Символы власти: Исход

Глава 1

За все эти три года Кадлер ни разу не ездила домой. Стоя теперь перед родным особняком, она испытывала странные чувства одновременно чего-то знакомого и таинственного – словно бы она что-то забыла. Какой-то сон, который снился когда-то, и непонятно теперь, сон это был или воспоминание. Потому Кадлер немного задержалась, осматривая, что изменилось.

Стены отреставрировали. Лужайка в той же неизменной форме, сколько девушка себя помнила, уже зацвела. Запахи, древесная старость особняка, и свежесть, доносимая из леса, окутали Кадлер, погружая в давно ушедшие времена.

В холле ее уже ждали – и мать, и брат, и слуги.

Все так сильно изменились? Или это она так сильно изменилась?

Контраст больше всего стал заметен ей дома. Кадлер вдруг не понятно почему почувствовала себя неуютно, как с людьми, с которыми ты был близок, но давно не общался.

Калани, вроде как всегда: в дорогих мехах, причесана волосок к волоску, никакой седины – она все-таки прибегла к магии, как полагала Кадлер. Но теперь постоянно носила очки, позвякивающие на груди серебряной цепочкой. И еще она стала заметно спокойнее. Степеннее?

Тарлек: окончательно вырос и возмужал. И, кажется, даже был удовлетворен своей участью. По крайней мере, он перестал выглядеть таким задыхающимся и болезненным, окреп. Хотя палка все равно была при нем.

Первый раз, когда Кадлер увидела их после долгой разлуки – когда они приехали на конкурс. Особенно ее тогда поразил брат.

- Ну, ты теперь настоящий… - она подумала немного. - Как Алмазаны.

- Кто бы говорил об изменениях, - поддел Тарлек.

- Ты о чем? – не поняла она.

- О забавах Амазонии.

- Мы это уже обсуждали, - нахмурилась Кадлер. – Это было необходимо. Для всех.

- Я к тому, что раньше ты бы от таких штук подальше держалась.

- Я не отвечаю за ее действия. Но она все еще моя подруга.

- Вот именно, – вставила Калани, целуя ее тогда в щеку. - Я до сих пор зла, что ты не использовала этот шанс!

Кадлер не сказала им, что знает, кто Первоисточник, сама не была уверена, почему. Она хотела бы, чтобы эта информация принесла семье пользу, но интуитивно боялась, что не сможет использовать ее так, как считала нужным, что мать снова станет руководить ее действиями. Или устроит новый скандал, воображая, какие последствия может принести вред, который они нанесли Геопалу. Кадлер сохранила то, что считала полезным, учитывая пределы своих знаний о делах матери и придворных интригах и надеялась, что если придется, она сможет выдавать информацию необходимыми порциями.

И еще Кадлер не знала, какие у графини сейчас отношения с королем. Ей нужны были собственные средства защиты.

Тарлеку она не сказала из-за стыда. Для нее он всегда был продолжателем отцовского дела, и она не знала, как он отреагирует на эту ситуацию. Брат ничего бы не сказал в лицо, но за глаза… именно таких подколов она и ожидала. И слава богам, что он так и не узнал, что взлом вообще был ее инициативой.

К тому же, узнай он, что Геопал Первоисточник, он, скорее всего, все-таки сказал бы матери. Потому что переживал бы, что Кадлер станет действовать опрометчиво из-за ненависти.

Они очень любили ее, и она их тоже. Но Кадлер им не доверяла. И чем старше становилась, тем почему-то все больше не доверяла обоим. Взрослея, она стала размышлять, связано ли это больше с их действиями или с теми недомолвками, которые она сама умножала. Но ответа на этот вопрос пока не нашла.

Единственный, в ком она сейчас была абсолютно и на сто процентов уверена, это дядя.

Вечером в день ее приезда мать собиралась устроить ужин, а пока Кадлер отправилась к себе, чтобы отдохнуть. Все разговоры оставили на потом.

В комнате на нее неожиданно накатило желание плакать. Кадлер взяла со стола свой детский портрет. Родная атмосфера окружила со всех сторон: безопасность стен, мягкость кровати, друзья-игрушки, которые всегда ее слушали. Картинки или уже фотографии счастливых моментов. Кадлер открыла окна, и стоя под легким ветерком, рассматривала изображения отца и брата в рамках на столе. Все прошлое показалось ей каким-то сном. При этом и сейчас Кадлер не находилась в реальности, она застряла между двух дверей и не могла сама выйти ни в одну из них. Будущая жизнь казалась ей полной мрака. Тьма возможностей, которыми нет возможности воспользоваться, и иллюзия свободы. Парадоксально, но в том месте, куда ее насильно загнали, в академии, она действительно была более свободна, чем, возможно, будет теперь.

Самое главное, в сердце своем и в голове Кадлер не оставила прошлое, все еще не жила. И жить могла начать, видимо, лишь там, в Сердцевине, оборвав окончательно все связи.

Вечером перед ужином брат пригласил ее прогуляться в семейном лесу. Кадлер согласилась. Гуляя среди деревьев, она с трудом узнавала его. Без волшебных созданий он постепенно стал совсем обычным лесом, рос, как ему вздумается. Красивый, но брошенный. Одинокий.

- Что тебя тревожит? – спросил Тарлек.

- Среди прочего? – усмехнулась Кадлер.

- Больше всего.

- Бал. Вся будущая ложь. И реализация вашего плана.

- Готовишься к встрече с Корундом?

- А есть выбор?

Тарлек пожал плечами и отвел взгляд. Осознание отсутствия контроля ни на миг не становилось легче для него.

Кадлер замялась. Она старалась избегать представлений о том, как это будет.

- Надеюсь, вы мне поможете. Боюсь, я опять застыну, как только увижу его.

- Ну… отрепетируй это. И собери волю в кулак, - Тарлек хотел еще что-то сказать, но не закончил, и Кадлер вдруг поняла, что сильнее всего ее тревожило в брате.

С каждым годом он все больше учился у Бельгора. Кадлер не сомневалась, что Тарлек действовал бы ей только на пользу, но граф научился быть хитрым. Закрытым. Светским. Даже если внутри оставался собой. Он переломил себя. Научился врать и изображать из себя кого-то. Кадлер с трудом могла в это поверить.

Как? Как ее открытый, честный и вольный брат, стал таким?

Ждала ли ее такая же судьба, останься она здесь? Кадлер не хотелось думать так, но одна единственная фраза машинально шла на ум. Их всех постепенно ломали.

Ей хотелось спросить, как брат справляется, как чувствует себя, но она боялась услышать ответ. Боялась, что ответ ей не понравится. Боялась, что знает его. Они еще некоторое время прогуливались, болтая ни о чем, иногда даже шутили, затем вернулись к семейному ужину. Он прошел на удивление тепло, и у Кадлер немного отлегло от сердца. Словно все было по-старому.

Следующие дни прошли в нервном приготовлении к балу. Пока другие выпускники взволнованно предвкушали, Кадлер с трудом удерживалась от паники.

- Да ладно тебе, – сказала Амазония, когда они вышли от портнихи после последней сверки. – Ты тогда была маленькая, а сейчас взрослая. Все будет хорошо.

- Не уверена, что что-то изменилось, - Кадлер с дрожью вспомнила тот единственный бал во дворце.

- Мы будем с тобой.

«Но не каждую секунду». Рано или поздно им с королем придется поговорить.

- Ты собираешься побеседовать с телевизионщиками? – спросила Кадлер.

- Посмотрим. Но мне уже назначили беседу в министерстве касательно дальнейшей службы.

- Здорово. Быстро они, - без особого энтузиазма заметила Кадлер.

- Да, это из-за ажиотажа, - Амазония продолжала говорить, со сдерживаемым восторгом, но Кадлер мыслями была на предстоящем балу и ничего не могла с собой поделать.

Каждый находил свое место. Найдет ли она?

В день бала Кадлер так разнервничалась, что служанкам пришлось во всем ей помогать. Тарлек обещал ожидать мать и сестру во дворце. Даже Улиу приехал на бал вместе с виконтом Жадой.

Графиня, пока они все ехали в электромобиле, который она недавно приобрела, вдруг положила свою ладонь на руки Кадлер, которые та беспрестанно терла.

- Все будет отлично. Я знаю, о чем ты переживаешь. Но мы в любом случае на твоей стороне, - мать на удивление мягко ей улыбнулась.

- Даже если это собьет тебе планы? – с нервной усмешкой уточнила Кадлер.

- Какие планы? Мои планы состоят в том, чтобы содействовать твоему благополучию. Я не наврежу тебе ни за какие сокровища мира, - Калани сжала ее руки, и Кадлер захотелось заплакать. Она искренне старалась в это верить. Но так боялась случая.

Кадлер положила голову матери на плечо и закрыла глаза.

Они прибыли во дворец, который за годы превратился из белого в грязно-серый, видимо, никакие средства уже не помогали отчистить стены. В длинных просторных коридорах их и встретил Тарлек.

Залы богато нарядили, как и полагалось. Да и состав гостей на балу не сильно отличался от того, который в прошлый раз посещала Кадлер - только все постарели или повзрослели. Те же лица – другие должности. Кто-то как всегда аристократичен, кто-то фриволен. Пожалуй, только молодые люди, выпускники, многие вели себя иначе. Обмен нравами произошел. Академия научила отпрысков старого дворянского сословия большей гибкости мышления и непосредственности, а детям богачей привила основы этикета.

К чему это привело? Теперь родители и тех и других с еще большими трудностями понимали своих детей.

Сначала Калани, затем Тарлека, а потом и Улиу быстро увели деловые лица, как будто другого времени обсудить королевские дела не нашлось. Кадлер хмуро глянула им вслед, но ничего не возразила, все развивалось как всегда.

Оставаться долго предоставленной самой себе здесь она не горела желанием и поискала глазами подруг, но не обнаружила их и потому присоединилась к кругу других знакомых. Выпускники делились подробностями последних событий, дальнейшими планами, мнением о предстоящем вечере. Скоро появилась Космина, а затем и Амазония с родителями. По лицу подруги Кадлер поняла, что ее пора спасать. Разговор с матерью вышел жестким, а уж когда приехал отец…

Но, по крайней мере, хотя Амазония и выглядела расстроенной при встрече с подругами сразу после домашнего скандала, этот тяжкий момент наконец разрешился. Родители ее как-то демонстративно держались в отстранении друг от друга, и Амазонии потребовалось некоторое время, чтобы миролюбиво развести их в разные стороны и включить в занимательные беседы. Чуть погодя их обоих втянула в свой круг Калани. Да, графиня могла бы найти способ на некоторое время усмирить их, находящихся в одном пространстве.

Учителя выглядели довольными, а Осмидий Лорр так и вовсе удивительно счастливым, поглядывая на выпускников. Особенно косился на Амазонию. Кажется, он был рад, что наконец избавится от них.

Все ожидали официального начала вечера.

Протрубили трубы, и глашатай ознаменовал, что король приближается. Гости быстро расчистили проход в зал. Кадлер нервно сглотнула. Подавив порыв бежать, она постаралась представить свои ноги приросшими к полу.

Король появился в сопровождении свиты и торжественно прошествовал сквозь приглашенных, которые синхронно поклонились. Кадлер на не сгибающихся ногах последовала общему примеру. Ему было уже больше сорока, и власть отложила отпечаток на том, как Корунд держался и вел себя. Лицо короля будило в ней детские воспоминания. Она часто-часто заморгала, избавляясь от возникших в уголках глаз слез. Тарлек держал ее за руку. И мать тоже.

Корунд остановился в центре зала, оглядел собравшихся и улыбнулся лисьей улыбкой.

Кадлер ненавидела ее.

- Я рад приветствовать вас всех здесь в этот торжественный день. Столько молодых лиц, это всегда похвально и обнадеживает, что труды мои не напрасны. Ешьте, танцуйте, веселитесь – это ваш вечер. Я поздравляю вас с успешным окончанием еще одного этапа вашей жизни. Сегодня вы становитесь по-настоящему взрослыми. Сегодня многие определят свою судьбу. Мы вам в этом поможем. Сегодня ничего не бойтесь. Будьте смелы в своих желаниях и просьбах. Официальное награждение состоится, - король вопросительно оглянулся на свиту, один из мужчин что-то поспешно ему шепнул, - через полчаса. Через полчаса вы получите то, во имя чего неустанно трудились последние три года. А сейчас празднуйте.

Раздались аплодисменты, кто-то издал радостный вопль, и король рассмеялся. Вечер продолжился. Король удалился.

- Ну и позер, - хмыкнула Космина, когда присоединилась к ним.

Через полчаса гостей пригласили в зал награждения. В центре поставили большой резной стол, на котором лежали дипломы. Рядом толпились приглашенные учителя, свита короля и он сам вместе с директором. Осмидий Лорр что-то старательно втолковывал Корунду, но тот слушал без особого внимания. Появление выпускников несколько оживило короля. Преподаватели и государственные лица встали в полукруг за спиной короля и директора. Лорр вручал дипломы по списку, который зачитывал один из учителей. Выпускники подходили и под аплодисменты получали документ. Иногда король интересовался у того или иного молодого человека о дальнейших планах. Многие уже знали, чем займутся с началом рабочей недели.

Когда настала очередь Амазонии, Кадлер заметила на ее лице чувство вины и сомнения. Из-за Геопала или того, какими недовольными стали лица ее родителей?

Хотя, казалось бы, ваша дочь получает награду от короля, какая разница, за что, если уж вы сочли нужным быть верными ему? Это вызвало злость и досаду у самой Кадлер, она, если б могла, подошла и обняла подругу. И сделает это, но чуть позже.

Амазония вышла, и хоть и выглядела на публику уверенной, Кадлер чувствовала, как трудно подруге это дается.

Король улыбнулся, когда она подошла.

- Я ожидал вас. Сегодня, я полагаю, вы получаете не только диплом, но и некоторое официальное признание своих заслуг.

- Да, ваше величество, - Амазония прочистила горло.

Король обратился к собравшимся.

- Я наслышан обо всех злоключениях, произошедших с этой молодой особой в последнее время из-за ее феноменального поступка. Я хочу, чтобы это награждение стало моим последним словом по этому поводу, - ему поднесли открытую коробку с медалью, король взял награду. – Это великое достижение, и я считаю, что поступок леди Жады – пример настоящего искателя. Несмотря на все перипетии, она не отступила, получила результат и, без сомнения, стойко вынесла все испытания, связанные с неприятием общества. Это, без сомнения, чистый гений.

Он приколол медаль к платью Амазонии, и зал разразился овациями. Кадлер лениво хлопала, потому что ситуация и все эти люди, отбивающие ладони явно не из-за признания заслуг ее подруги или понимания их важности, злили ее.

Но чем ближе была ее фамилия, тем больше она погружалась в панику перед предстоящим выходом. В животе разверзалась настоящая бездна.

И вот настал этот момент. Голос как разящий меч произнес:

- Леди Кадлер Аметрин Моха.

У нее сперло дыхание. Если она снова запнется, то на этот раз сама себя морально уничтожит.

- Спокойно. Спину прямо, грудь вперед, - ободрил ее Улиу и слегка подтолкнул вперед.

Ее всю колотило. Кадлер стала неловко пробираться сквозь студентов и когда отделилась от толпы, осознала себя центром всеобщего внимания. Конечно, все смотрели на нее, как и на остальных до нее, но, Кадлер казалось, как-то по-особенному.

«Это мания», - успокаивала она себя.

И король… под пристальным взглядом Корунда Кадлер ощущала себя совершенно нагой. Конечности не слушались. Она, подрагивая и кое-как сосредоточившись только на дипломе в руках директора, добралась до цели. Осмидий Лорр с умело скрываемым неудовольствием поздравил Кадлер и сказал что-то еще, но она прослушала, не отрывая глаз от диплома, и старалась не замечать неприкрыто изучающего взгляда короля. Вживую это было еще ужасней, чем Кадлер представляла, и терпеть не было сил. Все ее умение держать себя направлялось на то, чтобы не броситься обратно в толпу.

Осмидий Лорр закончил заученную для нее монотонную речь и протянул диплом. Кадлер практически на ходу вырвала его, чем вызвала у директора непроизвольное шипение, и пискнула:

- Благодарю, директор.

Надо не забыть поклониться королю. На него Кадлер все также не смотрела, сделала судорожный поклон и не задерживаясь рванула было назад.

- Леди Моха, видимо, так переживает в связи с последними событиями, что боится показаться мне на глаза, - по залу расползлись понимающие смешки. Она зажмурилась от позора. – Миледи, неужели вы полагаете, слухи могут вызвать у нас сомнения на ваш счет?

Кадлер вся застыла, резко подняв голову, как испуганный заяц.

Что это значило? Они встретились глазами. Корунд едва сдерживал улыбку. Изучал ее. А Кадлер так испугалась, что ничего не могла придумать.

Чего он ждет? Ответной реплики? Объяснений? Признания вины?

Но она не чувствовала ничего из этого – и не считала нужным высказываться. Кадлер сделала, что полагала правильным сделать, и лишь угрозы семье могли поколебать ее, да и то исключительно внешне.

Что еще нужно? В конце концов, она уже все сказала, когда предполагала, что король может наблюдать.

Или… он с ней играет? Эта мысль привела ее в гнев.

Пауза затягивалась.

Кадлер открыла рот, но так ничего и не сказала, потому что ничего безвредного подобрать не получалось, и вдруг с неприятным удивлением догадалась, что все, что она могла сказать, Корунд итак уже знал.

Пусть сочтет ее трусихой. Плевать.

Однако Корунд лишь улыбнулся, спокойно и уверенно.

- Празднуйте. Нам все равно предстоит беседа.

Это прозвучало как приговор.

Пока Кадлер спешно летела через зал к семье, заметила, что почти не дышала. Все тело натянулось как тетива.

- Мне нужно уйти, - задыхаясь, прошептала она всем родным сразу.

Тарлек помог ей выйти из толпы, и остаток награждения Кадлер пропустила.

Никто ее не обвинял, брат выслушал ее поток сознания, когда они присели на балконе.

После официальной части начался настоящий бал: танцы – об этом возвестила музыка. Брат предложил вернуться в зал. Кадлер нехотя согласилась. В этот раз она была бы не против потанцевать, но слишком переволновалась, и чувствовала, что не способна более к какому-либо усилию.

Им нужно поговорить… о службе? О браке? Как он поведет этот диалог? Станет ли давить? Позволит ли ей уехать?

Даже если она уедет – как ей устроиться на новом месте? Жить отдельно от матери и брата она научилась, но уехать навсегда… Еще и заниматься придется тем, что она не выбирала. Как она справится с этим, это явно не ее стезя?

И в чем она – ее стезя?

И тут в голове Кадлер неожиданно всплыло видение, которое она получила от эльфийской королевы-матери.

Носить корону? Но Кадлер могла добиться этого – она поежилась – только выйдя за короля. Да и к тому же, к власти она никогда не стремилась. Даже представить себя правительницей не могла.

Или не пыталась? Ведь королева в видении была без короля.

От пришедшей мысли Кадлер нахмурилась. Ну, нет! Такие крамольные размышления дорогого им стоили.

- Мы идем? – спросил тем временем Тарлек.

- Да, - вздохнула Кадлер и последовала за братом.

Проводить весь вечер, утешая ее, было бы слишком несправедливым времяпрепровождением для семьи, и Кадлер все-таки постаралась убедить их, что ей весело. По крайней мере, пока они были рядом.

Когда к ней подошла Амазония, с не менее упавшим духом, они поделились переживаниями, сев в сторонке. Кажется, одной только Космине было по-настоящему радостно, она кружилась то с одним, то с другим кавалером. Удивительно непринужденно. Азуры все-таки появились на мероприятии, но Кадлер ни разу не увидела подругу рядом с ними.

Две девушки сидели в молчании, которое глушилось музыкой, смехом кружащейся массы в нарядных платьях, огнями.

- Мне кажется, мы так теряем время, - наконец сказала Амазония. – Нельзя ведь постоянно находиться в таком состоянии. Тем более что это наш день.

Она сказала это вынужденно, и Кадлер вынужденно кивнула.

- Пойди потанцуй, - предложила она.

- Это твоя прерогатива, - парировала Амазония.

- У меня нет сил, ты знаешь… я воспринимаю это как конвульсии перед концом.

- Если уж на то пошло, это скорее последний радостный момент.

- В том то и дело, - Кадлер опустила голову.

- Кадлер!

- Слушай! - резко сказала она. - Мне либо предстоит бой, либо разрыв всех связей. С семьей.

- С семьей нельзя оборвать связь.

- Да ладно? Я либо вообще не смогу сюда приезжать, либо не пойми в каком порядке. Когда? А может статься, что я вообще их больше никогда не увижу.

- Значит, не такие уж и крепкие связи, - хмуро ответила Амазония.

Кадлер с удивлением посмотрела на подругу.

- Если семья… если крепкая, вы все преодолеете. А если нет… ну, к сожалению, семья не всегда отвечает нам. И не всегда любит нас. Не мы ее выбираем. И не всегда нужны там, где мы есть. Чаще всего, мы и вовсе нигде не нужны, - затараторила Амазония, и Кадлер выслушала ее молча, сдвинув брови.

- Да, но моя… - после этого сказала она, - они действуют… пытаются действовать как лучше.

- И в чем тогда проблема?

Кадлер вздохнула.

- В том, что никто не знает, как лучше. И я боюсь, что они и не смогут сделать, как хотят, даже если думают, что знают, как лучше. А я должна просто сидеть и… надеяться… полагаться…

- Ну… если это нужно для твоего роста и сохранности, можно и в сторону отойти. А можно и действовать. Не всегда правильно – следовать за семьей. Особенно, в ущерб себе. Наши близкие – просто люди. Они могут ошибаться. У них есть свои комплексы, страхи, нужда. Они не преодолели и не компенсировали свои проблемы, и тем более не могут компенсировать наши потребности. Откуда мы знаем, какие наши родители? Что они пережили? Мы же не знаем их как людей, знаем только как родителей. Тебе не так не повезло, как ты иногда воображаешь. Твоя мать хотя бы пытается тебя понять. Тебя поддерживает твой брат, и твой дядя на твоей стороне. А в остальном… не надо тратить время, пытаясь втолковать им то, что они понять не хотят и не в силах. Мы не можем изменить жизнь своих близких, матерей, но можем построить свои так, как хотим.

Кадлер очень надеялась, что саму Амазонию это успокаивает. И что она правда в это верит. Но ей это все не помогало. Она протерла лицо руками. Не хотелось расстраивать подругу, но все же пришлось мягко сказать:

- Ты можешь. А моя жизнь сейчас зависит от того, что сможет сделать моя семья. Это еще кроме того, что я не знаю, чего я на самом деле хочу.

Амазония задумалась ненадолго.

- В данный момент, я думаю, неплохо бы пойти потанцевать, - сказала она Кадлер.

Та скептично хмыкнула:

- Да, самое то, что нужно.

- Ну, по сути, это ведь единственное, что ты по-настоящему любишь. Здесь не будет ничего неприличного, никаких осуждений.

Кадлер с сомнением посмотрела на нее.

- Но все эти люди… - начала мяться она.

- Давай-давай! Кадлер! – хватаясь за эту мысль, Амазония встала и потянула подругу за собой. – Горестей меньше не станет от нытья, хотя бы эти возможности для счастья нельзя упускать.

Кадлер вдруг крепко обняла Амазонию, почти до удушья.

– Мне очень жаль, что у тебя все так складывается. Они очень несправедливы к тебе.

- Не знаю даже, что сказать на это, - пытаясь казаться бодрой, Амазония обняла ее в ответ. – Я очень надеюсь, что мы сохраним эту связь после твоего отъезда.

- Конечно, сохраним. Вы всегда будете мне нужны.

- Ну… найди подлинную себя, для начала, - Кадлер не видела ее лица из-за объятий, и потому тень скорби на лице Амазонии осталась незамеченной. Та снова вернулась к веселому тону. – Пойдем. Найдем тебе кавалера.

Глава 2

Втянуться в общий хоровод веселья далось Кадлер с трудом, но постепенно то один партнер, то другой, то третий стали оживлять ее. В танце не было ничего запрещенного, прятаться не приходилось, и она расслабилась, отдаваясь движениям. Иногда просто следовала за ритмом, закрывая глаза. Ее пригласил даже дядя, и это было и смущающе, и весело, потому что Улиу не то чтобы славился как великий танцор. Они с Калани в этот вечер находились в невероятно приподнятом настроении, и брат проиграл сестре какой-то глупый спор за этот танец. Кадлер он объяснил, что веселость их продиктована ее успехами – не только в учебе, но и вообще - они гордились ею.

Кадлер стало так хорошо от его слов, что она аж прослезилась.

«Ну, совсем как маленькая», - подумала она совсем без злости на себя.

- Что с тобой? – с тревогой спросил Улиу, когда плечи ее задрожали.

- Ничего. Просто чувствую себя счастливой, - едва слышно прошептала племянница.

Кадлер хотела бы, чтобы и Тарлек мог составить ей компанию, но он лишь довольно наблюдал за ними со стороны, попивая из бокала.

После того, как танец закончился, Кадлер направилась к брату, чтобы спросить его, как дела, но перед ней возник следующий кавалер.

- Прошу прощения, - виновато произнесла она. - Я совсем без сил, и этот раунд пропущу. Мне надо…

- Могу я пригласить вас? – раздалось за спиной.

Кадлер вся разом оцепенела.

Молодой человек, несостоявшийся партнер, вежливо поклонился королю и отошел, а Кадлер медленно развернулась, едва не отшатываясь назад. Король смотрел на нее сверху вниз.

Страх и трепет, вот все, что она ощущала рядом с ним.

Прежде чем Кадлер успела что-то ответить, король протянул ей руку. Отказать, конечно, было нельзя, но в тот момент это было самым заветным ее желанием. Все внутри тряслось, кажется, до самой души. Кадлер подала дрожащую руку.

Когда его рука коснулась ее талии, она почувствовала, что одеревеневшее тело не может сделать ни шага.

Чудесный танец. Ее колотит дрожь, холодный пот на ладонях скрывают лишь перчатки, и даст бог, король этого не заметит.

- Стоит мне появиться, и вы теряете всю легкость и непосредственность, как же быть? – шепнул с легким негодованием король.

От него приятно пахло, и Корунд был весьма хорош собой, и словно обволакивал ее своей аурой, но Кадлер казалось, что она задыхается. Ей казалось, что вся она до костей покрывается липким густым желе отвращения и к нему, и к себе как к объекту его внимания. Она ненавидела его за то, что он проявлял к ней интерес.

- Я… - промямлила Кадлер.

Что сказать? Мысли в голову не шли, она зажмурилась, с трудом дыша, открыла рот, еще не зная, что скажет, но Корунд опередил:

- Не утруждайтесь. Ваши обстоятельства мне ясны. Но не хотелось бы, чтобы невзгоды десятилетней давности налагали отпечаток на всю оставшуюся жизнь.

Кадлер от негодования вскинула голову.

Невзгоды десятилетней давности, черт возьми?

Должно быть, что-то отразилось на ее лице, и Корунд удивительно открыто ей улыбнулся:

- Простите меня, я не хотел задеть ваши чувства. Лишь взбодрить вас. Знаю, что вы гораздо глубже, чем эта маска. Но почему-то не хотите сказать мне все в лицо.

- Это кажется странным? – пробормотала она, на миг забыв о смущении.

- Ну, ваша матушка часто не сдерживалась в выражениях, да и брат тоже. И вам вольности явно не занимать. Мне просто интересно, какой путь вы выберете.

- А какие у меня есть? – глухо спросила Кадлер.

- Какие захотите. Вы можете следовать, куда пожелаете, если позволите, - как само собой разумеющееся ответил Корунд, кружа ее.

- Или если вы позволите, - это вырвалось быстрее, чем Кадлер сообразила, что сказала вслух. И тут же разозлилась на себя за несдержанность.

Корунд тихо рассмеялся поверх ее головы.

- А вот и мать.

- Я не моя мать, - сразу же возразила она.

- Разумеется. Но, все же, не вините меня во всем. Судьба вашей семьи – естественное следствие собственных поступков ваших родителей и других родных.

- Это следствие сделки с совестью ради семьи, которую никто никогда не оценит. Прежде всего, короли, - с досадой изрекла Кадлер.

Зачем он выводил ее? Она не собиралась этого говорить, вступать в конфронтацию и уже заранее жалела о каждом сказанном слове.

Нужно было вырваться.

- Я бы так не сказал. И их выбор и итог никак не касаются вас, - продолжил король.

- А как же мой брат?

- У вашего брата дела идут весьма неплохо.

- Мой брат…

Корунд сказал это непринужденно, совершенно без победы в голосе, но ее эти слова буквально вышибли из колеи. Кадлер онемела от ужаса. Мысль зазвенела как колокол.

Он победил ее брата. Конечно, не силовым методом, и Тарлек, вроде как, не предал себя, и даже следовал своим путем. Но те самые внешние обстоятельства, при которых его служение имело смысл, кардинально поменялись. Кадлер похолодела от осознания, что на самом деле происходило с ними, во что превратилась их жизнь, и глубоко задышала через нос, пытаясь унять подступающую панику.

Она этого не переживет. Неужели же и ей предстоит также пасть? Быть поглощенной планами короля? Им самим? Нет, она должна, должна вырваться…

Руки короля сжали ее крепче, как опора, которой она совсем не желала, и это привело Кадлер в чувства. С едва сдерживаемой злостью она сказала:

- Мой брат – жертва обстоятельств. Предательства и заблуждений взрослых. И мать вынудила его…

- Ваша мать спасла его. Ваш брат не единожды замышлял против меня. И все же я его пощадил. И дал ему то, что он хочет. Могу дать и вам.

- Мне ничего не нужно! – тут же с надрывом вырвалось у нее.

- Что-то да найдется.

Кадлер подняла на него тревожный взгляд. С каким-то отчаянием. Это был безотчетный импульс.

- Не бойтесь. Никакого вреда я вам не причиню, - успокоил ее Корунд.

Кадлер бегала глазами по толпе, чтобы как-то отвлечься от короля, и вдруг заметила Лабрину. Она наблюдала за их танцем, держась по-королевски, недосягаемая, но в глазах плескалась тревога и бессилие, и… зависть? Кадлер успела определить лишь мельком, прежде чем фаворитка поспешно скрылась среди гостей, поняв, что та ее заметила. Корунд что-то говорил, но Кадлер не слышала его.

- Леди Моха.

- Да, ваше величество, - автоматически отозвалась она.

- Что вас так заинтересовало?

- Я просто… увидела знакомое лицо.

- Позволите узнать, кто способен отвлечь вас от короля?

Кадлер промолчала. Она подумала о Лабрине, потом о Геопале. Она причинила боль им обоим, и все из-за него.

- Вы собираетесь согласиться на предложение? – тем временем спросил король.

Она так ошалела от этой реплики, что мигом отшатнулась от него, и на лице короля отразилось едва скрываемое раздражение. Он отпустил ее и терпеливо пояснил:

- Я имел в виду, то, что было вам предложено в связи с выпускным проектом.

- Проектом… - Кадлер судорожно соображала. – А, проектом!

«Господи, какая дура!»

Вокруг них продолжали кружиться люди, бросая нерешительные взгляды, пытаясь не помешать им и не натолкнуться случайно на стоящих.

- Проектом… честно говоря, я планирую помогать матери и вникать в ее дела. Дальше видно будет, - Кадлер нервно поправила перчатки, избегая его взгляда.

- Вы могли бы добиться большего, - сказал ей Корунд.

- Это не стоит всех жертв, - упрямо ответила Кадлер.

Танец закончился, но король не позволил ей уйти. Они так и стояли в центре зала. Вокруг разбредались парочки, аккуратно и с интересом наблюдающие за ними.

- Правда? – усмехнулся Корунд. – А как вы думаете, строится цивилизация? Каждый новый этаж стоит на предыдущем. Отдельные жертвы – это жертвы во имя всего человечества, и достижения единиц облагораживают весь вид.

Где она это уже слышала?

- Я… никогда не стану правителем. И делать такой выбор мне не придется.

- Ваша семья и весь ваш род делал его веками. Ваш отец не был правителем, и все ваши родственники-генералы тоже, но и они сделали этот выбор. Это ваша судьба.

- Они… - Кадлер мотнула головой. - Попали в такое время. Королевство оказалось у них на плечах, - она нервно огляделась, пытаясь определить, кто может их слышать, но все ушли на достаточное расстояние. - Но вы его у нас забрали. Так что у меня нет необходимости отдавать душу за это, - закончила и впервые прямо без страха посмотрела ему в глаза.

- Поэтому вы можете стать отличным судьей, - произнес король в своих мыслях.

- Судьей кому? - нахмурилась Кадлер.

- Развитию. Вы не хотите власти и можете только действовать на пользу королевства.

- Мой брат тоже не хочет власти и действует на пользу королевства.

- Ваш брат хотел посадить на трон другого. А вы не хотите.

- Королевству я таким образом тоже служить не хочу.

- Вы мне служить не хотите, - поправил король.

Кадлер не стала отвечать. Корунд слабо усмехнулся.

И тут она вдруг поняла, чего он хотел. И поежилась.

- Я надеялся, академия изменит вас, - с некоторой досадой продолжил Корунд.

- Она изменила. Я теперь понимаю, что любые средства можно использовать и во благо, и во зло. Но я не хочу… не хочу быть вашим… орудием.

Выдержать его взгляд было очень тяжело, но она в кои то веки устояла.

У Корунда на лице отразилась такая гамма чувств, что Кадлер не смогла опознать его точную реакцию. Кажется, разочарование. Неудовлетворенность? Можно расслабиться, она не заметила гнева. Впрочем, он мог и сдерживаться. Кадлер боялась, но, пожалуй, не жалела о своей откровенности, хотя диалог и вышел чрезмерным по всем пунктам, по ее мнению. И почему здесь? В окружении толпы? Их как будто бы не слышали, и конечно, ей было так проще, но… она снова нервно огляделась. Эта сцена стала достоянием всей публики.

Корунд же все продолжал смотреть на нее, и лицо его делалось бесстрастным, пока он размышлял. Пора была начинать новый танец, но гости не выходили на площадку, держась по сторонам зала, перешептывались. Оркестр тоже безмолвствовал, и Кадлер стало неудобно. Короля, казалось, ничто не беспокоило.

Наконец он светски кивнул ей и без слов удалился.

Срочно на воздух.

Она рванула из зала, ни на кого не обращая внимания, пролетела по лестнице и побежала в сад. Весь ужас ситуации накрыл ее.

«Боже, что ты наговорила! Что ты наделала, о чем думала?» - Кадлер повалилась на мраморную лавку и стала снова и снова прокручивать в голове разговор.

«Зачем вообще ты открыла рот, зачем сказала все это?»

Кадлер застонала – лишь бы это была не ловушка. А он? Сам виноват! И она повелась.

Какой кошмар! Какой кошмар, и чем это обернется?

Мать, конечно, первым делом пристанет с расспросами. Как она это объяснит?

«- Вы мне служить не хотите».

«Конечно, черт возьми, не хочу. Я ненавижу тебя!»

Кадлер схватилась за голову. Сердце так колотилось, что казалось, просто выпрыгнет из груди. Что было самым ужасным из того, что она сказала? На что он мог разозлиться больше всего?

Тут она вспомнила случай на фестивале и речь в поддержку Амазонии. Он должен был все это знать сам. Но ничего ей не сказал. На что тогда рассчитывал, чего хотел? Думает, что сможет перенастроить ее?

Как бы не так!

Но, по крайней мере, она прямо и четко обозначила свое мнение. Да, она обозначила свое мнение… Кадлер дрожала так, будто оказалась на морозе, и обняла себя руками. Ей вдруг отчаянно захотелось рыдать. У нее возникло чувство, что она-таки оказалась в капкане и просто служила объектом исследования. Инструментом?

Не мог же он всерьез считать, что она при каких-либо условиях когда-либо могла передумать? Да с чего бы?

Не могло ли это быть основание к тому, чтобы посчитать, что принуждение оправданно? Но как будто бы… Кадлер пыталась представить себя на его месте, хотела бы она, чтобы с ней кто-то был по принуждению? Эта мысль вызвала у нее тошноту.

Но кто ЕГО знает…

От страха и сомнений у нее трещала голова. Ей следовало просто не отрываться от плана матери, но Кадлер все время с него сворачивала – то ли из-за глупости или неопытности, то ли из-за строптивости. Теперь, когда, как она надеялась, никаких других бесед Корунд не захочет, следовало спокойно работать, показать себя, как графиня наметила, и – Асфирь, прощай. На фоне нынешнего вечера эта последняя мысль уже не так тревожила девушку.

Главное, чтобы он разрешил ей уехать.

Иногда бывают моменты, когда хочется просто закрыть глаза и никогда их не открывать.

Она так устала, и от планирования, и от мыслей.

«Хочу домой».

Сбежать… наверное, уже можно. Нужно попрощаться.

Она встала и нетвердой походкой направилась во дворец, намереваясь откланяться и покинуть бал.

Но ее ожидала еще одна неприятность.

Подбегая к лестнице, Кадлер заметила Геопала и выругалась про себя.

«Только не сейчас».

Она могла избежать общения, развернувшись и рванув в другую сторону, хотя Геопал уже видел ее. Ну, и что? Он вряд ли сам горел желанием общаться с ней.

Но Кадлер не стала. Рано или поздно им следовало поговорить. И коли она итак уже до крайности ухудшила себе жизнь, почему бы не все разом?

Геопал тоже не свернул.

Ноги принесли их наверх практически одновременно, но все же он успел чуть раньше и, явно не настроенный на разговор, уже коснулся ручки двери, намереваясь скрыться внутри, когда она поспешно окликнула его:

- Геопал.

Он замер, но не повернулся. А Кадлер не знала, что сказать дальше. Извиняться сразу? И как извиняться? Язык словно отсох.

«Почему все так глупо получается?»

Геопал открыл дверь и занес ногу, чтобы войти, когда она выпалила, рванув к нему:

- Геопал, прости!

Он поставил ногу, отвернулся, размышляя, стоит ли вступать в этот разговор.

- Ты должен знать, что это не ее вина, вернее, Амазония это сделала, но из-за меня. Это я ее попросила. Она очень сожалеет, и я сожалею, - на одном дыхании выпалила Кадлер и нерешительно отступила назад.

- Настолько, что приняла награду? – наконец глухо буркнул он.

На это Кадлер нечего было сказать.

- Не думаю, что сейчас подходящее время для этого, - заключил Геопал.

- Вряд ли любое другое будет подходящим, - ответила Кадлер виновато.

Он наконец к ней повернулся, и Кадлер стало неуютно. Осуждения на его лице не было, хотя в нем сквозил холод. Непривычно было видеть у него такое выражение.

- Мне нужно найти сестру, - хмуро пояснил Геопал.

- Лабрина, кажется, очень расстроилась, - с тревогой заметила Кадлер.

- Да. У тебя мастерство – причинять нашей семье боль.

- Уж кто бы говорил, - резко бросила она и осеклась, тут же закрыв лицо руками.

Да, он мог бы уйти. Но не ушел. Стоял и смотрел на нее. А Кадлер думала, что сказать.

- Амазония сделала это ради меня.

- Это я понял. Но далеко не только.

- Да, у нее были… свои… причины, - оправдывалась Кадлер, помолчала немного, потому что он ничего не сказал, и добавила. - Мне жаль… твой проект.

- Нет, не жаль, - отрезал Геопал.

- Ты прав, - сдвинув брови, она кивнула, решив больше не лгать. – Было жаль. До… - Кадлер осеклась.

Не стоило этого говорить, если уж она хотела облегчить душу и ему, и себе.

Но Геопал, сделав шаг к ней, в то время как Кадлер от неожиданности сделала шаг назад, сказал:

- Продолжай. Потому что два человека погибло из-за меня и неизвестно, сколько еще?

- Я не это…

- Именно это, - жестко ответил он, но злился, кажется, не на нее. – Но это правда. Я не могу простить предательство, но ее поступок открыл мне всю… весь ужас того, что я сделал. Так что если уж так вышло, это справедливое возмездие.

Геопал отвел глаза, думая о чем-то своем, и Кадлер пыталась догадаться, о чем именно. Она давно уже, хотела того или нет, пыталась понять его. Не только из-за факта создания им Первоисточника, но и из-за того, как Геопал все это время вел себя. В том числе, по отношению к ним.

- Зачем ты создал его? – после паузы тихо спросила Кадлер.

Геопал ответил не сразу, вернулся из своего мысленного путешествия и словно впервые увидел ее.

- Ради интереса, - ответил он, словно отмахнулся. - Потому что такого никто не делал. И я понятия не имел, к чему это приведет. Даже подумать не мог, как люди станут его использовать. Что они – такие.

- А почему не закрыл, когда понял?

- Гордыня, - невесело хмыкнул Геопал и опустил голову. – Не мог остановиться. Мне все время было интересно, что будет дальше.

- Я понимаю.

- Да? – скептично поинтересовался он.

- Мы читали записи несколько дней, - призналась Кадлер.

- И почему не использовали?

- А ты?

Геопал пожал плечами.

- Повода нет пока. К тому же… у меня не было такой цели. Я бы использовал данные только ради защиты. В другом контексте это кажется мне аморальным.

- И что ты теперь будешь делать?

- С чем?

- Ну… не планируешь ли ты создать еще один такой…

- Нет, - быстро прервал он. – Такого я больше делать не буду.

- У тебя, вроде, есть реформа. Развитие службы новостей.

- Да. В этот раз все будет иначе, - он вдруг нервно рассмеялся. – И полагаю, нам снова придется работать с Амазонией.

- Почему? – Кадлер поежилась от этого смеха.

- Потому что король не упустит возможности использовать все таланты в наиболее перспективных областях.

- Почему… - Кадлер почему-то одновременно и хотела, и боялась спрашивать. - Почему ты выбрал ее?

- Потому что мне одиноко. А Амазония похожа на меня. Во всяком случае, мне так казалось.

- Она думала, ты специально ей открылся. Показал… дал возможность понять, что это ты.

Геопал вздохнул:

- Может быть. Как вор, втайне желающий быть пойманным. Накопилась усталость, - он замолчал и задумался.

Некоторое время между ними стояла тишина, нарушаемая лишь летними звуками, доносящимися из сада.

Наконец Геопал произнес:

- Если это все, я пойду искать Лабрину.

- Тебе помочь? – машинально предложила Кадлер и тут же мысленно ударила себя по голове. – Прости меня. Передай ей, пожалуйста, что я сожалею. Вообще. Сожалею обо всем.

Геопал не оглядываясь кивнул и вошел во дворец.

Что же, теперь, когда Кадлер официально вступила во взрослую жизнь, ее семья готовилась с реализации основной части плана - девушке предстояло поступить на службу под покровительством матери. Загадывать было рано, но Калани и Улиу надеялись, что им хватит года, чтобы безболезненно воздействовать на короля для отъезда Кадлер. Терпимый срок.

- Если, конечно, ты не начнешь вести себя глупо, - предупредила мать.

Справедливо. Кадлер не стала спорить.

Некоторые из ее друзей приступили к службе сразу, другие взяли короткий перерыв – хотели отдохнуть и набраться сил. Амазония ждать не стала, а вот Кадлер решила повременить хотя бы пару недель, собраться с мыслями.

Космине никакой должности не предложили. На вопросы подруг, чем она планирует заниматься, она отвечала уклончиво – вроде помогать больным и раненым, но в госпитале работать не собиралась. Они подозревали, что она хочет заняться своими противозаконными магическими делишками, и подружки настойчиво просили ее этого не делать. Но Космина оставалась все такой же непроницаемой – без пояснений и без обещаний. И теперь часто где-то пропадала, как в академии ей осторожничать уже не приходилось.

Калани, наверно, хватил бы удар, узнай она, как быстро Кадлер сделала «глупость» после своего обещания - скрывала что-то весьма подозрительное. Но нельзя было всегда оставаться честной. Способности Космины никогда лишними не бывали.

Пока что Кадлер сосредоточилась на одиночестве - читала, гуляла и изучала, как столица изменилась за три года. Она размышляла, что стало лучше, а что хуже, и пыталась понять, что думает об этих изменениях. Ей предстояло решить, как она могла помочь своей родине. Хотела ли она этого вообще? Этой мыслью она ни с кем не делилась, ее бы сочли крамольной даже в семье. Все служили, хоть и по своим причинами – мать ради выгоды, брат из слепой любви, дядя – ради их безопасности, хотя он был в этом списке лишним. А что она?

У Кадлер не было ответа. Она даже не стыдилась, что ей совершенно не хотелось участвовать в делах королевства и ни в каких преобразованиях. Все слишком далеко зашло, это в любом случае означало следовать путем королевской воли.

Что на самом-то деле он мог ей предложить? И другим молодым людям, как она, кто не хотел идти дорогой насильственного изменения быта? Отдавать все ради накопления богатств? Куда король вел страну? Что будет здесь через десять лет и пятьдесят? Какую прочную основу Корунд строил? Его режим держался на нем, на его харизме – а дальше что? Что сделают с королевством его оголтелые приближенные, которым он дал такую власть?

Что от него останется? И даст ли он им самим развиваться? Или будет гнуть под себя?

Главное - какого было ее собственное отношение к королевству? Ощущала ли Кадлер с ним сакральную связь?

Нет. Она любила историю, в особенности их рода, безусловно, легенды о первых правителях. Наверное, любила природу, пока она не стала стремительно меняться под новую эпоху. Людей? Столицу наводняли уже совершенно другие лица. Кого она знала и понимала, те уехали. Города теперь населяли рвачи, без правил и манер, для которых не было ничего святого, они не жили испокон веков на этих улицах и в этих домах, и не беспокоились о тех местах, куда приехали, уничтожали их своим присутствием. Стремились все использовать. Кого стоило бы держать на полях, теперь вырвались в какие-никакие дамки.

Наблюдать за сбродом ей совсем не хотелось. Так что отъезд был выходом. Хотя в Асфири усиленно делался вид, что цивилизация здесь - нет, культура и нормы поведения отбыли за границу. Кто не планировал выжимать страну, нынче в ней не оставался.

В один из дней Кадлер отправилась на могилу отца. Ей следовало сделать это раньше, но она, занятая страхами по поводу предстоящего бала и подготовкой к нему, а затем и всеми этими гнетущими размышлениями, никак не решалась этого сделать. В основном потому, что, как ей казалось, и скорее всего, обоснованно, что отец бы не понял ее. Хотя, наверное, принял бы.

Кадлер договорилась с королевским ключником о встрече на кладбище, где он пропустил ее в королевский склеп. Она не любила посещать могилы. Ей было тяжело смотреть на них и вспоминать последние разговоры с ушедшими. А уж в отношении отца – и подавно. Кадлер не очень хорошо помнила, о чем они говорили. Какая-то бытовая сцена. Иногда, маленькой, она испытывала некоторый стыд перед фигурой отца, что не оказалась достаточно стойкой, чтобы все вынести.

Девушка медленно спускалась за ключником по лестнице склепа, освещая дорогу газовой лампой. Блики света на стенах сопровождали ее, и ей казалось, что она сама такая же, как и они – бредет во тьме, тень непрожитого, отблеск чьих-то поступков. Шаги эхом отдавались от стен, не было запаха сырости, только какие-то благовония - за этим местом хорошо ухаживали.

Внизу на площадке она попыталась оглядеться во тьме, но не увидела ничего. Служитель захоронения тем временем зажигал факелы на стенах. На стене же был выбит план склепа с указанием могил. Кадлер помнила, как идти, и дошла бы, наверное, даже без света. Первый раз, когда она посетила могилу, отчетливо врезался в память. Как сердце ее колотилось в ушах, и как она маленькая залилась слезами, присев у гроба. Кадлер боялась склепа, потому что боялась вспоминать. От тоски некуда было скрыться. Хорошие моменты вели к грусти и казались ненастоящими. Кадлер опасалась, что ей не хватит сил справляться и с этой болью, и терпеть ту, которая может еще предстоять.

Служитель поднялся наверх, оставив ее одну, а Кадлер направилась к могиле отца и встала рядом, освещая ее. Мрамор был как новый. Она немного постояла, потом обошла могилу, поднялась на постамент и взглянула на посмертную каменную маску на крышке гроба. Лицо было такое, каким Кадлер его и запомнила. Она замешкалась: говорить вслух всегда казалось странным, но девушка посчитала, что так правильнее.

- Здравствуй, отец. Я здесь. Так давно мы не виделись – три года. Я закончила академию. Наконец повзрослела. Как будто, теперь могу решать все сама. А как будто и нет, - Кадлер невесело хохотнула. – У мамы и Улиу чудесный план по моему спасению. Собираюсь приступить к службе под началом ее сиятельства. Но у меня такое чувство… не знаю, как объяснить… боюсь надеяться. Что что-то всплывет, как всегда, неожиданно. Все хорошо, и как долго это будет хорошо? Чувствую, что мне здесь не место. И не знаю вообще, где мне место. Не знаю, кем быть и чем заниматься. У меня нет ничего своего. И могу ли я хотеть чего-то своего? Ты бы меня понял? Что я не хочу отдавать жизнь короне? И за корону? – Кадлер вздохнула. – Не знаю. Я так устала. Постоянно чувствую себя усталой, и это не проходит, - на глаза навернулись слезы. - Я так люблю тебя, и так скучаю. Прости меня. Но я уеду из Асфири.

Слова эхом отдавались от стен. Кадлер подождала неизвестно чего, вслушиваясь в мертвую тишину, и собралась уходить. Она наклонилась, чтобы поцеловать мрамор, соленые капли упали на маску, и произошло нечто, чего девушка никак ожидать не могла.

Каменные глаза вспыхнули ярким электрическим сиянием, ослепляя ее и заставляя отпрянуть и зажмуриться. Раздался оглушительный грохот. Склеп слегка качнулся, сверху посыпались камни и пыль. Кадлер запнулась и, слетев с помоста, ударилась головой о другую могилу и потеряла сознание.

Глава 3

Ее привел в сознание голос ключника. Служитель тряс девушку, обтирал лицо чем-то влажным и взволнованно приговаривал.

- Госпожа Моха, госпожа Моха, очнитесь!

От яркого солнца она закрылась руками. В затылке гудела тупая боль. Кадлер лежала на скамье на кладбище.

- Что произошло? – спросила она, с трудом приподнявшись на локтях и потирая голову.

- Землетрясение. Земля вздрогнула, а потом – грохот. Я боялся, вас засыпало.

- Нет, я… в порядке.

Кадлер помотала головой, чтобы окончательно прийти в чувства, и села. И тут обратила внимание на огромную яму в земле. Склеп ушел в глубину, и каменное строение раскололось.

- Как вы меня достали? – поразилась Кадлер.

- Когда тряхнуло, я бросился за вами. А вы там уже лежали, я вас вынес. И только поднялся, все и провалилось. Ужас, что с могилами! И опять все перестраивать! Одно несчастье, - причитал ключник.

«Землетрясение? У нас не бывает землетрясений».

- Можете вызвать мне машину? – слабым голосом попросила Кадлер.

- Я вызвал лекаря. Вам стоит дождаться его, - настаивал в волнении служащий.

- Я в порядке, думаю, лекарь мне не нужен, - попыталась заверить она. Почему-то ей страшно не хотелось скрыться, как будто она была в чем-то виновата. Лишнее внимание – самое большое, что ей было нужно.

- А вдруг вы сильно ушиблись? – не отставал он.

- Я вернусь домой и вызову своего врача. Пожалуйста.

Служитель замешкался, но кивнул:

- Хорошо. Я останусь здесь, чтобы все осмотреть. Вы точно в порядке?

- Все в порядке. Не знаю, что такое случилось, - все бормотал ключник.

Когда он вызвал машину, то помог Кадлер дойти до нее, все приговаривая, что ей нужен врач. Она ковыляла как неживая и совсем не слушала его, пытаясь вспомнить, что же случилось.

Матери дома не было, и Кадлер попросила слуг вызвать врача, ничего не сообщая родным. Что, конечно же, было довольно трудно, но девушка убедила их, что не стоит беспокоить хозяев в рабочее время. Ну, и ей надо было самой обо всем подумать и что-то придумать. Эпизод казался странным и тревожным.

- У вас ушибы и растяжение тканей, и легкое сотрясение мозга. Но ничего критического. Я рекомендую постельный режим и покой, - сказал доктор Вилеран после осмотра.

- Но я чувствую себя нормально, - возразила Кадлер. - Только тело немного болит.

- По молодости нам и море по колено, но относитесь серьезнее к здоровью. Это не шутки.

- Я понимаю. Спасибо.

Когда врач ушел, она завалилась спать. А вечером, когда проснулась, мать, брат и дядя, которые уже узнали новости, и не от слуг, а от придворных, устроили скандал, что она ничего им не сообщила.

- Ничего страшного не случилось. Я же жива, - усталым голосом заверила Кадлер, когда родные окружили ее постель.

Почему-то ей очень хотелось поскорее забыть этот эпизод. И не только потому что она пострадала.

Просто в Асфири не бывало землетрясений.

- Жива! – мать расхаживала взад и вперед по комнате. – Что это за равнодушное отношение? Как можно было об этом не сообщить? И что это еще за обвал?

- Мама, это же не ее вина, - напомнил Тарлек назидательно и посмотрел на сестру. – И правда, что там произошло?

- Землетрясение, - ответила Кадлер без эмоций.

- У нас не бывает землетрясений.

- Ну, вот случилось, - пробормотала она не поднимая глаз.

Брат посмотрел на нее подозрительно.

- Кадлер.

- Что? – она резко вскинулась. - Доктор сказал мне отдыхать и не волноваться. Простите, что не сказала сразу, но я легла спать, и ничего серьезного со мной не произошло. И я хочу немного тишины, я все еще дурно себя ощущаю. Можно?

Все трое посмотрели на нее с негодованием и каким-то непониманием. Сама Кадлер тоже себя не понимала. И еще хуже – не понимала, что случилось.

Мать недовольно покачала головой, словно Кадлер была все тем же неразумным ребенком, и они покинули ее комнату. Девушка тут же подкралась к двери, когда родные вышли, и услышала часть их разговора.

- Я не понимаю, что с ней происходит, - возмущалась Калани.

- Пора ее защищенности прошла, это нормально, что она беспокоится, и потому закрывается, - ответил ей Улиу.

- Но это не значит, что от нас надо отстраняться!

- Я думаю, что она прощается, - сказал Тарлек.

Это было последнее, что Кадлер успела услышать. Она уселась на пол под дверью и спрятала лицо в коленях.

Уже поздним вечером Тарлек снова зашел к ней, заметив у сестры под дверью свет.

- Ты не хочешь поговорить? – осторожно спросил он.

- О чем? – недовольно вздохнула она.

- О случившемся, - брат присел рядом с ней.

- Мне нечего сказать. Я не знаю, что там случилось.

- Не знаешь или не хочешь говорить? – Тарлек внимательно всмотрелся в нее. – Мы все не чужие тебе. Поговори со мной, пожалуйста.

Кадлер помедлила. Привстала на кровати и тихо произнесла:

- Я знаю. Но это только добавит вам беспокойства.

- Почему?

- Потому что вы решите, что есть опасность, и можете начать действовать опрометчиво.

Тарлек выпрямился и посмотрел на Кадлер с улыбкой.

- Это мы-то?

Кадлер некоторое время думала, потом посмотрела на брата и призналась едва слышно:

- У маски отца электрическим светом засияли глаза, а потом был грохот. И я потеряла сознание.

Улыбка медленно померкла на губах брата. Пораженное выражение застыло на лице.

- Ты уверена?

- Как в свете дня.

- Не говори об этом никому, - сразу же предупредил он.

- Естественно, - Кадлер закатила глаза. – Но понимаешь…

Тарлек отошел от сестры, он обдумывал услышанное.

- С чем это связано, по твоему мнению? – поинтересовался он хмуро.

- Я понятия не имею, - хмыкнула Кадлер.

- Что ты делала?

- Просто разговаривала. С отцом. С могилой.

- О чем? – продолжал допытываться он.

- О своих тревогах, - Кадлер начала раздражаться.

- О каких?

- О том, что я… - Кадлер вдруг прервалась. Хочет ли она говорить об этом? – О том, что я не знаю, где мое место, будущем, о семье, об отъезде. Обо всем.

Тарлек смотрел на нее все также внимательно.

- Что думаешь? – спросила Кадлер подавленно.

- Что тебе нужно быть осторожной, - наконец ответил брат. Но собирался он сказать явно не это, слишком долго раздумывал и лишь с заминкой добавил. – И продолжать следовать плану.

Кадлер горько усмехнулась:

- Я-то следую. Но это от меня не зависит. Меньше всего мне хочется…

Она не закончила, вздохнула и опустила глаза.

Некоторое время они оба молчали.

- Ты будешь это использовать? – тихо спросила Кадлер.

Тарлек ответил не сразу. Он дого смотрел в сторону, глубокая складка залегла у него между бровями и лишь когда граф перевел взгляд на сестру, она разгладилась.

- Я бы хотел… не знаю… мог бы. Но только не с тобой.

Ситуацию ему сильно не нравилась.

- Не лезь в это, - наконец решил Тарлек. - Чем бы это ни было, забудь об этом и не лезь в это.

- Чем бы это ни было? – усмехнулась Кадлер от досады. – Что-то я сомневаюсь, что это так работает. Что наше мнение вообще имеет значение, если… - она запнулась.

Брат так посмотрел на нее, что она сразу же поправилась.

- Я не буду сама ничего делать, но ты же понимаешь… Отцу это не помогло.

- Ты не отец.

- Мы все несем одну ношу. У меня есть ощущение, что у меня вообще нет почвы под ногами. Что мне не на что опереться даже в мыслях. Я вообще ни во что не верю. Не могу планировать. Не понимаю, что происходит.

Тарлек молчал некоторое время, потом обнял ее.

- Держись. Я обещаю, осталось недолго.

Проблема была в том, что даже при успешном завершении плана, у нее все равно появлялась другая проблема – расстояние. Прощание.

Кадлер закрыла глаза и крепко обняла его в ответ, но это ненамного уменьшило ее тревожность. Она нуждалась в кардинальном изменении ситуации.

Утром мать сообщила, что король справлялся о ее здоровье. Кадлер недовольно скривилась при этом известии.

- Я скажу, что ты весьма ценишь его заботу, - официальным тоном ответила мать.

Вечером Кадлер навестили Амазония и Космина.

- Говорят, там совсем все плохо, - сказала Амазония.

- Да, обвалилось капитально, - подтвердила Кадлер. - Но, вроде, расчищают. Не знаем пока, что с могилой отца.

- Как это могло случиться? – недоумевала Амазония.

Кадлер лишь пожала плечами. Подавленность настроения сохранялась.

Но подружки явно ожидали пояснений.

- Что? – спросила Кадлер недоуменно.

- Ответ какой-то будет? – поинтересовалась Амазония.

- Только странный, - замялась Кадлер.

- Ну, давай, - со вздохом и некоторым нежеланием предложила Амазония.

- Магия. Или наука. Не знаю.

Амазония и Космина вздернули брови.

- То есть? – переспросила Амазония.

- Из отцовской маски вылетела молния, - на вздохе ответила Кадлер. - Может, статическое электричество, а может, что похуже.

- Молния, – медленно повторила Амазония.

- Ну, у него глаза засияли электрическим светом. Потом склеп тряхнуло. Я упала, ударилась и потеряла сознание. Ключник вытащил меня.

- Тебе не привиделось?

- Вряд ли.

- Молния… - Амазония стала задумчиво расхаживать по комнату.

- Случайно, не такая, которой ваш родственник-маг по твоему отцу шарахнул? – вдруг спросила Космина.

Кадлер задумалась.

- Ты про видео из Первоисточника? Я, честно говоря, старалась не смотреть, когда... но, возможно… не уверена.

Амазония и Космина напряженно переглянулись.

- Что, вы думаете, это значит? – с холодком спросила Кадлер.

- Ну… - Амазония покачала головой, мысль явно не нравилась ей. - Если исходить из того, что твой отец воскрес, получив удар молнии, возможно, в нем остался заряд. В его… теле?

- И что из этого? – не поняла Кадлер.

- Что конкретно ты делала? – перебивая их, спросила Космина.

- Жаловалась, - ответила Кадлер.

- На что?

- На все подряд.

- В какой конкретно момент это случилось? – не отставала Космина.

- Кажется, я сказала, что не хочу служить королевству, и не знаю, как он к этому отнесся бы, и еще что хочу уехать, - вспоминала Кадлер.

Амазония тут же щелкнула пальцами.

- Вот оно!

- Что вот? – спросила Кадлер.

- Короли защищают королевство. А ты собралась дезертировать.

- Я же не королева.

- Но ты одна из последних представителей, - поддержала Космина. - Предки и так многих потеряли. Возможно, хотят тебя остановить.

- Путем убийства? – удивилась Кадлер.

- Ты же не умерла. Возможно, это предупреждение, и у них есть на тебя планы.

- Какие еще планы? – вздрогнула Кадлер.

- Кто знает. Циханы продемонстрировали, что магия в вашем роду все еще активна, - ответила Амазония.

- Именно это меня и тревожит, - Кадлер поежилась. – Учитывая все обстоятельства, я совершенно не хочу ввязываться…

- Тогда игнорируй это, - сказала Амазония.

- С риском для жизни?

- Они не убьют тебя. Они проверяют твою решимость, я думаю. Если ты действительно настроена покинуть королевство, тебя отпустят.

- А если нет? Что тогда с этим делать?

- А ты думаешь что-то с этим делать? – вдруг спросила Космина.

- Я бы не стала! – тут же добавила Амазония. – Не надо делать ничего! Для предков, я думаю, важнее сохранение вашей линии, чем проигрышная, скорее всего, борьба с узурпатором.

- Смотря как они будут сражаться, - предположила Космина.

- В смысле? – не поняла Амазония.

- Они могут дать ей оружие.

У Кадлер в голове вдруг всплыло видение с фестиваля. О мече, щите и цепи.

Амазония вздохнула и закинула голову назад.

- Не надо начинать! – попросила она со стоном.

- Я просто говорю, что тиски магии сильны, и просто так не отпускают, - пожала плечами Космина. - Чтобы вырваться, если у высших сил есть на тебя планы, потребуется вся сила воли. И это выбор для Кадлер….

- Я не хочу никаких высших планов! – сразу же ответила та.

- Вот! Здравая мысль, - одобрила Амазония. – Следуй своему первоначальному плану.

- Они все равно будут тебя склонять, - вставила Космина. - И рано или поздно, если ты сомневаешься, ты все равно сдашься и пойдешь на зов.

- Спасибо за поддержку! - тут же хмуро одернула ее Амазония. – Нам надо укреплять ее уверенность, а не подстрекать к глупости.

- Я просто говорю.

- Где самая полная библиотека о волшебных вещах? – задумчиво спросила Кадлер.

- Зачем тебе? – Амазония посмотрела на нее с подозрением.

- Просто… интересуюсь, - оправдывалась Кадлер.

Но подруга ей не верила.

- Это первый шаг на тропу, - предупредила она и так серьезно уставилась на Кадлер, что ту пробрала дрожь.

- Я… я просто… я не собираюсь, я просто хочу узнать…кое-что.

Амазония покачала головой.

- Кадлер, не надо! У тебя есть четкий план, следуй ему. Иначе ты уедешь отсюда не в Сердцевину, а, не приведи боги, на гильотину. Шанс успеха минимален, а риски будут на каждом шагу.

- А если они действительно попытаются убить меня, если я откажусь?

- «Если» еще должно произойти. Мы этого не знаем. И, вероятнее всего, это будет так, как я сказала, ты должна в сердце и голове придерживаться концепции отъезда.

- Я не против помочь, - высказалась вдруг Космина.

Амазония метнула в нее разъяренный взгляд:

- С ума сошла?

- Я считаю, что это больше ее судьба, чем бегство, - пояснила Космина.

- Лучшей судьбой была бы жизнь!

- Никто не умер.

- Пока!

- Ты, если хочешь, можешь оставаться в стороне, а я считаю, что должна помочь.

- Нет. Ты, судя по всему, планируешь посадить ее на трон, как и прочие эльфы.

- Даже если так, что с того? – сощурилась Космина.

- Да то, что ты рискуешь ее жизнью! И ее заряжаешь азартом!

- Ну, не тебя же!

Они начали перепалку, и Кадлер вздохнула:

- Девочки, хватит! Мне итак плохо, не начинайте! Давайте сменим тему. Как ваши дела?

Космина и Амазония недовольно отвернулись друг от друга, и Кадлер пришлось самой начать их расспрашивать. Космина, как всегда, ничего не рассказала о своих занятиях, зато Амазония поведала интересную историю.

- Мы наконец выяснили отношения с Геопалом. Король осветил фронт работ – мы будем реализовывать планы Гела по реформе службы новостей. С одной стороны, это отлично, с другой стороны, как будто возмездие какое-то.

- И как вы поговорили? – спросила Кадлер.

- Так себе. Он очень недоволен, хотя и пытается скрыть свои мысли и чувства, и доверия между нами никогда уже не будет. Короче, кошмар, - Амазония тяжело выдохнула, проведя рукой по волосам. - Не хочу над этим работать.

- Ну, по крайней мере, ты занята своим делом, - подытожила Кадлер.

- Я не этим хотела заниматься!

- Ну… под властью короля его правила.

Амазония нахмурила брови и скривила губы.

- А отец? – продолжила расспрашивать Кадлер.

- Отец тоже мину надел. Поспокойней, конечно, после того, как Корунд с ним поговорил, но все равно. Уперся рогом. Но хоть мать немного отошла. Почему нельзя просто принять меня как есть?!

- Со временем, я думаю, они смирятся.

- Что-то я сомневаюсь.

Подружки еще недолго болтали, обсуждая вновь образовавшиеся проблемы или недовольства, и затем разошлись. Когда они оставили ее, для Кадлер наступило время раздумий.

Оружие. Чтобы воевать за власть. Использовать магию. Все это казалось каким-то сумасшедшим сном, настолько далеко находились эти идеи от всяких соображений Кадлер. И зачем ей все это? И что – это? И если на нее были планы – то какие? И вообще – почему у всех были на нее планы, ей так это надоело!

С другой стороны, собственная корона кардинально изменила бы ее жизнь.

Но королевой Кадлер себя никогда не видела. Могла ли она передать ее другому?

Кому?

И вообще – была ли магия средством? Могло ли королевство сейчас повернуть назад, вернуться к старым временам? А если нет, как подружить магию и технологии? Все это не укладывалось в голове, и она начинала трещать.

Стоит ли ей разбираться с этим вопросом? Подруги сказали, что пути назад не будет.

Кадлер пыталась представить себя волшебницей, в характерной одежде, среди котлов и трав, но ничего кроме слегка истеричного смеха такие представления у нее не вызывали. На роль мага она претендовать точно не могла.

И вдруг Кадлер вспомнила про Ингуссалира Цихана.

Она практически ничего не знала о нем, кроме того, что тайком слышала от родителей – про магию в их семье, про связь с эльфами, помнила само его «вторжение» - или то, как его освещали в новостях.

Именно Ингуссалира выставили убийцей отца. Обыграли его гибель. Но насколько Кадлер поняла, Цихан выжил и на самом деле исчез задолго до лживого восстания.

«Зачем он приходил? И почему ушел, ничего не добившись?»

Ингуссалир тоже не выглядел для нее симпатичной фигурой – устроил безумие и сбежал.

Еще и отца из-за него потеряла!

Если это было платой за власть, Кадлер однозначно не хотела участвовать в этой битве.

Вилеран предложил Калани дать Кадлер время, чтобы восстановиться перед службой. Это время девушка собиралась использовать в своих изысканиях, которые, как Кадлер пока что себя убеждала, были безвредными и ни к чему не обязывающими. Сидя дома, она попросила Космину поискать что-нибудь по оружию из видения.

В следующий раз подруги посетили ее, когда врач счел состояние Кадлер достаточным для прогулок.

- Ну, как? Шкафы с тобой не заговорили? – спросила Амазония, поздоровавшись.

- Нет, все спокойно. А ты ждешь? – с легкой иронией поинтересовалась Кадлер.

- Вдруг. Меня однажды обругала кровать, что я не так ее застилаю. Посреди ночи разбудила таким воем, что я чуть не поседела. Кузен постарался.

- Надеюсь, до такого не дойдет, - Кадлер скривила губы.

- Как твои дела? Графиня сказала, тебе лучше.

- Да. Она ждет не дождется, когда я наконец в первый раз поеду с ней в казначейство. А я как подумаю, так в дрожь бросает.

Они недолго поболтали, и когда собрались уходить, Кадлер попросила Космину остаться. Амазония закатила глаза.

- Какие опять секреты? Вы что, все-таки взялись за это дело?

- Иди, если собралась, - терпеливо попросила Космина.

- Что вы затеваете? – нахмурилась Амазония.

- Я попросила Космину узнать что-нибудь о тех трех артефактах, - призналась Кадлер.

- Начинается! - застонала Амазония.

- Ты что-нибудь узнала? – спросила Кадлер у Космины, игнорируя выпад.

- В библиотеках ничего не нашла, или это не те книги. Но мне помогла бабушка. Она сказала, что тебе явились символы власти, - поведала Космина.

- Символы власти? – у Кадлер почему-то побежали мурашки по телу. Она помнила эту легенду.

Космина кивнула. Амазония так и стояла в дверях в состоянии крайнего напряжения.

- И что твоя бабушка думает по этому поводу? – после долгой паузы спросила Кадлер.

- Что, возможно, ты сможешь их найти.

- Вы совсем рассудка лишились! – разозлилась Амазония.

И самой Кадлер эта мысль не нравилась. Да и потом…

- Это было тысячи лет назад. Как это возможно?

Космина пожала плечами.

- Бабушка сказала, тебе нужно съездить в старую резиденцию. Где живет королева.

- Еще лучше! – с иронией выдала Амазония. – Тебе как раз сказали туда не приезжать!

- Зачем мне туда ехать? – серьезно спросила Кадлер.

- Она сказала, там тебе помогут.

Кадлер думала. Она не знала, что делать. Настойчивая мысль – желание – билась в голове, и пришлось сильно тряхнуть ею, чтобы хоть как-то прийти в себя. Нельзя! Нельзя позволять втянуть себя в это.

- Если соберешься, я поеду с тобой, - подначивала Космина.

- Хватит уже! – прикрикнула на нее Амазония.

- Если мы поедем вдвоем, это вызовет меньше подозрений, - спокойно пояснила Космина.

- Вообще нельзя туда ездить! – возмущалась Амазония, затем резко подняла руки вверх. – Знаете что? Делайте что хотите. Потом слез не оберетесь! Пока!

Она вышла за дверь, в то время как Кадлер не успела даже ничего ей сказать, и лишь тяжело вздохнула.

- Все как всегда, - тихо произнесла она.

- Она вся в королевских делах, как будто боится разочаровать его, - Космина надула губы.

- Да нет. Она делает правильно. Это я…

Кадлер вспомнила разговор с Тарлеком. Он недавно тоже приезжал к ней и пытался выведать ненароком, не было ли еще каких странных событий или не собралась ли она сделать какую-то глупость. Кадлер сделала вид, что не понимает, что брат имеет в виду. Ей было стыдно и при этом удивительно, как хорошо она научилась врать. Даже ему. Но Кадлер пока что все время убеждала себя, что она не собирается ни во что встревать, а просто разведывает обстановку. Что такого в том, чтобы почитать книги? Или даже съездить в старый замок?

Кого она обманывала?

При этом сама Кадлер не понимала, почему делает это. Ее просто тянуло на поиски ответов. Верила ли она в успех? Она о нем даже не думала. Полагала ли она, что найдет символы власти? Об этом она тоже не думала. Что займет трон? Нет.

Все ее размышления заканчивались ситуацией в настоящем – что она планировала сделать сейчас. И когда начинала думать, а что же потом – ей становилось плохо. Тогда Кадлер начинала бояться. И переставала об этом размышлять. Да, азарт к приключениям завладевал ею. Только это было что-то совсем запретное. И основа была в другом. Это «что-то» могло изменить ее судьба раз и навсегда.

Да не только ее – судьбу всего королевства, если не сказать что всего мира.

Пока Кадлер думала, Космина молча наблюдала за ней своими мерцающими глазами, словно гипнотизировала. Кадлер сдалась.

- Поехали.

Они отправились на следующий день, никому не сказав, куда едут.

Глава 4

Путь до замка показался Кадлер совсем незнакомым. За три года проложили новые дороги, вырубили еще один большой участок леса, построили дома и магазины, машины мелькали то тут, то там. Но почему-то у Кадлер это больше не вызывало никаких чувств – ни тревоги, ни грусти, ни злости. Она уже привыкла, что от ее родного мира с каждым днем оставалось все меньше и меньше кусочков.

В итоге они приехали позже, чем рассчитывали.

У въезда на территорию замка стояла все такая же пустая будка и блокпост, поросший плющом. Водителю пришлось самому поднимать балку. Фонтан на площадке перед зданием тоже все еще не работал. Стены еще сильнее обветшали. Но больше никаких изменений, ни позитивных, ни негативных, вроде, не было.

Им снова открыли слуги, другие лица, но Кадлер не сомневалась – шпионы. Ей пришлось объясниться, зачем она приехала, просто так ее пропускать уже не хотели. Это вызвало у Кадлер негодование.

- Будьте добры, пропустите госпожу Моха. Она так давно не была в родных местах. И потом, это невежливо - держать гостей на пороге, - раздался мягкий глубокий голос из-за спины слуги.

Тот нехотя впустил гостий. Раэрент, ассистентка распорядителя замка, спускалась по лестнице, тепло улыбаясь. Низенькая пухлая дама лет пятидесяти с небольшим, в округлых очках и строгом, но цветастом костюме с ажурным шарфиком, с мягкими кучерявыми светлыми волосами – Раэрент производила крайне комфортное впечатление. Как только Кадлер увидела ее, на душе мигом расцвело умиротворение. Такое всегда случалось с ней рядом с этой женщиной. Она умела оказывать почти колдовское успокаивающее действие. От необъяснимого облегчения Кадлер захотелось плакать.

- Кадлер, я так рада вас видеть! Вы так повзрослели.

- Спасибо! Я тоже очень скучала. Это моя подруга, Космина Верда Азур.

Раэрент и Космина встали друг напротив друга. Распорядительница улыбнулась ей и протянула руку, но на Космину ее обаяние, кажется, не оказывало эффекта, хотя руку она пожала. Кадлер эта сцена, или точнее, как внимательно женщины друг друга изучали, показалась несколько чудной.

- Вы приехали погулять? – поинтересовалась Раэрент, обращаясь к Кадлер.

Та немного запнулась с ответом.

- Пожалуй, да. Хотела посмотреть, как у вас тут все изменилось.

- Пройдете ко мне?

- Конечно.

Раэрент распорядилась подать чай и сладости к ней в кабинет и мягким, но твердым движением взяв девушек под локти, повела их к себе путаными коридорами. Рядом с ней Кадлер почему-то всегда казалось, что она совсем не знает замок.

- Как Станек? – спросила она по дороге.

- Совсем стареет, - с досадой вздохнула Раэрент. - Король регулярно предлагает ему отправиться на покой, но директор, вы знаете, не может покинуть пост. И королеву.

- А как Солана?

- Сидит у себя в крыле. Все как обычно.

- Она все также не ходит?

- Ходит, но потихоньку и очень мало. Чудо, что нам вообще удалось хоть как-то поставить ее на ноги.

- Как? – удивилась Кадлер.

Раэрент пожала плечами.

- Подходящие врачи. И мы пытаемся излечить ей душу.

- Я думала, ее врачи – от короля.

- Да. Но некоторые вещи зависят и от нас. От отношения.

- У нее бывают гости?

- Редко желанные, чаще нежеланные. Вы хотите ее увидеть?

- Я полагаю, на это нужна санкция короля.

- Да, - как-то беспечно подтвердила Раэрент.

Общение с Раэрент обычно происходило у нее в кабинете, чтобы никто не мог их подслушать. Конечно, был риск, что и у стен есть уши, но ассистентка всегда со смехом говорила, что этот замок стоит на страже их секретов. Что это значило, Кадлер не понимала.

- Внешне здесь, кажется, ничего не изменилось, - к слову заметила она, оглядываясь.

- Конечно. Замок не позволил.

- В каком смысле?

Они как раз дошли до ее кабинета. Внутри уже ожидали чай и сладости. Ассистентка и ее гостьи присели на бордовый бархатный диван, у которого стоял небольшой резной столик с подносом. Вдоль стен, обшитых деревянными панелями, стояли резные книжные шкафы со стеклянными дверцами. В центре кабинета спиной к витражным окнам, отбрасывающим разноцветные блики на пол, уложенный дорогим ковром гномьей работы, располагался массивный дубовый стол.

- Так что вы имеете в виду под «замок не позволил»? – спросила Кадлер, присаживаясь.

- Корунд хотел все здесь перестроить. Пытались сделать ремонт, переместить мебель, но за ночь все возвращается в прежнее состояние, - ответила Раэрент, разливая чай по кружкам. – Замок хочет оставаться в том виде, в котором был при исконных правителях.

- То есть… магически?

Раэрент с каким-то весельем пожала плечами:

- Возможно.

Кажется, ее это забавляло.

- Но почему? – недоумевала Кадлер.

- Потому что это первый замок Асфири, вероятно. Вернее сказать, некоторые блоки, которые сохранились с тех времен.

Кадлер вздернула брови:

- Ого! И что… Корунд?

- Был в бешенстве. Думал его снести, потом даже тайком взять консультацию у мага, но мы его втроем уговорили, что это плохо закончится, что, собственно, так и есть, - Раэрент рассмеялась. – Бедный наш король.

«Хоть где-то получил по хвосту!» - с гордостью подумала Кадлер и возблагодарила предков.

- Но я не понимаю, почему он не забрал отсюда Солану?

- Забрал поначалу. Но он не хочет спускать с нее глаз, а незанятых подходящих строений вблизи не так уж много. К тому же она сидит здесь много лет, и ничего страшного не произошло, пока Корунд не полез сюда со своими установками. И все люди знают, где она, даже если не упоминают ее, Солана все-таки законная королева и делает его правление легитимным. В конце концов, мы уговорили короля вернуть ее под нашу опеку. И ей хорошо, и мы привыкли. Но, а как ваши дела? Академия? Вы достаточно бодро выглядите, как будто она не оказала на вас давления.

- Оказала – и еще какое! Вы не в курсе последних новостей?

- Каких?

- Ах, да, - Кадлер кратко рассказала о пребывании в академии, Первоисточнике и также о своих планах на будущее.

- Мне сложно представить вас на месте вашей матери, - честно призналась Раэрент. - Так несправедливо, что это легло на вас.

- Ну… В этом все люди. Сначала делаем, что хочется, считая, что последствия не наступят, а потом сильно удивляемся, что они неизменно приходят. Особенно в той форме, в которой не ждешь, - хмыкнула Кадлер.

«И я собираюсь сделать то же», - с горечью добавила про себя она.

- А что с обвалом? Что случилось?

- Говорят, землетрясение.

- У нас не бывает землетрясений.

- И это тоже говорят.

- А вы что думаете? Как свидетель? – деликатно продолжила Раэрент.

Кадлер посмотрела на Космину. Что она думала? Что ей сказать?

- Не знаю, - тихо ответила Кадлер и опустила голову.

- А как могила графа?

- Расчищают, - все также глухо отозвалась Кадлер.

Все это показалось ей довольно глупым. Зачем они здесь? Что рассчитывали найти? Ей придется встретиться с Соланой? Кто мог помочь ей с символами власти?

Поскольку неожиданная пауза затягивалась, Раэрент доверительным тоном спросила:

- Что вас беспокоит?

Кадлер вдруг нерешительно посмотрела на нее. Что ей объясниться? И выразить себя?

- Почему вас не смущает положение замка? – вдруг спросила Космина, словно вернувшись в сознание.

- Королевский род наследует магию. Это не должно быть странным, - тут же ответила Раэрент.

- Но магов среди них не осталось, - напомнила Космина.

- Остались. Циханы.

- Но… Ингуссалир… умер, - подхватила разговор Кадлер.

Раэрент улыбнулась.

- Не умер. И он может помочь вам в вашем вопросе.

Кадлер резко выпрямилась на месте.

- О чем вы? – с подозрением спросила она.

- О том, что вам предстоит долгое путешествие, - Раэрент глянула на Космину. - Мне недавно приснилась ваша бабушка. Мы так давно с ней не виделись, что я совсем забыла, как после ее астральных приходов болит голова.

- О чем вы говорите? – Кадлер вскочила.

- Об ответах на ваши вопросы, - спокойно пояснила Раэрент.

- На какие вопросы?

- О магии. Истории. О вашей судьбе. Кадлер, Ингуссалир может объяснить вам все, но битва с Корундом может стоить вам жизни. Так что вам нужно обдумать свое решение.

Кадлер замерла, она совсем ничего не понимала.

- Откуда… как вы…? – она не знала, какой вопрос задать первым. Ее раскрыли, и это заставляло Кадлер дрожать всем телом.

- Я, как и Станек, служила вашему роду всю жизнь. Даже дольше, чем он, - Раэрент встала с дивана и направилась к морскому пейзажу рядом с ее столом. - Что вы выберете?

Кадлер бросила нервный взгляд на Космину. Та тоже ничего не понимала.

- Я понятия не имею, из чего я выбираю!

Раэрент коснулась картины, сказала слова на неизвестном языке, и морское изображение пришло в движение. Кадлер открыла рот от удивления.

- Ингуссалир живет на острове Онцелот, но как вы понимаете, из-за близости барьера прямиком туда попасть невозможно. Портал может доставить вас только в Бухту памяти. Оттуда вы доберетесь до острова. Ингуссалир будет ждать вас.

- Ждать меня? – Кадлер запиналась. – Откуда он знает, что я приеду?

- Он знает.

- Как он может знать, если я сама еще не знаю? - Кадлер закусила губы.

- Ингуссалир… знает. Он попросил меня остаться здесь, я думала, из-за Соланы, а теперь понимаю, что из-за вас. Путешествие предстоит тяжелое, это суровые места, так что вам следует подготовиться. Если можете, поезжайте обычным путем, если не получится, возвращайтесь, когда подготовитесь, я пропущу вас через портал.

Кадлер потерла лоб. Она совсем потерялась.

- Скажите мне, кто вы?

- Я скажу. Если сделаете выбор.

- Какой? Я даже не знаю, могу ли я вам доверять.

- Не знаете? – с иронией спросила Раэрент и улыбнулась.

Кадлер закатила глаза.

- Я не хочу на вас давить, в отличие от тех, кто считает, что уже распорядился вашим выбором, - мягко пояснила Раэрент.

- Давить чем?

- Всем тем, что поставлено на карту. Но я бы хотела, чтобы вы поехали.

Кадлер и Космина покинули замок совершенно растерянные. У Кадлер голова звенела от мыслей.

Онцелот находился в Прибежище надежды – море, к которому выходили берега Асфири, - причем недалеко от самой границы Элисшары – от барьера, окружающего мир и не позволяющего его покинуть. Через это море в давние времена, когда барьера еще не существовало, первые человеческие переселенцы из других миров добрались до континента. Из-за близости границы вода вокруг Онцелота была крайне неспокойной. Чем ближе к барьеру, тем более буйные волны отбрасывали путешественников назад. Иногда особо сильным течениям все-таки удавалось выбросить массы воды на ту сторону, или наоборот, с той стороны приносило новые воды и, случалось, даже морских существ.

Но как все это связано? Кто была эта женщина? Зачем Цихан ждал ее, Кадлер?

По дороге до машины Кадлер спросила у Космины:

- Как думаешь, она волшебница?

- Нет, не волшебница.

- А кто?

- Не поняла. Просто почувствовала, что она другая.

Они возвращались домой в абсолютном молчании и даже разошлись, лишь только скупо попрощавшись. Каждой надо было переварить пережитое.

Кадлер завалилась на кровать у себя в спальне и снова постаралась осмыслить случившееся, которое миллион раз прокрутила в голове по дороге домой. Кто такая Раэрент и что она о ней знала? Да, она служила в замке все то время, пока Кадлер себя помнила. Но она знала Ингуссалира. И, видимо, была волшебным созданием. И Цихан просил ее остаться – ради нее, Кадлер? Что это могло значить? Неужели он правда думал, что она поедет? На Онцелот? И зачем? Он даст ей артефакты или ответы?

Неужели Кадлер действительно может завоевать корону?

«Это может стоить вам жизни», - Кадлер поежилась, свернулась в клубок и закрыла голову подушкой, пытаясь спрятаться. Отец умер из-за этого. И брат едва не погиб. А сколько остальных боролось против него. Нельзя, нельзя позволять себе ввязываться в это!

И вообще, как добраться до острова? Одни боги знают, что творится в этом бурном море.

Нет, нет! Нет! Не надо планировать и думать об этом. Даже думать…

Кадлер застонала. Чем дальше, тем больше реальность уходила у нее из-под ног. Какие-то высшие планы! Почему сейчас! Она так хотела мира.

«Я не могу, не могу…»

Кадлер казалось, что она сойдет с ума. Но перед ней словно загорелся призрачный шанс. Шанс для всех. Иначе – конец их рода. По крайней мере, здесь. Кадлер глухо захохотала – в какой момент ее стала интересовать судьба короны?

Кого она обманывает? Кого спасает – себя или род? В чем ее цель?

Разве не в том дело, что Кадлер не верила, что семья, которая не вырвалась, поможет ей выбраться? Ей казалось, что для этого нужно что-то большее.

Калани уже совсем поздно сама заглянула к ней в комнату, чтобы позвать к ужину, и находилась при этом в хмуром настроении, что даже не пыталась скрыть.

- Как ты себя чувствуешь? – тон у графини был такой, как будто ответ она знала.

- Все хорошо, спасибо, - ответила сдержанно Кадлер. В такие моменты стоило вообще держать язык за зубами. Проблемы на службе? Но Кадлер догадывалась, что дело в другом.

- Очень хорошо, значит, можешь приступать к работе, - заявила мать.

- Мама, я… - Кадлер резко вскочила с кровати, но продолжить не успела.

Графиня накинулась на нее:

- Зачем ты опять туда поехала?!

- Водитель сказал? - виновато спросила Кадлер.

- Конечно, водитель сказал! Кадлер!

- Я просто хотела поздороваться, - тихо оправдывалась она.

- Поздоровалась? Отлично! Завтра приступаешь к службе.

- Можно не завтра? – застонала Кадлер.

- Завтра! – в приказном тоне ответила графиня и хлопнула дверью.

Кадлер всхлипнула и повалилась обратно. Начинается!

На следующий день план Калани «по вызволению дочери» пришел в исполнение. Она нарядила Кадлер почеркнуто строго, словно лишний раз пытаясь вбить ей в голову мысли о дисциплине и порядке. Кадлер не возражала, но ходила утром по дому, а затем и в машине ехала с кислым лицом. А мать все приговаривала:

- Это ради твоего же блага. Раз уж у тебя есть время дискредитировать себя, и поработать время найдется. Ты сама себе вредишь.

Кадлер лишь вздохнула и подперла щеку рукой, опираясь на дверцу машины.

Они приехали к зданию, большому и серому, которое всегда напоминало Кадлер пещеру. Совсем маленькой она пару раз была в казначействе с матерью, и всякий раз, когда хотела веселиться, создавая из интересных бумажек поделки, строгие каменные лица сбивали с нее всякое желание как-либо проявляться. Поэтому ей не хотелось провести среди них всю свою жизнь.

Вот и сейчас их встретили ряды таких же людей – одинаковых, неразличимых, с одним выражением счетоводов. Как будто и голова была у всех одна, и мысли те же. И здоровались одинаково. Пока мать разбиралась в утренних делах с подошедшими служащими, Кадлер стояла в сторонке. Но она их не видела, пыталась представить себя на месте матери через двадцать лет. Воодушевления эта картина не представляла.

У Улиу, конечно, было повеселее, да и Сердцевина сама по себе была более живым местом, но Кадлер сомневалась, что каждый его день проходит в легкости и радости. Население там было более спокойное и размеренное, но только потому, что их королевство чувствовало за собой абсолютную и бесспорную власть в мире. Так что они вели себя свободнее и увереннее потому, что были более надменны и самодостаточны.

Кажется, мать звала ее. Кадлер смотрела на гигантские часы. Когда уже домой?

К вечеру, покидая свой стол в кабинете Калани, заваленный бумагами, с которыми Кадлер предстояло разобраться, она точно знала, что бумажная работа не для нее.

А какая была для нее?

Только не танцы.

Хотя и у короля, вероятно, была куча бумажек. Или он мог перепоручить это другим?

- Как твой первый день? – спросила Калани, когда они покидали казначейство.

Кадлер криво улыбнулась, но не стала отвечать. Это было лучше, чем сказать правду.

Калани все поняла.

- Знаешь, тебе стоило бы быть благодарной! Хотя бы раз! Мы столько делаем для того, чтобы ты могла жить так, как ты хочешь.

- Я знаю. Прости меня, - Кадлер на самом деле знала, что они делают это ради нее. Но как бы то ни было, ей просто хотелось другого. Хотелось узнать, кто она, и что она может? Не что должна, и как она справится с тем, что ей поручают – а на что она сама способна в том, к чему лежит ее душа. Во время учебы Кадлер концентрировалась на том, чтобы вписать в будущую роль, подготовиться к ней. Теперь, приступив к ее выполнению, у нее появилась возможность подумать и о своих глубинных желаниях. О сути.

Почему ее выбрали? Потому что она была последней? Нет, были и другие. Вот что ей хотелось узнать. Было ли это связано с тем, что отец оказался в подходящем месте? Ведь он выжил, а генерал Ашхен нет. Совпадение или судьба? Конечно, было бы чрезмерно считать, что все дело в Кадлер. Но где-то в глубине души ей хотелось стать особенной. Не такой особенной, как ее назначили или вынудили быть, а истинно. И совершить что-то… великое. Именно то, что предопределено для нее.

Она хотела следовать своей судьбе. И определять ее самостоятельно. А для этого ей нужна была сила.

Поэтому Кадлер не могла не поехать. И стала думать об исполнении плана.

Учитывая выход на службу и вероятную длительность путешествия, ей предстояло придумать серьезное объяснение. И точно придется использовать портал, чтобы сэкономить время на поездке. Идеально управиться хотя бы за неделю.

Хотя о чем она думает? Кто знает, сколько времени это займет! И как добраться из Бухты памяти до острова? Еще и столь трудное путешествие по воде. Кадлер вполне могла умереть. Как сделать все в одиночку? Она не хотела подвергать никого опасности.

Кадлер долго терзалась мыслями о встрече с Ингуссалиром и сопряженных последствиях. О том, готова ли идти до конца? Бороться за власть? Как поступить, если все удастся? Не находила себе места от беспокойства и надежд на успех. Страхов в связи с предстоящими трудностями.

«Нужно ли оно мне?»

Решение требовало от нее воли, собранности, бесстрашия и достаточного времени. Порой Кадлер одолевали сомнения в его правильности, но она решила не думать, а просто делать. А думала только о том, почему выбрала сделать это.

Надежда. Надежда грела ее. Надежда на свободу, на отмщение и… Кадлер невольно вспоминала историю с Геопалом.

Как бы все не вышло также. Неужели она должна простить Корунда? Отпустить прошлое? Вины Геопала не было, да. Но Корунд был виновен. Она не могла… не могла отпустить. За отца. За брата. За Солану, всех Зелатрофов. За саму себя. В такие моменты ей хотелось орать от ярости. Как же она ненавидела короля!

Так постепенно прошел месяц. Сверхактивная рутина на службе поглощала все дневные мысли и силы Кадлер, поэтому в собственных, важных для нее размышлениях она проводила ночи и оттого плохо спала, после чего Калани ругалась на ее невнимательность или нерасторопность. Даже иногда напоминала, что Кадлер должна хорошо себя показать ради их плана. Это давило на Кадлер сильнее всего. Она чувствовала себя виноватой. Обстоятельства закручивались вокруг нее как веревка.

Когда она наконец приняла решение, то пригласила к себе подруг.

- Я планирую путешествие на Онцелот.

Амазония вся побледнела.

- Ты совсем, что ли?!

- Можешь говорить, что хочешь, - безапелляционно ответила Кадлер. - Сколько я об этом думаю, и мысль все не уходит. Я должна.

- Ты… - Амазония взяла большую паузу. – Ты… осознаешь последствия?

- Не совсем. Скорее те, которые будут в случае провала.

- Кадлер!

- Амазония! Я поеду, - резко заявила Кадлер. - Я хотела бы, чтобы ты мне как-то помогла. В смысле, у тебя большой опыт в путешествиях.

Амазония покачала головой. Эта новость ее совершенно не радовала.

- От тебя мне понадобятся зелья, если можно, - спокойным вкрадчивым тоном сказала Кадлер Космине. – Я хотела бы составить какой-то план для своего отсутствия. И путешествия.

- Я поеду с тобой, - тем же тоном ответила эльфийка.

- Не стоит.

- Я думаю, я сама могу за себя решить.

- Мы можем умереть, - серьезным тоном напомнила Кадлер.

- А можем преуспеть.

Кадлер была благодарна за ее решение и не смогла бы выразить эту благодарность. Она очень боялась, и присутствие друга – все, о чем Кадлер могла попросить. Тем более, кого-то, кто точно имел средства лучшие, чем она.

Амазония все молчала, хмуро глядя на них.

- Я понимаю, что ты не одобряешь, но… - начала Кадлер.

- Я думаю, что это безумие, - призналась Амазония.

- Мне нужна поддержка. Хотя бы моральная.

- Я не знаю, как тебя в этом поддержать. Это самоубийство! – резко ответила Амазония.

Кадлер промолчала.

- Кадлер, это самоубийство! - еще раз повторила Амазония, пытаясь привести подругу в рассудок. – Кто вас на остров отвезет? А даже если теоретически такие найдутся, как ты планируешь с него возвращаться? Как это в Бухте объяснять? Искать Цихана? Что там может случиться, на этом острове? У тебя есть хоть какие-то соображения, что ты собираешься делать?

- Я собиралась добраться через портал Раэрент до Бухты памяти, а там, надеялась, кто-то согласится довезти до острова. Я посмотрела в Хранилище. Некоторые моряки рыбачат даже во время буйства, чтобы поймать редкие виды. А еще есть судна, которые возят на остров туристов и паломников.

- И погибают через раз.

- Поэтому я не приглашаю вас в путешествие.

- Хорошо. Как ты собираешься оправдывать свое отсутствие?

- Не знаю. Я подумала… - Кадлер посмотрела на Космину. – Есть идеи?

- Будут, - та пожала плечами.

- Это просто безумие, девочки! – настаивала Амазония.

- То, что это сложно, еще не значит, что нереализуемо, - спокойно сказала Космина.

- Конечно, своей бурдой ее закидаешь? – зло поинтересовалась Амазония.

- Ну, главное не тебя. А то хвост поджала…

- Космина! – воскликнула Кадлер.

- Ну, давай, говори! – с вызовом бросила Амазония, скрестив руки на груди.

- Что уж тут скажешь, если прикидывается пумой, а на деле енот, - хмыкнула Космина.

- Я предпочту живую предусмотрительность мертвому бунтарству, - почти по слогам отчеканила Амазония.

- Все будет нормально, если подготовиться. А ты, если такая «опытная», вместо нытья, хотя бы совет полезный дала, - прошипела Космина.

- Ну, хватит вам! – взмолилась Кадлер.

В итоге они поссорились, Амазония в раздражении ушла, а Кадлер с Косминой остались обсуждать план путешествия. Или хотя бы какие-то варианты.

- Мне нужно подумать, - сказала Космина и затем тоже ушла.

Кадлер лишь надеялась, что прозрение придет в светлую магическую голову ее подруги. И что вторая не бросит их, поскольку без опыта Амазонии им действительно было не справиться.

В следующий раз Космина уже явилась с предложением.

- У меня есть пара идей. Чтобы нас не раскрыли, можно изменить внешность, чтобы без проблем отсутствовать – создать двойников. Если не хотим опять проволочек или последствий с учетом твоей крови, лучше довериться мастеру из Сердцевины. Мне пока навыков не хватит.

- А кто-нибудь из твоих местных друзей?

Космина покачала головой.

- С уходом магических созданий в Асфири остались только мастера, специализирующиеся на бытовых нуждах людской расы. А у нас у всех смешанная кровь.

- Я думаю, что без помощи Амазонии плана путешествия у нас не будет. Возможно, нам понадобятся и другие зелья.

Космина промолчала.

- Я попробую… попробую ее уговорить, - так и не услышав ответа от подруги, предложила Кадлер.

Она некоторое время ходила за Амазонией и упрашивала ее помочь им хотя бы с планом, или с общими инструкциями, и так замучила подругу «нытьем» и «некомпетентностью», потому что Кадлер, по мнению Амазонии, «придумывала нереализуемо-безумную чушь», что последняя сдалась. Не могла она их бросить.

- Я считаю, что это полнейшая глупость, но учитывая вашу сумасбродность, должен присутствовать кто-то здравомыслящий, - с великим недовольством объявила Амазония Кадлер.

Та от радости вцепилась в нее мертвой хваткой и с восторгом воскликнула:

- Спасибо! Без тебя мы бы не справились.

- Это точно, - Амазония подумала немного, затем добавила. – Нам нужно снаряжение, другие имена, - она поежилась. – Не хочу я пить ее бурду, конечно. Ну, и молиться всем богам, чтобы нас кто-нибудь да довез.

Глава 5

Перед отъездом Космины в Сердцевину подружки сначала занялись планом путешествия. Космина сняла все необходимые магические «замеры» с девочек, чтобы передать их мастеру, которого ей посоветовала Амазония. Ее семья часто пользовалась его услугами. Также они созвонились с Раэрент для консультаций по поводу своего возвращения, но она мало чего могла им посоветовать.

- Боюсь, я не эксперт в зельях и в данном случае могу вам помочь только с порталом обратно в замок. Позвоните мне, когда вернетесь в Бухту, и я его открою. Относительно путешествия на остров, я думаю, если вы сможете попасть на Онцелот и найдете Ингуссалира, он поможет вам с обратной дорогой, - таким был ответ Раэрент.

- Отлично, - усмехнулась Амазония. – Что делать, если никто не согласится нас везти?

- Мы можем арендовать корабль и заколдовать его? – спросила Кадлер у Космины.

Та покачала головой.

- Я думаю, мы вообще не сможем ничего сделать ни с морем, ни с погодой. Либо зелья дадут неожиданный эффект. Вся магия там сбивается.

- Замечательно, - с иронией вставила Амазония. – Сейчас «прогулочные» рейсы не возят, в море выходят только моряки, судя по информации из Хранилища. Они нас не повезут, я думаю.

- Почему нет? – спросила Кадлер. – Если выходят за рыбой, могут и нас подбросить. За плату. Заплатим сколько скажут.

- А возвращаться как будем? Они не станут нас ждать.

- Опять же, можем заплатить, чтобы вернулись, когда им будет удобно. Но главное добраться до острова, как сказала Раэрент.

Амазония тяжело выдохнула. Идея казалась ей все более сумасшедшей. Хотя куда уж хуже.

Закончив с теорией, Космина отправилась в Сердцевину. На Амазонии с Кадлер повисла остальная часть, включая одежду.

Поездка Космины продлилась еще месяц, и Кадлер все это время не находила себе места. Она уже успела несколько раз переменить мнение относительно своей затеи, пока наконец подруга не вернулась. Назад пути не было. Впереди их ждали выходные – и путешествие.

В день отправления в замок они собрались в лесу у поместья Моха, чтобы создать двойников. Здесь же в потайном месте прятали приготовленные вещи.

- Еще раз, - снова начала Кадлер, когда Космина достала зелья. - Нам, вероятно, будет грозить смертельная опасность. Вы уверены, что…

- Ты уже сто раз спросила! – перебила ее Амазония. – Если сама не передумаешь, одну мы точно тебя не отпустим.

- Ладно, - холодея, выдохнула Кадлер и нервно потерла платье. - Как это будет?

- Пей, и узнаешь, - сказала Амазония и залпом выпила зелье.

- А это пить не боишься, - не преминула поддеть Космина.

- Я знаю, кто их изготовил, - Амазония и ухом не повела на колкость.

Остальные девушки тоже выпили.

Первые мгновения ничего не происходило, затем Кадлер посмотрела на свои руки. Они словно раздвоились. Еще через миг от нее словно оторвали тень. Рядом стояла еще одна Кадлер. А рядом с подружками – их двойники.

- Ого, - выдохнула Кадлер одновременно с двойником. Они не отводили друг от друга глаз. Совершенно неотличимы. Даже двигались будто зная мысли друг друга.

- Двойники будут существовать, пока мы не сольемся, - напомнила Космина. – Зелье изменения внешности действует сутки, это самое сильное из того, что есть.

Двойники всю информацию из сознания оригиналов знали сами, поэтому отправились выполнять рутинные задачи. Следующей частью плана было превращение в мужчин. Эта идея вызвала у Кадлер некоторую неприязнь, завязанную на факте неприличия, но Амазония и Космина решили, что это самый выигрышный вариант.

- Пора переодеваться, - сказала Амазония.

Хорошо, что погода все еще стояла погожая и теплая, несмотря на начало осени, и они могли сменить одежду в лесу.

Космина достала другие зелья и протянула подругам.

- Надеюсь, у нас не будет несварения или чего-то такого от всего количества зелий? – с надеждой спросила Кадлер.

- Надейся, - сказала Космина и на ее испуганный взгляд добавила. – Я шучу. Итак, молодые авантюристы. Все выбрали себе лица? Держите их в голове.

Кадлер и Амазония кивнула. Они по очереди выпили зелья – вокруг девушек заклубился туман. И вот, вместо трех молодых девиц - трое молодых ребят.

Кадлер открыв рот уставилась на подруг… друзей.

- Девочки…

- Парни! – резко одернула ее Амазония. – Лучше бы тебе что-то такое случайно не ляпнуть.

- Это кто? – пораженно спросила Кадлер, вглядываясь в нее.

- Старый друг из Сердцевины. А ваши?

- Тоже старый... – Космина осеклась.

- А я… наш старый дворецкий в молодости, - ответила Кадлер.

Подруги помогли ей с париком, волосы так и не хотели меняться. Космине ее вещи были большеваты, а Амазонии – маловаты. Подруги помогли Кадлер с париком. Вместе они достали приготовленное снаряжение.

Накинув сумку на плечи, что оказалось легче обычного, Кадлер весело рассмеялась.

- Всегда бы так, - и несколько раз вскинула сумку.

- Как будто тебе так часто надо таскать тяжести, - хмыкнула Амазония. – Идемте.

Амазония заблаговременно вызвала машину к одному из поместий неподалеку от угодий семейства Кадлер. Раэрент должна была встретить их в чаще леса у дворца и провести внутрь какими-то своими скрытыми ходами.

По дороге подружки завели тему о своих новых телах, периодически похихикивая, и Кадлер попросила их перестать. Кроме переживаний о будущем путешествии, ей еще только не хватало лишнего чувства стыда и конфуза.

Паромобиль наконец отправился в место назначения, а когда достиг его, девушки попросили высадить их на обочине перед поворотом к замку. Машина укатила назад, а троица не спеша отправилась через чащу навстречу ожидающей их женщине.

Раэрент сидела на поваленном дереве, читая какой-то роман с весьма заинтересованным видом. Завидев гостей, она сначала вскинула брови, затем сдержанно улыбнулась, спрятав книжку в карман.

- Добрый день. Прекрасно выглядите. Кто из вас…?

- Я, - хмуро отозвалась Кадлер и указала на подруг по очереди. – С Косминой вы знакомы. А это Амазония Гагат Жада.

- Очень рада, Кадлер много о вас рассказывала, - Раэрент кивнула Амазонии, которая оглядела ее несколько подозрительно, но тоже кивнула. – Я рада, что у вас такие верные друзья. Пойдемте.

Раэрент повела их к замку.

- Не сочтите за грубость, но кто вы? – догоняя ее, спросила Амазония. – Кадлер не многое рассказала. Но откуда вы знаете тайные проходы, и портал, и Ингуссалира? Вы ведь не человек? Я не хочу нагнетать, но это важно для нашей безопасности.

- Амазония! – настойчиво позвала Кадлер.

- Все в порядке. Вам стоит больше доверять людям. Неужели думаете, что все это является ловушкой?

- А почему нет? – серьезно спросила Амазония.

Раэрент посмотрела прямо на нее и улыбнулась:

- Слишком заумно, не находите?

Амазонию это не убедило, но вопросов она больше не задавала. Они дошли до задней стены замка, и Раэрент ощупала камни пальцами, затем постучала по одному из них костяшкой. Четыре больших блока общей высотой где-то в полметра ушли вглубь и в стороны, открывая проход. Внутри не было света, в металлические кольца на стенах с обеих сторон были вставлены старые обветшалые факелы. Раэрент потянулась к одному из них, но Амазония уже сняла с плеча сумку и достала переносной электрический фонарь, недавнее изобретение королевских инженеров.

Раэрент одарила девушку лукавой улыбкой. Та лишь пожала плечами, словно защищаясь.

- Что? Не на все надо использовать магию.

Помещение было очень узким, в нем помещалась лишь одна старая скрипучая винтовая лестница. Девушки, возглавляемые Раэрент, не спеша и аккуратно поднялись наверх, где перед ними предстала простая деревянная дверь. А за ней оказался кабинет смотрительницы замка. Она пропустила гостей вперед и затем закрыла дверь. С этой стороны ею оказался портрет одного из древних королей во весь рост.

- Итак, что вы решили насчет Бухты? – спросила Раэрент.

- Будем молиться, что найдется безумный моряк, - ответила Амазония.

Пока она и Раэрент обсуждали некоторые детали, чтобы точно увериться, что ничто не было упущено, Космина подошла к пейзажу, которому предстояло стать порталом, чтобы исследовать его, а Кадлер вернулась к портрету короля, оказавшемуся тайным ходом. Она хотела проверить его, но ей удалось лишь слегка отодвинуть раму. Там была стена – портрет стал просто портретом. Она разочарованно отошла.

Ей показалось, или король скосился на нее неодобряюще? Кадлер боязливо сделала еще два шага назад.

- Итак, если готовы, я думаю, пора, - сказала Раэрент тем временем и подошла к пейзажу.

- Напутствия? – нервно спросила Кадлер.

- Верьте в удачу и в цель вашего путешествия. Если все сложится, тревожиться вам не придется, - Раэрент сцепила пальцы в замок. - Я желаю вам удачи. Молюсь, чтобы вы обрели то, что ищете. Все вы.

- Спасибо, - Кадлер не удержалась и обняла ее. – Надеюсь, что мы выживем.

- Я абсолютно уверена, что боги вам благоволят. Идите без страха.

Сначала в портал вошла Амазония, затем Космина, потом Кадлер, помахав Раэрент на прощание.

Портал вывел их на задворки одного из рыбацких складов. Небо было пасмурное, моросил слабый дождь, и девушки быстро набросили на себя плащи. Здесь погода была далека от ашкендальской.

Бухта памяти, небольшой прибрежный городок, тысяча жителей, в котором обитали и трудились работники морского промысла и где располагались офисы транспортных, рыболовных и туристических компаний. Здесь пахло морем, но еще тухлой рыбой, плесенью и гнилью.

Такие небольшие поселения шли по всему берегу, от главного из них, Золотого порта, отплывали корабли, в том числе, в роскошные и дорогостоящие прогулки. Геллатроп иногда праздновал дни рождения в плавании, собирая на борт всех родных. В молодости, как говорил Кадлер отец, король сам умело управлялся со штурвалом. Заняв престол, посвящал этому все меньше времени, и к моменту как Кадлер оказалась в осознанном возрасте, король превратился в знатного гостя, но во время путешествий не забывал взнуздывать военных моряков, ведущих его корабль. Ее и других королевских малышей он в такие моменты всегда очень забавлял.

Кадлер отметила, что в Бухте почти не было промышленных изменений, как будто преобразования до нее не добрались. Она сообщила об этом и остальным. И бездомных на улицах нынче тоже было удивительно мало, возможно, они отправились побираться в крупные города.

Лишь бы нашли себе полезное занятие.

Пока она сравнивала свои воспоминания о портах с нынешними наблюдениями, Амазония уже начала поиски того, кто согласился бы довезти их до острова, не забыв в очередной раз напомнить подругам правила поведения. Мореплаватели поглядывали на «парней» с интересом, и Кадлер поняла, что хоть они и оделись просто, одежда у них была новая и все равно на порядок лучше, чем у окружающих. Да и держались они с большим достоинством, воспитание спрятать не получалось. Кадлер даже не смогла бы изобразить эти хмурые ухмылки и плевки. Она старалась не отставать от Амазонии. Та, как это ни было удивительно, даже в такой обстановке почти смогла подстроиться и не выглядеть такой уж чужеродной.

Но главное - хоть городок и имел не совсем безопасный вид, на улицах достаточно часто встречались гвардейцы, которые выглядели достаточно комично, поскольку форма у них была одна на любую местность, а сами они служили в разных регионах. Народ их сторонился, да и те не горели желанием вступать с жителями в какие-либо сношения. Состав стражи в области менялся раз в полгода, чтобы не обрастать связями и взяточничеством на местах. Корунд старался поддерживать правопорядок по всему королевству, чтобы не дать шанса не только мятежникам, но также и простым подданным усомниться в самом себе и в том, что он все держит под контролем. В городах покрупнее его стража не казалась столь заметной, поскольку чаще где-то скрывалась - развитая сеть наблюдения и тайных ходов позволяла немедленно появляться там, где требовалось восстановить порядок.

Девушки обошли с десяток контор в поисках тех, кто мог бы выплывать в открытое море, но никто не соглашался взять их на борт – одни отказывали по причине того, что «что одним развлечение, то другим смерть», другие полагали, что «парни» из-за своего праздного любопытства будут мешать морякам работать, а третьи…

- И что вас всех туда несет? Жить надоело? Вы еще и сезон такой выбрали, никто не повезет ради праздного любопытства, там же сейчас заморозки. На водах буран, вокруг острова льдины. Вода то замерзает, то оттаивает, и волны хлещут, и снежная пурга. Приезжайте в другое время. Дикие волны всяко не то смертоубийство что нынешняя непогода, пусть и нужен был бы опытный капитан, чтоб с ними совладать, - сказал один из моряков на пристани.

- Ну, в официальных сводках нет таких данных. Мы приехали, когда приехали, - сказала Амазония. – Можно ли где-то арендовать транспорт?

Моряк рассмеялся и со скрытым ехидством спросил:

- Думаете самостоятельно доплыть?

- Что ж делать, если нет смельчаков? – с вызовом ответила она.

Моряк лениво пожал плечами:

- Ваше дело, господин хороший. Вам собственные кости собирать. Но не думаю, что кто-то согласится вам арендовать. Тем более, вам понадобится целый корабль, а не шлюпка какая.

- Поглядим. Так где можно договориться?

Моряк указал на нужное здание.

Некогда белая краска - и кто только до этого додумался? - превратилась в грязно-серую. У земли деревянный каркас строения порос плесенью и мхом. На вывеске, покачивающейся на ветру и издающей протяжный неприятный скрип, значилось «Лихой шкипер».

По пути Кадлер шепотом сказала Амазонии:

- Ты же не умеешь управлять кораблем.

- Найдем кого-нибудь. Главное достать судно.

Хозяин, сначала пристально оглядевший «парней» с ног до головы, когда узнал, куда они едут и что им нужно, закатил глаза и заливисто рассмеялся.

- Ребятки, найдите себе приключение поспокойнее.

- Можно без лишних замечаний узнать, сколько это будет стоить? – спросила Амазония.

- Я не дам вам корабль ни за сколько. Во-первых, я точно этот корабль потеряю, во-вторых, у меня будут проблемы с законом, если я отправлю вас плавать в не сезон, и вы погибнете.

Амазония продолжила терпеливо:

- А если сумма будет больше стоимости корабля?

Кадлер с сомнением покосилась на нее. Они столько с собой не брали.

Хозяин на секунду сощурился, оглядел Амазонию, прикидывая.

- Где ж вы столько возьмете?

- Вам какое дело?

Моряк махнул рукой:

- Все равно нет.

- А если никто об этом не узнает?

Хозяин нахмурился и заворчал:

- Знаете ли, юноша, я веду честное дело. Выгляните на улицу, там полно стражи. Мне не нужны лишние проблемы.

- Думаете, они следят за всеми, кто куда-то отплывает?

- Если три благородных юнца пропадут, об этом узнают.

Амазония нахмурилась, Кадлер и Космина настороженно переглянулись. Хозяин хмыкнул.

- Мы вас таких тут знаете сколько возим? Искателей чудес! И получше прикидывались. Вас я, может, принял бы за обычного, а на этих двоих достаточно только взглянуть, - хозяин кивнул на Кадлер. – Этот пугливый какой-то, олененок. Один полуэльф. Подозрительная компания. Я не хочу связываться.

В здание зашло несколько моряков.

- Здорово, Артоза, - поздоровались они с хозяином и прошли в соседнюю комнату, пока Амазония спорила с владельцем кораблей.

Кадлер действительно была смущена – и своим внешним видом, и происходящими событиями, и обстановкой, и даже своей подругой. Она поражалась, как Амазония могла вести себя так непринужденно в подобной ситуации, а еще спорить и находить все новые и новые аргументы на их вполне безумную затею. Впрочем, Амазония начала утомлять хозяина пункта, который в нетерпении барабанил пальцами по столу.

- Слушайте, лорд сиятельный, идите отсюда. Мое мнение не поменяется.

Они все препирались, когда один из моряков вернулся в комнату, уже переодетый в теплую одежду: синий свитер, пуховые штаны и высокие сапоги. Мужчина, ухоженный, но щетинистый, с длинными волосами, на вид лет сорока, стал искать куртку и шапку.

- Вы не в море, случайно? - спросила у него Амазония, резко оборвав хозяина.

- Ну… да, - моряк слегка смутился от внезапного всеобщего внимания.

- Ниблог, нет, - предупредил Артоза.

- Возьмите нас с собой, - быстро сказала Амазония. – Мы хорошо заплатим.

- Что? – моряк еще не понимал, в чем дело.

- Нам нужно на Онцелот.

- Ниблог, не связывайся, - настаивал хозяин.

- Зачем вам на Онцелот? – удивился Ниблог.

- Ищем просветления, - без промедления ответила Амазония.

Моряк постоял в задумчивости, оглядывая «парней» и Артозу, который в это время не оставлял попыток его отговорить, затем обратился к Амазонии.

- Вокруг острова сейчас образуется ледник, у которого мы рыбачим, могу высадить вас на него. Но пока дойдете до Онцелота, покрытие может растаять, и вы утонете. Там погода меняется ежечасно, если не ежеминутно.

Кадлер вздрогнула от этой мысли. Амазония вопросительно повернулась к подругам.

- Ну, что?

Кадлер молчала, пытаясь осознать, чем они занимаются, и что с ними может случиться.

«Господи, куда тебя понесло? Что ты делаешь?» - она непроизвольно вспомнила лицо матери и брата. Они не узнают… ее пробрала дрожь, и Кадлер непроизвольно обхватила себя руками.

- Вот-вот! – глядя на нее, погрозил пальцем Артоза. – Небось подбили его поехать, а он один здравомыслящий.

- Кто еще кого подбил! – рыкнула Амазония. – Кэнтон. Решай.

Кадлер нервно сглотнула и посмотрела на меланхоличного Ниблога.

- Сколько времени у нас будет? – нервно поинтересовалась она.

Тот пожал плечами:

- Кто ж знает.

- Надо ехать, - неожиданно сказала Космина. Подруги посмотрели на нее. Она – на Кадлер. – Надо ехать. Все должно быть нормально.

Артоза громко рассмеялся:

- Нормально! А говорят, эльфы дальнозоркие! И разумные…

- Мы едем, - наконец слабым голосом подтвердила Кадлер.

- И как вы собираетесь оттуда возвращаться?! – застонал Артоза.

- Да… - Амазония задумалась. - Сколько будет идти буран?

- Бывает по-разному, может три дня, может десять, - ответил Ниблог. – В среднем пять-семь.

- Вы сможете забрать нас, когда он закончится?

Моряк задумался, и молчал слишком долго, что им не понравилось.

- Мы можем удвоить вашу цену, - начала раздражаться Амазония. – Кстати, какова она?

- Да причем тут деньги, тьфу! - сплюнул Артоза и ответил раньше, чем Ниблог успел что-то сказать. – Кто там остается надолго, либо не возвращается, либо возвращается поехавшим, или того хуже. Это место только для святых и паломников, кто душой крепок. Вы хоть в походах каких бывали? Как вы будете там кормиться все это время? На этих островах происходит черти что! Возвращайтесь, когда все закончится, какой-нибудь лихой морской волк довезет вас, погуляете час – и дело с концом, - поскольку лица их, по мнению Артозы, не стали ни на грамм разумнее после его речи, он лишь снова сплюнул и махнул рукой. – Ай, что с вами разговаривать.

- А если мы и есть паломники? – огрызнулась Амазония.

- Нет, вы маменькины сынки, решившие доказать, что у вас не тонка кишка. Или приключений на одно место захотелось, книжонок начитались. А нам потом разгребать за такими.

Амазония сдалась:

- Ладно, даже если не сможете вернуться за нами. Сколько возьмете в одну сторону? – спросила она у Ниблога.

Тот наконец назвал цену. Вполне приемлемую.

- Разве этого достаточно? – опешила Амазония.

- Одни боги ведают, что вам там понадобилось. Прогулка явно не ради удовольствия. И учитывая ваш риск, не думаю, что стоит брать дороже, – все также меланхолично ответил он.

«Снимает с себя вину», - почему-то подумалось Кадлер.

Хозяин кораблей застонал:

- Потом не проси о помощи!

- Зачем вы сами отправляетесь? – спросила Амазония.

- За необычным уловом. По рукам?

Амазония не успела согласиться. Из соседней комнаты вышли другие моряки. Косясь на странную компанию, они завели с Артозой диалог. Ниблог тем временем взял свою куртку и шапку.

- Следуйте за мной. Вам надо переодеться, там страшный холод. На корабле есть каюта, если хотите, или можете сходить здесь в уборную.

- Будешь мне должен, если корабль из-за них пострадает, - крикнул ему вслед Артоза.

- У нас все с собой. Мы переоденемся здесь, - сказала Амазония.

Ниблог показал им отдельное строение, скорее будку, и девушки втроем втиснулись в дурнопахнущую кабинку, чтобы накинуть дополнительные комплекты одежды. К холодам они не готовились, поэтому надели сменные вещи друг на друга.

- Это один из самых отвратительных эпизодов в моей жизни, - призналась Кадлер, кривясь.

- Что делать, - хмыкнула Амазония. – Не толкайся!

- Почему ты уверена насчет ледника? – спросила Кадлер у Космины.

- Не знаю. Просто уверена.

Они в полной готовности присоединились к ожидавшему капитану.

Глава 6

По дороге к пристани Амазония расспрашивала Ниблога о море и путешествии, но Кадлер была занята мыслями о леднике и не слышала их разговора. И даже уверенность Космины ее не обнадеживала.

Что она придумала? И подруг за собой потащила!

Поднимаясь по трапу, Кадлер почувствовала, как ее тело наливается свинцом. Вообще, море она очень любила, но только когда плавание находилось под контролем. И точно не в таких водах, которые им предстояло пересечь.

Корабль оказался обычным рыболовецким судном, ничем не примечательным, если не брать во внимание толстую металлическую обшивку бортов, с крупными шипами. Помимо Ниблога, в команде было еще трое моряков. Они увели капитана в сторону на разговор с явным недовольством, но тому было все нипочем. Наконец выяснение отношений закончилось, и команда стала готовиться к отплытию. Подруги отошли в сторонку, чтобы не мешаться, и молча наблюдали за манипуляциями рыболовов.

Медленно корабль отплыл от пристани. Когда скорость и направление более-менее выровнялись, девушки наконец смогли пройтись по палубе, чтобы осмотреть ее. Небо над ними было серое, облака медленно клубились, образуя сгустки. Ветер пока еще дул мягко, но иногда давал хлесткие порывы. Других кораблей в зоне досягаемости глаз не наблюдалось.

Злое небо - такое описание пришло Кадлер на ум. Она нахмурилась и посмотрела на капитана. У нее имелся вопрос. Нерешительно подобравшись к Ниблогу, она спросила:

- Почему вы взяли нас?

- Если я от этого не потеряю, а приобрету, почему нет? - он спокойно пожал плечами, не отрываясь от горизонта и не снимая рук со штурвала.

- Ну, как будто бы вы не сильно заинтересованы в деньгах.

- В этих водах много странного. Говорят, на острове обитают боги. Или отшельники-колдуны. Можно называть это удачей, но не раз иные из нас избегали страшной участи, оказываясь в руках непогоды – и лишь молитва спасала их – море как по команде успокаивалось. Это ли не чудо? Кто я, чтобы препятствовать исполнению высшего замысла?

- Думаете, нас гонит высший замысел? – невесело усмехнулась Кадлер.

- Думаю, никто в здравом уме просто так не пытается попасть на остров. А вы на ненормальных не похожи.

- И вам не кажется это странным?

- Не мне об этом рассуждать. Ваш эльфийский друг сказал, что все будет хорошо. Они обычно знают, о чем говорят. Но даже если нет – море рассудит. Ледник.

Кадлер против воли поежилась. Ниблог краем глаза заметил это.

- Зачем же вы согласились, раз так боитесь? – только спросил он.

- От этого зависит моя жизнь, - слабо ответила она.

- Хотите попросить о помощи?

Кадлер кивнула.

- Говорят, святилища на острове самые мощные во всей Элисшаре. Потому что первые. По крайней мере, для людей, - произнес капитан.

- Думаю, тогда они молились другим богам, не здешним. А почему вы плаваете в такую погоду? Других кораблей не видно.

- Самое время собирать ракушки генерации.

- Ракушки генерации? – переспросила Кадлер.

- Да. На дне растут раковины, способные накапливать энергию перехода. Когда начинается изменение пространства из-за переходных состояний барьера, они заряжаются.

- А нельзя собрать их в более спокойное время?

Погода не казалась ей явно подходящей для любых плаваний, не то чтобы что-то ловить.

- Нет. Бурные воды перемешивают течения и поднимают их наверх. Мы ждем этого месяцами.

- Зачем они вам?

- На продажу во дворец. Это один из самых ценных товаров этого моря.

- А почему другие моряки не пытаются их ловить?

- Боятся. Для этого нужен особый навык. Я и мои товарищи – все из последних семей, у кого отцы владели секретом подобных плаваний, - ответил моряк и как-то стронно уставился на горизонт.

- Зачем эти ракушки королю? – осторожно спросила Кадлер.

Моряк пожал плечами:

- Это нам неизвестно.

К ним подошла Амазония. Она слышала их последние фразы и потому пояснила:

- Я думаю, Корунд хочет на их основе создать новый вид энергоблоков.

- А что не так с нынешними? – удивилась Кадлер.

- Они одноразовые. Король намерен создать такие, что смогут долго держать заряд, перезаряжаться и не сгорать. Не потребуют смены.

- Вы разбираетесь в этом? - спросил Ниблог с подозрением.

- Я в некоторой мере задействован.

- Служите при дворе? – лицо капитана становилось все более недовольным.

Ее осведомленность явно не радовала его и потому Амазония ответила с колебанием:

- В некотором роде.

- И все сюда тащитесь.

- Прошу прощения? – нахмурилась Амазония.

- Работать итак непросто, и постоянные требования задачи не облегчают, - кисло ответил Ниблог. - Теперь еще все «зарегулировали». Слишком много требований для ведения дел, и много контроля. Ребята не выдерживают, уходят. Конечно, меньше рабочих рук – больше прибыток, но и больше нагрузки. Все загибается. Бегут в города.

- Это вне моей компетенции, - бесстрастно ответила Амазония.

- А вы чем занимаетесь?

- Новыми видами энергии.

- Новыми видами! – это заявление неожиданно вызвало у капитана острую реакцию. - Были у нас тут попытки ловить рыбу в массовом масштабе, и отравление воды привело к тому, что морской царь пригрозил, что уведет отсюда всю живность.

- Я слышал. Но это все равно не связано с электричеством.

- Да уж как будто! Монструозные огромные корабли на новых видах топлива, которые король пытался тут ввести?

- Это уголь…

- Да, кстати, - к слову вставила Кадлер, чтобы сменить тему. – Мы не видели нищих на улицах.

Ниблог снова хмыкнул.

- Много их было. Пытались их куда-то пристроить, но люди, которые двадцать, тридцать, сорок лет занимались одним и тем же, с трудом переучиваются. Власти их просто разогнали. Чтоб глаза не мозолили.

- Куда? – насторожилась Кадлер.

- Кто знает? Одних в шахты, других на заводы, а третьи сами убежали – в Вольные просторы. А то и дальше – в Пустошь.

- А почему не в города?

- В крупные города их просто так не пустят. Но для многих жить стало лучше, - напомнила Амазония.

- Да. Для тех, кто готов воротить дела без оглядки, - бросил Ниблог с досадой. - Для тех, кто хочет просто жить, она все утяжеляется. Раньше мы просто были бедные. А теперь мы бедные, и при этом нам приходится бежать все быстрее, чтобы сохранять тот же уровень бедности и не скатываться еще глубже.

- Как вам помочь? – спросила Кадлер.

- Отстать от нас. Дать нам жить и спокойно делать свою работу. Не надо изводить нас заботой. И не надо так старательно вталкивать нам свои порядки. Если у вас есть влияние, и вас это беспокоит, я просил бы вас обратить на это внимание во дворце.

Становилось все холоднее, и первые снежинки уже кружили вокруг корабля. Видимость постепенно падала.

- Вам лучше присесть или уйти в мою каюту. Вас позовут, когда мы достигнем ледника.

Подруги ушли в каюту, кутаясь в свои куртки, и по пути тихо обсудили бурную реакцию капитана. Из люка каюты они уже втроем смогли наблюдать, как менялся морской пейзаж, как постепенно корабль проникал в среду мрака и стужи. Солнце скрылось, день померк. Моряки расторопно и безмолвно выполняли свою работу, готовые к неожиданностям.

- Что-то мне это совсем не нравится, - прошептала Кадлер, глядя в небо и растирая предплечья. Подруги ей не ответили. Ветер вроде как и выл, но на вечный миг показалось, что каким-то мистическим образом наступила мертвая тишина. Кадлер вдруг подумалось, что море это – бесконечное, и они оказались в совершенно пустом мире. Только лишь вода. От этой мысли ее до костей пробрала дрожь.

Устав сидеть, Кадлер стала вышагивать туда-сюда, потирая руки.

Ветер дул и завывал все сильнее, и девушки кутались все плотнее, не только от холода, но и от страха. Начиналась настоящая метель.

- Как они, интересно, ориентируются? – стуча зубами, задала Кадлер риторический вопрос. Ей никто не ответил.

Корабль прошел еще немного и стал свободно дрейфовать. Кадлер встрепенулась.

- Что такое?

В каюту зашел Ниблог.

- Вы оставили корабль? – ужаснула Кадлер.

Ниблог лишь безмятежно улыбнулся.

- Не бойтесь. Борта специально обиты ото льда. Течение притянет нас насколько возможно к острову, к леднику. Вам пора готовиться.

Подруги в сомнении переглянулись, их пронимал ужас перед текущим, да и перед грядущим тоже. Они вернулись на палубу.

Картина выглядела ужасно. Море раскачивалось, но не как в шторм, а мерно, как будто это была лохань с водой, которую качали гигантские руки. Вокруг царила белизна, снег застилал глаза, но ветер гудел, как будто они оказались в горах. Или в гигантской колбе.

Кадлер схватилась за шею и сделала два шага назад. Ее затрясло. Она бросила нервный взглянула на паруса, в которые хлестал ветер, и вдруг испытала искренний ужас, что их разорвет. Кажется, ее кто-то звал. Она непонимающе опустила глаза и посмотрела перед собой. Ее тряс какой-то молодой человек. Кто это?

Амазония. Она что-то говорила. Кадлер назвала ее по имени.

- Ты меня слышишь? – спросила Амазония сквозь туман.

- Да, - Кадлер мотнула головой и пошатнулась. Подруга поддержала ее. Космина тоже. Они помогли ей присесть на бочку. Ниблог смотрел на них с некоторым интересом, но ничего не спросил. У Кадлер гудела голова, она схватилась за нее.

- Что это… что…

- Все нормально, это просто перепады энергии, - пояснила Амазония.

- Если с ним так будет и дальше, по леднику вы не пройдете, - осторожно вставил капитан.

- Все в порядке, я…

- У тебя же есть…? – Амазония вопросительно посмотрела на Космину.

Нейтрализатор.

- Он снимет все, - выразительно ответила Космина. – Придется ему самому справляться.

Кадлер снова мотнула головой и легонько похлопала себя по ушам. Нужно было собраться с силами. В этот миг корабль ударился обо что-то и покачнулся. Повернувшись и выглянув за борт, Кадлер увидела, что они натолкнулись на ледник. Замерзшая площадь воды скрывалась в пурге, и нельзя была понять, сколько она длится.

Моряки спустили на лед трап. Космина перегнулась через борт.

- Выглядит не очень надежно, - заметила она.

- Ребята ввинтили в лед шурупы, они скрыты в бортах. У ледника единственное место, где можно стоять на якоре, а не болтаться на волнах, так что мы будем здесь все время, пока рыбачим в буран. Или пока ледник не исчезнет. Если боги позволят, мы постараемся приплыть за вами на остров, как только погода уляжется. Если не сможем, найдем кого-то. Артоза вредный, но естественно, никто людей тут не бросит.

- Мы теряем время, - настойчиво заметила Космина.

Ниблог, собираясь сказать что-то еще, так и замер с открытым ртом, глянув на нее.

- Спасибо вам, - поблагодарила Амазония, пожав ему руку. – Вы очень нас выручили.

- Удачи вам.

Амазония расплатилась с капитаном. Подруги медленно стали спускаться с корабля на лед.

Ориентиров у них не было, все вокруг застилала метель.

- Мне кажется, я безумная, - перекрикивая пургу, произнесла Кадлер, пока они стояли.

- Давайте быстрее, - решительно сказала Космина, и подруги подошли к ней. У нее в руках был магический компас – устройство поиска магии. Стрелка крутилась как ненормальная, но периодически задерживалась на одном направлении, видимо, на источнике наиболее мощном.

- Ты уверена, что он верно сработает? – прокричала Кадлер.

- Я ни в чем не могу быть здесь уверена, - вторила Космина и спешно двинулась вперед, легко, как будто ничто ей не мешало. Подружки за ней.

Космина двигалась на удивление проворно, Кадлер едва поспевала за ней. Хотя о ловкости и скорости эльфов ходили легенды, пока что она наблюдала только как Космине удавалось незамеченной проникать куда она хотела или оставаться незамеченной там, где ей это требовалось.

Амазония поддерживала Кадлер, обе они прятали лица от потоков снега. Ту все еще периодически вело в разные стороны. Позади они слышали крики моряков на палубе, но они раздавались все тише. А вокруг – океан холода, и никаких материальных признаков верного направления.

Ветер периодически сносил их в сторону. В какие-то моменты Космина оказывалась сильно впереди, и Амазонии приходилось кричать ей вслед. Та останавливалась, но все время подгоняла подруг. Кадлер пару раз обернулась, но сзади, и слева, и справа, и впереди – везде все выглядело одинаково. Снег бил со всех сторон. Но она вдруг поняла, что он не образует сугробов. Кадлер поделилась этим открытием с Амазонией, но не была уверена, что та расслышала – слишком была занята, таща подругу вперед.

Они шли около получаса, и хотя Кадлер двигалась с поддержкой, она сильно устала и замерзла. И, кажется, у нее опять мутилось сознание. Она услышала, что ее кто-то зовет.

- Ты слышишь, или я схожу с ума? – задыхаясь, она сжала руку Амазонии.

- Что? – также задыхаясь, спросила Амазония.

Кадлер. Кадлер. Кадлер.

Быстрее.

И правда, ее кто-то звал. Кадлер встала как вкопанная, хотя Амазония тянула ее дальше. Но Кадлер озиралась вокруг. Раздался странный звук, словно нож по стеклу. Она медленно обернулась и обомлела от ужаса. Лед трескался, и из трещин проникала вода.

Всю слабость как рукой сняло.

- Бежим! – заорала Кадлер и рванула вперед, не разбирая дороги. Она обогнала стоящую впереди и смотрящую за ними Космину, которая крикнула ей вслед, что Кадлер бежит не туда, и что-то про компас. Кадлер не слышала.

Ее одолел ужас. Страшный звук не выходил у нее из головы, звенел в ушах. Теперь он превратился в звук трескающегося яйца. Перед глазами встали какие-то ужасающиеся картинки птенцов, потом вулкана, уничтожение еще нерожденной жизни, раздавленная плоть и выжженная трава. Кости под ногами. Кадлер бежала, закрыв глаза руками, с рыданиями. Издали раздавался гул. Голоса. Ее звали предки. И даже, кажется, отец.

За ней бежали подруги, крича что-то вслед, но их перекрывал скрежет раскалывающегося льда. Кадлер боялась оборачиваться, но ей пришлось, чтобы понять, где ее девочки. Они бежали чуть поодаль, а за ними… за ними ледник глыбами расходился в разные стороны.

Она повернула голову вперед и вдруг увидела… будто бы тоннель в метели? Спасение или галлюцинация? Кадлер не могла поверить…

- Быстрее! Туда! - закричала ей Космина, и Кадлер чудом ее расслышала.

Лед все продолжал разламываться и расползаться, и теперь им приходилось перепрыгивать с льдины на льдину. Из последних сил, задыхаясь, девушки вырвались из снега и влетели в тоннель, в котором лед под ногами оставался твердым.

Вокруг бушевала метель, но невидимые стены служили надежной защитой. Подруги лежали, пытаясь отдышаться и кашляя от судорожного бега.

Чары трансформации спали с них.

Космина встала первой, словно ни в чем не бывало.

- Давайте. Впереди Онцелот.

Не дожидаясь их, она направилась вперед быстрым целенаправленным шагом. Остальным девушкам против воли пришлось кое-как с кряхтением подниматься и ковылять за ней, хватаясь за бока.

Тоннель словно сам состоял из снега, но какого-то мягкого, как вата. Кадлер периодически касалась его стен, приостанавливаясь, чтобы передохнуть, хотя Амазонии эта идея не нравилась, она переживала, что защита исчезнет, и все время подгоняла Кадлер. Они не видели, что происходило снаружи купола, лишь теплый мягкий свет впереди – оттуда, куда на всех парах спешила Космина. Силуэт ее становился все менее различимым, и подругам следовало поторопиться.

Мгновенная вспышка на выходе – пришлось закрыть глаза – и вот, в конце волшебного прохода их встретил цветущий остров.

С этой стороны море оставалось спокойным и ровным, на теплый песчаный пляж мерно набегали волны. И ни облачка. Солнце стояло в зените. А чуть дальше от берега начинались заросли тропического леса.

Пронизывающий холод ушел. Резко стало жарко. Подруги начали расторопно скидывать лишнюю одежду.

- То погреб, то печка, - пробурчала Амазония.

Космина вдруг резко стукнула их обеих по предплечьям, привлекая внимание. Девушки посмотрели на нее. Космина кивнула в сторону деревьев.

Под сенью крон стояла фигура. Троица переглянулась и, оставив вещи на берегу, нерешительно двинулась к наблюдателю.

Им оказался Ингуссалир Давк Цихан. Он облокачивался на ствол высокой пальмы. Точно такой же, как на видео, совсем не постаревший: та же одежда, цветастая юбка и безрукавка, и множество браслетов на руках.

- Добро пожаловать, - маг оторвался от дерева и слегка склонил голову, когда они подошли.

Кадлер некоторое время не могла найтись с репликой, словно сомневалась, что на самом деле видит его.

- Граф Цихан, - только и кивнула она слабо. Хотя лицо его выражало благодушие, Кадлер пребывала настороже.

- Рад, что вы все-таки решились меня навестить, - вежливо добавил он.

- Нам сказали, вы ожидали.

Ингуссалир улыбнулся и перевел взгляд на ее спутниц, не поворачивая головы.

- Это мои… подруги. Если нужно… пояснять.

- Не нужно, - Ингуссалир оглядел их пристально, так что даже Амазония поежилась.

Особое внимание он уделил Космине. Она также безотрывно смотрела на него. Кадлер показалось, будто они ведут молчаливый диалог. Наконец сама Космина вздрогнула и отвернулась. И даже сделала порыв обнять себя.

Кажется, или Кадлер заметила, что у нее глаза заблестели от слез?

- Идемте, - между тем добавил Ингуссалир и не дожидаясь ответа последовал по широкой лесной тропе вглубь чащи.

- Вы знакомы? – осторожно спросила Кадлер у Космины, когда они неспешно отправились за магом, шагая чуть поодаль от него. – Выглядит так, как будто вы знаете друг друга.

Космина помедлила, прежде чем ответить. Казалось, слова давались ей с трудом.

- Нет. Но он воевал на стороне мятежников в Эйнаарене, на стороне, на которой воевал мой отец. Он знал его.

- Ты приехала, чтобы узнать о своих родителях! – догадалась Амазония.

Космина кивнула.

Эта мысль так поразила обеих ее подруг, и они не сговариваясь взяли Космину за руки. Что ж, за всей ее спешкой, резкостью и отчаянным желанием попасть сюда стояла великая цель. Секрет раскрылся.

Они некоторое время шли сквозь мирные пейзажи. Сверху меж листвой проникали приятные лучи солнца. В воздухе витали разнообразные сладкие запахи. Диковинные птицы над их головами перелетали с ветки на ветку, о чем-то чирикая между собой.

- Если рай есть, он явно здесь, - блаженно улыбнулась Амазония, на миг забывшись, и Кадлер удивленно покосилась на нее. – Что?

- Тебя прямо-таки отпустило, - с легкой усмешкой ответила Кадлер.

Она была просто рада, что они все сейчас удивительно спокойны и безмятежны.

Им удалось. И неважно, какие ответы их ожидают.

- Надо же хоть иногда расслабляться, - между тем пожала плечами Амазония.

Но если подумать, в таких переменах и правда крылся вопрос. Кадлер поспешила к Ингуссалиру, чтобы задать свои вопросы.

- Прошу прощения, но как получается, что вокруг пурга, а здесь все спокойно? И вы… такой же, каким были много лет назад?

- Мы на самой границе Элисшары, - ответил маг отстраненно, словно был погружен в свои мысли. – Ничто здесь не остается таким, как должно быть. Море не может оставаться одинаковым, потому что иные измерения близко. То же со временем. Оно остается недвижимым.

- Не может быть, - удивилась Амазония позади них. - Ведь сюда же пребывают туристы, и никто ничего такого не свидетельствовал.

- Они пребывают по ту сторону бури, когда море позволяет. Барьер колеблется и отщипывает куски сопряженных миров, с которыми соприкасается. Они накапливаются у границы и создают множественные измерения. Некоторые совсем крошечные, другие превращаются в копии этого острова или участков моря. Никогда не знаешь, где на самом деле находишься. Поэтому те, кто возят экскурсии, не остаются здесь дольше дня. Паломники другой вопрос. Я открыл вам проход в одно из таких мест.

Маг необъяснимо нравился Кадлер: вежливый, легкий на подъем, приятный в обхождении. И говорил Цихан медленно, умиротворяюще. Рядом с ним она чувствовала себя спокойно и в безопасности. И уже доверяла ему, хотя оснований к тому пока еще не было. Кадлер ощущала какое-то сродство, и дело было не только в крови.

- Вы, должно быть, очень сильный маг, - заметила она.

- Я провел здесь много лет и как будто понял природу барьера. К тому же, магия здесь усиливается, потому что много потоков. Именно поэтому я вижу гораздо больше.

- Тогда почему вы не явились ко мне сами?

- Потому что моя задача, среди прочего, проверить вашу решимость.

Ингуссалир привел их к пещере с большой открытой аркой входа. Внутри виднелось жилое пространство, несколько захламленное. Везде лежали книги и разный антиквариат, ковры устилали землю. У стены стоял старый диван с искусно вышитым узором на обивке. Рядом располагался резной столик, настолько тонкой работы, что казалось, должен рухнуть от дуновения. Но вполне выдерживал груженый к чаепитию поднос. Напротив также стояло хозяйское кресло с высокой спинкой.

- Прошу, - Ингуссалир указал на диван.

Девушки заняли его, сам хозяин сел в кресло. Чай уже остыл, но Цихан коснулся чайника, и над крышкой снова поднялся парок. Маг разлил чай по чашкам.

- Какие у вас есть вопросы? – приглашающе улыбнулся он, и подруги нерешительно переглянулись.

С чего же начать?

Глава 7

- Не бойтесь. Вы точно можете говорить прямо. Начните с того, что беспокоит вас больше всего, - доверительным тоном предложил маг.

- Я… - Кадлер опустила глаза. – Со мной недавно произошел несчастный случай. Вернее, с могилой отца.

Она посмотрела на Ингуссалира, словно ожидая, что он закончит за нее. Маг кивнул.

- Вас призывают. Я знаю о планах ваших родных, но высшие силы рассчитывают на нечто иное.

- На что?

- А вы как думаете? – испытующе спросил Цихан, склонив голову на бок.

Кадлер задумалась, пока он попивал чай из чашки.

- Эльфийская королева-мать дала мне зелье, и у меня было видение об артефактах Асфири. Символах власти. Я должна их найти?

- Здесь не может быть слова «должна». Здесь есть только выбор. Конечно, это то, чего ждут, поскольку это наше наследие, - Ингуссалир хотел еще что-то сказать, но почему-то замолчал.

- … но? – подтолкнула Кадлер осторожно.

Маг вздохнул.

- Я уже пытался однажды использовать магию для противостояния, и это привело к беде. Для людей, в том числе. Волшебное средство от всех болезней должно подходить к эпохе, быть ко времени и месту. Находясь здесь, я стал размышлять об этом, и возможно… - Цихан устремил взгляд куда-то в потолок. – Возможно, что мы стали терять магию не просто так. Возможно, век ее для людей прошел, и теперь им пора искать свой путь.

- Пока что они нашли только путь к дикости и регрессу, - вставила Космина.

- Ну… без тьмы не познаешь света. Всякий рост идет снизу вверх. Постепенно они найдут свою тропу.

- Почему вы не вмешались, когда Корунд только покушался на власть? – спросила Кадлер.

- Я не считал его столь важным. Меня больше интересовало мироздание. Понимание природы несет полное единство и растворение, если хотите, осознание и глубокое проникновение в суть и взаимосвязи бытия. Открытия Корунда тогда не составляли для меня никакого предмета. И я точно не видел его королем. А потом, когда уже все случилось, я не знал, что делать. Я не воин, меня воспитывали как монаха. Мой дар обхаживали как бриллиант. Конечно, я участвовал в делах Эйнаарена, но только потому, что это было святотатство. В истории эльфов прежде не случалось подобного кощунства, король – братоубийца! - нарушил все законы и должен был быть остановлен. Я не хотел, чтобы он продолжал узаконивать кровавый переворот как способ решения конфликта. Но то, что случилось в Асфири – результат сломленной идеологии. Если бы я правил силой, это ничем бы не отличалось от технического преимущества Корунда и его машин. Я не политик, и у меня нет политического лозунга, который помог бы королевству развиваться. Я могу предложить вернуться к старым временам, но даже я думаю, что коли век изобретений начался, рано или поздно он захватит человечество. Я лишь хотел, чтобы люди не забывали о корнях, не отдавались до конца на волю животным инстинктам и слабостям.

- А что… случилось с моим отцом?

Ингуссалир долго молчал перед ответом.

- Я тогда надеялся, что хоть я и не знаю нынешней страны, ваш отец знает. У меня были смутные видение, как я понимаю теперь, они скорее относились к вам, что среди вашей семьи тоже появится маг. Я полагал, что им может стать ваш отец. Что он сможет правильно распорядиться силой.

- Вы, по сути, приговорили его! – сквозь зубы выдавила Кадлер.

- Да. Простите меня, я пожалел об этом.

- А когда ваши сторонники погибали? В той деревне, где…? – Кадлер вся задрожала.

- Я был на Онцелоте. Погрузился в сон. Пережитое в Асфири привело меня в сильное замешательство и смятение, мне нужно было все переосмыслить. Катаклизм в горах, в котором погиб наследник Ашхенов, потряс меня, я винил себя в его смерти, и в других смертях тоже. Я не ожидал того, что случилось, встреча с этим человеком, Шакадалом, привела меня в ярость, я не совсем контролировал себя. Не знаю, почему, но мне казалось, он олицетворяет все, что я ненавижу – насилие и над природой, и над человеком. Дикий и необузданный монстр. И мои родичи рядом с ним. Это трудно объяснить, хотя я не знаю его, но как будто бы знаю целиком и полностью.

Кадлер это прекрасно понимала.

- Почему вы не вмешались потом? Не раскрыли обман?

- Что бы это дало? Кроме крови? Слова не навредят мне, но других могут повергнуть в боль и страдания.

- Но ведь… то же случится, если я найду артефакты, - предположила Кадлер.

- Поэтому, возможно, стоит оставить все как есть и дать истории распоряжаться течением жизни.

- Нельзя! После Асфири Корунд может двинуться дальше, - неожиданно выпалила Космина. – Моя…

- Да, многие эльфы, да и в совете Сердцевины полагают, что Корунд может стать угрозой для всего мира. Но общая сила всех магов составляет гораздо больше, чем мощь символов власти. Мир никому не покорится. Но, конечно, всем больше по нраву, если во главе Асфири будет стоять маг – он по разуму ближе. Свой.

Амазония хмыкнула, и Цихан спросил, что ее смущает.

- Зная его, вы должны были понять силу его убедительности.

- Да, но дело в том, что дары его направлены на людей. Большего он сделать не в состоянии. Только силой постараться поколебать мировой порядок. Но он не сможет. Поэтому так старательно их обхаживает.

- А если я не стану искать символы? Предки оставят меня в покое, как думаете? – с надеждой спросила Кадлер.

- Будут злиться. Вам туго придется, вас будут пытаться остановить и принудить. Но это наши предки, они не желают нам вреда. Вы сможете уйти, если воля ваша и намерения непоколебимы. Вопрос, чего вы сами хотите?

Амазония многозначительно посмотрела на подругу, и та постаралась проигнорировать этот взгляд «я же говорила».

- Я хочу… перестать бояться. И отомстить, - заключила Кадлер.

- Первое мне нравится, и я это понимаю. Второе… это может завести вас в болото. Но чтобы избавиться от страха, вам нужно избавиться от него в своей голове. Вы связаны из-за состояния вашего ума, а не внешних обстоятельств.

- Если б вы знали… что он…

- Я знаю, какие намерения Корунд имеет касаемо вас. Но силой вас принуждать не станут, все зависит от того, как вы сами станете поступать и что выберете, - маг вдруг задумался.

- Вы уверены? – уточнила Кадлер, поскольку Ингуссалир ушел в себя.

Цихан отвел глаза, поджав губы.

- Если касаться того вопроса, которого вы боитесь больше всего, то да. Если говорить про вопрос отъезда, то на это может потребоваться большое количество времени. И опять же, все зависит от того, как вы выполните свою работу. И что Корунд сам решит вам поручить, то есть, какие планы будет иметь на вас. Эти переменные постоянно меняются, я не могу сказать точно.

- Планы! То есть фактически он может рассчитывать продержать меня здесь достаточно долго, чтобы я передумала! Или чтобы его инициативы завлекли меня, как моего… - Кадлер осеклась.

«Да как всех, в общем-то!»

- Корунд… - Ингуссалир прижал ладонь к подбородку и задумчиво уставился на лес за их спинами, почти не моргая. – Он все время пытается придумать какие-то новые идеи, все время в поиске, как ему кажется, смыслов и целей. На самом деле, ему просто не хватает истины. Она такова, что морального превосходства за его идеями нет. То есть, он, конечно, добился улучшения жизни и провозглашал его целью, но в действительности шел не к этому. Он шел к господству над извечным порядком, и пришел к нему, подчиняя себе природу, заставив людей отойти от естества. Прежде всего, выгнал исконных жителей, всех волшебных созданий, первичных творений этого мира, сосуществующих с людьми с тех пор, как Асфири и Ниссету были пожалованы эти земли. По сути, Корунд пытается взять на себя работу богов. Поэтому не может заменить магию в сознании народа ничем иным. И поэтому же позволяет исподволь просачиваться каким-то магическим явлениям. Напряжение не способно накапливаться вечно, ему нужен выход, чтобы король сам не пострадал. Ему нужен символ. Знамя его значимости. Поэтому он ищет вас. Вы символ этой земли.

- И как мне сделать так, чтобы он во мне разуверился?

- Боюсь, что никак. Дело не в вас. Дело в том, как он вас представляет. И чем лучше вы будете следовать его плану, служить ему, тем сильнее его уверенность будет расти.

- По сути, у меня нет выбора. А мои… моя мать?

- Она сделает для вас все. Но… события могут выстраиваться по-разному. Может так статься, что у вас не останется выбора, даже не потому, что Корунд станет делать что-то специально, а потому что… у короля феноменальное чутье, и ему несомненно сопутствует удача.

- Я смогу найти артефакты? – уже с каким-то смирением спросила Кадлер.

- Да, - определенно ответил Ингуссалир.

- Вы не сомневаетесь.

- Все силы рода будут брошены на это, - подтвердил маг.

- Какой королевой я стану? – Кадлер самой не верилось, что она это спрашивает.

- Именно потому, что у вас нет понимания, я и не рекомендовал бы начинать.

- В истории полно правителей, которые совершенно не соответствуют этой роли, - пробурчала Космина.

- Но мы же не хотим следовать этой дорогой, мы хотим как лучше, - сказал Цихан.

- Благими намерениями стелется дорога в известное место, - напомнила Амазония.

- Что лишь подтверждает то, что я сказал. Почти всякому деятелю под конец самому уйти трудно, а по пути растеряешь всего себя. Хорошая власть, по сути – это лишь способ избегать чужого злоупотребления. Люди почти не выносят свободы. Ярмо зачастую им дороже. Возможно, такова ловушка инстинкта самосохранения. Каждый думает, что отдай он часть прав, его не тронут. Это никому никогда не помогало, но все продолжают надеяться. Кстати, и с любовью то же. Когда нет никого особенного, на мнение которого нам не все равно, мы страдаем и ищем такового, а когда находим – страдаем от того, что нам не все равно.

- Поэтому вы и предпочитаете оставаться здесь в одиночестве? – спросила Кадлер.

- Я чувствую себя одиноким всегда: среди людей - потому что я маг, а они нет, среди магов - потому что я человек, а они нет. У меня больше нет дома, я потерял его, потому что слишком сильно отличался. Мне пришлось обойти всю землю, чтобы найти свое место, но я так его и не нашел. По-настоящему мне близка только моя сестра. Мои родители вели себя отстраненно от рода, потому что мы, видите ли, наследовали магию. Кто-то среди наших нам завидовал. Да и я человек не особенно компанейский, за мной следуют, но я ни с кем не могу найти духовной близости. Порой мне кажется, что я несу на себе бремя всего рода. Оно не такое, какое пришлось нести вашей семье, особенно вашему отцу, но я как будто отвечаю одновременно здесь и сейчас и на земле, и там, в благом мире. Ныне живущие ответят перед предками после смерти, но все же они были простыми людьми. А мне дано сверх меры, и я вовремя не осознал угрозы. И даже сейчас мне не хватает мудрости, чтобы сказать, как вам было бы лучше поступить. Одна моя часть требует отмщения, как и вы, свергнуть узурпатора. Другая, следующая логике исторического процесса, полагает, что во благо человечества лучше было бы оставить его в покое. В конце концов, предки мстят за то, что их наследие было утеряно, они не так чтобы беспокоятся о живых. А третья… просто запутавшийся человек, который жалеет вас. Вам выпала участь пострашнее моей. Меня наделили даром без моего спроса, а вы… ваш выбор определит будущее этой земли.

Кадлер всю вдруг затрясло, слезы против воли полились у нее по щекам, и она разрыдалась.

- Простите, что я не могу вам помочь, - с сожалением сказал Ингуссалир. – Мы все в ловушке ситуации, и каждый из нас – все новый и новый ключ-попытка решения этой катастрофы. Поэтому, возможно, лучшим исходом для вас стало бы прекращение этой истории. Старайтесь уехать. Проживите спокойную и счастливую жизнь вдали от этого места упадка. Вы ничего в нем не обретете, и никаких плодов он вам не даст. Я знаю, что вы не сможете забыть. Но постарайтесь простить. И вашу семью, и короля, и себя.

- Вы можете хоть как-то помочь?

- Я постараюсь. Но не обольщайтесь. Мы с вами находимся в вынужденном состоянии и оба претендуем на те роли, которые, по сути, не для нас. Не знаю, какой союз здесь может получиться.

Некоторое время они сидели в молчании, нарушаемом тихими всхлипами Кадлер. Амазония медленно гладила ее по спине.

- Как ей уехать, если вы говорите, что есть шанс, что Корунд намерен исполнить задуманное, - хмуро спросила она у Цихана.

- План графини Калани достаточно действенен. Кадлер нужно всеми способами добиться отъезда на службу в Сердцевину, хотя бы даже на недолгую. Чтобы ее просто отпустили.

- А дальше? Откажется вернуться?

Маг кивнул.

- Он станет угрожать матери и брату, - утирая слезы, пробормотала Кадлер.

- Возможно. И будет зол. Но задуманного Корунд не исполнит, графиня и ваш брат доказали ему свою сговорчивость и полезность, он не решится угрожать им из-за такого, в сущности, понятного поступка. Пока вы будете исправно исполнять службу для двора, пусть и в другом королевстве, король вас не тронет.

Кадлер сидела, раскачиваясь на месте и глядя в одну точку. Амазония все еще обнимала ее. Нужно было сделать выбор, но она никак не могла. Что же ей выбрать?

Наблюдая за ней, Ингуссалир встал и направился к стопкам книг. Среди них он достал одну и передал Кадлер.

- Изучите ее. Затем решите.

- «История власти Асфири»? - прочитала Кадлер на обложке толстого кожаного красного тома. – В чем ее особенность?

- Такой вы не найдете ни в одной разрешенной библиотеке. Это история самой Асфири. Откуда она, как попала в Элисшару, в чем состояла ее сила. И про символы власти. Как она их создала, зачем, как они работают.

- Если я решу… как мне их найти?

- Артефакты явятся истинному правителю в час подлинной нужды. Поскольку они магически скрыты, я думаю, они найдутся где-то в загородной резиденции Геллатропа.

- Почему вы так думаете?

- Ниссет ими не пользовался, насколько известно истории. Они всегда хранились в его резиденции на почетном месте. Из всех королевских замков той эпохи сохранилось только одно строение. Полагаю, для этого замок и остается в прежнем виде.

- И как их вызвать?

Ингуссалир поджал губы.

- Они откроются сами. А вам будут даны испытания.

- Какие?

- Загадки Ниссета. Это было в моем видении, в книге этого нет. Но в чем они состоят, я не знаю. Одно могу сказать, когда будете принимать решение, помните, что путь короля - стезя одиночества. Вы должны быть готовы к жертвам. Одни жертвуют душой, другие честью, третьи жизнью.

Эти слова пронзили Кадлер в самое сердце. Задача и так казалась не простой, но в том, как говорил этот человек, ей слышался подлинный ужас. Возможно, потому, что даже он, обладая такой силой, предпочитал оставаться в стороне. Если маг, обладая такими знаниями, не решался вмешиваться, имела ли она право?

- Почему я? – вдруг спросила Кадлер.

Цихан посмотрел на нее, и лицо его сначала стало неуверенным и смущенным, а затем печальным и задумчивым. Маг слегка качнул головой.

- Я не знаю. А почему я? Почему Корунд? Это просто жизнь.

Тревога разрасталась у нее внутри, и Кадлер, не способная больше сидеть, вскочила с места, расхаживая по пещере и кусая ногти. Самообладание с каждый вздохом покидало ее.

- Я думаю, нам надо прогуляться, - наконец сказала Амазония и тоже встала.

- Вы идите. А у меня есть вопросы, - сказала тихо Космина.

Кадлер и Амазония вышли, оставив их обсуждать не менее насущные темы.

В лесу они почти не говорили. Несмотря на весь умиротворяющий пейзаж, Кадлер ничего вокруг себя не замечала. Шагала как в трансе, не поднимая головы. Ей казалось, что тело ее весит целую тонну.

Что ей выбрать? Она вдруг схватилась одной рукой за дерево, другой за сердце. Паника нарастала, и Кадлер задышала чаще. К ней тут же подскочила Амазония и помогла присесть на траву. У Кадлер лоб покрылся испариной.

- Не нужно решать сейчас, - успокаивающе напомнила подруга.

- Как будто дальше это будет проще, - задыхаясь, ответила Кадлер и откинула голову на ствол.

Что же ей выбрать?

Пока она размышляла, Амазония принесла с пляжа их вещи.

- Забыла спросить, откуда здесь смена дня и ночи, если время стоит, - чтобы как-то разрядить обстановку, сказала Амазония, поставив сумки рядом с Кадлер. Затем присела рядом, и они вместе стали наблюдать за небом. Когда солнце начало клониться к закату, девушки поднялись и не спеша побрели сквозь чащу обратно к пещере.

К моменту их возвращения Ингуссалир уже подготовил чудесный пир с такими блюдами, которых ни одна из гостий никогда не пробовала. При входе в пещеру в воздухе парили светлячки, а внутри, под сводом - сгустки огня в форме разных существ и животных. Иногда они устраивали представление: люди с палками начинали гоняться за газелями или горными козлами, или дикие звери преследовали добычу, правда сказать, никогда не успевая ее догнать, те превращались в звезды и взмывали ввысь. Или сатир играл своим нимфам. Или гномы добывали драгоценности в рудниках.

Хозяин и его гостьи ужинали в мире, болтая на разные темы, много смеялись, вели себя как старые друзья. В те мгновения Кадлер находилась в таком мире с собой, что хотелось плакать. Она, пожалуй, мечтала бы остаться тут навсегда.

Убежать в горы и бегать с волками.

Она начинала завидовать Ингуссалиру.

После ужина, когда Кадлер сидела при входе в пещеру и наблюдала потрясающе звездное небо, маг сел рядом с ней.

- Если хотите, я могу сменить сектор, - предложил Ингуссалир.

- Нет. Оно выглядит чудесно. Я теперь вас поняла. Почему вы решили остаться здесь.

- На вас лежит тяжкий груз. Я сбежал от своего, у меня была такая возможность. Вам свой сбросить труднее.

- Я думаю… если я оставлю все как есть…

- Вы не оставите, - со вздохом признал Цихан. - Вы боитесь, если все пойдет не так, а у вас был шанс все изменить, защитить себя… Или если уедете, будете наблюдать за событиями и думать, «а что было бы, если?»

- Полагаете, это безумие? – тихо уточнила Кадлер.

- Я думаю, что вопреки тому, что я сказал, выбора у вас нет, - с сожалением сказал маг.

- Как мне с вами связаться?

- Мы с вами не увидимся до момента, пока вы не взойдете на престол. От меня было больше вреда, чем пользы. Но я помогу вам через других.

Кадлер опустила голову.

- Вы сказали, завтра, - после паузы, сменила тему она. - Как же здесь может быть завтра?

- Завтра будет тот же день. Все начнется заново.

- Это обязательно?

- Нет. Но мне так проще.

Кадлер обернулась. Амазония и Космина сидели на диване в пещере. Первая что-то рассказывала, а вторая молча слушала.

- Ей стало легче? – спросила Кадлер, намекая на Космину.

Маг тоже обернулся.

- Некоторые раны невозможно исцелить. Но кое-что может помочь им хотя бы внешне зарубцеваться.

Они сидели в молчании под этим удивительным небом, затем огни потихоньку угасли, и все стали готовиться ко сну в пушистых волшебных мешках, похожих на облака. Кадлер не хотелось идти спать, она должна была напитаться гармонией и умиротворением этого места, но как только залезла в своеобразную постель, тут же заснула. Ей снились чудесные сны, также же, как и все здесь. Мечта и фантазия, в которую Ингуссалир Давк Цихан погрузил себя, в которой он предпочитал избегать реальности. Могла ли она винить его? Нет. Она бы отдала все, чтобы поступить также.

Утро встретило их птичьим пением. Было довольно прохладно, но маг исправил это. Роса как слезы поблескивала на траве, пока девушки апатично поглощали завтрак. Хотелось растянуть процесс подольше, чтобы отсрочить отъезд.

Затем все четверо отправились на пляж. На берегу уже ожидала лодка.

- А как же метель? – с опаской спросила Амазония.

- Она лишь по ту сторону. Ваш скепсис вредит вам, - ответил Ингуссалир.

Царила все та же ясная погода, и солнце стояло в зените, когда они отправились в путь.

Все время их путешествия ни небо, ни ветер, ни вода не предвещали никаких потрясений, хотя Амазония то и дело оглядывалась, ожидая шторм или другое природное буйство. Под мерные гребки Ингуссалира, который легко работал веслами, будто вовсе не уставая, в паре с ветром, который непрестанно сопутствовал им, спустя как будто целую вечность лодка приблизилась к пристани, от которой вчера девушки отплыли на корабле. Сновавшие туда-сюда люди словно не замечали пребывающих.

- Кажется, нас никто не видит, – удивилась Кадлер.

- Как только ступите на берег, перейдете черту, - сказал Ингуссалир и пристал к тому причалу, где никого не было. – Чары спадут, когда выпьете нулевое зелье. Я буду молиться богам за вас. Чтобы они просветили вас и указали путь, который будет для вас наиболее благоприятным. Желаю вам счастья и мира в душе.

Девушки несколько скованно попрощались с ним и одна за другой покинули лодку. Никаких ощущений при переходе не возникло, но когда они оглянулись, лодка исчезла.

На берегу вновь оказались мужчины.

- Только не потеряй эти чертовы зелья, - хмуро попросила Амазония Космину.

- Идемте, - с тяжелым сердцем сказала Кадлер, оторвавшись от созерцания пустой водной глади.

Не спеша троица пошла через город к тому складу, где располагалось место портала. Проходя мимо пункта аренды, они встретили Артозу. Он нес инструменты на причал и едва не уронил ящик, увидев новых знакомых.

- Вы же уплыли с Ниблогом!

- И что? - с легким пренебрежением поинтересовалась Амазония.

- Без него приплыли, что ли? – хохотнул Артоза.

- Я же сказал, надо будет, сами доплывем, - не растерялась она. – Передайте ему, что с нами все в порядке. И что мы достигли своей цели.

Девушки прошли мимо, а моряк недоумевающе покосился им вслед. Недовольно мотнул головой и пошел дальше по своим делам.

- Я не поняла, это тот же день? – удивилась Кадлер.

- Похоже, - Амазония с подозрением оглядывалась по сторонам.

Оказавшись у склада, Кадлер позвонила Раэрент, которая тоже удивилась, как быстро они управились. Минут через пятнадцать бесцельного топтания на месте портал наконец открылся, и троица отправилась назад – в замок покойных королей.

Глава 8

Раэрент встретила девушек в кабинете тепло, хотя и с некоторым недоумением. Но причины столь скорого возвращения были незамедлительно разъяснены, равно как и все подробности путешествия. Похоже, пришла пора поговорить начистоту.

- Вы знаете, что я ищу? – спросила Кадлер.

Улыбка померкла на лице Раэрент, она с какой-то печалью кивнула:

- Догадываюсь.

- Вы можете помочь?

Раэрент медленно опустилась на диван и вздохнула:

- Я могу только консультировать вас. Этот путь ваш.

- Вы не очень рады моему решению, - заметила Кадлер.

- Не то чтобы не рада… Я просто боюсь за вас.

Кадлер села рядом с ней.

- Вы должны рассказать нам, кто вы.

Раэрент помедлила немного, раздумывая о чем-то своем, затем сняла очки, положила их на столик, а когда подняла глаза, они засияли ярким зеленым блеском. Вся троица пораженно отпрянула назад.

- Вы пикси! - воскликнула Космина.

- Тише, тише! Не следовало бы, чтобы весь замок об этом узнал, - мягко остудила ее Раэрент и снова надела очки. Блеск исчез.

- Извините. Я думала, вас почти не осталось, - Космина удивленно покачала головой.

– Да, все так, за эти тысячелетия мир сильно изменился. Я была служанкой Асфири, самой молодой, и прибыла с ней из Эаллонде. Она много странствовала. Мы знали этот мир под названием Пустошь от русалок Вилкосара, которые иногда попадали сюда через барьер и возвращались. Тогда силы только собирались в Сердцевине и Эйнаарене. Местные боги еще не до конца привели мир в порядок, но в нем уже обитали некоторые разумные виды, созданные ими, а также пришедшие издалека, как мы, маги и эльфы - эйлои - они родом из Эаллонде. Асфирь уходила и возвращалась, ей тут нравилось, нравилось смотреть, как творцы меняют эту землю. Заря мира. Маги им помогали в меру сил. Затем она встретила Ниссета. Не знаю, чем он ее привлек, достойный, но все-таки человек. Мечтатель. У людей тогда не было своей земли, лишь разрозненные племена по берегам, где они предпочли поселиться после прибытия. Это все было вотчина Эйнаарена, люди пользовались их милостью, но им нужны были свои угодья, принадлежность. Да вы и сами знаете, как люди любят все огораживать. Асфирь выпросила у эльфов позволения занять эту местность на постоянной основе, и они с Ниссетом постепенно возглавили новое образование. Королевство росло и укреплялось, десятки лет все шло хорошо, у королевской четы даже появились дети. Затем бывший ученик госпожи, Сэббе Мидайн, связался с магами смерти и затеял на Эаллонде войну. Она ушла, а с ней и большая часть старших служанок. Мы, кто остались, служили королю и их детям. Тех, кто ушел, мы больше никогда не видели. Эаллонде пришел конец. Остатки эйлоев переселились в другие миры, часть – сюда. Перед уходом Асфирь выковала для супруга оружие, символы власти. Ниссету не пришлось их использовать, дети выросли и обрели великую силу. Когда мы с покойной подругой увезла их на обучение в Сердцевину, король заложил фундамент замка и, насколько я знаю, спрятал в нем артефакты. Он не говорил где, оставил только карту. До конца жизни он пребывал в трауре.

Когда Раэрент закончила, некоторое время сохранялось молчание. Ее откровение поразило слушательниц.

- И вы… все это время были здесь? – опешила Кадлер.

- Нет, конечно. Сначала мы служили детям короля, затем внукам, потом правнукам. Но чем больше и сильнее становилась Асфирь, на большее претендовала, чем сложнее становился мир, тем чаще случались конфликты. Маги виноваты во многом. Создали оборотней… вампиров. Затем боги перестали общаться с живущими. Мы стали какой-то сказкой, пережитком. Больше политики, больше прозаики. Мы стали расходиться. Кто-то из моих соратниц умер своей смертью, кто-то погиб, выбрав свою судьбу. Осталась только я. Здесь и до нас попадались странствующие пикси, но темные колдуны ловили их, питались их энергией. Мы были единственными духами природы, кого не создали местные боги. Своих, нимф, водяных и прочих, даже гномов, было запрещено трогать. Создатели не то чтобы за каждым следили, но имела место пара инцидентов показательной божественной кары за нарушение повеления. Нас было меньше, и не было представителей в божественной свите. Так мы и исчезли.

- Это ужасно! – заключила Космина.

- Да. Это были долгие тысячелетия.

- Вы знаете, где карта Ниссета? – после паузы спросила Кадлер.

- Нет. Но думаю, вам следует изучить все, что можно, в библиотеке замка. К следующему разу я постараюсь провести ревизию и подобрать для вас подходящие книги.

- Мое присутствие вызовет проблемы, если я стану свободно расхаживать у всех на виду.

- Я думаю, я могу что-то с этим сделать, - понимающе кивнула Раэрент и вдруг улыбнулась.

- Например?

- Моя магия может сделать вас невидимой. Мы не бог весть как сильны, но имеем свои трюки.

- Это отлично! – обрадовалась Кадлер.

- Но имейте в виду, что вы можете встретить Солану. Даже если у вас возникнет искушение поговорить с ней, не стоит особенно откровенничать. Ее посещает Лабрина Тафет, и в порыве гнева Солана способна наговорить лишнего.

- Вряд ли мне вообще придет в голову с ней беседовать, - с сомнением сказала Кадлер.

- Хорошо, - Раэрент посмотрела на часы. – Почти восемь. Я думаю, вам следует вернуться в другой раз. Но прежде всегда звоните мне.

- Где мы можем переночевать? Мы вернемся в Ашкендал только глубокой ночью, я не думаю, что стоит пытаться проникнуть в наши дома в такой час.

- Ближайший город, Лимох, вы должны были его проезжать, в пяти километрах отсюда. Там живет один мой старинный знакомый, думаю, вы сможете добраться туда и пешком. Я сейчас позвоню.

Пока Раэрент улаживала детали, чтобы им посреди ночи не остаться на улице, девушки обсуждали дальнейший путь и открывшуюся информацию. Затем Раэрент написала на бумаге адрес гостиницы и передала Кадлер.

- Он будет ждать вас. Теперь пора вывести вас на дорогу. Жаль я не могу вас отвезти.

- Все нормально, - заверила ее Амазония. – Мы дойдем.

Раэрент вывела их из замка через потайной вход за портретом и проводила через лес к дороге. Затем расстались, и девушки отправились в город, сопровождаемые уханьем сов, доносящимся из чащи вдоль пути их следования, и медленно выплывающим из-за облаков на небесное полотно молодым месяцем.

Добравшись по адресу, который указала Раэрент, они попали в гостиницу, где успешно разместились. Готовясь ко сну, Амазония и Космина снова не сдержались от обсуждения своего нового вида.

- Я сейчас попрошу другой номер, - строго пригрозила Кадлер.

- Там нет другого, - напомнила Амазония.

- Значит, на диване в прихожей лягу.

- Да ладно тебе! Это же смех.

- Вы как маленькие.

Из-за сдвига времени и того, что ночь для них уже недавно прошла, никто из девушек не смог нормально заснуть, что сулило неудачный следующий день, а с другой стороны давало возможность еще раз все обдумать. И принять решение. Пока подружки обменивались тихим хихиканьем, Кадлер накрыла голову подушкой и думала-думала…

Следующее утро в мужском теле было не менее чудным, чем весь день, но Кадлер к тому моменту уже полностью сконцентрировалась только на возникшей идее, и потому оставалась как никогда молчалива и задумчива.

- В чем дело? – спросила Амазония во время завтрака. – Все еще дуешься?

- Я возвращаюсь в замок, - решительно ответила Кадлер.

- Прямо сейчас? – удивилась Амазония.

- Да. Пока я здесь. Это потребует потом снова городить невесть что и придумывать планы, чтобы вернуться. Нужно извлечь как можно больше, пока есть возможность.

- Ты что, надеешься все сделать за один день? – с сомнением уточнила Амазония.

- Нет, но чем меньше мне придется туда возвращаться, тем лучше, я думаю.

- А как же мы?

- Вы езжайте. Я приеду чуть позже. Только дай мне нейтрализатор, - попросила Кадлер Космину. – Выпью его, когда вернусь в Ашкендал.

Подруги не стали с ней спорить, хотя и с сомнением отнеслись к решению Кадлер. В то время как Амазония и Космина отправились назад в столицу, взяв машину, Кадлер связалась с Раэрент.

- Обдумайте все. Мне кажется, вы слишком торопитесь, - с укором предупредила она на том конце трубки.

- Нет, я просто не хочу терять время. Мой двойник, судя по заверениям Космины, вполне способен пока жить и функционировать вместо меня.

- Кадлер…

- Сейчас или потом – какая разница? Все равно приезжать.

- Сюда намерена приехать Лабрина.

- Когда?

- К трем часам.

- Сейчас десять, если я возьму машину, у нас будет полно времени. Тем более, если вы проделаете… свой фокус.

Раэрент долго молчала в трубке:

- Я буду ожидать вас в лесу на прежнем месте.

Когда они снова встретились, Раэрент наложила на Кадлер чары – глаза пикси засияли. Один взмах ладони, с которой сорвалось нечто похожее на мерцающее облачко, и Кадлер исчезла для посторонних глаз. Она посмотрела на себя, но не увидела тела.

- Сколько это будет длиться? – спросила она.

- Сколько потребуется.

«И почему я стала принимать это как данность?»

Раэрент помогла ей вернуться в замок, затем провела длинными путаными коридорами до старой библиотеки, в которой Кадлер никогда не бывала. Пара столов для чтения с неработающими дорогими позолоченными газовыми лампами располагалась по бокам у стен. Было тут несколько бордовых кожаных диванов. Все в полутьме и таком слое пыли, что дышать становилось трудно. Слабый свет пробивался через узкие грязные окна-витражи. Кадлер выглянула в одно из них, прокашлявшись, - на карнизе крыши высились статуи горгулий, лишь отчасти заметные с земли. Должно быть, библиотека находилась почти у самого чердака замка.

- Что здесь? – снова прокашлявшись, спросила Кадлер. Раэрент зажигала свечи.

- Книги, которые теперь под запретом. Я не успела пока ничего достать, так что можете сами поискать, что нужно.

- А почему их просто не сожгли?

- Могли понадобиться. История Асфири вон там, - Раэрент указала на нужные ряды шкафов. – Я вас оставлю, не могу долго отсутствовать на месте. Как закончите, приходите в мой кабинет.

- Подождите, - Кадлер достала из сумки книгу Цихана. – Ингуссалир дал мне ее, но здесь большие куски текста на неизвестном языке.

Раэрент заглянула в страницы.

- Это скоропись магов Эаллонде. Здесь есть словари, но надо садиться и разбираться.

Раэрент ушла, а Кадлер взяла свечу с полки и стала неспешно бродить среди стеллажей, в случайном порядке доставая книги, которые ее заинтересовали. Подбирая том за томом, она вернулась на место, чтобы заняться книгой мага и параллельно другой полезной информацией.

Кадлер отыскала и другие книги на скорописном. Читать она не могла, скорее изучала картинки и расшифровки под ними. История Эаллонде и даже история начала Элисшары – многие книги вообще были полностью составлены на этом старом древнем языке. Без помощи Раэрент было не обойтись.

Так Кадлер даже сама не заметила, как увлеклась делом. Возвращалась к стеллажам за все новыми и новыми томами и даже ни на миг не подумала, как странно выглядит со стороны, должно быть, что книги сами летают по воздуху. В пустом зале эхом отдавались ее движения.

Затем в какой-то момент Кадлер услышала скрежет в глубине библиотеки, отложила книги и замерла, делая вид, что ее здесь нет. Но шум все продолжался и нарастал, и ей пришлось встать, чтобы посмотреть, что там такое. Тихо и медленно она стала красться к источнику звука, пытаясь не выдать своего присутствия. Но как только Кадлер подошла, шум прекратился.

Зато в самой глубине библиотеки шкафы отъехали в стороны, и каменная стена разошлась, открывая узкий проход с винтовой каменной лестницей. Такой же, который вел в кабинет Раэрент. Кадлер вернулась к сумке, чтобы достать фонарь и подняться по лестнице.

Наверху ее ожидала маленькая узкая комната, с пыльным узким окном под самым потолком. Старый пыльный диван был весь изъеден молью, стол завален какими-то бумагами, выцветший красный ковер сохранил призрачные свидетельства былой дороговизны, и полуразложившиеся свитки, разбросанные то тут, то там, валялись на полу. Больше всего поражала мраморная статуя у стены. Удивительно живое изображение. Женщина стояла, подняв голову и устремив суровое лицо в небо, и рука ее, державшая какую-то сферу, взметнулась вслед за взглядом. Одежды тонко вырезанной работы развевались, а на груди висел амулет в виде какого-то неизвестного цветка. Кадлер смутно припомнила, что где-то видела ее лицо.

Тут ее озарило.

Асфирь.

Ее представляли по-разному. До настоящего момента дошло несколько более-менее достоверных бюстов разной степени сохранности, но все равно, они порой сильно отличались друг от друга. И уж тем более уступали столь достоверно выполненной статуе. Кадлер сделала к ней невольный шаг и случайно наступила на свиток. Тот протестующе зашуршал. Она подняла бумагу. Это оказался план строительства замка.

«Должно быть, это кабинет Ниссета или его архитекторов» - по коже Кадлер побежали мурашки.

Она аккуратно приблизилась к статуе и присмотрелась. Асфирь выглядела так реалистично, что возникало непреодолимое желание поклониться легендарной фигуре. Так Кадлер и сделала.

А когда подняла глаза, амулет перестал быть вырезанным в камне украшением и превратился в настоящий амулет на холодной груди. Кадлер с опаской протянула руки, чтобы снять украшение, ожидая отпора, но ничто ей не помешало, и она, взяв его, стала изучать волшебный дар. Простая, сделанная из серебра работа, хоть и весьма искусная.

Амулет вдруг засиял и завибрировал с такой силой, что вынудил ее зажмуриться и от неожиданности выронить украшение.

На пол с характерным звуком упал ключ. Медленно разжав глаза, Кадлер посмотрела себе под ноги и, удивляясь все сильнее, собралась поднять его, как вдруг над ее головой раздался скрежет, словно дерево трещало от огня.

В потолке огненная линия вырезала квадратный проход.

Дыхание сперло у Кадлер в груди. Она быстро подхватила ключ и размяла похолодевшие руки, соображая, как ей забраться. Можно сдвинуть стол и водрузить на него стул. Так она и сделала, радуясь, что все это дается гораздо проще, чем в обычной ее форме.

В образовавшемся люке была выемка для ключа. Кадлер вставила его, повернула. Замок щелкнул, и дверца открылась вовнутрь. А там – темнота…

Калдер посветила фонариком в совершенно пустой зал без окон и каких-либо вещей. Хоть это и казалось глупым, но при взгляде на открывающееся помещение почему-то накатывала паника.

Какой вздор! Она нервно мотнула головой, постаралась договориться с собой, но судорожные пальцы не хотели цепляться за проем. Положила сначала внутрь фонарик, затем подтянулась на руках, представляя каких-то жутких существ. Почему-то Кадлер стало казаться, что оружие непременно должны были охранять какие-то твари, которые тотчас накинулись бы на нее.

Кадлер кое-как поднялась. Тьма окутала ее. Ни одного источника света, кроме отблесков в проеме снизу, да фонарика. Ей даже казалось, что темнота съедает его свечение. Девушка напряженно озиралась, стараясь проникнуть сквозь завесу, которая казалась материальной.

Она сделала шаг, глядя под ноги, освещая дорогу фонарем в вытянутой на всю длину руке. Вокруг было пусто, лишь густой слой пыли и паутины. Случайно попав в нее лицом, Кадлер вскрикнула и начала нервно смахивать паутину, едва не бросив фонарь, за который цеплялась как за спасательный круг. Избавившись от грязи, она быстро поводила вокруг себя светом в поисках других источников опасности.

Слева на полу стоял небольшой ларец. Был ли он здесь до этого? Кадлер от неожиданности даже забыла о своей неприятности. Подошла и осветила ларец: деревянный, с живо вырезанными сценами какого-то магического ритуала по бокам, но без украшений, если не считать металлических деталей, выполненных из золота. Замка не было. Кадлер попыталась открыть крышку, но ей обожгло руку. Она ойкнула и отпрянула.

- Святые небеса!

Ларец шипел, словно злился. Кадлер в негодовании поглядела на него, вернулась к люку чердака, достала ключ из выемки и, вытянув его перед собой, показала сундуку.

- Вот. Мне было позволено пройти. Прошу прощения, если потревожила вас. Что я должна делать?

Шипение все еще исходило от ларца, но постепенно стало затихать. В конце концов, оно исчезло, и крышка откинулась сама собой. Кадлер медленно и с опаской заглянула внутрь. На дне лежал свернутый свиток. Она аккуратно достала его и развернула, опасаясь повредить. На пергаменте изображалось что-то наподобие плана замка, какие валялись внизу. Некоторые области, комнаты были испещрены странными символами. Один большой и в его центре располагалось от двух до четырех маленьких.

Она совершенно не представляла, что это значит.

На чердак вдруг влетел шар зеленого света и стал метаться вокруг Кадлер. Она снова вскрикнула от неожиданности и стала отмахиваться, но сгусток не отставал. Он пищал назойливо, как комар, и летал сначала вокруг Кадлер, затем от нее к выходу.

- Что такое? – Кадлер пригляделась. В ореоле света купался крохотный забавный человечек в зеленом костюме, с шапочкой в виде бутона и забавных остроконечных туфельках-листиках. Кадлер охнула. – Раэрент?!

Шар все продолжал сумасшедшую пляску, вызывая недоумение.

- Надо уходить? – догадалась Кадлер.

Пикси застыла над проемом и снова провалилась в него. Кадлер захлопнула крышку ларца и поспешила покинуть чердак. Кое-как слезла с пирамиды, которую нагромоздила внизу, где ее ждал шар света, и хотела было расставить мебель, но свет снова настойчиво закружился вокруг, подгоняя Кадлер к выходу, и она оставила все как есть.

Раэрент освещала дорогу, пока Кадлер торопилась на винтовой лестнице, и затем улетела далеко вперед, пока девушка спешила через запретную библиотеку к выходу. Пикси уже в человеческом облике и крайне возбужденная поджидала там Кадлер вместе с ее сумкой. Как только девушка подошла, пикси вручила ей сумку, куда Кадлер спрятала свиток.

- Сюда направляется Лабрина, вам нужно уехать, - быстро пояснила Раэрент.

- Вы же сказали, она приедет к трем.

- Передумала, она уже в пути. Видимо, что-то стряслось.

- Хорошо хоть предупреждает, - буркнула Кадлер.

- Мы просим предупреждать. Состояние Соланы не всегда позволяет принимать эту даму.

- Она все равно меня не увидит.

- Я не знаю, сколько она здесь пробудет, и не смогу заниматься вами.

- Ладно, - расстроенно согласилась Кадлер. – А что с этим всем?

- Я разберусь. Идемте.

Женщины в молчании поспешили на выход.

- Мне кажется, я нашла ту самую карту, но я не понимаю, что за символы на ней изображены, - призналась Кадлер, когда они оказались в лесу. Она почти что бежала за Раэрент, которая двигалась на удивление быстро, и потому встала как вкопанная, вынуждая и пикси остановиться. – Вы можете их расшифровать?

Кадлер осторожно достала из сумки карту и показала ее Раэрент. Та приняла свиток с каким-то благоговением. Некоторое время медлила, словно борясь с собой, держа пергамент как реликвию.

- Раэрент? – поторопила Кадлер.

- Да, извините. Вот этот символ означает мощь, или магию, одно и то же. А это камарора.

- Что? – переспросила Кадлер, доставая элфон для записей.

- Вид пушного животного, в Элисшаре такие не водятся.

- Странный выбор слов, - Кадлер покачала головой, записывая.

- Кто знает. Вот этот означает кожу. А это… - Раэрент быстро расшифровала все символы с карты.

Кадлер записала их, но закончив лишь хмыкнула:

- Какая-то бессмыслица.

- Действительно, - задумалась Раэрент, разглядывая карту.

- У вас нет идей, что это может значить?

- Боюсь, что нет. Да момент сейчас и не тот, чтобы размышлять.

- А какого-нибудь волшебного зеркала не имеется, чтобы можно было перемещаться к вам в кабинет? – спросила с усмешкой Кадлер, когда они продолжили путь.

- Боюсь, нет, - натянуто улыбнулась Раэрент. – Спрячьте карту, чтоб ее нельзя было отыскать.

- Я сделаю копию. Или фотографию.

- Будьте крайне осторожны.

Кадлер кивнула.

Они добежали до окраины леса, где Раэрент сняла с Кадлер чары, и та не теряя времени поспешила в Лимох, чтобы оттуда взять машину в столицу.

Бредя по дороге, Кадлер встретила электромобиль Лабрины. Он пронесся мимо, и она проводила его долгим взглядом. Но девица за рулем не обратила на идущего по обочине «парня» никакого внимания. Примечательно, что фаворитка короля водила машину самостоятельно, да еще и разъезжала без сопровождения. Не многие светские дамы решались на такое.

Сев в заказанный паромобиль, Кадлер наконец могла расслабиться и немного подремать. Но перед этим она связалась с Амазонией, чтобы ее двойника привели в лес у поместья.

Был вечер, когда Кадлер высадилась у соседнего от Моха имения и остаток пути проковыляла пешком. Амазония в нормальном виде и двойник Кадлер уже ждали ее.

- Выглядишь так себе, - сказал двойник.

- И не говори, - пробормотала Кадлер. Ее шатало от усталости.

Она выпила нейтрализатор, а затем они с двойником взялись за руки, обнялись и вновь стали единым целым.

- Как прошло? – спросила Амазония. Она выглядела подобрее, явно успела отдохнуть.

- У меня сейчас совсем нет сил. Карту я нашла, что на ней написано - не поймешь, язык Эаллонде. Завтра расскажу все Космине. Пойду… завтра еще… в казначейство. Спасибо тебе.

Оказавшись дома, Кадлер завалилась на кровать и заснула мертвым сном. Мозг обрабатывал информацию, полученную от двойника, поэтому ей приснились сумасшедшие, смешанные сны.

Слуги пытались поднять ее к позднему ужину, но Кадлер так и не встала.

Глава 9

А утром графиня пришла будить ее, чтобы собиралась на службу. Это было самое ужасное. Кадлер хотелось вернуться к исследованиям, а не тратить день на бесполезные занятия, она вела себя совершенно лениво и безвольно. Болталась по дому, пока Калани практически не накричала на нее, поторапливая.

Но и в казначействе дело не сладилось. Настоящее задание простаивало, и Кадлер никак не могла собраться с мыслями и сделать то, что мать от нее хотела.

Пока Кадлер в кабинете перелистывала очередной отчет, в сотый раз пытаясь понять, что в нем написано, зазвонил элфон. Это была Амазония.

- На меня тут снизошло некоторое озарение, - без приветствия затараторила она. - Мысль бредовая и маловероятная, но тем не менее. Мне удалось кое-что найти в Хранилище. Там книги, статьи и работы профессоров… по твоей теме. Могу прислать.

Кадлер аж вся выпрямилась на стуле. Эта новость невероятно взбудоражила ее.

- Давай! – радостно согласилась она.

После этого работа совсем перестала идти на ум, Кадлер то и дело возвращалась мыслями к обещанию Амазонии и впадала в преждевременное предвкушение. Что же подруга пришлет ей? И не будет ли из-за этого проблем? И что такого она могла там обнаружить?

Она совсем позабыла про задачи и сидела в ожидании первых сообщений, размышляя о чем-то своем. Наконец когда Калани пришла за кратким обзором по отчету и не получила ничего здравого, графиня окончательно вышла из себя.

- В чем дело? – резко поинтересовалась графиня. – Ты сегодня совершенно не способна ни к какой деятельности.

- Мне кажется, я заболела, - жалобно ответила Кадлер.

Но вряд ли мать ей поверила, судя по выражению лица.

- Мне кажется, ты что-то задумала, - Калани сощурилась и испытующе уставилась на дочь, сдвинув брови.

- Ни в коем случае. Просто хочу исполнять свой долг хорошо, а для этого я должна быть в надлежащем состоянии здоровья.

- Что-то я не припомню у тебя приступов болезненности ранее, даже в каких-то острых ситуациях вроде… - тут она прервалась, на миг поджала губы и всмотрелась в Кадлер пронзительным взглядом.

Та лишь пожала плечами и демонстративно вернулась к бумагам, совершенно не соображая, что читает. Мать продержала ее так еще несколько часов, пока не убедилась, что толку от дочери сегодня не будет. Бурча себе что-то под нос от раздражения, она решила отправить Кадлер домой.

- Сама бездельничаешь и меня за собой тянешь, езжай отсюда!

- Спасибо, мама, - Кадлер старалась не казаться обрадованной, но у нее слишком горели глаза.

- Я вызову к тебе лекаря! – пригрозила она вслед дочери, чтобы поумерить ее пыл.

«Хоть весь госпиталь. Мне есть чем заняться дома», - с облегчением подумала Кадлер, уже внутри себя потирая руки, как только покинула кабинет. Она уже чувствовала этот запах свободы.

Ей предстояло много настоящей работы.

Как только Кадлер оказалась дома, она не теряя времени принялась за материалы, которые ей уже успела прислать Амазония. Это оказались документы историков и исследователей: об Асфири-волшебнице, о королевстве, о мифологии Элисшары. Нашлась также информация и по различным старым языкам, в том числе по скорописи магов Эаллонде.

- Боже мой, это невероятно! - воскликнула Кадлер, позвонив подруге после того, как мельком просмотрела присланное. – Откуда все это? Неужели столько всего лежит в открытом доступе… как…

- Не все. Многое из закрытых архивов академий и институтов, решила, ты не будешь против. Они начали переводить все в электронный вид, не знаю, зачем, так получить доступ к любым материалам, включая запрещенные, гораздо проще. Это правда полезно? – сдержанно поинтересовалась Амазония, хотя в голосе ее слышалась гордость.

- Конечно! Это… это прекрасно! Ты как всегда великолепна!

В дверь спальни Кадлер постучались, и заглянула служанка.

- Госпожа, доктор Вилеран прибыл.

- Да, спасибо, - она для виду покашляла, а затем сказала Амазонии. – Мне нужно идти. Я позвоню позже. Спасибо тебе!

Она приняла доктора в постели и всеми силами изображала, что ей плохо, ни на какие недуги конкретно не указывая. Наконец Вилеран вздохнул, снял очки и внимательно посмотрел на Кадлер.

- Юная леди, что с вами происходит? – спросил он.

Кадлер виновато опустила глаза. Он был хороший человек, сопровождал ее и всю семью всю ее жизнь, и ей не хотелось врать.

- Я ненавижу эту работу, - сказала она просто и посмотрела на него исподлобья как маленький нашкодивший ребенок.

Вилеран лишь тихо рассмеялся.

- Ясно. Но в этом я никак не могу вам помочь, - он слабо улыбнулся.

- Я знаю! – с запалом произнесла Кадлер и даже чуть привстала на кровати. - Но мне нужен отдых. Хотя бы… хотя бы несколько дней.

Вилеран негодующе покачал головой.

- Я боюсь, что ваша матушка…

- Пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, - затараторила Кадлер, сложив руки в молитвенном жесте.

Врач мучился чувством вины некоторое мгновение, но все же милосердно согласился.

- Хорошо. Я выпишу вам витамины и… прогулки. Это весьма непрофессионально с моей стороны, чтобы вы знали.

Кадлер кинулась вперед и обняла старого врача, заставив того смутиться.

- Спасибо-спасибо-спасибо!

- Я бы не хотел, чтобы ваша мать давила на вас. Но и вам не следует заставлять ее волноваться, - пожурил он Кадлер. Та кивнула, отпуская Вилерана.

- Я обещаю, я буду в порядке. Только пару дней.

Врач ушел, оставив назначения, а Кадлер вернулась к своим делам. Она села изучать карту, а затем и книгу, которую дал Ингуссалир. Толстый том - ей предстояло потратить много времени за переводом. Кадлер хотела извлечь максимум из того, что есть, прежде чем возвращаться в замок, поэтому решила, что по возможности пока будет консультироваться с Раэрент по телефону, а в остальном полагаться на помощь подруг.

У пикси вызвало заметное недоумение и даже негодование, что в Хранилище нашлись редкие и секретные данные. Похоже, монополия библиотек и архивов на знания постепенно исчезала.

Мать вечером пришла ее проведать, или точнее – проверить. Кадлер спряталась под одеялом, усердно притворяясь спящей.

На следующий день приехал Тарлек. При встрече с ним Кадлер в последнее время становилось тошно. Она врала и прятала свои мысли, свои задумки, при этом ощущая себя какой-то воровкой. Создавала искусственное ограждение вокруг себя. А самое главное – между ними ширилась пропасть, которую Кадлер обнаружила лишь недавно. Кем она становилась? Последние связи разрушала!

Но останавливаться было нельзя. Впереди ждала она… она сама.

С братом она постаралась вести себя как обычно, «нормально», но он как будто тоже ей не верил и был слишком внимательным ко всему, что она говорит. Кадлер отнесла это на свой счет, поскольку поддавалась легкой паранойе по поводу того, чем с недавних пор занималась, но только когда Тарлек ушел, поняла, что скорее всего, его подозрительность была связана с эпизодом в склепе.

Ожидал, что ее настигнет судьба отца?

Исследование при поддержке Раэрент и подружек шло хорошо, цепочка постепенно выстраивалась, и дело прояснялось. Символы с карты стали появляться и на страницах книги. Например, один из символов с карты переводился как «журавль» - Волшебники Сердцевины называли Асфирь «журавлем Эаллонде», хотя в Эаллонде такой птицы не водилось.

Дни, которые ей подарил Вилеран, прошли весьма и весьма плодотворно, и дальше Кадлер вернулась на службу – уже более спокойной и сосредоточенной.

Через неделю после этого ей позвонила Раэрент.

- Кажется, ситуация сдвинулась с мертвой точки, - сказала она Кадлер.

- В каком смысле?

Раэрент на том конце немного помолчала.

- Дело в том… скажем так, замок начал странно себя вести. Каждую ночь с часа десяти минут до трех тридцати минут интерьер старых блоков возвращается в первоначальный вид… тот, который имел при Ниссете.

У Кадлер по позвоночнику поползли мурашки.

- Что? Когда это началось? – она вся задрожала.

- Когда вы нашли карту, - смущенно ответила пикси.

- Почему вы не сказали сразу? – нахмурилась Кадлер.

- Надо было во всем разобраться. Это не мое открытие, а шпионов короля. Он сам приезжал сюда, я хотела, чтобы все более-менее успокоилось. Мы опасаемся, что он заберет Солану и закроет замок. Пытаемся…

- Значит, надо спешить! – с запалом прервала Кадлер.

- Надо. Но как бы нам это исполнить, не наделав бед, - в отчаянии согласилась Раэрент.

- Мне нужно приехать! – настаивала Кадлер. Ее охватил страшный импульс – и ужас от того, что она может не успеть.

- Ваш приезд будет иметь какой-либо смысл только если вы сможете остаться здесь на ночь. А это, как я понимаю, мало реализуемо, - настаивала Раэрент.

- Я могу… я могу сказать, что ночую у подруг, - предложила Кадлер.

- Меня беспокоит… все надо хорошенько обдумать…

- Пока мы будем думать, король всех оттуда выгонит и насажает в замок стражи!

- Возможно, это даже будет лучше. Стражи будет меньше, чем слуг, и тогда мы сможем сделать все, что нам требуется.

Кадлер молчала. Она пыталась придумать какие-то аргументы в свою пользу, но кроме озвученной опасности не успеть все работало против нее. Да и если бы ее раскрыли, все остальное было бы неважно.

- Я должна… закончить, - только и смогла пробормотать она.

- Я понимаю, – мягко заверила Раэрент. - Но нужно действовать осторожно. Подождем.

- А если он… если он узнает… о причинах?

- Я сильно сомневаюсь, что какой-либо маг сможет растолковать причины изменений без других связанных фактов.

Это немного успокоило девушку, и она глубоко вздохнула.

- Ладно. Позвоните мне, когда сочтете возможным приезд. Я пока подготовлю для этого почву.

Кадлер намеревалась сказать, что собирается провести ночевку у Амазонии, что вызвало у подруги некоторый скепсис, связанный с возможными звонками к ней домой. Но Кадлер убедила ее, что мать звонит по элфону и станет использовать обычный телефон только если дочь не ответит. В остальном Кадлер намеревалась в ближайшее время приложить все силы и быть примерной дочерью и служащей, чтобы мать не задавалась вопросом о том, куда это дочь опять намеревается деться. Не то чтобы графиня была против ночевок, но отношения между ними в последнее время разладились, и Калани придралась бы к этому, как подозревала Кадлер, чисто из вредности.

Когда настала пора, и Раэрент сообщила, что король провел еще несколько ночных обысков в замке, прислал дополнительную стражу, а также временно перевез Солану в храм Ллулаон, но так и не пришел к заключению, что происходит с замком, или к выводу, что ему следует в связи с этим предпринять, и потому пока затих, Кадлер стала готовиться к путешествию. И оказалась права насчет недовольства матери.

- Недавно болела, теперь опять куда-то собралась.

- Сейчас выходные, почему бы мне не остаться у нее и не развеяться, - невинно предположила Кадлер.

Калани лишь изучала дочь пристальным взглядом.

- Что? – спросила Кадлер недоуменно.

- Ты не хочешь поговорить нормально?

- О чем?

- О том, что с тобой происходит.

Кадлер застонала и запрокинула голову. Ей не хотелось начинать спор - но почему бы не высказаться?

- Я устала, понимаешь? Я не понимаю, что происходит, куда мы идем, когда это закончится. Чем это закончится? Вечно бежим сломя голову, одни надежды, никакой уверенности, - Кадлер всплеснула руками и присела в кресло. Они находились у графини в кабинете. – Я занимаюсь всем этим «в надежде»… и всю оставшуюся жизнь… но даже если я уеду… я просто… эта цепь просто станет длиннее, а я хочу, чтобы она разорвалась. Я хочу жить своей жизнью, заниматься своими делами.

Калани смотрела на нее, и Кадлер видела, что та ее не понимает.

Мать горестно покачала головой. Даже разочарованно.

- А от тебя благодарности не дождешься.

- Я благодарна, - сразу же ответила Кадлер. - Но я не могу заставить себя делать вид, что все это меня устраивает. Или радует.

- А ты думаешь, меня это устраивает?! Или радует? – воскликнула Калани. – Ты думаешь, я хочу, чтоб ты уехала навсегда? Или жить при таких условиях?

- Я не знаю, честно, что происходит у тебя внутри, но внешне кажется, что, во всяком случае, положение твое тебя устраивает.

Калани вдруг зло усмехнулась.

- Ты очень сильно ошибаешься, девочка моя! Многое из того, что происходит, меня не устраивает, но я приняла это потому что...

«Потому что хотела».

- … у меня нет альтернатив! Потому что раз уж мы вынуждены остаться здесь, я должна - должна! – сделать так, чтобы мы от этого не потеряли, а по возможности и приобрели! Глупая принципиальность ни к чему нас не приведет.

Калани все продолжала и продолжала говорить, оправдываться, как казалось Кадлер, перед самой собой. Она молча смотрела на мать, наблюдала за мимикой. Губы графини двигались, говорили доходчиво и четко, убедительно, и Кадлер поняла, что мать верила в свои слова. Но Кадлер не верила. Вернее, она могла бы поверить, если бы графиня подыскала какие-то другие аргументы, а не оспаривала те, которые были бесспорными и приводились ей в вину, но которые она отрицала. Возможно, Калани так трудилась в память о супруге. Или чтобы всеобщее мнение о ее «гибкости» не оказалось на самом деле правдивым и подтвержденным в глазах общества.

- Так ты не против, если я отправлюсь к Амазонии на выходные? – наконец перебив мать, спросила Кадлер.

Та нахмурила брови, застыв на полуслове.

- Кадлер! – уже с какой-то обреченностью вырвалось у нее.

- Что?

- Я не могу тебе запрещать, но я хочу, чтобы ты меня услышала.

- Я тебя слышу. А вот ты меня, по-моему, нет. Мне нужно дышать, понимаешь? – Кадлер поднялась. – Дышать.

- А по-моему, тебе надо грамотно расставить приоритеты.

На том они и закончили. Бессмысленный, пустой диалог, по мнению Кадлер. Но по крайней мере, на душе ей стало полегче после сказанных слов.

В этот раз в замок вместе с ней собралась Космина, которая к тому моменту уже сделала копию с карты. Эта инициатива заставила Кадлер обеспокоиться вопросом скрытности миссии. Но эльфийка была непреклонна.

- Неужели тебя не хватятся? – Кадлер использовала последний аргумент.

- Нет, - просто ответила Космина. – Не переживай.

Как она могла не переживать об этом? Кадлер в очередной раз задумалась, что никогда не бывала у Космины. Но та никогда не отвечала ни на какие вопросы о своем быте и семье, и подруги в конечном итоге перестали спрашивать.

Прибыв в замок в привычном порядке девушки весь остаток дня до нужного момента просидели в кабинете Раэрент, куда она принесла некоторые подходящие по теме книги из библиотеки.

К часу десяти ночи Раэрент проводила гостий в нужное крыло. Стражи по всему замку и правда было больше, но они в основном занимались тем, что дремали на постах.

Открыв дверь в нужный коридор, с которого начиналось исконное строение, Раэрент продемонстрировала Космине и Кадлер его обычную обстановку. Затем через минуту, ровно в обозначенное время дверной проем закрытой двери озарился слабым светом, и когда Раэрент снова распахнула ее, девушки разинули рты. Коридор стал совсем другим, древним, каменным и холодным, как в старых крепостях, а не отделанным деревом и тканью и хорошо отапливаемым.

- Добро пожаловать, - Раэрент вошла в проем, и гостьи следом за ней. Кадлер едва не запнулась на пороге, разглядывая интерьер, и подруга поддержала ее.

Словно путешествие во времени. Не только внешне. Атмосфера, дух стал совсем другим.

- Чувствуете себя как дома? – с явным интересом спросила Космина у Раэрент, пока Кадлер осматривалась, задрав голову.

- Хотелось бы. Но ощущаю лишь тоску. Ничто не возвращается.

Пикси привела их в гостиную, темную и суровую, с огромным затопленным камином. Он давал невыносимый жар. Вся мебель стояла плотно сбитая, массивная, дубовая. И гобелены по стенам с изображением начальных времен королевства. Тут же располагалась и статуя Асфири, только на этот раз волшебницу прикрывала траурная плотная бархатная вуаль.

- Боги, вот она! - Кадлер тяжело дышала от жара, обмахиваясь руками. - Как на чердаке!

- Она и есть. Ниссет под конец жизни куда-то ее унес, - ответила Раэрент.

- Почему так жарко? Можно притушить камин? – спросила Космина.

- Он разгорается вновь. В Эаллонде царила очень жаркая погода. Дань уважения.

- Может окно открыть? – предложила Космина.

- Я думаю, не стоит. Кто знает, не развеет ли это чары?

Обливаясь потом, Кадлер расхаживала по комнате, осматривая вещи. Все казалось ей интересным, и она впитывала в себя все, что видела. Каждую деталь. Хотя в зале было жарко и мрачно, девушка чувствовала сродство с этим местом.

- Боюсь, мне не становится яснее, - заключила она.

- Понимаю, - Раэрент перевела печальный взгляд на гобелен на стене с изображением разъяренной волшебницы, мечущей в пылу борьбы молнии. - Я бы хотела иметь с ней еще хотя бы минутку.

Асфирь.

Кадлер подошла к гобелену и пригляделась. Над левой грудью у волшебницы имелась татуировка, как символ на карте. «Журавль».

- Если в Эаллонде не было журавлей, откуда взялся символ?

- Его придумала сама Асфирь, - пояснила Раэрент, подходя к Кадлер и тоже глядя на изображение.

- Интересно, а если символы на карте указывают на сами помещения? – предположила Кадлер.

- Что вы имеете в виду?

Кадлер подошла к Космине, которая дотошно изучала зал с картой в руках.

- Вот здесь несколько символов рядом. «Журавль», «дар» и «мощь». Это может быть указанием на предметы. Давайте поищем, есть ли где-то еще эти изображения помимо гобелена.

Они тщательно обыскали зал, но не нашли ни одного предмета, что содержал бы какой-то из символов.

- А если смысл переносный? - вдруг пришло в голову Космине. – Не буквальная отметка предмета, а просто указание на… скажем, на изображении символ журавля… это указывает скорее на Асфирь… как образное значение, а не то, что она птица. Есть ли здесь что-то, что можно рассматривать, как дар и мощь?

Женщины осмотрелись, но ничего явного не нашли.

- Может быть, что-то в этой комнате подарок? – продолжала размышлять Космина.

Раэрент с задержкой покачала головой:

- Нет. Здесь подарков нет.

Космина вдруг резко показала пальцем на большой мраморный триптих, стоящий на полу, изображающий расплывчатую черную фигуру в плаще, голову над капюшоном у которой венчала треугольная корона из молний, в руках существо держало мельничное колесо.

- Похож на нашего Нашригаддона.

- Да. Это эаллондский бог циклов, Нузман Ахорот, - пояснила Раэрент.

- Значит, у них одна зона ответственности – смены и перерождения. Если он творец или двигатель мира, можно сказать, что он дарит жизнь всему живому. Или же является источником мощи.

Кадлер удивленно глянула на подругу, и Космина меланхолично добавила:

– Бабуля любит загадки.

- Допустим, у нас есть три предмета. Но что это дает? – не поняла Раэрент.

Поразмыслив, никто не смог придумать путного ответа, и тогда Космина сказала:

- Оставим пока это. Давайте посмотрим, что в других комнатах.

- Второй зал может показаться не самым приятным, - предупредила Раэрент и провела девушек в следующий зал на карте. Им оказался инсектарий.

- Какая гадость, - скривилась Кадлер. На полках стояли банки с различными насекомыми, на столе – тома и свитки по зоологии, а также чучело странного комара размером с навозного жука под прозрачным колпаком. У стены стояла инсталляция коры дуба с разными букашками на ней. В углу - небольшой необработанный кусок мрамора.

- Сколько безвинно убиенных, - Космина трагично огляделась.

- А как же твои зелья? - Кадлер еще раз передернулась.

- Я беру лишь необходимое. А это кладбище.

- Я даже не буду спрашивать, зачем понадобилась такая комната, - кое-как справившись с омерзением, Кадлер раскрыла карту. – Посмотрим. Так, у нас тут главное слово камарора. Как это выглядит?

Раэрент вытащила с полки книгу и показала изображение небольшого хищного зверька, злобно скалящегося, с длинным хвостом с кисточкой на конце, и острыми, выступающими клыками. Девушки исследовали комнату, но ничего подходящего не нашли.

- Под ним… граница, кожа, кальцит и похититель. Кальцит – это, видимо, мрамор. А остальное… Кожа – это книги? Или кора… Может быть, оболочка какого-то из жуков … - Кадлер снова вздрогнула. - А прочее… Что здесь может быть границей или похитителем? Похититель… комар – похититель крови? Что ты думаешь? – спросила Кадлер у Космины.

- Что надо смотреть внимательнее, - она не моргала, водя глазами по предметам.

- Куда уж внимательнее, - вздохнула Кадлер, сворачивая бумагу.

- Составим список всех вещей в этой комнате, и посмотрим, что выйдет, - предложила Раэрент.

Кадлер достала элфон, чтобы сделать фотографии.

- У меня есть идея получше.

Раэрент подарила ей не одобряющий взгляд, и Кадлер спросила, все ли в порядке.

- Да. Но, знаете ли, для меня это все еще выглядит достаточно дико, даже невзирая на полезность.

Когда фото всех залов и их содержимого были готовы, время магического преобразования подходило к концу. Пора была возвращаться в кабинет к Раэрент. Остаток ночи девушки провели там, ворочаясь на диване, на котором едва помещались вдвоем. Раэрент заперла их на всякий случай, ключи были только у нее. Утром они отправились по домам.

Глава 10

Дни тянулись медленно и напряженно, но скоро попасть в замок без того, чтобы вызвать подозрения матери, было нельзя. Кадлер очень переживала, что что-то случится в этот период, но король, кажется, пока оставил замок в покое.

Космина пропадала по своим делам и не давала о себе знать, но Кадлер предоставила ей все материалы и фотографии, какие у нее были. Кажется, подруга была одержима поисками символов власти не меньше, чем она сама.

Вследствие беспокойства из-за бездействия, а также из-за отсутствия каких-либо озарений, Кадлер героическим усилием воли заставила себя переключиться и прилежно заниматься службой: во-первых, чтобы успокоить и задобрить мать, с которой у нее после того разговора отношения натянулись еще сильнее (но извиняться Кадлер не собиралась), во-вторых, чтобы отвлечь горящий мозг.

Пока что дожидались дней благословения Элцагит, которые должны были состояться через три недели. Четыре выходных, во время которых полагалось неустанно молиться о просвещении и посещать храмы. Особенно удачная часть традиции состояла в возможности проводить круглосуточные бдения в святилищах – в молитвах и размышлениях, одиночных или внутри группы верующих. Из-за стесненных условий, сна на полу и скудной еды, конечно, чаще там оставались представители низших сословий. Высшие проделывали такой своего рода подвиг только в надежде на чудо. И что-то подсказывало Кадлер, что Калани именно это и сделает – чтобы хоть так попытаться добиться от дочери благоразумия.

А та надеялась использовать этот шанс и сделать что-то совершенно противоположное тому, о чем молилась мать.

Время ожидания заветных дней отразилось бесконечным зудом внутри Кадлер, пока Раэрент терпеливо наставляла ее, что терпение добродетель.

Амазония тем временем предложила подругам сходить с ней на концерт.

- Сегодня пришло сообщение о начале продажи билетов, - объявила она во время прогулки по городу.

- Твои «Русалки мелодии»? – поинтересовалась Кадлер.

- Да. Долго я дожидалась, когда они посетят Асфирь.

- Если честно, не понимаю феномена их популярности. Разукрашенные, пошлые, и музыка – сплошные хлопки.

- Зато как они воздействуют на толпу!

- Как заклинатели змей. Гипноз да первобытные инстинкты, - хмыкнула Кадлер.

- Особенно если принять во внимание, что они русалки, и ноги они получили по контракту от агента – ведьмы, ради успеха и прибыли. По-моему, это незаконно. Нельзя с помощью чар стрясать с людей деньги. Это обман, - возмутилась Космина.

- Всем все известно, - махнула рукой Амазония. - Никто не в накладе, люди сами идут за развлечением.

- Да. Нынче все обречено стать мейнстримом, - разочарованно заметила Кадлер. – Слово-то какое. Мне кажется, нам надо начинать адаптировать эти вольноземельные термины. В любом случае, я думаю, защитникам порядка все же следует заинтересоваться, если вдруг деятельность группы принесла кому-то вред.

- Насколько мне известно, такого не было, - заверила Амазония.

- Или просто никто не связал эти факты, - возразила Кадлер.

- Я иду ради музыки. Не важно, что стоит позади истории. Отвлекитесь и сходите со мной. Мы в последнее время так мало общаемся. Девочки! Пожалуйста...

Кадлер и Космина нерешительно переглянулись.

- Ладно, - согласилась Кадлер со вздохом. – Может, ты и права. Как твои дела?

- Неплохо, как будто бы. Король разрешает нам делать практически что хотим. Не давит на нас. Кажется, он правда заинтересован в сплошном творческом потоке. Я чувствую себя почти… счастливой.

- Это отлично. А твой… партнер?

- Геопал? Ну, он как всегда, впереди всех. Но мне кажется, у них с королем не очень. Вернее сказать, Гел не очень благоволит к Корунду.

- Почему? – удивилась Кадлер.

- Не знаю, - пожала плечами Амазония.

- А с тобой он как?

- Ну… держится вежливо, но отстраненно. Как будто бы отпустил. Вряд ли простил. Не знаю, во что это выльется. Пока я просто делаю, что мне нравится. И не загадываю.

Концерт особого облегчения не принес, но заставил отвлечься. Кадлер на краткий миг забывалась, но следом мысли снова начинали угнетать ее, и удары барабанов только сильнее раздражали сознание. Над девушкой нависла неоконченная задача, которая к тому же должна быть стать главным делом жизни. И все ее естество рвалось к финалу. Выиграть или проиграть – не важно. Все время она находилась в состоянии какой-то непонятной напряженности, готовности, от чего тело, как и душа, безмерно уставало.

Наконец наступили заветные ритуальные дни. Все оказалось даже проще – Калани решила уехать на это время из города в особо дальний и почитаемый храм. Кадлер ликовала, едва не рискуя раскрыть все свое торжество. Домашним она могла наврать что угодно. Тарлек предложил провести время вместе, но она сказала, что поедет молиться. Он отнесся к этому скептически, но не стал ее расспрашивать. Пытался уважать ее как взрослую и самостоятельную, понимала Кадлер. От этого ей становилось еще хуже. Но она не могла ему рассказать. В этом он бы ее не поддержал. Почему Кадлер была в этом уверена? Потому что он слишком ее любил. Если бы Тарлек был на ее месте, он бы рискнул собой. Но ей – ей бы не позволил. А она должна была.

Впрочем, где-то в глубине души она также думала, что он бы просто не поверил в успех. Раньше бы попробовал, но сейчас Тарлек стал совсем другой. Она не хотела так думать, ненавидела себя за эту мысль, но она мелькала сама собой. Брата сломали. Кадлер хотелось рыдать, когда она об этом думала. Хвататься за волосы и выть. Но у нее еще будет возможность все изменить.

Таким образом, после первой службы всей семьей и отправления необходимых обязанностей, посещения кого следовало, Калани уехала из столицы, а Кадлер с Косминой той же ночью оказались в заколдованной части замка.

И это посещение оказалось особенно удачным. Космину посетило озарение, когда они проникли в инсектарий. Добавив в список вещей, которые они составили по фотографиям, те предметы, которые были скрыты в ящиках или на полках, Космина вдруг охнула, села за стол и начала что-то резко в нем черкать. Тут она расхохоталась, и у Кадлер кровь застыла в жилах.

- С тобой все нормально? – спросила она с тревогой у подруги.

Космина не ответила, продолжая свое дело. Все ждали, когда она внесет ясность. Эльфийка встала, медленно прошлась по комнате, внимательно обыскивая разные предметы.

- Х-м-м, Космина… Может быть, ты нас просветишь? – неуверенно уточнила Кадлер.

Подруга вдруг отняла от стены стоящую деревянную раму с пустым полотном и со всей силы стала колотить ею об пол, ломая.

- Что ты делаешь? – закричала Кадлер, пока Космина рылась среди обломков. И из них она извлекла клочок старой бумаги. Часть нот какого-то произведения. Подруга продемонстрировала его, положила на стол, а затем разбила низ у инсталляции комара под колпаком, доставая под недоуменными взглядами еще один кусок.

- Знатно твой предок поломал голову, - с чувством полного удовлетворения сказала Космина. – Я немного ошиблась. Смысл не только в том, чтобы найти вещи, которые имеют переносное значение по отношению к словам. Загадка – это генератор слов. Большой символ – главное слово. Оно и на скорописи, и на нашем языке звучит одинаково. В данном случае – камарора и журавль – виды животных, которые есть только в одном из миров. Амбелигон – вид математической модели, развернутый во времени, принесенный и используемый в особом виде искусств магов Эаллонде, основанный на математике природы, как у Асфири для ее путешествий. То, что внутри главного символа – производные слова. Они даны на скорописи и имеют свой перевод на элисшат. И нужно искать не только ту вещь, которая передает смысл производного слова, но и ту, название которой можно сгенерировать на элисшате из главного слова. Понятно?

- Нет, - честно призналась Кадлер.

Космина терпеливо пояснила:

- Камарора – главное слово. Вокруг него на карте четыре производных слова на скорописи, перевод на элисшат: граница, кожа, кальцит, похититель. Из всего списка вещей в этой комнате из букв слова «камарора» состоят: «рама» - граница, «мрамор» - кальцит, «комар» - похититель и «кора» - кожа.

- Господи, как ты додумалась до этого? – ошарашенно поинтересовалась Кадлер.

- Скоропись, как мы выяснили, первоначально была придумана для магических операций, ритуалов, записи заклинаний и зелий, она позволяет создавать объемные рецепты, например, удобнее указывать какие ингредиенты в какой момент добавлять. Я помнила – я вспомнила! – что я когда-то видела такие записи в старых томах. Центральный символ – это само зелье, внутри его ингредиенты. А дальше уже поток озарения.

- Ты просто гений!

- Да, потрясающе, - задумчиво согласилась Раэрент. – Надо сказать, при всем уважении, в этом задании он определенно превзошел собственные способности.

- Ниссет? – уточнила Кадлер.

Раэрент кивнула.

Космина с помощью инструментов разломала инсталляцию коры дерева, а потом с помощью женщин перевернула кусок мрамора – внизу у него было проделано углубление, скрытое мраморной пробкой практически без швов. На столе, таким образом, появилось четыре кусочка нотного листа.

В гостиной, где производными для главного слова «журавль» являлись «дар» и «мощь», женщины обнаружили один кусочек нот нашитым в подкладке «вуали» Асфири. К заключению о вуали как даре они пришли исходя из того, что накидка была преподнесена к изображению-статуе как дар смерти, в память о королеве-волшебнице, да и другие слова не подходили.

Второй фрагмент нашелся в «жаре», в камине. Чтобы обнаружить это хранилище, пришлось попотеть. Глиняная дощечка с нотами была умело вделана как часть каменной стенки. Оба этих куска следовало переписать на бумагу, но пока были сделаны фотографии.

- Так, дальше? – спросила Космина.

- Мастерская, - напомнила Кадлер. – Последний зал.

Они спешили как могли, времени было в обрез.

Главным словом для мастерской являлся «амбелигон», производными – «почва», «устойчивость», «нарцисс», «слава». С этой комнатой они возились дольше всего.

По списку Космина вычислила следующий набор слов:

«почва» - ящик с глиной; Ноты находились под дном.

«устойчивость» - нога – один из деревянных макетов; Ноты находились внутри модели.

«слава» - гобелен на стене, на котором приводилась поэма, посвященная творческому пути. Здесь тоже ноты были вышиты на ткани.

- Не уверена насчет нарцисса, это цветок или диагноз? – задумалась Космина.

- Что здесь может быть похоже? – нервно спросила Кадлер, потирая руки, поскольку время практически заканчивалось.

Они еще раз оглядели комнату.

- Не знаю, - пробормотала Космина и надула губы. Она сохраняла удивительное хладнокровие.

- Ладно, в чем смысл этого термина? – спросила Кадлер, чтобы разогнать мысль.

- В излишнем восхищении самим собой, - затараторила скороговоркой Раэрент, она тоже переживала, что им нужно уходить, и неизвестно, что случится, если они останутся. - Возможно, это как-то связано с легендой, из-за которой слово возникло.

- Возникло? – не поняла Кадлер.

- Да. Откуда пришла история, не знаю, не от нас. Кажется, что-то про юношу, самодовольного, который отвергал всех, кто влюблялся в него. Богиня заманила его к озеру, где юноша увидел свое отражение, влюбился в него и постепенно зачах.

- Нарцисс… - протянула Космина, снова изучая список, и вдруг резко прищелкнула пальцами. – «Монолог».

Так называлась одна из готовых скульптур на столе: юноша, вещающий что-то с крайним довольством, протянув руки к небу. У его ног сидела молодая девушка, утирая платком глаза. Рядом с ней стояла корзинка с подарками. Фигурку девушки можно было снять, она на толстом каменном штыре входила в основную скульптуру. Внутри, в углублении и нашелся еще один кусочек нот.

Три женщины как фурии метались по залу, собирая последние части. Закончив, они бегом устремились из заколдованного корпуса, который вспышкой света возвестил, что они вырвались в последнюю секунду. Остальное предстояло решить уже в кабинете Раэрент, хотя Кадлер непрестанно зевала.

Кусочки были переписаны и разложены на столе. Позади на бумаге значились цифры: 9, 3, 14 ЛК.

- Что это значит? – спросила Кадлер, потирая лоб. Глаза закрывались от усталости.

- Я думаю, я знаю, - Раэрент исчезла из кабинета примерно на полчаса, пока Космина рылась в книгах, и затем вернулась с какими-то свитками, разбудив задремавшую на диване Кадлер.

Пикси принесла старый пергамент – первичный чертеж замка Ниссета для строительства, и разложила его на поверхности. Один из таких Кадлер видела в его кабинете, когда нашла ключ. На бумаге все квадраты были пронумерованы.

- Новые карты? – усмехнулась сонно Кадлер.

- Думаю, в этих трех квадратах располагаются входы в хранилища символов власти, - пояснила Раэрент. – В левом корпусе 9, 3 и 14, видите? Оружейная, спальня Ниссета и тронный зал.

- А ноты зачем? – не поняла Кадлер.

Раэрент пожала плечами.

- Возможно, мелодия – это ключ к проходу, - предположила Космина, рассматривая чертеж, а затем глянула на ноты. – На чем, интересно, это должно быть сыграно?

- Асфирь играла на флейте, - вдруг вспомнила Раэрент. – Как и все ее дети.

- На флейте? - брови Кадлер взметнулись вверх.

Раэрент кивнула.

- И кто у нас играет на флейте? – риторически поинтересовалась Кадлер.

- Солана, - с неохотой ответила пикси.

- А, да, я вспомнила. Наследный принц был хорош в танцах и музыке, и ее тоже приучил. Кажется, в моем детстве они иногда играли на приемах дуэтом, он на скрипке, она на флейте. Интересно, как сейчас?

- Она занимается иногда. Но я не думаю, что это хорошая идея – просить ее, - возразила Раэрент. – К тому же, ее сначала надо вернуть сюда.

- Я тоже так не думаю, - Кадлер присела на минутку, чтобы подумать, и сцепила пальцы. - Но боюсь, что нет выхода. Вы владеете инструментами? – Раэрент покачала головой. - Никто из нас ни на чем не играет. Просить никого нельзя. А уж тем более, если по задумке это должна быть именно флейта.

- Все равно. Ей нельзя доверяться, - настаивала Раэрент.

Кадлер закрыла лицо руками, в отчаянии прошептав:

- А я и не хочу ей доверяться. Но какой выбор?

- Надо думать, как обойтись без нее.

- А если заколдовать инструменты? – встрепенулась Кадлер и глянула на Раэрент. – Может быть, вы можете? Или у тебя найдется зелье? – она повернулась к Космине.

- Магия для обмана таких сильных чар, как эти, может дать непредвиденный и негативный результат, - Раэрент сжала губы. – И замок может посчитать это обманом.

Космина была с ней согласна.

- Но ведь мы честно нашли ноты! – настаивала Кадлер.

- Но вы должны достойно пройти каждый этап, помните?

Кадлер забарабанила пальцами по столу:

- Хорошо, тогда как привлечь королеву, не испортив дела?

Раэрент рассеянно пожала плечами.

Космина хлопнула в ладоши:

- Я могу ее опоить. На время подчинить волю.

- Это тоже магия, - возразила Раэрент.

- Да. Но это не вмешательство в песню и не влияет на игру, только на исполнителя. И я могу стереть королеве память после того, как она закончит.

- Влияние на нее – еще более худшая мысль. Хранилище должно счесть ее достойной, а если она будет под вашим контролем… - Раэрент нахмурилась.

- Солана королева. Однозначно, она имеет больше прав, чем Кадлер, – Космина сложила руки на груди, также нахмурившись в ответ.

Раэрент вздохнула:

- Боюсь, что в глазах наследия из-за своих поступков она могла утратить всякие права.

- Не попробуем, не узнаем. Солана в нынешнем своем положении либо в любом виде будет достойна, либо надо искать другого исполнителя. Я думаю сделать кое-что довольно легонькое, чем меньше воздействия, тем лучше. Просто сделаю ее более податливой. Тогда уже можно… вообще, я могу достать зелье, которое позволяет быстрее усваивать навыки. И тогда ты можешь выучиться и сама сыграть, - обратилась Космина к Кадлер.

- Сколько времени это займет? – спросила та.

- Я не знаю, но думаю, что несколько месяцев точно.

- Слишком долго, - Кадлер мучительно решала, что делать. Наконец она сдалась. - Давайте попробуем начать с Соланы. Единственное, не возникнет ли с ней та же проблема, что и со мной? Что зелья сработают как-то не так из-за нашей крови?

- Когда я была в Сердцевине, я спросила у мастера, как мне нейтрализовать такие эффекты. Я еще не тренировалась, и мне нужно будет взять с нее мерки, но думаю, теперь все должно быть в порядке.

- Как ты собираешься это сделать? – недоумевала Кадлер.

- Я могу приехать сюда отдельно и использовать свои духи, чтобы она все забыла, - Космина пояснила Раэрент, что имеет в виду. – Но главный вопрос, сможете ли вы вернуть ее в замок?

- Мы работаем над этим. Но пока что король занял выжидательную позицию.

- Возможно, тогда быстрее тебе самой выпить зелье и научиться играть, - предположила Космина, обращаясь к Кадлер.

Та кивнула.

- Начни готовить их, на всякий случай.

Кадлер очень нервничала. Чем дальше, тем сложнее ей было найти себе место, она вся издергалась.

- Да не волнуйся ты так, - ободрила ее Космина.

- Мне кажется, я так с ума сойду, - призналась Кадлер.

- Сохраняйте самообладание. Эти поиски – еще только малая часть ваших испытаний, - предупредила Раэрент.

Закончив на сегодня, девушки наконец могли устроиться на диване Раэрент и отдохнуть. Несмотря на тесноту, Кадлер заснула без задних ног.

Утром подруги отправились по домам.

В то время как Космина занималась зельями и усваивала новые приемы, Раэрент и директор замка предпринимали все возможные попытки вернуть королеву под свое крыло. Ну, а Кадлер старалась не сойти с ума от ожидания и сомнений.

Тарлек однажды пригласил ее на прогулку, замечая явную перемену в сестре, и ненароком пытался выведать, что с ней, но его мягкость и участливость привели лишь к тому, что она в конце концов разрыдалась.

Солану после долгих перипетий в течение месяца все же удалось вернуть в старое обиталище. Храм, в который ее временно поместили, был достаточно посещаем, в отличие от замка, запретить его работу было нельзя, и участились случаи встреч королевы с подданными разных сословий. К тому же, и Лабрина слишком участила посещение королевы под видом разыгравшейся религиозности, и тем доставляла жрицам неудобства, а посетителям добавляла возможности для толков. Король запретил ее приезды, а Раэрент и Станек преследовали и мучили его с целью вернуть монархиню обратно.

В надежде на план с королевой Космина пока сосредоточилась на создании зелья для нее. И вдруг обнаружила, что ей не хватает одного ингредиента для нейтрализации нежелательных эффектов, но после долгих размышлений решила подойти к работе максимально творчески. Она придумала, как можно очистить зелье до базовых элементов, чтобы приготовить из них что-то другое, что по сути являлось открытием. Космина боялась пробовать, но поставка цветка должна была состояться нескоро, поскольку он вырастал только зимой и требовал особого процесса сушки, так что Кадлер предстояло решить, что делать: использовать зелье с очищенным элементом или дать королеве зелье, используемое для подчинения воли обычных людей без волшебной крови.

- Насколько ты уверена в своем методе? – спросила ее Кадлер, когда они встретились, чтобы обсудить варианты.

- В методе я уверена, у меня получилось извлечь составляющие. Я не уверена, что все сделаю правильно при приготовлении зелья с этой субстанцией, особенно учитывая, что я и зелье для смешанной крови делаю впервые.

- Значит, лучше использовать обычное, - заключила Кадлер.

- Я не знаю, какой эффект это даст на королеве.

- Что еще мы можем сделать?

- Снять с нее пробы и съездить в Сердцевину, чтобы зелье сделал мастер.

Кадлер очень сильно не хотелось ждать, поэтому она отвергла эту идею.

- Я не думаю, что они будут так уж ужасны, во всяком случае, памятуя о том, что было со мной. Некрасиво, но не смертельно. Но все же сделай оба варианта, и по новому методу, и обычное зелье, подумаем на месте, какое использовать.

- Как скажешь, - Космина пожала плечами.

Когда она закончила работу, подружки вернулись в замок. Для этого Кадлер дождалась командировки Калани.

- Итак, что мы все-таки решили? – спросила Кадлер в кабинете Раэрент. – Приведем ее в первый блок к началу трансформации? Я думаю, ей бы неплохо разыграться перед попытками.

- Я не думаю, что у нас есть на это время. Чтобы заставить ее разыграться, да еще и с новой мелодией, Солана должна будет приложить усилия, что само по себе странно для наблюдателей, и придется опоить ее раньше назначенного времени. Я так понимаю, она будет внушаема, и никто не должен с ней говорить. Солана обычно принимает последний чай в десять часов. Сколько будет действовать ваше зелье? – спросила Раэрент у Космины.

- Зависит от дозы. Если дать чуть больше, часа три-четыре. Но, думаю, в процессе можем дать еще, когда эффект ослабнет. И да, надо сделать так, чтобы она легла спать, или хотя бы чтобы к ней никто не подходил, пока она под нашим контролем.

- К ней итак не приходят, если она не позовет, - ответила Раэрент.

- Хорошо, тогда вы отнесете ей чай, - предложила Кадлер.

- Какое зелье мы выберем? – вздохнула Космина.

Кадлер посмотрела на нее в нерешительности. Она так и не решила, сколько бы ни размышляла об этом.

- Что ты думаешь?

- Я не знаю, - покачала головой Космина. – Я бы хотела надеяться на себя, но если честно… доверия нет.

- О чем речь? – поинтересовалась Раэрент.

Кадлер объяснила. Это вызвало беспокойство у пикси.

- Эта идея мне нравится все меньше и меньше.

- Мне тоже. Но я не думаю, что все будет так уж критично. Я вела себя дико и наделала дел, но полагаю, мы втроем сможем с ней совладать.

- К тому же, я взяла нейтрализатор, - добавила Космина. – Сразу же, как мы закончим, я могу дать ей его.

Раэрент долго молчала.

- Я думаю, ей лучше дать зелье, в котором вы уверены. Даже если не сработает, или сработает как не надо, мы, по крайней мере, примерно представляем, чего ожидать.

- Ладно. Ее точно ночью не проверяют? – уточнила Космина.

- Она живет здесь десять лет. Нет, - уверила ее Раэрент.

- Хорошо, тогда… ждем, - и Кадлер отчего-то передернулась.

Глава 11

Глубокой ночью, когда замок погрузился в сон, они втроем под покровом невидимости прокрались в спальню королевы. Раэрент провела их через узкий, но длинный коридор, устланный коврами – он был раньше служебным. Сегодня они старались быть особенно осторожными. В коридоре было много разных дверей, и Кадлер удивилась, как Раэрент в них не путается. Девушка пыталась запомнить план, но выходило у нее не очень. Космина тем временем что-то едва слышно бормотала себе под нос, рассуждала про свои зелья.

Сама Кадлер старалась ни о чем не думать. Она даже представить не могла, что ее ждет. Пока что все шло относительно хорошо, и потому Кадлер старалась не нагнетать лишний раз и не пугать себя странными фантазиями. Да и картинами возможных неудач. Все ее планирование буквально сузилось до одного следующего шага.

Их шаги едва заметным шорохом отдавались в мертвенной тишине, и Кадлер вдруг ощутила в животе ту же пустоту. Они как ночные тени двигались по голубому коридору, в котором с одной стороны располагались высокие окна, совсем близко к которым росли скрюченные корявые пальцы ветвей, а с другой стороны – ряды дверей. У стены стояли старинные диваны, и Кадлер захотелось присесть и передохнуть. Открыть окна, наполнить коридор свежим воздухом. У нее затряслись ноги. Почему?

Она схватилась за горло. Великий творец, только не снова.

- Мне надо… - хрипло зашептала она.

- Что, опять? – негодующе прошипела Космина.

- Прости, - Кадлер присела на диван, тяжело хватая воздух. Космина присела рядом.

- Что происходит? – Раэрент тоже вернулась к ним.

- Паника. Случается. Как будто все было нормально, - заметила Космина.

- Да, я только… не понимаю, что со мной… - Кадлер казалось, что она умирает.

- Мне очень жаль, но комната королевы уже здесь. Вам нужно собраться, - участливо добавила Раэрент. Космина тем временем гладила Кадлер по плечам.

Но приступа как такового не случилось. Она просто вдруг осознала, в каком положении оказалась. И чем занималась. И что было впереди. На Кадлер накатили слезы, и она опустила лицо к коленям, едва слышно всхлипнув.

- Нам бы лучше зайти внутрь, - попросила Раэрент настойчиво.

Космина помогла подруге встать, и они на цыпочках прокрались в комнату королевы.

Помещение скорее напоминало больничную палату: голубые стены, узорчатые занавески на больших окнах. В углу стояла небольшая деревянная кровать, заправленная белым покрывалом, под ним мирно дремала Солана. Стена с тремя окнами немного выдавалась вперед, словно лоджия, в этом углублении стояли голубые бархатные кресла, туда Космина и усадила Кадлер. В окно светила полная луна.

Раэрент тем временем сняла с них чары и стала шепотом будить королеву.

- Раэрент? – спросонья голос королевы заплетался, она была, пожалуй, слишком громкой.

- Да, ваше величество, прошу прощения, будьте тише. У вас гостьи. Только не кричите и не зовите никого.

Солана недоумевающе поднялась и огляделась на тени неподалеку от нее, затем растерянно посмотрела на Раэрент. Космину она, конечно же, тоже не узнала.

- Кто это?

- Я дочь графа Мохи, ваше величество, - шепотом представилась Кадлер. – Мое имя Кадлер. Это Космина Верда Азур.

- Зачем вы здесь? И как вы сюда попали в такой час?

- Нам нужна ваша помощь, - ответила Кадлер и посмотрела на Раэрент. У той с собой в бутылке был чай с зельем, и она вновь напоила им королеву. Та стала чуть более умиротворенной и ровно села на постели.

Солана была одета просто, как пациентка больницы – в блузку и просторные штаны. Выглядела она хоть и едва проснулась, довольно утомленной, белое сухое лицо, сколько Кадлер могла разглядеть в неверном свете луны, делало королеву еще старше.

Только тут она заметила рядом с кроватью костыли. Почему-то это заставило Кадлер вздрогнуть.

Не стоило им быть здесь. Не стоило этого делать. Использовать ее. Кадлер поежилась и обняла себя за плечи, и опустилась поглубже в кресло.

- Что вам нужно? – мерным голосом спросила Солана. Впрочем, он и после стольких лет и в такой ситуации звучал с ноткой надменности. Как это у нее получалось?

- Нам нужно, чтобы вы кое-что для нас сыграли, - ответила Космина, потому что все остальные теперь предпочитали молчать.

- Я давно уже утратила свои навыки.

- Вы ведь иногда занимаетесь, - ободряюще напомнила Раэрент.

- От скуки. Чем еще мне заниматься в этой обители скорби? – холодно поинтересовалась королева.

Космина посмотрела на Раэрент и напряженно прошептала:

- Будем молиться, чтобы этого хватило.

- Идемте, - сказала королеве Раэрент, и та поднялась без возражений.

Пикси заправила ее кровать, снова сделала всех невидимыми и попросила королеву не издавать ни звука, пока они будут идти. Впрочем, Солана ходила не очень хорошо, да и костыли клацали по паркету.

- Надо что-то с этим сделать, - сказала Космина.

Раэрент достала в шкафчике носовые платки и обвязала ими ножки костылей.

Затем наконец можно было выдвигаться на место – в оружейную палату, указанную на карте под номером девять. Рядом с королевой Кадлер охватила странная робость. Благой ужас. Той даже ничего не надо было делать. Вдруг появилась масса вопросов, которые хотелось задать. Она даже не думала, что есть хоть кто-то, кто сможет на них ответить, если не учитывать Ингуссалира. Кадлер с нетерпением ожидала, когда сможет спросить.

Помещение было выполнено из дуба, вдоль стен стояли ряды доспехов и лат различных эпох и народов, конечно же, ничего близкого от современности. Также вокруг висели или стояли щиты и мечи, пики и копья. Со свечек на гигантском массивном светильнике медленно сползал расплавленный воск. Пахло каким-то маслом.

- Ну, хотя бы не темно, - обрадовалась Космина. Она вообще в этой атмосфере оказалась самой воодушевленной. Кадлер утопала в неуверенности, поглядывая на королеву, а Раэрент была страшно напряжена и непрестанно оглядывалась. – Начнем?

- Подожди, - попросила Кадлер. – Я хочу… мне нужно спросить.

- Что?

Кадлер повернулась к королеве.

- Ска… скажите мне… он… король приложил руку к тому, что… с вами случилось?

Солана смотрела на нее без эмоций, как будто бы все также надменно, и помедлила с ответом.

- Только к тому, что завладел моим домом и пытался переделать его на свой лад. Но к его чести, в моем падении он не виноват, - ответила королева.

Кадлер горько хмыкнула.

- Удачный несчастный случай?

- Он удачлив как бес, - ответила Солана с неохотой.

- Как вы полагаете… - Кадлер тщательно подбирала слова, - должен ли Корунд сейчас быть свергнут?

Брови королевы взлетели вверх. Она хотела ответить что-то с очевидным запалом, но сдержалась.

- Мое видение ограничено одним окном моей спальни, - вместо этого сказала королева. - Вы живете свободно, а я нет, вам виднее, каким королем он стал. Как я могу ответить на этот вопрос?

- Вы знали его с самого начала. Я хочу понять, почему вы выбрали его?

Королева задумалась.

- Ваш отец говорил, что никакой прогресс не стоит свободы. Но люди готовы отдать свободу за благополучие. Корунд обеспечивает это благополучие. И рассыпает дифирамбы свободе, как он ее понимает. Он обаятельно откровенен и верен своей воле до тошноты. Умеет обольщать. Я не столько думала о реальных переменах, сколько о блеске, который он предлагал.

- Так значит…?

- Это все работает, пока он так хочет. Для большинства важна сиюминутная выгода. Корунд ее дает. Ублажает и убаюкивает разум. Никто не гарантирует, что позже, когда захочет, он не воспользуется моральной и умственной разболтанностью людей в своих интересах. Тогда уже поздно будет посыпать голову пеплом. Безопасность приходит с осознанием ответственности и принятием трудных решений в связи с этим, а также с тяжелой работой ради всеобщего блага. Для этого не надо забирать свободу. Он дает благополучие, но хочет забрать выбор. Надо думать, зачем?

Кадлер нервно пожала плечами.

Королева холодно рассмеялась.

- Он привык бороться, и ни в чем не позволяет себе быть уверенным. Корунд не имеет на Асфирь права, весь мир это знает. Наша земля это знает. Его поддержка – это люди. Но он понимает, что люди неблагодарны, что им все равно, кто и что для них сделал. Они легко переходят. И возглавь страну Цихан, про Корунда забыли бы быстро. Людям, в сущности, все равно, кто стоит во главе, если им хорошо. По крайней мере, Корунд так думает. Потому ему нужно максимально связать народ с собой. Он дал развитие. Но это его козырь, и он может с легкостью взять его назад.

- Но это ведь дестабилизирует его успехи и создаст опасность для людей. Не думаете ли вы, что тогда и будет самый лучший повод действовать?

- Проблема в том, что мы не знаем, сколько времени пройдет, когда людям это надоест. И надоест ли. Идеи Корунда могут слишком укорениться. Если народ чересчур разобщится… они уже разобщаются, потому что начинают преуспевать, смотреть друг на друга, завидовать и хотеть больше, чем у соседа. Неспособность объединиться – их конец. Тогда они станут легкой мишенью. Потому если хотите действовать, лучшее время – сейчас.

- У меня нет программы. И я не знаю, как сражаться с ним.

- Судя по всему, у вас уже есть средства, превосходящие его. Или будут, когда вы закончите. И вы дочь своего отца. Я думаю, тонкое чувствование на успех у вас тоже есть.

Кадлер смутилась. Остальные ее спутницы тоже были смущены таким откровением.

- Не удивляйтесь. Отстраненность от мира не зря считается благой средой для обретения мудрости. Я не получила истинного просветления и не открыла в себе наши родовые ценные дары, но я все равно много вижу и понимаю достаточно. Я одинока, но все же не покинута. Во мне есть горечь, но ум мой стал остер и цепок на всякие детали. Иногда даже тот, кого я считала мертвым, снится мне, теперь я понимаю, что это не просто мечты сломленного сознания. Я ничего уже не могу сделать для страны своими руками, но если вы извлечете из моего участия какую-то пользу, я, вероятно, смогу считать свои дела оконченными.

- Не говорите так! – резко выпалила Раэрент.

- Не переживайте так сильно. Вы, я думаю, устали от меня не меньше, чем я – от такого своего жалкого существования. Все называют меня королевой, я перестала быть ею уже очень давно. Это выглядит как насмешка. Иногда у меня возникает искушение закончить все самой.

Ее последние слова прозвучали как гром, некоторое время никто ничего не мог больше произнести.

Разбитая, запертая переживать и без конца воспроизводить скорбь, Солана к тому же была принуждена иметь общение с Лабриной, которая лишь ухудшала ее состояние. Королеве хотелось поговорить, разделить свои переживания и откровенные мысли с теми, кто мог бы ее понять, с кем делила воспоминания, одну жизнь - о старом, о семье, о том, чего и сама Кадлер могла не помнить, о былых временах при дворе, о старых нравах и людях. Королеве хотелось все знать, только тогда тучи в ее душе на некоторое время рассеивались. Именно поэтому ее верные слуги, такие как Раэрент всеми силами старались оставить королеву именно в этом замке. Это был последний оплот дома.

Кадлер жалела Солану. Все королевство винило ее за предательство короны и брак с узурпатором, род связывал все смерти родных и близких, бегство из Асфири с содеянным ею. Но стоя рядом с королевой Кадлер все равно испытывала сочувствие и смертельную тоску по ней. Солана страшно платила за все, что сделала. И потому так печально было доставлять ей еще больше беспокойств, использовать ее. Ее пустое, безжизненное выражение притягивало взгляд Кадлер, не позволяло ей оторваться от Соланы. Она хотела проникнуть в нее, понять, что двигало этой женщиной. В конце концов, королева и правда была началом всей этой ситуации.

Солана застыла, уставившись в пол, и почти не моргала. Кадлер вдруг подошла к ней, взяла ее руку и поцеловала ее.

- Мне очень жаль, ваше величество, - прошептала она.

Солана подарила ей мимолетный взгляд, благодарный и печальный, который хотела скрыть, и словно вся сжалась.

Раэрент принесла с собой флейту Соланы, упрятанную с посеребренную коробку, которую взяла в шкафу в ее комнате.

Королеве потребовалось время, чтобы сладить с нотами. То ли зелье ее затормаживало, то ли мелодия оказалась слишком странной. Но, в конце концов, Солана потихоньку стала находить к ней подход.

Кадлер вдруг спохватилась и достала элфон.

- Что ты делаешь? – поинтересовалась Космина.

- Запишу на диктофон. Если придется учиться самой, хотя бы пойму, с чем сравнивать.

- Думаю, нам следует выйти, - Раэрент взяла Космину под локоть, и они вышли из зала.

Солана начала играть, но результат пришел не сразу, и как-то словно нехотя. Кадлер не смогла бы объяснить точно своих чувств, но ей показалось, что она пытается прорваться через невидимую стену. Тем не менее, постепенно реальность вокруг стала меняться. Комната и пол будто поплыли. Солана стояла как вкопанная в землю, а Кадлер ощущала, будто вся ходит ходуном. Она поглядела на себя – изображение тела колебалось как рябь на воде, потревоженной ветром. Слишком поздно Кадлер пришла в голову идея, что мелодия может работать лишь для того, кто играет, но испугаться она не успела, поскольку провалилась в зыбучую черную бездну, потонув в собственном крике.

Когда Кадлер очнулась, первое, что ей открылось – это безграничное серо-белое пространство в разводах, будто в краску попала вода, и оно словно бы двигалось вокруг них. Присев на траве, девушка потянулась к распростертой рядом королеве. Она была жива, но без сознания. Земля под ними казалась обычной, ничем не примечательной. Оглядевшись, Кадлер заметила небольшой пруд неподалеку, а у его кромки – сгорбившуюся фигуру в черном балахоне. Поднявшись, Кадлер с осторожностью решилась подойти.

- Прошу прощения… - тихо начала она.

Ответа не последовала, и Кадлер неуверенно повторила еще раз.

На этот раз женский голос, похожий на скрип половицы, спросил у нее, хотя фигура так и не повернулась:

- Зачем пришла?

- Я… ищу символ власти, - неуверенно ответила Кадлер.

Моргнуть она не успела, как фигура оказалась вплотную к ней, заставив Кадлер побелеть от ужаса. Лицо под капюшоном было все гнилое, страшно искореженное. Девушка вскрикнула и инстинктивно хотела закрыться, но цепкие пальцы впились в ее руки, царапая когтями.

- Куда ты отворачиваешься? Смотри на меня, наследница Моха. Отчего закрываешься? Ты пришла посмотреть на деяние детей твоего рода, притащила эту падаль, предательницу, чтобы еще больше испоганить меня, и теперь хочешь спрятаться? Смотри! Ты в ответе, как и все ваши отпрыски!

- Кто ты… - содрогаясь, пискнула Кадлер. Она не могла справиться с нервной дрожью.

- Я? – дух отстал, поднялся в воздух и теперь легко парил перед ней, посмеиваясь. – Я честь королевского рода. Такой я нынче предстаю перед светом, но еще важнее – перед наследием.

На Кадлер накатило лютое отчаяние из-за ее признания.

- Я… Господи, мне очень… мне очень жаль, - она прижала ладони ко рту, сдерживая всхлип. – Как это исправить?

Дух расхохотался, медленно дрейфуя в воздухе, и этот смех пробрал Кадлер до костей.

- Исправить! Что же ты хочешь исправить? – посмеивалась честь.

- Как восстановить тебя? Я хочу вернуть положение нашему дому в мире!

- Вернуть положение! – передразнила, растягивая слова, честь. - И как же ты собралась это сделать?

Кадлер помедлила немного, сама не веря в то, что собиралась, вероятно, впервые озвучить вслух, и выпалила:

- Хочу свергнуть короля и занять свое законное место!

- Свое законное место? – дух усмехнулся. - В самом деле? Когда все стало худо, вспомнила про меня? Где же ты раньше пропадала?

- Я всегда помнила про тебя, я была ребенком, я…

- Все были детьми когда-то. Твой отец тоже был и остался им на всю жизнь. А вот твой брат стоил трех таких отцов. И что с ним стало в итоге? – она как будто задумалась. – М-м-м… пошел по тому же пути. И еще один мальчишка со всеми дарами, и тот сгинул, трусишка. И теперь ты… Какая уж тут вера? Все вы грязные, жалкие…

- Что я могу сделать? – от отчаяния спросила Кадлер.

Честь зависла в воздухе, о чем-то размышляя, затем направилась в сторону королевы.

- А эту зачем притащила? Должна была прийти одна… Она несет в себе рок! Погибель дома. Предательница.

Кадлер кинулась следом за духом и бросилась на землю, закрыв собой королеву.

- Пожалуйста, нет, - взмолилась Кадлер. - Она не виновата, это я использовала ее, чтобы пройти, потому что не могу исполнить мелодию.

- Она не достойна здесь быть, - дух говорил тихо, словно мурчал, кружась вокруг них. - В моем присутствии…

- Возможно, но я не смогла бы прийти без ее помощи, - настаивала Кадлер.

- И ты ее осквернила. Заманила зельем, - размышлял дух, словно не слыша ее.

- Я знаю! Но выбора не было.

Честь зависла над ними.

- Солана достаточно расплачивается за грехи при жизни! - продолжала уговаривать Кадлер. - Не убивай ее.

- Я хочу оставить ее здесь. Если оставишь ее мне, отдам символ власти, - игриво предложил дух.

Проверка?

Кадлер поежилась и в сомнении воззрилась на королеву.

«Никто не должен больше страдать из-за моего выбора».

- Королева в обмен на королеву. Ты же хочешь корону? – участливо поинтересовался дух.

- Я хочу… - жалостливо начала Кадлер. – Я бы отдала символы Солане, если бы она была достаточно сильна! Я хочу лишь мира и покоя.

- Хорошо… хорошо… - словно убаюкивал голос. – Тогда что ты можешь предложить?

- Я… не знаю.

- Королева не знает, что предложить, - прозвучала усмешка.

- Если ты честь, для тебя будет достаточно, что тебя восстановят в правах.

Дух все кружил и кружил, молчал, раздумывал.

- Хорошо… хочешь восстановить меня, пройди сначала испытания, - честь вернулась к озеру, зависнув над ним. – Если решимость позволит, вступи в пруд, и древние короли испытают тебя.

Кадлер неуверенно подошла к воде и заглянула в нее, затряслась. Гладь оставалась совершенно непроглядной и черной, пожирала ее душу. Горло сжал страх.

Взгляд в бездну.

Тяжело сглотнув, сотрясаясь всем телом, она медленно ступила в воду, с каждым шагом погружаясь, пока дно резко не оборвалось, и Кадлер не погрузилась с головой, судорожно вздохнув.

Вода казалась вязкой и липкой, цеплялась как водоросли, и с трудом поддавалась напору рук, пока Кадлер гребла, не зная куда, с закрытыми глазами. Что-то замерцало перед ней, и ей пришлось перебороть себя, что разлепить веки. На дне, озаряя все вокруг, сияла королевская цепь. Кадлер поплыла к ней. И чем ближе она оказывалась, тем сильнее вода задерживала ее. Вскоре девушка обнаружила, что ее хватают чьи-то руки, и оглянулась. Вокруг собрались мертвецы, полуразложившиеся, в разодранных остатках царских одеяний, но каждый в нетронутой тленом короне. Кадлер закричала, выпуская пузыри, и забилась, пытаясь выбраться из тисков, но монархи не отпускали. Она вдруг ощутила, что тонет, и запаниковала еще сильнее.

Выбившись из сил, Кадлер взмолилась:

«Позвольте мне пройти, пожалуйста! Отпустите меня. Я знаю, что вам больно, что мы причинили вам боль, не сберегли ваше наследие, и что вы злы. Я сожалею… очень сожалею и разделяю ваши чувства. Но убив меня, вы не исправите нанесенное зло. Я хочу все исправить! Обещаю, что приложу все силы, чтобы восстановить порядок. Прошу! Позвольте мне послужить вам так, как вы того заслуживаете».

Руки все еще цеплялись за нее, но вскоре хватка стала ослабевать, и Кадлер что есть мочи, с горящими легкими, рванула к сияющей цепи, накинула ее на шею и судорожно прижала к груди, сворачиваясь калачиком и зажмуриваясь.

«Я прошу дозволения принять силу, что позволит мне совершить задуманное и вернуть былое величие моему роду», - последнее, что она подумала.

Кадлер пришла в себя от того, что Космина трясла ее. Подруга что-то говорила, но Кадлер не могла ничего разобрать, лишь неистово кашляла и тряслась. В уши будто попала вода, и она ошалело оглядывалась, не соображая, что происходит, и где находится.

- Ты смогла, - наверное, в тысячный раз повторила Космина, и тут только Кадлер ощутила на груди тяжелую цепь, которую сжимала рукой. Она приподняла ее: черненое золото и старинный герб Асфири, еще до реформы.

Раэрент тем временем хлопотала над не приходящей в сознание королевой. Ее жесты странным образом приковали к себе внимание Кадлер. Она почувствовала, что волосы начинают вставать дыбом.

- Она в порядке? – севшим голосом осведомилась Кадлер, пытаясь подняться на нетвердые ноги.

Раэрент медленно повернулась к ней. Лицо у пикси было хмурое и бледное, скорбное. Она покачала головой.

- Королева мертва.

Кадлер так и завалилась обратно, сердце бухало в груди словно сумасшедшее.

- Как... она должна была… она не должна была ее трогать, не должна… - ужас застыл на лице Кадлер, она все повторяла и повторяла невнятные фразы, постепенно перешедшие в рыдания.

Космина обняла ее:

- Ты не виновата. Никто не думал. Зелье было хорошее.

Кадлер плакала. Раэрент сняла со стола полотно и накрыла королеву.

- Это честь… но я отказала… почему она…

Никто ничего более не произнес. Только Кадлер не переставая всхлипывала. Наконец Раэрент тяжело вздохнула, проведя рукой по лицу, и глухо сказала где-то поверх их голов.

- Я перенесу королеву в спальню и разберусь со всем. Как только расцветет, покиньте замок. И цепь. Нет нужды снова говорить это, но… храните ее пусть даже и ценой жизни. Теперь вы по-настоящему в игре. И в великой опасности.

- Простите меня, - всхлипнула Кадлер виновато. - Вы ведь столько сделали для нее.

- Солана… отслужила службу, - Раэрент опустила голову, тряхнула ею, чтобы согнать слезы с уголков глаз. - Теперь она обрела покой. Вам следует сосредоточиться на вашей миссии.

Утро встретило подруг всеобщей кутерьмой за дверью кабинета Раэрент. Слуги бегали и кричали, куда-то звонили. Не завтракая, поскольку у пикси не было времени ими заниматься, Кадлер и Космина поспешно отправились в Лимох, следовало поскорее вернуться в столицу. На этот раз Раэрент даже не стала провожать их до дороги, только выпустила из замка, в лесу лишив покрова невидимости.

Когда они как потерянные духи брели по дороге, Космина спросила, куда Кадлер собирается спрятать цепь.

- Я отнесу ее туда, где начало, - глухо ответила Кадлер, она все еще не могла поверить в случившееся.

Смерть королевы ударила ее поддых. Она винила себя. Что Кадлер сделала не так? Почему жизнь Соланы забрали? Неужели так было суждено или это оказалось платой? Ну зачем, зачем она втянула королеву в это дело! Даже удача, цепь, которая сейчас находилась у Кадлер в сумке, не радовала теперь. А самое главное…

Должно быть, разум у нее совсем помутился, раз она сообразила об этом только сейчас. У Кадлер все внутри заледенело.

Она вдруг остановилась, вцепилась себе в волосы и завыла от бессильной злости, тоски и отчаяния, плавно опускаясь на землю, и села прямо на обочине.

Место королевы свободно. Это значило…

Космина наблюдала за подругой молча, с сочувствием, но ничем не могла помочь ее горю, и не было слов, чтобы утешить ее.

Смысл смерти королевы дошел до нее сразу же.

Глава 12

Страна «скорбела», но никто так не скорбел, как Кадлер. Плакала ли она от жалости или от чувства вины? Никто еще не умирал ради нее. Именно смерть Соланы для Кадлер ознаменовала, что пути назад у нее по-настоящему нет, теперь лишь оставалось довести дело до конца. И ей наконец стало ясно, чем придется платить.

Почти никто из рода не приехал на похороны, кроме старого генерала Алмазана. Бравый воин все еще держался, и Тарлек проводил с ним много времени. В другое время Кадлер захотела бы узнать подробности, но на нее накатила страшная апатия, и потому девушка оставалась равнодушной ко всему. Калани состояние дочери волновало не на шутку, особенно потому, что для нее оставалось загадкой, почему смерть королевы вызывала у Кадлер такую реакцию. Тарлек думал, все дело в страхе, что теперь на сестру в матримониальных вопросах будут давить сильнее. Об этом Кадлер тоже думала, но к ней неожиданно пришла тупая уверенность, что она сделает что-то с собой быстрее, чем ее вынудят выйти за короля. Вопрос о том, сможет ли она в самом деле решиться на что-то подобное, оставался открытым, но Кадлер так устала переживать, особенно перед лицом того факта, что теперь к браку не было никаких препятствий, кроме ее нежелания и воли короля, что она просто перестала волноваться. В конце концов, она могла делать лишь от нее зависящее. Кадлер просто искала покоя и хотела избавиться от постоянной тревоги за все.

За десяток лет о Солане почти позабыли. Кто-то и вовсе сомневался, что она жива. Королеву хоронили со всеми почестями, и все же с какой-то холодностью. Провели большую церемонию, согнали весь город, но все это лишь подчеркнуло отсутствие душевности или сожаления. Эпоха истинных королей подошла к концу.

Во время похорон Кадлер бросила взгляд на мать. Но и та стояла совершенно беспристрастная, хоть и демонстрировала трагичность, как подобало случаю. А Тарлек… Тарлек постоянно о чем-то думал.

«Вот и первая кровь на пути к власти», - подумала Кадлер, стирая слезы.

Нет, не первая… На самом деле это началось уже давно. Она вспомнила того стрелка. Конечно, он покушался на Амазонию, но по ее, Кадлер, вине. И Геопал…

Кадлер посмотрела на короля. Тот изображал из себя скорбящего, но сдержанного супруга, а Лабрина стояла в стороне, не имея права поддерживать его. Кадлер ожидала, что заметит хотя бы тень торжества, но фаворитка короля оставалась задумчивой и рассеянной. Должно быть, теперь Лабрина не могла найти для себя и окружающих приемлемых объяснений, что препятствует ей занять место подле него, ведь во дворце и при жизни королевы всегда хихикали насчет ее тайных притязаний.

Смерть Соланы представили как сердечный приступ, заставший ее во сне, в чем содержалась доля правды. Трагедия отложила для Кадлер возможность посещать замок и вернуться к поиску артефактов, поскольку замок был теперь охвачен пристальным вниманием всех, кто неожиданно открыл в себе «любовь» и «сочувствие» к королеве. В том, что под конец жизни она снова вернулась на прежнее место, даже нашли какой-то мистический смысл, и замок стал местом своеобразного паломничества, что королю не особо сильно нравилось ввиду известного момента с трансформациями, но он, конечно, постарался использовать все это как повод набрать очков в глазах народа как безутешный супруг.

Кадлер предстояло переосмыслить все, что она делает, и вообще она тормозила из-за животного страха и незнания, что еще может от нее потребоваться во время поисков, из-за боязни, что что-то подобное может произойти с ней или с кем-либо еще, кого она попросит о помощи.

Спрятав цепь, Кадлер одним словом «затаилась». Она выбрала самый очевидный тайник – на виду. Возложила цепь на статую деда в зале славы предков в особняке, где были представлены копии всех глав семьи Моха в натуральную величину. Комнату заперли после смерти ее отца, и отныне там царила лишь пыль и забытье.

Ее угнетенность и тоска усиливались, и мать с братом по очереди пытались ее приободрить и как-то вывести из этого состояния. Но причина такого состояния продолжала оставаться тайной. Калани пыталась заставить Тарлека выведать что-то, но он сопротивлялся ее желанию давить на сестру.

- Так мы только оттолкнем ее. Надо дать ей время, - предупредил он.

- Ты знаешь… при дворе сейчас говорят… - Калани неуверенно заломила пальцы.

Тарлек нахмурился. Он знал, о чем шепчутся. О том, к чему, по всеобщему мнению, Кадлер должны были уже давно подготовить.

Граф передернулся, недовольно мотнув головой при этой мысли.

- Я бы не сказал, что Корунд как будто к этому готовится.

- Нет, не готовится. Но даже если не брать в расчет… - Калани покачала головой, ей было тяжело озвучивать любые мысли, связанные с этим вопросом. - Должна быть преемственность власти. Даже если он сам не будет об этом думать, подумают его приближенные. Все хотят сохранять свое положение. А для этого нужна стабильность. Ни один король не вечен. И он уже не мальчик. А многим это выгодно, потому что есть еще наш блок. Те, кто надеются, что ты, или Рискель, можете вернуться на трон. Как ни крути, союз короля и королевского дома – идеальный вариант для всех.

Кадлер тем временем нашла некоторое утешение в беседах с Раэрент. Они стали часто созваниваться. Пикси вела себя бодро, но Кадлер все же уловила ее подавленность, как бы Раэрент ее ни скрывала. В конце концов, даже если не принимать во внимание, что она считала себя хранительницей королевского дома, в обязанности Раэрент входила забота о королеве. Да и сколько сил и времени она потратила на то, чтобы сохранить Солану в замке, где она могла получить хоть толику тепла для своей истерзанной души.

- Как вы переживаете? – спросила Кадлер участливо во время очередного звонка.

- Не просто, - глухо сказала Раэрент. – Сколько бы лет мне ни было, но это всегда болезненно. Каждый раз кажется, что я не выполнила свою задачу.

- Вы относились к ней лучше, чем кто бы то ни было. И дали ей больше заботы, чем она получала или могла получить в такой обстановке. Если уж кто виноват, так это я.

- Вы не виноваты. Никто не думал, что этим закончится. Да и я не должна была позволять… я подумать не могла… - голос Раэрент прерывался. – Я подумать не могла, что они так разгневаются на нее.

- Я не понимаю, почему. Я не согласилась на обмен, почему они забрали ее?

- Не знаю. Но, возможно, ее собственное сердце просто не выдержало. А может, все дело в том, что она приняла зелье.

- Вы думаете, они разозлились из-за зелья?

- Кто знает, - вздохнула Раэрент.

Кадлер вдруг на миг подумалось… но на этом не стоило концентрироваться, иначе она окончательно впала бы в отчаяние и чувство вины. В конце концов, не используй они обычное зелье, пришлось бы использовать экспериментальный образец Космины, что возможно, было бы еще хуже.

- Могу ли я… - Кадлер замялась. – Вы знаете… Я хочу осмотреть ее комнату.

- Я не против, но вы знаете… теперь здесь столько народа. Стоило умереть, как тут же все озаботились. Если, конечно, это так можно назвать. С другой стороны, мы наконец можем продохнуть, Корунд освободил многих своих «наблюдателей» от службы. Хотя мы по-прежнему должны информировать его о переменах в замке.

- Думаю, если там теперь постоянно бывают посетители, это даже лучше. Я не привлеку внимания своим визитом.

- Хорошо, приезжайте.

Теперь никто не предупреждал о посещении, и от дверей приходилось выпроваживать прямо с порога, когда посетителей становилось слишком много. Перед Кадлер из замка уехала пара. Стоило им отойти на пару шагов, как лица перестали быть скорбящими. Кадлер казалось это кощунственным.

- Я не понимаю, зачем приезжать, если им все равно, - возмутилась она, когда Раэрент встретила ее. - Строить эти мины?

- Такие правила, - улыбнулась печально пикси. - Вам ли не знать порядки.

Она, конечно, знала, но это не уменьшало степень ее раздражения, которое по большей части было вызвано чувством вины. Обвинение других становилось своеобразной компенсацией того, что она «не защитила» королеву. Но сама Кадлер этого не осознавала, а просто мучилась.

- Что они здесь делают? – недовольно пробурчала она.

- Слоняются по замку, умножают беспорядок. Несут крамолу. Вернее сказать, «факты», как они сами считают. Рассуждают о том, что их скромный ум не в силах познать и понять, - в ответ также хмуро пожаловалась Раэрент.

Присутствие наследницы Моха не осталось незамеченным, хотя и не вызвало какой-либо необычной реакции. Гости тут и там заполняли помещения в замке. Когда Кадлер и Раэрент дошли до спальни королевы, там тоже скопился народ, и пикси пришлось настоятельно, но деликатно убедить всех подождать снаружи десять минут из уважения к родственнице усопшей. Уже снаружи донеслось бормотание недовольных.

При свете дня спальня еще сильнее напоминала палату.

- Королева сама ее выбрала? – спросила Кадлер приглушенно.

Ей теперь казалось, что тут больший склеп, чем на кладбище.

- Да. Это ее последнее пристанище, сюда перевезли все вещи из ее предыдущей спальни. За годы в этом замке Солана прошла путь от роскошных апартаментов до пещеры аскета. В целом, это отражает, как менялось ее мировоззрение, прежде всего, на саму себя, - тихо и как-то загадочно ответила Раэрент и уставилась в пол.

- Мне жаль, что я не расспросила ее больше, - Кадлер повесила голову, затем подошла к кровати, заглянула в ящики прикроватного столика. Несколько книг по истории, а также религиозных. Расписные портреты в альбоме. Кадлер присела на покрывало и стала листать страницы. Раэрент все еще стояла в дверях. Картины изображали разные периоды жизни главной ветви, это не было личным альбомом королевы. Много изображений Геллатропа с супругой, с венценосными родителями Соланы. Ее коронационный портрет шел последним.

Закончив, Кадлер положила альбом на место и подошла к окну. Перед ним сколько хватало глаз расстилался ковер леса. Она открыла ставни, и в спальню проник свежий воздух и щебетание птиц. Покой.

- Почти как пансионат.

Раэрент встала рядом.

- Возможно, поэтому она выбрала эту комнату. Остальные слишком помпезны и обращены скорее к самим себе.

Помолчав, Кадлер сказала:

- Я надеюсь, она теперь спокойна. Не представляю, как жить тут взаперти, - Кадлер подумала немного и шепотом добавила. - Не знаю, удастся ли моя инициатива.

Раэрент ничего не успела ответить. Дверь распахнулась, и обе они резко развернулись.

На пороге стояла Лабрина. Брови ее как молнии сходились на переносице, и взгляд безошибочно метнулся к двум женщинам.

- Ваша милость? Не ждала вас сегодня, - сразу же спохватилась Раэрент, спеша к фаворитке. Голос пикси приобрел официальные нотки.

Лабрина не сводила с Кадлер глаз, в которых отражалось лихорадочное размышление и настороженность. Кадлер изобразила любезную полуулыбку, в то время как ее тянуло поморщиться. Ее весьма неприятно смущало, что Лабрина застала ее здесь. Поскольку Раэрент продолжала что-то говорить, фаворитка короля перевела на служительницу замка цепкий, даже разъяренный взгляд, но заговорила совершенно холодно и трезво.

- Я приехала по повелению, чтобы забрать вещи ее величества. Приношу извинения, что не предупредила, но теперь уже нет нужды справляться о состоянии почившей королевы.

- Конечно, но мы пока еще не успели их собрать, - Раэрент слегка стушевалась от ее тона. – И вам нет нужды заниматься этим самостоятельно. Слуги все привезут.

- Я прибыла забрать кое-что личное. Остальное, если будете столь любезны, распорядитесь доставить позже.

- Как прикажете.

Лабрина снова вцепилась глазами в Кадлер. Та ответила вежливым, но твердым взглядом, не зная, следует уйти или остаться. Из проема двери за ними наблюдало два десятка пар внимательных глаз. Раэрент переводила взгляд с одной на другую, тоже решая, что делать. Наконец она сказала:

- Госпожа Моха приехала почтить память ее величества.

- Не знала, что госпожа Моха так близка с королевой, - тут же в упор отчеканила Лабрина.

Кадлер несколько секунд думала о достойном, но безопасном ответе, проглатывая кое-что другое, и наконец нашлась:

- Полагаю, это обязательная формальность. Мы ведь семья.

- И как часто вы вспоминаете… - вопрос явно вырвался против воли, и Кадлер тут же перебила, обращаясь сначала к Раэрент, затем к Лабрине:

- Если позволите, я очень устала и хотела бы отбыть. Ситуация дается мне крайне нелегко.

Кадлер кивнула обеим по очереди и не дожидаясь ответа, обошла Лабрину у двери, поскольку та не сдвинулась с места, чтобы уступить дорогу, и вышла вон сквозь толпу назойливых свидетелей сцены. Ожидалась та еще молва.

Она не сделала всего, чего хотела, но намеревалась вернуться. В конце концов, хоть кто-то должен был быть искренним по отношению к усопшей. Слишком много подлости образовалось вокруг нее после смерти.

Все это слишком сильно напоминало историю с ее отцом. Конечно, граф пользовался подлинным уважением. Но двуличия после его смерти было едва ли не больше.

Впрочем, Лабрина не была двуличной, в своей ненавистнической зависти она как раз была искреннее, чем кто бы то ни было, и в том числе сама Кадлер - в своих чувствах. Причем, и к королеве, и к самой Кадлер. Они мало пересекались при дворе, поскольку наследница Моха старалась избегать общества, и нынешняя встреча стала одной из немногих, которые могли бы дать Лабрине ответы на ее вопросы, позволить изучить объект своей ненависти, даже большей, пожалуй, чем королева. Та уже проиграла и не представляла угрозы, хотя и являлась непроходимым препятствием просто в силу существования. Кадлер же была настоящей угрозой, тем худшей, чем менее известной была ее судьба, связанная с возможностью забрать то место, на которое Лабрина могла надеяться только в самых тайных мечтах. Тем сильнее все внутри нее клокотало, когда она сталкивалась с объектом своего беспокойства в живую. Размышлять о ней в некотором роде было гораздо проще, чем видеть во плоти. В представлениях Лабрина могла наделить ее любыми качествами, в том числе худшими. Но это не приближало ее к разгадке Кадлер.

Что в ней было? Лабрина готова была рвать и метать, накинуться на мерзкую титулованную выскочку, которая могла забрать у нее все. Смерть болезной властительницы ни на шаг не приближала Лабрину к цели, наоборот, пока она была жива, Лабрина еще могла мечтать и надеяться и хоть отчасти получала то, о чем мечтала. Что же теперь?

Лабрина могла бы расшибиться об стену, чтобы понять, почему все так настойчиво прочили девчонку в королевы, и главное, почему сам король находил эту идею весьма привлекательной. Что было в Кадлер такого, чего не было в ней самой? Обе они были образованы, титулованы, богаты, даже красивы, Лабрина могла это признать.

«Что еще тебе нужно, черт возьми?» - раз за разом бессильно думала она, сидя на постели, когда король мирно засыпал. Спрашивать Лабрина, конечно, не решалась.

Страх и отчаяние. Кажется, он ими питался. Но в ней его было не меньше, чем в Кадлер. Все знали, либо догадывались, как младшая графиня Моха относилась к королю, кажется, она даже не пыталась это скрывать, глупышка. Как полагали, по доброй воле она вряд ли когда-нибудь согласится, и все придворные дамы сошлись во мнении относительно ее глупости. Но Корунд, казалось, принял-таки решение, что если вообще когда-либо еще раз женится, то только на последней девушке в королевском роду. Лабрина с крайним неудовольствием подозревала, что именно оттого он и не давил, давал девчонке свободу и уважение, был терпелив и обходился с ней как… при этой мысли кулаки у Лабрины сжимались.

Почему о ней он так не пекся?

Он завоевал все и всех, зачем ему нужна была Кадлер? Весь ее слой представлял отживший век, безжизненные идеи, раритет. Предатели, не принявшие короля в сердце, что бы ни говорили.

А как он позволял им с собой обращаться?

И даже ее отец. Он служил королю, но испытывал перед почившим графом Мохой какое-то благое восхищение и преклонение. Что с ними со всеми такое? Какой силой обладали эти люди, что могли так влиять даже на тех, кто подавил и превзошел их?

«Почему, черт возьми? Почему?» - не переставала спрашивать Лабрина, внимательно наблюдая за королем, когда он решительно озвучивал планы, заражая сердца союзников своим пылом, когда смеялся в кругу друзей, когда удовлетворенно откидывался в кресло, празднуя победу в делах. Даже когда величественно и твердо двигался по коридорам своей монструозной резиденции. Корунд не был в восторге от нее, в тайне тяготел к изяществу старины, в нем все-таки было достаточно от старого дворянина, но счел правильным придерживаться того образа поведения, тех идей и течений жизни, которые старался привить в королевстве. Он метил владеть сердцами и умами и тренировался, прежде всего, на самых приближенных. Ею, по крайней мере, он владел безраздельно. Но ко всему, чем он владел, он охладевал, и стремился к новым свершениям. Это непомерно ранило Лабрину и заставляло ее исходить гневом и бессильной злобой по отношению к тому и к тем, кто вызывал интерес короля.

Кадлер же сопротивлялась особенно яростно и упорно, что только разжигало и короля, и саму Лабрину. Хотя девушка выросла и стала тем, кого Лабрина не знала, та уже нарисовала себе ее образ, который страшно ненавидела. Впрочем, было у нее и другое основание – ее брат. То, как поступила с ним Кадлер в детстве, можно было понять. Но что она сделала после, забрав у Геопала проект его жизни – этого Лабрина простить не могла. Конечно, руками своей подружки, но Лабрина не сомневалась, что Кадлер была виновата в том, что случилось. Геопал не поделился с ней всеми подробностями, но Лабрина не сомневалась, что он не просто так сблизился с Амазонией. Он хотел знать.

Лабрина не понимала своего брата, который простил.

Хотя, пожалуй, понимала.

Сердце ее металось от ненависти к этим девчонкам до искренней печали за брата, и снова – к мыслям о том, как отомстить. Но Геопал был более рассудительным, чем она. Только его настойчивые мольбы ничего не предпринимать да страх перед королем, если он узнает, кто Первоисточник, удержали ее от глупости и заставляли Лабрину сохранять молчание.

Вдвойне она взбесилась, когда узнала, что Корунд не только не в гневе по поводу уничтожения столько ценной базы данных, но и восхищается взломщицей и одарил ее всеми благами. Благами, которые заработаны на крови и слезах ее брата. Воровством.

Корунд, конечно, ценил гений Геопала, но после закрытия Первоисточника стал иногда саркастично подшучивать над ним, поскольку в кругу его технических мастеров появился «подлинный бриллиант». Удивительно, что он ни разу не подумал на Геопала, слишком считал ее брата своим. Лабрина однажды едва не сорвалась, чтобы не высказаться, желая отстоять честь Геопала, но тот сносил все со спокойствием и редкостной мудростью. Она не понимала, как ему это удается, и поражалась силе духа брата. Но однажды Геопал на очередной ее вопрос с улыбкой, пожалуй, слишком горькой, просветил ее, что если бы Корунд хоть что-то такое узнал, это дало бы ему безапелляционную возможность по-настоящему взять его в оборот там, где король только уговорами втягивал его в дело.

И с той, и с другой стороны Лабрина не видела для себя выхода и изнывала от отчаяния. Она не находила сил уйти, не выдержала бы ехидных толков за спиной, что ее бросили, и она никому не нужна, и не могла получить, что желала. И символом ее заточения и средоточием безвыходности как флаг реяла Кадлер.

Тем сильнее Лабрина распалилась, когда увидела ее во дворце. Много лет назад Корунд в ясной форме дал графине Калани понять, что он против таких визитов. И вот опять, после стольких лет! Конечно, королева умерла, но, черт возьми! Они никогда не были близки, и никто больше из ее родственников туда не поехал, разве что старый Алмазан.

Поэтому Лабрина велела немногим оставшимся в замке верным слугам сообщить, если Кадлер приедет снова. И та приехала, когда основной поток посетителей спал. Лабрина понимала, что ведет себя как глупая и ревнивая истеричка, но должна была что-то сделать. Хоть как-то вызвать его негодование. Хоть как-то испортить жизнь Кадлер сейчас, когда обстановка неопределенности в положении Лабрины накалилась до невозможности.

Она решилась рассказать королю о своих соображениях. Долго ходила вокруг да около, взвешивала все за и против, но никак уже не могла себя успокоить. Импульс возник. Из тех последних остатков терпения, что у нее оставались, она продумала будущий разговор и свое поведение. А затем отправилась к Корунду.

Глава 13

Однако на все осторожные и не очень намеки и доносы Лабрины король лишь хмыкнул.

- Сейчас туда ездят все кто ни попадя. Это хороший повод объединить народ, проявить солидарность с людьми. К тому же, это значимо, Солана все-таки была законной королевой. И родственницей для Моха и Алмазанов. Что касается семьи графини, они много лет не дают поводов сомневаться в их… лояльности. Так что переживания твои беспочвенны.

- Но другие ее родственники ни разу там не побывали. Только она. Не слишком ли это вольно – нарушать твое слово?

- Не то чтобы это был прямой приказ. Она слишком часто там бывала, я хотел оградить ее молодую душу от влияния Соланы или той смущающей атмосферы, что там царит.

- А сейчас она как будто изменилась, - складывая руки на груди, Лабрина не удержалась от смешка и тут же пожалела.

Корунду подарил ей мимолетный неприязненный взгляд.

- Сейчас младшая Моха выросла, и насколько можно судить по словам ее матери, исправно выполняет службу. Что до остальных… иных моих информаторов тревожит ее безынициативность. Возможно, это тактика сопротивления, но, по крайней мере, безвредная.

- Скорее, это похоже на то, что она не хочет делать то, что делает.

- Было бы странно, если бы она хотела, учитывая обстоятельства ее семьи. Кадлер явно не похожа на мать, так что я не вижу ее на ее месте. С другой стороны, тот факт, что ее ближайшая подруга совершила революцию в той области, на которую я делаю упор, наводит меня на мысль, что рано или поздно Кадлер может смириться и подстроиться. И возможно… - Корунд некоторое время раздумывал, затем наконец добавил, возвращаясь к бумагам. – Возможно, найдет свое место.

О чем это, интересно, он сейчас толковал? Лабрина вся съежилась.

- А что насчет того, что происходит с замком? Если она это обнаружит? – не сдавалась она.

- Трансформация происходит в ночное время, как это может случиться?

- Все равно!

- В чем главная причина сего диалога? – вздохнул Корунд, поднимая на нее внимательный взгляд, и Лабрину обдало то ли жаром, то ли холодом.

«Какая идиотка», - невольно подумала она, хватая себя за предплечья.

- Я… беспокоюсь, что…

- Что?

- Не знаю. Что может что-то случиться. Ты сам говорил, что они маги, - поднимать эту тему было опасно, но Лабрина уже не могла остановиться. И получила ледяной проницательный взгляд короля.

- Маг среди них умер, - отчеканил Корунд.

- А граф…

- Граф тоже умер, - сразу же прервал ее Корунд.

- Прости меня, - взмолилась Лабрина, складывая руки в молитвенном жесте.

Лицо короля слегка смягчилось.

- Тебе не о чем переживать, мы в безопасности, - сказал он.

- Возможно, ты прав, - задумчиво протянула Лабрина, опуская глаза.

- Возможно? – усмехнулся король.

- Где был один раз, там появится другой. Если бы ты разрушил замок…

Король закатил глаза.

- Разрушил замок? Сейчас это место поклонения.

- Но так будет не всегда, - мягко уверяла Лабрина. – Когда все успокоится…

- Я уже собирался, - вспомнил Корунд и на миг стал неуверенным. – Но ясно было сказано, что это принесет много бед.

- Существование этого замка принесет много бед.

- Пока что главная беда была не так уж, да простят меня боги, вредна для меня.

- Да, но он заколдован. В центре королевства существует волшебный дом.

- В таком случае, надо выгнать всех жриц, снести все храмы и вырубить все волшебные рощи. С этим проще бороться путем убеждения народа, вытеснения старых порядков за счет выгод от нового. Умы людей противятся насильственным переменам, когда не понимают их смысла. Я потерял от того, что мало внимания уделял этому факту. Этот дом – неприкасаем.

- Почему для короля должно быть что-то неприкасаемое?

- Потому что как бы мне ни хотелось этого признавать, есть вещи большие, чем я. Может, возраст дает о себе знать… я не все могу подчинить своей воле. Замок - наследие первых правителей. Маг сказал, они сильнее на своей земле, потомки… поэтому произошел тот случай в горах… - Корунд мотнул головой. – Я не знаю, к чему приведет такое решение, и не хочу это испытывать.

- Но ведь им это выгодно.

- Что? Кому?

- Магам Сердцевины… чтобы здесь… воцарились… их потомки.

Лабрина заходила все дальше, она это видела. Король раздражался все сильнее. Но еще пока владея собой, он взял ее за плечи, намереваясь вразумить.

- Послушай. Все идет хорошо, особенно в последнее время. Если я разрушу замок, а он восстановится, это будет хуже, чем я оставлю его в забытьи. Пройдет волна молитвенного шествия, мы закроем его – и дело с концом.

- А если будет поздно?

- Лабрина, с чего должно быть поздно? Он стоит тысячи лет. И сколько времени прошло с тех пор, как стал меняться? Можно сказать, что он приносит несчастья из-за смерти Соланы, и это отпугнет от него настойчивых посетителей.

Она лихорадочно искала еще аргументы, но Корунд пресек ее попытки.

- Давай закончим этот разговор, он пустой.

- Я лишь забочусь о тебе, - выдохнула она, стараясь скрыть обиду.

- Я полагаю, я сполна делаю для собственной защита.

- Просто… - Лабрина снова запнулась. - Ты…

- Что? – хмуро поинтересовался Корунд.

- Мне кажется, ты не воспринимаешь всерьез опасности.

- Какой опасности? - недовольно вздохнул он.

- В замке, в котором жила королева, магическим образом меняется интерьер. В стране живет, по меньшей мере, трое наследников королевского рода, наследующего магические способности. Отец двух из них был замешан в магической истории.

- И что теперь? К ним ко всем приставить круглосуточных надзирателей? – резко спросил король.

- Да хотя бы и так, - Лабрина закусила губу.

- Этот этап мы уже прошли, когда почти вся их прислуга состояла из шпионов.

- Но они повзрослели! – не сдержалась Лабрина.

Корунд закатил глаза. Он был на грани.

- Я хочу защитить тебя, - прошептала Лабрина, его раздражение причиняло ей боль.

- А, по-моему, ты ищешь повод досадить. Только я не понимаю, кому больше, Кадлер или мне, - глухо вырвалось у короля.

Они оба на некоторое время замолкли. Лабрина старалась справиться с чувствами и придумать, как не навлечь на себя еще больше гнева, а Корунд собирался с мыслями, чтобы не сказать лишней грубости, затем с напускной беззаботностью произнес:

- Я думаю, если ты правда стремишься защитить меня, тебе следует позволить мне вернуться к важным делам.

- Я не хочу тебя задерживать, я просто считаю, что как ты ничего не забываешь, так и они тоже.

Это положило конец терпению короля, и он сквозь зубы сказал:

- Ты, видимо, не успокоишься. Но дело вовсе не в угрозе, как я сказал, и самой величественной из них этот замок пользы не принес, а дело лишь в твоей ревности, - Лабрина вспыхнула, и пока она хватала ртом воздух, он продолжил. – Ты решила извести Солану, а теперь еще и меня?

- Я совершенно… мне… с чего я должна ревновать?

Корунд пожал плечами.

- Кадлер благороднее, знатнее, невиннее тебя. По всем параметрам превосходная для короля партия. Но вряд ли она способна услаждать, как опытная, целеустремленная куртизанка. Даже если я вступлю в новый брак, между нами ничего не изменится.

Щеки горели как от пощечины. Лабрина редко плакала, считая это непривлекательным и пустым занятием, но сейчас готова была разразиться потоком слез. Впившись в ладони ногтями, стараясь побыстрее проглотить ком в горле, она оторопело отстранилась и холодно произнесла:

- Надеюсь, мой господин, ты знаешь, что делаешь.

Лабрина продолжала исправно служить ему, все еще втайне надеясь, что это когда-то окупится, и потому поразмышляв заключила, что ей лучше всего начать следить за Кадлер. На соображения в твердом рассудке это было не похоже, но заниматься теперь, когда она утратила объект для наблюдений, было нечем, к тому же, поколебать уверенность короля могли только факты. Лабрина не надеялась, что достанет их, даже предполагала, что это все бессмысленная затея и лишь ее паранойя, но так она, по крайней мере, могла составить для себя подлинный портрет ненавистной соперницы. До Соланы она смогла добраться, доберется и до Кадлер. В конце концов, Лабрина умела получать, что хочет. Даже если это казалось невозможным.

Лабрина стала ждать.

Терпеть ей пришлось долго, поскольку Кадлер пока что боялась возвращаться в замок, во всяком случае, пока к нему было привлечено слишком много внимания. К тому же, ей предстояло решить, как теперь сыграть мелодию в остальных залах. Она страшилась, что ее может постигнуть та же участь, что и Солану, если использовать зелье ради ускоренного изучения игры на флейте. Пришлось просить совета у Космины, но та воздержалась от ответа, поскольку речь шла не о ее жизни. Так что Кадлер стала брать частные уроки.

Калани это нововведение приятно удивило, хотя и несколько настораживало. Но дочь объяснила, что решила развеяться и попробовать что-то новое.

Через некоторое время после начала занятий две подруги встретились, чтобы обсудить успехи Кадлер.

- Что говорит твой преподаватель? – спросила Космина.

- Что придется приложить много сил, если я спешу, и еще что ей не нравится мелодия. Говорит, негармоничная, - натужно рассмеялась Кадлер, но затем устало опустила голову. – Она говорит, мне потребуется восемь месяцев в самом лучшем случае, и год в среднем.

- Тогда у тебя есть другой вариант.

- Знаю. Но я боюсь. Мне кажется, что дело с… королевой… могло быть именно в зелье. Если и обманывать, то я бы лучше сначала попробовала диктофонную запись.

- Думаешь, это может сработать?

- Я не знаю. Звук есть звук. Но мне сейчас особенно не хочется ездить туда лишний раз. И надо будет искать новую причину для отсутствия.

Некоторое время сохранялась тишина. Со смерти королевы они вообще стали меньше общаться.

- У тебя все хорошо? – осторожно спросила Кадлер. – Ты в последнее время особенно замкнутая.

- У меня есть некоторое соображение, - подождав немного, ответила Космина. - Обдумываю его.

- Какое?

- Один из наших священных лесов в Вольных просторах в последнее время стал подвергаться нападкам некромантов и их слуг. Лесные мудрецы послали клич по всей земле, и король эльфов обязан на него ответить. Там святая земля, место силы и обучения особым методам связи с природой. Хранители настолько стары, что могут только поддерживать порядок, но не использовать могущество концентрических кругов. Это фигура, собиратель энергии, что-то вроде капища. Один такой есть на Онцелоте, самый старый, Ингуссалир сказал. Он предупреждал, что нарушения в Асфири могут привести к подобному. Еще рядом асфирские поселения, и сейчас часто пропадают люди. Поэтому Корунд услужливо предложил Эн-Мириалю помощь. Многие здешние эльфы собираются отправиться туда, - она замолкла, ожидая реакции.

Кадлер была поражена этим известием и не знала, что думать.

– И ты… ты хочешь… отправиться с ними?

- Я не знаю… в Асфири об этом молчат, но дело серьезное. Есть риск, что от поселений ничего не останется, а людей используют как воскрешенных солдат. Корунд, как шепчутся, намерен для защиты нанять магов.

- Как он… как он с этим связан?

- Из-за него многим созданиям некуда идти. Корунд создал дисбаланс, а темные маги им питаются.

- Раэрент говорила, боги их защищают.

- Боги их защищали, но когда в последний раз они вмешивались в дела мира? Пока не случится ничего критичного, я думаю, мы вряд ли получим помощь. Разорение леса может стать таким эпизодом, но будет уже поздно. И никто этого не допустит.

- А вы… чего хотите? – медленно спросила Кадлер.

Космина долго молчала перед ответом.

- Многие эльфы сбежали из Эйнаарена после войны. Кто-то ушел далеко, кто-то нет, теперь живет здесь, поблизости от родины. Мы хотим посмотреть, во что превратилась наша страна. Кто-то надеется на прощение. И на возвращение. Я думаю, если все удастся, можно будет попросить о желаемом. Кто-то просто надеется, что ошибся, и сделал неправильный выбор, все не так понял.

Кадлер не хотелось спрашивать, расстраивать ее, но она не могла не задать этот вопрос.

- Ты веришь, что вы могли ошибаться?

Ответ дался Космине с большим трудом.

- Нет. Но отсутствие возмездия за все, что с нами сделали, не дает мне спокойно спать по ночам, - после каждого предложения она делала долгую паузу. – Я просто хочу понять, зачем он это сделал. Мотивы Корунда мне ясны, а вот мотивы Эн-Мириаля… - она судорожно вздохнула. – Он ничего не изменил, он просто взял верх. Почему он преуспел? Неужели оно того стоило… Если я не вернусь туда… не заслужу доверия… я никогда…

Глаза ее остекленели, и Космина больше ничего не сказала. Кадлер мягко погладила ее по плечу.

Ей было очень страшно, что раскрытие этой тайны может коснуться и ее. Что подумает или сделает Корунд в таком случае?

А с самой Косминой? С другими эльфами, которые здесь жили? Если они не высовывались, продолжая вести дела, никто их не трогал. А если выйдут на поверхность?

Маги? Он мог терпеть это, надеясь на сближение или действительно осуществляя обязанности защищать свой народ. Но когда все закончится?

Не станет ли король всех их хватать после этого? Или Эн-Мириаль? Не использует ли это как возможность наказать беглецов? Пятнадцать лет уже прошло.

У Кадлер голова шла кругом. И потому она поспешила высказать свои опасения.

- Я думала об этом, но среди нас, кого я знаю, нет преследуемых беглецов. Мне Эн-Мириаль вредить не станет, уже давно мог бы. Если говорить про Корунда… даже если я не вернусь в Эйнаарен, я могу оставить Асфирь.

- Корунд может заманить тебя обратно и взять под арест. Эльфийский король защитит тебя?

- Он, думаю, нет, а вот бабушка, возможно, сможет надавить на него с этой целью. Или создать беспокойство среди волшебного народа моим арестом. Все-таки Корунд в последнее время многое сделал, чтобы сблизиться с ними. Но главное, к аресту должна быть причина, а реальной причиной можешь быть только ты, что возможно только если у него появятся какие-либо подозрения касательно тебя.

- Корунд может вызвать тебя на допрос. И меня.

- Может. Но что он будет спрашивать? Не давала ли я тебе микстуры?

Кадлер лихорадочно терла лоб. Идея не нравилась ей, но, в конце концов, имела ли она право останавливать подругу? Космина неожиданно взяла ее за руку.

- Знаю, что ты боишься, и я могу оставить тебе зелье для улучшения навыков, или еще какие-то. Но для меня это… важно.

- Прости меня, - слабо улыбнулась Кадлер и сжала ее руку. – Я такая эгоистка.

- Мы все такие.

Они некоторое время молчали.

- Я… прости, я не хочу тебя тревожить, но… - осторожно начала Кадлер. - Мы не говорили о том, что тебе рассказал Ингуссалир. Это как-то связано?

- Да, - коротко подтвердила Космина и больше ничего не добавила.

Собиралась с силами.

Кадлер ждала и когда думала, что ответа не будет, Космина неожиданно выпалила на одном дыхании:

- Мой отец после поражения бежал в Забвенный лес и застрял там. Моя мать отправилась искать его – и не вернулась.

От этого резкого и прямого откровения Кадлер на мгновение впала в ступор и не сразу нашлась с ответной репликой.

- И ты… надеешься найти их?

- Ингуссалир ведь выбрался оттуда. Возможно, и они когда-нибудь смогут.

- Да, но он… насколько я понимаю… - Кадлер закрыла рот.

Ей стало очень грустно. Она хотела поддержать подругу, но каковы были шансы? Чтобы выбраться из этого леса, требовалась сильная магия. И вряд ли эльфийский король позволил бы этому случиться. Забвенный лес использовался, в том числе как наказание. Туда ссылали преступников Эйнаарена.

Поэтому Кадлер просто промолчала.

- Я знаю, насколько это невероятно, - наконец после паузы тихо добавила Космина, поняв молчание подруги. – Но я, по крайней мере, могу сделать все от меня зависящее. Возможно, источник даст мне знание или силу. Возможно, когда-нибудь заслужу для них прощение. Не знаю…

- Космина…

- Ладно, давай не разводить драму. Я отправляюсь не сейчас, время еще есть. Если соберешься выпить зелье, возможно, вообще твое дело решится до моего отбытия.

Кадлер ничего не ответила, она находилась в размышлениях.

- Кадлер? – позвала Космина.

- Возможно, мне стоит отправиться в замок и попробовать с диктофонной записью.

- Ты же боишься, что она навредит тебе?

- Скорее всего, она просто не сработает. Но тогда я точно буду знать, и… скорее всего, приму твое зелье.

На том они расстались.

Но что-то грызло Кадлер, что-то еще помимо ее эгоизма. Получит ли Космины там то, на что рассчитывает? Она всегда чувствовала себя чужой в Асфири, но будет ли иначе в Эйнаарене? Эльфы весьма щепетильны в вопросах чистоты крови. Космина рисковала не только не обрести покой и родину, но и потерять то, что у нее есть. В Асфири она более-менее прижилась и почти никогда ее не покидала. Сможет ли она уехать навсегда, тем более, вынужденно? И саму Кадлер эта перспектива тревожила, хотя она готовилась к ней много лет.

Больше всего Кадлер беспокоило, что правда подруге не понравится. Уж Кадлер-то знала, что она далеко не всегда лечит и облегчает душу. Космина не ассоциировала себя с Асфирью и ее тяготам сопереживала лишь в той степени, сколько это вредило всем волшебным народам, населяющим королевство. Та же ситуация с Эйнаареном могла принести ей нескончаемый поток боли. И если она не захочет возвращаться в эльфийское царство, или если ее не примут, Космина окажется в руках Корунда. Во всяком случае, безоружной перед ним.

Ее все это как будто не волновало. Она надеялась, и эта надежда несла Космину на крыльях, как и саму Кадлер в ее идеях.

Конечно, нельзя было просить от нее большего, сколько она итак уже сделала. И потом, вопрос стоял о ее родителях, о родине…

Ну, почему они не могут просто жить спокойно и наслаждаться жизнью и молодостью?

Почему это должно быть привилегией?

Кадлер снова сообщила матери, что планирует провести ночевку у Амазонии. Графиня за это время так распереживалась за дочь, что даже не стала возражать, потому что Кадлер как будто бы наконец стала пободрее. Да и службу в последнее время исполняла на удивление прилежно, не спорила, не раздражалась, а покорно делала что скажут. У Калани не было поводов возражать.

Кадлер уехала днем, и вот, ночью они с Раэрент оказались в спальне, которая на плане значилась под номером три. Кадлер дрожала, разминая затекшие пальцы. Раэрент мягко положила ей руку на плечо.

- Не волнуйтесь. Я думаю, худшее – ваше устройство просто не сработает. Верьте, что ваши намерения в данном случае важнее действий.

Вероятно, это было сказано ради поддержки, а не правды, но Кадлер дергано кивнула и приготовилась включить запись. Пикси вышла из комнаты.

Мелодия потянулась, и пространство в первые мгновения как будто бы начало уплывать, но затем резкий порыв ветра так ударил ее в грудь, что Кадлер вскрикнув отлетела в стену и скатилась по ней вниз. Элфон полетел в другую сторону. Мигом в зал вбежала Раэрент и бросилась к девушке.

- Вы в порядке?

- Как бы сказать, - пробормотала Кадлер, вставая с ее помощью и потирая голову. – Что ж, возможно, этого стоило ожидать. С магией шутки плохи.

- У нее свои законы. Хорошо, что не получилось чего похуже, - с облегчением добавила пикси. - Но догадка была хорошая.

Обе огорченно покинули спальню, и на следующее утро Кадлер вернулась в Ашкендал.

Оставалось действовать лишь честным путем. В противном случае, ее ждала более страшная перспектива – риск навлечь на себя гнев тех, кто планировал испытать ее в следующий раз.

Ее план не сработал, но зато план той, другой, пришел в исполнение.

Наконец-то.

Лабрине сообщили, что Кадлер планирует провести ночь вне дома, у той самой ненавистной воровки проекта ее брата, и она намеревалась узнать, о чем эти две вредные девчонки говорят.

Но к ее удивлению, шпионы в доме виконтессы сообщили, что никто к ее дочери не приезжал.

«Странно», - задумалась про себя фаворитка. Пока никаких точных соображений на этот счет у нее не появилось. Возможно, Кадлер искала для себя прикрытия в каких-то нелицеприятных делишках, и Лабрине очень бы хотелось узнать, в каких. Доступом к сведениям тайной полиции она не обладала и не могла просмотреть камеры видеонаблюдения, поэтому пришлось использовать свидетельства осведомителей. Так она через некоторое время выяснила, что Кадлер посещала Лимох, небольшой городок неподалеку от замка Соланы.

Это и зародило у Лабрины одновременно сладостное подозрение и возбуждение, что она напала на след. Вообще, ей сильно не нравилось, что замком заправляют лояльные к Солане люди, и она не раз возражала королю по этому поводу, но он всегда говорил, что они ведут дела честно, и у него нет оснований им не доверять. К тому же, их окружали верные ему наблюдатели, которые доносили о каждом шаге руководителя и его помощницы. Ну, а коли к королеве проявляют доброе отношение и немного скрашивают ей унылость и серость бытия – так чем плохо?

Но Лабрине совсем не хотелось, чтобы кто-то ей что-то скрашивал. Тем не менее, до сих пор она не располагала основаниями задумываться о том, чем занимаются эти люди.

До сих пор. Первым делом Лабрина бросилась допрашивать тех, кто ранее служил в замке, и кого Корунд после смерти Соланы от службы освободил. Они могли бы поделиться с ней интересными подробностями.

Оказывается, все, что происходило за дверьми кабинетов этих двоих, директора и помощницы, оставалось тайной.

- Неужели же вы не нашли средства подслушать, о чем они говорят? – возмутилась Лабрина.

- Мы пробовали, госпожа. Стали устанавливать эти новомодные штуки. Но Раэрент все время их находила.

«Старая гарпия!»

- Неужели же нельзя было найти на нее управу!

- А что сделаешь? Их можно было только уволить. Мы подозреваем, что они и про остальные устройства знали, но оставляли их, чтобы к ним лишний раз не цеплялись. Король знал, но, видимо, счел это не столь значимым. Встречи королевы все подлежали наблюдению. В конце концов, в той или иной степени следят везде и за всеми.

- От кого я это слышу?! – разозлилась Лабрина.

Бывший слуга вздохнул.

- Они бы нашли другое место для переговоров, госпожа. Но мы не обнаружили ничего компрометирующего. И до использования новых видов слежения, и после. Просто в меру лояльные королеве лица.

- Кроме того, что они смогли вас перехитрить? – ехидно поинтересовалась она, но шпион и ухом не повел на колкость.

- Мы все время учимся. Касательно техники мы пока не овладели всеми методами для работы. Дайте нам время. Король был в курсе, но счел, что это скорее наша вина, чем их.

Лабрина чертыхнулась. В напряжении она раздумывала, стоит ли самой поехать и допросить эту женщину, Раэрент, что не дало бы, разумеется, результата, но зато раскрыло ее замысел. Значит, тайные визиты все же имеют место. Лабрина допросила тех, кто остался работать в замке, но никто не прояснил картину – младшая Моха замок не посещала кроме тех случаев, о которых Лабрина знала.

«Что происходит?» - ломала она голову в изнеможении.

Лабрина злилась сама не зная на что, но решила остыть, взять себя в руки и продолжать следить, теперь уже более пристально, за Кадлер. Она приставила к ее дому круглосуточного наблюдателя. И снова стала ждать.

Глава 14

Кадлер тем временем усердно занималась, но возможность остаться без поддержки и риск, который могло навлечь на нее обнаружение Космины, заставлял девушку все сильнее и сильнее нервничать и впадать в отчаяние. Она начала убеждать себя, что ничего страшного не случится, если она использует зелье ради того, чтобы научиться быстрее играть. В конце концов, это ведь не прямой обман чар, все остальное она делала честно.

Как часто бывает, когда кажется, что с другими случилось, а с тобой не будет, так и она в своей взбудораженности постепенно убеждала себя, что стоит попробовать. Особенно потому, что такое состояние не способствовало быстрому успеху в обучении, и потому, что отъезд Космины приближался.

Эльфийка не планировала извещать двор о намерении уехать и надеялась, что возможные слухи о ее участии если и дойдут до короля, то только с поля сражения. В общем и целом, ему итак было известно, что эльфы уходят.

«Справлюсь как-нибудь», – для Калдер стало отправной точкой.

Она приняла зелье как яд. Но процесс обучения пошел существенно быстрее, и ей теперь приходилось изыскивать всевозможные объяснения для маскировки своих успехов, что, в конце концов, закончилось тем, что она отказалась от преподавателя.

До отъезда подруги Кадлер не успела, но тут же единым собранием жрецов Асфири была выдвинута инициатива провести выходные во всеобщем открытом молебне за отбывающие войска (намеревались привлечь внимание богов), и Корунд разрешил при условии, если о причине не будут распространяться. Официально солдаты ехали защищать дальние земли, эльфы не планировали вмешивать их в магические стычки, но все понимали, что случиться может что угодно.

И сам король, как ни странно, и Калани, и Тарлек, и Амазония собирались участвовать, и последняя также предложила Кадлер. У них было поместье в соседнем регионе, недалеко от крупного храма Блурамана, бога-кузнеца, одного из создателей духов земли. Кадлер хотела. Но у нее был шанс попробовать кое-что другое. Она была наконец готова.

Амазонии ее воодушевление казалось болезненным.

- Я беспокоюсь за тебя, - призналась она. – Мне кажется, ты на грани.

- Ну… как сказать, - Кадлер крайне плохо спала в последнее время, заработав темные круги под глазами, но всем объясняла это тяжелой работой, что не являлось полным лукавством. - Кто бы в такой ситуации был не на грани?

- Космина уезжает, ты уверена, что ты сможешь… без нее…

Кадлер недовольно мотнула головой. Ей не хотелось даже думать об этом, мысль о подруге напоминала, что времени в обрез.

- С мелодией у меня, вроде бы, нормально. Если не случится эксцессов, то… да. А так… Жизнь движется вперед, я не могу все время полагаться на вас. Езжай, если я смогу, то прибуду, но вряд ли успею. Скажу, что я поехала с тобой.

- Хорошо, - с сомнением согласилась Амазония. – Но я бы хотела, чтобы ты и правда поехала со мной.

«Я тоже, наверное…»

Итак, она сказала матери, что отправится вместе с Амазонией на молебен, а сама поехала в замок. Удивительно, но он почти опустел. Раэрент пояснила, что король уменьшил число обслуги, а остальные тоже отправились на молебны.

Ночью Кадлер снова оказалась в нужной спальне и приготовилась играть. В голове вспоминала все, что выучила. До навыков Соланы ей было, конечно, далеко, но Кадлер надеялась, что этого хватит. Она несколько раз нервно вздохнула, боялась приступать, но, в конце концов, раз уж она начала, то должна была закончить. Не ждать же ей год, в самом деле?

Пытаясь приободрить себя всеми возможными способами, рассуждая, что можно предпринять, чтобы отступить, Кадлер начала исполнение. К великой неожиданности и несказанному счастью, она вскоре ощутила знакомое головокружение от искаженного пространства и погружения в транс. Что-то с силой потянуло ее назад, и Кадлер опрокинулась на спину.

Ее пробуждению способствовал яркий солнечный свет. Кадлер лежала на цветущей опушке посреди леса, мягкая трава щекотала тело. Приподнявшись, она огляделась и вдруг увидела неподалеку меч в камне.

Кадлер встала, отряхнулась и недоверчиво направилась к мечу, оглядываясь и опасаясь увидеть какого-то нового духа вроде чести. Но никто в этот раз ее не сопровождал. Кадлер сделала несколько осторожных кругов вокруг камня, пристально изучая меч. Почему-то душа ее наполнилась благоговением. Начищенная до блеска сталь сияла, а разукрашенная драгоценными камнями рукоять переливалась в лучах солнца. Кадлер взялась за нее и попыталась вытащить – меч не поддался.

Словно в ответ на ее попытки небо над головой стало стремительно приобретать огненный оттенок. Кроны деревьев разгневанно зашумели, и непонятно откуда взявшийся порыв ветра едва не сбил девушку с ног, но она вцепилась в рукоять. Лес вдруг стал молниеносно покрываться огнем. Кадлер силилась пошевелиться, но лишь в ужасе наблюдала, как от деревьев остаются обгоревшие палки. Пламя распространялось словно чума, и вот огонь уже охватил все вокруг, пробираясь все дальше.

Кадлер устремила взгляд вперед, куда так настойчиво пробирался пожар: зрение ее вдруг превратилось в зрение орла и будто обрело жизнь, а затем словно через бинокль само нашло цель. В глубине леса рос, возвышаясь и выделяясь из всех прочих деревьев, большой старый дуб, в крону которого прочно воткнулся деревянный меч. Жалкое подобие того, что застрял в камне.

Огонь подбирался к древу. Кадлер убрала волосы под воротник платья и бросилась прямо в пламя.

Тлело могущество ее рода.

Пламя жгло со всех сторон. Легкие наполнились дымом, она кашляла, но спешила вперед.

Дерево и меч уже пылали, когда она добралась до места. Кадлер схватилась руками за рукоять и, опаляя ладони, потянула на себя. Графиня кричала, пытаясь преобразовать боль в ярость и силу, и когда Кадлер находилась уже на грани потери сознания, оружие все-таки поддалось.

В следующее мгновение Раэрент уже плотно прижимала к себе кричащую Кадлер, пытаясь ее успокоить и одновременно заставить замолчать.

- Все хорошо, тише! Прошу вас, вы справились!

Кадлер, не совсем понимая, что происходит, выла и лила слезы, лихорадочно осматривая свои ладони. С ними все было в порядке. Меч валялся рядом. Тот самый, из камня.

- Вы молодец, великие небеса. Бедняга, - повторяла успокаивающе Раэрент.

- Это было, - всхлипывала Кадлер, растирая слезы по лицу. – Создатель, это было ужасно! Боюсь, я не смогу дойти до конца… - в отчаянии вырвалось у нее.

- Крепитесь. Цель близка.

Раэрент пришлось помочь ей подняться и дойти до своего кабинета, потому что Кадлер еле стояла на ногах, ее всю трясло. Там она осушила графин воды и прилегла на диван, кутаясь в плед и дрожа как на морозе. В лице у нее не было ни кровинки.

- Я боюсь, что третий раз убьет меня, - клацая зубами, сказала она. – Интересно, из-за зелья это или я недостойная?

Раэрент ничего не ответила ей, она лишь сочувственно смотрел на Кадлер.

- Я думаю, вам следует укрепить вашу волю. Вы сами верите в себя?

- Я думаю, что они меня вытаскивают, потому что нет других вариантов, вот и все.

Пикси отвернулась и долго думала в тишине.

- Возможно, вам стоит поспать в моей комнате, - тихо предложила она. - Я посижу, посторожу, чтобы вас никто не потревожил.

- А вы?

- А я отдохну потом. Не беспокойтесь. Мне не нужно столько сна, как вам, людям. Я разбужу вас перед тем, как все проснутся.

Они перешли в спальню Раэрент, где Кадлер завернулась в одеяло.

- Отвезти вас завтра домой? Могу сказать, что по делам, - убаюкивающим тоном спросила Раэрент, подтыкая одеяло.

- Я всем сказала, что поехала с Амазонией. Не стоит нам вместе появляться.

- Как вы повезете меч своим ходом?

- Вы сможете привезти его мне? - слабым голосом, засыпая, спросила Кадлер. – Договоримся о встрече.

- Разумеется. Я обо всем позабочусь.

- Спасибо, - Кадлер прикрыла глаза. У нее раскалывалась голова.

Раэрент почти всю ночь что-то напевала, и сон у Кадлер был спокойный, и даже тело перестало так сильно болеть.

На следующий день пикси отвезла ее до Лимоха, откуда Кадлер отправилась домой. Физически она не болела, но вся ее сущность ныла. Как будто случившееся в мире испытания произошло наяву. Кадлер одолевало чувство неминуемой беды непонятного пока происхождения. Тревога. Почти всю дорогу в паромобиле она против воли проспала.

Тем временем, Лабрина узнала, что Кадлер собирается провести время в загородном доме Амазонии и велела шпиону следовать за ней. Однако тот сообщил, что Кадлер поехала не с подругой, а одна в замок Соланы, и что он преследует ее. И едет она на нанятой машине, а не на семейной. Лабрина со всех ног бросилась за ними в погоню. Поскольку движение на дорогах там было не большое, чтобы не привлекать внимания, ее человек не мог сопровождать Кадлер след в след, поэтому паромобиль Кадлер он встретил уже когда тот пустой возвращался назад, развернувшись недалеко от того места, где был поворот в чащу леса на замок.

Шпион и фаворитка встретились на повороте, и она как сумасшедшая рвалась к старой резиденции, чтобы устроить обыск, но мастер слежения постарался вразумить ее и предложил потихоньку вызвать слуг на улицу, чтобы расспросить их.

Когда один из них появился, Лабрина накинулась на него и получила в ответ полные удивления заверения о том, что младшая Моха не появлялась в особняке.

- Черта с два! Он видел ее, она явно приехала сюда, - Лабрина резко кивнула в сторону шпиона.

- Я не знаю, что вы видели, но младшей графини в замке нет. Нас сейчас здесь не много, но вряд ли мы бы ее пропустили. Если не доверяете нашим глазам, можете сами обыскать замок или поговорить с управляющими, - таков был ответ.

Когда он ушел, Лабрина в бешенстве стала кусать ногти.

- Что, черт возьми, происходит? – снова и снова повторяла она.

- Возможно, леди Моха гуляет где-то в лесу, - предположил ее человек.

Лабрина едва не расхохоталась.

- Что за вздор? Мотаться сюда ради этого?

- Возможно, где-то поблизости есть святые места.

- Нет здесь ничего!

- Тогда в этом есть какая-то загадка.

Загадка. Лабрине едва не стало дурно. Хотя, если это правда, тогда это тот самый шанс, о котором она и помыслить не могла. Стоило бы ликовать… Но она почему-то испытала тошноту, сама не зная почему, и вздрогнула. Что происходит?

Трансформация замка. Управляющие, которые находят все шпионские устройства. Пропадающая графиня и ее тайные поездки. Тут явно был сговор. Лабрина поежилась. Явно происходила какая-то мистика.

Страх. Радость от того, что она была права, и могла доказать это королю, отошла словно бы на второй план. Она испытывала страх за него. Что здесь творится? И никто об этом не знает.

Надо собраться. И взбодриться. Узнать о директоре и его помощнице как можно больше. Следить за ними. За городом. Лабрина отдала необходимые распоряжения.

На следующий день узнала, что Раэрент привезла Кадлер в Лимох, что подтвердило догадки Лабрины. Сговор.

От предвкушения торжества и азарта охоты у Лабрины покалывало тело. Она сцепила руки и стала разминать их, чтобы справиться с возбуждение. Теперь нельзя упустить дичь. Отец был хорошим охотником, и она унаследовала его склонности. Нужно оставаться хладнокровной и расчетливой. Леди Тафет не имела права позволить себе потерять подобную возможность.

Чуть позже Кадлер и Раэрент уговорились встретиться в укромном месте, где пикси передала меч. Оставалось достать последний артефакт – щит, и дело с концом. А дальше…

Что, собственно, дальше, Кадлер пока не представала. И, надо сказать, старалась не думать, потому что размышления ее как будто нарочно тормозили на любом представлении после того, как она достанет символы власти. Что она будет делать дальше? Как она все осуществит? Ей определенно следовало об этом подумать.

А еще о том, как Кадлер переживет этот третий раз. Каждый раз при воспоминаниях о том, что случилось во время испытания, как она себя чувствовала, ее пробирал смертельный ужас, словно снова переживала это наяву.

Должно ли все быть так? Она в этом сильно сомневалась. Раэрент была права, уверенности в себе ей не хватало. И то ли причина состояла в этом, то ли… Кадлер эта мысль не нравилась. Но она могла быть недостойна.

Кадлер снова погружалась в апатию и тоску. Ей следовало определиться с будущим, составить грандиозный план, но все, что она могла – лежать на кровати или тупо выполнять унылые повседневные задачи.

А тут еще опять возобновились шушуканья при дворе по поводу брака. Хотелось уткнуться в подушку и орать.

От Калани не укрылись очередные перемены в настроении дочери, и на это раз она не стала до нее допытываться, а собралась организовать отпуск и вместе отправиться в путешествие. Она надеялась растрясти дочь и немного вдохновить ее, поскольку Улиу намеревался показать, что Кадлер ожидает у него на службе.

У той предложение графини вызвало лишь новый всплеск отчаяния и неожиданные и ничем рационально не обоснованные возражения матери. Кадлер казалось, что если она уедет, то все пойдет не так, план ее раскроется, и она не достигнет цели. Рисовала себе, как возвращается, а в дверях уже стоят агенты тайной полиции.

К тому же, Космина уехала, а Амазония в последнее время была полностью погружена в свою работу, и Кадлер оказалась в полном моральном одиночестве.

Мать пришла к ней в комнату, выслушала все ее бессвязные препирательства по поводу поездки и лишь терпеливо спросила:

- Что с тобой опять происходит? Почему ты на самом деле не хочешь ехать?

- Да ни почему! Просто! А вдруг… что-то случится? - разозлено бормотала Кадлер.

- Что, например?

- Не знаю.

Калани обещала себе, что будет понимающей и не станет делать поспешных выводов, а постарается вывести дочь на конструктивный диалог. Она села рядом с ней и взяла за руку, мягко сказав:

- Поговори со мной. Почему ты не хочешь мне открыться?

От этой нежности Кадлер стало дурно, и ей захотелось разрыдаться прямо здесь. Но как она объяснится? Она вырвала руку и отскочила от матери как ужаленная.

- Я не хочу, понимаешь? Не могу… - Кадлер лихорадочно придумывала причину. – Я не хочу ехать туда и надеяться... строить планы… чтобы потом все это неожиданно разрушилось! Я этого не переживу…

- О чем ты?

- Да о переезде! – Кадлер стала метаться по комнате, закрыв лицо руками. – Мы сейчас поедем, я построю себе мечты, а потом мы вернемся, и мне сделают предложение в какой-нибудь форме, от которой нельзя отказаться!

- Да с чего ты взяла? – Калани всплеснула руками.

- Потому что, мама, потому что! Почему ты до сих пор не поговорила с королем о моем отъезде? Год почти прошел! Он хоть знает? Ты хоть раз заводила об этом речь?

- Нет, - мать заколебалась. – Я думаю, думала… еще не время.

- А когда будет время? – тут же вставила Кадлер. – Разве я плохо себя зарекомендовала?

- Прекрасно, но твои постоянные перепады… - но Кадлер сразу же прервала ее.

- Мои перепады никакого отношения к работе не имеют, я выполняю ее исправно. Знаешь, почему ты не спросила? Я знаю! Потому что ты боишься, что он откажет. Что скажет «небеса, у вас ведь все так хорошо идет, графиня Калани, зачем все портить? Ваша дочь может стать бриллиантом короны». Даже если он оставит меня в покое, в королевстве масса выгодных потенциальных хозяев, а я, уж извините, ценный товар. Я ведь последняя! И тебе придется встать перед выбором, который на данный момент маячит лишь как призрачная тень.

- Кадлер… - Калани молила ее остановиться, но та не стала.

- Что будет, если он скажет «нет»? – резко поинтересовалась она.

- Почему он должен сказать «нет»? – глухо спросила Калани.

- А почему он должен сказать «да»?

Ответа не последовало, и Кадлер разочарованно рассмеялась, закатив глаза.

- Ну, вот, - просто бросила она и завалилась на свою кровать.

Кадлер думала, что мать уйдет. Ей хотелось разрыдаться, и чтобы не при графине. Но та неожиданно забралась на кровать во всех своих юбках и обняла дочь со спины.

Это стало последней каплей, и девушка поддалась потоку непрекращающихся слез. Просто рыдала, пока Калани гладила ее по голове, жалея, что стала задавать вопросы. Она никогда не видела дочь такой.

- Все хорошо, дорогая, все в порядке. Все можно исправить. Просто поговори со мной.

Но Кадлер не могла поделиться тайной, не могла объясниться и даже не понимала, насколько доверяет матери. Потому она просто лишь горько всхлипывала и непрестанно лила слезы.

- Прошу тебя, поехали. Тебе нужно отдохнуть, ты очень устала, понимаю, как все это давит на тебя. Тебе нужно развеяться.

Калани все продолжала тихо убеждать ее, рассказывая об ожидающих их чудесах, о Сердцевине, о прелести дороги, о том, как Улиу ждет ее.

Кадлер поняла, что у нее нет сил бороться. Как бы она ни боялась упустить время, третьего испытания она боялась еще сильнее, а напряжение изводило и парализовывало ее. Нужно было переключить, увидеть что-то другое.

Самое главное, увидеть то, за что она боролась – свободу. И другой мир.

«Черт с ним!»

- Ладно, мама. Может быть, ты и права, - прошептала Кадлер глухо, утирая слезы. Вся ситуация вдруг стала напоминать ей плохую пьесу. – Возможно, мне станет лучше. Поедем, - Кадлер подумала немного и добавила. - И я рада, что ты довольна моей работой.

Они стали готовиться к поездке. Перед путешествием Кадлер охватила непрекращающаяся тревога. Она боялась оставлять символы власти и мучительно размышляла, стоит ли перепрятать цепь. Меч она, когда получила от Раэрент, сразу закопала в могилу деда на семейном кладбище у леса. Стоя тогда вечером впотьмах, чтобы ее никто не обнаружил, с лопатой лишь при свете фонаря, утопая в земле, Кадлер вдруг неожиданно дико хохотнула, представив себя со стороны.

«Должно быть, я схожу с ума», - подумалось ей, и слезы тут же навернулись на глаза, но она зло их стерла. – «Нельзя раскисать. У меня есть цель. Я возьму передышку. И дам ее своим врагам…? Да! Прежде, чем нанесу удар».

Но в итоге Кадлер убедила себя, что без разрешения матери в зал предков уж точно никто не сунется, и не стоит все хранить в одном месте. А уж вспоминая помешательство, которое заставило ее осквернить могилу деда…

«Господи, что со мной творится?» - она не смогла бы снова решиться совершить подобное. В конце концов, Кадлер решила, что становится одержимой.

Долгий путь через Асфирь, Вольные просторы и вот наконец Сердцевина – страна волшебников. Ее окружал магический барьер, который пропускал гостей только в определенных местах. Стенки заслона слабо поблескивали в солнечном свете. Воздух, наполненный магией словно энергией, весь аж вибрировал, вызывая мурашки у не привыкших странников. Разноцветная архитектура, здания в форме смерчей и облаков, летающие крепости, хрустальные крыши-купола. Домики простых жителей свиты из лиан. И везде цветы. Край чудес и красоты. В Сердцевине – стране в самом центре Великого континента Элисшары - всегда царило магическое лето.

Международный наблюдательный совет заседал в Ратуше волшебного края. Чуть дальше располагался банк Улиу - треугольное хрустальное строение, из-за солнца отбрасывающее по округе все цвета радуги. Дядя встретил их на пороге. Весел и беззаботен как всегда.

Их путешествие продлилось почти два месяца, потому что у Калани нашлись дела, да и для Кадлер Улиу тоже подыскал много занятий. Племянница вела себя первое время вяло, но дядя сумел привести ее в относительную форму, они в меру работали и в меру развлекались. С ним она чувствовала себя спокойно, Улиу не давил, и Кадлер казалось, что он поддержит ее во всем, что бы она ни совершила. На некоторое время она и правда смогла отстраниться от всего и расслабиться. В Сердцевине жили совсем иначе. И Кадлер вдруг осознала, что мысль о возвращении в Асфирь вызывает у нее резкий приступ тошноты. Здесь было спокойно, безопасно и предсказуемо. Там – опасно, безумно и безнадежно. Она поделилась своими мыслями с дядей, когда они как-то вечером сидели на веранде за чаем и разговаривали о будущем.

- Очень скоро ты будешь здесь, со мной, - с удовольствием подтвердил он.

- Я боюсь, что у вас не получится, - после паузы призналась Кадлер.

Улиу беззаботно улыбнулся.

- Почему у нас не должно получиться?

Кадлер поджала губы.

- Я не знаю. Он всех переломил. Мать уже однажды уступила…

- У тебя есть брат и я.

- Тарлек… это страшнее всего. Он перестал быть агрессивным в последние годы, но у меня есть ощущение, что это подавленные эмоции, что ему только стоит дать волю, и он вообще перестанет себя контролировать. Иногда кажется, он весь вибрирует. Я не хочу насилия. Ты знаешь, он ведь даже намеревался жениться, чтобы выглядеть… респектабельно и стабильно, но Ирлина слишком хорошая, чтобы ее использовать. А ты… мне кажется, ты не до конца все понимаешь. Ты знаешь факты, но ты не был внутри, то есть не полностью, наблюдал со стороны. Не был его объектом, в его руках. Мне кажется, ты не до конца понимаешь, что произошло. Здесь совсем другая жизнь.

Улиу рассмеялся.

- Я понимаю, дорогая, я общался с королем больше, чем ты.

- Да, но ты не живешь под его властью, не видишь ее проявления каждый день. Ты буквально живешь в другом мире.

Улиу поставил чашку и посмотрел на нее внимательно.

- Мы выработали план…

- Вы выработали план, я это понимаю, - быстро подхватила Кадлер. – Когда он будет реализован?

Улиу поколебался.

- Мы поговорили. Твоя мать начнет как только вы вернетесь.

- Он станет тянуть время, начнет задабривать ее…

- Это все не имеет значения, - перебил Улиу. – У твоей матери четкая позиция по этому поводу.

- Я знаю. Проблема в том… - Кадлер покачала головой и отвела глаза. – У меня есть ощущение, как будто это направлено на то, чтобы нас измотать. Чтобы мы просто сдались. Сами.

- Почему ты так думаешь? – Улиу нахмурился.

- Я не знаю. Тарлек ведь тоже…

- У Тарлека была другая ситуация.

- А если мне создадут такую же?

- Сейчас у всех вас наладились дела, и касательно тебя нечем угрожать.

- Например, ухудшением дел.

- Успех не самое главное.

- В прошлый раз оказался весьма значимым фактором. И в любом случае, это приведет к новому конфликту с королем. А зная его, опять к вреду.

- Давай просто начнем, и дальше посмотрим, - предложил дядя и улыбнулся ей.

Кадлер улыбнулась в ответ. Необъяснимо, но к концу беседы он все же умудрился кое-как поднять племяннице настроение.

Оптимист.

Глава 15

Когда Моха вернулись в Асфирь, снег уже спал, и из земли пробивалась первая травка. Вскоре Кадлер и Амазония назначили дружескую встречу. Последняя выглядела теперь особенно недовольной всем на свете и хмурилась все больше. Выяснилось, что подаренная королем свобода, как и предполагалось, была лишь ловушкой, и теперь попавшихся мух, вернее, «участников и исполнителей преобразований», все меньше спрашивали. Кадлер попыталась выведать подробности, но на этот раз это оказалось не так просто. Амазония особенно много мялась.

- Я бы сказала, что это королевская тайна.

Кадлер вздернула брови, и Амазония закатила глаза.

- Ладно, я бы сказала, что не хочу, чтобы ты думала обо мне плохо.

- Вряд ли это возможно, - заверила ее Кадлер.

Амазония закусила губу.

- Разрабатываем способ следить за людьми в Хранилище.

Кадлер пожала плечами:

- Ну, рано или поздно это должно было случиться. Все как предполагал отец.

Сама Кадлер в ходе путешествия немного приободрилась и в Сердцевине как будто начала жить. Возвращение далось ей с большим трудом, она воспринимала его как проклятие, но надеялась, что вскоре сможет это исправить. С новыми силами ринется в бой. Последний бой. Страх перед испытанием немного поутих, в ходе долгих размышлений она пришла к сомнительному выводу о том, что ей вряд ли грозит смерть, даже если она недостойна. Кто еще мог бы, помимо нее? И ведь артефакты ей открылись, а говорилось, что они станут доступны истинному наследнику в час нужды. Не может она быть недостойна. И сколько боли переживают во время битвы за власть?

Сколько Солана пережила? И Геллатроп?

Да и сам Корунд, наверное…

Впрочем, о нем она точно не намеревалась думать. Ей следовало сконцентрироваться на своей задаче. В голове немного прояснилось. Мать была права. Стоило отдохнуть, а не сидеть взаперти и купаться в отчаянии.

Пока Кадлер искала подходящий момент для последнего странствия за щитом, она вместо этого получила крайне неожиданную встречу.

В один из вечеров в гостиную, где она отдыхала, вошел слуга и сообщил, что встречи с ней желает господин Геопал Малахо Тафет. Кадлер оторопела и в первые мгновения даже не нашлась, что ответить. Судорожно кивнув, она попросила пригласить. Следом появился Геопал.

Он совсем не изменился, хотя, пожалуй, прежняя детскость лица спала, теперь оно казалось даже каким-то резким. Возможно, из-за теней, залегших под глазами. Геопал был одет как всегда неброско, в брюки и свитер, а поверх - легкий дождевик: в последние дни участились ливни. Кадлер поприветствовала его несколько смущенно и предложила присесть. Он сел. Несколько секунд молчал, затем сказал:

- Знаю, что мое появление весьма неожиданно, и я сам не ожидал, что приеду, но тем не менее. Хочу предупредить, чтобы ты не ездила в загородную резиденцию.

Кадлер вздрогнула и, пораженная его словами, уставилась на него.

- О чем ты говоришь?

Геопал проигнорировал это.

- Я думаю, ты догадываешься, что там везде шпионы. Так вот страшнее всех моя сестра. Она сейчас буквально одержима идеей наблюдения за замком и сама стала часто там бывать. После смерти королевы Лабрина сама не своя. Она следит за тем, что ты вернулась в Асфирь. К твоему дому приставлен регулярный наблюдатель. Она нервничает, и тем нервирует короля. Не знаю, что ты делаешь, но прошу тебя прекратить. Хорошим это не закончится.

Кадлер лихорадочно размышляла, и последние слова немного ее разозлили.

- Я бывала там всего пару раз, когда умерла королева, с чего ей взбрело в голову следить за мной из-за этого?

- Это не правда. Она знает, что ты ездишь туда под различными предлогами, знает про посещение Лимоха, и что, скорее всего, это связано с изменениями замка.

- Я… – нахмурилась Кадлер, поймав себя за язык. - С какими изменениями?

Геопал раздраженно сдвинул брови.

- Кадлер, не делай из нас обоих дураков.

- Я понятия не имею, о чем речь! – оскорбленно ответила она.

- Да? - Геопал продолжал хмуриться, изучая ее лицо, пытался понять, врет ли она.

Но Кадлер научилась лгать. Тафет едва слышно вздохнул, разочарованно опустил голову. Ее это почему-то разозлило.

- Что бы там ни было, Лабрина знает, что ты общаешься с помощницей директора, вас видели вместе. Как ты понимаешь, королю будет достаточно намека…

- На что она ему намекает? – тут же спросила Кадлер.

- Пока ни на что. Лабрина хочет узнать, что ты задумала, прежде чем донести на тебя. И верит, что дело может иметь магический характер. Смотри сама. Прежней дружбы между нами нет, но я здесь, потому что беспокоюсь за свою сестру. Твои выходки на всех сказываются не лучшим образом.

Кадлер резко встала и бросилась в сторону от него, отворачиваясь:

- Если твоя сестра не справляется с эмоциями, я здесь причем?

Не стоило ей, конечно, так себя вести. Это было глупо и невежливо. Да и опасно. Но Кадлер в моменте не справилась с собой. Ужас ситуации обуял ее.

- При том, что она метит в королевы, и в ее сознании ты ей мешаешь, - терпеливо пояснил Геопал, тоже вставая. - Не боишься сестры, побойся короля.

- Я думала, ты предупредить приехал, а не угрожать, - Кадлер нервно оглянулась.

- Я предупредил. Так, чтобы ты поняла.

Кадлер невольно обняла себя руками. Геопал больше не произнес ни слова, задержался на пару мгновений, затем попрощался и ушел. Кадлер к нему не обернулась.

Это был провал. В первый миг Кадлер показалось, что крыша рухнет ей на голову. Это конец. Ее раскроют! Казнят! К ней медленно подкрадывалась истерика, и Кадлер метнулась к себе в комнату, чтобы спрятаться, когда начался приступ паники.

«С символами власти должно быть покончено, покончено!» - казалось, только это могло спасти ее.

И правда. Она должна остановиться, и тогда оснований к обвинениям не будет. Да. Остановиться.

Кадлер невольно подумала о Космине. Та придумала бы безумный выход.

Где она? Как она? Узнал ли король уже про ее отъезд? Нет, Кадлер, наверное, уже бы вызвали на допрос.

Нервы все следующие дни были натянуты как струны, каждый раз выходя из дома, она с подозрением оглядывалась, выискивая злосчастного шпиона, а по служебным делам то без причины впадала в гнев, то в слезы. Калани сама из-за этого находилась в раздраженном состоянии, она надеялась, что поездка поможет дочери отвлечься и расслабиться. По первости так и выглядело, а на деле оказалось, что нет.

Кадлер понимала, что так жить нельзя, все это мешало реализации плана матери, конструктивному началу диалога с королем, создавало нездоровую обстановку в казначействе и проблемы их облику, так что нужно было уже определиться и принять окончательное решение.

Чтобы прояснить ситуацию, она позвонила Раэрент.

- Да, Лабрина действительно зачастила, пока вас не было, - призналась пикси. – Все время почти проводит в комнате Соланы. И состояние ее мне не нравится. Вся как-то побелела и похудела. Я думаю, все дело в чувстве вины, в том, как она относилась к королеве.

- Король разве не запретил приезды?

- К королеве, а не на место ее гибели. И учитывая ее состояние, что-то мне подсказывает, что ему спокойней без нее.

Кадлер молчала. Голова у нее была совсем пустая.

- Вы… передумали? – осторожно спросила Раэрент. В голосе ее не слышалось ни осуждения, ни расстройства. Только понимание.

Кадлер хотела что-то ответить, но не нашла, что сказать. Только лишь произнесла:

- Я не знаю, что делать. Я просто… не знаю.

- Я понимаю. Это тяжелое бремя. И оно не станет легче, даже если ваш план удастся. Возможно, такова судьба. Не корите себя. Никто не может вас обвинять.

После такого решения Кадлер, казалось бы, должно было стать спокойнее на душе. И первое время так и было. Но затем червь сомнения стал грызть ее душу. По прошествии времени, когда разум взял верх, и она поняла, что на данный момент, вероятно, ни доказательств, ни реального понимания, что она ищет, у Лабрины не было. Да, она могла бы намекнуть королю, и, зная его, намека было бы достаточно.

Но она не стала. Почему?

К Кадлер медленно возвращался азарт. Как сказала Космина, если что-то сложно, еще не значит, что нереализуемо.

Она решила дождаться, чем закончится первый разговор с королем, понять его намерения. Теперь самой следует наблюдать и ждать. Подобрать подходящий момент. И разом покончить со всем.

Нужен был план. Четкий и продуманный план.

Тем временем, Калани собиралась с силами для прощупывания почвы. Ей следовало хорошо подготовиться к этому разговоры, и касаемо аргументов, и касаемо собственных моральных сил. За победу, как она в глубине души понимала, придется побороться.

Сперва она начала как будто бы вскользь намекать королю, что ее дочь могла бы сослужить неплохую службу где-то еще, например, в Сердцевине, при ее брате. Когда количество таких намеков достигло явного понимания тенденции, он сам назначил ей разговор.

- Я полагаю, ваша идея может быть рассмотрена в свое время, но пока рано об этом говорить, - без явного энтузиазма заявил король. - Ваша дочь так молода и только начала постигать ваше дело. Последние результаты ее работы весьма и весьма впечатляют, но следует посмотреть, на что еще она способна, и в какой деятельности может проявить свои способности лучше всего.

Ничего другого Калани не ждала. Но и сдаваться не намеревалась.

- Для постижения любого рода деятельности требуется время, - тщательно подбирая слова, произнесла графиня. - Кадлер выбрала свою стезю, но ей лучше всего подошло бы что-то не столь зарегулированное, возможность проявить себя, попробовать что-то новое, творческое. И влекущее широту коммуникаций. Ей этого не хватает здесь, она не может полностью раскрыть себя в связи с… - Калани на миг прервалась. – Я полагаю, что должность при моем брате отлично ей подойдет, она будет под присмотром и при этом вольна действовать. Мы можем разработать требования и сформировать, чего ожидаем в связи с выполнением ею…

- Я прекрасно понимаю вашу задумку, графиня, - сразу же парировал король, - но не кажется ли вам, что она пока еще не созрела для самостоятельной деятельности?

- Она будет под присмотром моего брата, - сдержанно низким голосом ответила она.

- Ваш брат, при всем уважении, не подданный Асфири.

- Полагаете, он станет действовать во вред вам? – нахмурилась Калани.

- Полагаю, он прежде всего станет действовать как дядя, а не как политический деятель.

- Мой брат никогда не нанесет вреда нашей семье.

- Намеренно, возможно, нет. Но мы не знаем, как станет действовать ваша дочь.

Голос короля оставался ровным, даже каким-то отстраненным. Он, видимо, тоже к чему-то такому готовился. У Калани же рвались резкие слова, поскольку она ощущала, что идет по тонкому лезвию, что то, что ей нужно, находится у этого человека, что оба они это знают, и что ей нужно это получить несмотря на обстоятельства, и в том числе на поведение самой Кадлер. Поэтому графиня про себя вздохнула, вспоминая все, что продумала к этому разговору, и приложила все силы, чтобы промолчать, а вместо этого все также сдержанно поинтересовалась:

- Ей двадцать лет. Когда же вы сочтете, что она достаточно… «укрепилась в уме»?

Корунд посмотрел на Калани внимательно, даже как-то говоряще. Он не смог найти причины, аргументы, поняла она, и потому намеревался простым невербальным способом подавить ее, заставить пойти на попятную. Это вдохновило графиню, и она всем своим видом продемонстрировала неуклонность намерений, чтобы король понял, что от откровенного разговора отвертеться не выйдет.

- Давайте дадим ей еще некоторое время, предложим международный проект, возможно, что-то от вашего брата, и посмотрим на результат, - предложил Корунд, чтобы дать себе время на аргументацию и размышления.

- Она уже замечательно себя показала в работе во время наших каникул, Улиу весьма ею доволен. Результаты могу вам предоставить.

- Так вы возили ее на смотрины? – не удержался от усмешки король.

- Не то чтобы… - замялась Калани.

- Понятно, - протянул король и задумался. Он некоторое время молчал. Затем вдруг тихо и с расстановкой предложил. – Можем поговорить о том, о чем вы, вероятно, не хотите говорить.

- О чем это? – насторожилась Калани.

- О том, о чем говорят при дворе, - намекнул Корунд.

Настала пора для нее напрягаться. Калани вся вытянулась на стуле, сжимая переплетенные на коленях пальцы так, что они заныли.

- Да? – это все, что вырвалось у нее с едва заметной дрожью.

- Да, - коротко ответил он, внимательно всматриваясь в нее, почти не моргая.

- Ну… прошу вас, - на вздохе передала Калани инициативу. Как же ей не хотелось…

- Я так понимаю, что вы таким образом даете мне непрозрачный намек, что мнение вашей дочери не поменялось, - удивительно спокойным тоном произнес Корунд.

Ей не хотелось отвечать. Вообще говорить об этом. Но графиня сама повела линию предельной откровенности и догадывалась, что он поступит также, если она его выведет.

Король и не ждал ответа, это была констатация факта. Потому пока она молчала он продолжил:

- Я думаю, вы должны понимать, что отпускать девицу королевских кровей из-под своего контроля было бы глупо.

Калани не выдержав закатила глаза.

- Начинается. Неужели же вы и ее собираетесь держать в заложниках?

- Ваше положение…

Что ж, он атаковал первым, смутив ее, так что пришла пора для контратаки. Ей следовало не дать ему возможности насоздавать словесных лабиринтов в попытках убедить Калани в своей правоте. К тому же, она хотела обосновать позицию в трезвом уме, раньше, чем он успеет вывести ее из себя.

- Мое относительно свободное положение сейчас – это следствие той зависимости, которая возникла раньше, - ответила она прямо. - В условиях, в которых нахожусь я и мой сын. Кадлер не Тарлек, и от нее даже гипотетически нельзя ожидать ничего опасного для вас, сравнимого… со всем, что было. Если же мы говорим не об опасностях, а о тех… выгодах, которые вы хотите приобрести от возможного союза, то простите меня, но вследствие ее простого волевого выбора это невозможно.

- Много всего невозможного было, что я сделал. Неужели же вы ничего не способны придумать? – с каким-то едва заметным нажимом на последних словах произнес король.

Калани вся разом покраснела от возмущения.

- Вы всерьез полагаете, что я стану торговаться жизнью, и честью, моей дочери? – звенящим голосом поинтересовалась она.

- Вы трактуете все искаженно… - начал король, но она снова прервала.

- Я трактую как есть! Время вышло. Ее мнение не поменялось и не поменяется никогда, насколько это зависит от нее. Она уже взрослая разумная девушка. Чем дольше вы будете держать ее здесь, тем сильнее, простите, она будет противиться и злиться. Я всегда считала это бесполезной затеей. Вы хотели попробовать – попробовали, я не перечила. Все так, как есть. Что еще нужно? Другой вариант – только насильный. Вы этого хотите? Я надеюсь, искренне надеюсь, что нет. В таком случае, предмет не составляет спора. Я хочу, чтобы хоть кто-то из моей семьи, из моих детей, был наконец счастлив. Почему вы хотите препятствовать этому?

- Потому что она последняя…

- Последняя женщина королевских кровей, да-да, ну, и что? Солана могла иметь детей, у вас было время… это было самое лучшее время, кстати говоря, это решило бы все ваши нынешние проблемы. Даже когда с ней случился этот… инцидент. Вы могли пригласить к ней магов, могли обменять ее свободу на ребенка… я не знаю что… вы считаете… - Калани напряженно потерла лоб. – Моя дочь – не самый лучший вариант из всех, что у вас были. – И не сдержавшись, она бессильно выдохнула. - Столько женщин в королевстве, почему именно моя дочь?

- Графиня… - предупреждающе начал король.

- Я знаю, но извините меня! – ее было уже не сдержать. - Это не вопрос амбиций, это вопрос о жизни моей дочери.

- Я ведь могу и не спрашивать, - низким голосом напомнил король.

- Можете. И что это даст вам? Жену, которая вас ненавидит? Машину для воспроизводства? Если хотите, мне кажется, это больше вам повредит.

- Кому из королей это когда-либо вредило?

- Это вопрос вашей легитимности, – вырвалось у нее спонтанно, и Калани пожалела, но было уже поздно. Лицо короля на миг перекосилось то ли от раздражения, то ли от бессилия, и он открыл рот, но Калани успела закончить быстрее. – Она не Солана, и время не то.

Корунд замер на миг, глядя на графиню в упор, сжав челюсть, и от выражения его лица ей стало не по себе. Тем не менее, Калани уже обуяла странная апатия и потому она лишь равнодушно пожала плечами, глядя на него задумчиво и даже с каким-то сожалением.

- Мне жаль, но дело в браке. Дело в том, что вы сделали или не сделали для этого королевства, насколько прочно это позволило вам занять трон. У вас были все возможности и все ресурсы. Но это ваш вопрос, и я не хочу, чтобы моя дочь расплачивалась за вас.

Корунд смотрел на Калани не отрываясь, и в его глазах отражалось чувство явно скрываемого оскорбления, даже злости. На миг ей стало по-настоящему страшно. Не ошиблась ли она, выбрав такую тактику? Да, вероятно, в силу статуса он имел возможность заявлять права на все, что хотел. Да, это было опасно для нее. Но, в конце концов, она верила, что Корунд умеет признавать ошибки. Виной такого отношения был он сам. Она надеялась, что он это понимает, признает, хотя бы внутри себя сможет переступить через гордость. Ей нужно было достучаться до него. Могла ли она найти для отказа более вежливые и чуткие слова? Может быть. Но если бы она и здесь проявила гибкость, он бы счел, что она дает ему шанс, оставляет лазейку. Этого нельзя было допустить.

За дочь Калани намеревалась стоять горой.

Король попросил ее уйти.

Ей оставалось молиться, что он сможет внять голосу рассудка. Или, по крайней мере, проявит наконец милость к ним. Хотя бы раз.

Графиня поделилась с сыном и братом деталями разговора, и вскоре они стали известны и Кадлер. Наверное, это и стало последней каплей. Она поняла, что выбора у нее нет – и стала планировать возвращение в замок.

Сначала следовало обсудить все с Амазонией.

- Я не большой эксперт во всем этом, но думаю, что лучше тебе подождать и посмотреть, что будет, - предложила та.

- Ждать чего? Когда назначат день свадьбы?

- Ты думаешь, он станет так действовать? – после паузы спросила Амазония.

Кадлер долго не отвечала.

- Я не знаю. Но я не хочу быть в уязвимой позиции. Что бы он ни решил, нужно быть готовой ко всему.

- И как ты планируешь вернуться туда, учитывая шпиона?

- Этого я тоже не знаю. Если бы у меня были контакты друзей-аптекарей Космины… тех, что остались.

Амазония подумала немного, затем хмуро добавила.

- Если хочешь… я могу поискать лавки сама и купить, что нужно.

- Ты уверена, что это не опасно?

- Думаю, да. К ним же ходят за заказами. И за мной пока что не следят.

- Откуда ты знаешь?

Амазония немного помялась как тогда, когда Кадлер выпытывала, чем та стала заниматься на службе. Не хотела признаваться.

- Не время для сомнений, - подтолкнула ее Кадлер.

- Потому что я нашла способ это выяснить, - наконец ответила Амазония. - И взломать камеры.

- Амазония! – от неожиданности воскликнула Кадлер.

- Что?! Я сказала, ты можешь начать иначе ко мне относиться! – в ответ повысила голос Амазония.

Кадлер закатила глаза. Еще чего не хватало? Она злилась, но… с другой стороны, это был выход.

- И вообще, - уже более спокойным тоном продолжила Амазония. – Это мое личное дело. Что-то вроде мести за то, как с нами обошлись. Слежу за властями. Никто пока не знает, я занимаюсь этим дома.

Кадлер словно бы не слышала ее «оправданий».

- А ты… можешь посмотреть, кто следит за нашим особняком? А то я уже все глаза сломала, высматривая паразита.

- Уже. У меня есть фото, его и другого, на смену.

- Замечательно, - сказала Кадлер, и Амазония не поняла по ее тону, рада подруга или иронизирует.

- Итак, что тебе нужно?

- Возможно, что-то для изменения внешности. Но памятуя о прошлых результатах… не знаю. Что-то, что не требует снятия мерок с меня. Универсальное. Если можешь, посоветуйся с ними, объясни, какого результата мы добиваемся.

- Хорошо. Жди меня.

В следующий раз, когда они встретились, Амазония привезла ей амулет в виде феникса, распростершего крылья, с рубином на грудке.

- Что это? – удивилась Кадлер.

- Это что-то гораздо лучшее. Неожиданно встретила на улице старого знакомого, мага, который долгое время работал на нашу защиту, когда мы жили в Сердцевине. Он и его друг Зелакс одни из лучших магов защиты в гильдии при магистрате. Оказывается, отец посоветовал его Корунду для работы в Вольных просторах в этом деле с некромантами. Все закончилось, кстати говоря, войска возвращаются, и Космина тоже. Ребята прибыли за остатком денег. Малькин в курсе, что отец зол по поводу моего жизненного выбора, и что мы недавно опять крупно поругались из-за королевских инициатив. В общем, они пользуются амулетами для перемещений, и я уговорила Малькина дать мне один, чтобы увидеться с отцом. Взяла на пару дней.

- А ты уверена, что он нас не раскроет? – испугалась Кадлер.

- Уверена, мы слишком давно знакомы. К тому же, он ничего не знает. Да и в курсе отношения короля к магии. Я вообще удивилась, почему он здесь, он обычно не работает вне Сердцевины и служит только высшим чинам волшебного мира. Но Малькин сказал, что их настойчиво уговаривали из-за дела вселенского масштаба. Одно забавно, король просил их прибыть тайно, - Амазония хохотнула. – Если бы ты видела, в чем они ходят по городу… переоделись в какую-то рвань. Явно потешаются над ним, не удивлюсь, если сделают какую-нибудь веселую публичную провокацию напоследок.

- Ну, Корунд знал, на что шел, - пожала плечами Кадлер.

- Это точно. Ни один маг старой школы не стал бы ему помогать.

«Подлый прохвост!» - процедила про себя Кадлер, а вслух от всего сердца поблагодарила подругу. Амазония объяснила, как пользоваться амулетом.

Что ж… последнее испытание. При этой мысли Кадлер охватила неконтролируемая дрожь. Но дело нужно было завершить, теперь она не сомневалась в этом. Если что-то пойдет не так, у нее будет оружие.

Глава 16

На этот раз они с Раэрент договорились, что Кадлер перенесется в замок ближе к полуночи, когда в доме все будут спать. Как только девушка оказалась у пикси в кабинете, та набросила на нее чары невидимости.

- Как вы? – участливо спросила у нее Раэрент.

- Как будто… все встало на свои места. А вы? Лабрина не приезжала?

- Вчера приезжала. Я за нее беспокоюсь. Вид у нее болезненный.

- Геопал сказал, король нервничает из-за нее.

Раэрент хмыкнула.

- Еще бы. Будь ее воля, мне кажется, она бы здесь поселилась. Как-то даже осталась на ночь. На следующий день позвонил король и приказал выставлять ее всеми доступными способами. Такими темпами Лабрина потеряет и то, что имеет.

- Интересно, на что она надеялась.

- Известно, на что.

Кадлер никогда особенно не интересовалась сестрой Геопала, в ее голове она оставалась какой-то призрачной фигурой, как и Солана, и для нее было удивительно, что Лабрина всерьез может рассчитывать стать королевой. Разве может любовница стать женой короля?

Пока что Кадлер сидела в кабинете Раэрент и продолжала изучение интересующих ее материалов. Затем в положенный час женщины со спокойной душой отправились в тронный зал Ниссета - последнее хранилище.

Оказавшись внутри помещения, Кадлер задрала голову и осмотрелась. Как будто потолок стал выше, чем в прошлый раз. Зал походил на тот, который однажды появился в ее видении, полученном от бабушки Космины. Величественно, ничего не скажешь. Кадлер почти что ощутила спокойствие и торжество, находясь здесь словно на своем месте.

Прежде, чем выйти, Раэрент легонько приобняла ее.

- Ничего не бойтесь, но я уверена, что душа ваша итак уже завершила подготовку. Вы достойны. Все в ваших руках. И помните, доблесть – это не только геройство. Прежде всего, это жертвенность. Готовность страдать во благо других.

Кадлер кивнула и, когда Раэрент вышла, сыграла мелодию в последний раз.

Земля уплывала. Кадлер пошатнулась, но на этот раз не потеряла сознание, лишь мир изменился вокруг нее. Она оказалась в башне, которую тоже когда-то видела в видении. Судя по облакам, показывающимся снизу из проема в стене, башня высилась до пределов мира, едва ли не до Господних Палат – отсюда можно было разглядеть краешек их чертогов, какими их обычно рисовали или описывали служители храмов, провидцы, а также те, кто дерзнул подняться в такую высь на пегасах.

Зал пустовал, за исключением стен, увешанных щитами разных форм, цветов и размеров. Их было невероятное множество. На некоторых значились непонятные символы на скорописи, на других - звери или предметы, порой неизвестные. Кадлер медленно бродила вдоль стен, раз за разом изучая детали на артефактах. Щиты выстраивались в знакомой последовательности, и Кадлер потребовалось некоторое время, чтобы понять, в какой. Она даже рассмеялась.

На каждом из щитов изображался личный герб глав семей всех ветвей королевского рода. Своеобразное родовое древо.

«Нужно выбрать среди них наиболее доблестного?»

Как могла она выбрать?

Первым делом взгляд ее, конечно, упал на щит отца, но она отбросила эту мысль. Слишком соблазнительно и очевидно. Кадлер присела под стеной и стала вспоминать историю. Чем был славен каждый из них. Больше всего она знала о тех, кто жил в последние лет триста, и чем дальше, тем меньше представляла об успехах древних, если только не брать самых выдающихся. Из тех, что всплыли в голове, все по-своему являлись достойными, каждый проявил себя в чем-то. Она закрыла лицо руками, попыталась сосредоточиться и систематизировать знания.

«Как я могу решить, кто из них более достоин? Они все принесли славу нашему дому».

Кадлер отчаивалась. Встала и снова внимательно осмотрелась, подошла ближе к щиту Геллатропа, снова села, снова принялась перебирать свои знания. Вспоминать, что говорила Рарент и Ингуссалир.

- Прошу, - мольба вырвалась из ее уст, когда Кадлер бессильно закинула голову назад.

«Я не знаю. Помогите мне».

Хор тихих голосов раздался из щитов над ней.

- Мы дали возможность и выбор направления, но главное – наметить цель. Дело наследника – обозначить смысл символов власти. Символ мира? Возмездия? Справедливости? Доблесть не качество одного рода. Мы правители, но также мы народ. Подумай хорошенько. Выбирай тщательно.

Кадлер поднялась и снова взглянула на гербы.

«Щит покойного короля? Уж не он ли был по-настоящему достоин?» - кто знает насчет достоинства, но ему понадобилось больше всего смирения. На него пришелся век упадка. Падения рода.

Взгляд ее снова упал на герб отца.

«Это было бы слишком просто».

В голове всплыли слова Раэрент и хора голосов. Кадлер присмотрелась к щиту предка Геллатропа – покорителя драконов. Он был, безусловно, доблестный, но был ли он жертвенный?

Кадлер вновь замерла перед щитом отца, печально вспоминая его судьбу.

«Жертвенность. Но был ли он по-настоящему жертвенным, или просто предал свои идеалы? И была ли это самая большая жертва среди всех? Дед генерала Алмазана пожертвовал жизнью, завалив войска противника в ущелье, позволив своему брату поспеть вовремя, чтобы спасти своих людей и перебить врага. Бабка виконтессы Ашхен в стане врага на пиру отравила враждебного князя из Вольных просторов, за что была казнена, но ослабила дух противника, чем предрешила исход сражения. Не было бы слишком самонадеянным думать, что отец сделал больше остальных?»

Кадлер замутило от напряжения. Она выглянула в проем, чтобы подышать свежим воздухом, и некоторое время наблюдала за мерно ползущими внизу облаками. Снова и снова возвращалась осматривать щиты, впадая во все новые сомнения и размышления, спорила сама с собой, расхаживая по залу, разминая сведенную спину и шею. Потом замерла, мотнула головой и уперла руки в бока, разозлившись.

«Что я думаю? Мои эмоции, любовь к отцу говорят мне, что это он. Но правильно ли?»

Ее вдруг поразила догадка.

«Может ли быть, что все равно…? Что я сама выбираю?» - она медленно протянула руку, вспоминая слова хора предков. – «Выбор пути и ответственность лежит только на правителе».

Кадлер осторожно сняла отцовский щит со стены.

За окном вдруг сверкнула молния, и раздался громовой удар, сотрясший башню. От испуга Кадлер зажмурилась, прижав к себе щит, а когда открыла глаза, вновь находилась в тронном зале, только теперь уже с ценным даром. Щит оказался проще, чем в видении: старинный и крепкий, дубовый, с изображением первого герба Асфири.

Кадлер смотрела на него и не могла поверить, что видит. Не осознавала еще, что случилось. Что она смогла. И что это значит.

Вошла Раэрент. Она что-то радостно говорила, улыбалась и трясла Кадлер за плечи. Та смотрела на нее с тупым выражением лица, не моргая, в забытье.

- Кадлер, - снова позвала ее Раэрент. – Вы справились!

Кадлер машинально кивнула.

Мысли в голову не шли, она никак не могла прийти в себя. Осознать.

Она сделала это! Сделала…

Нужно ведь подумать, что дальше. Она пока не придумала. Нужно…

Мысли об отце накрыли ее, в уголках глаз Кадлер появились слезы, и она крепче прижала щит к груди. Хотелось разрыдаться.

Раэрент все еще что-то говорила, поздравляла ее, но вдруг аккуратно прервалась:

- Вы в порядке?

- Я… - Кадлер дрожащими губами, слабо моргая, смогла лишь проблеять. - Вы меня извините, если я отправлюсь домой? Мне нужно… Я очень… устала.

- Конечно! – быстро закивала Раэрент. - Не переживайте. Приходите, когда удобно, если будет что-то нужно. Пока ваши маги не отбыли, я думаю, теперь это вообще не проблема.

Кадлер даже не попрощалась нормально, опустив голову, она переместилась в свою спальню.

Что дальше? Комната показалась ей совсем чужим местом.

На руках у нее лежал символ власти. Последний. Она сделала это…

Кадлер прислушалась. Слух у нее необычайно обострился. В доме стояла тишина, все спали. Она с трудом сошла с того места, на котором оказалась, и подошла к окну, выглянула наружу. Где-то там на улице сидел человек… она пригляделась.

Тени. Тот, кто за ней следил. Но во тьме было не разглядеть.

Она долго просидела на кровати не шевелясь, уставившись в одну точку. В голове царила пустота, но необычайная скованность в теле не позволяла подняться. Нужно было действовать немедленно, куда-то спрятать щит. Утром ходить с ним по дому было бы невозможно.

О том, что предстоит вскоре сделать, Кадлер было сложно думать. Заставив себя встать, пока весь дом еще был погружен в дремоту, она взяла фонарик, прокралась к выходу на задний двор и во всю прыть побежала в лес, к старому дубу, в корнях которого в детстве пряталась от Геопала. Он так боялся дерева, вернее сказать, лешего, что девочка в основном побеждала в прятки, хотя и сознавала, что это нечестный прием.

Вероятно, посреди ночи ее должен был охватить ужас, но она слишком хорошо знала дорогу и пребывала одновременно в каком-то изнеможении и при этом – будто могла горы свернуть.

«Бесстрашная я или безумная?» - подумала Кадлер бесстрастно и даже ничего не почувствовала. Рассудок ее был светел и остер, как нож. Она мечтала просто лечь и заснуть, унять поток мыслей. Шальная мысль – и не просыпаться - и поскорее со всем покончить. Тогда она могла бы успокоиться и погрузиться в сон.

Надежно скрыв ценность, Кадлер, однако, заметила, что за ней наблюдает дриада. Одна из последних, что еще остались в лесу. Когда-то они вместе играли, хотя мать и не одобряла этого, опасаясь, что они куда-нибудь уведут дочь.

Сколько времени прошло с тех пор.

- Не выдавай меня. Прошу, - попросила Кадлер и улыбнулась ей.

Дриада испуганно спряталась, когда поняла, что ее обнаружили, но до Кадлер донеслось:

- Я сохраню твою тайну.

Ей еще утром вставать на службу. Великие небеса. Наконец Кадлер могла вернуться домой. В изнеможении она рухнула на кровать и немедленно заснула. Завтра все по новой.

Но завтра должно было стать другим. Оставалось дождаться вечера. Тогда она могла наконец приступить к оживлению артефактов. А дальше – дальше посмотрим.

Ее сны были яркие и светлые, удивительные, которые давно ей не снились. В этих снах Кадлер все удалось. И мир был добр и справедлив.

Да. Завтра будет другим.

Глава 17

День в казначействе прошел как всегда монотонно, разве что, Кадлер сходила с ума от желания вернуться домой – все ее мысли крутились вокруг того, чем она собиралась заняться вечером. Начать все прямо ночью? И что – все? Как это устроить? Появиться в сиянии славы перед королем? Перед народом? Прийти во снах ко всем и сразу?

Первым делом, надо защитить мать и брата, конечно. Перенести их куда-то.

Получится ли у нее все с первого раза? Ведь все, что она знала, имело лишь теоретическую базу. Какой маг из нее выйдет?

Чем ближе стрелка на часах приближалась к назначенному времени, тем более нетерпеливой становилась Кадлер. Как только мать отпустила ее, она практически сорвалась с места и бегом помчалась к выходу.

Амазония недавно звонила – десять раз к ряду. Но Калани в последнее время находилась в таком «не в духе», что Кадлер старалась не раздражать ее лишний раз и на службе занималась делом.

По дороге она набрала номер подруги, но не успела поздороваться, как Амазония прокричала в трубку:

- Раэрент арестовали! Они знают, что она пикси.

- Что? – ошарашенно переспросила Кадлер.

- Они знают, что она пикси! Малькин весь день во дворце, Корунд попросил его сделать ловушку. Раэрент раскрыли, она под арестом. У тебя дома был обыск! У них карта, и книга, и самое главное, амулет. Малькин думал, это я. Он ничего ему не рассказал. Но я думаю, за тобой приедут.

Все внутри Кадлер оцепенело, и она замерла на месте. Липкий холодный пот покрыл все ее тело. Лихорадочные мысли разбегались в стороны. Что делать? Бежать? К матери или скрываться. Кадлер едва не задохнулась.

Цепь.

Ее замутило. Кадлер машинально потянулась рукой к горлу.

Амазония что-то тараторила в трубку, но Кадлер словно оглохла. Она оперлась о стену, делая слабые дрожащий шаги, и вдруг за углом увидела их.

Трое агентов тайной полиции направлялись в ее сторону в сопровождении напряженных гвардейцев, охранявших казначейство. Кадлер подняла дрожащую руку с трубкой к уху и выдохнула:

- Они здесь, - и начала судорожно удалять материалы, которые были в ее элфоне. Но из-за не слушающихся корявых пальцев и расплывающегося от слез экрана ничего не могла нормально сделать и просто выключила устройство.

Кадлер не могла нормально вздохнуть и прислонилась к стене спиной, сотрясаясь всем телом, едва не съезжая вниз. Грудь сперло от рыданий, ей казалось, она задохнется.

- Леди Кадлер, мы здесь по велению короля. Вас приказано доставить во дворец, - тоном, не терпящим возражения, произнес один из агентов, когда семеро мужчин окружило ее.

Кадлер всю колотила дрожь, она обняла себя за плечи. И не могла произнести ни слова.

- Я… позовите… мою мать...

- Ей сообщат. Идемте.

Один из них молча отправился к кабинету графини в сопровождении гвардейца.

- Мне нужен… семейный… в чем… в чем меня обвиняют?

- Король лично известит вас. Идемте.

Мужчины встали по обе стороны от нее, намереваясь сопровождать Кадлер к выходу силой, если понадобится. Она сглотнула, сцепила ладони, чтобы размять заледеневшие пальцы и медленно побрела вперед.

- Кадлер! – услышала она крик матери и обернулась. Та бежала к ним, а за ней следовали двое мужчин.

- Какого черта! – воскликнула графиня. – Какое право вы имеете… В чем ее обвиняют… - мать задыхалась, и Кадлер стало так жаль ее, и саму себя, что она скривилась и закусила губу до боли, чтобы не разрыдаться.

- Король велел привезти леди Кадлер на беседу. Пока вам не следует об этом беспокоиться. Вас известят позже.

- Да вы в своем уме?! Я поеду с вами!

- Графиня. Вам лучше отойти в сторону и ждать распоряжений.

Они взяли Кадлер под локти и легко направили вперед, но она пошла сама.

Калани молча, заламывая руки, следовала за ними через все казначейство. Вид у нее был потерянный.

- Кадлер, ты помнишь о своем положении?! Ты имеешь право… - нервно повторяла она.

- Я помню, мама, - пробормотала Кадлер. От напряжения стучало в висках как молотом.

Они спустились вниз, прошли через холл под пристальными и недоумевающими взглядами присутствующих служащих и посетителей, на которые Кадлер, из-за своего ужаса даже не обратила внимания, и вышли наружу.

На улице ждал электромобиль, не типичный служебный полицейский, мрачный и пугающий, а презентабельный, с темными окнами и королевским гербом на боках.

Агенты уселись по обе стороны от девушки, третий сел вперед к водителю.

Все это время в голове у Кадлер крутилась только одна мысль.

Как он узнал?

Она держалась, чтобы не заплакать при них. Как много король знает? И что ее ждет? И что там с Раэрент? Она поверить не могла, что находится в этой машине. Поверить не могла… слезы текли сами собой, Кадлер их даже не замечала.

Ее привезли к королевской резиденции, на задний двор, а затем со скрытого входа ввели внутрь и сопроводили по темным и путаным коридорам и лестницам в небольшую комнату без окон, с одним столом, стульями по обеим сторонам и светильником. Пыточная или комната допросов прямо в резиденции? Какой ужас…

Мужчины закрыли за ней тяжелую дверь и ушли, забрав все ее личные вещи.

«Дура, надо было разбить элфон!» - только тут догадалась она. Хотелось стукнуть себя по голове.

Кадлер осталась одна. Она как будто приросла к стулу. Деревянная голова вращалась, пытаясь глазами проникнуть сквозь стены. Камер вроде нет, и проемов для скрытого наблюдения.

Ожидание было ужасней всего. Хотя чем дольше оно длилось, тем спокойней она становилась. Надо взять себя в руки и подумать, подумать… откуда им известно? Лабрина? Это единственный вариант. Она как-то ее раскрыла. Но как? Что она обнаружила, что король ей поверил? Ведь они были так осторожны. А карта? Все вещи? Как она это объяснит?

Когда дверь наконец открылась, у нее на миг перестало биться сердце. Кадлер не могла пошевелиться, пока король проходил внутрь и садился напротив. Никаких доказательств из ее спальни он с собой не принес. И как это все будет происходить? Начинался самый кошмар.

Она до боли вцепилась ногтями в руки. Ей нельзя! Нельзя сейчас сплоховать. Лучше молчать.

Король некоторое время просто молчал, глядя на нее. Изучал ее. А она боялась на него смотреть и опустила голову. Они впервые оказались один на один, и Кадлер ощущала себя цветком на морозе.

- Хотите чего-нибудь, леди Моха? – ровным участливым тоном поинтересовался Корунд.

Кадлер с трудом подняла глаза. Что это? Очередная игра?

- Воды, - ей не сразу удалось произнести, потому что язык не поддавался.

- Илард. Илард! - крикнул король кому-то за дверью, и когда она отворилась, король добавил. – Принеси воды.

Через пару минут вошел человек с подносом и поставил на стол. Корунд налил из графина воды в стакан и подвинул его к Кадлер. Она с запозданием протянула руку и приняла стакан, но поостереглась пить.

- Пейте спокойно. С водой все в порядке. Не думаете же вы, что вас привезли, чтобы отравить?

Кадлер кинула быстрый и нервный взгляд на короля, но тот оставался спокоен, даже, кажется, дружелюбен.

Не верь. Она нерешительно выпила, затем едва слышно спросила:

- Зачем я здесь?

Корунд легко пожал плечами:

- Я хотел побеседовать с вами. Узнать, как вам живется в моей стране.

Был ли нажим на каком-то слове, или ей показалось? И к чему он спрашивает?

- Я…

Что сказать?

- Мне… нелегко дается жизненный выбор, но я стараюсь найти что-то свое.

Как все это глупо, боже мой…

- Вам не нравится служба в казначействе? На вас кто-то давит? Мы можем найти что-то другое, подходящее вам.

Она резко мотнула головой.

- Мне вполне комфортно работать с моей матерью.

- Тогда чего вам не хватает? – сразу же спросил Корунд.

Ее сердце колотилось все сильнее. Отчего бы это? И руки дрожали, и в голове не пойми что. Кадлер вдруг овладело непреодолимое желание высказаться, и она с силой прикусила щеки с внутренней стороны. На глаза наворачивались слезы. Кадлер отвернулась.

Господи, помилуй. Надо держаться.

- Миледи, посмотрите на меня, - почти что ласково попросил король. Она сглотнула, глаза щипало от слез, она ничего из-за них не видела, но на него смотреть точно было нельзя. – Что вы искали в старом замке?

Первые слезы упали, но она их быстро смахнула. Хотела бы что-то сказать, объясниться обманчиво, или наполовину соврать, найти оправдание, но боялась, что если откроет рот, не совладает с собой.

- Чего вам не хватает, скажите? Я бы мог подарить вам все... - едва слышно начал король, но Кадлер тут же прервала его.

- Не можете... - с неожиданным запалом прошептала она. - Не можете... – и слезы потоком потекли по лицу.

- Почему вы плачете? - мягко спросил он.

Она мотнула головой и уткнулась в накидку, сотрясаясь от безмолвных рыданий.

Корунд дал ей время прийти в себя. Более-менее успокоившись, Кадлер утерла слезы и высморкалась, скинув накидку. На приличия уже было все равно. Корунд налил ей еще один стакан воды, и она осушила его, стараясь все также не смотреть на короля.

- Так зачем вы посещали замок? – начал он снова, и она одновременно спросила хрипло:

- В чем меня обвиняют?

- Уже предполагаете худшее? – с иронией улыбнулся король.

- Для ответа на ваш вопрос достаточно было беседы в кабинете. Я была там, чтобы почтить память королевы. Так в чем меня обвиняют?

- Вас обвиняют в колдовстве.

Кадлер вдруг неподдельно опешила, и это сыграло ей на руку, так как король неотрывно следил за ней.

- Прошу прощения, в колдовстве? – переспросила она удивленно.

- Да. Я так и сказал.

- Но… это абсурд.

- В вашей комнате найдены магические атрибуты, а также книга на неизвестном языке. И карта.

Они не знают, что искать, вдруг сообразила она. Да… до какой-то степени ей сразу же полегчало.

Поэтому он вежлив. Пока. Амулет – это плохо, но не основание к казни.

Содержание книги – да.

Элфон. В нем остались кое-какие материалы. Использованные и ненужные бумаги она старалась не хранить, расшифровки оставались или у Космины, или у Раэрент. Если Раэрент привезли, возможно, и у нее был обыск.

Элфон. Амазонию, скорее всего, не допустят к делу из-за вовлеченности. И тот, кто станет этим заниматься, получит ключ к ее жизни. Но он в любом случае пригласит и других специалистов, по языкам и истории, и культуре.

- Леди Кадлер, - строго произнес король. – Откуда у вас эти вещи?

- Из Сердцевины, - не моргая тут же ответила она монотонным голосом. - Амулет я купила, чтобы встречаться с дядей. Книгу мне посоветовал местный книготорговец, узнав откуда я, он сказал, что мне будет интересно. Карта шла с книгой.

- И вас не смутило, что она на неизвестном языке?

- Она стоила недорого. Я думала когда-нибудь заняться расшифровкой.

- Вам ведь известна моя позиция насчет магии.

- Известна, но… простите, в последнее время многие… я хочу сказать, это снова процветает.

- Неужели? – резко поинтересовался король.

- Да. То и дело кто-то что-то… покупает. Вы ведь сами…

- Довольно! – приказал он. - Что вы знаете об управляющем загородной резиденцией и его помощнице?

- Что и все, вероятно, - растерянно произнесла Кадлер. - Они оба служили Геллатропу.

- То есть вы не знаете, что эта женщина пикси?

- Что? – здесь ей пришлось реализовать все свои актерские таланты, на какие была способна, чтобы разыграть удивление. Но, спасибо Амазонии, Кадлер ожидала такого вопроса.

- Вы слышали, - сквозь зубы процедил Корунд.

- Я по… я понятия не имела!

Корунд изучал ее, пытался понять, врет ли она. А Кадлер снова старалась избегать его взгляда, как могла. Да, он вышел на след. И когда книгу расшифруют, он поймет, что она могла искать.

Пока. Что ей придумать?

Молчание затягивалось. Кадлер боялась представить, что творится в голове у короля.

- Скажите мне, умоляю, что происходит? – попросила она наконец.

Корунд некоторое время раздумывал, объяснять или нет, но все же медленно ответил:

- Лабрина утверждает, что вы регулярно посещаете замок.

- Как я и сказала, это неправда.

- М-м-м, - уголок его губ дернулся в ухмылке. – Но мои шпионы тоже утверждают, что вы каким-то странным образом часто оказываетесь замечены неподалеку от него. За вами следили. И учитывая ваш амулет – веры вам нет.

- Мне кажется, шпионы могут сказать что угодно, если им заплатить.

Король неожиданно от всего сердца рассмеялся, и Кадлер вжалась в стул.

- Полагаете, они станут врать своему королю?

- Если найдут в том пользу, - уклончиво ответила Кадлер.

- И какая же в том польза им может быть? – быстро спросил он.

Ей не хотелось затрагивать эту тему, но из всего в голову пришло лишь одно.

- Возможно, расположение будущей королевы.

Корунд медленно улыбнулся, и ей стало жутко.

- Знаете, Лабрина ведь вами одержима, - медленно начал он. - Даже сама вас преследовала, что меня весьма выводило из себя. Но в проницательности ей не откажешь, надо признать. Разбудила меня сегодня ночью, сама не своя, с каким-то зеркалом. А ты, говорит, считал меня помешанной. Смотри. А там эта женщины в третьем часу ночи у заколдованной части замка. Вы, наверное, и о том, что он магическим образом меняется в ночные часы, не знаете? Так вот Лабрина сказала, что и вы с ней были, только не вернулись. Уж как она меня умоляла попытаться поймать эту пикси, ну, думаю, ладно. В конечном итоге, либо она права, либо успокоится после этого. И что же в итоге? Удивительное дело, но это не мания.

Король произнес это так вежливо-холодно, что Кадлер захотелось стать бестелесной и раствориться, лишь бы не сидеть с ним здесь.

Какое зеркало? Что Лабрина сделала? Как она это сделала?

- Простите, но… если она показала вам замок, то… и сама прибегла к магии? – осторожно предположила Кадлер.

- Да, и весьма активно, к моему негодованию. Я так полагаю, она столько всего проглотила, пока пыталась вас поймать, что жуть берет. И это я лишь некоторые подробности смог из нее вытянуть.

- Но если она сама, как вы говорите, много всего приняла, как можно полагаться на ее слова?

- А я полагаюсь не на них, а на те факты, что у меня есть. И теория ее подозрительно правдоподобно в них укладывается.

Король не сводил с Кадлер глаз. Он продолжал терпеливо ждать, а Кадлер сидела, уставившись в одну точку и сложив руки на коленях. Ей не хватало тиканья часов, она бы тогда могла на них отвлечься, а не перебирать в голове безрезультатные способы скрыться отсюда.

Наконец король встал, отчего Кадлер немного отшатнулась, и подчеркнуто вежливо произнес:

- Что ж, ваше сиятельство, коль скоро на сегодня откровения закончились, я вынужден вас покинуть. Вам, правда, придется задержаться до окончания допроса вашей предполагаемой сообщницы и, разумеется, до окончания обыска вашего дома. Когда все прояснится, мы с вами вернемся к этой беседе.

Он вышел, и Кадлер показалось, что дышать она начала только после этого.

О, небеса! Что она наделала?

Глава 18

Ей хотелось исчезнуть. Раствориться и разлететься по миру. И забыть все, что было, забыть его и эту страну, и что она искала.

Что он будет делать с ней? И с Раэрент? Кадлер так боялась, что ее будут пытать.

Пока что, конечно, обыск не даст результата. Но она ничего не сможет, сидя здесь.

Вошла стража. Они проводили ее этажом выше в комнату временного содержания, где тоже не было окон, зато имелась вполне пристойная кровать и даже ванная. Ее заперли. Стража оставалась снаружи, до нее доносились их голоса.

На кровати ожидала пижама и сменное белье, и даже несколько книг и зеркало на столе. Помещение чем-то напоминало сильно уменьшенную копию спальни Соланы, только без солнечного света и свежего воздуха.

Кадлер плохо спала, ей снились кошмары о том, что король нашел символы власти, что заставил ее стать его женой, что брата пытают, и мать унижают, видела всех родных в цепях. И его на троне мира. Она два раза просыпалась с криком, и в дверь стучала стража с вопросом, не нужна ли ей помощь.

- Нет, - промямлила Кадлер, стирая слезы. – Нет, все в порядке.

Она понимала, что стражники поставлены не для охраны, а чтобы следить за ней и сообщать обо всем и боялась, что даже собственные сны могут ее выдать.

Больше ее пока никто не допрашивал, однако на следующий день приехал семейный защитник, которому она рассказала общую легенду, которой придерживалась. Кадлер была неимоверно счастлива видеть его и узнать, как ее родные, и что происходит снаружи. Никому, наверное, она так никогда не радовалась. От него Кадлер узнала, что Амазонию вызвали на допрос.

Об аресте Кадлер также нигде не передавали, хотя свидетелей было предостаточно.

За это время она перебрала все факты: что знают подруги, что знает семья, что может раскрыть Раэрент, что с ней могут сделать, что могут сделать с самой Кадлер, и насколько хорошо она спрятала символы власти. За цепь она боялась больше всего. Если - когда! – они расшифруют книгу, то поймут, что она могла искать. И, боги, когда это случится, вот тогда королю не потребуются никакие доказательства. Если Корунд поймет, что она ищет оружие против него…

Ее едва не стошнило, когда она представила, что король сделает с ней.

Ожидание в замкнутой каморке сводило с ума.

Наконец ее снова повели на допрос. Кадлер нехотя плелась по коридорам за стражей. Хотя за эти дни взаперти она неимоверно истосковалась по общению, от новой беседы с королем она бы с радостью отказалась. Ведь каждый следующий раз мог означать, что он раскрыл ее секрет.

Но ее ожидала другая встреча.

Увидев Геопала, она впала в ступор.

- Что ты здесь делаешь? – с недоверием спросила Кадлер, задержавшись на пороге, когда дверь за ней закрылась.

- Пришел проведать тебя. Как ты? – участливо спросил Геопал.

Впрочем, можно было не отвечать, ее вид говорил сам за себя.

- Как ты прошел? – серьезно спросила Кадлер, проигнорировав вопрос.

- Я работаю над твоим делом. Мне было поручено взломать твой элфон.

Кадлер так и замерла на месте. Ну, конечно…

Кто еще это мог быть?

Она медленно опустила голову и закрыла глаза. И глубоко выдохнула.

- Возможно, тебе лучше сесть, - предложил Геопал.

Она не хотела садиться. Она хотела провалиться сквозь землю. Кадлер на не сгибающихся ногах подошла к столу и села на стул. Они долгое время молчали, затем Геопал очень тихо сказал:

- Твоя книга поддастся не так легко, как элфон, хотя и свои успехи я пока что скрываю, но только потому, что Корунд давно распугал всех специалистов, и у тебя есть некоторое время. Но не так уж много.

- Ты понял? – упавшим голосом спросила она.

Геопал с задержкой кивнул.

- Да. Когда я путешествовал, учился, то изучал разные коды, шифрование, так что я уже инстинктивно знаю, на что смотреть. А еще знаю, где и как искать информацию. И я вывел Амазонию на разговор из-за ее сообщений тебе.

- Как… она? – тут же спросила Кадлер.

- С ней все в порядке. Хотя Космину, когда она вернется, Корунд намерен допрашивать с особым пристрастием, в том числе о ее занятиях.

- Ясно, – за нее у Кадлер душа болела больше всего. В каком состоянии подруга вернется. Посчитают ли ее сообщницей. – И что… и что?

- Ну, пока он ждет расшифровки твоей книги, результатов обыска и элфон. А еще опросил тех магов, которые сейчас при дворе, на предмет готовности к пыткам пикси. Они отвергли его просьбу, но взамен предложили ему вариант с зельем правды. Местные зельевары, как я понял, не в состоянии приготовить его для пикси, так что Корунд или дождется, когда вернутся мастера, ушедшие в Вольные просторы, либо… вероятно… может обратиться к другим магам. Может даже темным. Так что, возможно, и расшифровка не понадобится, вы все расскажете сами.

Кадлер некоторое мгновение сидела словно громом пораженная.

- Откуда… кто тебе сказал?

- Амазония. А ей сказал Малькин.

- А п… почему он… не хочет дать зелье мне?

Интересно, знает ли Корунд, что для этого с нее тоже должны снять магические мерки?

- Понятия не имею.

Кадлер все еще не могла поверить, что они вот так сидят и говорят. Говорят об этом.

Маги. Зелье правды. Зельевары.

Допрос. Она под арестом.

Пытки.

Что это? Зачем он здесь? Почему все это сообщает?

- Я не понимаю, - она мотнула головой. – Я не понимаю, почему ты здесь?

Геопал пожал плечами и тяжело вздохнул, отводя взгляд.

- Не знаю. Возможно, даже если учитывать все произошедшее между нами, я не считаю, что та кара, которая ожидает тебя и ту женщину, равна преступлению. Может быть, я не люблю лицемерия, может быть, считаю, что Корунд сам виноват в этой ситуации. Может быть, пришла пора изменений.

Кадлер ничего не ответила. Некоторое время они сидели в тишине.

- Так чем тебе помочь? – наконец спросил Геопал.

Она вскинула брови. Помочь? Ей?

«Обманывает… С чего бы ему помогать мне? Особенно после всего…»

Но ведь он предупреждал.

- Не знаю… - Кадлер запнулась, - какая тут помощь может быть?

Геопал снова пожал плечами.

- Это только тебе известно. Это мой единственный визит, если ты хочешь что-то передать. Или что-то может тебя спасти.

Кадлер сглотнула. Черт возьми!

Она должна ему рассказать… придется…

Кадлер застыла, глядя на него. Геопал тоже смотрел на нее, ничего не произнося.

«Что мне делать?» - Кадлер вдруг вцепилась руками в лицо, встала и бросилась в сторону.

- Нет! Нет! - вырвалось у нее. Она вся сжалась в углу, опустилась на пол, постепенно согнулась, уткнувшись лицом в колени.

Геопал резко встал, сделал пару шагов к ней, но в нерешительности остановился.

Минута вечности. Кадлер, закрыв глаза, считала удары сердца, чтобы успокоиться.

Один, два, три…

Затем в тишине прозвучал его вкрадчивый голос.

- Знаю, что доверия между нами быть не может. Но я тебя не обманываю.

Маги… зелье… Даже если ложь, король все равно узнает.

Можно ли этому верить? Что можно придумать?

Пытки.

Кадлер сильнее сжалась. Как она могла…

«Создатель, помоги. Моя жизнь… и жизнь Раэрент в обмен на…»

Ее бил озноб.

- Кадлер, я не пытаюсь уничтожить тебя или что-то в этом роде. Я правда хочу помочь, - он помедлил немного. - Не хочу, чтобы еще один из вас погиб.

Кадлер раскачивалась из стороны в сторону, сжавшись в комок.

Амазония знала, где меч. Космина знала, где цепь. Кадлер шепотом открыла, куда спрятала щит, и Геопалу пришлось склониться ближе к ней, чтобы расслышать.

- Расскажи все девочкам. Перепрячьте цепь. Если они посчитают нужным, пусть перепрячут остальное. Так, чтобы никто не нашел.

Он выслушал внимательно, затем спросил:

- Хорошо. Что-нибудь… еще?

Кадлер подумала немного, хотела что-то сказать, но мотнула головой.

- Уверена? – нерешительно уточнил он.

- Я хочу… увидеть маму. И брата, - почти что всхлипнула Кадлер и снова спрятала лицо.

Геопал протянул было к ней руку, но тут же отдернул. Встал, еще раз глянул на нее, сидящую все также, попрощался и вышел.

Кадлер отвели назад. Она надеялась и молилась всем богам, что она не идиотка.

Геопал сразу же после этой встречи позвонил Амазонии.

- Ты видел ее? Как? Как она? – воскликнула Амазония так громко, что он отнял трубку от уха.

- Не очень. Измотана, но это понятно. Она мне сказала, что где искать. Один в доме, но вряд ли меня туда пустят.

На том конце воцарилась подозрительная пауза.

- Алло, - напомнил о себе Геопал.

- Она тебе рассказала?

- Ну, выбора у нее было не так чтобы много.

- Пожалуй, ты прав. Извини, - после заминки сказала Амазония. – Единственное, за мной следят, я не смогу участвовать.

- Но ты можешь навестить ее мать и забрать оттуда цепь. Принести ее в лес, я буду там ждать. Отвезу все куда скажешь.

- Графиня мне ее не отдаст. Или заставит все рассказать.

- Тебе придется что-то придумать.

Амазония молчала. И молчала подозрительно долго.

- Амазония.

- Да? – едва слышно отозвалась она.

- В чем дело?

- Да ни в чем.

Его это разозлило.

- Давай без этого. Если бы я хотел, я бы уже давно сделал.

- Я понимаю, дело не в том. Я просто… Создатель, если б ты знал, сколько сил они в это… убили.

- Я не представляю. Но думаю, что это в любом случае не стоит жизни.

- Ты прав.

Прав… наверное, она знала об этом, поэтому с самого начала и не хотела участвовать. Не то чтобы даже из-за своей бесполезности в магических штучках, а потому, что был у нее какой-то внутренний протест. Призрачный, несформулированный.

Обретший четкую форму только тогда, когда перед ней возник образ Малькина.

В тот день, когда Кадлер арестовали, маг появился перед Амазонией в зеркале дамской комнаты, в комитете прогрессивных наук, где она исполняла службу. Она так испугалась, что едва не вскрикнула.

- В твои явно умнейшие и давно похороненные годы нервишки у тебя были покрепче, - недовольно произнес маг.

Если король и намекал явно, что они должны не привлекать внимания к тому, откуда приехали и чем занимались, то волшебники решили выделиться как-то иначе.

Бандана и шаровары. Неизвестно, кто из двоих еще выглядел страннее. У обоих были клиновидные бородки. Малькин отличался густыми ярко рыжими волосами, а его разноцветные шаровары в полоску были необъятные как парус.

Высокий и тощий Зелакс, с сиреневатыми глазами. Из разноцветной банданы в разные стороны торчали какие-то перья и косички. Одежда на нем была не так чтобы старая, но какая-то несуразная. Рубаха от фермера, а брюки от капитана корабля.

Они развлекались тем, что бродили по улицам и показывали простецкие фокусы детям или устраивали мелкие неприятности вредным лавочникам, гнавшим их отовсюду как последних щенков, потому что все фрукты и овощи неожиданно начинали прорастать рядом с ними.

«Все потому, что у вас товар сухой. И вы сухой. Вся страна… сухари» - говорил Малькин.

Схватившись за сердце, Амазония закатила глаза.

- Здесь нельзя так делать!

- Нельзя обманывать мага! – шикнул он.

- В чем я тебя обманула?! – зло зашипела она.

- М-м, - он хитро прищурил глаз. – Прелюбопытнейшая история. С утра король попросил нас создать магическую ловушку, в которую поймал бедную женщину, которая оказалась пикси, и тут снова вызов – на этот раз что это мы видим? Тот самый амулет, который я дал тебе для общения с отцом! Я думаю, о, черт возьми! Вот это она вляпалась.

- По-о-дожди, - Амазония от шока начала заикаться. – Ты о чем? Нет, стой! Дай я выйду. Переместись в мое зеркало.

Она достала из сумочки зеркало и выставила перед собой. Образ Малькина перешел в него.

Амазония бросилась вон из здания, подальше от лишних глаз. Сев под деревом в ближайшем парке, где, как она знала, нет камер, разговор возобновился.

- Так о чем речь?

- У вас прямо не город, а сплошной стеклянный шар, - недовольно заметил Малькин. - Ты что, серьезно думаешь, что это я должен тебе объяснять? Это ты мне объясни, ты мне солгала!

- Я тебе не лгала! Амулет нужен был для дела!

- Для какого дела? Я тебе дал его, чтобы ты исправила свои ошибки, а не наделала новых. А теперь из-за тебя кто-то в опасности. Или ты скажешь, что ты прямо его потеряла.

- Что? Кто в опасности? – воскликнула Амазония. Новости так ошарашили ее, что она не могла осознать, что происходит.

- Тот, у кого его нашли, Амазония! Еще и книга, и карта какая-то, явно все это у вас запрещено. Я сначала подумал, что это ты…

- Небеса, - простонала Амазония, доставая элфон. – Кадлер.

- Да! – он еще что-то говорил, но Амазония пыталась дозвониться до подруги. Та не отвечала.

- Да черт! – рявкнула Амазония.

- Амазония! Услышь меня! – прикрикнул на нее Малькин.

- Да что? – крикнула она в ответ.

- Не смей на меня орать, девочка! Ты что о себе возомнила? Я спас тебя, а ты ведешь себя как… - он произнес такое, что даже она оскорбилась.

Они медленно пытались испепелить друг друга глазами и когда оба более-менее остыли, маг относительно спокойно спросил:

- В чем дело? Что ты наделала?

Она долго молчала, потом упавшим голосом сказала:

- Ошибок я наделала.

- Это я уже понял. В чем конкретно?

- Я дала ей… - тут зазвонил элфон.

Кадлер. Амазония быстро взяла трубку и протараторила ей то, что успела.

За ней пришли. Когда разговор прервался, Амазония некоторое время сидела не моргая, уставившись в одну точку. Совсем потерянная.

- Ой, дитя, - маг молчал все это время, затем вздохнул. – Приходи, когда будешь готова поговорить.

С этого момента обратного пути не было. Она знала, что за ней придут тоже, хотя ей и нечего сказать. И за Косминой. Вот ту, вполне вероятно, ожидали самые серьезные последствия.

На допросе король сам лично беседовал с ней. Амазония отделалась достаточно легко, потому что держалась легко. Ей и правда нечего было сказать. Но когда Корунд начал выспрашивать про зельеварение Космины, она напряглась. Что можно было сказать? Она утверждала, что ничего не знала до тех пор, пока подруга не вызвалась на миссию. Корунд стал выспрашивать, почему она не сообщила ему, она отнекивалась, что понятия не имела, что он не знал. Неизвестно, поверил ли он ей или нет – но пока она обошлась без последствий.

И в это пока у Амазонии голова шла кругом. Она совершенно не представляла, что тут можно сделать, как спасти подругу, может даже обеих подруг. Амазонии казалось, она погружается в пучину, из которой нет выхода. И могла только непрестанно молить богов о помощи.

А затем неожиданно Геопал стал аккуратно заводить с ней речь об этом деле. Ее не допустили по понятным причинам, но Амазония не думала, что ему поручат участие. Как оказалось, это отчасти была его инициатива. Пока они только прощупывали друг друга. Затем, когда он взломал элфон, практически используя придуманные Амазонией методики для взлома Первоисточника, и показал ей ее же сообщения, то вынудил ее признаться.

Поначалу она просто пришла в ужас, что он их раскроет. Геопал же скрывал свои намерения. Возможно, мстил. Но когда Малькин рассказал ей про пытки и зелье правды, она практически решилась просить партнера о помощи, хотя сама не знала, о чем тут просить. Не знала, что делать, совершенно не могла сосредоточиться и придумать что-либо. Нужен был план, но что она могла? Амазония просто хотела получить хоть одну весточку от подруги, какой-то намек, что может ее спасти.

И тем большим шоком для нее стало, когда Геопал неожиданно позвонил ей и предоставил детальную информацию от Кадлер.

Что ж, возможно, у них появится шанс, и если им удастся скрыть главное доказательство, они смогут спасти подругу.

Они вдвоем стали планировать, что делать с артефактами, как достать их и куда спрятать.

А затем вернулась Космина. Амазония мечтала увидеться с ней так скоро, как только возможно, но сразу не вышло. Первой эльфийка попала в руки к Корунду. Как прошел этот допрос, Амазония так и не узнала, Космина не говорила про это.

Потом подруги встретились, хотя это произошло только из-за ареста Кадлер. Судя по состоянию Космины, она вообще никого не хотела видеть. Она сильно изменилась. Былая скрытность превратилась в скрываемую озлобленность, на все реагировала как оголенный нерв и не изъявляла никакого желания идти на контакт. Космина предстала перед двором Эйнаарена после завершения миссии, но каков был результат, Амазония не знала. Впервые она видела подругу такой осунувшейся и при этом накаленной. Ей внутренне не хотелось говорить Космине лишнего слова.

Троица договорилась встретиться у поместья Моха подальше от дороги на следующий вечер. Космина появилась из леса, не объясняясь, как добралась, и огрызнулась, что за ней точно не следили. С собой у нее был привычный мешочек зелий.

- Я приехала как будто бы в гости, - повторила легенду Амазония.

Ей было неудобно видеть подругу такой, хотелось сделать или сказать хоть что-то, чтобы поддержать ее. Но что? Две ее подруги, сестры, и ни одной она помочь не в силах.

Сколько ни доказывала себе свою ценность и взрослость, а в решающий час была как будто ни на что не способна.

- Отвлеки ее, а я достану цепь, - устало пробормотала Космина, врываясь в тревожные мысли Амазонии и намекая на графиню. Та хмуро кивнула, и девушки вместе направились в сторону особняка.

Геопал тем временем намеревался преодолеть свой главный страх – перед дубом.

Странно было возвращаться сюда после стольких лет. И лес стал совсем запущенным без хозяина. Все выглядело диким и неприветливым. Темным. Он поежился.

Дерево было массивное и старое, крона его раскинулась как полог и затмевала небеса, а корни мощно впивались в землю. Что-то зловещее несло оно в себе, потому Геопал в детстве всегда с трудом рисковал подходить к нему. Даже сегодня, стоя в отдалении, он нервно сглатывал и сжимал кулаки, прежде чем приблизиться.

Пришлось изрядно повозиться, он изрыл всю землю у корней, но так и не нашел щита. Отчаиваясь и уже предполагая, что Кадлер его обманула, в чем он, правда, не видел смысла, Геопал медленно выбрался наружу. Весь в грязи, он встал, раздумывая, что делать, и тут заметил между деревьями кое-кого знакомого. За ним наблюдала дриада – еще одна подруга детства. Геопал улыбнулся и сделал шаг ей навстречу. Она мигом спряталась за деревом.

- Подожди, - поспешно позвал он. – Ты не помнишь меня? Мы с тобой играли в детстве. Я Гел. Я пришел по поручению Кадлер. Ты не знаешь, где она спрятала волшебный щит?

Ему пришлось долго уговаривать ее, уверяя, что он тут из добрых побуждений. Кажется, магические создания что-то чувствовали.

Когда Геопал вышел из леса, то отнес меч в свою машину и дальше с лопатой отправился на кладбище Мохп. Девушки уже были там.

- Остался самый мрак, - заметил Геопал. – Ну, кто?

Девушки переглянулись, затем оглядели его одежду, и сделали шаг назад.

- Ясно, никто, - он со вздохом принялся копать.

- Это самое дикое приключение в твоей жизни? – спросила его Амазония с напускным весельем, потому что стоять рядом с мрачной Косминой ей было непривычно тяжело.

Геопал лишь мотнул головой.

И не говори…

Когда со всем было покончено, он спросил:

- Как планируете их защитить?

- Нужно создать зону, вроде слепого пятна, где никакая магия не сможет их обнаружить, в том числе темные маги, - бесстрастным тоном пояснила Космина.

- Ты сможешь? – спросил Геопал, мельком глянув на Амазонию. Кажется, он замечал некоторое напряжение между ними.

- Вероятно, - без интереса хмыкнула Космина.

- Ты, видимо, невероятный мастер, - предположил Геопал с уважением и чтобы разрядить обстановку.

- Лучшая из всех, кого я знаю, - поддакнула с гордостью Амазония, и Космина скептично покосилась на нее.

- С каких это пор? – едко поинтересовалась она.

- С тех… я думаю, я была не права, - призналась Амазония. – Ты потрясающая.

Космина не подала виду, что чувствует, но Амазония надеялась, что ее это хоть немного расслабит и порадует.

- Ладно… - между тем вставил Геопал. – В таком случае, ты можешь забрать их с собой.

- Только если довезешь. Не хочу таскаться с ними по городу.

- Где будет это место? – спросила Амазония.

- Думаю, что лес, в котором стоит мой дом, место самое лучшее.

- Почему?

- Потому что только там до сих пор обитают волшебные создания. И мне так проще.

- Сколько времени для этого потребуется? – спросил Геопал.

- Я не знаю, я вообще не представляю, как это делать, - резко бросила она.

- Здорово, - вырвалось у Геопала.

- Ну, извини, - ощетинилась Космина. - Я не всезнайка.

- Нет-нет, я… просто… ну ладно, - он не закончил.

Да, в общем, ему и не хотелось объясняться. Геопалу просто хотелось посмотреть, как все это будет развиваться. И еще ему хотелось, чтобы все удалось. Какая-то взбудораженность и вдохновение подхватили его. Чувство чего-то нового и неизведанного, как поиск открытия. Как детская сказка. И где-то вдалеке маячило спасение принцессы.

- Я беспокоюсь о том, сколько времени у нас осталось, - наконец сказал он.

- Я тоже, - призналась Амазония. – И боюсь, чем дольше ждем, тем ближе Корунд к правде. И к своему жуткому решению.

- Тогда может хватит стоять, и поедем? – враждебно поинтересовалась Космина.

Амазония отправилась домой одна, а Геопал другой дорогой отвез Космину, куда она сказала, и высадил у кромки леса. Она жила за городом, на другой стороне, еще дальше от столицы, чем Кадлер.

- Ты уверена, что тебе удобно? - с сомнением оглядываясь по сторонам при лунном свете, спросил Геопал.

- Уверена, - бросила Космина, уже выбравшись из машины и хлопнув дверью.

Оставалось только надеяться. И ждать.

Глава 19

Тем временем, дела для Кадлер ухудшались. Она чувствовала разрастающийся ужас внутри, поскольку находясь в одиночестве и изоляции она могла только молиться и верить, что Геопал не предал ее, и все удалось. Каждая минута и каждый звук шагов за дверью ее темницы оборачивался замиранием сердца, а собственные размышления изматывали куда сильнее, чем реальные события в ее сузившемся мирке. И все же то, как она измучила саму себя, в некотором роде подготовило ее к грядущему. Если к нему, конечно, вообще можно было подготовиться.

Ее снова вызвали на допрос к королю, и у Кадлер едва не остановилось сердце. Неужели он что-то узнал? Но затем она успокоила себя, что, конечно же, раскрой он ее тайну, с ней был обращались по-другому.

Чего от него ждать сейчас?

В этот раз Корунд уже находился в той самой комнате, где ее допрашивали, когда Кадлер привели. Перед ним лежали карты замка времен Ниссета и пара запрещенных книг из кабинета Раэрент. То, что пикси, видимо, не успела уничтожить или спрятать. У пленницы внутри все сжалось, и она лихорадочно стала предполагать, что он мог успеть узнать.

Огонек надежды на спасение становился все слабее. По правде сказать, почему она вообще поверила, что все удастся?

Как же она хотела увидеть родных. И поговорить с подругами.

Как же она устала.

Что с Раэрент? Между ними даже нет связи… Кадлер вообще ничего не знала.

Жива ли она еще?

Как ее мать… и брат? Если король все-таки вызвал мага? Или нашел зельевара? Космина вернулась? Был ли допрос? Вызывал ли король семью или побоялся? Мог ли посчитать их соучастниками? Особенно Тарлека.

Что же он знает?

Но нет, конечно… раскрой он все, события бы развивались в другом порядке. Совсем в другом порядке, напоминала она себе снова и снова. Нужно успокоиться и… она с трудом вздохнула.

Боже, помоги.

Корунд в этот раз держался более сурово. И с каждой минутой становился все мрачнее. Когда Кадлер присела напротив, король произнес сквозь зубы:

- Мне иногда кажется, что ваша семья досталась мне в проклятие. И что я по-настоящему сглупил, когда не истребил вас всех под корень.

Она не стала ничего отвечать. Только чувствовала, что каменеет.

- Вы, конечно, все еще отрицаете, что знакомы с содержанием книги, – бросил король с мрачной иронией и даже какой-то издевкой.

- Да, - пробормотала она, прочистив горло, но голос все равно походил на писк.

- И не знаете, что в ней описано магическое оружие вашей прародительницы? – продолжал наседать Корунд.

- Нет, - полушепотом ответила Кадлер.

- Какое поразительное совпадение! – зло усмехнулся король, не сдержавшись.

- Возможно, допустимое, если книга описывает жизнь волшебной правительницы, - слабым голосом предположила Кадлер и замолчала. Дыхание перехватило.

Она бы все отдала, чтобы только не находиться с ним в одной комнате, а лучше вообще никогда больше не встречаться, не врать, видя, что он видит ее насквозь, не наблюдать, как он все ближе к истине, а она все глубже и глубже увязает.

Не быть в его руках. Это касалось, конечно, не только ее, но и всех, кто был ей дорог. Раскрытие этого секрета ставило под удар любого из ее близких.

Кадлер мечтала вернуться назад и сидеть в предоставленной каморке. Но для этого надо было врать дальше, врать и надеяться, что ее спасут.

Когда это все закончится? Почему она должна переживать все это? Почему хоть раз судьба не могла оказаться благосклонной и дать ей то, в чем Кадлер так отчаянно нуждалась?

Голова совершенно не варила, а нужно было придумывать все новые и новые оправдания…

Кадлер вздохнула и постаралась взять себя в руки.

Держись… они должны были… должны были что-то придумать. В конце концов, на все это ведь был какой-то высший план. Хотелось глупо рассмеяться.

На что она надеялась? Что ее не оставят?

Ты ведь сама сделала выбор.

Король тем временем продолжал:

- И, полагаю, вы находите допустимым и то, что к книге прилагается карта поисков этого оружия? – голос его звучал как-то утробно, словно из недр преисподней, куда ее стремительно нес поток собственной лжи и хитростей, и Кадлер понадобилась вся выдержка, чтобы не спасовать. Сердце билось в висках, взгляд бродил по стене.

Что ей на это ответить? Что-то нужно сказать. Она прикрыла на миг глаза, собираясь с мыслями, затем прямо и твердо посмотрела на короля.

Надо держаться.

- Я понятия не имею, о чем вы говорите, - удивительно, и голос не дрогнул.

- И вы считаете, я должен этому верить? – с каким-то ехидством поинтересовался он.

«Можете верить, во что хотите», - Кадлер внутри вся вспыхнула от такого гнева и бессилия, что слезы навернулись на глаза. Но от его веры зависела ее жизнь.

- Я надеюсь, что вы поверите. Потому что я не знаю, зачем я здесь, - запинаясь, произнесла она. - И не понимаю, почему вы считаете, что я должна понимать.

Король резко дернулся, и Кадлер в испуге от неожиданности прижалась к спинке стула, но он только наклонился к ней над столом.

- Знаете, что забавно, миледи? – Корунд заговорил тихим, зачаровывающим, но предельно опасным голосом. - Что замок перестал меняться. Я сам туда ездил, даже провел там две ночи, но старое крыло теперь неизменно, словно бы ничего не было. Догадываетесь, что это значит?

- Не знаю, вообще не понимаю, - на одном дыхании выпалила она.

- Это значит, что цель изменений достигнута. А это, в свою очередь, означает, что артефакты найдены.

- Какие… артефакты... Господи…

- Символы власти, черт возьми! – рявкнул он.

- Вы думаете…

- Я думаю, что вы искали и, видимо, успешно нашли оружие против меня. А это тянет на государственную измену.

- Я бы никогда… - Кадлер затрепетала, но он резко прервал ее, цедя почти каждое слово.

- Я прекрасно знаю ваше отношение ко мне. Знаю, как вы боитесь и ненавидите меня, знаю, что презираете и… - Корунд осекся, несколько мгновений собирался с мыслями. – Не лгите мне, Кадлер. От этого зависит ваша жизнь. И вашей семьи. И соучастницы. И даже вашей подруги.

Кадлер сглотнула, она так тряслась, что зуб на зуб не попадал.

Все лишь бы выйти отсюда.

Но нужно было продолжать гнуть ту же линию. То, что Геопал не выдал ее и даже, возможно, преуспел в том, о чем она просила, все еще мерцало призрачной надеждой на задворках ее сознания.

Достаточно ли будет для ее казни только этого его понимания? Если символы власти останутся для него недосягаемыми…

Кадлер кое-как справилась с оцепенением, не позволяющим ей и слова молвить, и проблеяла:

- Я ничего не скрываю, ваше величество. Я правда не понимаю, что происходит. Клянусь.

Корунд встал, он был в едва контролируемом бешенстве, и Кадлер ощутила смертельный ужас под его гневным взглядом. Только сейчас она вдруг с предельной четкостью осознала всю свою незащищенность.

- Хорошо бы так. Вам же лучше, - голос короля чуть не вибрировал. Он несколько мгновений молчал, затем произнес так, что у нее все внутри оборвалось. - Если лжешь, и правда вскроется, ты и вообразить себе не можешь, что я собираюсь с тобой сделать.

В камере Кадлер даже не могла свободно порыдать и получить хоть немного облегчения, не хотела, чтобы ее слышали. Ей пришлось запереться в ванной и изливать слезы там, сидя на каменном полу. Размазывая слезы и сопли, она выла, зажимая рот рукой, чтобы никто не услышал. Кадлер хотелось крушить и метать, но она только в бешенстве разорвала на мелкие кусочки полотенце и так, совершенно пустая и лишенная сил, сидела, прислонившись к ванне, неспособная даже к тому, чтобы пошевелить пальцем.

Пока она страдала от незнания и собственных мрачных размышлений, Геопала тоже неожиданно постигла настоящая трагедия. Возможно, вследствие концентрации на задаче, но Лабрина на удивление долго смогла жить без последствий бесконтрольного поглощения различных зелий. Поскольку она не знала, что ей искать, пока подозревала Кадлер, и никакие мастера, которых она втайне от короля посещала, поэтому не могли ей ничего посоветовать, она испробовала множество средств шпионажа и снятия магических покровов, когда Кадлер уехала в Сердцевину – Лабрина боялась, что та сможет оттуда предпринять самые активные действия.

Но больше всего Лабрина перепробовала различных зелий для обнаружения чужих мотивов и чтения мыслей. Вместо видений, однако, получала лишь серый туман, а глубокое чтение чужого разума требовало умения, поскольку напрямую задавать каверзные вопросы подозреваемым она не могла, а поверхностное чтение пользы не приносило.

Возможно, Лабрина просто не сумела воспользоваться этими средствами, а возможно… Возможно, в этом была чья-то злая воля.

Во время той единственной ночевки она пошла посреди ночи в заколдованную часть замка и попыталась использовать на дверях какое-то средство, которое ей советовали, чтобы увидеть, что происходило на конкретном месте – хотела раскрыть тайну трансформации помещений. Но получила противоположный результат – какая-то сила так отшвырнула ее к стене, что Лабрина едва не потеряла сознание, ударившись и рухнув на пол. Несколько дней после этого она пролежала в кровати с плохим самочувствием.

Тем не менее, Лабрине все-таки удалось обнаружить рабочее средство. В переулке, где в подполье работало различное магическое «отребье», как она его называла, ее как-то поймала старая грязная оборванка и всучила парный ярко-красный камень. У Лабрины почему-то от него инстинктивно волосы встали дыбом, но старуха, вцепившись в ее кожу ногтями, скрежещущим голосом сказала, что это то, что Лабрине нужно. Фаворитке пришлось отдать свои дорогие рубиновые серьги взамен этих стекляшек, но она уже так отчаялась… и что-то было в этой жуткой бабке. Она решила рискнуть.

Камень служил глазами и ушами тому, кто носил его пару. Можно было оставить его на месте, можно было поместить в любой предмет, но только если он уже не был заколдован. Лабрина не до конца поняла все инструкции колдуньи, пока не попробовала испытать новообретенное средство на портрете в одном из коридоров королевской резиденции. Камень растворился в полотне, когда она поднесла его к картине и произнесла нужные слова, и о нем напоминал лишь слабый красноватый отблеск в нарисованных глазах дворянина. То же Лабрина впоследствии проделала в коридоре старого замка перед дверьми в нужный корпус.

Она могла выходить на связь когда угодно, но предпочитала ограничиваться нужным временем, поскольку каждый следующий раз вызывал у нее все большую тошноту. Сначала Лабрина смотрела только сама, но затем, когда дурное самочувствие стало нарастать, поместила второй камень в зеркало, чтобы оно отражало то, что она видела как будто своими глазами – ей все равно требовалось, чтобы король стал свидетелем преступления. Это несколько затормозило развитие болезни, но…

Старуха не рассказала ей, что волшебное средство проклято. Когда-то камень принадлежал уже умершему королю вампиров, который с его помощью подсматривал за своей женой-ведьмой, и поймав ее на измене – убил, за что ее дух проклял его и талисман. Безнаказанность поощряла все сильнее, смотреть хотелось все больше. Потихоньку он высасывал жизнь из того, кто его использовал, делал его зависимым и одержимым. Лабрина как ужаленная вскакивала каждую ночь на протяжении этих месяцев и хваталась за зеркало, чтобы увидеть нужный коридор в нужное время, сидела все часы, а затем неудовлетворенная ложилась спать. Она не пропустила ни раза с того момента, как камень попал к ней в руки.

И наконец ей повезло. В один из разов она все-таки увидела, как Кадлер с Раэрент вошли в эти злосчастные помещения. Ликованию Лабрины не было предела! Поймала! Она тут же начала будить короля, ведь решалась ее судьба. Это была победа!

Но не совсем. На обратном пути Кадлер рядом с Раэрент не было. Что ж. Видать, у мерзавки имелись свои средства. Ну, в этом уже не ей разбираться! Лабрина перехитрила всех.

Король, конечно, предположил, что это чудачество, или есть какая-то разумная причина для ночных бдений рядом с крылом, но Лабрина в этот раз выложила ему все начистоту – все свои предположения, все, что удалось обнаружить, в том числе про возможные чары невидимости. И про шпионов. Она буквально вынудила его своим безумным состоянием послать за ними посреди ночи, выслушать их, а затем уже принимать решение.

Он поступил, как она хотела. Выслушал тех, кто успел приехать к утру, послал за Раэрент и одновременно вызвал магов.

Да. Она победила, оказалась права и раскрыла правду. Но так изрядно истрепала ему нервы, нарушила его распоряжение, что сделала Корунда настроенным крайне враждебно по отношению к себе. Но Лабрина в тот миг как будто бы перестала обращать на это внимание. Все говорила и говорила. Убеждала и убеждала.

Ликовала.

И только потом что-то начало грызть ее. Когда она начала соображать, и чувство триумфа поутихло.

Между ними установилось сложное натянутое отношение. Он как будто сторонился ее.

Отчуждение.

Это сводило с ума, но Лабрина могла теперь позволить себе пока что не обращать на это внимания. Она надеялась, что все между ними наладится, надеялась, что если вину Кадлер докажут, он все простит, оценит ее поступок. И эта надежда буквально пылала, затмевая сомнения и слабые сигналы здравого рассудка.

Дальше – больше. Специалисты начали расшифровку книги. Шел обыск в замке. Она не сомневалась, что брат быстро вскроет элфон злостной дряни. А как станет ясно, в чем дело, там и обыск в ее особняке не за горами. То-то будет позор на их головы! Счастье и настоящая эйфория полились на Лабрину с великой щедростью. Казалось бы, все годы ее страданий стоили этого момента. Она была в таком воодушевлении, казалось, что сердце вырвется из груди.

В некотором роде, этот избыток и привел к тому, что во время беседы с приятельницами-завистницами, которых она тоже планировала в скором времени раздавить за все шушуканья и сомнения насчет нее и ее будущего, Лабрина вдруг потеряла сознание. И не приходила в себя.

Предупреждали ли ее? Конечно, да. Но Лабрина была готова рискнуть.

Геопал, как только ему сообщили о случившемся, тут же покинул комитет и ринулся к сестре. В ее покоях во дворце уже находились и король, и придворные дамы, и королевские врачи. Мать еще не приехала, а отец отбыл по делам из столицы.

Созвали всех королевских лекарей, но кто из них мог помочь в ее деле?

Кто мог, похоже, не присутствовал. Старший врач короля, в то время как Геопал влетел, хлопнув дверью и привлекая всеобщее внимание, что-то сообщал Корунду.

- Что случилось? – воскликнул Тафет, прерывая разговор, глядя на бледную сестру под тонким одеялом, и на собравшихся. Лекарь бросил быстрый взгляд на Корунда, тот слабо улыбнулся ему одними губами и подошел к Геопалу.

- Она увядает, к несчастью. Врачи ничем не могут помочь, - и со скорбным лицом положил руку Геопалу на плечо.

Лекарь в подтверждение за спиной короля добавил:

- К великому сожалению, госпожу что-то отравляет, но мы не можем выяснить, что именно, и не в силах способствовать ее восстановлению.

- Можно пригласить других врачей. Нашего врача. Отправьте ее к нам домой, - настаивал Геопал, шум в голове, казалось, мешал ему полностью услышать и переварить сказанное.

Король сжал его плечо, скорее даже стиснул.

- Успокойся, Геопал, я понимаю, как тебе тяжело, и тоже переживаю. Но мы в королевском дворце, вся лучшая медицина собралась здесь. Если доктора говорят, что ничем не помочь, нет оснований сомневаться в их компетенции.

Геопал передернулся, и король недовольно опустил руку. Чтобы не устраивать сцен, Тафет слабо кивнул на дверь, предлагая выйти. Корунд нехотя подчинился.

Снаружи, когда король приказал страже покинуть коридор, Геопал продолжил:

- Что значит, врачи не понимают, что с ней? Мы все прекрасно понимаем, что с ней! Они тоже понимают, я абсолютно уверен.

- Тише! Не надо поднимать шум, - одернул его король.

- Шум? – воскликнул Геопал. – Хорошо, в таком случае, отправим ее к нам домой и сделаем все по-тихому.

- Что «все»? – Корунд внимательно посмотрел на него.

- Ты знаешь! - с нажимом ответил Геопал.

- Все мои врачи сказали, что не могут вылечить ее, и понимают причину недуга. Как ты думаешь, я смогу объяснить это?

- Да какая разница?! – воскликнул Геопал. – Зачем вообще объяснять? Вылечилась, и все!

- Есть очень большая разница, что они подумают. Они не должны сомневаться в моем слове.

- Да ты что?! – вскинулся в гневе Геопал. – Не хочешь ее лечить?

- Я не хочу? – возмутился король. - С ней обходятся, как с королевой!

- На смертном одре! – сразу же парировал Геопал. - Но она еще не умерла! Мы можем ее спасти!

Король сдвинул брови.

- Твоя сестра нарушила мою волю, это создало цепочку событий, и…

Геопал непроизвольно хохотнул, запрокинув голову, чем разозлил короля.

- Ну, да! Это возможно только ради твоих целей, да? Которые ты находишь достойными!

- Ты забываешься, - рявкнул король. – Если ты собрался болтать…

- Я вообще ничего не собираюсь! Да только все вокруг не слепые, и делать вид, и быть – это разные вещи. Ради войны и амбиций ты готов сам свое слово нарушить, а ради моей сестры, которая служила тебе все эти годы верой и правдой – нет?

Корунд сделал резкий предупредительный шаг в его сторону и процедил:

- Помни, мальчик, ты говоришь не только за себя, но и за свою семью. И все, что вы имеете, вы имеете только благодаря мне.

Геопал в раболепном восхищении вскинул голову и на высокой ноте произнес:

- Я покорнейше прошу прощения у вашего величества. Счел возможным полагать, что раз уж мы итак принимает волшебников при дворе, лишние хлопоты, связанные со спасением вашей фаворитки, погоды не сделают.

Желваки заиграли на скулах короля, но он заставил себя говорить спокойно и холодно.

- Ты представляешь себе ее состояние? Тут нужен настоящий мастер, которого у нас, я полагаю, нет. Предлагаешь собрать консилиум из всех местных зерьеваров? А если… если ее вообще невозможно спасти?

- Так может, для начала, не мешало бы все выяснить? Хотя бы спросить у тех, кто есть?

- Тебе станет проще, если моя догадка подтвердится? – поинтересовался король хмуро.

Геопал хмыкнул:

- Милосердие твое достойно места в легендах. Или… стой! Ты и из этого уже спланировал извлечь выгоду?

- Какую выгоду? – утомленно поинтересовался король.

- Ну, не знаю. В очередной раз продемонстрировать подданным вред магии, особенно ее бесконтрольного использования. Потом объявишь, что ее отравили? По городу итак ходят слухи о прибывших магах.

- Высокого же ты обо мне мнения! Даже если это удачное стечение обстоятельств…

Геопал тут же вспыхнул:

- Удачное стече…? Удачное стечение обстоятельств и то, что вынудило ее к тому, что она сделала? И что ты ее не поддержал?

- Я не поддержал? – наконец вскричал король. - Чем я, по-твоему, занимался?! Или мне к месту было терпеть ее истерики?

- Она хотела ребенка! И когда ты соблаговолил, а она его потеряла, что ты сделал? – закричал в ответ Геопал, затем замер и рассмеялся от своей догадки. - Или, подожди, ведь все знают, на ком ты полагаешь жениться. Действительно, удачное стечение обстоятельств!

Король вдруг не сдержался, и тяжелый удар прилетел в лицо Геопалу. У того из глаз посыпались искры, и молодой человек повалился на землю. Мир вокруг кружился, но Корунд стоял над ним как утес, и весь словно пылал:

- Я терпел тебя достаточно, ценил за твой ум и то, что ты для меня сделал, но ты забыл свое место. Мальчишка… Неужели всерьез считаешь, брак помешал бы мне спать с твоей сестрой, если б мне того хотелось?

Геопал потер щеку и стер кровь с губ:

- Не знаю. Может быть, у нее наконец открылись бы глаза.

Корунд невесело хмыкнул:

- Она слишком любит меня, чтобы оставить, и когда бы я ни позвал – вернется.

- Но, полагаю, теперь у тебя появится кто-то пожеланнее.

Король сжал челюсть:

- Бросить бы тебя в темницу на пару деньков, чтобы опомнился.

Геопал встал, пошатываясь, голова была словно ватная, и усмехнулся:

- А вот и традиционные методы. Не так уж ты отличаешься от тех, кого когда-то сверг. Но интересно, кому ты после этого сможешь доверить свои секреты.

- Угрожаешь мне? – прорычал король.

- Ни в коем случае. Но это по твоему желанию я мотался по всему свету. Искал тебе методики, идеи и технологии, собирал людей.

- Считаешь, ты незаменим?

- Замени меня. Посмотрим, чем это кончится.

Они стояли друг напротив друга, как будто разделенные обоюдоострым мечом. Оба долго молчали, меряясь степенью неприязни. Наконец Корунд отвернулся, шумно выдохнул. Ему, однако, полегчало.

И Геопал был ему нужен.

Корунд помнил об этом и в итоге примирительно, но строго сказал:

- Давай так. Делай, что считаешь нужным, но чтобы я об этом не знал.

- Вы весьма великодушны, мой король, - церемонно склонил голову Геопал.

Корунд напоследок одарил его еще одним испепеляющим взглядом, но молча вернулся в покои.

Глава 20

Первая и единственная мысль Геопала была следующая – Космина. Он позвонил Амазонии, рассказал о сестре и спросил номер ее подруги. Амазония предупредила, что на многое ему рассчитывать не стоит, эльфийка небольшой любитель технологий, и договариваться с ней нужно заранее. Тем более, в нынешнем ее состоянии.

Так и вышло. Трубку она не взяла. Геопал на свой страх и риск поехал к ней сам.

Ее особняк находился где-то в глухой чаще. Геопал долго плутал, возвращаясь к началу, и думал, какой он дурак. И как вообще можно жить в такой глуши, где нет ни тропинок, ни указателей. Поскольку солнце уже приближалось к горизонту, ему следовало или вернуться завтра, или быстрее что-то придумать. В конце концов, он пошел к машине, намереваясь вернуться сюда на следующий день ни свет ни заря, во что бы то ни стало, поскольку положение сестры не ждало.

Уже глубокой ночью, ворочаясь от беспокойства, Геопалу вдруг вспомнились слова Космины о том, что в ее лесу все еще живут волшебные создания. Возможно, его водит леший, как бывало, когда они играли в лесу Моха. На следующее утро он второпях собрался и отправился к ней, чтобы успеть перед службой и иметь шанс застать Космину дома. Геопал прихватил вкусные гостинцы в надежде, что леший поможет отыскать путь.

Оставив на пеньке съестное, он поклонился хозяину чащи и обратился к нему с просьбой указать верную дорогу. Геопал испытал прилив странной ностальгии, поскольку много лет прошло с того момента, как он исполнял подобные ритуалы. Ему казалось, что магия совсем оставила Асфирь и ушла вместе с его мечтами.

После того, как снова несколько раз заблудился, или ему так показалось, Геопал наконец вышел на верную тропинку, которая привела к жилищу Космины. Небольшой лесной дом, местами разрушенный, поросший мхом и травой, на крыше которого выросло несколько деревьев, поразил Геопала не меньше, чем необходимость задабривать лесного духа. Он, правда, тут же встревожился, вообразив, что станет с Косминой, если король узнает об этом месте.

Тафет поднялся на скрипучее крыльцо и ударил молоточком в дверь. И еще несколько раз. Затем послышались шаги и недовольное бормотание. Дверь отворилась, но Геопал никого не увидел. Оглядел коридор и решив, что дверь заколдована, сделал невольный шаг внутрь, но налетел на кого-то и в ответ получил отборную брань. Опустив глаза и приглядевшись, Геопал увидел кикимору, зеленую, сморщенную, безобразную старушку в лохмотьях, ростом не больше полуметра. Секунду назад она была невидимой, а теперь вдруг стала слабо просвечивать, сливаясь с общей ветхостью и причудливой лесной атрибутикой внутреннего убранства, так что нетрудно было не заметить ее.

- Я прошу прощения, я... – от всего сердца извинялся Геопал, пока кикимора буравила его исподлобья, бормоча проклятия, а затем поковыляла вглубь жилища.

Тут Геопал заметил Космину, направлявшуюся к ним. Он знал ее только опосредованно из рассказов Амазонии и до этого момента все странности девушки объяснял происхождением. Однако, что-то, видимо, изменилось. С того последнего раза, как Геопал ее встречал, жизнь заметно прошлась по ней. Было ли дело в событиях в Вольных просторах? Он не знал. Но при Амазонии Космина еще, как оказалось, старалась быть пободрее. Сейчас же…

Она враждебно спросила:

- Что ты здесь делаешь? Как ты прошел?

- Я… - он не сразу нашелся. – Леший… я… моя сестра…

Ее лицо чуточку просветлело, но вместе с тем приобрело подозрительность. Геопал хотел войти, но Космина преградила дорогу:

- Что с сестрой?

- Она заболела. Мне нужна твоя помощь.

- В чем это? – насторожилась Космина.

- Мне нужно… зелье. Она…

Стоило ли рассказывать? Конечно, в идеале он бы предпочел промолчать. В том, что случилось с Кадлер, была виновата Лабрина. И он предполагал, что Космина не захочет ей помогать. Но и соврать он не мог. Все равно придется объясняться, зачем сестра прибегла к магической помощи. Геопал с мольбой посмотрел на Космину:

- Пожалуйста, позволь мне войти, и я все объясню.

Несколько мгновений она раздумывала, затем пропустила гостя в особняк и провела в гостиную, в которой, как и везде, преобладали зеленый и коричневый цвета. Из больших пыльных окон открывался вид на лес. Домик стоял в полутьме и по старинке освещался только свечами. Геопал невольно поразился, как она выживала в таких условиях. В гостиной росло много растений в кадках и… было много паутины. А еще зеркал, старинных, в позолоченных рамах. Она жестом пригласила его присесть на бархатный серый диван, и Геопал едва сдержал чих.

Среди своих удивленных разглядываний он забылся, спохватился и виновато произнес:

- Прости. Я, кажется, оскорбил твою служанку.

- Она не служанка. Она моя воспитательница и защитница.

- А твоя семья… - но тут он счел нужным остановиться.

- К твоей проблеме, - безапелляционно произнесла она.

Геопал рассказал ей все без утайки, надеясь на понимание, или хотя бы на то, что удастся ее уговорить. Но к его удивлению, лицо ее никак не изменилось. Он не получил ни осуждения, ни дополнительных вопросов. Космина опустилась в кресло под стать дивану, и уставилась в пустоту, скрестив руки на груди.

Они сидели так минут десять, и Геопал поразился, как редко она моргает. Ожидание, возможно, могло бы свести с ума, но он был готов потерпеть ради результата. Отсутствие негативной реакции – уже хоть какой-то результат.

Когда Гел наконец решился издать уже хоть какой-то звук, чтобы прервать тишину, Космина сделала это сама.

- Меня снова вызывали во дворец. Я никому не сказала, не смогла. Король требует, чтобы я сделала эту сыворотку правды или для Кадлер, или.. или для Раэрент. Он был в бешенстве, сказал, что я соврала, что не готовила для Кадлер, что он расспросил моих знакомых, и ему рассказали, что я училась готовить зелья для смешанных существ. Сказал, что ему все равно, для кого оно будет. Я не смогу сделать зелье для пикси, я не умею, я не знаю их вид. И я не могу так предать Кадлер.

- А нельзя что-то другое туда намешать? – спросил Геопал.

- А смысл? Не будет результата, он меня посадит как соучастницу. И их не отпустит, пока не прибудет тот, кто сделает, что он хочет. Он думает, это так просто! Я сказала, мне нужно встретиться с Раэрент, и он отказывает. Мне нужно заниматься… я даже не могу заняться этим куполом, - Космину начало трясти. – Все надо… все надо быстро… - она издала какой-то жуткий режущий звук, от которого у Геопала душа ушла в пятки, и наклонилась вперед, пряча лицо в коленях.

То ли она плакала, то ли что… застыла как статуя.

Геопал не знал, что делать. Обнять ее? Позвать кикимору, попросить воды? Он просто поднялся, присел перед ней на колени и положил ей руки на плечи, пока она так сидела.

Геопал даже не заметил, как кикимора оказалась рядом со стаканом воды.

Кое-как распрямившись, Космина с совершенно отсутствующим лицом и стеклянными немигающими глазами взяла стакан, выпила воду, вся разом вздрогнула, словно ее встряхнули, и как будто раскрылась. Кикимора исчезла, а Гел продолжил сидеть перед эльфийкой на корточках, стараясь не выдавать удивления ее странным реакциям.

- Все хорошо, - мягко и на всякий случай сказал он. - Ты справишься. Раз Амазония говорит, что ты великолепна, значит, это правда. И если королю указали на тебя, значит, ты и правда умница. Ты со всем справишься.

- А если он привлечет других зельеваров или вызовет мастера из Сердцевины раньше, чем я применю свою… «умничковость»? У меня есть ощущение, что он все равно что-то сделает. Что он пытается поймать нас всех. Может даже уже сделал.

- Мы бы знали.

- Точно? – хмыкнула Космина.

Геопал промолчал, сел обратно на диван и оперся локтями на колени, размышляя.

Пауза тянулась долго. Наконец он сказал:

- Я не знаю. Нам точно нужно рассказать об этом Амазонии, и думать всем вместе.

Космина запоздало кивнула:

- Хорошо.

- Ты поможешь сестре?

- Мне нужно осмотреть ее, и хотелось бы не во дворце.

- Я попробую это устроить. Ответь, пожалуйста, когда я позвоню.

Геопал покинул ее дом и сначала отправился распоряжаться насчет сестры, чтобы ее перевезли в особняк родителей, а затем уже поехал на службу в комитет прогрессивных наук, где поделился с Амазонией подробностями встречи с Косминой. Но и она не смогла придумать ничего дельного.

Впрочем, к вечеру одна идея у нее все-таки появилась.

- Кроме того, что это преступление… у меня есть лишь эта мысль. В любом случае, мы сами не справимся, тем более, если нет времени.

Она предложила обратиться к магам. Задумка эта выглядела совсем уж на грани здравого смысла, но не прибегни они к ней, спасения ждать не приходилось.

Тем временем Лабрину доставили в особняк Тафетов, и Геопал отправился к ней, предварительно связавшись с Косминой по элфону. Встречу с магами троица запланировала на вечер.

Ожидая эльфийку, Геопал не мог найти себе места. Труднее всего было найти оправдание для матери, она не знала о причине недуга дочери, зато прекрасно помнила о позиции короля. Но герцогиня теперь проявляла к нему такое же уважение, как и к отцу, хотя Гел все-таки всегда замечал ее неодобрение. Что ж, он страдал во имя благого дела.

Прибытие Космины вызвало у герцогини Тафет явное недоумение, но Геопал предпочел объясняться позднее, получив первые заключения. Мать возмущалась, когда поняла его намерения, наверное, интуитивно почувствовала что-то неладное, и Геопалу даже пришлось отмахнуться и запереть дверь, впустив Космину внутрь.

- Поверь мне, это ради Лабрины, - бросил он нервно через дверь.

- Ты знаешь, что король за это сделает? – возмутилась мать глухо.

- Мы это обсуждали, он разрешил.

«Да и какая, собственно, разница? Это же Лабрина».

- Геопал, хотя бы впусти меня!

- Потом, мама, все потом, - Геопал стал расхаживать по комнате, пока Космина исследовала тело пациентки, взяла кровь, растворила в какой-то жидкости. Та потемнела.

- Выглядит плохо, - с волнением заметил Геопал.

- Она несколько месяцев хлестала неизвестные зелья без остановки, чего ты хочешь?

- Ты можешь помочь?

- Попробую. Для начала нужно очистить кровь. Вывести все это. Еще мне нужно, чтобы ты съездил и купил мне список трав.

Космина дала Лабрине первичные снадобья нейтрализации, оставила Геопалу список и поспешила ретироваться из его дома. Герцогиня хоть и вела себя сдержанно при виде ее, они все себя так держали, но у каждой знатной дамы в самой-самой глубине глаз она видела одно и то же – удивление, сомнение и неприятие.

«Что же нам делать с «этим феноменом»?» «Как его принимать?»

Может, потому, что она должным образом не была представлена ко двору, не находилась в кругу своих родственников, может, учитывая ее историю, или потому, что ее как будто принимали за сироту, может, из-за пугающих особенностей эльфов. Космине не хотелось отстаивать себя, или злиться на них, вообще разбираться в этом вопросе. Она предпочитала скрываться.

Сначала следовало сделать анализ крови, попытаться понять, что и на каком уровне «застряло», и что вообще Лабрина принимала. Успех лечения, как Космине тогда казалось, определялся на самой первой стадии: удастся ли очистить кровь - а на это влияло лишь то, насколько сильно магия въелась в нее. После этого уже можно набросать примерный план лечения и посмотреть, что из этого выйдет.

Геопал привез травы к тому моменту, когда Космина собиралась отправляться на встречу с Амазонией, и уже смогла дать ему несколько пузырьков с описанием, как давать их сестре в случае, если ей станет лучше, или если не станет.

Затем они окольными путями отправились в гостиницу, где остановились волшебники, и где уже внутри за столиком ожидала Амазония. Она несколько удивилась, увидев их вместе, но не стала задавать вопросов.

Гостиница на окраине оставалась одним из немногих деревянных строений в городе. Когда Амазония попросила хозяина указать, как найти интересующих постояльцев, тот дал пояснения с крайней неприязнью.

- Видимо, и тут уже успели создать себе лихую репутацию, - пробурчала она себе под нос, поднимаясь с остальными по лестнице.

- Почему твой отец перестал с ним сотрудничать?

- Они оба в первую очередь боевые маги защиты. Когда отец перешел на оседлую работу, такой уровень уже стал излишним.

У нужного номера она постучала в дверь.

- Кто там? – умиротворенно послышалось изнутри.

- Это Амазония.

Дверь открылась сама собой. В комнате были задвинуты шторы, но горели все свечи.

Малькин сидел у окна на полу скрестив ноги. Зелакс расположился на кровати, он чистил посох.

Гости оказались бывалыми к странному виду, поэтому эпизода со смущением удалось избежать. Космина встречала этих двоих на поле боя, личного знакомства с ними не было лишь у Геопала, и Амазония представила его. Мужчины кивками поприветствовали друг друга.

- Неужели созрела для разговора? – хмуро поинтересовался Малькин. Оба мага были слишком уж невеселы.

- И не только для разговора. Для наставничества тоже, - решительно призналась Амазония.

- М-да? Подозреваю, – с подозрением протянул Малькин и глянул на друга. Тот ответил ему взглядом исподлобья и продолжил свое дело.

Амазония глянула на друзей. Космина не пошевелилась. Геопал слабо кивнул.

- Ты хочешь вернуть амулет? – спросила она.

- Давай-ка мы с другого начнем, - недовольно прервал маг.

- С… чего? – удивилась Амазония.

- С того, что ваша подружка искала артефакты Асфири, и что король отправил запрос о найме магов, чтобы это оружие найти. Я так понял, он пока не пишет, что ищет, но как только все поймут, сюда ринутся гурьбой.

- Но ведь с учетом его истории, отношения ваших официальных властей к королю, это смерть. Ясно, зачем он их ищет… И оно же, вроде, бесполезно в руках ненаследника? – она глянула на Космину для подтверждения.

- Это такой источник энергии, дорогая! – передразнил ее Малькин. – Наши «официальные власти» обоснуют это заботой о всеобщей безопасности.

- Волнует даже не это, а то, что король сам этого не понимает. Привлекая магов, он не получит это оружие, ему либо откажут, кто придерживает правил и порядка, либо явятся с целью забрать артефакты себе. А самое главное, быстрее всего сюда приползут отщепенцы или темные, - буркнул Зелакс.

- Замечательно! – добавил Малькин с больным ажиотажем.

- Помоги… - вырвалось у Амазонии, но Малькин сразу же ее прервал, запрокинув голову.

- О, не начинай!

- Но вы ведь сами этого не хотите!

- Знаешь, кто не хотел больше всех? Тот, кто нас уговорил ввязаться в это. Только сам что-то руки марать не захотел. Я-то думаю, - маг повернулся к другу, - слышишь? Что это он так настойчиво уговаривает после всего, что тут было, - вдруг хохотнул.

- Вы про Ингуссалира? – неожиданно спросила Космина, и маги, а также Геопал, удивленно уставились на нее. Затем Малькин перевел подозревающий взгляд на Амазонию, которой стало резко неудобно, что об этом узнали.

- Ну, прямо глупость за глупостью, - пробормотал Зелакс.

- Я знаю, - смиренно ответила Амазония. – Но все уже случилось. Пожалуйста, помогите.

- Что ты себе представляешь, мы должны сделать? Ворваться в тюрьму? Перенести ее оттуда?

- Я не знаю, но что угодно. Что-нибудь. Какой-то план.

- Какой-то план предполагает, что артефакты должны исчезнуть, - ответил Малькин с расстановкой и скрестил руки на груди.

- Космина работает над этим.

- М-да? И как же?

- Купол, вроде слепого пятна, где никакие артефакты нельзя будет обнаружить, - как-то неуверенно пробормотала Космина.

- Ага, зельем? Ты в курсе, насколько сильная магия должна быть, чтобы скрыть такие вещи?

Она вздохнула, мотнула головой. Одновременно раздраженно, устало и на грани отчаяния.

- Хорошо, а девочка? Он уже ее подозревает. Вы думаете, он ее теперь отпустит? Позволит жить нормально? Что она вообще собиралась делать? Ее бы поймали на раз-два.

- С таким оружием? – спросила Амазония. Наивно.

Малькин застонал и снова запрокинул голову.

- Амазония, ты что? У тебя из головы все вылетело? Все забыла, пока тут жила? О мировом порядке? О силе и противодействии силе?

Ей не нравилось такое обращение, бесило, что он считает ее все тем же ребенком, влипающим в неприятности, многие из которых Малькин скрывал и от которых отец в свое время жестко ее отвадил. Но спор был на его стороне, и аргументы завели бы ее в тупик. Она тоже слабо себе представляла, что Кадлер станет делать. Да и сама Кадлер, кажется, не до конца это понимала.

- Я пыталась их остановить, - буркнула Амазония.

- Пыталась она! – хмыкнул маг. – И сильнейший, могущественнейший среди них отказался от этой идеи, а вы куда полезли?

- Это был выбор Кадлер, - резко вставила Космина. – Ее к тому вели. Это судьба…

- Нет, дорогуша! Это неспокойные души. Это неспокойные души! Старики регулярно пытаются убить молодежь. Из-за амбиций, нереализованности, потерянного времени. Тот, кто был необходимой властью наделен от рождения, от «судьбы», тот счел за лучшее отступить.

- А что нам было делать? – вскричала Космина, заставив Амазонию от удивления отшатнуться. – Смириться?

- Смириться! – вскричал в ответ Малькин. – И не смей на меня орать! Ишь, ты! Ты видел? – обернулся он к другу рассерженно. - Смириться и жить дальше! А вы не умеете усваивать уроки.

- Давай только не на всю столицу, - попросил Зелакс и спокойно продолжил. - Магия – это не волшебный коктейль. Какие-то вещи должны оставаться на волю простого людского решения. Вы думали, что повлечет за собой такой выбор? Еще одну войну?

- Справедливость, - огрызнулась Космина.

Малькин хохотнул, хотя и не хотел.

- Для кого? Она за себя мстит и за семью, или для народа все это делает?

В напряженной тишине не прозвучало ответа. Малькин кивнул.

- Да. Посмотрите со стороны простых людей, каждый день работающих, гуляющих, радующихся. Кто ни сном ни духом про ее беды, кого они не касаются. Кто живет спокойно, устроился. Что она предлагает?

- А что потом? – спросила Космина. – Что будет с этими людьми?

- Какая разница? Вы за них не отвечаете. Они за себя должны бороться сами. Бездействие – это выбор, чем бы он ни обосновывался. Это не ваша проблема, вы только свои жизни можете устроить должным образом.

- А как же мировой порядок? – припомнила Амазония.

- Гниение – это тоже естественный процесс, из него вырастает что-то новое.

- Она искала защиты.

- Такой защиты, которая ее лоб в лоб столкнула бы с королем. На поражение, - иронично добавил Малькин.

- Кадлер хотела уехать. Он бы ее не отпустил.

- Кто это знает?

- Он хотел… у него… - Амазония посмотрела на остальных для поддержки.

- Король рассматривал вариант брака с ней, - пояснил Геопал вместо нее.

- Ну, тогда причина достойная, - усмехнулся, хотя и без злой насмешки, Малькин.

- Обхохочешься! - резко бросила Космина и выскочила из комнаты.

- Что с ней? – сразу же разволновался Малькин.

Амазония лишь мотнула головой вместо ответа, продолжая:

- Хорошо, мы все это понимаем. Понимали тогда… не важно. Сейчас это не имеет значения. Но мы же не можем бросить символы власти. И ее тоже. Я не могу, - сдалась Амазония.

- Слушайте, амулет ведь останется у короля, - тут же подхватил Геопал. - Другие волшебники явно укажут на его происхождение. И потом… их казнят просто за… обращение к магии. За то… кто они.

- Ну, фактически их казнят за измену, - напомнил Малькин, а на открывшийся рот Амазонии лишь предотвратил пререкания. – Не спорь!

- Откуда здесь пикси? – спросил Зелакс между делом.

- Она служанка Асфири, - ответила Амазония, поразив всех, включая Геопала.

Зелакс вскинул брови, Малькин покачал головой.

- Да уж, - произнес Зелакс. – Ну, жалко ее, конечно. И столько могла бы рассказать.

Малькин тоже вздернул брови и посмотрел на друга:

- Серьезно?

- Ну, а что?

- Почему нет? – вмешалась Амазония. - Вы же хотели проучить Корунда?

- Че-е-ерт! Слушай, ну не таким же образом. Надо думать о последствиях!

- О каких? Вернете амулет – и вашего участия вообще, считай, не было. Магистрат вас не накажет, это просто шалость. Скорее, даже посмеются.

- Шалость? Освобождение преступников!

- Не надо ее освобождать, нужен просто хороший план. Как сделать так, чтобы все произошло… само собой.

- Как в такой ситуации что-то может быть само собой? – воскликнул наконец Малькин. – Король все поймет!

- Не поймет, - вдруг сказал Геопал. – Если все это случится как несчастный случай. И если мы уничтожим все доказательства.

Малькин покачал головой, не веря, что слышит, закрыл лицо руками и так и стоял. Он долго не двигался, и в тишине был слышен лишь редкий гул с улицы. Наконец маг опустил руки и внимательно посмотрел на друга.

- Что думаешь? – тихо спросил он.

Зелакс пожал плечами.

- Не знаю. По-моему, это не наше дело. Но я понимаю, почему Цихан выбрал нас, учитывая нашу специализацию. Мы можем, чисто теоретически, скрыть эти символы власти… но как девочке помочь, я не представляю. И кажется, что от этого больше проблем.

- Больше, чем мы скажем королю, что да-таки мы дали ей амулет? – хмыкнул Малькин.

- Не мы, - напомнил Зелакс и посмотрел на молчаливую Амазонию.

Малькин тоже перевел на нее взгляд, а затем опустил его.

- Да. Не мы, - медленно подтвердил он и задумчиво добавил. – Тебя тоже привлекут как соучастницу.

Амазонию обожгло это признание. Раньше она почему-то даже не осознавала, что на самом деле является соучастницей. И что это может повлечь для нее. Но осознание вызвало резкий, болезненный как молния ряд представлений. От этого тело сковало словно тисками, даже вздох требовал усилий.

Но следующие слова ударили ее гораздо больнее.

- Как я сказал, твои лучшие годы пришлись на ту пору. И я сделаю это ради тебя той, мелкой. Кто ты сейчас, я совершенно не понимаю, - серьезно и с каким-то разочарованием наконец заключил Малькин.

Снова наступила тишина.

Геопал никогда не видел, чтобы она плакала, но тут вдруг неожиданно заметил слезы в уголках ее глаз. Амазония закусила губу и только кивнула, чтобы не расплакаться.

Малькин опустошенно фыркнул.

- Гори оно все в аду. Зовите подружку.

Молодые люди вышли. Направляясь к лестнице, Амазония отстала и привалилась к стене. Прежде, чем Геопал обернулся, она спрятала лицо, по которому градом катились слезы, в воротник. Он сделал нерешительный шаг ей навстречу.

- Ты… в порядке?

Она только быстро и безмолвно закивала.

- Я… тогда пойду… найду Космину.

Глава 21

Когда бури в душах относительно утихомирились, молодые люди вернулись в комнату магов, где предстояло обсудить возможный план действий.

- Что ж, желательно разобраться с этим поскорее, коли мы договорились и коль скоро ожидаем других непрошеных участников, - произнес Малькин.

- Можем понаблюдать на астральном плане, направляется ли кто сюда, - предложил Зелакс.

- Хорошо. Лучшим вариантом было бы сделать так, чтобы эти женщины оказались невиновны. Это возможно, если мы спрячем главное доказательство, если исчезнут все свидетельства против них… сомнительно… как нам их уничтожить.

- Корунд ждет от меня зелья, которое вы ему предложили, - напомнила Космина, и Малькин глянул на нее неодобрительно.

- Полагаешь за лучшее оставить ему идею пытать пикси?

- Нет, но…

- Хватит препираться, - попросила Амазония устало. – Давайте сосредоточимся на задаче.

- Как уничтожить их знание? – спросил Геопал.

- Из тех способов, что не предполагают гибели – амнезия, - ответил Зелакс.

- Если я дам им неверное зелье, меня посадят за решетку, - напомнила Космина. – И я все еще не умею готовить зелье для пикси. Я просто наврежу ей.

- Значит, все должно быть сделано раньше, чем король получит твои зелья.

- Это должно быть что-то такое… как будто само собой разумеющееся, или случайность, - медленно размышлял Малькин. – Чтобы на нас не подумали.

- Поджог? – предположил Зелакс. – Их выведут и… скажем, травма?

- Хотелось бы без вреда, - попросила Амазония.

- Дорогая, принимай, что дают, - одернул ее Малькин. – Ну, например. Хотя если мы под это подведем уничтожение всех доказательств, это все равно подозрительно.

- Король не сможет доказать нашей вины, - сказал Зелакс.

- Король не сможет, другой маг сможем. Мы должны использовать как можно меньше энергии, чтобы следы успели рассеяться. Да и в любом случае…

- Что?

- Ну, хотя… просто если мы хотим, чтобы женщины оставались чисты, при таком подозрительном исходе, поджоге, король все равно не снимет с них подозрений.

- Не важно, я думаю. Если магических следов не останется, и сами женщины ничего не вспомнят, и доказательств не будет. Ему придется успокоиться.

- Или их запрут навсегда, - сказала Амазония.

- Если бы мог… я не знаю… пока что… - Малькин собирался с мыслями. – Я не знаю, может он пока не приговорил их, потому что ищет символы власти. Но нужно исходить и из худшего. Мы не можем предусмотреть все возможности и все теоретические реакции короля. Надо просто попытаться как можно более натурально все провернуть. Вполне возможно, он вообще ни при каких обстоятельствах их не освободит. Мы пытаемся замести за ними следы, но он-то знает, что следы были.

- Где материалы дела? – спросил Зелакс.

- В особой комнате в замке. Оттуда ничего нельзя выносить, - ответил Геопал. – И там все время кто-то работает.

- Даже ночью?

Тот покачал головой.

- Камеры есть?

Геопал снова покачал головой.

- Я не думаю, что их нужно уничтожать, пока женщины под следствием, - сказал Малькин. – Все-таки это будет слишком подозрительно.

- А если сделать копии? – предложила Космина. – И подсунуть вместо оригиналов?

- Хороший маг прочитает историю предмета. На магических судах это часто служит свидетельством.

- Как вариант, можно… внушить кому-то из следователей уничтожить все вещи. Или, опять же, устроить пожар, - предложил Зелакс.

- Невиновный пострадает, - напомнил Малькин.

- Не обязательно. Несчастный случай. Свечу оставил.

- Корунду будет все равно, почему так случилось, - ответил Геопал.

Амазония тут же щелкнула пальцами.

- Электросеть! Там свет электрический. Можно организовать короткое замыкание. Какое-нибудь мощное, по всему замку. Они как раз сейчас… кажется, занимаются ремонтом. Из-за нагрузки по всему городу, станций не хватает…

- Я не совсем понимаю… - начал Малькин.

- Точно! – тут же подхватил Геопал. – Я думаю, что можно устроить это где-то еще в городе, чтобы отвлечь внимание. Не знаю, конечно, насколько вам хватит сил для этого, - сразу же с уважением добавил Геопал.

- Нельзя делать поджоги в других местах, мы не проследим за порядком. И мы не управляем электричеством, - сказал Малькин.

Зелакс покачал головой.

- Нам и не надо. Это энергия. Нам нужно только создать ей русло. Сделать в разных местах энергетические резервуары, как мы на природе собираем. Она вся потечет. И можно подыскать какие-то безопасные места. Но так, чтобы это не было подозрительно.

- Можно рядом с этими вышками, - предложила Амазония. – А замок – главный потребитель станции в городе.

- Мы опять вернулись к пожару, - с недовольством напомнил Малькин. – Если нас раскроют, это еще для нас, может, не так страшно, можем сказать, что нам заплатили. А вы… ой как получите.

- Я думаю, мы тут все… в отчаянии, - предположила Амазония и посмотрела на друзей.

Так она надеялась и подозревала, по крайней мере.

- Весьма героически. Ну, ладно. Для подружки сможешь сделать зелье беспамятства? – спросил Малькин у Космины. Та кивнула. – Тогда надо попасть к пикси прежде начала этой недооперации и изучить ее, чтобы приготовить и для нее.

- Во-первых, память можно восстановить, во-вторых, если она правда служила Асфири, ей надо забыть вообще все. Иначе ее точно не выпустят, - сказал Зелакс.

Последний комментарии заставил всех надолго замолчать.

- Я думаю, я могу сделать такое зелье, которое привяжет воспоминания к определенному вовлеченному предмету, - прервала тишину Космина. - Что-то вроде переноса. Например, в карту или в ноты. Уничтожим предмет – воспоминания исчезнут навсегда. Вернее, если не восстановить предмет, воспоминания не восстановятся.

- Перекрестно. Ты такое уже делала? – спросил Зелакс.

Космина хмуро покачала головой:

- Нет, очередное новшество, которое я слеплю на ходу. Я только читала об этом.

- Ну, допустим. Оставим пока этот вариант, - согласился Малькин. - Что не снимает вопроса о пикси.

- А если сделать копию пикси? – вдруг спросил Зелакс.

- Как ты себе это представляешь и зачем это нужно? – вскинул брови Малькин.

- Как двойника. Я не про алхимию – полное превращение, конечно, а только придадим им внешнее сходство.

- Это жертва живым существом, - настойчиво напомнил Малькин.

Зелакс запрокинул голову назад и тяжело вздохнул.

- Я уже не знаю, что предложить! Думайте сами, - он посмотрел на Космину. – Используем мой амулет, чтобы передать твоей подруге зелье. При обследовании другим магом подтвердится, что твоя подружка ничего не помнит. Но в отношении пикси, если решим подменить ее, тебе нужно будет передать зелье королю. И оно должно будет убить то, другое существо. Это значит, что он обвинит тебя в измене.

Космина выслушала это молча, на некоторое время опустила глаза, размышляя, и затем спокойно сказала:

- Я к этому давно уже подготовилась.

- Ты… - Амазония прервалась и нервно сглотнула.

- Да ладно, мы ведь это уже обсуждали, - успокоила ее подруга. – И я умею скрываться.

- Тебе придется покинуть королевство, - разволновался Геопал.

- Я переживу, - бросила Космина.

- Ну, если план Кадлер удастся… - начала было Амазония, но Малькин прервал ее.

- Давай-ка для начала удачно спасем ее, хорошо?

- И лучше проговорить все еще раз завтра, на свежую голову, - предложил Зелакс.

Малькин подумал немного, затем сказал:

- Нет. Если делать, то надо начинать сейчас, а не ждать. Нам нужны оригиналы доказательств, двойник пикси и еще метки расставлять по городу. Тем более, ночь близится, комната будет пустой. Только охрана. То же и с пикси.

- Что нужно? – спросила Космина.

- Материальные предметы для копий. И какой-нибудь бедное создание. Живое.

- У меня дома есть, - сказала Космина.

Зелакс дал ей свой амулет:

- Представь место и пожелай там оказаться.

- Я… мне нужно к сестре, - в волнении произнес Геопал.

- Малец, только ты знаешь помещения, ты нам нужен, - нахмурился Малькин.

- Его сестра больна, он должен быть с ней, - вставила Амазония.

- В таком случае, сегодня нет смысла начинать, – ответил Малькин.

- Я… приеду… как только смогу, - пообещал Геопал. – Я позвоню.

Он поспешно ушел. Остальные взялись за руки и переместились на чердак эльфийки. На нем царила темнота, и маги создали шары света, чтобы не гулять впотьмах. Чердак представлял собой настоящую колдовскую лабораторию с котлом. На натянутых веревках висели разные травы и другие… Амазония вскинула брови при виде лапок, хвостов, шкурок и остального. Больше всего ее поразили ряды всевозможных пузырьков с зельями, которые она пораженно рассматривала, пока Космина рылась в своих закромах.

- Боги, ты живешь здесь? – поразилась Амазония. Она впервые оказалась в доме подруги.

- Хорошо, что ваш король не видит этого, - задумчиво произнес Зелакс, подумал немного и покачал головой. – Какое лицемерие.

- Ничего не трогать, - резко сказала Космина, когда Амазония протянула руку к большому кристаллу на подоконнике. Она отдернула руку и отошла к магам, которые рассматривали полки.

- Завидная коллекция. И удивительное место. Как тебя не раскрыли? – спросил между делом Малькин.

- Если не попадаться на глаза, никому нет дела.

Кажется, Космина не могла найти то, что искала.

- Нет. Это все Эйзу, - Космина цокнула и несколько раз позвала кого-то. Для всех оставалось тайной, к кому она обращается, пока не появилась кикимора.

- Серьезно, что ты забыла в этом королевстве? – спросил у эльфийки Зелакс.

- Куда ты дела мышей? Опять отпустила? – спросила Космина строго.

Кикимора что-то пробурчала, опустив глаза и ковыряя носком скрипучий пол.

- Они нужны мне позарез! – негодовала Космина.

- Мыши и птички не подойдут, Космина. Нужно разумное существо, - мягко пояснил Малькин, и это заставило ее оторопеть. Космина заломила руки, и ее лицо приняло самое трагическое выражение.

- Нет.

- Если ты хочешь, чтобы она могла говорить. И создание это должно быть волшебным, чтобы сойти за пикси. Я думал, может, у тебя есть такие для зелий.

- Я никогда… никогда! Не держала подобных.

- Ладно, - вздохнул Малькин. – Пойдем в лес. Посмотрим, что можно найти.

Маги ушли. Кикимора тоже постаралась скорее ретироваться. Космина и Амазония остались один на один. Некоторое время обе молчали, затем Амазония сказала:

- Ты не хочешь… поговорить? Обо всем этом, - она обвела комнату рукой.

- О чем?

- О том, как ты живешь? Что с Азурами? И почему ты все эти годы скрывалась от нас.

Космина опустила голову, затем села в старое кресло. Амазония подошла к ней и села рядом.

- В Эйнаарене тогда рубили всех без разбора. Тех, кто поддерживал проигравшего принца. Я хорошо это помню. И как мать с отцом исчезли. И как бабушка меня собирала, торопила к карете. Она мне дала Эйзу. Меня в сопровождении привезли сразу к Геллатропу. Помню, как он потрепал меня по голове, и сказал, что все в порядке, и я в безопасности. Меня отправили к Азурам… - голос ее каждый раз прерывался. - Они не плохие, но бегство моей матери сказалось на них, они… дворянский род, с деньгами не очень, а тут еще такой позор, а потом еще такой подарок. Они не жаловались, но я чувствовала это… они правда старались скрыть… - на глаза Космины навернулись слезы. – Пренебрежение. И Эйзу, - лицо ее скривилось от рыданий, но она продолжала говорить. – Они не сильно жаловали и не хотели видеть. Да и со мной тоже, ну… я видела это. Они не справлялись. Им было тяжело. Мы несколько раз сбегали, потом нас, меня, находили, возвращали, но всем было бы лучше... В конце концов, я устроила скандал, специально, сказала, что хочу жить одна, в лесу. Они… не могли пойти к королю с таким, поэтому Эйзу отправилась сама. Геллатроп приехал сам, они поговорили, и потом по его велению мне соорудили этот домик. Такой, как я хотела. Азуры давали мне деньги, сколько могли, и корона выделяла, и моя бабушка тоже. Я не рассказывала не потому, что не доверяла, а потому что не хочу об этом говорить. И не хочу выглядеть ненормальной.

- Ну, мы все здесь… немного того, - напомнила Амазония с улыбкой, и обе рассмеялись.

Повисла пауза. Затем Амазония спросила тихо:

- Что с возвращением в Эйнаарен?

Космина надула щеки, вытаращила глаза и шумно выдула воздух. А затем хохотнула.

- Ну, меня приняли при дворе. Король позволил вернуться, но… удовлетворение моей просьбы касательно родителей счел… «нецелесообразным». Бабушка сказала, он боится даже если я в лес войду. Ему донесли о моих успехах, переживает, что я могу еще кого-то оттуда вывести. Или создам прецедент, и другие станут просить. Мерзкий ублюдок!

- Куда же ты тогда отправишься?

Космина подумала немного.

- Я не знаю. После того, что я увидела в Вольных просторах, обе мои родины утрачены, наверное, навсегда. Их захватили психопаты. Отправлюсь по миру.

- Что было… в Вольных просторах?

- Я рассказывала про концентрические круги. Так вот Эн-Мириаль собрался переместить их в Эйнаарен, мол их защищать так проще. Этого нельзя делать, там своя экосистема леса. И старики, старейшины, приросли к земле. Король жаждет силы, власти. И к тому же намерен таким образом заманить эльфов, вольных, обратно. Перенял у нашего злополучного монарха идею «о надлежащем обучении с малых лет». Ужас.

- Ты… будешь искать мага, способного проникнуть в Забвенный лес?

Космина пожала плечами.

- Я надеялась, если Кадлер удастся… если она овладеет символами власти, она поможет мне. Еще я думала, что если ей удастся восстановить здесь порядок, это будет означать, что для эльфов еще не все потеряно.

- Ну, эльфы все-таки не люди.

- Да. Но у эльфов есть своя темная сторона. И она гораздо… гора-а-аздо темнее, чем человеческая. Они имеют больше. И знают больше. И живут дольше. Ингуссалир мне сказал, что иногда надо отступать, потому что битва бесполезная. Она никак не обогащает и никакого результата не дает. Только высосет все. Я буду скучать, наверное, но у меня здесь нет ничего, кроме вас, конечно. Если Кадлер сможет… если после всего она захочет вернуться на эту дорогу, я буду с ней. А нет, так вместе поедем в Сердцевину.

Некоторое время они сидели в молчании в ожидании возвращения магов, а затем принялись за изучение нужных Космине материалов – для спасения подруги и для спасения женщины, виновной в ее злоключениях.

Тем временем маги в лесу пытались придумать что-то для решения дилеммы с копией пикси.

- Ты же осознаешь, что это провальная идея? - спокойно напомнил Зелакс, наблюдая как друг присматривается к кустам и деревьям. Во тьме это давалось с особым трудом, и пришлось наколдовать небольшое облако летающих огоньков.

- Копия - твоя идея.

- Я предлагал варианты. Но существо без сознания не сможет стать подлинной копией.

- Что еще мы можем сделать? – как будто бы равнодушно спросил Малькин, не поворачиваясь к нему. - Забрать кикимору. Или бегать по лесу – искать дриад. Я думаю, леший попытается нас придушить.

- Дело ведь не в лешем.

- Конечно, не в лешем. Дело в том, что никто не должен страдать из-за поступка этих детей.

- И тем не менее, кто-то пострадает. А мы сейчас фактически расставляем по значимости жизни живых существ.

Малькин вдруг обнаружил гнездо на дереве у себя над головой и стал забираться по стволу.

- Что бы ты ни сказал, ты будешь совершенно прав. Но я не хочу сейчас это обсуждать. Собери предметы, - бросил ему Малькин, карабкаясь наверх. Добравшись до гнезда и вытаскивая одного из птенцов наружу, маг тихим извиняющимся голосом произнес. - Я безмерно переживаю и прошу прощения. Прошу прощения также у духа этого леса. И клянусь, что мы делаем это во имя блага, - маг коснулся дерева и прошептал магическую молитву, обращение для хозяина леса, чтобы он не злился на них. Птицу Малькин погрузил в транс, затем слез с дерева, осторожно держа ее в ладонях.

Пока он производил все эти манипуляции, Зелакс набрал палок и камней – для трансформации. На внимательный молчаливый взгляд друга Малькин закатил глаза.

- Я все знаю, - повторил он. – Не начинай.

- Она не сможет функционировать как двойник. Как ты думаешь…

- Возьмешь ее под контроль.

- Она не сможет говорить, - терпеливо напомнил Зелакс.

- Ты решил свести меня с ума? Я знаю! Я сто раз уже пожалел, что согласился. И видят боги, если б не это проклятое оружие, возможно, я бы даже амулетом пожертвовал… ну, не пожертвовал бы, конечно, но мы бы могли забрать только его, - он тяжело опустился на пень.

- Ты думал о последствиях? – спокойно спросил его друг. - Других?

- Я думал. Но этот человек несет в себе рок. Я не знаю… он какой-то неправильный. Аномалия. Его нужно остановить. Или по меньшей мере, не дать ему действовать.

Тем не менее, причина крылась гораздо глубже. И Зелаксу требовалось, чтобы она была четко определена – в конце концов, они оба оказались замешаны с этой истории.

Поэтому он настойчиво произнес:

- Разобраться с Корундом не равно…

- Я знаю! – снова с горячностью выпалил Малькин и вдруг весь поник. - Но я не могу ей отказать. То, что я сказал… это правда. Но я никогда не видел, чтобы она была… как будто на своем месте. Кто-то привязывается к вещам, кто-то к людям. Я был привязан… к чувству… нужности.

Когда маги вернулись в домик, Космине уже позвонил Геопал. Он дал Лабрине зелье, которое она сказала давать в случае, если сестре станет лучше, и спешил назад, к ним, несмотря на протесты матери и на усталость. Шел четвертый час утра. Слава богам, по крайней мере, завтра был выходной.

Космина встретила Геопала у кромки леса и провела в дом.

- Что ж, если готов, идем, - сказал Малькин, держа в руках маленькую клетку, которую дала Космина, с птицей внутри.

Маги окружили Геопала.

- А девочки? – недоумевал он.

- В этот раз без девочек, - ответил Малькин.

Зелакс передал Гелу амулет, на всякий случай применил заклинание невидимости, и в следующее мгновение они оказались в полной темноте.

Ни единого источника света в помещении не было. Малькин прошептал еще одно заклинание, затем уже обычным голосом сказал:

- Комната звуконепроницаема, - затем он создал слабый шар света, чтобы разглядеть дверь и удостовериться, насколько яркое свечение они могут себе позволить, и поскольку дверь плотно прилегала в проеме, сделал шар посильнее.

Маг закрутил его в руке, а затем запустил летать по комнате, чтобы оглядеться. Помещение было обито деревянными панелями, большой длинный стол по центру был завален бумагами и книгами, по стенам шли ряды столов, стульев и книжных шкафов. В углу неподалеку от них на еще одном столе стоял металлический ящик со странным механизмом, вроде часового, на дверце.

- Трудятся на всех парусах, ничего не скажешь, - заметил Зелакс, сняв с них заклинание невидимости.

Маги стали копаться в бумагах на столе. Книгу они нашли быстро, а вот разобраться, какие из карт и расшифровок принадлежали Раэрент, а какие принесли специалисты, мог только Геопал, он видел первичный комплект доказательств. Просматривая их работы, Зелакс между делом заметил:

- Учитывая, сколько всего здесь, даже если не останется доказательств, они напали на след.

Малькин бросил на него недовольный взгляд исподлобья, но ничего не сказал. Он высматривал свой амулет. Тот отсутствовал.

- Он в том ящике, - пояснил Геопал, указывая на столик в углу.

- Что это? – спросил Малькин, осматривая ящик.

- Охранное устройство, обычно все доказательства хранят в нем. Не знаю, что за бардак.

Малькин подошел к ящику и стал что-то ему шептать на разный манер. Механизм начал медленно раскручиваться то в одну, то в другую сторону. Сначала не хотел поддаваться, но в итоге сработал и открылся. Внутри лежал амулет и элфон Кадлер.

Малькин сразу же схватил в руки свой инвентарь и прижал к груди.

- Моя прелесть.

Зелакс тем временем, взяв элфон, в раздумье крутил его в руках.

- Тут есть проблема, - начал он. - Мы можем сделать копию устройства, но не копию его содержимого. Оно… нематериально.

- Я могу удалить всю информацию из ее элфона самостоятельно, как придет время, - предложил Геопал. – Тогда копия не потребуется.

- Уверен, что сможешь получить доступ к устройству в нужный момент? – спросил Малькин.

- И что это вообще безопасно – действовать самому? – с сомнением добавил Зелакс.

- Думаю… ну, более безопасно, чем совсем пустое устройство, - Геопал неловко пожал плечами.

Маги переглянулись.

- Ты уверен, малец? – снова серьезно спросил Малькин.

Геопал долго раздумывал, глядя на элфон, и магам показалось, что он борется с собой. В конце концов, Тафет покачал головой.

- Нет. Делайте копию. Корунд, возможно, считает, что я вожусь из вредности. И в ближайшее время… не знаю, как я смогу этим заниматься, - его собственные, неизвестные им, мысли огорчили Геопала. - Есть вероятность, он привлечет кого-то еще. Я попробую загрузить информацию в копию, чтобы она хоть как-то походила на оригинал. Скажем, в оставшееся время. Они обычно начинают работать здесь с восьми. Сможете вернуть элфон до утра?

Малькин кивнул.

Собрав все указанные Геопалом вещи, Зелакс создал для них идентичные копии. Затем они все разложили по местам.

- Ладно, теперь пикси.

Глава 22

- Сколько охранников за дверью? – спросил Малькин у друга.

Тот подошел к стене, коснулся ее рукой и закрыл глаза, сосредоточившись.

- Двое, - ответил он.

- Вырубай их.

- Упадут – могут наделать шума, - возразил Зелакс.

Малькин подумал немного, затем подошел к двери.

- Малец, - Геопал сразу же подошел к нему. – Я открою дверь, Зелакс их вырубит – и сразу хватаем. Понял?

- Да, - судорожно кивнул Геопал.

- Уверен?

- Да.

- На раз-два, - все приготовились. Малькин коснулся замка. Пара слов – и защелка открылась. Снаружи послышались удивленные голоса, но дверь уже стремительно распахнулась. Мужчины выскочили наружу и подхватили двух падающих стражей под руки.

То, что Гел удержал своего, хотя и просел, приятно удивило Малькина.

- Молодец, не только мозги качаешь.

- Стараюсь, - прохрипел Геопал, и они втащили мужчин внутрь. – Что с ними?

- Просто спят. Проспят, пока не вернемся, потом ничего не вспомнят, - ответил Зелакс.

Заперев дверь и забрав оригинальные вещи, они перенеслись в помещение, где держали пикси.

Ее зал стал совершенно пустым, без каких-либо источников света. Она одна сияла, шарик зеленого света на полу. Спала, кажется. Геопалу стало трудно дышать. Вид крохотного изящного существа вызвал у него спазм в области сердца. Вокруг нее располагался еле заметный энергетический купол серого цвета.

Снаружи Раэрент тоже охраняли агенты, и здесь пришлось проделать те же манипуляции со звуком и светом.

- Все вынесли, - едва слышно заметил Зелакс, осматриваясь.

- Логично, это же камера, - Малькин прошел вперед и присел на одно колено. – Раэрент.

Шарик света приподнялся и медленно взмыл в воздух, не выше метра от пола.

- Помните нас? Я, - он обернулся на Зелакса для поддержки. – Нам очень жаль. Мы не знали, это просто заказ.

Она издала какой-то звук. Геопал не понимал его, а вот маги понимали.

- Мы здесь, чтобы помочь вам, по просьбе ваших друзей. Мы подменили доказательства копиями и затем планируем уничтожить их, как выполним основную часть работы. Король намерен дать вам зелье правды, вам или девушке. Мы договорились стереть Кадлер память, а вас заменить двойником, поскольку ваши воспоминания более обширны и ценны. Космина передаст королю зелье, которое…

Пикси сразу же запищала. Звук походил на комариный.

- Да, он обвинит Космину, но она приняла решение покинуть Асфирь. Зелье Кадлер свяжет ее воспоминания с материалами доказательств, их не восстановят.

Она запищала снова, и на этот раз звук тянулся долго и напряженно.

- В чем дело? – спросил Геопал у Зелакса.

- Она сказала, что король не даст ей зелье, потому что хочет поймать Космину. Ему подтвердили насчет необходимости исследования вида, для которого делается зелье. Он потребует снадобье для Кадлер. И если оно не сработает, он дождется других магов, а Космину арестуют за пособничество и колдовство.

- Боже, - прошептал Геопал.

Раэрент опять что-то сказала, и на этот раз Малькин раздраженно помотал головой.

- Ну, вот видишь, - произнес Зелакс, обращаясь к нему.

- Ну, что? – нетерпеливо поинтересовался Геопал.

- Она тоже предлагает диверсию, - хмуро пояснил Малькин. - Чтобы она могла вырваться и сама попытаться скрыться, а заодно уничтожить бумаги.

- По-моему, это идеальный вариант, - согласился Зелакс. - Устроим замыкание по всему городу, небольшие возгорания. Она сбежит.

- Сбежит! Но они будут пытаться поймать ее и, вполне возможно, убьют.

- Пикси можно убить не магическим способом? – спросил Геопал.

- Мага можно застрелить? – в ответ спросил Малькин. – Она под куполом. Если купол не сработает, как мы объясним это королю?

- Здесь можно сделать то же самое, оставить выходной канал. Молния перекоротит барьер, - предложил Зелакс.

- Или поджарит ее!

Пикси снова зажужжала.

- Ну… видишь, она и так готова. И потом, это же зависит от величины русла. Мы можем прямо сейчас ослабить барьер. Кстати, это хороший способ замести следы – такие перепады.

После долгих раздумий, Малькин решительно повернулся к другу.

- Перемести пацана и возвращайся. Надо поболтать с глазу на глаз.

- Я хочу остаться! – возмутился Геопал, когда Зелакс положил ему руку на плечо.

- С тебя хватит на сегодня, - ответил тот и переместил парня вместе с доказательствами на чердак Космины, сразу же снова исчезнув, не успел Геопал и слова добавить.

- Почему-то мне кажется, что это не все, - буркнул он.

Геопал рассказал девушкам обо всем произошедшем, о Раэрент и ее плане, и настроение у всех становилось все более мрачным.

- Что ж, в таком случае, мне вообще не стоит ничего ему делать. Или дать простой воды. Он и так и так меня обвинит, - хмыкнула Космина, складывая руки на груди.

- А Раэрент? Боги, как она рискует, - Амазония покачала головой.

- Я думаю, она решила, что вариантов нет. Да их и нет. Это все слеплено на скорую руку, - произнесла Космина с досадой.

- Когда ты сможешь сделать зелье для Кадлер? – спросил Геопал.

- Я не знаю, - в отчаянии ответила Космина и вздохнула. – Мне нужно разобраться с кровью Лабрины, мне все это не нравится.

- Что именно?

- Что я вижу. Пока что то, что я делала, не особенно помогает.

Это признание вызвало у него резкую и неожиданную судорогу.

- Ей, кажется, становится лучше, - севшим голосом произнес Геопал, с трудом вздыхая.

- Да… по показателям как будто. Только по сути не работает ничего, - буркнула она.

Гел ощутил, как выступает холодный пот. Тяжело опускаясь в кресло, он спросил с перерывами:

- Но тогда… почему… что нужно делать?

Космина устало покачала головой, она была совсем собой недовольна.

- Я не знаю. Здесь есть что-то еще помимо зелий, это похоже на магию, но я не понимаю пока… что именно.

- Но я… - он бессильно посмотрел на Амазонию. – Мы должны что-то придумать!

Амазония похлопала по стопке книг перед собой.

- Присоединяйся.

Когда волшебники вернулись, молодые люди уже спали за книгами кто как: за столом или в креслах.

- Видать, хранит судьба эту девочку, раз они так о ней пекутся, - шепотом сказал Зелакс.

Малькин не ответил. Будить троицу они не стали. Впереди было много работы. Рядом с Гелом лежала готовая копия элфона Кадлер. Маги вернули его в ящик в хранилище.

Первой проснулась Амазония. Она сонно потянулась, лениво соображая, где находится, и вдруг подскочила.

- Сколько времени? – чем разбудила остальных. Солнце уже встало, озаряя чердак.

- Мы все проспали, - спохватился Геопал. – Я… мне нужно… к Лабрине.

- Подожди! У меня есть идея, - остановила его Космина, чувствуя приятный запах свежеиспеченных сладостей.

Они бегом спустились вниз, откуда доносился запах выпечки. На кухне столовые приборы и ингредиенты жили собственной жизнью, создавая вкусные и ароматные булочки, наливая очередную порцию чая. Маги сидели за столом, с ними же была кикимора. Она довольно уплетала сладости.

- Да, почти все проспали, - ответил Геопалу Зелакс. – Еще чуть-чуть, и ничего бы не осталось.

- Почему вы нас не разбудили? – возмутилась Амазония.

- Ночью? Вы так сладко дремали, - беззаботно ответил Малькин. Кажется, настроение у него улучшилось.

- Все равно! И что дома скажут? – нахмурилась Амазония.

- Уж как будто тебя сильно волнует, что скажут дома.

Она хотела что-то возразить, но Малькин поднялся и подошел к ним.

- Так, ребятки. Желание короля достигло гильдии. Пока старики не изъявили желания помогать ему притеснять магическое население, но оттуда запрос поползет в самые гнилые ямы. Так что думаем, у нас осталась пара дней. Мы нашли ваши артефакты и позволили себе начать колдовать над их защитой, переведем магический дух – и продолжим. Пока они побудут у лешего. Мало ли что. Не надо переживать об этом, - сразу же прервал он возражения Космины, которая открыла было рот. – Сосредоточься на своей основной задаче. Делай зелье как можно скорее. От этого все и начнется. Теперь завтракайте – и по домам.

Возражать хотелось, но никто не стал. Уж слишком сильно урчали животы.

Космина обратилась к Малькину:

- У меня есть просьба, - она посмотрела на Геопала, и тот подошел к ней, поняв суть задумки. – У его сестры какой-то недуг, который я не понимаю как вылечить. Она напилась разных зелий, чтобы раскрыть Кадлер, но дело не в зельях.

Маги переглянулись.

- Мы не лекари, Космина, - напомнил Зелакс.

- Я понимаю. Но хотя бы… проведите свою диагностику.

Они снова нерешительно переглянулись, и Геопал быстро добавил:

- Я заплачу! Сколько скажете!

- Ой, пацан… - Малькин с сочувствием покачал головой.

- Интересная у вас здесь история, однако, - задумчиво добавил Зелакс.

- Приедете? – с надеждой спросил Гел.

- Приедем. После двух, - ответил Малькин.

Когда Малькин исчез, забрав Геопала и Амазонию с собой, Зелакс задержался.

- Слушай, Космина, мы тоже не знаем всего, это нормально. Хоть у нас и есть некоторые свои способности, я могу до известных пределов воздействовать на волю и хорошо понимаю психику, но все-таки наш класс, прежде всего, заклинатели. И сколько бы мы ни жили, каждые десять лет, и сто лет, всегда находится что-то новое. Поняла?

Космина с задержкой кивнула. Маг растворился в воздухе.

В указанное время все собрались в комнате Лабрины. Геопал выгнал сиделок, расчищая путь, остальные переместились с помощью амулетов, предварительно встретившись в безопасном месте.

Присмотревшись к девушке под покрывалом, Амазония с сомнением сказала:

- Вообще она выглядит достаточно неплохо.

И правда, цвет лица у Лабрины выровнялся, дышала она ровно. Но Космина хмуро покачала головой.

- Так только выглядит. Кровь у нее вся изъедена, и у меня не получается остановить это надолго. Она вся пожирается изнутри и остается только оболочка.

Маги молча осмотрели пациентку, коротко переговариваясь, как лучше действовать. Выбрав методику, они встали с разных сторон от кровати, положили девушке руки на лоб и хором тихо произнесли заклинание.

Лабрина вдруг резко села, причем странно, грудью вперед, а голова болталась сзади. Кожа стала мертвенно белой, с яркими синими прожилками. Трое молодых людей невольно отшатнулись. Фаворитка короля прохрипела что-то непонятное совершенно утробным и заупокойным голосом и рухнула назад, вернувшись в прежний вид.

- Что это было? – пораженно воскликнул Геопал, на миг забыв о приватности встречи.

Оба мага стали мрачнее тучи.

- Проклятье мертвой ведьмы. Притом злющей как черт, - медленно пояснил Малькин.

- И как его снять? – тут же спросила Космина.

- Найти предмет-переносчик… и уничтожить его, - задумчиво ответил маг.

Все посмотрели на Геопала.

- Ты знаешь, что это? – спросила Амазония.

Тот нервно помотал головой.

- А кто может знать?

Гел со стоном прикрыл лицо руками и начал расхаживать по комнате.

- Понятия не имею! Корунд, возможно.

- Сможешь узнать?

- Постараюсь, - потерянно ответил Гел.

Общаться с королем на такие темы было последним его желанием. Но чего он не сделал бы ради сестры?

- Сколько я должен? – спохватился Геопал.

Маги переглянулись, как будто безмолвно обсуждали вопрос, и Зелакс тихо ответил:

- Заплатишь как закончим. Я полагаю, эта консультация – не последнее из всего, что ты можешь попросить.

Все поспешили вернуться к делам, но Космину в ее домике застал обученный ворон от короля. Он позаимствовал одного у аптекарей для связи с ней. Космина с тяжелым сердцем отправилась на назначенную встречу, она уже знала, что ее ждет. На этот раз король не скрывал свою неприязнь, и в этом они были похожи.

Она начинала его ненавидеть. Зачем он делал это с ней? Почему она?

Космине пришлось «унижаться», умолять пустить ее к пикси, открыто объяснять правила приготовления зелий, от чего он с явным раздражением отмахивался и вылил на нее поток слабо замаскированных оскорблений, в том числе касательно ее «мастерства», и приказал приготовить зелье для Кадлер. Она стала умолять дать ей время – Корунд дал два дня. Хотя вообще ей показалось, что он ее не отпустит. Но король позволил ей уйти.

Что же, значит, все должно было случиться в течение пары дней.

Так и вышло. На следующую ночь зелье беспамятства для Кадлер было готово. Космина и Зелакс под покровом невидимости отправились спасать пленницу. Геопал только примерно представлял, где ее камера, и не мог им помочь, потому что занимался поисками предмета-переносчика проклятия. Разговор на эту тему с Корундом вышел предельно напряженным и лицемерным, но в конце концов результативным, таки выяснилось, что это было зеркало. Король приказал спрятать его и отдал только после нового выяснения отношений. Но Малькин, который остался помогать Геопалу, сообщил, что зеркало лишь часть целого, и должен быть второй кусок. Они отправились в замок Соланы, искать недостающий фрагмент.

Космина и Зелакс на месте провозилась около часа в поисках нужного помещения, но в итоге добралась до Кадлер, преодолев ее охрану уже известным способом.

Внутри было тесно и неприятно, и хотя однозначных признаков, почему ей так почудилось, Космина определить не смогла, все здесь навевало тоску и отчаяние. Она встала над подругой, которая спала мертвым сном, и по коже пробежал холодок. Даже в слабом свете было видно темные круги под глазами Кадлер, впалые щеки. Они ее не кормили?

Ожидало ли Космину то же самое? Обе подруги уже находились в его руках, теперь ее очередь?

Ей вдруг стало предельно понятно, почему король так поступал. Мог отыграться и делал себе отход, если с Кадлер не выйдет. Космина и Раэрент давали ему прозрачное основание взять в новый оборот всех магических созданий в королевстве. Он перестал заниматься открытыми гонениями и теперь, видимо, собирался сосредоточиться на другой тактике. Где хотел, там миловал и попускал, где хотел – карал и подчинял. На самом деле, есть вероятность, что он вообще никогда не рассматривал возможность давать зелье Раэрент. Он просто изучал их всех.

Навреди Космина Кадлер своим зельем или не дай оно результата, под следствие по любому основанию попала бы Космина. Подтвердись отсутствие вины Кадлер – обвинение пало бы пикси, поскольку след уже присутствовал. Он не останется проигравшим. От этого ненависть Космины становилась все сильнее.

Могли ли они победить в этой битве?

Она не жалела о своей поездке в Вольные просторы, хотя и пережила глубочайший ужас и разочарование не только обоими своими королевствами и их монархами, но и жизнью в целом. Все мечты и фантазии, которые оставались у нее из детства, которые Космина хранила в лесу в крошечном домике, разрушились. Вера в то, что все у них, не только у нее и Кадлер, а вообще, у каждого живого существа ее возраста, что все у них получится, и они смогут все изменить и всего добиться, разрушилась. И что осталось? Разочарование, бессилие и апатия. Невозможность, и нежелание, вообще что-либо делать. Строить планы и цели. В двадцать лет она не хотела ничего. И в том числе потому, что самого главного, увы, видимо никогда теперь не добьется.

Космина присела перед кроватью и мягко разбудила подругу. Та проснулась не сразу, даже не поверила, что это не сон. У нее были такие тонкие слабые руки. Поняв, что Космина и правда здесь, Кадлер проворно вскочила, сжала подругу в объятиях и расплакалась.

- Девушки, время, - напомнил Зелакс. – Обниматься будете, когда счастливо выйдете отсюда.

- Кто это? – спросила Кадлер удивленно. – И как вы здесь оказались?

- Это Зелакс, маг, друг Амазонии. Мы здесь, чтобы спасти тебя. У нас есть план… - Космина не закончила. Сумочка с зельями теперь тяжело оттягивала бедро. – Мы уже переговорили с Раэрент… и какой-то маг скоро приедет. Тебе нужно… - Космина набрала в грудь побольше воздуха. – Тебе нужно принять зелье, стирающее память.

- Зачем? – не поняла Кадлер.

- Чтобы все забыть. Раэрент… мы с ней разработали план, она скроется сама. Доказательства мы подменили и попытаемся замести все следы. Через несколько дней, или раньше, случится пожар, так что будь готова. Не уверена, насколько все это убедит Корунда, но у нас нет иных вариантов.

Выслушав все, Кадлер медленно опустилась на кровать.

- Ладно, но… - она ошарашенно покачала головой. – Ты же мне потом сможешь все это напомнить, объяснить? И Раэрент…

- Раэрент... может… не пережить этого… спасения.

У Кадлер открылся рот, но она не издала ни звука.

- Разве… неужели нет другого выхода? – в отчаянии спросила Кадлер.

- У нас нет времени. Она сама… так решила. Мы хотели, но…

- Ну… а ты? – дрожащим голосом спросила Кадлер у Космины.

У обеих на глаза стали наворачиваться слезы.

- Я… - Космина задохнулась. Она едва держалась, чтобы не заплакать. – Я буду вынуждена бежать.

- Что?! Нам нужен другой план!

- Нет его! Король мне поручил… сделать для вас зелье правды. Он в любом случае меня арестует, если я не исполню его волю так, как он хочет.

- О, небеса! – воскликнула Кадлер и схватила подругу. – Космина!

- Я оставлю тебе инструкцию, или надиктуй ее сама. Другой вопрос, что Корунд не даст тебе жить после этого, будет следить за тобой. Я не знаю, сможешь ли ты, и захочешь ли вообще повторять…

Кадлер прижала Космину к себе.

- Я не хочу, чтобы ты уезжала! И я не хочу, чтобы Раэрент… я всего этого никогда не хотела!

- Я знаю, правда, я знаю, но… - Космина обняла ее в ответ, но их прервал Зелакс.

- Девушки, серьезно. Мы не можем всю ночь здесь оставаться.

Кадлер снова села на кровать и перевела дух. Прижав руки к лицу, она пыталась понять, что делать. Что ей думать? Что выбрать?

Хотя какой выбор у нее был? Она бы все равно попала в руки к магу. Выход отсюда был только один.

Бутылочку Кадлер приняла обреченно, дрожащими руками. В этот раз склянку не украшали никакие художественные проявления творческого гения Космины. Простое прозрачное стекло. Внутри переливалась белая мерцающая жидкость. Кадлер потрясла ее.

- Что делать?

- Пей, и представляй то, о чем хочешь забыть. Это должны быть объемные образы, символы власти, встреча с Ингуссалиром. Когда будешь думать про Раэрент, представляй ее именно в образе пикси. Зелакс тебя направит. У нас будет пять минут.

Кадлер продиктовала ей то, что хотела запомнить касательно символов власти.

Затем наступила тишина. Час смерти.

- Удивительно, конечно, как такая простая угроза расставляет приоритеты. Все мои действия уже кажутся таким глупым ребячеством. Или я просто слабодушная? – Кадлер, больше ничего не сказав, продолжая стирать слезы, медленно выпила зелье.

Космина и маг наблюдали, как она расслабляется, вернее сказать, обмякает, и у подруги от боли за нее сжалось сердце. Зелакс подошел к Кадлер, сказал ей лечь. Она легла. Он начал мягко направлять ее мысли, помогал корректировать то, что не могло быть забыто, но требовало изменений.

Кадлер вспоминала, и в памяти всплывали в том числе ощущения и чувства – радость от приключений, азарт поисков и предвкушение от фантазий о победе, - а воспоминания тем временем рассеивались из ее памяти. Она также забыла и о зелье, которое спасало ей жизнь, и об участии подруг во всех ее делах. И о магах. Зелакс почистил ее ауру, рассеивая следы собственного вмешательства.

Через час Кадлер уже совершенно ничего не помнила.

Спустя пару дней, как раз когда обнаружился колдун, готовый ответить на призыв короля, загорелась самая главная электростанция в городе. Искры разлетелись вокруг, и в соседних нежилых зданиях начался пожар. Также молния целенаправленно угодила в дома, где стояли громоотводы, и те не пострадали. Во дворце взорвался трансформатор, и наступила тьма. Купол исчез, и пикси смогла удрать. Вместо спасения жизни она отправилась уничтожать доказательства. Кто, кроме опытного мага, мог бы сказать, спровоцировала ли ту молнию пикси или все-таки причина состояла в трансформаторе?

Один из стражников у хранилища, который был среди четверки испытавших на себе влияние Зелакса, вовремя помог всем специалистам безопасно покинуть помещение. Пикси поймали в углу сачком, но она ярко и ослепительно взорвалась с писками, не намереваясь сдаваться в плен.

Кадлер вывели из заточения, спасая, но и здесь один из стражников состоял в четверке, и повел ее мимо залов, куда быстро перекинулся пожар. Сверху упала балка, пришлось уклоняться. Кадлер споткнулась, ударилась головой и потеряла сознание.

С той ночи, как Космина передала зелье, в городе она больше не появлялась. Проклятье с Лабрины было снято, но это потребовало времени, поскольку пришлось потрудиться над уничтожением портрета и зеркала. Эльфийка уже ничем не могла помочь леди Тафет. Очищать уже было нечего. Кровь почти сгнила. Она безуспешно пыталась реплицировать здоровые клетки. Но в момент, когда они обнаружили ее состояние в спальне, дух Лабрины уже был захвачен и начал переход.

Глава 23

Малькин и Зелакс уже направлялись к воротам из города, когда их попросили к королю. Поразмышляв об этом, они сообщили посланнику, что с них уже довольно, и все вопросы пусть решает заказанный колдун.

Темный маг прибыл ко двору через три дня после пожара. К тому моменту Корунд уже достиг состояния бешенства. Даже самые приближенные лица боялись к нему подойти. Король успел несколько раз послать за Косминой, но никто не явился, и никто давно уже ее не видел. Она фигурировала во всех случившихся и потенциальных облавах на магическое население как виновница всего, включая смерть Лабрины. Мать погибшей неявно выражаясь полагала ее виновной, и для отношений в семье Тафетов решение Геопала о привлечении эльфийки стало настоящей трагедией.

Кадлер теперь держали в лечебном корпусе во дворце, она не помнила события последних нескольких дней. Особенно восстановиться ей никто не дал, колдун явился прямо в палату. Он походил на сумасшедшего ученого. И Корунд не отступал от него ни на шаг.

Ее продержали еще четыре дня, давали различные зелья, подвергали исследованиям, спасибо, что хотя бы не унизительным и не затрагивающим ее честь и достоинство. Маг с хмурым лицом кружил вокруг нее, подтанцовывал, что-то напевал. Ее это и забавляло, и ужасало. Кадлер правда не понимала, зачем она здесь, и что он нее хотели. Она мечтала вернуться домой, в какой-то момент даже так разозлилась, что стала требовать этого.

В итоге, ничего не добившись, король со скрежетом зубов отпустил ее домой. Но за ней теперь тоже приставили наблюдателя, как и за братом когда-то. Поскольку по городу уже гуляли слухи об ее аресте, пустили другие слухи о том, что она помогала короне в важном деле.

Радости Калани и Тарлека не было предела, равно как и их расспросам о случившемся. За почти две недели никого из них к ней так и не допустили, связь держалась лишь только благодаря паре разрешенных визитов семейного представителя, который и сообщал о состоянии пленницы и странных обвинениях, выдвигаемых против нее, не всегда соответствующих реальным подозрениям, из-за чего они даже не могли составить нормальную позицию защиты. Калани заметно поседела за это время, а Тарлек… Тарлек продолжал держаться как скала.

Прошла еще неделя прежде, чем жизнь стала возвращаться в привычное русло. Разве что Кадлер сильно беспокоило присутствие неизвестного человека за спиной, которое в ее состоянии казалось излишним и бессмысленным. И снова стала ездить на службу, где заметный страж становился еще более заметным, пугая и смущая всех остальных.

Затем к ней приехала Амазония. Они могли свободно говорить только в доме, и то шепотом, но подруга на этот раз не захотела говорить в ее комнате. Они потихоньку поднялись на чердак.

- В чем таинственность? – поинтересовалась Кадлер.

- Не хочу, чтобы нас кто-то подслушал.

Они сели на старую пыльную мебель. Амазония достала из сумки конверт и передала Кадлер.

- Это от Космины.

- Откуда это? – удивилась она. - Ты же сказала, что не знаешь, что с ней.

- Потому что нам с тобой надо было поговорить. Прочти.

Кадлер нахмурилась, раскрыла письмо и стала читать.

«Дорогая Кадлер,

Думаю, что тебя сейчас невероятно смущает все, что происходит вокруг тебя, в том числе обвинения. Все они правдивы. Мы совершили очень большое путешествие, и ты действительно смогла отыскать реликвию своего рода. Я думаю, что все остальные подробности Амазония расскажет не хуже меня. Я же скажу, что, к моему большому сожалению, хотя мы и смогли надежно скрыть артефакты, и я прилагаю к настоящему письму инструкцию, написанную с твоих слов, когда я собралась перепрятать их так, чтобы тебе было удобно их отыскать, выяснилось, что они исчезли. Малькин сказал, что это легендарный вид оружия, и он действует по строго заданному порядку. Оружие могло быть активировано лишь тем, кому предназначалось, и когда ты забыла о нем (перестала в нем нуждаться), оно исчезло. Во второй инструкции, которую составила я, я подробно описала тебе весь процесс поисков. Возможно, ты сможешь повторить свой успех. Но будь осторожна. Король не дремлет. Я покинула Асфирь, полагаю, что навсегда, потому что он будет преследовать меня. Если ты примешь решение уехать в Сердцевину, и сможешь это сделать, я обязательно приеду к тебе. А пока что у меня есть дела.

Я также хотела бы сказать, что дружба с вами – это лучшее, что было и есть в моей жизни. Вы мой свет, и вы спасли меня из ямы одиночества и тьмы. Поэтому я очень надеюсь, что мы встретимся вновь.

Я люблю вас,

Ваша Космина».

Кадлер сидела, тупо глядя на лист. Соленые капли падали на бумагу. Она даже не понимала, почему плачет, ведь она всего этого не помнила. Больше всего, конечно, Кадлер плакала о подруге. О Раэрент, о неудаче, о потерянной жизни. А еще…

- Расскажи мне все, - попросила Кадлер.

Амазония начала тихий медленный рассказ. Когда она закончила, то с заминкой спросила:

- Что будешь делать?

- Не знаю. Что я могу сделать? – монотонным голосом произнесла Кадлер, почти не моргая.

- Искать? Заново?

Кадлер невесело хохотнула.

- За каждым моим шагом следят. Я лишилась и силы, и свободы, и всех возможностей. Это еще я не помню, что я забыла. Ощущений не помню, иначе наступило бы полное разочарование жизнью. Чувствую, что потеря памяти защищает меня. Не представляю, что бы со мной стало, если бы я все помнила.

Они еще некоторое время сидели в тишине, и вдруг взгляд Кадлер остекленел. Она обхватила себя руками из-за начинающейся дикой и неконтролируемой дрожи.

- Снова приступ? – испугалась Амазония.

- Это конец, - нервно повторяла Кадлер, уставившись в одну точку. – Нет, я думаю, это конец.

- Не волнуйся, я думаю, все еще можно исправить, - затараторила Амазония.

- Нет, нет, - полувсхлипывая, промямлила Кадлер, потом глубоко вздохнула и после долгих раздумий продолжила. – Сложно объяснить… но в кризисе… я очень… сильно почувствовала свою связь с этой землей, - она расплакалась, но продолжала бормотать запинаясь, так что Амазонии приходилось слушать очень внимательно, чтобы понять. – Общность со всей… историей, своими корнями, и… мне очень жаль, что моя страна заканчивает именно так – раздираемая на части чужими… алчными интересами. Мне тяжело представлять, что… она превратится во что-то совершенно чужеродное или того хуже – распадется. Я не могу видеть, как рождается… исторический мутант, потерявший естественность и самобытность, забывший о… традициях и исконной древности. И как историческая преемственность будет погребена под слоем праха и затоптана разлагающим влиянием. Мне бы хотелось что-то сделать, вернуть ее на… изначальный… родной путь развития. Но, к сожалению, я… просто… не знаю, что еще я могу сделать, и как это теперь реализовать. Но погибать вместе с нею… я не хочу. Поскольку, все-таки, все это является всеобщим согласием. Я не могу… позволить себе также погибнуть как носителю этого… изначального культурного ядра. Я должна его сохранить, а в условиях этой реальности я, к сожалению, не способна это сделать. Борьба с ветряной мельницей. Эта вся искусственная реальность – я просто не знаю, как в ней… выживать, и какие законы в ней действуют, они… я бы даже сказала, против моей природы. Мне жаль оставлять… могилы… моих близких, оставлять все, что построили мои предки. Я просто не могу… так жить, потому что это… ведет к моему собственному внутреннему разрушению. Закон и право – хорошо, когда они работают. Не понимаю, какие законы работают здесь, поэтому мне, к сожалению, необходимо… необходимо… уехать, чтобы сохранить себя саму в целостности.

Во время ее речи Амазония присела рядом с подругой, обняла ее, гладила по голове и шептала что-то успокаивающее. Они так и сидели раскачиваясь вместе.

- Господи, боже… - едва слышно произнесла Амазония с мольбой. – Будь милосерден.

Эпилог I

Ее домик горел. А вскоре, она не сомневалась, весь лес тоже должен был заполыхать. Корунд не прощал.

Космина, ее кикимора и двое магов рядом с ней молча наблюдали с холма за пламенем. В свете луны непрерывные дорожки слез на щеках у эльфийки блестели как серебряные цепочки. Она не переставая всхлипывала. Малькин сочувственно положил ей руку на плечо.

- Мне очень жаль, дорогуша. Но он готов умереть ради этого, понимаешь? Умереть и спалить весь мир дотла. Если вы не готовы к такому же уровню самопожертвования и риска ради власти, вам не в чем с ним сразиться.

Космина завыла, и голова ее упала магу на грудь. Тот погладил ее по спине.

Разрушенные мечты, утраченные иллюзии. Все когда-то бывают молодыми. И каждый уверен, что изменит мир, пока мир не ломает его. Магу было жаль ее, как каждый раз было жаль каждого до нее. Он знал, чем заканчиваются такие истории и потому смотрел на всех этих молодых с сожалением и симпатией. Для всего свое время, и к каждому пониманию нужно быть готовым.

Впрочем, для тех, кто обладал нужным опытом и гибкостью судьба порой преподносила неожиданные сюрпризы.

Рядом с ними вдруг возникла слабая вспышка, из которой появилась Раэрент. Это немного отвлекло Космину, и она на миг замерла, перестав всхлипывать.

- Неплохой фокус, - усмехнулся Малькин. – Я думал, вы ушли.

- Вы живы? – заикаясь, удивилась Космина.

- Ну, и у старухи есть некоторые трюки. По крайней мере, световые, - улыбнулась пикси.

Космина бросилась к ней и не сдерживаясь крепко обняла Раэрент. Та успокаивающе погладила девушку по спине.

- Рад, что вы в строю, - кивнул Зелакс.

- Что планируете делать? – спросил Малькин.

- Я бы сказала, что на старости лет стоит уйти на покой, но я так долго служила… не могу переделать себя. В мире остался еще один, последний, к которому я могу пойти. Долг зовет, - ответила пикси, улыбнулась Космине и стерла слезы с ее щек. – Не плачьте, дорогая. По крайней мере, вы освободились и можете начать жизнь с чистого листа, - Раэрент опустила глаза на кикимору.

- Что-то мне подсказывает, что вы выполнили свои задачи на несколько жизней вперед, - заметил Зелакс.

Раэрент пожала плечами.

- Мир изменился. Им уже и не нужны слуги. Скорее, друзья. Товарищи. А вы?

- Думаем пока. Этот мерзавец пытается придумать, как притянуть нашу вину. Составил столько жалоб в магистрат и гильдию, что хватит на целую библиотеку, - ответил Малькин.

- Что вы ответили?

- Пока отбиваемся. Посмотрим, как наши старцы изловчатся. Если что, расскажем им, от чего защищали ту девочку.

- Если расскажете, они скорее всего обвинят вас с том, что вы сами упустили это оружие.

- Да, мы думали об этом. Но охотиться за ним – не наша задача, - пожал плечами Зелакс.

- А что с символами власти?

Малькин только развел руками. Раэрент тяжело вздохнула.

- Понятно.

- Вы все предполагали, что так будет? – всхлипнула Космина, отпустив ее.

- Ну… в общем, этого можно было ожидать, - уклончиво ответила Раэрент.

- Она сможет отыскать их снова?

- Только если захочет. Если они будут нужны ей. А я боюсь, что юной Кадлер теперь придется сосредоточиться на другом.

Некоторое время все молчали. Затем Раэрент подняла глаза и серьезно посмотрела на всех троих.

- У меня есть мысль. Это будет нарушением закона для вас, хотя и не таким большим, как остальное.

- Что еще? – обреченно спросил Малькин, закатив глаза.

- Кадлер надо помочь освободиться.

Раэрент поведала им о своем плане, и он уже по традиции не вызвал ни у кого воодушевления.

Когда она закончила, маги долго обсуждали это между собой. Затем Малькин сказал:

- Даже если чисто теоретически мы согласимся, успех все равно от нас не зависит.

- Конечно, нет, - кивнула Раэрент. - Но я думаю, что это должно сработать. По крайней мере, это последнее, что мы можем для нее сделать.

Когда она вновь исчезла, попрощавшись уже навсегда, Космина спросила, что маги планируют делать после этого. Малькин и Зелакс переглянулись, и первый сказал:

- Ну, у нас нет проблем с заказами, но ваша душераздирающая история навела нас на мысль, что стоит неспешно осмотреть современный мир – все интереснее, чем сопровождать очередного остолопа. Последний раз мы так катались, может, лет сто назад.

- И куда отправитесь?

- Ну, не знаю… - Малькин глянул на Зелакса, и тот кивнул. – Как насчет Забвенного леса?

У Космины расширились глаза.

- Что? – воскликнула она.

- Амазония рассказала про твоих родителей, - пояснил Зелакс. - Ты сможешь войти в тот лес, мы можем дать защиту. Но все остальное будет зависеть от твоего духа. Ну? Что скажешь?

Глаза у Космины загорелись ярче звезд.

Эпилог II

Перспектива прямого общения с королем по данному поводу, а равно и предположения об уровне потенциального его успеха вызывала у Тарлека лютую злость одновременно с чувством бесполезности усилий и бессмысленностью унижения. Но он уже давно пережил всю гамму эмоций по отношению к этому человеку.

Граф просто не мог переубедить мать.

- Поговори с ним! Поговори! Я тебя умоляю, - твердила графиня.

- Я? Да с чего бы? – раздраженно вскинулся Тарлек. – Почему не ты?

Она много раз заводила этот разговор, просила его, хотя Тарлек не понимал, почему она надеется на какой-то результат. И вот снова.

Но на этот раз мать неожиданно сочла возможным объяснить свою позицию.

- Я просто думаю, - Калани тяжело выдохнула и опустилась в свое кресло. – Я боюсь, что превращаюсь в какую-то старую развалину. Светскую даму в худшем смысле этого слова. Я никогда не хотела такой быть. Кумушкой. И у меня есть ощущение, что он так ко мне и относится. Возможно, заслуженно. Но ты имеешь в его глазах больше веса… влияния.

- Какого к черту влияния, мама? – воскликнул Тарлек.

- Ты меня понимаешь! – разозлилась она. – Значимости.

Тарлек гортанно рассмеялся, закатывая глаза.

- Вот уж честь!

- Как бы ты к этому ни относился, у тебя получилось заниматься тем, к чему лежит душа, и при этом сохранить свою сущность, даже находясь под его…

Граф посмотрел на мать неодобрительно, и она не закончила.

- Я лишь хочу сказать… ты можешь… он тебя послушает. Прошу… прошу! Сделай это ради сестры.

После этого Тарлек наступил на себя и пошел. Все внутри протестовало, и впереди ему потребовалась вся выдержка.

Король ждал в своем кабинете в назначенный час.

- Вы просили о встрече, - устало и без неприязни сказал Корунд. – Удивительно для вас.

- Да, - буркнул Тарлек все еще нерешительно, испытывая дикое смущение, затем выпрямился по струнке и заговорил четче. – Думаю, вы знаете, о чем я собираюсь попросить.

Он ожидал немедленных возражений со стороны короля, отпора, но Корунд только фыркнул и немигающим взором уставился на свой портрет на стене.

- Мне продолжить? – спросил граф бесстрастно.

- Нет нужды. Вы хотите просить за сестру. Хотите, чтобы она уехала.

- Да.

- Я вам отвечу, что ситуация попахивает изменой и магией, пусть у меня и нет железных доказательств. Это повод держать вашу сестру не то что под присмотром, а посадить ее на цепь.

- Ваше…

- Не надо, - резко прервал его Корунд. – Это происходит из раза в раз с вашей семьей. Мы договариваемся, потом что-то случается.

- Это не ее вина, она просто…

- Она просто продвинулась дальше, чем любой из вас. И каждый из вас поступал также в свое время. Если я ее оставлю… впрочем, от вас немного осталось… - он говорил медленно, размышлял, - может быть, на этом все прекратится… или дети Рискеля мистическим образом унаследуют этот фатум? Или наши с ней потенциальные наследники могли бы? Да, учитывая все обстоятельства, подозреваю, и они бы восстали против меня.

У Тарлека потемнело в глазах от ярости, и он с трудом удержался от реплики, сжав челюсть и кулаки за спиной.

- Это теперь невозможно, граф, - произнес король, как будто отмахиваясь. Ему даже не требовалось смотреть на своего собеседника, чтобы уловить его мысли. – Я просто рассуждаю. Верите вы мне или нет, я никогда не намеревался никого держать в заложниках и заставлять насильно следовать за собой. Или причинять вред, тем более таким изощренным методом. Но, несмотря на то, что мой жизненный план, и план правления довольно строен, я всегда инстинктивно чувствовал, что последний, увы, пуст. За ним нет идеи: простой возвышенной эстетической идеи. Красивая жизнь суть пустое: развернул конфету, съел – и ничего не осталось. А вскоре и объесться недолго. Я не могу сказать, что аристократическая жизнь представляется мне идеалом, но ваша борьба за умы и души людей впечатляет. Хотя, по мне, она связана с вашим желанием сохранить власть, но старая система ближе к естественности, а значит, более гармонична, хотя и эфемерна по своей сути. Мне всегда нужен был противник, потому что преимущество познается в сравнение. И потому что концентрируясь на недостатках ваших идей, я всегда могу спрятать свои, - король долго молчал, потом сказал напрямик. – Мне жаль, что наше сотрудничество произошло в таких обстоятельствах. Мы с вами могли бы составить отличный союз, но при иных обстоятельствах, а я уверен, никто из нас не мог бы поступить иначе.

- В иных обстоятельствах нам бы не пришлось создавать союз. Мы из совершенно разных миров, - сдержанно ответил Тарлек.

- Сомневаюсь. Думаю, мы как раз одного поля ягоды.

- Нет. Яблоня и дикая яблоня – название одно, а суть разная. Вы свои корни оставили. Стали чем-то иным, а затем и всех остальных решили переделать в себе подобное.

Корунд усмехнулся.

- Что-то мне напоминает этот диалог. Ну, да ладно. Он у нас с вами первый – такой честный, и без посторонних лиц. Кто нас рассудит? У вас есть право на меня злиться, хотя не могу признать, что больше оснований, чем у меня на вас. С другой стороны, у вас они более фундаментальны и имеют больше прав на существование, - Корунд прервался и задумался. - Прошу прощения. Для меня это представляется трудным.

- Не думаю, что более трудным, чем для меня, - не удержался Тарлек, но выдал это таким же бесстрастным голосом, как и ранее.

Корунд вздохнул.

- Да. С вами сложнее, чем с отцом. И играете вы лучше.

- Я не играю. Я пытаюсь спасти родного человека. И не допустить новой беды.

- Я тоже. И пытаюсь – впервые – решить, какая из бед будет существеннее.

- Я не сомневаюсь, что вы полагаете, что это утрата власти и возможные манипуляции моей сестры с магией.

- Нет. Я думаю, что рано или поздно, следующий сможет довести то, что она не закончила, до конца.

В голову Тарлека пришла только одна мысль – он решил убить Кадлер.

Граф тоже пытался сделать выбор, одной его части хотелось наброситься на короля и постараться устранить его, пусть даже ценой своей жизни. Другая велела сохранять хладнокровие. Во всех предыдущих событиях она его спасала. И должна была помочь сейчас.

Тарлек сделал пару едва слышных глубоких вдохов, чтобы успокоить разум, и голос его стал звучать не таким металлическим, а более мягким и спокойным.

- Кадлер ничего не станет делать. Она знает, что мы… нашли здесь свое место. Ей просто нужно найти свое. Ее жизнь только начинается, и она просто хочет прожить ее счастливо. Ей нужно забыть, что здесь было. Тогда она успокоится.

Корунд молчал, взгляд его застыл в стороне, а лицо ничего не выражало.

- Ваше величество, - обратился к нему Тарлек.

Король повернулся к нему. Он думал. Затем сказал тоном, не терпящим возражений.

- Уйдите.

Тарлек ушел. Ничего неожиданного, кроме некоторых откровений, на которые ему было совершенно все равно, в этой встрече не было. Все так, как граф и предполагал.

Король не согласится. А самое худшее, что он, видимо, придумывал какой-то изощренный план относительно его сестры. Чертов ублюдок. Тарлек в очередной раз проклял короля.

Что ж, может, он этого и заслуживал, но какой человек не стал бы зубами выгрызать для себя победу?

Чем больше король думал об этой ситуации, тем сильнее путался. Он совершенно не сомневался, что Кадлер виновна, хотя и не понимал, до какой степени. Не дошел до конца. Могла ли она просто быть под контролем пикси? Да, колдун сказал, он умели очаровывать. А ее подружка? Она явно помогала ей и была в курсе, не просто так ведь исчезла. Кто эта пикси, откуда она взялась?

Слишком выверено. У них был план. Дурацкий пожар, и эта травма. Все так быстро и четко разрушилось.

Чертовы эльфы! Мог ли это быть план эльфийки? Но для простого зельевара, пусть и умелого, это было чересчур. Неужели же те мерзавцы, которых он нанял? Как это вышло? Что их связывало? Корунд перерыл все, и кроме того, что их посоветовал виконт Жада, и что они работали вместе, никакой связи не было.

Его дочь тоже в этом участвовала? Это было бы слишком нагло. У него под носом. И маги… им было нельзя…

Могло ли их знакомство быть основанием?

Слишком натянуто.

И слишком выверено.

Они просмотрели все записи с камер об участниках, но никаких подозрительных контактов не нашли.

Корунд впервые не знал, что делать. И в голову ему приходили разные мысли, от казни до ссылки в храм. Как сделать так, чтобы Кадлер перестала представлять опасность? Хуже всего, что кроме этого эпизода и публичного выражения ее настроений, никаких действий против него она не предпринимала.

Одеть на нее магические цепи? Но дело было не в ее личной силе, а в оружии, которое не удалось обнаружить. И в массе других секретов ее рода.

Неужели же потребуется истребить их всех, чтобы спать спокойно?

«Какого черта я не сделал этого сразу?» - в очередной раз сокрушался король, запрокидывая голову.

С другой стороны, остальные ведь, кто уехал, вели себя мирно. Даже проклятый Цихан не подавал никаких сигналов о себе все эти годы.

И все же Корунда страшила мысль отпустить ее из рук. Эта семейка слишком многое пережила рядом с ним, слишком многое знала. Ситуация была именно что личная.

С момента как пришлось освободить Кадлер, Корунд не мог спать. То ему мерещились убитые им члены королевского дома, то снилось, что она использовала-таки артефакты против него и посадила его самого на цепь. В общем, он перемещался от снисхождения и даже некоторой жалости к девушке до ненависти к ней. Нужно было что-то решать – и быстрее.

Вернее всего было действовать как обычно, избавиться от нее окольными путями. Но что-то внутри него противилось этой идее, как будто это была та черта, которую нельзя было пересекать.

Сильнее всего, как ни странно, его вывел разговор с графом и его показательное смирение и терпеливость. Корунд прекрасно знал отношение Тарлека к себе, несмотря на всю видимость, и понимал его лучше, чем отношение Кадлер, которого та совсем не скрывала. Удивительно. При этом ее бунтарский братец несмотря на реальное свое состояние в отличие от поведения сестры совсем перестал давать повод усомниться в себе и в чем-то себя обвинять в последние годы.

Короче говоря, эта семья стала сводить короля с ума.

Ночью он, как часто теперь бывало, ворочался, не способный уснуть, и когда наконец погрузился в дрему, оказался сначала во сне без сновидений, а затем провалился в серый туман. Вокруг клубился дым. И хоть король не был боязливым и суеверным, ему захотелось проснуться. Дрожь пробрала Корунда, как при падении во сне он обычно просыпался, но вырваться ему не удалось.

Перед ним сначала предстало его детство. И мать, и отец. Затем ее похороны – и отъезд из Асфири. Смотреть на себя маленького было особенно потрясающе, поскольку тот период жизни в королевстве совершенно вылетел из его памяти. Это были зимние праздники. И в их доме тоже были все эти создания, феи и домовые.

Корунд закрыл глаза и сжал переносицу. Только не это. Не стоило ему вспоминать.

- Почему ты отворачиваешь? – раздался голос его мертвой жены, и король резко раскрыл глаза. Перед ним стояла Солана, такая же, как когда они познакомились. Только глаза выдавали ее годы. Но выражение лица… совершенно другое, какого он никогда раньше у нее не видел.

Можно было ожидать презрения или ненависти, но она смотрела на него совершенно спокойно, даже без интереса.

- Это какой-то кошмар? – хмыкнул Корунд, оглядываясь по сторонам.

- Если захочешь – станет. Но мы здесь из-за твоей дилеммы.

- Мы? – неприятно удивился король и вдруг увидел, что за ее спиной стояли все ее предки, поколения расходились далеко-далеко позади нее. Их было так много, что королю стало жутко, и он сам сделал шаг назад.

Сон становился действительно опасным. Король попытался встряхнуться, проснуться, но не смог.

- Я хочу уйти, - требовательно сказал Корунд.

- Уйдешь, молодой человек, когда выслушаешь нас, - из-за спины Соланы вышел ее дед.

- Чего вы хотите? – лицо Корунда скривилось от недовольства.

- Ты разбудил нас всех. И на пороге того, что ты планируешь совершить, мы хотим предостеречь тебя.

С другой стороны Соланы неожиданно появился покойный граф Моха, и Корунду стало совсем не по себе.

- У вас уже однажды был выбор. И вы предпочли закрыть на все глаза, хотя в глубине души понимали, сколько проблем принесет одна эта ошибка. Сейчас вы готовитесь к еще одной, и это снова связано с моей семьей.

Видеть этого человека было сложнее всего. Он давно забыл это чувство – вину, но увидев графа, Корунд на некоторое время растерялся и не смог сразу подобрать ответ. Справляясь с чувствами, он кое-как хрипло возразил:

- Избавиться от вашей дочери – это не ошибка, это спасение дела всей моей жизни.

- Ты не сможешь избавиться от каждого из нас, - ответила ему Солана. – Если будешь пытаться задавить нашу кровь и наше наследие силой, получишь еще больший удар в ответ. Твоя проблема сейчас не в том, что мы потенциально владеем магией, а в том, что ты создаешь угрозу для наших жизней. Оставь девочку в покое – и занимайся своими делами, сколько бы времени тебе не было отведено.

Корунд гортанно рассмеялся, закатывая глаза:

- Ну, естественно. Все упирается в нее.

- Да. Своими действиями ты расшатываешь нас, заставляешь давно спящие силы вновь просыпаться и что-то предпринимать. Это лишь ответная реакция на запрос.

- И ты после этого предлагаешь мне позволить ей уехать? – поинтересовался Корунд удивленно. – А если она займется там своими делишками?

- Она не будет заниматься там «своими делишками», как вы изволили выразиться, она начнет жить, - нахмурился в ответ Балдрон.

- И я должен на это понадеяться?

- А ты хочешь, чтобы она смогла найти символы власти? – спросила Солана в упор, что вызвало у короля вспышку гнева.

- Нет, поэтому я и хочу от нее избавиться, - резко ответил он.

- Тогда их найдет кто-то другой, - ответил ему Геллатроп.

- Или я просто снесу ваш замок, - предположил Корунд.

Туман вокруг них вдруг стал плотнее, и откуда-то появился ветер. Корунд вздрогнул, бросив нервный взгляд в сторону.

- Если ты будешь пытаться продолжать давить нас как крыс, мы будем становиться все плотнее и осязаемее, - тихим вкрадчивым голосом сказал старый король. – Чем больше у нас оснований проявляться, тем ощутимей мы станем. Помни, что тот основной среди живущих, кто представляет для тебя опасность, позволил тебе остаться у власти считая, что это лучше отвечает нынешнему положению дел. Но это не значит, что его мнение не может поменяться. Так что единственное, что ты можешь сделать, молодой человек, это править достойно и не давать повода к страданиям нашего рода.

Ветер вокруг завывал, и никто более ничего не произносил. Корунд думал, пытался собраться с мыслями. Его злило бессилие и то, что его к чему-то принуждали. Вынужденность слушать их.

Могли ли они причинить ему реальный вред? Разум подсказывал, что нет, а ощущения – что да. Эта двойственность, ведущая к неуверенности, невероятно раздражала.

Стоило ли проверять?

- Почему вы вылезли только сейчас? – поинтересовался он с подозрением. – И где были, когда я подчинял вашу страну?

- Наша история уходит в тысячелетия, мы не ориентируемся на десять лет или сто. Мы падали и поднимались, и вернемся к власти вновь. Возможно, ваши действия поспособствуют этому, - сказал Балдрон.

- Но в любом случае, если станешь продолжать в том же духе, правление твое будет проклято, - продолжила Солана без какой-либо угрозы в тоне. – Ты не оставишь после себя ничего. И сразу после твоей смерти имя твое будет забыто. Наши наследники об этом позаботятся. И мы об этом позаботимся.

Корунд хотел бы ей что-то ответить, но она так уверенно, и при этом совершенно равнодушно, как будто об уже случившемся факте, говорила, что он даже не нашел, что возразить.

И испугался. Испугался, что они видят гораздо дальше, чем он.

В судьбу как таковую Корунд не верил. До недавних пор, когда стал ощущать постоянное противодействие событий. Или это были лишь люди? Он привык всегда полагаться на разум и поддаваться сомнениям и страху, тем более из-за мистических призраков, было не в его стиле. Он был готов рискнуть собой, но…

Но в этом риске не было величия. Если он здесь умрет, то просто скончается во сне. Бесславная участь.

Как долго они могли держать его здесь?

И что значит будущее? Насколько оно значимо для него? Что будет после него?

Готов ли он…?

Решение он принял. Или скорее поддался ему. Даже не пришлось его озвучивать, они все поняли сами.

Туман закрутился сильнее, Корунд открыл рот, но оказался нем.

Он проснулся в холодном поту и подскочил на кровати.

Перед ним в свете луны стоял граф Моха. У Корунда неприятно зашевелились волосы на затылке.

- Я вас прощаю. В покое вечности вся истина открылась мне. Пожалуй, нет того, что при должной степени усилий и желания не может быть прощено. Если это как-то поможет вам развеять ваши сомнения и наконец выйти на правильную дорогу, знайте, что и ваш отец вас простил.

Балдрон растворился. А король впервые в жизни заплакал.

Конец.