами и кенгурятником. Чем-то мне этот зверь напоминал «гольф кантри» из прежней жизни. Вживую я эти модели не видел, только в кино — «железный занавес» всё-таки. Зато потом, уже после распада Великого и Могучего, столкнулся, вы не поверите, в Австралии.

На капоте я заметил изображение стилизованной медвежьей лапы. Сзади — крепление с запаской. И да, вместо крыши натягивающийся брезент, так что в жару можно превратить это извращение в кабриолет.

Нижняя часть джипа, колёса и борта были заляпаны грязью.

— Помыть надо, — буркнул неуловимый куратор. — Нравится?

— Круто выглядит.

— Не важно, как выглядит, — пробухтел Райнер, усаживаясь за руль и щёлкая блокиратором пассажирской двери. — Это «Урал-24» с двухлитровым движком. Ты посмотри, рама какая. Для гор — самое то.

Ты ещё скажи, подумал я, усаживаясь на переднее сиденье, что он сто двадцать лошадей выдаёт. Нереальное для вашего времени достижение.

— Сто двадцать пять эл-эс, — с гордостью сообщил куратор, вставляя ключ зажигания. Чем оправдал мои самые мрачные прогнозы. — Пристегнись. У тебя с этим явные проблемы.

Я послушался.

В чужой монастырь, то есть машину, не надо лезть со своим уставом.

Мы съехали с тротуара и понеслись в направлении Судьбы. В дожди этот перекрёсток сильно подтапливает, но сегодня погода норм.

— А что в библиотеке-то забыл? — как бы невзначай поинтересовался Райнер. — Я думал, ты круглые сутки на ножах с кем-то дерёшься.

— У меня ж потеря памяти, — делаю скорбное лицо. — Иногда почитываю газеты, а то не понимаю, что вокруг происходит.

— Ясно, — кивнул Райнер, проскакивая на полной скорости мимо старушки на «зебре». Та профессионально уклонилась, пропуская психа. — Так вот, отклик у тебя приличный. Не рекорд, но и не полное днище. Этот параметр, кстати, улучшается.

— Правда? — уже ясно, куда он клонит.

— Да. И мне показалось, что ты заинтересовался мехами. А тут такое дело... надо любить эти машинки. Чувствовать их. Смекаешь? Тогда появятся шансы стать хорошим пилотом.

— А зачем оно мне?

— Престижно, — начал перечислять Райнер, перестраиваясь в соседний ряд. — Платят хорошо. По меркам любого кланового центра. Не сразу, само собой. Испытательный срок, затем присяга и учебка, первый контракт. Три категории, включая высшую. Куча доплат. За выслугу лет, квалификацию, боевые награды...

— Можно погибнуть на войне, — резонно замечаю я.

— Я тебя умоляю. Мы сейчас воюем только на Каспии с иранцами, да и то конфликт замороженный. Не тянет Халифат финансово, не те нынче времена.

Да уж. Приближаются «восьмидесятые». Значит, должен быть свой Афган. Не такой, правда. катастрофичный для империи, как в моём альтернативном прошлом.

— И что мешает Эфе меня туда забросить?

— Ничто не мешает, — пожал плечами куратор. — Но там сейчас ограниченный контингент застрял. Эскалация не планируется. Правящий Дом справляется и без нас, мобики им не нужны.

Хоть что-то радует.

— А когда в гимназии аттестат получишь и учебку пройдёшь... Может, всё и закончится. К тому идёт.

Пожимаю плечами.

Надо бы освоить пилотирование, но соскочить с контракта. Все империи живут по общему принципу — постоянный захват территорий и приграничные заварушки. Завершится мясорубка на Каспии — начнётся ещё что-нибудь. Бесконечный круговорот.

— В общем, пока ты в гимназии, думай, — инструктор включил продаванскую незаинтересованность. — Я веду факультатив по пилотированию. Никаких обязательств. Учишься, присматриваешься. К тебе присматриваются. Да, чуть не забыл. Мехи — один из самых быстрых путей, ведущих в клан.

Я знал, что это услышу.

Высадив меня у Губернаторской муниципальной библиотеки, Райнер тут же газанул, сорвался с места и умчался в закат. Этот тип патологически не умеет ездить медленно в городской черте. И ведь не сбивает никого...

Потратив два часа на библиотеку, я ушёл оттуда недовольным. Про Чёрное Око — лишь отдельные упоминания в прессе. Мне выдали старые газетные подшивки и карточку с указанием нужных выпусков и страниц. Всякий раз это была криминальная хроника, где полицейские расследовали преступление и намекали на след «бунтовщиков». Мне удалось обнаружить отсылки к принципам Ока и истории его основания. В нескольких версиях, ибо точных сведений в открытом доступе нет.

Вернувшись в пансионат, я сразу понял, что намечаются проблемы.

На шею мне бросилась заплаканная Джан.

— Серёжа, помогииии...

Мне ничего не оставалось, как обнять девушку, которая усиленно заливала моё плечо слезами. В голове крутились самые дикие предположения. Атака на Бродягу, Федя выпал с балкона, потеря денег в игорном доме... Да что ж могло приключиться такого в моё отсутствие?

Отстраняю морфистку от себя.

— Рассказывай.

— Вот, — Джан сунула мне в лицо растопыренную пятерню. — Видишь?

— Что я должен увидеть?

— Ноготь отвалился!

И действительно.

Накладные кусочки пластика присутствовали везде, кроме указательного пальца. И это безобразие настолько обескуражило мою соседку, что...

Ладно, попытаюсь вникнуть в ситуацию.

— Как это произошло?

— Ну, я салат нарезала и... зацепила ножом. Сунула под горячую воду... он и того... отвалился.

— А под горячую зачем?

— Да случайно получилось!

Из кухни донёсся голос Фёдора:

— Она эти штуки обычным клеем приклеивала! Я ж говорил, не будет это работать!

— А ты видела, как это у нас делают? — поинтересовался я, скидывая ботинки.

— Да там какая-то жесть, — всхлипнула Джан. — Слоями что-то намазывают, в лампе каждый палец высушивают... Куча химии непонятной... Сложно ведь!

— Угу.

Хочется сказать, что я предупреждал.

— А ещё... вот.

Мне вновь ткнули в лицо когтистыми пятернями.

— Как тебе такое?

Накладные пластины выглядели безобразно. Я не сразу понял, в чём прикол, но потом догнал. Сами ногти отрасли, и нижняя граница накладок сдвинулась.

— Их снимают раз в три недели, — в голове всплыло ценное знание. — И новые лепят.

— Я ж не знала!

Фух.

Лучше бы ты, подруга, уроки делала или выполняла задачу, поставленную перед нами Администратором. Искала в чужих снах Компас. А то расходуется ценный ментальный ресурс на всякую ерунду...

— Надо их снять, — уверенно заявил я. — И больше не клеить.

— Я говорил! — послышался ехидный голос Фёдора.

— Как? — всхлипнула Джан. — Там надо палочками какой-то растворитель вводить...

— Попробуй ацетон, — кинул я первую версию, пришедшую на ум. — Если палочек нет, намотай вату на спичку.

— Ой, я и не подумала! — обрадовалась Джан и тут же упорхнула в неизвестном направлении.

Хмыкнув, я потопал к себе в комнату. Пока никто не выносит мозг, надо переодеться, поупражняться в тренировочной комнате и продумать детали выполнения нового заказа Убытка.

Глава 5

Убыток быстро понял, что Твари интересовались в первую очередь скупкой краденых артефактов. Вроде бы хотели прибрать к рукам этот бизнес, но искали и конкретную вещь.

Компас.

Многое Тариэл не договаривал, а чего-то и не знал. Детали головоломки мне пришлось соединять самостоятельно. Опираясь на сны, в которые смогла проникнуть Джан. И на оговорки большого босса. По всему выходило, что Компас прибыл в наш город вместе с неким влиятельным забугорным мужиком. Персонаж вроде как из Британии, но это не точно. Вероятно, наш герой прибыл на деловую встречу с представителями Ганзы и совершенно не ожидал, что артефакт будет у него похищен. Личность британца до определённого момента роли не играла. Гораздо важнее было то, что Компас попал к перекупам Убытка и был продан неизвестному коллекционеру. Справедливости ради замечу, что не напрямую. Сначала Компас заполучил владелец одной из антикварных лавок Фазиса, а уж затем — частный коллекционер. Сведения об этом просочились в узкий круг ценителей, и в игру вступило Чёрное Око.

Насколько я понял, логика Ночных Тварей сводилась к тому, чтобы добраться до перекупа, влезть к нему в мозг и выйти на антиквара. Дальше устанавливается личность коллекционера... и начинается следующий виток охоты. В этой партии Убыток и Дом Эфы обладают неоспоримым преимуществом — им известен перечень антикваров, с которыми сотрудничают перекупы. Список не такой уж обширный, так что телепаты быстро извлекут нужную информацию... Наверное. Потому что поиск внезапно застопорился, и причины этого мне пока неизвестны. Око работает по своим каналам и параллельно пытается отжать бизнес Иосилиани, что последнего не устраивает.

В гонку включился и новый участник.

Разгневанный владелец артефакта.

Насколько я понял, человек не до конца отдавал себе отчёт, что именно попало ему в руки. А когда осознание пришло, возникло острое желание поквитаться с обидчиками. И вернуть утраченное.

Я не исключаю и появление новых игроков.

Вопрос в том, как их обойти.

Джан вовсю сканирует сны людей, вовлечённых в этот круговорот, но ведь и клан будет заниматься тем же самым. А у Великого Дома ресурсов побольше нашего. Морфисты, телепаты, ясновидящие... Это хорошо организованная система, которая кому угодно сломает хребет. И ведь не один я понимаю, что с помощью Компаса можно обнаружить Великий Артефакт. А здесь уже и до вмешательства инквизиторов рукой подать. Вряд ли Кормчие упустят столь лакомый кусочек.

Интересно, как все эти крутые штуки начали свой путь?

Сложно представить клан или правительство, упустившее из рук подобные сокровища. Я уж молчу про Совет Мойр, который ревностно следит за балансом сил на планете.

Так или иначе, я вступаю на скользкую дорожку.

Учитывая мою сферу деятельности...

Лучше бы сидеть и не высовываться. Да только у Администратора своё видение ситуации. И это видение подкреплено технологической мощью Предтеч.

Через два дня после неудачных экспериментов с ногтями, мы сидели на кухне и обсуждали результаты поисков Джан. Окна вибрировали от поднявшегося ветра. На ночь было объявлено штормовое предупреждение.

— Сны гудят, — заявила Джан, мрачно уставившись на свои пластиковые коготки. В одной руке девушка держала пилочку, которой и стачивала понемногу всё это «великолепие». Думаю, вы догадались, что ацетон не сработал. — Людям снятся кошмары.

— После недавней стычки?

— Вроде того.

Накануне между Ночными Тварями и людьми Убытка произошло очередное столкновение. Твари вычислили одного из перекупщиков Тариэла, собрали группу из четвёрки опытных бойцов и пошли брать. Напоролись на засаду — Убыток подготовился к такому повороту. Началась драка, перекупщик сбежал. А затем появился Пират, порубил врагов своими топорами и скрылся в неизвестном направлении. Вот на видения этого перекупщика и наткнулась Джан.

— Рассказывай, — попросил я.

— Он боится, — девушка пожимает плечами. — И перебирает в голове события последних недель. У него это сплошным потоком и вперемешку со всякой дичью. Есть повторяющиеся мотивы.

Фёдор молча поглощал мороженое.

— Давай, — подбодрил я. — Жги.

Морфистка критически осмотрела подпиленный ноготь на левом мизинце.

— Ну, в последние месяцы ему всякую фигню приносили. Ничего заслуживающего внимания. У Предтеч, как известно, хватало и мелких бытовых безделушек, за которыми никто в здравом уме не будет охотиться с топорами в руках.

— Это я знаю.

— Недели три назад один из постоянных поставщиков приволок вещь, — Джан сделал театральную паузу. — Необычную вещь. Прозрачный диск, полый внутри. Так показалось перекупщику. Внутри диска — блуждающая точка. Просто точка. Серая, невзрачная. Медленно дрейфует, отталкивается от обода к центру по хаотичным траекториям.

— Вот это словарный запас у тебя.

— Хватит прикалываться. В общем, мужик залипал на этот диск, а потом решил, что игрушка бесполезная и бессмысленная. Начал созваниваться со знакомыми антикварами, рассказывать про новое поступление. Один лавочник загорелся, сразу давай вопросами сыпать. Откуда взял, какие габариты, опиши подробнее, нет ли сертификата...

— Какой сертификат, — я чуть морсом не подавился. — Он же краденым торгует.

— Ясен красен, — хмыкнула Джан, взявшись за безымянный палец. — Так он и заявил лавочнику. Дескать, не нравится — ищи другого поставщика.

— А тот что?

— Включил заднюю. Говорит, не-не-не, всё пучком, давай свой артефакт. И сумму называет. Перекуп сразу решил, что ценник завышен. И кольнуло его нехорошим подозрением. А потом подозрение уплыло, а вылезла жадность. И он к этой сумме ещё сверху десять штук накинул. И что же ты думаешь?

— И что же я думаю? — переспрашиваю, копируя интонации Джан.

— Лавочник согласился! Даже торговаться не стал. Встретились в тот же день, без проволочек заключили сделку и разбежались. Через неделю перекуп и думать забыл о том эпизоде, но началось вот это вот всё.

— Докрутил, получается.

— Ещё нет. Пока во сне о чём-то догадывается, но это же подсознание.

Молча киваю.

Грёбаный берсерк опять всплыл на горизонте. Доставил неприятности Убытку. И этот факт как бы намекает, что я должен поторапливаться.

Если гора не идёт к Магомету...

— Вот что, — говорю я, поднимаясь из-за стола. — Организуй-ка мне сеанс связи с Убытком. Этой ночью.

— Даже так? — опешила Джан.

— Угу. А потом займись поиском лавочника, купившего диск. Я хочу добраться до этого чувака раньше, чем остальные.

Девушка насторожилась:

— Остальные — это кто?

— Не бери в голову. Просто сделай, что попросил.

— В шахматы поиграем? — окликнул меня Федя.

— Давай попозже. У меня тренировка сейчас.

— А можно с тобой?

— Если мешать не будешь.

— Не буду, чесслово! Покажешь мне пару крутых приёмчиков?

— Покажу, — сдался я. — Переодевайся в спортивку.

***

Мой план сводился к тому, чтобы выкурить Пирата из его убежища и подставить под удар. Рисковать собой, ввязываясь с этим психопатом в драку, я не хочу. Поэтому валить его надо издалека. Видит бог, я не хотел использовать снайперскую винтовку в родном городе, но без этого с задачей не справиться. Поэтому я договорился с Тариэлом, что обязательное условие моего участия в деле — утилизация трупа. Сразу после того, как я завалю Пирата, должны появиться спецы, умеющие держать рот на замке. Убыток сказал, ему не важно, как я убью клиента. Технические детали не играют роли, главное — результат.

Итак, ловушка.

Утечка информации, которую Твари получат «случайно». Укрытие перекупа, о котором я писал выше. Дом в пригороде Фазиса. Канал утечки правдоподобный — мелкая крыса захотела подзаработать. И напроситься в шестёрки к Тварям, поскольку Тариэл «уже не тот», его место должны занять молодые и дерзкие. На охрану перекупа будет отправлено пушечное мясо. Одна из молодёжных цыганских банд. Те, кого не жалко.

Наверное, это подло.

Жертвовать незнакомыми людьми, чтобы заработать денег.

Для меня это просто математика. Лучше отправить в ад дюжину гопников, чем удобрять землю своими костями. Из двух зол выбираем меньшее.

У меня будет ровно один шанс, чтобы застрелить Пирата.

Точнее, два.

Мужик разгоняется в момент мясорубки, но перед этим он двигается с обычной скоростью. А ещё он притормаживает, расправившись со своими врагами. Я не уверен, что смогу вогнать в него пулю сразу и спасти неудачников из трущоб. Просто потому, что точка, из которой этот упырь вылезет, непредсказуема. А вот когда он успокоится и перестанет размахивать топориками...

Естественно, перекупа никто подставлять не будет. Этот человек полезен синдикату, он имеет нужные связи. Контрабандисты, чёрные копатели, антиквары и моряки... Воры и медвежатники... Целая сеть, по которой перекачиваются нелегально добытые артефакты. Без сопроводительных документов, разрешений, растаможки и прочих условностей. Я уж молчу про курьеров-прыгунов, доставляющих особо ценные изделия в обход государственных границ.

Через нашего героя прокручиваются серьёзные бабки.

Поэтому он должен жить.

Я же рассчитываю на Джан, которая уже поселилась в сновидениях этого барыги. Пока Твари охотятся на перекупщика, я выйду на антиквара, а через него — на коллекционера с Компасом.

Надеюсь, мне не снесут голову раньше.

...Штормовое предупреждение объявили не зря. Поздно вечером ветер усилился, нагнал туч, поднял громадные валы и обрушил на набережную. Стихия разбушевалась не на шутку — ветер ревел, заливал водой окрестности и тщетно пытался пролезть в наши владения через стекло. Рамы дребезжали, но натиск выдерживали. Всю ночь лил дождь, утром ситуация не изменилась.

Сильно похолодало.

Я выглянул из окна, чтобы оценить показания термометра. Почти ноль. И это при том, что всю первую неделю ноября стояли тёплые деньки. Непогода нынче в моде.

Мне пришлось надевать плотные тёмно-синие брюки, грубый френч с высоким воротом такого же цвета и фуражку с лакированным чёрным козырьком. Только серебряного значка с лавровыми ветвями не хватает для полного счастья. Зато имеется эмблема Эфы — куда ж без неё. Ботинки я обул крепкие, осенние, на толстой подошве. Самые дорогие из тех, что продавались в пассажах Фазиса. Итальянские, из натуральной кожи, пропитанной водоотталкивающим кремом. Вместо штормовки я надел тёплый пуховик — длинный, ниже колен. Ослабил лямки рюкзака, забросил его на плечо и вышел в промороженный насквозь коридор.

В этой версии 1978 года головных уборов придумали больше, чем в СССР из моей прежней инкарнации. Не едиными, как говорится, «петушками» жив человек. Тут вам и формовки, и ушанки, и кепки разные, и шляпы, и даже, не побоюсь этого слова, новомодные чульо из Южной Америки. Писк сезона — каракулевые шапки и шерстяные кепи. Вот только писк этот наблюдается исключительно в телевизоре. Жители Фазиса привыкли к пятнадцати-восемнадцати градусам в ноябре. Так что все эти милые сердцу ушанки продавцы ещё не успели выставить в магазинах.

Когда ледяной ветер обрушился на лицо и уши, я торопливо натянул поверх фуражки капюшон.

Полегчало.

Таскать зонт, как по мне, в Фазисе смысла нет. Во-первых, ливни такие, что не поможет. Во-вторых, ещё и ветром сломает. Да ещё и руки будут заняты, что не есть хорошо при внезапном нападении. В такие деньки невольно задумываешься о покупке машины. Хотя бы в школу ездить. А сдерживает меня нежелание светить номерами в полицейских базах и весь сопутствующий геморрой — заправки, ремонт, техосмотр, мойка, салон там пропылесосить... В топку.

Прячась от дождя под балконами, я добрался до троллейбусной остановки. В таких условиях хочешь не хочешь, а выучишь расписание, ага. Две минуты — и я на Цветочной площади. А там уже родная канатка. Всяко лучше озверевших бомбил, которые в ливень поднимают ценник на свои услуги в пять раз. Добро пожаловать в Фазис, детка.

Гимназия встретила меня переполненным вестибюлем, толпами спешащих на занятия учеников и рёвом охранника, прицепившегося к очередной жертве.

— Привет!

Я обернулся и увидел Регину.

Лицо девушки было обеспокоенным.

— Что случилось? — я почуял неладное.

— Игоря вызвали на дуэль. Сегодня, после уроков.

— Дуэль? — я, признаться, не был готов к такому повороту. — С хрена ли?

Разговор происходил у большой колонны, и я не сразу заметил виновника торжества. Гриднев навис над нами мрачной громадой и ответил на прозвучавший вопрос:

— Вчера нас объединили на фехтовании с А-классом, помнишь?

— Угу.

— И меня поставили в спарринг с Умаром Аммигером.

— Было такое.

— Ну вот. Ему кукушку сорвало, начал прыгать на меня. Пришлось шестом хорошенько врезать. Он меня после уроков поджидал на заднем дворе со своими дружками. Я на эту разборку забил. И сегодня они мне вызов прислали. Официально оформленный.

— Трындец, — вырвалось у меня.

— Да ладно, — староста не переживал по этому поводу. — Справлюсь.

Обедали мы в столовой, как и всю предыдущую неделю. Я наслаждался отменой взысканий, наложенных директором Андерсоном в сентябре. Мне вернули бесплатное питание, выдачу оружия, формы и прочие ништяки, которыми пользуются гимназисты Эфы.

Гриднев шутил и никак не проявлял своих опасений по поводу запланированной драки. А ведь она, как выяснилось, предусматривала смертельный исход.