Синдикат Ликвидаторов 3
Глава 1
Новосибирск. Конец мая. 2001 год
— Деньги у него есть, я точно знаю, он с собой всегда сотни полторы возит. И машина у него считай новая, он её в прошлом месяце купил.
— Ну если только машину забрать, а так из-за полутора сотен рублей человека валить как-то стрёмно, да и проблему нашу, эта сумма не решает.
Сергей Хатков, Павел Золотарёв и Олег Степанов, неразлучные ещё со школьной скамьи друзья, вот уже неделю находились на мели. Всем троим было по тридцатнику, но ничего кроме как работу подсобниками на стройке, они освоить, так и не смогли. Низкую зарплату на стройках, где им приходилось иногда подрабатывать, они компенсировали продажей украденного там же: инструмента и строительных материалов. До последнего случая им всё время везло и они умудрялись не попадаться, но на последнем объекте, случился облом.
Во-первых, ушлый хозяин установил камеры видеонаблюдения о которых парни не знали, а во вторых, сам хозяин оказался далеко не простым человеком. Уже на следующий день они втроём, связанные скотчем по рукам и ногам, дружно ехали в багажнике чёрного «Крузака» в лесной загородный массив. Потом их немного побуцкали, но неосновательно, понимая, что парням ещё придётся суетиться и возвращать повешенный на них долг и включив счётчик, отпустили на все четыре стороны.
Материал который они украли со стройки парни продали за копейки, выручив за всё оптом всего пятнадцать тысяч рублей, а вот возвращать им придётся реальную стоимость выписанной из Италии плитки и плюс разного рода компенсацию. И того, получилась сумма в пятьсот тысяч рубликов. Счётчик был включён немедленно и срок возврата в общем-то, никто точно им не определил. Им просто пообещали, что каждый понедельник, их будут вывозить в лес и выдирать по одному зубу, естественно без наркоза. Парни знали, что шутки в этом случае не уместны и чем скорее они вернут долг, тем крепче будет их здоровье.
Они уже было собрались взять в банке кредиты, но им вежливо отказали и тогда, Сергей Хатков и вспомнил про своего соседа, который совсем недавно продал родительский дом: купил новую машину и деньги у него ещё остались.
— Я с ним в ровных отношениях, так, здрасьте, до свидания и всё, но думаю, если я его попрошу мне помочь, он не откажет, — продолжал развивать тему Хатков. — Попрошу его меня подвезти куда-нибудь, за бабки естественно, а там вы нас будете ждать. Я его сходу вырублю, а там уж вы помогайте, он кабан здоровый. Нужно только салон кровью не испачкать и убивать его сразу тоже нельзя. Увезём его подальше и заставим доверенность на продажу машины написать. Ну а потом, прикопаем его и все дела. Машину угоним в соседний регион и там спихнём по-быстрому. Мы ещё и в наваре останемся.
— Да ну, как-то не хочется мне из-за пятисот штук долга на мокруху идти, — забеспокоился Золотарёв.
— Отвергая, предлагай, мы не против любого плана, который нам бабки принесёт. А пятьсот тысяч, скоро превратятся в миллион или даже больше, если мы будем булки мять и вообще, сегодня суббота. А в понедельник нам идти на экзекуцию, — сказал Степанов. — Тебе какой первый зуб вырвут?
— Может свалить из города? Загасимся где-нибудь, пересидим, — не сдавался Золотарев.
— Тоже неплохо, вот видишь, можешь думать когда захочешь, — ухмыльнулся Степанов. — Пошли билеты на самолёт покупать. Или на поезде поедем? А жрать что будем, да и куда ехать-то? У тебя вообще, сколько денег есть?
— Да нет у меня денег. Даже на сигареты нет, — опустил Золоторёв голову.
— Ладно, на нет и суда нет. Значит, твой план мы реализуем, когда нас деньги появятся. Будут бабки, вот тогда и подумаем, валить нам из города или рассчитаться и жить спокойно дальше.
— Ну так чё решили-то? — поинтересовался Хатков.
— А чё тут решать, кроме твоего плана, другого как быстро поднять бабки, у нас всё равно нет. Так что давай думать, где мы будем твоего соседа оприходовать, — сказал Степанов.
***
— Здорово, Максимыч, — подошёл к подъехавшему к магазину соседу, Хатков.
— Здорово, Серёга. Ты чё какой-то запаренный сегодня?
— Слушай, Максимыч, не в службу, а в дружбу, выручи по соседски.
— А чё надо-то?
— Да клиент мне деньги должен за работу отдать, пятьдесят тысяч, но только сам он приехать не может, говорит, чтобы я к нему сам подъехал на стройку. Свози меня, будь другом, а я с тобой рассчитаюсь. Я бы на такси поехал, но веришь, денег нет ни копейки, а он точное время назначил, опоздаю, уедет, а потом до понедельника ждать придётся.
— Ну, ладно, садись, только аккуратно, не замарай мне тут ничего, — нехотя согласился Максимыч. — Куда ехать-то?
— Да тут недалеко, я покажу, — повеселел Хатков.
***
— Вон туда въезжай и сразу направо, — показал Хатков на раскрытые ворота какой-то заброшенной стройки.
— Ну уж нет, я туда не поеду. Вылазь и иди пешком, я тебя тут подожду, там арматура валяется, а мне мои колёса дороги, — замотал головой Максимыч.
— Ну как знаешь. Я быстро.
Хатков вылез из салона машины и побежал за ворота.
— Не поехал он сюда, стремается колеса пропороть, я его сейчас прямо там оглушу, а вы титьки не мните, сразу как только я крикну, подбегайте.
Хатков подождал несколько минут и с радостной улыбкой, направился к ожидающей его за воротами машине.
— Ну вот, всё хорошо! Успел я деньги забрать, — сказал Хатков поудобнее усаживаясь в кресле и дождавшись когда Максимыч повернёт голову, чтобы посмотреть в зеркало заднего вида, нанес ему удар кулаком в висок.
Удар получился слабым, а Максимыч оказался здоровей, чем предполагал Хатков.
— Ах, ты гадёныш! — взревел Максимыч и заехал Хаткову в лицо локтем.
Хатков дико заорал и принялся отбиваться, а Максимыч повернувшись всем корпусом, продолжал его мутузить своими пудовыми кулаками.
Максимыч совершил роковую для себя ошибку. Когда Хатков потерял сознание, он вышел из машины и стал вытаскивать его из салона и тут к нему подошли, Степанов с Золоторёвым.
Степанов нанес Максимычу удар битой по голове и пока он не очухался, его связали скотчем и сунули в багажник его же машины. Хаткова с разбитым в кровь лицом, затолкали на заднее сиденье и Степанов прыгнув за руль, погнал в сторону виднеющегося за домами леса.
***
Степанов гнал Тойоту Хайлендер по лесной дороге не обращая внимания на то, что подвеска при этом нещадно разбивается, а сухие ветки стоящих близко к дороге деревьев, оставляют на кузове глубокие царапины.
— Ты куда так гонишь-то? — спросил пришедший в себя Хатко. — Как мы её продавать будем?
— Аааа, ожил, богатырь. Чё ж ты его не вырубил-то? — огрызнулся Степанов. — Весь салон кровью залили, куда её теперь продавать?
— Он мне нос сломал, и губы разбил в хлам. Здоровый оказался, — пожаловался Хатков и блеванул на передний подлокотник.
— Он тебе похоже ещё и лампочку стряхнул, — нервно хохотнул Степанов и найдя подходящую полянку, вывернул колеса и кое-как преодолев колею, наконец свернул в сторону и остановил машину.
— Ну что, очухался? Вылазь давай! — ткнул Максимыча битой Золотарев.
Максимыч однако даже не пошевелился и продолжать лежать свернувшись в багажнике калачиком, в позе эмбриона.
— Ну ты чё прикидываешься-то? — снова ткнул его битой Золотарев.
— Да похоже, не прикидывается, глянь сколько кровищи натекло. — показал на пол багажника Хатков.
— Так он что, мёртвый что ли? — шарахнулся в сторону Золоторёв.
— Похоже, да. Похоже, я перестарался маленько, — почесал затылок Степанов. — Ну а что, я должен был смотреть как он Хатка в фарш превращает? Ну двинул ему битой сгоряча по башке со всей дури и что теперь?
— Весь план коту под хвост, вот что теперь, — опустился на землю Хатков. — Только зря мокруху на себя повесили.
— Я лично никого не убивал, — отбросил от себя биту Золотарёв. — Это его Степа по башке битой саданул и вообще, я был против этой затеи.
— Ты ещё в ментовку сходи и чистуху напиши, так, мол, и так, это всё они, а я тут не причём. И не забудь в понедельник на процедуры сходить, зубик выдернуть, — огрызнулся Степанов.
— Так, а что делать-то теперь? — побледнел Золоторёв.
— Как что? Машину сжечь придётся и новый план придумывать. От долга то нас пока никто не освобождал, — простонал Хатков.
— Ладно, чего уж тут. Давай, Золотой, ищи в салоне тряпку какую-нибудь, будем думать как машину правильно подпалить, — махнул рукой Степанов.
***
— Думай, Хаток, у тебя хоть лампочка и стряхнутая, но всё равно лучше, чем наши работает. После того как мы твоего соседа спалили, нам уже всё равно, как мы будем деньги добывать.
— А что если нам одним ударом, решить сразу две наши проблемы, поднять бабло и решить вопрос с долгом? — простонал лежащий на диване Хатков.
— Говори, мы тебя слушаем, — придвинул стул поближе к дивану, Степанов.
— Нам нужно не на стороне проблему решать, а прямо на месте её возникновения. То есть, тряхнуть Боба.
— Боба? А что, это мысль. Боб на нас этот долг повесил и если мы грохнем его, а может ещё перед этим и обезжирим, то пожалуй потом будет с чем из города сваливать. Только надо сделать всё так, чтобы братва на нас не подумала, а то ведь нас порвут раньше чем мы деньги потратим.
— Нужно как-то узнать, с кем может у него тёрки какие-то имеются и на того стрелки и перевести, — сказал Золотарев.
— А ты, оказывается, думать умеешь, молодец! — похвалил Степанов, Золотарёва. — Только если у него нет тёрок, так мы сами их и организуем. Слышал я, что он рынок не один держит, а в доле с Тимохой и у них всё ровно и правильно, претензий друг к другу нет.
— Ты предлагаешь стравить их? — понял высказанную Степановым мысль, Хатков.
— Да, именно стравить. Организуем на любого из них покушение, причём нам пофиг на кого и совсем необязательно, чтобы это покушение удалось. А дальше они уже сами решат что к чему.
— Ствол нужен, — сказал Золотарев. — Я могу у бати из сейфа ружьё взять на время.
— Значит так: на всё про всё, у нас сегодняшний вечер, ночь и ещё один день и ночь, в общем, до утра понедельника. Ты когда ружьё принести сможешь? — обратился к Золотареву, Хатков.
— Сегодня и смогу, хоть прямо сейчас. Мои всё равно на даче.
— Тогда чего время тянуть, дуй за ружьем и патроны не забудь, — сказал Степанов.
Золоторёв пошёл домой за ружьём, а Хатков со Степановым, продолжили совещание.
— Они каждый вечер в «Ромашке» зависают, это кафе на выезде из города, я их там часто видел, — сказал Хатков. — Там место в принципе удобное, кругом кусты, но пешком нам оттуда как кипишь начнётся, не свалить, нужен транспорт.
— Транспорт я беру на себя. Прямо сейчас пойду, какому-нибудь лоху на машине башку проломлю и будет нам транспорт. Пусть потом менты и бандиты голову ломают, кто кого заказал и что за киллер в городе объявился.
Степанов
Степанов вышел из подъезда и пошёл в сторону круглосуточного магазина. Возле него, как обычно, стояло много машин и было полно народу. Здесь же стояли и местные таксисты.
Какая-то женщина в стороне от основной массы автотранспорта укладывала в открытый багажник Тойоты Камри сумки с продуктами.
Степанов подошёл сзади и ударил её кулаком по голове и сразу же дёрнув за ноги, подкинул и сунул потерявшую сознание женщину в багажник. Из-за открытого багажника, никто ничего не заметил. Ключ зажигания был в замке и Степанов завёл двигатель и выехав со стоянки, направился в сторону стоящих на пустыре, капитальных гаражей.
Заехав в густой кустарник за гаражами, Степанов вышел из машины и открыл багажник. Женщина уже пришла в себя, но от ужаса не могла кричать и только смотрела на него вытаращенными глазами и всё время почему-то шёпотом, просила её не убивать.
— Да никто тебя убивать не собирается, дура. Мне машина твоя нужна, а ты вылазь и иди на все четыре стороны, — матюкнулся Степанов помогая женщине выбраться из багажника.
— Вон туда иди, — показал он куда-то в сторону кустов и когда женщина повернулась, Степанов воткнул ей в спину взятый на кухне у Хаткова нож. Потом он для верности, нанес ещё четыре удара, обтер нож об одежду убитой женщины и пошёл к машине.
Подумав немного, Степанов вернулся и обыскав труп забрал документы, банковскую карту и кошелёк с наличными.
«Да уж, вот что значит нет опыта. Умеет же кто-то с одного удара человека зарезать», — подумал Степанов поворачивая ключ в замке зажигания.
***
— Братва, я тут немного жратвой разжился, налетай, — крикнул Степанов и поставил на стол взятые в багажнике пакеты с продуктами.
Золотарев уже вернулся и сейчас они с Хатковым разглядывали принесенное ружьё.
— Хорошая пушка, — взял ружьё Степанов, — помповое, многозарядное. Но нам надо всего пару раз пальнуть куда попало и свалить.
— А в кого из них мы стрелять будем? — поинтересовался Золотарев.
— А кто будет, в того и стрельнем. Нам пофиг, они всё равно друг на друга подумают, — ответил Степанов. — Давайте жрите и поехали, я машину в квартале отсюда оставил.
***
— Блин, на фига ты такую тачку угнал, не мог чего-нибудь по проще взять? Эта же слишком приметная, — скривился Хатков.
— Настоящие крутые киллеры, должны ездить на крутых тачках, — засмеялся Степанов. — Это только начало, парни, скоро у нас у каждого по такой тачиле будет.
***
Вокруг освещенного входа в «Ромашку» стояла тьма. После тёплого дня от непрогретой ещё земли поднимался густой туман, время было за полночь.
Возле входа в кафе стояла машина Боба, а сам он зависал где-то внутри. Степанов с ружьем и Золоторёв, засели в кустах напротив, метрах в тридцати от входа, за рулем оставленной за кустами камри, сидел избитый Хатков.
— Чё, может вальнём Боба сразу и дело в шляпе, — прошептал Золоторёв.
— Ага, а утром нас менты за цугундер возьмут. У нас мотив есть его валить, мы ему денег должны. Мы подождём, когда его компаньон появится. И вот его можно будет слегка подстрелить, с ним мы ничем не связаны, — тихо ответил ему Степанов.
Ждать пришлось не долго и вскоре на стоянку вкатился чёрный Шевроле Тахо. Из него вальяжно выполз не по годам грузный Тимоха.
Степанов тщательно стараясь попасть в ногу Тимохе прицелился и нажал на спусковой крючок. Раздавшийся выстрел перекрыл доносившуюся из кафе музыку, Тимоха осел на асфальт, а его охранники стали палить из пистолета по кустам.
Степанов с Золоторевым запрыгнули в машину и Хатков, сразу же рванул с места.
Погони за ними не было. Видимо охране Тимохи было не до погони. Парни подожгли машину у въезда в город и дальше пошли пешком.
— Нужно ружьё где-то спрятать, утром или днём его заберём, а то не дай бог менты нас повяжут, — сказал Хатков.
Спрятав за какими-то обломками плит перекрытия ружьё, вся троица отправилась дальше. До дома было километров двадцать и парни приняли решение найти укромное место и переждать до утра, а утром, спокойно доехать до дома на общественном транспорте.
Ночи в мае ещё холодные и нашедшие убежище в кустах парни, к утру окончательно задубели.
Отогрелись только в трамвае. На первый сесть не рискнули и поехали на третьем, когда народ несмотря на воскресное утро, повалил на работу.
***
— Чё дальше-то будем делать, нам завтра зубы рвать начнут, — спросил Золоторёв, когда парни наконец оказались на квартире у Хаткова.
— Думаю, завтра Бобу и его компании, будет слегка не до нас. Ему нужно найти кто в Тимоху стрелял иначе, Тимохе больше наверное и думать не на кого как на своего партнера по рынку. А если даже и есть на кого, то в число подозреваемых, Боб всё равно входит. Я думаю, что в понедельник вечером, можно будет завалить Боба. Только вот он теперь на стреме и просто так, к нему будет не подобраться. У кого-нибудь есть мысли как это сделать? — спросил Степанов.
— Он наверняка на несколько дней загасится и нам нужно ждать, когда он о нас вспомнит. И вот когда за нами его люди приедут, мы их должны взять в оборот и узнать, где он прячется. Они же не ждут от нас ничего подобного. Мы для них лохи и жертва, а мы на этом и сыграем, — сказал Хатков. — Нам только нужно оружие ещё найти.
— Ну, одно ружьё у нас уже есть, осталось ещё два ствола раздобыть, — почесал затылок Степанов.
— Ружьё здесь не годится, нам нужно что-то компактное, например, обрез. А это ружьё придётся вернуть на место иначе, его пахан побежит в ментовку заяву катать, что у него кто-то ружьё украл, — кивнул на Золотарёва, Хатков.
— У ментов оружие есть. Гаишники на дачной дороге постоянно пасутся. Их там двое в машине и оба с автоматами и ещё и с пистолетами. Вальнём их из ружья из кустов, — предложил Степанов.
— Ты чё, дурак что ли? — замахал руками Золоторёв. — Нам за ментов пожизненное светит. Я на это не подписываюсь.
— Да нам за то, что мы Тимоху подстрелили не пожизненное, а вышка светит. Мы даже до зоны не доедем и до суда не доживем. Всё братан, мы уже перешли ту черту после которой уже нельзя ни назад пойти, ни остановиться. Теперь мы либо выиграем эту войну, либо нас закопают, — сказал Хатков. — Лично я лучше под ментовские пули пойду, чем попадусь в руки Боба или Тимохи. Они с нас с живых шкуру снимут.
— Не ссы братан, менты там на расслабоне, они там стоят чтобы бабло стричь, а не воевать. Дело сделаем, зато какие перспективы нам откроются, — хлопнул Золотарёва по плечу, Степанов. — У бандосов врагов полно и мы тут вообще ни каким боком не отсветим. Мы же для всех кто? Обычные, убогие работяги. Разве ж мы способны на такую дерзость?
***
Гаишники в ожидании клиента маялись в машине и вышедшего из леса человека с ружьем, заметили только когда он направил оружие на лобовое стекло их автомобиля. Грохнули два выстрела и гаишники поникнув головами, остались сидеть на своих местах.
Из леса выскочили ещё два парня и выволочив трупы на дорогу сорвали с них оружие и магазины с обоймами, скрылись в лесу.
В лесу парни заскочили в угнанную ночью Ниву и по лесной дороге выехали на трассу километрах в пяти от места происшествия. Через пару километров Степанов с Золоторёвым прихватив оружие вышли, а Хатков погнал машину дальше к мосту через небольшую речушку. Столкнув Ниву с моста в речку, Хатков побежал к лесу. Парни спрятали оружие в лесу и тропами, пошли к остановке.
***
— Менты сейчас землю носом роют, а мы пока переждем. Когда всё немного утихнет, мы заберём из леса стволы и дальше будет видно, — сказал Хатков когда парни снова оказались в его квартире.
— А если Боб всё-таки пришлёт за нами своих быков раньше чем мы заберём оружие? — передернул плечами Золоторёв.
— Мало вероятно конечно, но придётся прикинуться лохами и терпеть. Может оно и лучше, если бы так и было, меньше подозрений в нашу сторону. Я сейчас готов зуб отдать, чтобы выйти из этой истории сухим, — ответил Степанов.
Глава 2
— Да ты чё, Тимоха,на хрена мне это надо? У нас с тобой все ровно, все давно поделено и делить нам пока нечего.
— Ну как нечего, Боб, всё ведь по любому лучше, чем половина, — усмехнулся Тимоха.
— Это смотря какой ценой. Я же не придурок, чтобы получать что-то вместе с кучей не решаемых проблем. По мне лучше меньше и без головняков, чем больше и спать в обнимку с автоматом. Я спокойно ездил по городу практически без охраны и жил нормальной жизнью и мне вдруг стало скучно, так что ли? Да если бы мне тебя нужно было убрать, неужели я не нашёл бы нормального стрелка? А это вообще, чё было-то? Из дробовика, картечью с тридцати метров в тебя не попал, так, в ногу только пара картечин прилетела.
— Мне хватило и этого, — сморщился Тимоха. — Знаешь что, Боб, всё это слова. Ты меня правильно пойми, пока мы не найдём стрелка, я тебе верить не могу. А если не дай бог, что-нибудь подобное повторится, пеняй на себя. В конце концов, это ведь твоё кафе и ты за него отвечаешь.
***
— Что делать будем? — спросил у Боба, Чан, когда они оказались на улице.
— Искать стрелка будем. Но и самим теперь нужно быть начеку. Видел ведь, как Тимоха накалился, мало ли, что за мысль в его воспалённый мозг придёт.
— Я вообще не представляю как тут можно кого-то найти, — пожал Чан плечами. — У Тимохи за его жизнь столько косяков накопилось, что из-за какой-нибудь мелочи, всё и началось. Обидел когда-то какого-нибудь работягу и сам об этом уж давно забыл, а оно взяло да и прилетело из прошлого. В него явно не киллер стрелял, и даже не охотник, они бы с тридцати метров картечью не промахнулись.
— Это как сказать, Чан. А если стрелок попал именно туда, куда и хотел попасть? Может он не хотел Тимоху валить.
— Напугать что ли его хотел? — спросил Чан.
— Насчёт напугать не знаю, а вот стравить нас, у него получилось. Если бы стрелок Тимоху завалил, в дело бы тут же менты впряглись, копать начали и рано или поздно, могли бы выйти на стрелка. А теперь мы с Тимохой сами друг другу глотки вырвем, а о стрелке потом даже никто и не вспомнит.
— Логично, — кивнул Чан. — А кому это всё нужно?
— Ну, брат, тут для гипотез простор необъятный. У нас с Тимохой один на двоих, прибыльный рынок и ты думаешь, что в городе мало желающих нас подвинуть? Я тебе прямо сейчас, человек десять насчитать смогу.
— Поехали к нам на дачу, там всё же как-то проще будет оборону держать. Там одна дорога, она хорошо просматривается, так что, незаметно не подобраться. Я расставлю на дороге скрытые посты с рациями и если кто заявится, мы будем готовы к встрече, — сказал Чан.
— Ну хорошо, я поеду на дачу, а ты скажи пацанам, пусть землю роют, но след стрелка найдут, — согласился Боб.
***
Прошла уже целая неделя, но к парням по поводу долга, так никто и не приехал.
— Я же говорил, что им сейчас не до нас, — радовался Степанов. — Менты тоже снизили активность, пора оружие из схрона забирать. Нам теперь самим пора активность проявить и усугубить ситуацию. Нам нужно либо Боба завалить, либо на Тимоху ещё раз наехать.
— А где мы их искать будем? — спросил Золотарев.
— А нам они пока не нужны, — ответил Золоторёву, Хатков. — Мы на рынок наедем. На любую его часть. Мы же не знаем, что там конкретно, кому принадлежит. Наедем на бухгалтерию, заберём выручку и свалим, а они пусть дальше разбираются между собой.
***
Степанов, Золоторёв и Хатков появились на рынке на угнанной полчаса назад, тут же у рынка, старенькой пятёрке и в натянутых на головы капроновых чулках, с автоматами, вломились в офис, положили всех на пол и заставили кассира вынуть из сейфа дневную выручку.
Денег в сейфе оказалось гораздо больше чем предполагали налетчики и они забрали не только дневную выручку, но и деньги, которые свозились сюда с других расположенных в городе торговых точках.
Поскольку большей частью рынка владел Боб, то и офис этот и деньги, принадлежали именно ему.
— Ни хрена себе! Похоже, я всю жизнь занимался не тем чем нужно, — восхитился Золотарев после того, как деньги были посчитаны. На долю каждого, получилось по четыре миллиона рублей.
— Губу подверни, — осадил его Хатков. — Берём по миллиону, остальные девять лямов, в общак. У нас ещё наши проблемы не решены.
— Какой общак? — возмутился Золотарев. — Я с этими бабками, прямо сейчас из города рвану.
— А родных своих на съедение Бобу оставишь? — усмехнулся Степанов. — Рано или поздно, Боб всё равно придёт за своими деньгами и если не найдёт тебя, будет прессовать твоих родичей. Мы всё это затеяли, чтобы свободу обрести.
— А свобода без денег, так себе свобода, — поддержал Степанова, Хатков. — Ты посмотри сколько мы бабла с одной точки подняли, а если мы ещё и остальные тряхнём, то я думаю, раз в десять больше возьмём. Они пока разберутся откуда, им прилетело, мы их выпотрошим. Сделаем так, что будет некому с нами разбираться. Да они и не выйдут на нас никогда.
***
— Вряд ли это сделано с подачи Тимохи, но и исключать этого мы не можем. Тимоха уже звонил мне и божился, что этот налёт не его рук дело и что лично он, к ограблению моего офиса, не имеет ни какого отношения, — сказал Боб, собравшимся по его просьбе, бригадирам.
— Но если мы подожмём уши и будем сидеть сложа руки, нас никто не поймёт. А завтра, уже любой подумает, что мы ослабли и захочет нас подвинуть, — высказался Чан. — Хотим мы этого или не хотим, а ответить должны.
— Кому ответить? — поинтересовался Боб.
— Да по фиг кому, Боб, хоть Тимохе. Мало ли что он сейчас будет говорить. Если мы его сломаем, люди нас поймут, а доказательства, можно и найти при желании, сам знаешь, как это легко делается. Если мы не можем найти этих упырей, значит их нужно назначить.
— Ну, допустим. Назначим мы крайнего, или крайних, заставим их сказать на камеру-то, что нам нужно, а реальный стрелок, нам завтра Армагеддон устроит.
— Не устроит, Боб. Они ведь по началу на Тимоху наехали и в него, а не в тебя, стреляли. Значит, они зуб на Тимоху имеют, а на рынке они просто лоханулись, думали, что это офис Тимохи. И если мы Тимоху завалим, стрелок успокоится, к тебе-то у него похоже, претензий нет.
— Ну, в принципе, вроде всё логично, а где ты крайних найдёшь? Да и как мне свои деньги, что на рынке взяли, вернуть? — поинтересовался Боб.
— Да хрен с ними, с деньгами, Боб. Эти пацаны, считай нам услугу оказали. Мы сейчас на Тимоху стрелки переведём и весь рынок будет наш, а это, в раз покроет все убытки. А что касается крайних... Помнишь тех утырков, что на стройке материал умыкнули и мы их на счётчик поставили? Вот пусть и отработают, скажут на камеру, что это они по приказу Тимохи всё и устроили и в Тимоху стреляли, тоже они, чтобы алиби ему сделать.
— Хорошо, — кивнул Боб. — Только потом этих утырков, в расход.
— Само собой, — усмехнулся Чан.
***
— А вот это уже за нами, — Хатков стоял у окна и глядел на выходивших из джипа, четырёх крепких парней.
— Ну что, нашли бабки? Мы вам и так лишнее время предоставили, — спросил Чан прекрасно зная, что ответят ему эти поникшие парни.
— Нет денег. Дайте нам ещё неделю, мы всё вернём, с процентами, — законючил Хатков.
— Да ладно, отработаете и считайте, что долг списан, — сообщил парням неожиданную для них новость, Чан.
— А что делать то нужно? — поинтересовался Степанов.
— Поехали, на месте всё узнаёте.
***
Машина остановилась перед огромным металлическим ангаром, водитель посигналил и находившаяся в ангаре охрана распахнула ворота. Джип перевалившись через поребрик, въехал в ангар и остановился.
В освещённом прожекторами ангаре стояла на треноге большая профессиональная видеокамера.
— Выходите, — приказал парням, Чан. — Вам нужно прочитать и запомнить вот этот текст, — протянул он Хаткову исписанный лист бумаги. — А потом, перескажете это всё на камеру и свободны.
Хатков стал читать в слух текст и тихо охреневал:
«В случае, если с нами что-то случится, эта запись попадёт в прокуратуру и к Бобу. Мы, Хатков, Степанов и Золотарёв, действуя по указке криминального авторитета Тимохи, совершили на него ложное покушение, которое он организовал сам на себя для того, чтобы отжать у Боба его долю на рынке. Мы так же, по указке Тимохи, совершили ограбление офиса принадлежавшего криминальному авторитету, Бобу и взяли там деньги в сумме более двенадцати миллионов рублей, которые позже передали Тимохе».
Хатков, Степанов и Золоторёв, сразу поняли, чем закончится их интервью перед камерой.
— Ну, нам нужно хотя бы раза три — четыре, этот текст прочитать, чтобы запомнить, — включил дурака Хатков.
— Вон там стулья стоят, садитесь, читайте, входите в образ. У вас полчаса времени, — показал куда-то в угол, Чан. — Там сейчас свет включат.
— Это кирдык, парни. Вы поняли, что происходит? — тихо спросил Хатков. — Они не смогли понять кто их прессует и решили, сами назначить крайних. Как только мы всё это скажем на камеру, нас завалят. У нас теперь только один шанс, их пятеро, четверо этих и один на воротах, нас трое, но они от нас такой подлянки не ожидают. По-тихому сейчас достаём стволы и по моей команде, валим их всех.
— Ну чё вы там возитесь? — крикнул Чан. — Если выучили, то идите сюда.
Когда до Чана и стоящей возле него в расслабленных позах охранников оставалось около пяти метров, Хатков выхватил из-за пазухи пистолет и выстрелил в Чана и сразу же, стал стрелять в остальных. Степанов, сделал то же самое.
— Ну вот и всё. А теперь, самое главное. Наши стволы, мы должны подбросить Тимохе и дать знать об этом, ментам. У нас ещё автоматы останутся и из них, мы завалим Боба.
— А как мы узнаем, где он?
— Как только менты возьмут Тимоху, Боб из норы сам вылезет. Мы его завалим, а менты будут думать, что его завалили люди Тимохи.
***
Подбросить стволы нужно было прямо сейчас, а где искать Тимоху, было непонятно.
— Если офис на рынке принадлежал Бобу, значит, эта часть рынка, тоже ему принадлежит, а вот в северном его конце, скорей всего есть ещё одна управа, то есть, офис и принадлежит он уже Тимохе. Стволы нужно будет там спрятать. Только сделать нужно это как-то незаметно, чтобы рожи свои не засветить. Есть мысли, как это сделать? — спросил Хатков.
— Да на фиг нам в офис то лезть? Мы можем, где угодно стволы спрятать, нам ведь главное ментам об этих стволах цинкануть, а менты за эту ниточку схватятся, к бабке не ходи. У них же затык по убийству патрульных, погоны на плечах шатаются, они сильно то разбираться не станут, — сказал Степанов.
***
— Тут звоночек один интересный в дежурную часть поступил, что на территории рынка за мусорными баками, стволы с убоя спрятаны. Мол, это тех патрульных стволы, которых на дачной дороге расстреляли и спрятали их люди Тимохи. И ещё неизвестный сообщил, что в ангаре, что на Западном, люди Тимохи из этих стволов сегодня утром, людей Боба завалили, — доложил Волкову, капитан Барахоев.
— Ну так чего сидим-то? Погнали, сначала за стволами, потом в ангар, — распорядился Волков и первым вышел из кабинета.
Стволы действительно лежали аккуратно завёрнутые в тряпку именно там, где и сообщил неизвестный.
— Мать моя женина! — вскрикнул Барахоев. — Да это ж сам Чан собственной персоной и его охрана.
— А Камера то им на хрена здесь? Они что, оргию снимать собирались? — удивился Волков.
— Походу, Боб ещё не в курсе, что его люди упокоились иначе, уже был бы здесь, — сказал Барахоев. — Слыхал я краем уха о том, что кто-то Тимоху подстрелил и что у него на этой почве возникли с Бобом тёрки, но чтобы так...
— Ладно, ты здесь оставайся и дождись группу, а я помчался Тимоху задерживать и стволы на экспертизу отдавать. Если это и правда те самые стволы, считай, встрял Тимоха по полной. Да закройся, а то, мало ли, кого ещё сюда занесёт.
— Будет сделано, гражданин начальник, — шутливо козырнул Волкову, капитан. — Не извольте беспокоиться ваш бродь, все будет в ажуре.
— Да иди ты... — махнул на его шутку рукой Волков и вышел из ангара.
***
— Да ты о чем вообще, начальник, какие стволы, какие менты? На хрена мне ментов из-за каких-то вшивых стволов валить, что я, не смогу себя более гуманным способом стволами обеспечить, что ли? Я солидный человек и с властью не воюю, а договариваюсь, не надо шить мне того, чего я не делал, — недоумевал Тимоха.
— Ну скажи тогда, зачем ты Чана с его людьми завалил? — поинтересовался Волков.
— Чана? — удивился Тимоха. — Да ты чё, начальник. Это меня кто-то на днях завалить хотел. Скрывать не буду, наехал я на Боба за то, что меня, какие-то черти на его территории подстрелили. Но начинать не разобравшись толком чё по чём, войну, я уже давно вышел из того возраста, да и времена нынче другие настали. Сейчас за доли в бизнесе, юристы больше решают, чем конкретные разборки со стрельбой.
— То есть, ты, выходит жертва?
— Выходит так, начальник, что в этом деле, я реально терпила и лох, раз меня, кто-то так грамотно подставил.
— Выходит так, Тимоха, что у тебя был реальный мотив разобраться с людьми Боба.
— Выходит, так, — согласился Тимоха, только не я это и не мои пацаны.
— А ты это попробуй Бобу доказать, — усмехнулся Волков. — Как думаешь, поверит тебе Боб, что это не ты Чана завалил?
— А ты меня отпусти, я встречусь с Бобом и узнаю, откуда в мою сторону гнилой ветерок подул? Если разобраться, так Боб тоже от смерти Чана в наваре остался. Меня закрыли и похоже теперь надолго, а Боб мою долю на рынке приберёт. А Чан ему кто, родственник, брат, сват? Одним больше, одним меньше, а выгода на лицо.
— Логично, — согласился Волков. — Вот только кроме твоих домыслов, у меня на Боба нет ничего, а на тебя, воз и маленькая тележка.
— Мой адвокат этот твой воз, на раз разгрузит. Стволы нашли не у меня, а в общественном месте, где куча народу, отпечатков на них как я понимаю, нет, иначе, у нас с тобой сейчас совсем другой разговор был бы. А что у тебя по мокрухе, есть что конкретное предъявить, кроме мотива?
— Нет, кроме мотива, мне тебе предъявить нечего, — признался Волков. — Но и отпустить я тебя, тоже не могу. Мне ведь кровавые разборки в городе не нужны, а всё ведь именно к тому и идёт. Боб тебе этого не простит. А если как ты говоришь, он сам всё и организовал, так ты тем более, живым ему не нужен. Ты не торопись на свободу, посиди в тишине и в безопасности, подумай, может, вспомнишь чего? Не может же всё это на пустом месте образоваться? Если тебя с Бобом кто-то лбами в наглую сталкивает, значит должны же быть хоть какие-то предпосылки?
***
— Завалили? Кто? — не мог поверить Боб свалившейся на его голову новости. — Где завалили?
— Да в ангаре, куда ты их послал и завалили. Всех пятерых, включая охранника. За это дело менты уже Тимоху повязали. Следак говорит, что кто-то в ментовку сообщил и Тимохе до кучи ещё и мокруху за тех ментов на трассе шьют, говорит, что стволы нашли у него, что у тех патрульных забрали из них и Чана завалили.
— А эти где, ну, те которые, там тоже должны были быть? — спросил Боб.
— А хрен его знает? Этих там походу не было, а если и были, так разбежались.
— А что тогда там без них, Чан делал? Найди мне их и немедленно, пока на них менты не вышли. Если они заговорят, мне кранты, тогда точно всё на меня и повесят.
***
— А вот и ребятки от Боба подтянулись, сейчас в дверь будут ломиться, — усмехнулся Степанов.
— Надеваем куртки и суём под них автоматы, как только увидим Боба, тут же его и валим, — распорядился Хатков. — Они нас по любому к Бобу потянут. Ему ведь нужно узнать что на самом деле там произошло? Да и свидетели мы для него не желательные. Если всплывет то, к чему он нас склонял, Тимоха выйдет чистым из этой истории.
Через пару минут в дверь настойчиво сначала позвонили, а затем и постучали. Вошедшие парни не церемонились и сунув с порога под нос стволы, повели парней к машине.
— Сидите и не рыпайтесь, одно неловкое движение, завалю, — пригрозил пистолетом один их охранников Боба.
В машине было тесно и сидеть пришлось друг у друга на коленях, но так было и лучше.
— Здесь они, Боб, ну что, тут будешь с ними базарить, или поедем куда?
— Некогда ездить, давай их сюда, а после разговора, отвезёшь в лес и закопаешь.
***
— Ну что, рассказывайте, что там в ангаре произошло на самом деле? Кто Чана завалил и как вам выскочить удалось? — поинтересовался Боб.
— Да чё тут рассказывать-то? Залетели какие-то черти и давай сразу с порога всех валить, а нас почему-то не тронули. Сказали, чтобы мы валили отсюда и всё, — ответил Хатков.
— А как они выглядели?
— Да как обычно. В джинсах, в куртках и со стволами и стреляли метко, ни разу не промахнулись. Чана этого, сразу, с порога завалили, ну и остальных, тоже. Быстро всё как-то произошло, мы и понять то толком ничего не успели.
— Может они что-то говорили, как-то общались друг с другом?
— Неа, они молча стреляли, как в тире и только потом, один из них нам приказал убираться, пока целы.
— Ладно, сейчас вот с ним поедете, — кивнул на охранника Боб. — Он вас в надёжное место отвезёт, спрячет пока все не утихнет.
— Давай, Степа! — закричал Хатков и выпустил в Боба очередь из автомата.
Боб и его шестеро охранников, были убиты в считанные секунды, ещё двое, погибли когда, вломились в комнату на выстрелы и один, на парковке возле машины.
— Десять жмуров, прямо как в кино, — засмеялся Степанов.
— Ты меня начинаешь пугать, — нахмурился Хатков.
— А чё? Мне нравится! Вот она, настоящая жизнь! Хорошо, что этот домик на отшибе, в полном уединении стоит, хочешь стреляй никто не услышит. Красота!
— Надо сейф поискать, — сказал Золотарев. — Ну раз уж мы здесь, чего добру пропадать? Менты всё равно всё заберут.
— Мысль правильная, братан, -хлопнул Золотарёва по плечу Степанов. — Только не наследить бы.
— А мы потом, сожжём здесь всё, — сказал Хатков. — Надо только этого, с парковки, в дом затащить. Потом пожарники приедут, зальют тут всё и затопчут. А мы отсюда, на их джипе уедем.
Сейф находился там же, где им устраивал допрос ныне покойный Боб. Вот только закрыт он был на кодовый замок и парни, надрываясь и кряхтя, выволокли его во двор и сунули в багажник джипа.
— Кажется теперь всё. Абдула, поджигай! — крикнул знаменитую фразу из кинофильма Хатков. И Степанов с Золоторёвым бросили в разлитую из канистры бензиновую дорожку, куски горящей бумаги.
***
— Тут стволы ещё нашли. Два обгоревших автомата, я их на экспертизу отправил, не удивлюсь, что это стволы наших патрульных, — сказал Волков. — А эти угольки, похоже всё, что сталось от Боба и его охраны. Сомневаюсь я, что это дело провернули люди Тимохи. Ему сейчас нужно тихо сидеть и не рыпаться, а тут сразу десять жмуров.
— Думаешь, что кто-то красиво со стороны их отработал? — поинтересовался, Барахоев.
— Будем разбираться, — пожал Волков, плечами.
Волкову вся эта история очень сильно не нравилась, кругом сплошные нестыковки и непонятки: «В Тимоху у кафе стреляли из обычного охотничьего ружья, это можно объяснить тем, что оружия тогда у нападавших нормального, не было. Но они почему-то промахнулись с тридцати метров, а потом легко и просто с двух стволов, замочили как говорится, превосходящие силы противника. Да и в патрульных они стреляя из охотничьего ружья, тоже ни разу не промазали. Вот и выходит, что не шибко то они и хотели убивать Тимоху. Может, ошиблись и приняли его за Боба, а позже разобрались и уже отработали как надо? И на рынке, офис не Тимохи ограбили, а Боба. И людей Боба в ангаре постреляли, а потом и самого его замочили. А у Тимохи мотив и он сейчас задержан и кому-то, всё это на руку.»
Глава 3
Гурский
— Депрессивный бред на фоне расщепления разума, как-то сам собой потихоньку сошёл на нет и прекратился даже без применения препаратов, ещё на стадии наблюдения. Негативной симптоматики связанной со снижением активации дофаминовой системы в мезокартикальных структурах, связанных с гибелью определённого ряда нейронов головного мозга, мы не обнаружили. Налицо небольшая социальная дезадоптация, но если провести определенную терапию, то с вхождением в социум, я думаю, проблем не возникнет.
— Вы думаете, что держать Гурского в клинике и дальше, не имеет смысла?
— Думаю, да. У пациента позитивная симптоматика. Дофаминовые нейроны мезолимбической системы активны и даже излишне. Анозогнозией он не страдает и вполне отдаёт себе отчёт, что он болен и ему необходимо пройти курс лечения. Не связанные с реальностью иллюзии, его больше не беспокоят, а желание вытащить свою жену с того света, не противоречит нравственной логике. Он же не стремится и никогда не стремился, выкопать её из могилы и таким образом, попытаться её оживить. Он не маньяк. С человеком случилось несчастье, потерял любимую женщину и не мог с этим смириться. Кто-то в его состоянии обращается к Богу и молит его вернуть утрату, кто-то вытесняет прошлое с помощью алкоголя, кто-то отправляется в путешествие. Человеку просто нужно время, чтобы смириться. Ну а Гурский провёл это время в клинике под нашим наблюдением и теперь, уже успокоился. Мы отправим его в санаторий, он там отдохнёт и через полгодика вернётся к своей прежней жизни.
Алтай
— Вот этот человек наиболее подходит под заявленные вами параметрами. У него погибла в автокатастрофе жена и он попал в клинику прямо из морга куда его пригласили на опознание. Ему поставили диагноз — Депрессивный бред на фоне расщепления сознания.
— Я не силён в медицинских терминах особенно в том, что касается психиатрии. Что это такое? — спросил Доктор.
— Ну, ему иногда кажется, что он не совсем тот кем является на самом деле. В этом состоянии он галлюцинирует и видит погибшую жену, разговаривает с ней и в общем, общается так, как будто она до сих пор жива. Ему кажется, что при определенных обстоятельствах, он смог бы вытащить её с того света, — ответил заведующий психиатрической клиникой, Матвей Николаевич Мухин.
«Доктор завербовал Мухина года три назад, когда отдыхая на юге, тот в пух и прах проигрался в карты и влез в такие долги, что хоть вешайся.
Доктор, в обмен за небольшую информацию о клиентах психиатрической клиники, пообещал ему решить проблему с долгами и Мухин недолго думая, согласился сливать нужную информацию.
Доктор искал человека с нарушенной психикой для выполнения определённого задания и хотел заодно изучить, насколько вообще возможно таким человеком управлять».
— Отлично, Матвей Николаевич, это как раз именно то, что мне и требовалось. А где он теперь?
— Совсем недалеко отсюда, всего в паре километров. Он проходит реабилитацию в нашем санатории, и вы можете увидеть его прямо сегодня. Я выпишу вам пропуск.
Леонид Александрович Гурский, небольшого, всего метр шестьдесят, роста и худощавого телосложения сорокапятилетний мужик, получил от него чёткие указания по подбору девушек для предстоящего жертвоприношения.
Он посетил его, когда Гурский отдыхал в санатории на Алтае. Хорошо одетый человек, весь с головы до ног в белом, попросил разрешение присесть на скамейку рядом с Гурским.
— Какой сегодня день выдался хороший! Светлый! Неправда ли, Леонид Александрович? — сказал незнакомец глядя куда-то в даль.
— Мы с вами знакомы? — повернулся к мужчине, Гурский. — Вы меня простите, у меня что-то в последнее время с памятью, не хорошо.
— Мне о вас очень много рассказывала ваша жена, — ответил незнакомец, продолжая смотреть в какую-то точку перед собой.
— Настя? Вы знали мою жену? — удивился Гурский.
— Ну почему же, знал? Я её и сейчас знаю. Она ведь у нас. В смысле, в том ведомстве, в котором имею честь, трудиться и я.
— Вы или обознались, или просто морочите мне голову. Моя жена погибла.
— Ну, дорогой Леонид Александрович. Погибла, это когда с концами, а у вашей жены есть вполне реальный шанс, вернуться обратно.
— Уходите и не морочьте мне голову иначе, я вынужден буду обратиться в милицию. Тоже мне, Воланд нашёлся, — вспылил Гурский.
— А вы я вижу, закоренелый и убежденный материалист, — усмехнулся незнакомец. — Вы считаете, что весь мир уже у ваших ног. Вы постигли все тайны мироздания и чудес на свете не бывает. Ещё совсем недавно, вы считали, что передача информации на расстояние, это фантастический бред, но потом, вдруг кто-то изобрёл телефон и бред, стал понемногу обретать реальные очертания. Вы убеждены в своей правоте, а мнение миллионов людей которые думают совсем иначе, вас не интересует. Ну я в прочем и настаивать-то, не собираюсь. Не хотите подарить своей жене шанс всё исправить, дело ваше, я так ей сегодня же и передам. Извините, но у меня много дел и я вынужден откланяется.
Незнакомец поднялся со скамьи .
— Да подождите вы! Сядьте! — вскрикнул Гурский. — Вы можете объяснить толком, что происходит? Кто вы такой, откуда и где сейчас находится, Настя? Она что, не умерла?
— Кто я такой, вы поймёте из нашего дальнейшего разговора. А что касается вашей супруги, то я вам уже сказал, она находится у нас. Вернее, не совсем у нас, она сейчас, выражаясь вашими терминами, находится в фильтрационном пункте, в карантине, и ждёт решения о её дальнейшей участи. Народу нынче, знаете ли прибавилось, не успеваем дела разбирать.
— В каком ещё пункте? — нахмурился Гурский.
— В фильтрационном. Ну, после которого, как считают верующие, душа человека попадает в одно из двух, известных вам мест. Отсюда ещё есть шанс вернуться.
— Мы с вами в одной клинике не лечились? — посмотрел с подозрением Гурский на незнакомца.
— Не лечились. Вы меня не перебивайте, пожалуйста, у меня ведь и правда, кроме вас дел хватает, — поморщился незнакомец. — Я вас к вере, склонять не собираюсь. Я вам передам условия, при выполнении которых, ваша супруга сможет вернуться к вам. А станете вы их выполнять или нет, решать вам. Так вот: по определенным категориям поступающего к нам материала, у нас горит план. Не хватает женщин определённого образа жизни. Всяких других полно, а вот именно в этой категории, не хватает. Мы готовы обменять вашу супругу на семь душ из категории пьяниц. Она ведь тоже, как раз из этой же категории. Нам нужны души семи молодых, ведущих не здоровый образ жизни женщин. Каких именно, я вам покажу. Им итак осталось совсем немного жить в этом мире, но они нам нужны именно теперь. План, понимаете ли.
— Я что же, должен их убить, что ли? — обалдел Гурский.
— Не убить, а отправить к месту их постоянного пребывания, чуть раньше срока, только и всего. Да вы не беспокойтесь, вы их когда увидите, у вас все сомнения, в раз улетучатся. Они же по помойкам шарятся, недоедают, мерзнут. Они по плану, все до единой должны насмерть замерзнуть этой зимой. Причём не сразу, а будут ещё долго мучиться. А вы их быстренько к нам отправите, без мучений. Нам ведь, мученицы то не нужны, мало ли, вдруг забракуют. Вам кто дороже, эти помоешные алкашки, или ваша жена?
— Что-то, это как-то, больше на бред похоже, — потер виски Гурский в надежде скинуть наваждение.
— В общем, вот вам список и план с инструкцией, как надумаете, приступайте. Но помните, что времени у вас в обрез. Как только всё исполните, ваша жена к вам тут же вернётся.
— Как мне вас называть? — крикнул вслед уходящему незнакомцу, Гурский.
— Зовите меня просто: «Он», — не оборачиваясь ответил незнакомец.
***
Все девушки в списке, были на вид не старше тридцати лет, среднего роста и среднего телосложения и все они были, сильно пьющими.
В конверте вместе с инструкцией, лежали и деньги, много денег.
В инструкции говорилось, что Гурский не должен при выполнении задания, обращать внимания на их внешний вид. Их лица могут быть сильно запитыми, на них могут быть гематомы, но это не важно. Важно было сделать именно так, как написано в инструкции.
Гурский перед их убийством, должен был их одеть в дорогую одежду, нацепить на них украшения и обязательно, разбить им кувалдой сначала колени, а потом, пробить голову. Сделать это нужно было в строго определённом месте и в определенной последовательности.
Найти такой экземпляр можно было на вокзалах, там где обычно тусуются бомжи, на рынках, где подобные дамы выполняют роль подсобных рабочих, или просто во дворах, где собираются алкаши.
Но Гурскому, нужен был не абы кто, а девушка из списка и трудилась она, на Центральном рынке. Точнее, подрабатывала. После того как вечером закрывались торговые ряды вокруг рынка, эта девушка собирала вокруг них мусор и уносила его в стоящие на территории рынка мусорные баки.
Самое трудное, считал Гурский, будет уговорить девушек поехать с ним в нужное место. Их нужно привезти туда живых и здоровых и как он это будет делать, он не имел никакого понятия. Он вообще не умел находить с посторонними женщинами общий язык, а уж с бомжами, так и подавно.
Леня Гурский разбил план предстоящих действий на несколько этапов.
Первый этап — знакомство.
Второй — необходимо убедить девушку, поехать с ним до его гаража.
Третий — одеть её в приготовленную одежду.
Четвёртый — убедить её поехать с ним в обозначенную незнакомцем точку на карте области.
Пятый — принести девушку в жертву.
К рынку Гурский приехал на Волге, а в гараже у него стоял УАЗ, на котором предстоит добираться до места. Кто знает, какая там окажется дорога и будет ли она там, вообще? На карте одно, а на месте, всё может оказаться совсем иначе. Ритуал необходимо совершить в определенной точке, плюс-минус, километр. Этот пространственный люфт необходим для того, чтобы в этой окружности, можно было выбрать наиболее безлюдное и безопасное место.
Леонид оставил машину на стоянке у старого зоопарка, перешёл по пешеходному переходу дорогу и углубился в лабиринт торговых палаток.
День выдался солнечный и уже с самого утра стояла нещадная жара, усиливаясь раскалившимся за день асфальтом, а наступивший вечер, прохлады так и не принёс. Кое-где, торговцы уже начинали убирать товар и сворачивать палатки. Вокруг них суетились какие-то маргинального вида, личности. Они что-то подметали, помогали таскать до машины товар и убирать мусор.
От жары и яркого солнца, у Гурского сильно разболелась голова и каждый его шаг, отдавался в ней болью.
«Где они тут обитают, фиг его знает? И спрашивать, привлекать к себе лишнее внимание, тоже нельзя, — Леонид с раздражением посмотрел на торгующих на жаре женщин и поморщился от нового приступа боли. — Наверное нужно сразу пойти к мусорным бакам и подождать там, всё равно ведь, весь мусор именно туда и будут носить».
Гурский нашёл на территории рынка мусорные баки и занял возле них выжидательную позицию.
Примерно через полчаса, он увидел как к бакам слегка пошатываясь от тяжести пластиковых пакетов с мусором, бредёт женщина.
По её виду сразу было понятно, что за воротник эта дама, закладывает изрядно и регулярно. Причём качество алкоголя, что она принимает внутрь, судя по ее опухшему лицу и синюшным кругам под глазами, оставляет желать лучшего. Печень у этой женщины всеми способами кричала о том, что ей скоро придут полные кранты. Хотя на вид ей было около пятидесяти, Леонид подумал, что на самом деле, ей нет и тридцати.
«Надо же было так себя убить», — подумал он и уступил женщине, дорогу к бакам.
— Чё ты тут трешься? — спросила она, огрубевшим от спирта голосом. — Не видишь что ли, люди работают? Сейчас сюда мусор со всего рынка таскать начнут, давай, вали отсюда.
— Так может я тебя тут жду, красавица, — брякнул Гурский первое, что пришло ему в голову.
Леонид на зрительную память не жаловался и по описанию понял, что это и есть та самая девушка которую Он, определил в качестве первой жертвы.
«Красавица», с опухшим от пьянки лицом, подозрительно посмотрела на незнакомого мужика и хриплым, прокуренным голосом, посоветовала ему отправиться в незабываемое сексуальное путешествие на транспортном средстве, которое находится у него прямо в штанах, а значит и далеко ему за ним идти, не придётся.
— А... Ну я понял... Извини... А то я думал, — Гурский обреченно махнул рукой и побрел куда-то за мусорные баки.
— А ты чего хотел-то?.. — спросила «красавица».
— Да напомнила ты мне человека одного, похожа больно... Вот, подумал, может, поговорим, выпьем...
— Ну, так чего ж не выпить-то... Только у меня ещё работы полно, закончить надо, а то ведь не рассчитаются.
— Да ты не переживай, я компенсирую. Деньги у меня есть, — показал Гурский девушке, объемный бумажник.
— Ну, это меняет дело, — сразу сменила тон «красавица». — От работы говорят и кони дохнут.
— И даже трактора ломаются, — поддержал её Гурский.
— Куда пойдём? Можно хоть вон, на лавочке выпить, я сбегаю, — предложила она.
— Да я на машине, за рулем. Шёл вот по рынку, тебя увидел. Поехали куда-нибудь, чтобы мне потом за руль не садиться. Можно у меня в гараже и выпить. Или даже, дома у меня. Я один живу.
Девушка критично оглядела тщедушного, невысокого роста мужичка и подумав, что опасности он не представляет и судя по виду, вроде приличный, не маньяк, согласно кивнула.
То, что после выпивки может последовать известное продолжение, её не смутило, бывало, и не раз, от неё не убудет. А тут, может ещё и деньжатами разживется.
— Ну поехали к тебе, мне без разницы, но только если ночью меня на улицу не выгонишь.
— Не бойся, не выгоню, я не буйный, — упокоил девушку Гурский.
Квартира у Гурского была в октябрьском районе и открыв дверь, он как истинный кавалер, пропустил вперёд даму и даже помог ей снять изрядно поношенную и грязную, джинсовую курточку.
Быстро собрав на стол, он торжественно водрузил на него бутылку водки и пригласил даму, занять наиболее удобное место.
— Тебя как зовут, красавица? — поинтересовался Гурский.
— Настей меня зовут, а тебя?
— Настей? — насторожился Гурский. Воспоминания вдруг нахлынули на него с новой силой.
— Лёня, — почему-то смутившись, ответил он девушке.
Гурский давно уже отвык представляться незнакомым людям просто, по имени, без отчества.
Дядя Леня, а ты случайно, не мент? — поинтересовалась Настя.
— Да какой я тебе, дядя, — ещё больше смутился, Гурский.
— На мою бывшую жену ты очень похожа. Прямо один в один. Она тоже, как и ты, выпить любила и потом, на воду смотреть. Напьётся и уезжает на берег. А я её ищу потом...
— А чё, нормальная значит, у тебя баба была. А куда делась?
— На машине поехала выпившая и разбилась насмерть.
— Давно? — спросила Настя из вежливости.
На самом деле, плевать она хотела на семейные и жизненные трагедии этого мужика. Её больше всего интересовало содержимое поставленных на стол бутылок.
— Поехала как обычно, на берег и не вернулась больше, этой весной, в мае.
— Бросила тебя, значит... Она сейчас там, — повела к потолку глазами Настя, — а ты, здесь...
— Выходит, что так, — согласился Гурский, — но я как могу, ей помогаю.
— Вот это правильно, — одобрила Настя. — Им наша помощь необходима. В церковь сходи и попроси помолиться за неё, чтобы у ней там всё хорошо было. Я где-то читала, что люди не умирают, они просто засыпают и просыпаются в другом мире и ничего о своей прежней жизни не помнят. Но если помнят о них те кто остался в их прежней жизни и помогают им, то тогда они живут в новой жизни счастливо и в достатке. Мне вот, видимо никто не помогает и вообще не помнит.
— Ты не сиди, у нас тут самообслуживание. Бери что есть, ешь, пей, на меня не смотри, я не очень то по этому делу горазд. Это я тебя угостить на стол собрал.
Настя умело, с большим опытом за плечами, открыла бутылку с водкой и налив половину граненого стакана, выдохнув, опрокинула в себя пахнущую спиртом жидкость.
— Фууу. Хорошо пошла, зараза! — восторженно произнесла Настя, и сразу же наполнила стакан ещё раз. — Ну, давай за тебя, Леня. Чтобы у тебя всё было хорошо.
Опрокинув второй стакан, Настя закусила его колбасой и подцепив из положенной на стол Гурским пачки сигарету, чиркнула зажигалкой и с блаженным умиротворением, откинулась на спинку стула.
— Я уже давно водку не пила, всё спирт, да спирт... Был бы ещё спирт настоящий, питьевой, а то ведь, технарь вонючий. Ты вот по бабе своей переживаешь, и наверное думаешь, что это трагедия, что жизнь гавно... А много ты жизни то видел, из окна своей квартиры, или Волги. Начальником наверное где-то трудишься... А моя мамка по синьке в середине девяностых, хату нашу продала и оказались мы с ней на улице. Ты был когда-нибудь на улице, Леня? Не на прогулке, а так, когда без копейки в кармане, и пойти тебе некуда и не к кому?
Настя на минуту задумалась и вдруг рассмеялась.
— Меня распечатали, когда мне двенадцати не исполнилось, а мамке за это бутылку поставили, а мне сникерс купили. И я тогда радовалась этому сникерсу, а сейчас, смотреть на него не могу без омерзения.
— Да не убивайся ты так, всегда можно всё начать сначала, — пожалел её Гурский. — Ты же молодая ещё и симпатичная, тебя в порядок привести, одеть, прическу сделать, маникюр... Мужик, то есть у тебя?
— Есть конечно. Ну, так, сожитель.
— Бухает поди?
— Ну да, как и все. Нормальный вроде, не дерётся. Только мямля, но мне-то, какая разница. У него хата есть, а это главное.
— Он значит дома, а ты с незнакомым мужиком водку пьёшь? — усмехнулся Гурский.
— А ты меня сюда что, мораль читать привёл что ли?
— Да нет конечно. Это я так. Мне всё равно. Но я хотел бы всё-таки сделать тебе подарок.
— Какой ещё подарок? — удивилась Настя.
— Одеть тебя хочу, в порядок привести. Говорю же, на мою жену ты похожа очень, а если приодеть, так и вовсе будешь похожа.
— Зачем это тебе?
— Так, вспомнить былое. На берег с тобой поедем. Ты как, согласна?
— А вещи которые ты купишь, потом мне оставишь?
— И вещи и золото, всё при тебе будет, не беспокойся, мне оно ни к чему.
— Ну тогда я согласна.
— Ты пока иди в душ, а я до гаража сбегаю, у меня там кое-какие вещи совсем новые лежат, как раз на твою фигуру. Только я тебя закрою, ладно?
— Боишься, что обворую? — усмехнулась Настя.
— Да нет, — смутился Гуров.
— Правильно делаешь, что боишься. Такие, как я, одним днём живут, по принципу — бери всё и сейчас, а завтра может и не наступить. Иди уже. Я в душ.
Гурский почти бегом домчался до гаража и схватив пакеты с вещами, побежал обратно.
Настя была всё ещё в ванной комнате, Гурский слышал как она плескалась и напевала какую-то песенку.
Один из стульев вдруг как-то странно зашевелился и из него материализовалась его погибшая жена.
— Ну здравствуй, Леня. А ты я вижу, без меня не особо-то и скучаешь?
Настя подошла к пакетам и вынула из него красивое платье.
— А мне ты таких подарков никогда не делал, я всегда всё себе сама покупала.
— Так ты не правильно всё поняла, Настя. Тут от тебя человек приходил, или не человек. В общем не важно. Важно то, что он пообещал что, если я выполню его просьбу... Помогу ему план выполнить, то тогда тебя отпустят домой и мы снова будем вместе.
— Я знаю. Но ты, сможешь ли? Это ведь не легко, людей убивать.
— Ради того, чтобы вернуть тебя, я смогу, — ответил Гурский.
В ванной приоткрылась дверь и Настя превратившись в змейку, скользнула в щель между стеной и плинтусом.
— Вернулся уже? — девушка ни чуть не стесняясь, стояла перед Гурским совсем обнаженной. — А с кем ты тут разговаривал?
— Да это я так, сам с собой. Один теперь живу, вот и привык самим собой разговаривать. Ты бы оделась, что ли...
— Не нравлюсь? Так я сама себе не нравлюсь. У тебя фен есть?
— Был где-то, от жены ещё остался. Её кстати, так же как и тебя, Настей зовут, — Гурский открыл дверцы шкафа, достал фен и потупив в пол глаза протянул его девушке. — Я тут вещи тебе принёс, там и нижнее белье есть, ты переодевайся, а я пока на кухне посижу.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
