Симуляция: Страна мечты

Пролог. В котором мы видим два очень разных мира

ПЕРВАЯ ЛИНИЯ

«Валерьянушка! Сколько можно! Давай кушать и в университет!», – командный голос матери отвлёк первокурсника от экрана монитора.

На самом деле его зовут Валериан. Вот такое странное имя – даже не Валерий. Он появился на свет в ту пору, когда родители уже любили оригинальничать, называя своих детей не банальными Александрами или Викторами.

Парня бесит, когда его называют «Валерьянушка». Для него это детское, постыдное сокращение. Лучше уж «Валера», уже благозвучнее, хотя и несколько панибратски. А вот полное имя его более чем устраивало – красивое, благородное, оригинальное. Он им даже гордился, хотя получал из-за него уйму насмешек от сверстников в школе и университете.

Впрочем, учебные заведения наш Валера (давайте называть его так, парню лишь недавно исполнилось 18 лет) не любил ещё сильнее. Искренне и изо всех сил.

Во-первых, его напрягал сам процесс обучения. В школе он выстрадал золотую медаль, а тут его настраивали на красный диплом. Иной результат дома посчитали бы неудовлетворительным. Система, где оценки нужны ради оценок, парня категорически возмущала.

Во-вторых, учился Валериан по технической специальности, на выборе которой настояла мама. Сам бы он с удовольствием отправился на историю, социологию либо ещё что-то гуманитарное, но логичный вопрос «Кем ты будешь дальше работать?» перебил любые его доводы.

В-третьих, у нашего героя совсем не ладилось с общением. Единственным его другом был Матвей, учившийся в том же вузе, но на другом факультете. Одногруппники, а это целых три десятка человек, быстро перезнакомились друг с другом, Валериан же был на их фоне «белой вороной».

Впрочем, и за пределами вуза активной социальной жизни он не вёл. Во дворе сейчас никто ни с кем не знакомится, а хобби нашего героя, как правило, ограничивались тем, что можно было делать в четырёх стенах. Интернет? Разумеется. Но, чаще всего, анонимно и без продолжения в «реале».

Он без какого-либо энтузиазма отправился на кухню. Мама приготовила овсянку на завтрак, рядом с тарелкой стынет чашка чая. Живут они вдвоём, причём уже давно. У Валеры нет братьев и сестёр, а остальные родственники находятся в других городах, и общаются они не слишком регулярно. По сути, в их семье всего два человека.

– Как у тебя с математикой успехи? – интересовалась мама за обеденным столом.

«Вот гадство!» – подумал Валера. Он терпеть не мог высшую математику. Для него это было продолжением худших школьных мучений.

– Да нормально всё. Формулы вчера учил, – парень испытывал чувство глубокого стыда за «тройку» на экзамене по этому предмету на зимней сессии.

– Слышала я, как ты учил. Опять до двух ночи сидел, колобродил. Мешки теперь под глазами, как у алкоголика. Пойдёшь такой на люди, а мне за тебя краснеть, – мать говорила холодно и жёстко.

Смотрелся Валериан, кгхм, неоднозначно. С одной стороны – утончённые черты лица и выразительные зелёные глаза. С другой – низкий рост и худощавое телосложение. Свои тёмные, почти чёрные волосы наш герой зачёсывал набок. Увы, невыспавшийся вид и робость в движениях автоматически записывали парня в разряд аутсайдеров. К тому же, себя он полагал однозначно некрасивым.

– Мам, всё будет в порядке. На летней сессии всё исправлю, обещаю, – а вот голос у Валериана был довольно низким, что контрастировало с его хрупкой внешностью.

– Не вытянешь – получишь от меня! – мать не била его уже лет пять, но угроза ремнём до сих пор была её любимым аргументом.

Валера без аппетита ковырял овсянку. Его мысли были далеки от еды и от занятий.

– Так, на обед борщ разогреешь. И сметану не забудь, – наставляла его мама. Ей тоже пора было уходить на работу.

Он доел кашу, переоделся в старые, ещё «школьные» брюки и рубашку, схватил папку с тетрадями и, не прощаясь с матерью, убежал на лестничную площадку 17-го этажа. Долгое ожидание лифта, спуск вниз, дверь подъезда – и вот она, улица.

Там сейчас хорошо. Дорога в университет – одно из немногих приятных впечатлений за день. Растущий южный мегаполис, где живёт Валера, в начале апреля хорошеет на глазах: цветущие деревья, много солнца, иногда дует лёгкий ветерок. Холодная погода окончательно закончилась, но и до удушающей летней жары пока далеко.

Особенно хорошо весной гулять по парку – точнее, Тому Самому Парку, которым гордятся все местные жители, почитая его чем-то вроде чуда света. Он находится совсем рядом, и от дома, где живёт Валера, идти туда минут 15 прогулочным шагом. Вот почему этот район так ценится, несмотря на удалённость от центральных улиц города. Но сейчас нет времени для прогулок – надо торопиться на первую пару.

Валериан шёл мимо продуктового магазина с красной вывеской, узбекского кафе и школы танцев. Вокруг него – бесконечные многоэтажки терракотового цвета. Эти гигантские дома закрывают небо и подавляют своими размерами, заставляя чувствовать себя кем-то вроде муравья, лазающего у подножия огромных скал. Не просто так их в шутку называют «человейниками».

Но, стоит лишь перейти оживлённую дорогу, и наш герой, будто пересекая границу миров, вдруг окажется в бедноватом частном секторе с поросшими мелкой травой грунтовыми проездами. Здесь мегаполис граничит с хутором. Это типичный контраст для Краснодара – регионального центра средней руки, в XXI веке рекордными темпами выросшего до одного из крупнейших городов России.

Теперь Валериана окружали не «человейники», а небольшие кирпичные дома, оставшиеся в наследство от прежней столицы Кубани. Не так давно они значились пригородными участками, а теперь это даже не городская окраина. Там-то, прошмыгнув вдоль невысоких заборов, учуяв аромат яблонь и услышав лай собак, он добрался до трамвайной остановки, где ему нужен маршрут №20.

Почему наш герой выбирал трамвай, а не автобус? Во-первых, так можно было избежать пробок – вечно актуальной проблемы этого города. Во-вторых, ему нравился этот вид транспорта. Уютный, «ламповый» перестук колёс успокаивал нервы. Можно было даже немного вздремнуть. Ехать прилично – минут сорок, через половину города, чуть не доезжая до железнодорожного вокзала.

Отпустим полусонного Валеру скучать на лекции по теории бухгалтерского учёта, а сами перейдём к чуть более необычной картине.

ВТОРАЯ ЛИНИЯ

Акбиль зачарованно слушал. Ранее он и вообразить не мог, что существует настолько прекрасная музыка.

Женщина в белой тунике громко пела, будто обращаясь к зрителям в амфитеатре. Она стояла на месте, изображая эмоции жестами, и получалось у неё наглядно: в моменты воодушевления певица открывала ладони безоблачному небу, в моменты отчаяния – заламывала руки, прикрывая лицо.

«Так вот ты какая, Веларианская Империя», – крутилось в голове у молодого иностранца, впервые прибывшего в эту страну. «Или же Ве-Ла-Ри-Я, с ударением на второй слог», – напомнил он себе.

Тем временем женщина продолжала петь о любви и прощании. У Акбиля не получалось расслышать каждое слово, тем более что веларианский не был его родным языком. Но смысл он понимал, а настроение передавалось грустной музыкой, издаваемой необычным инструментом, по струнам которого водили смычком.

«Унесёт… Корабль по волнам… Забудешь ты, что знал, о чём всегда мечтал… Тебе она одна… Будет светить всегда… Последняя звезда, сияет лишь она… Как ты любил тогда… Не будет никогда…», – слова звучали медленно, с паузами, а голос певицы немного дрожал.

Песня закончилась, и женщина смирно присела на колено, опустив глаза. Показалось даже, что она тихо плачет. Публика, во время выступления не издававшая ни единого звука, встала и начала рукоплескать. Это будто вдохнуло жизнь в певицу – она вскочила, приветствуя зрителей мягкой улыбкой. Выступление удалось.

Люди, живо обсуждая услышанное, потянулись к выходу из Небесного Театра – места, которым гордился Ларион, столица Веларианской Империи.

Чужеземец шёл вместе с ними. Он несколько выделялся из толпы. Внешне Акбиль чем-то похож на жителя Веларии – у него тоже умеренно светлая кожа и тёмные волосы, а вот лицо, конечно, отличается. Выдавали его густые прямые брови, сжатые губы и подозрительный взгляд. Местные держались раскованнее.

На родине Акбиля не дают таких выступлений. Зуридский Султанат, расположенный через широкое море от Империи – страна весьма дикая, люди даже в тамошней столице заняты тяжёлым физическим трудом или, в лучшем случае, торговлей. Совсем другой мир.

«Как же мне повезло, что я здесь оказался», – подумал Акбиль. Он шагал к Агора Прима – центральной площади Лариона.

Вокруг него сверкали ослепительно белые здания. Солнечный свет отражался от изящных балконов и мраморных колонн. Но город не был исключительно каменным. Возле каждого здания росли ухоженные кусты и деревья. Это был, фактически, огромный сад, соединявший в себе лучшие образцы природы и архитектуры.

В светлое были одеты и местные жители – преимущественно молодые люди, носившие элегантные туники. Чужеземец одевается иначе, в плотно сидящую рубаху и небольшую кожаную накидку. Для его родины это привычно, а вот здесь смотрится простовато. На него иногда косились, но не высказывали ничего плохого. Некоторые девушки даже улыбались, завидев молодого иностранца.

Акбиль сразу заметил, что на улицах Веларии много необычайно красивых женщин, чьи тела едва скрыты лёгкими, оголявшими плечо туниками. Ему хотелось бесконечно на них смотреть, но он также боялся этой непривычной красоты. В его стране такого не увидеть – зуридянки даже волосы закрывают цветастыми платками.

***

Желая отвлечься, чужеземец вспоминал, как начиналось его задание. Да-да, в Веларию он прибыл отнюдь не развлекаться. Акбиль представляет Тайный указ Зуридского Султаната – это нечто вроде спецслужбы.

В один прекрасный день о грядущей поездке в Империю сообщил Юсуф – его наставник, 60-летний мужчина с густыми усами и тихим, будто замедленным голосом. Они сидели друг напротив друга в комнате для допросов – одном из немногих мест, где можно было избежать лишних глаз и ушей.

– Но почему выбрали меня?! – искренне удивился тогда Акбиль. – Я слишком молод, мне всего 25 лет. И я плохой боец, у нас есть более умелые воины. Чем я могу быть полезен?

– Ты едешь не драться, Акбиль, – расставляя акценты, ответил Юсуф. – Ты едешь наблюдать. И в этом ты лучший. Ты внимателен, у тебя отличная память. Ты хладнокровен и уйдёшь от проблем. Поверь, я это знаю лучше тебя самого. К тому же, султан указал, чтобы ехал молодой, с ясным взглядом. И ты ему понравился.

Заочная похвала от правителя тронула до глубины души. Султан Хассим, унаследовавший власть несколько лет назад, был сверстником Акбиля и правил совсем иначе, чем его предки. Он был крайне амбициозен и ставил целью не обогащение, как это было принято у зуридян, а изменения внутри страны. Теперь понятно, почему Акбиль и его коллеги уже больше года изучают веларианский язык, ещё и у настоящего веларианца, проживающего в султанате.

– Султан хотел бы поехать лично и жить в Ларионе как обычный человек. Он желал всему учиться у них, – продолжал Юсуф. – Но мы не можем так рисковать. Ты станешь глазами и ушами султана, а когда вернёшься – подробно нам расскажешь всё, чему там научился.

– То есть моя задача – просто запоминать, как живёт Веларианская Империя?

– Не только. Есть вещи, особо нам интересные. Армия и флот Веларии – как они устроены? Особенно флот. Их корабли дышат огнём, поэтому Империя владеет морем. Узнаешь их секрет – получишь щедрый бакшиш, – многообещающе улыбнулся Юсуф. – Но главное – ты должен понять культуру веларианцев, их образ жизни. В нашей стране грядут перемены, и Велария станет для нас образцом.

Но почему я направляюсь туда один? – ещё раз удивился Акбиль.

– Восприятие. Тебя не должны отвлекать люди с родины. Живя там, ты должен стать немного веларианцем и принести это ощущение в себе.

– У меня будут какие-либо ограничения? – Акбиль ловил каждое слово наставника, ведь по этим правилам он будет жить в заморской стране.

– Запрет у тебя лишь один. Ты должен хранить лояльность султану. Предашь – сам знаешь, что будет, – наставник сделал акцент на этих словах. – Может быть, даже и не с тобой, а с твоими близкими. Например, если ты не вернёшься через три года, – Юсуф смотрел Акбилю прямо в глаза, и от этого взгляда становилось не по себе. – Но ты самый верный из всех. Тебя выбрали ещё и поэтому.

Акбиль гордился тем, что именно ему поручили это задание. Его родина, бедная и густонаселённая страна, была прижата горами к морю, и на неё точили зубы агрессивные соседи. Иное дело – огромная, успешная Велария, у которой было чему поучиться и чем восхититься.

Веларианская Империя раскинулась вдоль южного побережья, а её столица – Ларион – была защищена с севера высоким горным хребтом, что облагораживало здешний климат, делая его мягким и комфортным. Море давало Веларии жизненную силу, упрощая торговлю и перемещения. Впрочем, сейчас границы Империи протянулись в разные стороны, достигая густых лесов на севере и бескрайних степей на востоке.

Вояж Акбиля тщательно организовали. Торговый корабль успешно доставил его через большую воду, аккурат на рассвете этого дня зайдя в укромную бухту, где и находится столица Веларии. Когда на горизонте показались величественные здания Лариона, чужеземец уже стоял на палубе и, не отрываясь, рассматривал такую интересную и загадочную страну.

«Здесь даже красивее, чем я ожидал», – такой была первая мысль Акбиля.

***

Келласт, тот самый веларианец, преподававший ему язык, ранее был слугой-евнухом одного из столичных аристократов – сенатора по имени Никей Халиссин. Именно в доме этого знатного мужа поселился молодой иностранец, чьей формальной целью заявлялось изучение веларианских оперы и живописи. Что, к слову, было почти истиной – точнее, полуправдой. И теперь заморский гость возвращался в своё временное жилище.

За ужином Акбиль и Никей вели светскую беседу, закусывая белое вино крупными оливками – такие растут только здесь, на южном побережье Веларии. Халиссин, крупный седобородый мужчина, с интересом расспрашивал своего гостя.

– Как вам наша опера? Понравилась? – сенатор интересовался впечатлениями от похода в театр.

– Прекрасно! Даже, я бы сказал, волшебно, – чужеземец пока с трудом подбирал слова.

– Хм. А на мой взгляд, эта певица уже не та, что раньше. Голос ослаб, нет прежних эмоций. Да и рифмы банальные, это ведь старое произведение, тогда сочиняли без особых изысков. Но неужели вы поняли весь текст на слух?

– Нет, к сожалению. Когда тянут нараспев, как в опере, тяжело узнать все слова.

– Тем более это не ваш родной язык. Не смущайтесь, – поспешил сказать Никей, – Я сам не всё понимаю, ха-ха. А вы прекрасно говорите на веларианском. Рад, что Келласт вам в этом помог. Будете возвращаться на родину – обязательно передам достойный подарок для него.

– Как прошёл ваш день в Сенате? Что обсуждают лучшие люди Веларии? – Акбиль решил сменить тему.

– Увы, ничего хорошего, – тон аристократа стал более грустным и серьёзным. – Похоже, нам не избежать войны с Брунгарским Королевством. Грядёт битва за Терреций.

– Это может быть опасно для Империи?

– Не думаю, – Никей ответил после короткой паузы. – Нет, конечно, нет. Наша армия способна разбить любого врага, а нашему флоту нет равных в мире. Скорее всего, тут, в Ларионе, вы даже ничего не заметите – люди продолжат радоваться жизни, как и всегда. Но война – это кровь и жертвы. Лучше обойтись без них.

– Считаете, что врага остановят на границе? Или вообще погонят на его территорию?

– На его территорию это вряд ли. Брунгар – леса да болота, нечего там делать нашим войскам. Иное дело – Терреций. Его главное богатство – пашни вокруг, поэтому он так заинтересовал брунгарцев. У них дефицит столь плодородной земли.

– Насколько я знаю, Терреций расположен далеко отсюда, – Акбиль был неплохо знаком с веларианской географией, хотя подробных карт Империи в его стране не было.

– Да, практически на нашей северной границе. В тех краях может быть опасно, и я бы не советовал вам туда ехать. Более того, я уже распорядился, чтобы Астрея поскорее вернулась домой.

– Она завершает своё путешествие? – Акбиль знал, что у Никея есть 20-летняя дочь, но пока не видел её.

– Да, сейчас не время для праздного любопытства. Когда она вернётся, с удовольствием вас познакомлю. Вам будет интересно пообщаться.

Глава 1. В которой наносят психологическую травму

ПЕРВАЯ ЛИНИЯ

Валериан сидел за шестой партой на среднем ряду. Шла лекция по психологии. Ему было скучно, а мысли путались в голове – уж точно не выходило сосредоточиться на учебном материале. По сложившейся привычке он уныло листал на телефоне какие-то паблики – читать наш герой любит больше, чем популярный у сверстников формат коротких видео.

Его соседу Ростиславу психология тоже не по душе. Он, в отличие от Валеры, «технарь». Правда, сам Ростик – парень, мягко говоря, странный. У него большое некрасивое лицо, кривые зубы, небрежно обритая голова и нелюдимый характер. Одет он в растянутую кофту и потёртые джинсы, а говорит с дефектами речи, не умея произносить звук «Ш». Одногруппники часто дразнят его, называя «Дрочеслав» и «Квазимодо».

Главный заводила любого буллинга – Денис, главный раздолбай и прогульщик факультета. Высокий, лопоухий, с короткой стрижкой – он резко выделяется из толпы студентов. Денис на два года старше, учился в каком-то техникуме и попал сюда благодаря матери, недавно обосновавшейся в бухгалтерии университета. Сделать это без её помощи у него не было бы никаких шансов. Учёбе он давно предпочёл единоборства.

У Дениса есть несколько «подпевал», которые всюду его сопровождают. Амир –смугловатый мажорчик, обожающий слушать рэп, носить блестящую одежду и ходить в солнцезащитных очках. И Стёпа – это простоватый тип с хуторским говором, чьи родители отправили его учиться в краевой центр из какой-то станицы. Оба, разумеется, на платном отделении.

Спереди от Валеры и Ростика обычно сидят две девчонки. Оля – медлительная полноватая отличница с брекетами, которая тоже обычно добирается в универ на трамвае. Её соседка по парте, Соня, появилась на их факультете уже после зимней сессии. Это худенькая неприметная девушка с короткими светлыми волосами, собранными в небольшой «хвостик». Общается новенькая только с Олей.

Валере куда интереснее смотреть налево по диагонали. Там, через несколько парт, у самого окна, место Алины – самой яркой девушки потока. Высокая, фигуристая, с выразительными глазами. Её чёрные волосы эффектно распущены, а пухловатые губы ярко накрашены. Алине смело можно дать больше номинальных 18 лет, особенно когда она носит короткую юбку, как сегодня. Валера задержался взглядом на ногах Алины – они были в тёмных полупрозрачных чулках и глянцевых сапожках. Теперь его мысли не путались, но становились ещё дальше от психологии, чем в начале урока.

– Ай, б…я! Шотнул меня, гнида! – от созерцания длинных ног Алины парня отвлёк громкий крик Амира. Он играл в какую-то стрелялку на телефоне прямо посреди лекции.

По аудитории пронёсся смешок. Преподавательница сделала Амиру короткое замечание, но этим и ограничилась – она молодая и сама боится непредсказуемых студентов.

– Анна Витальевна, у вас слишком длинная юбка. В следующий раз приходите без неё, – это уже голос Дениса. – Психологички – это секси, я пробовал! – глумливо добавил он, изображая руками нечто вроде лыжной езды.

– А-о-у-у-у-у-у-у, – по-волчьи завыл Стёпа. После этих звуков Денис и его друзья громко заржали.

– Так, это уже слишком! Сейчас о вашем поведении узнают в деканате! – раскрасневшаяся преподавательница бросила учебник на стол и быстро вышла из аудитории, хлопнув дверью. Денис, Амир и Стёпа радостно отвешивали друг другу «пятюню» – им за такие выходки ничего не грозило.

Когда Валера рассказывает матери о подобной атмосфере у них на парах, та не верит и сильно удивляется. В годы её учёбы в вузе царили ещё советские порядки, которые считает она более правильными. Мама у Валеры – человек консервативный.

«Тогда все по струнке ходили и сидели тихо, как мыши», – уверяет она. Теперь уже в это не верит её сын.

***

Накануне очередной пары Денис с товарищами подошёл к их парте – но не к Валериану, которому иногда отвешивал подзатыльники, а к Ростиславу. Началось его любимое развлечение.

– Ростислав, Дрочеслав, расскажи, где сосал, – напевал Денис, прихлопывая в ладоши. Рядом улыбались Амир и Стёпа.

Объект травли молчал и делал вид, что ничего не происходит.

– Слышь, Квазимодо, го боксировать! – предложил вдруг Денис, толкая Ростислава кулаком. – Давай, давай, Тайсон Фьюри! – Денис изображал боксёрскую стойку.

– Ща в инет выложим! Главный бой десятилетия, смотреть всем! – Стёпа включил камеру на телефоне.

– Сеня, отстань, – у Дениса фамилия Сенцов, и Ростик зачем-то называл его по прозвищу. С начала учебного года он настолько привык к издевательствам, что почти не злился на обидчиков.

Денис в ответ несильно пнул его кулаком в грудь, будто примеряясь для удара.

– Рост, а, Рост! Скажи: «Шла Саша по шоссе и сосала сушку», – это уже Амир глумился, улыбаясь во все 32 зуба.

– Член она сосала на шоссе, гы-гы. А ты говори давай, – грозно продолжал Денис, направив свой мощный кулак прямо под нос несчастному Ростику.

– Сла Саса… По соссе… И сосала суску – с неохотой, запинаясь и отворачиваясь, проговорил Ростислав, вызвав бурю эмоций у трёх парней. Некоторые одногруппники тоже посмеивались, кто-то глядел с осуждением, но не звучало ни слова против.

– Стоп, снято! Весь город рофлить будет! – заливаясь от смеха, кричал Стёпа.

– А теперь начинаем бокс, – Денис кулаком врезал Ростику в грудь. Получилось весьма ощутимо, тот аж ахнул от боли.

– Блин, Денис, хватит уже к нему лезть, – на моменте рукоприкладства Валера не выдержал и подал голос в защиту соседа.

– Чего-о-о?! – с удивлением протянул Денис. – Это Валерьянка голос подала?! – Денис часто обращался к нему в женском роде из-за чересчур утончённой внешности.

– Денис, ну ты объективно не прав. Что Ростик тебе сделал? – Валера решил поговорить с Денисом.

– Рот закрой, у тебя трусы видно! – заорал на него стоящий рядом Стёпа.

– Ща, Стёп, погоди, – Денис подобрался к Валере и схватил его за рубашку. – Ты, крыса мелкая, мне указывать будешь?!

Физически они, мягко говоря, не ровня – тщедушный Валериан против большого и крепкого Дениса. Их потенциальный бой явно закончится в первом же раунде. Но положение спас зашедший в аудиторию предподаватель социологии – пришло время начинать занятие.

– Это что за безобразие?! Так, как вас там, Сенцов и Смирнов, сядьте оба на место! Устроили тут цирк, – усталым тоном сказал немолодой мужчина.

Смирнов – это фамилия Валеры. Точнее, девичья фамилия матери, которую она вернула после развода. А какая фамилия у отца? Ох, он точно не помнил. Вроде бы Терещенко. Или Титаренко? Надо бы уточнить у бабушки по отцовской линии, они иногда разговаривали по телефону. Правда, сейчас нашему Валериану точно не до фамилий.

– После физры поговорим. Ты что-то борзый стал, – оборачиваясь, прошипел ему Денис.

***

Поначалу Валера даже не хотел идти на физкультуру, которая стояла в расписании последней парой. Но всё-таки не стал её прогуливать – о чём вскоре пожалел. Он немного замешкался в раздевалке, как вдруг оказался лицом к лицу с Денисом. Уже без взрослых и почти без свидетелей.

– Ты мне что-то сказать хотел? – угрожающе бросил Денис, презрительно глядя сверху вниз. В спортивной форме он выглядел наиболее органично.

– Нет, не хотел, – парень осознал, что дело дрянь, и уткнулся взглядом в пол.

– Ты просто охерела, Валерьянка, мля. Ты же хлипкий как тёлочка. Я тебя с одного удара поломаю. Извиняйся давай.

– Ну, сорри, был неправ. Всё, договор?

– Нет, ты нормально извиняйся. Скажи: «Дядя Денис, прости меня, засранца».

– Не хочу я так говорить. Дай пройти, – Валера попытался оттолкнуть Дениса.

Денис, не произнеся ни слова, коротким движением ударил Валериана под дых. У того потемнело в глазах, он сел на лавочку и судорожно пытался вздохнуть.

– Значит, слушай сюда, – нагнулся к нему Денис. – Ещё раз что-то вякнешь – я тебя заставлю сосать прямо тут, в раздевалке, а Стёпа всё это снимет и выложит. А если кому расскажешь, что здесь только что было, я тебя просто урою.

Валера никому не скажет. Даже матери. Особенно ей.

ВТОРАЯ ЛИНИЯ

Геларион Артаксис выхватил свой изогнутый меч с богато украшенной рукоятью и несколько раз со свистом рассёк воздух. Реакция не изменяет ему и на четвёртом десятке лет.

Ещё бы! Он – сильнейший боец Веларии, гордость Империи, слабость Императрицы Элении. Ему мечтает отдаться каждая веларианская женщина. На него с восторгом и завистью смотрят веларианские мужчины. Геларион статный, в меру мускулистый, густые кудри почти достают ему до плеч. На поле боя он прячет их под шлемом, но вне его любит красоваться с распущенными волосами. Они гармонируют с его доспехами – блестящими, с золотой чайкой на груди. Чайка – символ Веларианской Империи.

Конная статуя лучшего бойца Веларии рано или поздно украсит Агора Прима. Геларион даже представляет, как она будет выглядеть – скакун встаёт на дыбы, а он сам замахивается копьём на воображаемого противника. Грозно и красиво одновременно.

Впрочем, нет, пока рано об этом думать. Лучше статуя будет возведена когда-нибудь позже. Геларион хочет ещё пожить – для себя, для Элении, для страны. Но как можно жить без азарта? Ничего не доставляет ему такого удовольствия, как охота на самую опасную дичь – вооружённого человека. И в этом деле он настоящий мастер.

Конечно, у всего есть пределы, и рано или поздно даже такого умелого воина может выцелить брунгарский арбалетчик или зацепить шорский всадник. Поле боя всегда несёт риск. Но до этого Геларион заберёт множество врагов – и сделает это красиво.

Ну а теперь ему пора на совещание. Военачальники в командирском шатре обсуждают предстоящую битву с Брунгарским Королевством. Это соседнее государство бросило вызов Империи ради приграничного города Терреций. Весьма самонадеянно! Где эти лесные варвары, и где – блистательная Велария?

Вокруг шатра с бело-синим имперским знаменем – плоская степь. Лишь на горизонте виднеются окрестные леса и стены Терреция. Они не подготовлены к долгой обороне, поэтому веларианцы и брунгарцы дают сражение неподалёку от города, желая разбить противника в открытом бою.

Когда Геларион возник на пороге командирского шатра, там уже шло горячее обсуждение.

– Наконец-то! А вот и наш герой! – Генерал Сиберий поприветствовал его со смесью восхищения и раздражения. – Блистательный Геларион, вам доверена главная роль в предстоящем сражении.

– И что же мне предстоит сделать? Соблазнить жену вражеского командира? Не люблю блондинок, но ради страны готов пойти на такие жертвы, – шутка вызвала бурное одобрение присутствующих.

– Будет чуть сложнее, – улыбнулся генерал. – Итак, план на данный момент таков, – Сиберий указал на карту с отметками, полностью закрывшую немалых размеров стол, и пустился в длительные объяснения. Он говорил несколько минут подряд.

– А потом мы их окружаем? – нетерпеливо перебил Геларион.

– Не совсем. Окружить этого врага не получится. План предполагает иное решение, где лично вы поставите восклицательный знак!

– Погодите, ещё один момент! – перебил Геларион. – Я верно понял, что за нас будут драться северяне?!

– Да, вы не ослышались. Эти наёмники – истинные звери. Они компенсируют некоторые наши, кгхм, слабые звенья.

– С удовольствием на это посмотрю. Никогда ещё не сражался вместе с нордами, ха-ха. Что же, продолжайте.

Сиберий вновь долго, с подробностями говорил, останавливаясь на каждой детали плана сражения.

– Звучит, конечно, убедительно, – с сомнением в голосе прокомментировал Геларион, – Но откуда уверенность, что брунгарский полководец будет действовать именно так, как вы сейчас рассказали? Может быть, у врагов совсем другие планы? К примеру, они готовят фланговый удар либо захотят дать бой ночью?

– Блистательный Геларион, ваши рассуждения, несомненно, логичны. Однако, мы знаем, как будет вести себя противник. Точно знаем.

– О, даже так? Что же, это в корне меняет дело!

***

Ульрих Медвежий Рёв с гордостью взирал на своих солдат. Тысяча отборных пехотинцев, лучшие воины Брунгара. Их называют «Клык», ведь они традиционно первыми вступают в бой, словно напарывая боевые порядки любого врага.

Эти бойцы – костяк здешней армии, её гвардия. Брунгарское военное искусство не жалует конницу, делая радикальный крен в сторону тяжёлой пехоты. Каждый боец «Клыка» закован в грузные доспехи и носит большой квадратный щит. Чтобы воевать во всём этом облачении, требуются сила и подготовка.

Солдаты, несомненно, готовы. Их обучал лично Ульрих. В каждом из них он уверен, как в самом себе. Мощь и дисциплина – неотъемлемые качества любого из них. Особое доверие – ближайшим соратникам. Они стоят в первом ряду: Рютц Беспалый, Дитмар Лопоухий, Халле Топор, Зигмар Волкодав, Штир Железная голова.

Они уже прошли бок о бок несколько войн. «Клык» получил болезненный опыт боёв с шорскими всадниками – кочевники предпочитали заманивать противника на открытую местность, реализуя своё преимущество в скорости. Зато война против Славии была куда успешнее – там бойцы Ульриха показали блестящую организованность, действуя как единый организм.

Сражаться с Веларией им предстоит впервые. Это крайне опасный и подлый враг. Веларианцы издавна славятся конницей и дальним боем, но главная их особенность заключается не в родах войск. Империя, в отличие от других государств, воюет ещё и за пределами поля боя. Их шпионы повсюду. Они бьют в спину, подставляют, разнюхивают, провоцируют. Зачем далеко ходить – Торген Остроглазый, умелый командир арбалетчиков, был отравлен буквально два дня назад. Невосполнимая потеря.

Ульрих поймал себя на мысли, что ему хорошо знакомы бои с веларианцами, хотя он ещё ни разу не сталкивался с ними лицом к лицу. Ему казалось, что «Клык» уже неоднократно прорубал строй хлипкой пехоты, уничтожал их хвалёных лучников, отбивал удар смертельно быстрой кавалерии. Видимо, причиной тому чувство опасности – начиная войну с Веларией, ты бьёшься против неё каждую секунду, даже когда дремлешь в своей постели.

Светлые волосы Ульриха растрепались на ветру. Он никогда не причёсывается, ему это неинтересно. Внешность – не его конёк: ростом ниже среднего, кряжистый, с небольшим, но заметным животом. Ульрих выглядит старше своих лет, кажется грузным и слегка неповоротливым, однако всё меняется, как только начинается битва. Тут-то его движения вмиг становятся быстрыми и чёткими.

А ещё у него звучный командирский голос, которым можно пугать непослушных детей. Прозвище «Медвежий Рёв» идеально ему соответствует.

Солдаты выстроились на опушке леса. Они стоят неподвижно, как окружающие их дубы и тополя. Ульрих – перед ними. Он начинает традиционную перекличку:

– Кто мы?!

– «Клык»! – ревёт в ответ тысяча голосов.

– Наша Родина?!

– Брун! Гар! – бойцы акцентированно делят название страны на два слога.

– Наш девиз?!

– Железо! Кровь! Победа! – выкрикивая последнее слово, бойцы с грохотом смыкают щиты.

На обветренном бородатом лице Ульриха впервые за сегодняшний день появляется нечто вроде улыбки.

***

Геларион без лишней спешки собирался в бой, запрягая любимого коня. У него с собой небольшой круглый щит, меч, лёгкое копьё и три метательных дротика – в Империи их ещё называют «велос». Именно с метательного оружия много лет назад начинала греметь слава веларианского оружия. Это уже традиция. Которая, впрочем, не теряет актуальности.

В это же время Ульрих вёл свой отряд по лесным тропам, чтобы как можно дольше оставаться незамеченным. «Клык» – авангард брунгарского войска, его бронированный наконечник, он должен первым вступить в бой.

На флангах его прикрывает многочисленная лёгкая пехота, а из-за спин поддерживают арбалетчики. Брунгарские военные идеи не ограничивается грубой силой, в этой стране также ценят сложные инженерные конструкции. Арбалеты на вооружении имеются только здесь: хоть они перезаряжаются дольше, чем луки, зато лучше пробивают броню.

Отряд Ульриха быстрым маршем выбрался на окраину леса. Дальше – открытое поле, где их больше не защитят деревья. Рискованно, но выбора нет, брунгарцы и без того подобрались вплотную к позициям врага.

«Вперёд», – непривычно тихо скомандовал Ульрих. Солдаты аккуратно выстроились в ровный прямоугольник, за ними встали не менее стройные ряды арбалетчиков. Над каждым из отрядов – чёрное знамя с рыжим кабаном, символ Брунгара. Теперь время обозначить себя.

– Наш девиз?! – тут Медвежий Рёв звучал в полный голос.

– Железо! Кровь! Победа! – загремело над полем. Громко сомкнулись квадратные щиты. Брунгарцы готовы начинать.

А вот и веларианская армия. Она точно не уступает по количеству, но выглядит… странно. Её основа – лёгкая пехота, у которой толком нет брони. Простые копья, разномастные щиты, какие-то обноски. Внешность бойцов тоже различается: одни солдаты похожи на кочевников, другие – темнокожие. Хватает и блондинов, один в один как их противники. Собственно, это и есть брунгарцы, захваченные Веларией в рабство. Вместо пехоты Империя загнала на поле боя армию рабов.

За каждым из таких отрядов закреплены «погонщики»-веларианцы. Они, в отличие от рядовых бойцов, носят приличную броню, вооружены короткими мечами и длинными хлыстами. Их задача – не вступать в бой с противником, а меткими ударами подгонять рабов, делая так, чтобы они боялись надзирателей сильнее, чем врагов. Соотношение погонщиков и рабов – один к десяти.

Итак, манёвры завершились, и первыми в бой направились веларианские метатели дротиков. Каждый из них несёт по три велоса. Они легко одеты и не имеют щитов. Застрельщики вынырнули из-за спин «рабского» войска и на полной скорости помчались к брунгарцам. Где-то на полпути они остановились и начали швырять дротики в сторону врага.

«Поднять щиты!», – заорал Ульрих. Его солдаты мгновенно отреагировали, и дротики убили лишь пару-тройку неудачливых солдат. В то же время арбалетчики, зарядившись, начали стрелять в ответ. Их огонь гораздо смертоноснее. Арбалетные болты пронзили тела множества застрельщиков, и поле боя окрасилось первой серьёзной кровью. Некоторые застрельщики успели бросить второй дротик и срочно побежали назад. Инициативой явно завладела брунгарская сторона.

«Вперёд!», – скомандовал Ульрих. «Клык», не опуская щитов, начал маршировать в сторону противника. Арбалетчики продолжили стрелять, на этот раз по вражеской пехоте. Ульрих, приглядываясь к вражеской армии, пожалел, что не может одновременно давать указания стрелкам – им стоило бы не тратить болты на рабов, а прицельно выбивать погонщиков.

«Эх, как же не хватает Торгена Остроглазого, он бы сразу догадался, что надо делать», – с досадой подумал брунгарский командир.

Когда брунгарцы подошли ближе, в дело вступили имперские лучники – гордость веларианской армии. Из-за спин лёгкой пехоты они начали сыпать огромным количеством стрел – их намного больше, чем арбалетных болтов, летящих с другой стороны.

«Черепаха!!!», – решительно отреагировал Ульрих на новую угрозу. Его бойцы сомкнули ряды, поднимая щиты вверх. Теперь они практически защищены от стрел. Потери – минимальны. В такой формации отряд медленно передвигается, зато рано или поздно доползёт до врага. Но есть и плохие новости – лёгкая брунгарская пехота несла ощутимые потери, арбалетчики же из-за шквального огня теперь фактически отрезаны от первых рядов.

Минуты, за которые «Клык» прошёл остаток дистанции, тянулись бесконечно. Ульрих кипел от ярости, жаждая лично вцепиться в глотку каждому веларианцу. И вот, наконец, у него появляется такая возможность. Бойцы его отряда врезались в ряды армии рабов, и начался ближний бой.

Это даже не бой – это настоящая резня. Брунгарцы, озлобленные после стрел и дротиков, оказались в родной стихии. Мечи и топоры начали вонзаться в тела несчастных рабов, которые ничего не могли сделать своими жалкими копьями. Погонщики старались, как могли, их хлысты до крови били по спинам, однако наступил момент, когда рабы боятся врагов сильнее, чем надзирателей.

Ряды веларианской армии пошатнулись. Обезумевшие от ужаса рабы начали метаться в произвольном направлении. Некоторые из них даже обратили копья против своих же хозяев – и, зачастую, небезуспешно. Другие просто бежали с поля боя. Брунгарские воины уже не убивали всех подряд – они целенаправленно охотились на блондинов, то есть, на брунгарцев же в рядах чужой армии. Их считают предателями. Ульрих таких приказов не отдавал. Это, скорее, общий неписаный консенсус.

Скольких врагов убил сам Ульрих? Он не считал. Много. Щит он повесил на спину и орудовал двумя руками – меч в левой, топор в правой. Сложнее всего было как раз с рабами-брунгарцами – те, осознавая своё положение, упорно дрались и даже представляли некоторую угрозу, равно как и шальные стрелы от лучников. Битва несколько затягивалась.

Поскольку Ульрих был со всей отдачей занят резнёй, то не обратил внимания на звуки, доносившиеся со стороны леса. А там творились в корне противоположные вещи…

Арбалетчики остались без задач и без прикрытия – они не могли ни подставиться под огонь лучников, ни стрелять по рабам, поскольку имелся риск задеть союзников. Но вскоре их неожиданная скука сменилась внезапным ужасом, когда стрелки услышали леденящий душу вопль. Из леса пришли за ними.

Первые берсерки – а это были они, северяне-наёмники – влетели в строй арбалетчиков, пока те не опомнились. Лишённые опытного командира, стрелки не успели перестроиться или хотя бы отступить. И началась ответная резня.

Огромные, бешеные северяне носили рыжие бороды и были вооружены огромными топорами. Они рубили на части несчастных арбалетчиков, сопровождая процесс чудовищными криками. На землю летели части тел и разрубленные арбалеты…

Так выглядела бесславная кончина некогда грозного отряда. Когда «Клык» и другие пехотинцы закончили с рабами, было уже поздно.

«Волчья срань! Откуда они взялись?!», – подумал Ульрих, когда увидел, что северяне творят с арбалетчиками.

«Стройся!!!», – экстренно скомандовал он. Отряд Ульриха, потрёпанный и уставший, занял позицию. Задний ряд бойцов был вынужденно повёрнут в обратную сторону – прикрываться щитами от лучников, которые в массе своей избежали ближнего боя и до сих пор стреляли по брунгарцам.

В это время лёгкие брунгарские пехотинцы, желая отомстить за арбалетчиков, вступили в бой с берсерками. Началась серьёзная драка, и перевес в ней за более лютыми северянами – перед битвой каждый из них выпивает особый «яростный» отвар, чтобы не чувствовать боли и страха. За счёт свежести, бешеного напора и длины топоров северяне продвигались вперёд. Пока не упёрлись в подошедший «Клык».

Это была схватка достойных с достойными. Коса на камень, приём против лома. Северяне не уступали в физической мощи, а их толстые круглые щиты давали приличную защиту. Но и «Клык» с его дисциплиной выдерживал натиск берсерков. Вот особо мощный норд оказался на миг быстрее и разрубил шею брунгарца. А вот Зигмар Волкодав, увернувшись от топора, ловко воткнул меч аккурат в глаз северному воину. Кровь хлестала во все стороны.

Пожалуй, они могли бы сражаться друг с другом до самого вечера. Если бы не одно «но».

Где-то за спинами бойцов «Клыка» протяжно зазвучала труба, а затем раздался всё нарастающий топот. Это врывался на поле боя Геларион со своей конницей – настоящая элита веларианской армии.

Геларион был свеж и рьян. Он хотел появиться эффектно и заранее достал дротик-велос из-за спины. Пока не все враги успели повернуться лицом, он выбрал самого крупного брунгарца и на ходу метнул в него – благодаря ускорению дротик пробил воина насквозь. По злой иронии судьбы, это был Халле Топор, старый друг Ульриха. Чувствительная потеря для него и для всего Брунгара.

Не сбавляя ход, Геларион выхватил ещё один дротик и бросил в другого солдата – тоже идеальное попадание, точно в шею, после чего боец грузно осел на землю, схватившись руками за убившее его оружие.

Конница, разогнавшись до предела, врезалась в ряды брунгарцев. «Клык» ещё с трудом держался, а вот лёгкая пехота уже бежала в сторону леса, где их не достанут смертоносные всадники. Добегали не все – веларианские конники легко настигали пеших бойцов, нанизывая их на копья.

Впервые за этот бой Ульрих не знал, что ему делать. Он едва отбился от берсерков, но появившиеся из ниоткуда всадники носились со всех сторон. Что приказывать? В какую сторону наступать? Или, может, пора спасаться любой ценой?

Пока Ульрих метался, Геларион разгонялся и прокалывал врагов. У них есть крепкие щиты, но герой Веларии заготовил коронный приём: он на ходу перебрасывает копьё из одной руки в другую, ловко прокручивает его в воздухе и бьёт в последний момент – чаще всего в голову. Таким образом Геларион заколол ещё двоих.

Краем глаза он заметил неладное: чудом оставшийся в живых арбалетчик наводил на него своё оружие. Это крайне опасно! Болт насквозь прошьёт его броню. Геларион успел выхватить последний дротик и метнуть его в стрелка. Тот перед смертью нажал на спуск, но болт ушёл далеко вверх.

Наконец, Геларион обнаружил Ульриха. Тот пытался отдышаться. Его шлем съехал набок, топор застрял и остался в щите очередного берсерка, а его собственный квадратный щит разломали. В руке у брунгарского командира только меч.

Несмотря на потёртую внешность оппонента, Геларион понял, что перед ним – не рядовой боец, и сожалел, что под рукой не осталось дротиков. Таким способом можно было бы решить вопрос без риска. Теперь придётся разгоняться и бить врага копьём.

Ульрих заметил конника в изысканных доспехах, который быстро двигался в его сторону. Он был так красив и так опасен, что напоминал кару, ниспосланную высшими силами за грехи. Всадник на ходу исполнял трюки с копьём, запутывая свою жертву. Ну уж нет. Ульрих на такое не купится.

Удар Гелариона должен был прийтись точно между глаз Ульриха. Но в самый последний момент этот низкорослый крепыш увернулся! Более того, сумел мечом подбить копьё своего оппонента, разломив его надвое. Геларион был ошарашен. Он уже представлял очередного мёртвого врага, а теперь остался без любимого оружия. Придётся доставать изогнутый меч.

Расклад сил всё равно не в пользу Ульриха; он пешком и без щита против конника. Но тут его выручили старые товарищи – Рютц Беспалый и Штир Железная голова. Они, вовремя подоспев, своими щитами закрыли военачальника, а их длинные мечи не сулили Гелариону ничего хорошего. К тому же, боевая суматоха отвлекла веларианского героя, и вот ему уже пришлось рубить мечом какого-то бедолагу, выбежавшего прямо к копытам его коня.

«Отступать! В лес!!!», – собравшись с духом, закричал Ульрих. Не таким он представлял этот бой, особенно после начальных успехов. Но теперь главное – просто выжить. Оставшимся бойцам «Клыка» это по большей части удалось. Они быстро ушли в густую чащу, где уже скрылись другие выжившие брунгарцы. Битва за Терреций окончилась не в их пользу.

Геларион покидал поле битвы в смешанных чувствах. Велария одержала триумфальную, хотя и очень непростую победу, план генерала Сиберия идеально сработал, а сам Геларион был, как всегда, блистателен, но… Как можно было упустить этого нелепого коротышку?!

Глава 2. В которой дети огорчают родителей

«Почему люди такие мерзкие?!».

Эта мысль не покидала голову Валеры после конфликта с Денисом. Он был зол и на этого придурка, и на себя – потому что не дал отпор, и на других – что не остановили, не заступились.

Видимо, решать проблемы надо самостоятельно. Только как? Накачаться и хорошенько врезать этому гаду Денису по роже? Заманчиво, но не очень реалистично. Взять в универ складной нож и в случае чего пустить в дело? Охрана не пустит, да и на такое Валериан не способен. Рассказать другу Матвею? Ну и как он, обычный студент, остановит этого садиста-переростка и его дружков? Пожаловаться в деканат или вообще в полицию? Блин, не хочется прослыть «стукачом»…

А, может быть, всё же рассказать матери?

Отношения с ней у Валеры складывались непросто. Она, безусловно, любила его и заботилась о нём – больше-то и некому было. Бабушки не стало три года назад, а своего отца Валериан практически не застал. Помнил какой-то смутный образ из раннего детства – и всё.

Папу он, вероятно, даже не узнал бы в лицо. Жив ли он вообще? Кажется, да, историю где-то в Москве преподаёт, вроде бы алименты присылает. Мама редко о нём говорила, и чаще в уничижительных интонациях – мол, хочешь быть, как твой папашка? Разошлись они явно не лучшим образом.

Разговоры с матерью чаще всего касались учёбы. Она в ультимативной форме требовала от него исключительно «пятёрок», ругая даже за «четвёрки» и морально уничтожая – за «тройки». Вот и сейчас, прийдя с работы и увидев встречавшего её грустного сына, она начала с этой темы.

– Валерьянушка, у тебя что-то случилось? Опять контрольную слабо написал?

– Да нет, не было сегодня контрольных… Ой, блин, разберёмся, выучу я эту математику.

– Не «блинкай» мне! Друзьям своим так говорить будешь, – жёстко сказала она. – Кстати, я сейчас маму Матвея встретила на остановке. Я не знала, что он зимнюю сессию на «отлично» сдал. Мне теперь с ней разговаривать стыдно.

Валера грустно молчал. Он осознавал, что своей низкой оценкой явно подвёл маму. Её бы даже «четвёрка» не обрадовала. Как правило, он молча выслушивал эти упрёки и затем долго мучился чувством вины.

Они сели за стол пить чай. Традиционный ритуал, когда мама возвращалась с работы. Чаще всего она расспрашивала сына о том, что происходило на занятиях. На этот раз был воспитательный монолог.

– Позорище какое, мой сын – лентяй, на «тройки» учится. До чего ты докатился! Что бы бабушка сказала? – продолжала мать.

– А что мне дадут эти оценки?! – неожиданно вспыхнул и без того раздражённый Валериан.

– Тебе нужен красный диплом. Запомни это – раз и навсегда. Ещё твою тройку надо как-то пересдавать… И вообще, не смей перечить матери! Такой хороший ребёнок был, спокойный, послушный, а выросло чёрт знает что…

– Как воспитали, таким и вырос, – буркнул парень.

– Ах, ты… Так, сегодня остаёшься без ужина, – голос матери был холоднее Северного Ледовитого океана.

– Мам, ну ты чего? – Валера осознал, что перегнул палку.

Но ответом ему было лишь презрительное молчание.

– Ну ладно, извини, я лишнее сказал…

И снова ничего в ответ. Мать безмолвно занималась домашними делами. Парень неловко встал из-за стола и ушёл в свою комнату.

Валериану категорически не нравилась зацикленность матери на оценках. Ещё в школе ему с каждым годом всё тяжелее давалась учёба, а уж сейчас, на неподходящем для него факультете, гонка за оценками становилась пыткой.

«С твоими способностями ты обязан учиться на «пятёрки» по всем предметам», – часто говорила ему мать. Порой Валера ненавидел эти «способности» и жалел, что не родился каким-то среднестатистическим мальчиком, которому с головой хватит «четвёрок». Он в принципе опасался чем-либо выделяться. По его негативному опыту, любое выделение было чревато – либо руганью от матери, либо травлей от сверстников.

«Так сказать ей про Дениса или нет? Блин, это же позор – я уже студент, почти взрослый мужик, и маме буду жаловаться, как настоящий лох. Да и что она мне скажет?», – раздумывал парень.

Иногда нашему герою казалось, что других значимых вопросов помимо учёбы не существует. Если он приходил к матери с проблемой по иной теме, то в ответ получал столько негатива, что лучше было вовсе ничего не говорить, оставляя всё плохое в себе. Поэтому – нет, про Дениса и его издевательства он рассказывать не будет.

«Она или обругает меня, или сразу пойдёт разбираться к декану. И тогда мне конец», – с ужасом представлял наш герой.

Конечно, Валера не был маленьким ребёнком и понимал, что мама устаёт на работе, куда добирается в тесном автобусе дольше полутора часов, через жуткие пробки. Осознавал, что злость матери – следствие нереализованных амбиций. Она, некогда первая красавица и лучшая ученица школы, потратила свою молодость на неудачное замужество, после чего так и не смогла построить успешную карьеру, работая с утра до ночи налоговым инспектором. Зарплата у неё ниже средней по городу.

Одна у них радость – «двушка» в престижном районе Краснодара. Приобрести её они смогли два с половиной года назад, когда продали бабушкин дом в станице, а затем поменяли свою «однушку» в серой девятиэтажке на яркую высоченную новостройку. Здесь тесновато, людей вокруг слишком много, но по-своему удобно: вокруг магазины и заведения, опять же, Парк под боком. В этом районе строгая планировка и ровные тротуары, эти места не затапливает во время проливных дождей. Не элитный квартал, но точно лучше иных «каменных джунглей», которыми стал так знаменит этот город.

Всё бы неплохо, только в новой школе Валериана откровенно затравили за излишне утончённую внешность и нелюдимый характер. Два выпускных класса он провёл, находясь в своём замкнутом мире, без единого друга. Та же история повторялась уже в стенах вуза, где атмосферой заправлял Денис. Парень вновь чувствовал себя изгоем, и мириться с этим не хотел. Только что с этим делать, он совсем не понимал.

«Интересно, а если бы мы жили с отцом, что бы он подсказал мне в такой ситуации?», – думал наш герой. Его тяготило, что перед глазами нет ни одного мужского примера. Вместо папы мог быть отчим, дядя или дедушка. Старший брат, в конце концов. Но не было никого. Только мать, с которой чем дальше, тем сложнее находить понимание.

Даже учителями в школе были сплошь женщины. Преподаватели вуза? Да, около половины из них – мужчины, но с ними другой, более сухой формат общения. Доходило до того, что Валериан мог подражать речи каких-нибудь политиков или героев компьютерных игр, но полученной таким образом уверенности надолго не хватало.

Парень безрадостно глядел из окна своей комнаты. Окно выходило во двор, где далеко внизу находился детский сад, а тротуары были забиты автомобилями – места для парковок явно не хватало. Откуда-то издалека послышался звук фейерверка. На улице уже стемнело. Темно было и на душе нашего героя. Ещё и голод начинал беспокоить.

«И что теперь, какие-нибудь сосиски для ужина отварить?», – размышлял парень.

– Валериан!

Блин, что ей теперь надо?! Никакого желания отвечать.

– Валериан, ты меня слышишь?

– Что, мам? – он всё-таки пришёл на кухню.

– Смотри, я твоё любимое печенье принесла. Песочное. Нам на работе дарили. Очень вкусно, – похоже, мама уже «остыла».

– Годится! Давай тот прикольный чай заварим, с яблоком и корицей. Только я для начала сосиски приготовлю, – обрадовался парень. У него отлегло на душе, а чувство вины, которым он терзался, начало отступать.

– Какие ещё сосиски? Подожди, рис с овощами тебе сделаю. Ничего без меня не можешь, – мама начинала хлопотать на кухне. Жили они небогато, и она всегда готовила самостоятельно, чтобы не тратиться на доставку еды.

Пока мать нарезала овощи, взгляд парня упал на её телефон, лежавший на столе. На экране светилась фотография мужчины средних лет. Умный глубокий взгляд, строгий пиджак, тёмные волосы с седыми висками. Его внешность показалась Валериану знакомой.

– Мама, а кто это?

– Ты чего подглядываешь? – недовольно спросила она. – Папашка это твой, – сказала она после некоторой паузы.

– Почему он со мной не общается? – парня давно интересовал этот вопрос, и тут подвернулся удобный случай.

– Я ему не разрешаю. Научит тебя плохому.

– А если хорошему научит? Мне ведь нужен отец? – неуверенно произнёс Валера.

– Такой – не нужен, – как отрезала мать. – Он очень скверно тогда поступил со мной. С нами. Ешь давай. И не лезь куда не следует, – добавила она «ледяным» голосом.

До конца вечера наш герой размышлял о своём отце. Может быть, самостоятельно выйти с ним на связь? Найти в соцсетях, узнать номер телефона? Нет, мама этого точно не простит. Да и сам он, видимо, не горит желанием общаться с сыном.

Так или иначе, ему понравилось, как выглядел этот мужчина. Он был словно улучшенной версией самого Валериана. Парень фантазировал, как отец вёл бы себя в тех или иных ситуациях, которые происходили с ним самим. Это добавляло ему какой-то твёрдости.

Наконец, Валера заснул. Ему приснилась свадьба его родителей, которую он никогда не видел даже на фото. Мама была красивой и доброй – вовсе не такой, как сегодня на кухне. Папа был спокойным и уверенным. Он отлично смотрелся в пиджаке и с огромным букетом в руках.

Проснулся наш герой с радостным чувством. Ему показалось, что впереди его ждёт что-то очень светлое и приятное.

ВТОРАЯ ЛИНИЯ

Ларион праздновал, как умеет это делать только столица Веларианской Империи. Это был триумф, это было ликование, это была чистая радость.

Армия, добывшая победу в сложной битве у Терреция, возвращалась домой. Солдаты выстроились в парадные колонны у входа в Чёрный Город – континентальную часть столицы. Они маршировали по Дороге Надежды – единственном пути, ведущем за пределы Лариона. С обочин на них с изумлением смотрело разношёрстное население городских трущоб: бедняки и рабы, дряхлые старики и чумазые дети.

Основная часть парада начиналась чуть дальше. Колонна маршем дошла до Моста Желаний, который соединял две такие разные части города. Через мост, за широким каналом, располагался Золотой Остров, где проживала элита Империи.

Первым под Аркой Стремлений, возведённой много лет назад в честь доблестных солдат Веларии, проехал Геларион. Он с улыбкой восседал на коне, сверкая вычищенными доспехами, а его кудри в отсутствие шлема развевались на ветру. Его появление вызвало овации на улицах. Веларианские горожане, молодые и уже взрослые, одетые в туники белого цвета, приветствовали своего героя. Где-то там стоял и Акбиль, с интересом наблюдавший за празднованием.

Вслед за Геларионом маршировали его лучшие всадники, а перед ними разворачивалось настоящее представление. Изящные танцовщицы завораживали своими фигурами, акробаты крутили эффектные сальто, а целый хор прямо на ходу исполнял песню «Воины светлой мечты», написанную по мотивам грандиозного успеха под Террецием.

Герои этой песни, сопровождаемые шумными артистами, прошли по Дороге Надежды дальше, к элитному кварталу с двух- и трёхэтажными особняками. На них с балконов гордо смотрели веларианские аристократы – сенаторы, богатые купцы, владельцы ремесленных производств. Рядом сияли от восторга их ухоженные жёны, облачённые в самые роскошные одежды. Когда-то в армии служили предки этих аристократов, но теперь, когда Велария на пике могущества, в этом нет необходимости. Империи достаточно небольших элитных частей, которые разгромят любого врага.

Уже видна была конечная цель – Агора Прима, центральная площадь столицы. Её белый мрамор сияет ещё ярче, чем обычно. В центре площади – колонна с летящей чайкой, древним символом Веларианской Империи. Она окружена искусно выполненными скульптурами императоров, воителей, поэтов – тех, кто создавал могущественную Веларию.

В самом начале Агора Прима, где площадь резко переходит в гору, высится Трезубец – огромный комплекс из трёх главных зданий страны: высокий Императорский дворец, круглый Сенат и открытый Небесный Театр, в котором певцы и актёры круглый год дают самые ожидаемые премьеры.

На террасе Дворца уже стояла Она.

Геларион поднял взгляд. Императрица Эления Аврилес тоже смотрела на него. Её тёмные волнистые волосы ниспадали почти до самого пояса. Её тонкие ноги были видны каждому из-под выреза длинной туники. Её гибкая фигура с выдающейся грудью была обтянута тончайшей белой тканью, скрывающей всё запретное, но оставляющей место для бесконечной фантазии. На груди – алмазная брошь в виде чайки, символ имперской власти. На голове – жемчужная диадема, подчёркивающая идеальные, немного островатые черты лица. Ей восхищались, её боялись, за неё были готовы умирать и убивать.

Императрица подняла правую руку. Музыка тотчас прекратилась, а из пяти медных труб, стоящих у входа в дворец, раздался громкий неприятный свист. Через несколько секунд из каждой трубы вылетела струя огня, поднявшаяся на несколько десятков метров и приведшая в восторг каждого зрителя. Так Империя встречала своих героев.

***

Зал Мудрости располагался на одном из нижних этажей Дворца, чтобы оттуда легко было попасть в Сенат. Выше него были комнаты для торжественных приёмов, богато оформленная столовая и покои Императрицы. Зал украшен веларианской геральдикой: белый флаг с синей чайкой и летящим велосом – символ Веларии. Чёрный флаг с золотым кругом и вписанным туда трезубцем обозначал две части Лариона, а также комплекс столичных зданий. Наконец, зелёный флаг с ярко-золотой молнией традиционно вывешивали после успехов на поле боя.

В этом зале проводят заседания Ближнего Совета, где решаются наиболее значимые вопросы в жизни страны. Затем эти решения доносят до Сената, где уже строят более конкретные планы по их реализации. Обычных сенаторов в Ближний Совет не пустят, тут место лишь для пятерых наиболее достойных людей, занимающих ключевые должности. Каждый из них отвечает за своё направление: дипломатия, военное дело, управление, шпионаж, религия.

Заседание открывала Императрица Эления, до сих пор взволнованная после триумфального шествия. Ей было 44 года, но обсуждать её возраст в Империи не было принято – веларианцы искренне обожали свою правительницу, чаще всего именуя её Лучезарной. К тому же, выглядела она значительно моложе.

– Я поздравляю всех нас! Возомнившие о себе брунгарцы поставлены на место! Велария показала, чего стоят их жалкие потуги, – голос Императрицы, элегантно расхаживающей вдоль стола, звенел над высоким потолком зала. – Юлиус, расскажите подробнее о битве за Терреций.

Юлиус Кассий, 60-летний экс-генерал, отвечавший в Ближнем Совете за военное дело, был не в лучшем расположении духа. Это был немолодой лысоватый мужчина с вытянутым лицом и полным отсутствием какой-либо улыбки. Благодаря армейской выправке он сохранял идеальную осанку.

– Что вы хотели бы узнать, Лучезарная?

– Например, как проявил себя Геларион?

– Геларион Артаксис показал себя настоящим героем, убив множество врагов. Удар его конницы решил исход сражения.

– Ах, как приятно это слышать! – Императрица на мгновение задумалась, прикусив губу. – Надеюсь, его отряд цел. Кстати, что вы можете сказать о наших потерях?

– Потерь… много, Лучезарная, – Юлиус отвёл взгляд. – Эту битву прозвали «Степная Жатва» из-за огромного количества жертв с обеих сторон.

– Насколько много? И как сработала моя идея с армией рабов? – Императрица остановилась и внимательно глядела на советника.

– Она… Простите… Она вообще не сработала.

– Что значит «не сработала»?! Ваши генералы настолько бездарны, что не смогли организовать пехотный строй? – голос Элении становился всё более раздражённым.

– Эта идея в принципе не реализуема, – Кассий заметно вспотел, а его голос сбивался. – Рабы разбегаются при малейшем давлении врага. Мы не сможем воевать без нормальной пехоты. Считаю, что нам надо остановить экспансию и увеличить траты на армию, ведь с нашей демографией…

– А что вы ещё считаете?! – Императрица будто прожигала советника взглядом. – Кассий, вы не забыли, с кем сейчас говорите и что ставите под сомнение?

– Простите, Лучезарная…

– Может быть, вам пора навестить Ферратум? – при упоминании этого города Юлиус вздрогнул.

– Я… Признаюсь честно… Я не могу нести ответственность за дальнейшие боевые действия при сохранении текущего подхода к армии и населению страны.

– Значит, встаньте, идите вон и никогда не возвращайтесь, – голос Императрицы был ледяным. – И молитесь богам, что я поступила с вами так гуманно.

– Б-б-благодарю вас, Лучезарная… – Кассий, дрожа от страха, встал, положил на стол брошь в виде дротика – символ военной власти – и, торопясь, покинул Зал Мудрости.

– Кто ещё меня порадует? – продолжала Императрица тем же холодным тоном. – Лисандрий, как развиваются наши отношения с другими странами?

Лисандрий Аристидес много лет занимал должность председателя Белого Крыла – дипломатической службы Веларии. К своим без малого шести десяткам лет он полностью поседел, зато его лицо выглядело почти молодым, а глаза – необыкновенно живыми. Во время разговора он мягко жестикулировал.

– На внешнем фронте всё прекрасно, Лучезарная, – слова из уст Лисандрия текли будто воды равнинной реки. – Наша победа в битве за Терреций укрепила и без того высокий престиж Империи. Пока Брунгар зализывает раны…

– На нас тотчас нападут мерзкие кочевники? Я не забыла об этой проблеме. Вы решаете этот вопрос?! – перебивая советника, Императрица напомнила о трудностях с набегами Шор-Оюльского Ханства, занимавшего обширную территорию к Востоку от Империи.

– Лучезарная, вы опередили мои слова, – Лисандрий держался очень спокойно, в отличие от Юлиуса. – Буквально сегодня к нам приехал сам Великий Хан – в прошлый раз я упоминал об этом визите. Можете не волноваться, мы гарантированно всё решим.

***

Лисандрий принимал Великого Хана в здании Сената, где имелся специальный зал для переговоров с иностранцами. Он расположился за столом, когда Хан, одетый в грубую кожу и пышные меха, в сопровождении целого отряда телохранителей быстрым шагом вошёл в помещение.

– Приветствую вас, глубокоуважаемый Коч, – вежливо обратился к нему Лисандрий.

Великий Хан был среднего роста, хотя смотрелся выше на фоне прочих кочевников. Все они имели желтоватые лица с узкими глазами, но Коч выделялся лысой головой, особо злым взглядом и большими губами, образующими презрительную улыбку. Сейчас он, впрочем, не улыбался.

– Где эта ваша Императрица? Я хочу говорить только с ней! Приведите мне её немедленно! – в таком виде фраза дошла до веларианцев через переводчика, который опустил фразы «ты иди к чёрту», «эту суку» и несколько совсем уж непечатных эпитетов.

Лисандрий обаятельно улыбнулся. Он делал вид, что не разбирает языка кочевников, но, на самом деле, понял всё до единого слова.

– Лучезарная отдыхает после парада, уважаемый гость. Как вы наверняка знаете, наша армия наголову разбила брунгарцев у Терреция…

– Меня не колышут войны тараканов! Я пришёл заявить, что Серое Поле – наше, и ваши сопляки уберутся оттуда как можно быстрее, – отрывисто кричал Хан.

Серым Полем называли степные участки на стыке восточной границы Веларии и владений Ханства Шор-Оюл. Границы там, впрочем, были условными, поскольку в данном месте пересекались интересы сразу нескольких государств, и эти земли часто переходили из рук в руки. Сейчас там вновь обосновалась Империя.

– Позвольте напомнить, достопочтимый Хан, что Серое Поле защищает Гастия Нова – укреплённая веларианская твердыня.

– Значит, мы разрушим её ещё раз!

Крепость, собственно, потому и называлась Гастия Нова, ведь старую Гастию разорили кочевники лет двадцать назад. Их конница не могла разбить веларианскую армию в крупных сражениях, но отдельные её набеги представляли существенную угрозу.

– Боюсь, у нас отыщутся контраргументы. Императрицу я сюда не приведу, зато к нам присоединится не менее оригинальный гость, – тут Лисандрий громко хлопнул в ладони.

В зал ввели пленника. Это был молодой кочевник, очень похожий на Хана, но вдвое моложе него. Выглядел он помятым, на лице имелись крупные синяки, а правая рука была полностью замотана окровавленным повязками.

– Иржак, это ты? – изумился Коч. – Но как?!

– Ваш сын излишне увлёкся набегами на наши деревни. Пришлось его немного вразумить, – мягко произнёс веларианский дипломат.

– Ой-ой… – дальше из уст скривившегося от эмоций Хана полилась непереводимая игра слов на его родном языке.

– Как теперь, на ваш взгляд, смотрятся перспективы Серого Поля? Кстати, у нас есть встречное предложение, – Лисандрий не менял вежливой тональности, но улыбался больше прежнего.

***

Тем временем, в промозглом Хойштадте, столице далёкого Брунгара, маялся Ульрих Медвежий Рёв. На родине после битвы его встретили совсем не так, как он того заслуживал.

Точнее говоря, на него надели арестантские колоды, зачитав обвинение прямо у городских ворот, и бросили в темницу. Это было решение правителя: Король Зойген посчитал, что именно командир «Клыка» – один из виновников чувствительного поражения, из-за которого Брунгар не смог завладеть стратегически важным городом.

Ульрих не сопротивлялся. Он был чересчур удивлён своим арестом, да и не желал поднимать руку на земляков. Теперь бывший солдат глядел на улицу через небольшое решётчатое окно. Накрапывал дождь, и приземистая каменная тюрьма изнутри цвела плесенью. На дворе было раннее утро – совсем не доброе.

– Заключённые! Подъём! Волчий суп несут! – послышался грубый оклик из коридора. Вдоль камер на скрипучей тележке перекатывали огромный котёл с едой.

Волчьим супом в Брунгаре традиционно называли похлёбку для нищих. Её готовили из обглоданных костей, измельчённых желудей и редьки, хотя ингредиенты, безусловно, могли отличаться в каждом случае. Разновидностями этого блюда могли кормить солдат, а уж в тюрьмах это была чуть ли не единственная доступная еда. Настоящее мясо доставалось в первую очередь элитным войскам.

Никакого волчьего супа Ульрих не хотел. За решёткой у него куда-то пропали все желания, а ещё сильно разболелась левая нога. Выражение его лица было настолько злым и отчаявшимся, что другие арестанты боялись с ним разговаривать. К тому же, многие из них знали о славном прошлом этого человека и относились к нему с уважением.

Исключением был полуслепой, но бодрый старик, отбывавший заключение в этой же камере. Он приставал ко всем соседям с расспросами. Теперь настала очередь хромого небритого воина, сидевшего у окна.

– Объясни мне, старому человеку, почему мы не забрали Терреций? Ты же там был…

Ульрих не хотел отвечать на этот вопрос – прошедшая битва и без того занимала все мысли. Будь собеседник моложе, он бы наверняка заткнул его ударом по голове.

– Неужели веларианцев не победить? Они что, заколдованные? – продолжал дед, хлебая волчий суп из миски.

– Их можно победить. И мы их победили, – ответил, наконец, Ульрих.

– И где же ваша победа? – старик улыбнулся беззубым ртом.

– У нас её украли, – мрачно проговорил бывший командир «Клыка».

– Хе-хе-хе, они точно колдуны. А их Императрица – главная ведьма! – рассмеялся заключённый.

– Заткнись, рухлядь! Я тоже там был, и мы убили множество веларианцев, – оборвал его невысокий солдат, которого тоже бросили за решётку.

– Это были не веларианцы, а рабы. Я даже видел погонщиков с кнутами, – вставил ещё один заключённый, с длинным шрамом на щеке. По итогам битвы войско Королевства подверглось масштабным репрессиям, и многие солдаты превратились в арестантов.

Разговор продолжился в формате спора, где арестанты перебивали друг друга.

– Какая разница? Они – тоже враги.

– Вас что, победили рабы? Хе-хе-хе, когда я держал строй, такого не было.

– Тебя бы туда, старый мудак. Глянул бы я, как ты сдержишь удар конницы.

– В ваши годы я и не такое сдерживал, хе-хе-хе.

– А я в этой битве против северян рубился. Двоих убил, потом еле ноги унёс. Много наших там полегло.

– Но мы правда громили сраных имперцев. Если бы не чёртовы всадники…

– А мой младший сын любит Веларию, не то, что вы, хе-хе-хе.

– Тут старик прав. Среди молодых в Хойштадте полно тех, кто дрочит на Императрицу. Надежда только на нас, на наше поколение.

Ульрих не принимал участия в споре и даже не особо вслушивался, о чём говорят сокамерники. Он отвернулся в сторону и глядел через окно на льющиеся с неба потоки воды.

«Позор мне! Вечный позор! Сначала я бежал с поля боя, как последняя крыса, а теперь сижу тут, в гнилой камере. Лучше бы меня добил копьём тот всадник», – думал поверженный командир, бессильно стуча кулаком по тюремной стене.

Глава 3. В которой появляются бабочки в животе

В один прекрасный день Валера осознал, что ему почему-то очень хочется ехать в университет. Встать пораньше, собраться – и бегом, бегом туда. Не смущали ни надоевшая математика, ни опасность вновь нарваться на угрозы Дениса и компании.

Удивительно, не правда ли? И ведь это происходит уже около недели!

Возможно, дело было в пьянящей апрельской погоде, когда деревья цветут, наполняя воздух ароматом весны? Но всё было чуть сложнее – весна расцветала в сердце нашего героя.

Он, несомненно, влюбился. Первый раз в жизни. Валериан не сразу понял, что так завладело его мыслями. Но затем осознал, что ему постоянно хочется видеть одну и ту же девушку, как можно чаще говорить с ней, а также фантазировать о чём-то захватывающе романтичном. Ну или не очень приличном – но тут аккуратно, у нас высокие чувства!

Когда это произошло? Как всегда, постепенно, день за днём. Поворотным моментом был семинар по психологии. Алина – кто же ещё? – в тот день осталась без соседки по парте, а им предстояла важная контрольная работа, на которой строго «палили» мобильные телефоны. Просто так здесь не спишешь. Впрочем, этот условно гуманитарный предмет наш герой знал на отлично.

– Валерка, привет! Ты же в психологии шаришь, да? – девушка одарила его широченной улыбкой. На этот раз она была в обтягивающих кожаных брюках, под которые был подобран чёрный маникюр с каким-то витиеватым узором. Одежда гармонировала с её длинными тёмными волосами.

– Привет! Ну, типа того, – Валера немного смутился. Он, как правило, носил рубашки или простоватые кофты, выбранные матерью по дешёвке на маркетплейсах. Выбирать одежду он не умел и, главное, не любил. Зато разбирался в гуманитарных дисциплинах.

– Поможешь тогда? Давай, садись со мной, – поманила его девушка.

Конечно же, Валериан согласился на такое заманчивое предложение. Он, как правило, не отказывал, когда одногруппники просили у него списать, а уж теперь-то, когда к нему обратилась сама Алина! Ну, а Ростик как-нибудь без его подсказок справится.

Контрольная была на весьма двусмысленную тему – «Психоанализ Зигмунда Фрейда».

– Ой, Валерка, это ведь кринжатина. Я знаю только, что по Фрейду все парни хотят своих мамок трахать. Спасай меня! – шептала на ухо его темноволосая мечта.

И Валера спасал. Вспоминал про Эдипов комплекс, защитные механизмы и три слоя психики. Напрягать мозги было тяжело, ведь его отвлекал вырез на кофточке Алины, через который виднелся даже краешек лифчика. Кроме того, она часто прикасалась к нему, когда ей нужна была подсказка. Это дополнительно волновало.

Контрольная, к их взаимной радости, завершилась хэппи-эндом – Валериан и Алина получили по «пятёрке». С тех пор главная красавица факультета каждый день эмоционально приветствовала его, улыбаясь и размахивая руками. Парню это чертовски льстило. С прочими одногруппниками она могла разговаривать куда высокомернее – чувства собственной важности у этой девушки хватало.

Более того, Алина не шибко жаловала самых раздражавших Валеру представителей группы. Дениса для неё будто не существовало – уж точно она не хихикала над его тупыми шутками. Тем более это касалось «колхозника» Стёпы. Самоуверенный Амир иногда «подкатывал» к ней, но безрезультатно. Например, как сегодня между второй и третьей парой.

– Алинка, когда меня на массаж пригласишь? – Амир, нахально улыбаясь, заявил это на всю аудиторию.

– Будто у тебя есть что массажировать? – громко, без стеснения, ответила красотка, презрительно скривившись.

– Не, ну я тебе покажу, – Амир руками сделал жест, который любят хвастающиеся уловом рыбаки.

– Стёпе лучше покажи. И друг другу сделайте приятно, а то вы возбуждённые слишком, – этот ответ девушки вызвал оглушительный смех у мужской части группы и даже у некоторых девочек.

В другое время Валериан поморщился бы от таких «интеллектуальных» диалогов. Он не умел и не хотел разговаривать подобными фразами. Но сейчас был в восторге от того, как лихо Алина заткнула рот наглецу.

***

Помогать объекту своей любви стало для Валеры главным делом его жизни. Он подсказывал ей на занятиях, устанавливал интересные игры на телефон, а один раз по её просьбе даже забрал какую-то тушь из пункта выдачи неподалёку от их корпуса – она спешила на занятия по акробатическому рок-н-роллу.

Делал это Валериан с гордостью, без раздумий жертвуя собственным временем. Зато в его постылой обыденности наконец-то возник особый смысл. Нечто более важное, чем давно наскучившая гонка за оценками.

«Какая же она яркая, гордая, самостоятельная. Настоящая женщина», – часто думал окрылённый чувствами Валериан. – «Вот бы на такой жениться. Я бы каждый день делал для неё что-нибудь приятное, что-нибудь по-настоящему важное…».

Образ этой высокой брюнетки ежедневно стоял у него перед глазами. Он сидел за учебниками – и вспоминал Алину. Пил чай с матерью на кухне – и вспоминал Алину. Ехал в университет и обратно, читал книги, играл на компьютере, засыпал, просыпался – ну, вы поняли. Валера сам себе удивлялся, ведь ранее противоположный пол не интересовал его настолько сильно.

Прежде девочки его, скорее, раздражали. По крайней мере, одноклассницы и одногруппницы, которых он считал глупыми, скучными и, более того, не особенно красивыми. Все эти Полины и Миланы воспринимались как повседневный фон, который хорошо если не слишком бесит.

Как правило, это было взаимно – девушки его просто не замечали. Хотя в десятом классе одна из них, самая яркая и громкая, неожиданно призналась Валере в любви – да так открыто, что услышал весь класс. Парень решил, что над ним в очередной раз издеваются, и «отморозился». Потом та девочка обижалась на него до конца их учёбы в школе, за что нашему герою было неудобно.

Валериану, конечно, нравились определённые женщины, но из числа знаменитостей – актрисы либо певицы. Чаще всего это были жгучие брюнетки вроде Пенелопы Крус либо Юлии Снигирь. При большой необходимости мог он отыскать и контент для взрослых в аналогичном стиле – тут, извините, обойдёмся без фамилий. Иногда мечтал, выдумывая целые истории с чудесными темноволосыми красавицами. Но такие явные чувства к девушке, находившейся рядом, наш герой испытывал впервые.

Кстати, а почему ему так нравились именно чёрные волосы?

Такие пристрастия – вещи иррациональная, и простого ответа здесь не найти. Возможно, потому что он сам был брюнетом. Тёмные волосы были у его родителей. Множество брюнеток он сызмала замечал вокруг себя – на Юге их побольше, чем в других регионах. Ну и, конечно, манило само сочетание белой кожи и тёмных волос, эдакий контраст света и тьмы. К тому же, из-за стереотипов Валериан полагал, что брюнетки интереснее и глубже как люди, в отличие от «недалёких» блондинок.

В любом случае, парню очень хотелось поделиться с кем-либо своими новыми эмоциями. Рассказывать маме Валера побаивался, но всё-таки не выдержал и поднял эту тему за ужином.

– Мам, а что делать, если девочка в универе нравится?

– Валерьянушка, ты чего? Какие ещё девочки? У тебя летняя сессия на носу, ты о чём вообще? – удивлённая мать точно не разделяла его стремлений.

Надо было искать другого советчика. И, желательно, не в интернете.

ВТОРАЯ ЛИНИЯ

– Ой, а вы, наверное, Акбиль, наш заморский гость?

Юная девушка выскочила на террасу двухэтажного дома, где он наслаждался морскими пейзажами. Она была небольшого роста, стройная, с густыми тёмными волосами чуть ниже плеч, аккуратной ямочкой на подбородке и яркими озорными глазами.

– Я? А… Ну да, – чужеземец, увидев её, забыл даже свой родной язык, не говоря уже о веларианском.

– Меня зовут Астрея. Я – дочь владельца этого дома. Папа, скорее всего, рассказывал вам обо мне, – девушка нарочито выговаривала каждое слово, чтобы иностранец понял её, а также активно жестикулировала.

– Простите, я… Вы можете говорить как обычно, я хорошо знаю веларианский, – Акбиль начал приходить в чувство.

– Замечательно! Я уже думала, что нам придётся общаться жестами, – засмеялась Астрея. – Скажите, вы ведь ходили на недавний парад?

– Да, конечно. Очень впечатлён! Такое яркое шествие, особенно выступление на Агора Прима. Никогда ранее не видел подобного.

– А как вам наша Императрица?

– Её я увидел только издалека. Несомненно, она потрясающая женщина. Все с таким восхищением глядели в её сторону.

– Рада, что вам понравилось! А я, представьте, не успела. Отец требовал вернуться в Ларион раньше, но я – не сама послушная дочь Веларии, – девушка продолжала улыбаться. – Меня слишком затянуло путешествие по островам.

– Мне самому очень интересно увидеть другие веларианские города. Я много слышал про Ферратум, – Акбиль вспомнил, что ему говорили на лекциях в Султанате, предварявших его масштабное задание.

– Внутрь стен Ферратума вас, к сожалению, не пустят. Туда никого не пускают. Это закрытый город, где ежедневно тренируются наши лучшие войска.

– А какие города можете порекомендовать? Или наоборот?

– Так, – задумалась Астрея. – Дитраксию тоже не рекомендую, это плохое место. Лучше езжайте в Октавию – это город искусств. Или в Мареокастрон, посмотреть на корабли. Эх, я бы с удовольствием составила вам компанию. Но теперь отец нескоро меня отпустит, – погрустнела девушка. – Зато я могу показать вам Ларион!

– Простите, но в столице я уже не первый день, многое успел посмотреть…

– Что, неужели и Чёрный Город видели?

– Нет ещё. Говорят, там опасно? Это же столичный квартал бедняков.

– Опаснее, чем раньше, это правда. Зато очень интересно! Одна я туда, конечно, не пойду, но с вами – другое дело, – предложила Астрея. – Ах, да, может будем на «ты»? Чувствую себя будто на уроке в Школе эстетики.

– Конечно, давай на «ты». Ну что, идём прямо сейчас? – эта идея вызвала горячее одобрение девушки.

На первом этаже дома Астрея обратила внимание на бронзовую статую высотой около полуметра. Она изображала женщину, трогательно простиравшую руки к небу.

– Тебе нравится? Это моя мама.

– Да, прекрасная работа. Столько искусных деталей, – чужеземец оценил, с какой тщательностью была проработана статуя. – Извини, а что с твоей матерью? Никей ни разу не упоминал о ней.

– Её не стало восемь лет назад. Болезнь... Прости, я, наверное, не должна затрагивать такие темы, – Астрея смутилась.

– Ну, почему же, – Акбиль решил поддержать девушку. – Рад, что ты такая же, как она. В смысле, такая же красивая, – теперь уже он смутился из-за неловкого комплимента.

Его собеседница ничего не ответила, лишь немного улыбнувшись и отведя глаза в сторону.

***

Акбиль и Астрея вышли из особняка и шагали по булыжной мостовой Золотого Города, выйдя на Дорогу Надежды. Солнце ласково освещало им путь, в небе кружились чайки, а на горизонте виднелись зелёные холмы.

– Итак, ты прибыл сюда из Зуридского Султаната, чтобы изучать нашу культуру?

– Верно. Здесь столько всего интересного – опера, картины, стихи, уличные танцы! У твоего отца целая библиотека, я каждый день что-то читаю.

– А у вас разве не так?

– Нет, что ты. Есть только простые сказки для детей, а для взрослых – короткие рассказы о воинских подвигах. Ну, поговорки ещё всякие. Музыку и поэзию у нас не ценят.

– Надо же… Выходит, ваш Султанат – не самое уютное место?

– Мне там нравится. Это моя родная страна. Там красивые горы и смелые люди, – ему стало несколько обидно за свой дом.

– Акбиль, а у тебя кто-то остался на родине?

– Да, конечно. Мама, папа, бабушка старенькая. Ещё трое братьев и две сестры.

– Ничего себе, какая большая семья! Но я не это имела в виду. У тебя есть жена или девушка?

– Нет, в этом смысле никого.

– А раньше кто-то был? – Астрею упорно интересовала эта тема.

– Ну, кое-что бывало, конечно, – неопределённо ответил чужеземец.

Он недоговаривал, как и с вопросом о целях своего путешествия. На родине Акбиля, мягко говоря, не приветствовались «лёгкие» отношения, а жениться было недосуг – он всё время посвящал учёбе. Но и девственником Акбиль не был, поскольку на деньги, которые ему платили в Тайном указе, регулярно ходил к проституткам. Это были страшные, несчастливые, зачастую очень взрослые женщины – настоящее дно зуридского общества.

Немного смутившись из-за этого разговора, они молча перешли каменный Мост Желаний, разделявший две части столицы, и оказались в Чёрном городе. Обстановка вокруг резко изменилась. Вместо расслабленных людей в туниках они видели напряжённые лица одетых в лохмотья бедняков. Многие тут поглядывали на них со злобой. Астрея продолжала весело щебетать, а вот Акбиль напрягся – он догадывался, какие мысли в головах у этих людей.

– Смотри! Вот что я хотела тебе показать, – Астрея указала на длинный дом, наспех сколоченный из каких-то брёвен. Оттуда доносился шум множества тонких голосов. Наконец, из дома выбежали не менее десятка малышей, которые весело гонялись друг за другом. Они были одеты в какие-то обноски.

– Как же их много! Они такие маленькие, – продолжала восхищаться Астрея.

Акбиль не очень понимал её эмоций. Ну, дети и дети, ещё и не самые благополучные – чего в них особенного? Хотя у него, признаться, возникли определённые мысли. Их прервала хмурая женщина с грязными волосами, вышедшая из этого же дома.

– Чего смотрите? Я их вам не отдам. Валите прочь на свой остров!

Голос женщины внезапно заглушил раскат грома. С моря на Ларион надвигалась сильная гроза, и тяжёлые капли дождя уже начинали орошать землю. Надо было поскорее где-то спрятаться, чтобы не вымокнуть. Акбиль и Астрея бежали наугад, пока не обнаружили более-менее подходящий навес.

– Кажется, успели. Ну, почти, – засмеялась Астрея. Её туника намокла, и сквозь неё просвечивали небольшие аккуратные груди. Акбиль старался отводить от них взгляд и своевременно заметил третьего человека, лежавшего под навесом. Это был худой темнокожий мужчина неопределённого возраста.

– Вы откуда такие красивые? Аристократы, да?! – тон незнакомца не сулил ничего хорошего, а свою речь он прерывал сильным кашлем.

– Наверное, это беглый раб. Что будем делать? – прошептала Астрея. Она была сильно напугана.

– Ай, какая козочка! Гладенькая, с сиськами! Дай потрогать! – незнакомец, встав с земли, бесстыдно пялился на грудь Астреи. Она тут же прикрылась руками.

– Проваливай отсюда, – холодно сказал Акбиль.

– Я уже свалил оттуда! Не захотел дохнуть за Веларию. Степная Жатва, слышали?! Скоро ваша Империя сдохнет! Ах-ха-ха! Сдооохнет! Но сначала я возьму эту палку и поимею ей твою шлюшку. А ты будешь на это смотреть, хиляк! – тут незнакомец действительно поднял с земли какой-то дрын.

Акбиль не выглядел грозно из-за худощавой фигуры. Но в Тайном указе его кое-чему научили. А ещё он очень точно чувствовал момент.

Секунда – и Акбиль раскрытыми ладонями ударил раба по ушам, оглушая его. Вторая секунда – и он заткнул хама ударом ладонью в кадык. Третья секунда – и удар ногой в грудь опрокинул незнакомца.

– Возвращаемся домой, – сказал он Астрее. Та всё ещё была напугана, но смотрела на чужеземца с благодарностью.

Всю дорогу до Моста Желаний они шли быстро и молча, тем более что дождь лил не переставая. Лишь на мосту девушка заговорила.

– Неплохо для любителя оперы. Где так научился?

– В моей стране это умение приходит само собой, – загадочно улыбнулся Акбиль.

– Я так боялась за тебя. А этот… раб, или кто он. С ним всё будет в порядке?

– Должен выжить, – на самом деле, чужеземец не был в этом уверен.

– Так, а теперь стой! Мы ведь на том самом мосту! – девушка снова развеселилась, несмотря на то, что промокла до нитки, – Закрывай глаза и загадывай желание. Только не говори мне, чтобы точно сбылось. Я уже загадала, – тут Астрея на секунду зажмурилась.

Акбиль закрыл глаза и пожелал снова увидеть родных ему людей.

***

– Вы – настоящий герой! – с чувством говорил Никей Халиссин – Если бы не вы, боюсь представить, что случилось бы с моей непутёвой дочерью. Астрея! – теперь он обратился к ней, повысив тон. – Тебе отныне запрещено уходить за пределы Золотого Острова.

– Ну папа! Почему?! – искренне возмущалась девушка.

– Разговор окончен. Лучше отправляйтесь завтра на приём к Лисандрию Аристидесу в честь наших дипломатических успехов. У меня два пригласительных билета, но я жуть как не люблю эти светские мероприятия…

Это было заманчивым предложением. Акбиль неоднократно слышал имя легендарного дипломата, слава о котором гремела далеко за пределами Веларии.

Аристидес устраивал празднование в одном из залов Сената – том самом, где ещё недавно шли напряжённые переговоры с Великим Ханом. На этот раз в нём расположили тяжеленные мраморные столы, а в одном из углов зала музыканты играли тихую мелодию. Украшен он был позолоченными скульптурами и необычными растениями, которые тянулись вдоль стен. Одна из скульптур, наиболее детализированная, изображала правительницу, Элению Аврилес, которая будто смотрела на небо, простирая руку вперёд.

В этом изысканном месте собрались около полусотни людей, преимущественно молодых аристократов. Акбиль наблюдал с огромным интересом. Когда бы ещё он оказался в такой компании?

– Привет! Давно тебя не видела, – к ним подошла высокая девушка, сверстница Астреи. У неё были кудрявые волосы, длинная шея и холодный надменный взгляд.

– Ой, Кларисса, это ты! Я едва вернулась из путешествия. Надо столько всего тебе рассказать! Я почти доплыла до Острова Этернис!

– Боги, Астрея, зачем тебе остров стариков?! – удивилась Кларисса. Каждый веларианец знал, что пожилых людей, которые не могут о себе заботиться, вывозят на специальный остров, где они под присмотром слуг доживают свой век.

– Узнавать секреты всегда интересно. А ещё эти острова такие живописные! Кстати, познакомься, это Акбиль, наш иностранный гость.

– Добрый вечер, – бросила Кларисса, едва посмотрев в сторону Акбиля. Он обратил внимание, что подруга Астреи подражает внешнему облику Императрицы. Впрочем, так делали многие веларианские женщины.

Тем временем, в зал вошёл сам Лисандрий – в парадной тоге с драгоценной брошью в виде белого крыла, что в Империи символизировало дипломатическое мастерство. Он подходил к разрозненным компаниям гостей и приветствовал их.

Акбиль был удивлён. Он представлял знаменитого дипломата совсем не так, ожидая увидеть человека «не от мира сего», какого-то полубога. Но реальный Аристидес был среднего роста, с открытым приятным лицом и общался со всеми на равных, проявляя крайнюю благожелательность. Наконец, дело дошло и до них.

– Приветствую, Кларисса, вы сегодня – сама галантность. А вас, милая Астрея, я едва узнал, настолько вы похорошели за минувшее лето. Что за молодой человек вас сопровождает?

– Это гость из Зуридского Султаната. Он приехал изучать нашу культуру.

– О, как же, Зуридский Султанат! Салям алек. Исминиз не-дир? [Здравствуйте. Как вас зовут?] – с неподдельной радостью обратился Лисандрий на почти чистом зуридском языке.

– Меня зовут Акбиль. Не беспокойтесь, я хорошо говорю по-велариански.

– Он даже умеет разбирать слова в нашей опере! – хихикала Астрея.

– Более того, уже прочитал множество книг из библиотеки Никея Халиссина, – решил похвастаться Акбиль.

– Великолепно! Вы очень способный молодой человек. Рад, что вы посетили нашу страну, – Лисандрий одарил чужеземца милейшей из своих улыбок.

Вслед за приветствием началось время танцев. Астрея тотчас пригласила своего спутника танцевать.

– Нет, ты что! Я же не умею, – Акбилю очень не хотелось позориться на весь зал.

– Пустяки. Я тебя научу, – смеялась Астрея – Итак, ноги на ширине плеч, одной рукой держишь меня за талию, другой берёшь мою ладонь. И делаем вот так, – она ловко прокрутилась на 360 градусов. – Ну вот, получается же!

Они испробовали несколько танцев. Заморский гость с трудом понимал, что от него хотят, но внимательно слушал партнёршу. Больше всего ему понравился медленный танец, когда он прижимался к телу Астреи и даже чувствовал, как колотилось её сердце. Она возбуждала его всё сильнее, и в то же время её присутствие становилось для него всё более естественным.

Когда танцы закончились, в зале началось лёгкое пиршество – внесли горячее блюдо, закуски из сыра и оливок, а также разнообразные фрукты. Астрея подхватила две чаши с красным вином и увлекла Акбиля на балкон. Небо горело тысячами звёзд. Внутри каждого из них пылал бесконечный огонь.

– Как хорошо, что мы встретились, – прошептала Астрея. – Посмотри на меня.

Акбиль решительно притянул девушку к себе. Их губы соприкоснулись в нежном поцелуе. Чужеземец провёл рукой по её густым волосам.

– Ты самая чудесная девушка на свете. Я не верю, что ты существуешь.

Когда Астрея вернулась в зал, чтобы ещё раз наполнить чаши вином, Кларисса отозвала её в сторону.

– Зачем тебе этот дикарь? – с вызовом спросила подруга.

– Кто? В смысле, ты про Акбиля?

– Да, про него. Я видела, как вы целовались.

– Кларисса, извини, но это не твоё дело, с кем я целуюсь, – Астрея редко бывала настолько раздражённой, как сейчас.

– Отношения с иностранцем не доведут тебя до добра! Это чужой нашей культуре человек. Он приехал из варварской страны и недостоин твоей любви.

– Это уж мне решать! В тебе говорит зависть, ведь у тебя давно не было мужчины, – ей вдруг захотелось сказать что-нибудь действительно обидное для подруги.

Кларисса ничего не ответила, лишь презрительно взглянув на Астрею.

***

Пока шли танцы, Лисандрий не терял времени, а подошёл к своему коллеге по Ближнему Совету. Его звали Корнелий Береонис, и он отвечал за шпионаж, возглавляя Чёрное Крыло – тайную службу Веларии, которая была антиподом дипломатического Белого Крыла, заодно дополняя его своими не очень чистыми методами. Из-за длинного носа и тёмных глаз Береониса прозвали «Вороном».

Лисандрий говорил очень тихо, чтобы его не могли услышать посторонние. Его тон заметно отличался от привычного.

– Смотри. Тот высокий, с бровями, танцевать не умеет. Видишь?

Корнелий утвердительно кивнул. Лисандрий продолжал, склонившись к уху собеседника.

– Он из Зуридского Султаната. Но слишком умный как для зуридянина. Оттуда всегда приезжали какие-то недоразвитые, а этот идеально говорит на веларианском, ещё и дочку Халиссина соблазнил. Он явно здесь что-то вынюхивает. Надо за ним проследить.

– Сделаем, – едва слышно ответил Береонис.

Глава 4. В которой мы отправляемся на море

ПЕРВАЯ ЛИНИЯ

– Алина, ты сегодня одна домой возвращаешься? – с надеждой спросил Валериан после занятий. Вдруг он сможет проводить её и узнать, где живёт девушка-мечта.

– Ой, Валерка, сорри, у нас с подругами планы. Вечером на Красную чиллить поедем. Сегодня такааая туса будет! – Алина предпочитала общение с более взрослыми девушками со старших курсов. Вместе они регулярно отдыхали в кафе или барах на центральной улице Краснодара, где билось сердце краевой столицы.

Сам Валера на Красной бывал разве что проездом. Большую часть времени он проводил в районе, где жил с мамой. Посещать другие части города у него не было особого желания, хотя он неплохо представлял, где что находится. Теоретических знаний у него вообще было в избытке – в отличие от практических умений.

– Хорошо, тогда в другой раз. Удачно вам потусить, – расстроился наш герой. Однако, настроение тут же вернулось в норму, когда Алина улыбнулась ему на прощание.

Да, верно, она к нему тоже неравнодушна, ведь он для неё столько делает. Просто Алина не хочет навязываться. Он ведь парень – значит, именно он должен сделать первый шаг. Эта мысль одновременно напрягала и забавляла Валеру. Роль мужчины, который проявляет инициативу, чтобы завоевать внимание красивой девушки, была для него крайне непривычной.

С этими приятными размышлениями Валериан направился домой. Тут его маршрут идёт в обратном порядке: сорок минут в трамвае – частный сектор – громкая и широкая улица с бесконечными машинами – знакомый район с «человейниками». Немного похолодало, и Валера застегнул лёгкую курточку, пока ждал на остановке.

Трамвай задерживался, и на остановку подошли Оля и Соня – девушки-тихони, которые обычно сидели перед Валерианом. Какое-то время они молчали, но ему вдруг стало интересно, откуда на их факультете взялась Соня. Раньше он с ней никогда не общался.

– Привет. Ты же в первом семестре не у нас училась, верно?

– Да, перевелась сюда, когда мы переехали. У вас на факультете появилось место свободное, – у девушки оказался тонкий довольно милый голос.

– Так ты не местная? – спросил Валера.

– Я из Иркутска приехала. Это в Сибири, недалеко от озера Байкал. Знаешь, где это?

– Конечно, знаю. В Иркутске красивые деревянные дома, читал в одном паблике про архитектуру. Насчёт Байкала и так все в курсе, что там самое глубокое озеро и самая чистая вода. Я про любой город России могу тебе рассказать, – Соня невольно затронула одну из любимых тем Валериана. Он мог несколько часов подряд рассматривать онлайн-карты, уменьшая и увеличивая масштаб, а затем долго читать про тот или иной город.

– Ого, ничего себе! – удивилась Соня. – Ты большой молодец, столько всего знаешь. Наверное, с тобой интересно.

– Хах, ну да, наверное, – с сомнением ухмыльнулся парень. – А ты что любишь?

– Путешествия люблю. Хотя я пока мало где была. А ещё читать и рисовать.

– Сонечка очень красиво рисует, – вставила Оля, смутив подругу.

– Может, после универа художником станешь? – пошутил Валера.

– У меня сестра в Москве на дизайнера выучилась и рисует для себя, даже на выставках её картины есть. Я бы тоже так хотела. Но меня убедили идти на техническую специальность, потому что я более усидчивая, – призналась новенькая.

Они сели в трамвай и продолжили разговор уже внутри, устроившись на соседних креслах. Середина буднего дня – удобное время, когда транспорт не переполнен.

– Зачем тебе Краснодар? Здесь тесно, пробки жуткие, народу слишком много, – Валериан критически относился к месту своего жительства.

– Родители так захотели, а я пока не хочу жить отдельно. Интересно, почему в этом городе так много людей? – задумалась Соня.

– Из-за климата со всей России сюда едут, – мигом ответил Валера. Мама иногда обсуждала эту тему с ним, гораздо чаще – со своими подругами. Приезжих из других регионов она не особо жаловала.

– Это правда, тут очень тепло. Представь, у нас зимой бывало и по минус 40. Папа вообще на Севере инженером работал, там ещё холоднее. Мы впервые приехали сюда в январе и попали на плюс 15. Я не верила, что такое бывает, – с увлечением рассказывала девушка.

- Ага, привыкай теперь Новый год в дождь встречать, – подколол её Валера.

– Ну и что? Зато тут море рядом. Настоящее, тёплое, – с восхищением заявила Соня.

– Ну, как рядом. Ехать ещё часа три до него.

– Поближе, чем из Иркутска, – улыбнулась девушка. – Обязательно хочу летом искупаться. А ты часто на море бываешь?

– Сейчас не очень часто. Раньше каждое лето недалеко от моря проводил. Да, Чёрное море – это круто, тут согласен.

Валериан хорошо помнил, как ездил к бабушке в станицу Раевскую – там около получаса маршруткой до Новороссийска с его портом и пляжами. А при желании можно было дойти пешком через горы в Сукко, где настоящий морской курорт, а заодно кипарисовое озеро, кедровые рощи и горные пейзажи. Давно, ещё когда бабушка была здорова, а Валера – очень маленьким, они несколько раз ходили этим маршрутом. Воистину, райское место.

– Слушайте, девчонки, – Валериан, подзарядившись воспоминаниями, набрался смелости. – Помогите советом. Если девушка понравилась, что ей можно подарить?

– Вообще, девушки цветы любят, – мечтательно протянула Оля. – И чтобы букет побольше.

– Не обязательно, – возразила Соня. – Есть такие, которым не нужны букеты. Зато ты можешь написать стихотворение. Это романтично.

– Тебе что, кто-то сейчас нравится? – заинтересовалась Оля.

– А, ну… Типа того. Она из другого вуза, – отмахнулся парень.

Оля и Соня переглянулись. Кажется, они догадывались, о ком идёт речь. Валерины ухаживания за Алиной были слишком заметны для всей группы.

От дальнейших расспросов парня спас звонок телефона. Однако, настроение всё равно испортилось. Это была мама, которая всегда держала его на контроле и обязательно набирала, когда занятия подходили к концу.

Обычно это звучало примерно так:

«Валерьянушка, ты где?»

«Ты с кем сейчас?»

«Куда идёте? И что вы там забыли?»

«Почему ты не ответил на звонок? То есть я должна за тебя волноваться?»

«Я уже думала, что-то случилось!»

«Что было на парах сегодня? И что задали на дом? Приду, всё проверю!»

«Что значит – «какая разница»? Ты – мой сын!».

Ну, и прочие расспросы в таком же духе, которые не менялись год от года. Пока Валериан разговаривал с матерью, трамвай проехал мимо старого стадиона и зарулил на дамбу между двумя озёрами. Здесь его попутчицам уже надо было выходить.

Валера снова был в одиночестве и предавался размышлениям. Сидя в трамвае, шагая по оживлённым тротуарам, лёжа дома на раскладном диване – он часто мечтал так, закрывшись от людей и не доверяя им. Немного раскрывался он лишь с теми, кто точно не представлял угрозы – например, как его друг Матвей или эти две тихие девчонки.

Так было практически всегда. В детский сад Валериан не ходил по решению матери, которая тогда ещё жила с его папой, и в школу отправился тихим, почти угрюмым мальчиком. Друзей ему заменили книги, а чуть позже – и компьютерные игры. Впрочем, ему это даже по-своему нравилось. Уж точно развивало фантазию.

Интересно, а что нравится Алине? Как она относится к морю? Хотела бы она прогуляться по горам с видами на закат? Может, в будущем, когда мы станем взрослыми, то купим там уютный домик. Будем каждый день любоваться пейзажами из окна. Девушки наверняка любят подобную красоту. Особенно такие яркие, интересные, особенные, как она. Его Первая и Настоящая Любовь.

ВТОРАЯ ЛИНИЯ

Капитан Бурзук возвращался в знакомую ему гавань после удачного рейда. Трюм его галеры был заполнен разнообразным грузом, включая самое ценное – будущих рабов.

Разумеется, капитаном он был довольно условным. Бурзук – пират, который топит гражданские корабли и пытается ускользнуть от военных. Пока ему неплохо это удаётся. На этот раз они взяли на абордаж сразу два судна. Колоссальная удача! Команда даже отметила это, выпив по чарке крепкого самогона. Но не более того – надо ещё уйти от веларианских патрулей. Вот дома, в гавани, они нажрутся по полной!

Бурзук спустился вниз, чтобы прикрикнуть на команду. Она весьма пёстрая. Около половины – из темнокожего народа Баюр, обитающего на тропических островах. Таков же и сам Бурзук – лысый, с густой бородой и кривыми ногами. Но попадаются у него разные люди: веларианцы-перебежчики, светловолосые брунгарцы, грубоватые славы, представители заморских народов. Нет только кочевников – они страшно боятся воды.

До конечной точки оставалось немного. Остров Этернис – так его называют в Империи. Он расположен к югу от Мареокастрона – города, где базируется веларианский флот. Плыть до него чуть меньше недели. Раньше там было нечто вроде дома престарелых, куда везли стариков доживать свой век. Но сейчас никакой Веларии на острове нет. Это пиратская база с идеально удобной бухтой: вёсельные галеры там пройдут, веларианские парусные дромоны – уже застрянут в камнях.

Что пираты сделали с пожилыми веларианцами, когда установили контроль над островом? Ой, давайте не будем…

Ветер задувал всё сильнее. Бурзуку наскучило стоять на мостике, тем более что алкоголь уже играл в крови. Он вновь решил спуститься, но ещё ниже – глянуть на пленников. Интереснее всего – пленницы: несколько десятков сочных веларианок! Плачут, боятся, умоляют. Пусть радуются, что целые – их не разрешалось «портить» команде. Разве что лично Бурзук мог взять себе на пробу одну-двух посимпатичнее. Скоро эти девки разъедутся по островам, пополняя гаремы тамошних вождей.

Вот же странное государственное образование – Племенной союз Баюр. По сути, это неформальное объединение жителей соседних островов, которые зачастую друг друга терпеть не могли. Но Веларианскую Империю они боялись ещё сильнее, поэтому держались вместе. При этом, с каждым годом всё больше вождей предлагает обратиться к Веларии с просьбой о вассалитете. Жизнь, мол, станет богаче. Бурзуку эти разговоры не нравятся. Его любимое дело тогда наверняка прикроют, а с ним самим решат вопрос по-простому.

«Капитан! Парус на горизонте!», – едва слышался голос помощника. Он наблюдает на самой высокой мачте.

«Жопа гнилой акулы! Этого ещё не хватало», – пронеслось в голове у Бурзука.

Их стремительно догонял идущий по ветру дромон. У галеры есть фора, но дромон быстрее. Прямо как в детской загадке про зайца и черепаху.

«Гребите поживее! Левая сторона, нажали! Раз-два, взяли! Раз-два, взяли!», – Бурзук напрочь забыл о прелестях веларианских женщин, да и алкоголь из головы мигом выветрился.

Их задача – успеть до места, где начинается гряда морских скал. Более маневренная галера там сможет уйти от преследования. Но у Бурзука появились сомнения, что им это удастся.

«Банда, все на борт! Хватаем луки! Поджигайте! Готовьтесь стрелять по моей команде!», – скомандовал он.

Дромон становился всё больше. Уже можно было различить флаг Веларии с чайкой и даже отдельных моряков, чья синяя форма контрастировала с разномастными одеяниями пиратов.

Напряжение достигало апогея. Между кораблями осталось уже не более сотни метров.

«Огонь!», – закричал, наконец, Бурзук.

С борта пиратского корабля вылетел залп огненных стрел. Получилось не очень удачно, ведь дромон быстро двигался – из потерь у него лишь дырка в парусе да трое неосторожных матросов.

Веларианцы пока не стреляли. Они задумали кое-то другое. Пираты отлично знали, о чём речь, и поэтому спешили укрыться в трюме. Наименее стойкие из них, не выдержав, начали прыгать с борта вниз – даже открытое море не так их страшило, как главное оружие дромона.

«Левый борт, поднять вёсла!», – Бурзук решился на отчаянный манёвр.

Галера сделала резкий поворот. В это время все, даже пленники в трюме, услышали жуткий свист, исходивший от веларианского корабля. Вслед за которым медная труба на носу дромона исторгла целый огненный столб.

Манёвр Бурзука сработал. Смертоносный заряд «морского огня» ушёл в сторону, а сам дромон на всех парусах летел мимо галеры.

«Наверх, уроды, живо! Цельтесь зажигательными в корму!!!», – снова орал пиратский капитан.

На этот раз лучники прицелились гораздо успешнее. Стрелы с огоньками густо засыпали корму дромона, им даже удалось поджечь что-то на палубе. Веларианская команда забеспокоилась, начав тушить пожар под обстрелом. Дромон успел отдалиться на значительное расстояние, как…

Ба-бах! Взрыв!!! Он оглушил и ослепил даже средь бела дня! Ярко-жёлтый огонь стремился во все стороны, разбрасывая ошмётки корабля и его бывшей команды. От грозного дромона остался только горящий деревянный хлам, который какое-то время даже плыл по инерции.

Такого, признаться, не ожидал даже Бурзук. Ему ранее не удавалось топить веларианские боевые корабли. Они каким-то чудом смогли поджечь жидкость, которую используют «огненные» дромоны!

Ошеломление на палубе галеры сменилось ликованием. Пираты кричали и обнимались. Они «сделали» опаснейшего врага. Это история, которую можно рассказывать до скончания веков – и никто всё равно не поверит. До спасительного острова теперь рукой подать.

Галера, оставив далеко за спиной ошмётки вражеского корабля, тихо выгребала мимо длинной скалы, беря курс на привычную гавань. Экипаж галеры постепенно успокаивался, ведь надо было приложить усилия для заключительного отрезка их пути. Однако, стоило им показаться из-за торчащей в море каменной гряды, как в один миг выражение лиц пиратов снова изменилось…

Аккурат за этой скалой их поджидал ещё один дромон – целый и невредимый! Более того, уже нацеленный прямо на них своей «огненной» трубой.

Свист. Пауза в несколько секунд. Огонь. Галера быстро вспыхнула, обрекая команду и пленников на гибель. Но сгорать они все будут куда медленнее, чем ранее взорванный ими корабль.

***

Акбиль шёл вдоль моря, изучая непривычные для себя виды, и внимательно слушал, о чём толкуют местные люди. Мареокастрон – город десяти извилистых бухт и опорная база веларианского флота – кипел от разговоров на повышенных тонах. Обсуждали недавнюю схватку в морских водах.

– Вы только представьте, эти голодранцы сожгли наш дромон!

– Хорошо, что патрули теперь выходят по двое.

– «Морской огонь» – страшная сила. Он ведь может и просто так вспыхнуть…

– И что теперь, отказаться от него? Брать пиратов на абордаж?

– А стоило бы на абордаж! Там было много наших пленников, которые все сгорели.

– Какая ужасная смерть! Врагу не пожелаешь.

– Почему бы не сжечь этот чёртов остров?

– Потому что власти делают вид, будто там до сих пор наши старики.

– И вообще, туда не подступиться. Значит, будем терпеть.

– Ага, пока твою дочку не повезут ублажать этих людоедов.

Заметно было, что люди тут отличались от столичных. Более прямолинейные, критичнее настроенные к имперской власти. Акбиль многое узнал о том, насколько разной бывает Велария.

Он почти не жалел, что уехал сюда вместо того, чтобы остаться у Астреи. Во-первых, поездка в Мареокастрон была давно им запланирована и несла особенную важность. Во-вторых, он не понимал, как развивать отношения с юной веларианкой. У него на родине не было принято торопиться в таких случаях. Вдруг он её чем-либо оскорбит?

В любом случае, тема веларианского «морского огня» была одним из главных пунктов его задания. Зуридскому Султанату требовался этот секрет, что перевернуло бы все расклады в прилегающей к нему части морей. И он, Акбиль, теперь невероятно близок к этому секрету. Остаётся лишь понять, как его раздобыть.

Разглядывая корабли, чужеземец заметил, что из причалившего дромона выкатили какую-то пустую обшитую металлом бочку и осторожно повезли в неприметное здание у берега. Логично было предположить, что именно там хранится «огненная» жидкость. Акбиль собирался туда пробраться и добыть образец – для такового уже была заготовлена прочная железная фляга.

План был в целом выполним, но кое-какой нюанс не учитывал. Пока Акбиль слушал разговоры прохожих, а затем изучал корабли у причала, на него тоже внимательно смотрели, причём ещё с самого Лариона.

Когда он затаился в кустах неподалёку от хранилища с «морским огнём», его даже ненадолго потеряли из виду. Но, когда Акбиль, оглядевшись по сторонам и никого не заметив, решил наконец взломать дверь у бокового хода, через минуту ему по голове прилетело дубинкой.

К слову, охрану возле здания убрали не просто так – люди из Чёрного Крыла решили поймать иностранного шпиона на «живца», не желая спугнуть его заранее.

Очнулся Акбиль уже в холодной тюремной камере. У него сильно болела голова. Ещё хуже было на душе. Он лишился свободы, а также поставил на грань провала столь важное для страны задание. Неизвестно, как теперь это отразится на его родных, которые живут в Султанате – вдруг он застрянет в тюрьме на долгие годы и не успеет вернуться в назначенный срок? Если его тут вообще оставят в живых…

И, конечно, Астрея. Ну почему, почему он тогда не остался с ней?!

Глава 5. В которой друзья приходят на помощь

ПЕРВАЯ ЛИНИЯ

Матвей Синицын, учившийся на факультете иностранных языков, был единственным другом Валериана. Этот высокий улыбчивый парень ценил нашего героя за необычные интересы и увлекательные разговоры, а сам Валера уважал Мотю за дружелюбие и оптимизм – ему не хватало таких знакомых.

Они познакомились на курсах французского языка – Валеру туда записала мама, обожавшая фильмы с Аленом Делоном. Увы, из-за низкой мотивации её сын мало что запоминал, а вот Матвей через полгода занятий уже неплохо говорил на языке Гюго и Бальзака.

– Ты что, во Францию собрался? – спрашивал наш герой. Он немного завидовал способностям друга.

– Забайтить на релокацию хочешь? Мне и в Краснодаре хорошо, – смеялся Мотя. – Хотя, а вдруг? Да и так, для общего развития пригодится.

Друг, в отличие от застенчивого Валеры, вёл активный образ жизни и быстро находил общий язык с самыми разными людьми. Также он начал экспериментировать с внешностью и часто менял причёску, иногда подкрашивая волосы в светлые тона. Это контрастировало с весьма традиционным обликом нашего героя.

На этот раз Валериан пригласил Матвея в гости. Ему срочно требовалась помощь по одному крайне важному делу. Вы уже наверняка догадались, о чём – точнее, о ком – пойдёт речь. Но сначала была «официальная» часть визита с небольшим застольем.

– Слушай, у тебя такая мама классная! – сказал Матвей, нагнувшись к уху Валеры. Они сидели за обеденным столом и уплетали домашний пирог с вареньем из абрикоса и айвы.

– Ну, да, наверное. Она готовит вкусно, – с некоторым сомнением в голосе ответил Валериан.

– И очень гостеприимная. Такое мало где встретишь, в гости теперь редко ходят. У вас вообще так чисто, уютно.

– Дома всяко лучше. Не хочу обсуждать такие важные темы на фудкорте, – заметил Валера.

– Мальчики, как вам угощение? Мотя, не стесняйся, бери пирог, и про чай не забывай, – «шёлковым» голосом обратилась к гостю мама. – Валериан, а ты не забудь посуду вымыть, – на этот раз её тон был куда строже.

«Вот почему, когда приходят гости, она ведёт себя с ними намного приветливее, чем с собственным сыном?», – с досадой подумал наш герой.

Это проявлялось с любыми визитёрами, не только в случае с Матвеем. Хотя именно единственного друга мама часто ставила в пример, что несколько раздражало. Даже больше, чем «зумерские» слова, которые Мотя использовал в разговоре. Старомодный Валера, чей язык формировался на книгах, этого не любил.

Когда перекус завершился, Валериан пригласил Матвея в свою комнату. Она была небольшой и довольно тесной: раскладной диван, несколько шкафов и компьютерный стол с креслом – для уроков и видеоигр. С другой стороны, ему вполне хватало этой площади для комфортного в ней обитания. Мотя присел на диван, хозяин комнаты разместился за компьютером.

– Ну, Валерьяныч, рассказывай про свой краш. Кто она? – спросил Матвей. Они уже немного обсудили этот вопрос в переписке.

– Алина из нашей группе, – Валере с трудом далось это признание.

– Кажется, ты мне её показывал. Высокая, с тёмными волосами, моднявая такая?

– Угу, она самая.

– Уф-ф. Ну, ты, конечно, выбрал челлендж. На хардлевеле играешь, – Матвея удивило, что его скромный друг запал на такую видную красотку.

– Мотя, сердцу не прикажешь.

– Понимаю, бро. Но я думал, там хотя бы альтушка какая-нибудь.

– Не люблю я этих альтушек, они на клоунов похожи, – поморщился Валериан. – Ты лучше подскажи, как ей признаться. У меня пока две идеи – цветы и стихотворение. Что ещё можно сделать?

– Так-так-так... Девочкам шоколадки нравятся, сладости всякие. Хотя, может, она у тебя фитоняшка – тогда не катит. Может быть, мягкая игрушка?

– Ну, это как-то совсем по-детски, – засомневался Валера.

– Ещё можешь её портрет нарисовать или заказать.

– Ой, нет, рисовать я не умею, а заказывать дорого. Стих у меня лучше получится. Наверное. Я ещё не пробовал.

– А что, если через нейросеть сделать? Она круче любого поэта напишет, – Мотя обожал всякие современные штуки.

– Нафиг надо, этой твоей нейросетью только рефераты и курсовые штамповать, – отмахнулся Валериан. – Стих – это искусство. Его надо лично сочинить, от души.

– Ну, вообще, согласен. Свой, крафтовый стих – это имба, чувак. Как и цветы. Бери красные розы – и растает твоя Алина, – друг излучал абсолютную уверенность.

– А я вот думаю, может, написать стих и отправить ей в личку? Добавить ещё красивое признание, чтобы она прониклась.

– Не-е, бро. Тут заведомый фейл. Покупай цветы, пиши стих – и зови на встречу. Там и признаешься, глаза в глаза. Только так и никак иначе! – Матвей вскочил с дивана и ткнул в сторону Валеры указательным пальцем.

– Блин, стрёмно, Моть…

– А чё стрёмного? Наоборот, круто! Потом внукам расскажешь.

Хорошо, когда есть друзья, которые умеют поддержать и мотивировать. Разговор с Матвеем убедил нашего героя, что надо действовать, причём как можно быстрее. Но сначала – подготовка.

Вечером того же дня парень занялся сочинительством. Получалось с трудом, зато искренне. Примерно так:

Любимая Алина, огонь моей души

Когда тебя я вижу, эээ…

Нет, не сходится рифма. Лучше по-другому:

Моя красавица, моя императрица

Ты каждую ночь мне будешь сниться

Твоя фигура, ножки, цвет волос

Предмет моих самых тайных грёз

Ой, нет, настолько интимные признания – точно лишнее. Убираем это четверостишие!

Может, и правда нейросетью сделать? Ну уж нет, нафиг бездушных роботов, продолжаем сочинять:

Ты – лучшая девушка мира

Сквозь месяцы, дни и года

Прекрасное имя – Алина

Мой путь освещает всегда

Когда Валериан, наконец, завершил стихотворение, на часах была уже половина третьего ночи.

ВТОРАЯ ЛИНИЯ

Акбиль находился в камере не один. Напротив сидел другой заключённый – мужчина лет 30-35 на вид, если не старше. Он выделялся растрёпанной бородкой и всклокоченными волосами, а также нездоровым блеском в глазах.

– Эй! – шёпотом обратился к нему сосед, – Ты же не веларианец? Я по лицу вижу.

– Нет, я из Зуридского Султаната.

– Ого, аж из-за моря! Хорошо! Очень хорошо, что ты не из этих.

– Чем хорошо? – Акбиль был, мягко говоря, не в лучшем состоянии духа и отвечал, скорее, из вежливости. Ему хотелось вновь оказаться на том балконе, где его обнимала милейшая из женщин.

– Веларианские собаки – мои враги! А ты, значит, не враг. Меня зовут Григорий Карон, я из вольного города Дитраксия, – с оживлением представился незнакомец.

– Моё имя Акбиль. Мне говорили, что Дитраксию лучше не посещать, – вспомнил чужеземец.

– Ха-ха, ну конечно! Потому что там действуем мы! – с гордостью произнёс Григорий.

– Мы – это кто?

– Сопротивление! Мы боремся с оккупантами, не признавая их власть. Рано или поздно Дитраксия будет свободной!

Из рассказа Карона выходило, что несколько лет назад Веларианская Империя захватила расположенный к северо-востоку от неё вольный город Дитраксию, которая ранее была богатым портом, но с тех пор стонала под пятой оккупантов. Акбиль не очень этому верил.

– И как веларианцы вас «ограбили»? – сомневался чужеземец.

– Раньше мы торговали со Славией, Брунгаром, кочевниками, даже с островов к нам приплывали купцы. И все деньги оставались в Дитраксии. Теперь всё – Велария торгует через Ларион, а нас облагает пошлинами. Ещё и развешали везде свои ублюдские флаги с чайкой, учат наших детей своей так называемой «истории». Делают из них маленьких веларианцев. Ненавижу!

– Так ваш город присоединили военным или мирным путём?

– Ну, как тебе сказать… – замялся Григорий. – Два месяца они нас осаждали. Дождались, пока у наших солдат упадёт боевой дух, а затем подкупили верхушку. Эти продажные торгаши всё слили и открыли ворота, а затем веларианцы их же пустили по ветру!

– А ваше население кого поддерживает? Неужели все они за независимость? – Акбиля начинал раздражать сокамерник.

– Не все, – тут Григорий чуть потускнел. – Есть идиоты, которые принимают имперскую власть. Мы с ними проводим работу. Убеждаем, иногда бьём, дом можем сжечь, – Карон расплылся в улыбке. – Но большинство, конечно, за нас!

Тут к двери камеры подошли двое человек. Один из них открыл дверь, другой – направился к Акбилю.

– Чужеземец! Пошли, потолкуем, – ничего хорошего этот тон не предвещал.

Акбилю завязали руки, надели мешок на голову и повели на несколько этажей вниз. Когда мешок сняли, перед ним стоял флегматичный мужчина с впалыми глазами. Допрос начался.

– Для чего вы прибыли в Веларианскую Империю?

– Я изучаю вашу культуру. Мне интересны опера и живопись.

Дознаватель резко ткнул Акбиля в рёбра. Тот зашипел от боли.

– Что вы делали в Мареокастроне?

– Гулял по набережной и смотрел на корабли. Это красивый город.

Дознаватель выкрутил Акбилю руку до хруста в плече и резкого крика.

– Зачем вы хотели вскрыть хранилище «морского огня»?

– Я думал, что это склад продовольствия. Хотел покушать.

Дознаватель ударил Акбиля ногой в пах. Тот чуть не потерял сознание.

– На сегодня хватит. Завтра ещё поговорим. Пока думай, – такое напутствие тем более не сулило ничего приятного.

Кривящегося от боли Акбиля привели обратно в камеру. Когда охранники ушли, Григорий бросился к нему.

– Пытали, да? Веларианские мрази! С нашими ребятами они ещё хуже поступают.

– Чувствую, завтра будет намного хуже, – со стоном ответил Акбиль.

– Но я не сказал тебе главного, – тут Григорий перешёл на тихий шёпот. – Нам помогут отсюда выбраться!

– Кто поможет? – говорил чужеземец, разминая побаливающую руку.

– Вухаб Акдаш! – со значением произнёс сокамерник.

– А кто это?

Григорий с изумлением вытаращил на него глаза.

– Ты действительно не местный.

***

Глубокой ночью в окно их расположенной на третьем этаже камеры прилетело что-то металлическое. Григорий не спал. Он тут же разбудил Акбиля.

– Вставай! За нами пришли! Но надо будет и самим постараться, – громко шептал он.

Шаря руками по полу, они нашли тонкую пилу, закреплённую на верёвке. Ей можно было спилить прутья решётки, а затем спуститься вниз. К пиле прилагалась небольшая записка, где объяснялось, куда им следует направиться.

В полной темноте они начали пилить. Сначала решётка не поддавалась, и Акбиль даже подумал, что так можно трудиться до рассвета, но затем у них начало получаться. Наконец, первые прутья были спилены. Дальше пошло ещё легче. Когда оставалось несколько прутьев, они просто выломали решётку.

– Закрепляем пилу как упор и спускаемся вниз, – командовал Григорий. Похоже, он уже не в первый раз досрочно покидал тюрьму.

Пока что у них идеально всё получалось. Но внизу побег оказался под угрозой. Стражники! Двое человек с факелами заметили что-то подозрительное и направились в их сторону.

Григорий уже хотел броситься наутёк, но Акбиль его остановил.

– Стой! Ложимся в траву и не шевелимся, – прошептал он. Недаром за осторожность его так ценили в зуридском Тайном указе.

Стражники направились к стене и заметили свисающую из окна верёвку. Вот тут уже надо было действовать как можно быстрее. Чужеземец показал это жестом. Они с Григорием молниеносно направились к своим оппонентам.

На первого стражника Акбиль напал сзади, быстро «отключив» его ударом в висок. Второй успел обернуться, и они, напряжённо пыхтя, уже боролись с Григорием. Нужно было как-то помочь соратнику. Чужеземец не придумал ничего лучше, чем попросту вломить стражнику ногой в пах, а затем быстро добавить по голове. Ему это даже доставило моральное удовлетворение.

У стражников обнаружились ключи, которыми экс-заключённые спешно открыли ворота. В свете факела Григорий развернул записку.

– Теперь бежим подальше от моря, в холмы! Я знаю это место. Нас там ждут.

Они, не мешкая, рванули от ворот тюрьмы, быстро затерявшись на тёмных улицах Мареокастрона. Даже если их преследовали, оторваться от погони в глухой ночи не составило труда. Григорий хорошо знал эти места, поэтому вскоре они, протиснувшись через неприметную дырку в городской стене, оказались в чистом поле.

Группа всадников, дожидавшаяся беглеца у подножия холмов, с подозрением косилась на пришедшего с ним человека. Григорий успокоил их, заявив, что Акбиль – его давний товарищ.

– Ура, мы на свободе! Спасибо тебе, чужеземец! – почти кричал борец за свободу Дитраксии, когда они в предрассветной тьме удалялись от города огненных дромонов и запретных складов. На лице у него был неописуемый восторг.

– И что теперь? – вполголоса спросил у него Акбиль. Он тоже испытывал радость – но, в первую очередь, чувствовал облегчение, что не подведёт родную страну. И, конечно, снова увидит Астрею.

– Теперь нам пора возвращаться в столицу. Там я познакомлю тебя с Вухабом. Это очень влиятельный человек. И выдающаяся личность! Ты сам всё увидишь.

***

– Ты что, охренел?! Ты кого сюда привёл?!

Большой грузный мужчина восседал на мягкой подстилке, раздражённо упёршись руками в бока. Широкие плечи, крупная голова, темноватая кожа, узкие злые глаза, хитрая ухмылка – его легко было узнать из тысячи других людей.

– Вухаб, не злись. Это мой друг, мы вместе бежали из тюрьмы, – Григорий, несмотря на грозный вид собеседника, не изменял привычному тону.

– Ты! Привёл! Сюда! Человека с улицы! – казалось, что овеянный загадочной славой Вухаб Акдаш сейчас встанет и в ярости начнёт избивать их обоих своими огромными кулачищами. Впрочем, на стоявшего рядом Акбиля он даже не смотрел.

Привели их в неприметную дверь на окраине Лариона, за которой начинался подземный ход. Он вёл в обширный подвал с низкими сводами – там притаилась длинная череда разноразмерных комнат, где и было оборудовано бандитское логово. Чтобы попасть туда, Григорий шепнул охраннику пароль и замолвил словечко за своего «напарника».

– Зато он – не веларианец! И видел бы ты, как он дерётся. Когда я открывал ворота тюрьмы, мой друг в одиночку раскидал троих – нет, четверых стражников, – Григорий, конечно, прихвастывал.

– Вот этот? Дерётся? – Вухаб с сомнением оглядел худощавую фигуру Акбиля.

Сам чужеземец всё это время разумно помалкивал.

– Ладно. Теперь ты. Как зовут и откуда взялся? – теперь хозяин этого места переключился на незваного гостя. Дружелюбия в его тоне не было ни капли.

– Моё имя Акбиль. Я из Зуридского Султаната.

– Да ладно? – Впервые в речи Вухаба проскочило что-то не совсем злобное. – Так, а ну, сейчас. Как же это говорится… Бир дане зури месель сойле, йетер [Назови хотя бы одну зуридскую поговорку].

Акбиль, мягко говоря, удивился. Обычно на допросах интересуются совсем другими вещами. Он напряг память и вспомнил, что рассказывала ему мама в детстве. Одна из поговорок – очень своевременная – засела у него в голове.

– Хаким одур ки вактинде сойлер [Мудрец – тот, кто говорит вовремя].

– Ха! Ну, допустим. А что ты делаешь в Веларии? – тон Вухаба опять стал злобно-подозрительным.

В голове Акбиля боролись разные мысли. Наконец, он решил, что здесь ему не надо ничего утаивать.

– Я из Тайного указа. Тут по заданию. Изучаю веларианские армию и флот. Султану интересен секрет «морского огня». Мне почти удалось раздобыть его, но меня перехватили.

– Ого! А можно сделать, чтобы Зуридский Султанат признал независимость Дитраксии? – Теперь Григорий глядел на своего «напарника» с безоговорочным восхищением.

– Заткнись, дебил! – рявкнул на него Вухаб. – А ты можешь оказаться полезен, – обратился он к чужеземцу спокойным тоном. – Тем более за тобой теперь должок.

Похоже, чёрная полоса в жизни Акбиля заканчивалась.

– Где ты поселился здесь, в Веларии? Тебя уже могут искать, – заинтересовался Вухаб.

– Остановился в доме сенатора Никея Халиссина.

– Да ладно?! В том двухэтажном особняке у моря? – бандит вновь искренне удивился. – Похоже, мне сегодня фартит. Теперь я знаю, как ты отдашь свой долг.

Глава 6. В которой нас полностью захлестнёт любовь

ПЕРВАЯ ЛИНИЯ

Самое трудное – нажать на кнопку «Отправить».

Валериан несколько раз переписывал сообщение для Алины. Итоговая его вариация смотрелась так:

«Привет, Алина! Мне надо сказать тебе кое-что важное. Но я могу сделать это только при личной встрече. Давай увидимся сегодня в Парке? Например, в семь часов вечера, если тебе будет удобно»

Фух! Сообщение было отправлено. Уже через три минуты наш герой зашёл в чат его проверить. Нет, пока не прочитала, хотя была онлайн. Его буквально трясло от волнения.

Не прочитала она и через час. Валера лихорадочно размышлял, что же теперь делать. Позвонить? Но это ведь как-то некорректно. Вдруг он отвлечёт её от чего-то важного и тем самым вызовет негативные эмоции? Как после этого говорить о любви?

От размышлений его отвлек сигнал телефона. Она ответила! Дрожащими руками Валериан открывал чат с Алиной, куда сыпались новые сообщения. Он так нервничал, что даже чуть не нажал на кнопку видеозвонка.

«Привет Валерка»

«Я могу да»

«Только давай в 8 а не 7»

«От подружки ехаитбуду»

«Хорошо?»

Конечно, хорошо! Замечательно! Первый, самый трудный шаг, уже сделан. За спиной у Валеры будто выросли крылья. Он верил, что теперь-то всё пойдёт как надо.

Всё оставшееся время наш герой готовится к первому в его жизни свиданию – по крайней мере, воспринималась данная встреча именно так. Ему было очень страшно, но также его будоражило чувство предвкушения. Минуты длились бесконечно, хотя парень нашёл чем себя занять.

Во-первых, Валериан надел пиджак, оставшийся со школьного выпускного. Под него он выбрал наиболее подходящую рубашку, которую тщательно погладил. Ему казалось, что так он выглядит солиднее.

Во-вторых, он аккуратно переписал стихотворение на поздравительную открытку с сердечком. Почерк у Валеры так себе, но ради Алины он старался, как мог. Уж точно она это должна прочитать с первого раза.

В-третьих, сходил в магазин цветов и выбрал там симпатичный букет из 11-ти алых роз. Цена его неприятно удивила. Стипендию Валера не получал из-за проклятой «тройки», а мама ему почти ничего не давала на карманные расходы, так что пришлось тратить заначку, оставшуюся со дня рождения.

Кстати, насчёт мамы. Валериан долго размышлял, как бы прошмыгнуть незамеченным мимо неё – рассказывать всё, как есть, ему совсем не хотелось. С идеями не ладилось, но ему вдруг повезло – именно в этот день мама отправилась в гости к давней подруге. Жила она на другом конце города, так что и вернётся мама поздно. Какая удача!

«Интересно, а как бы отец поступил в моей ситуации? Как он вообще познакомился с мамой? Какие подарки дарил, какие слова говорил? И что папа подсказал бы мне сейчас?», – запоздало подумал Валериан. В любом случае, новых идей это ему не давало, а отступать уже было нельзя.

Итак, наступил вечер. Наш герой во всём облачении, с букетом в руке шагал в Парк Галицкого, пройдя мимо огромного, напоминающего древнеримский Колизей стадиона.

Была тёплая апрельская суббота, и вокруг гуляли парочки, компании, семьи с детьми... Иногда казалось, что в Парке собралась половина жителей Краснодара, а заодно уйма народу из других городов. Валера начал искать глазами Алину – вдруг она уже пришла? На часах пока 19:45, и Алины ещё, конечно, не было. Зато была потребность чем-то себя занять.

Валериан не мог стоять на месте. Он бродил по закруглённым парковым дорожкам. Прогуливался вдоль уходящих в воду ступенек. Поднимался в амфитеатр – там на большом экране показывали какой-то мультфильм. Наконец, залюбовался на арт-объект, изображающий призрачный античный город – его «колонны», подсвеченные в темноте, выглядели проекцией из мира фантазий. Валера любил их разглядывать, было в них что-то для него особенно вдохновляющее.

Тут-то, в 20:07, ему наконец пришло сообщение. На этот раз голосовое. Он заткнул одно ухо и прислушивался другим:

«Валерка, привет! Я в парке, возле «Капли». Ты где? Подойдёшь?»

«Капля» – инсталляция узнаваемой формы – была совсем недалеко! Валериан, едва не сбив с ног какую-то бабушку с внучкой, мигом рванул туда.

Алину он увидел практически сразу. Она была в тёмной юбке чуть выше колен и чёрной кожаной куртке.

«Какая же она красивая!» – успел подумать Валера. Его немного трясло от волнения. Но было уже не до размышлений и не до страхов. Начиналось самое главное.

– Привет.

– Привет, Валерка! А это кому несёшь? – она взглядом показала на букет.

– Это тебе. И вот это тоже, – парень дал ей открытку со стихотворением.

– Ой, а что это? Стихи?

– Да, я сам написал. Для тебя.

– Офигеееть. Правда? Ну, спасибо! Кстати, пиджак тебе идёт.

– Алина, я ещё хотел тебе сказать… – похвала от девушки окрылила Валериана, и он говорил чётко, а не «жевал» слова, как у него частенько случалось.

– Да? – Алина всё пыталась в темноте читать рукописный текст на открытке.

– Ты мне очень нравишься. Ты очень красивая и весёлая. Мне с тобой очень приятно. Я хотел бы, чтобы мы были вместе.

– Ой, Валер… Ну, я даже не знаю… – Алина сильно засмущалась, что для неё было нетипично. – Мне никогда такого не дарили. Спасибо тебе! И за комплименты тоже спасибо.

В их разговоре возникла неловкая пауза.

– Слушай, Валер! Давай я тебе чуть позже отвечу, хорошо? Мне надо подумать.

– Да, хорошо. Если хочешь что-то узнать обо мне, то спрашивай, – парень сам не знал, что говорить в такой ситуации.

– Окей. Ну, я побежала? – улыбнулась Алина.

– И ещё одно… – Валериан, удивляясь своей смелости, придвинулся к Алине и поцеловал её в щёчку. Она захихикала, но не возражала.

От Алины пахло каким-то девичьим сладким парфюмом, а её кожа была восхитительно бархатной. Валера запомнит этот поцелуй на всю жизнь.

ВТОРАЯ ЛИНИЯ

Акбиль быстрым шагом направлялся к особняку Халиссина. Это было рискованно, но выбора у него не осталось.

Во-первых, он должен был выполнить поручение Вухаба Акдаша.

Во-вторых, ему очень хотелось увидеть Астрею.

Начал он сразу со второй, более приятной ему части. На набережной, которая располагалась возле особняка, виднелась знакомая тонкая фигура. Астрея зачарованно смотрела на горизонт, будто чего-то ожидая.

– Я вернулся, – тихо сказал Акбиль, подойдя к ней со спины.

Она резко повернулась и несколько секунд просто рассматривала его. В её тёмных озорных глазах отображались удивление, счастье и какие-то другие, более негативные эмоции.

– Как ты мог меня бросить?! – выкрикнула, наконец, Астрея. – Ты… Ты что, вообще ничего не понимаешь?

– Не злись, милая… У меня были проблемы. Я не мог прийти раньше, – Акбиль пытался сгладить углы, приобнимая девушку.

– Но ты должен был прийти раньше. Должен! Ты! – Астрея, сжав кулачки, в отчаянии лупила ими по груди парня.

«Всё больше людей, которым я становлюсь должен», – промелькнула в голове Акбиля шутливая мысль. Несмотря на все свалившиеся трудности, он был в прекрасном расположении духа.

– Пойдём домой, – девушка, наконец, успокоилась. – Отец уехал по делам и вернётся нескоро. Там и поговорим. Не стоит дарить улице наши эмоции.

– Это хорошо, – произнёс Акбиль, вспомнив об актуальном для него статусе беглеца. Астрея в ответ грустновато усмехнулась.

На первом этаже особняка они прошли мимо статуи, изображавшей покойную мать Астреи. На этот раз чужеземец посмотрел на неё чуть внимательнее.

Уже наверху, в покоях 20-летней веларианки, они стояли и молча глядели друг на друга. Первой нарушила молчание девушка.

– Я очень скучала по тебе, – произнесла она неуверенным, чуть ломающимся голосом.

– Поверь, я скучал ещё больше, – серьёзно ответил Акбиль.

– Помнишь, как мы тогда танцевали? Что тебе больше всего понравилось?

– Мне больше всего понравилось, как трепетно колотилось твоё сердце.

– Оно так же колотится и сейчас, – Астрея перешла на шёпот.

Акбиль решил не отвечать словами. Он нежно поцеловал девушку и обнял её за талию. Она мягко поддалась, но уже через пару секунд ответила, буквально впившись в него своими губами. Прошло ещё несколько мгновений – и они страстно целовались, забыв обо всём на свете.

– Скажи, как будет на вашем языке «Я люблю тебя»? – неожиданно спросила Астрея.

– Сени севирем, эй яр! – эта фраза давно крутилась в голове у Акбиля.

– Си… Синерем эяр, Акбиль, – с трудом произнесла Астрея и засмеялась.

– Я очень люблю тебя, Астрея, – серьёзно произнёс Акбиль на чистом веларианском.

Девушка замолчала, чуть отстранилась и сбросила тунику. Чужеземец впервые увидел её полностью голой.

Он жадно глядел на неё, стремясь отложить в памяти каждый изгиб её юного тела. Кого ему доводилось видеть раньше? Лишь немолодых зуридянских проституток, которых хотелось тут же забыть. Сейчас перед ним трепетало это волшебное создание. Вот её милое, немного сосредоточенное лицо. Вот – мягкие, аккуратные груди. А вот – небольшой кустик волос на самом желанном месте.

– Погоди, я тоже хочу тебя увидеть… – капризным голоском заявила Астрея. К неожиданности Акбиля, она рукой полезла ему в штаны. И очень быстро нащупала то, что хотела.

Это было даже слишком хорошо. Почувствовав там её руку, Акбиль застонал от напряжения. Он явно терял контроль над ситуацией, а очередной взгляд на фигуру Астреи его окончательно добил. О, да! Да-а-а…

Через несколько мгновений он уже смущённо отводил глаза.

– Извини, для меня так непривычно. Ты слишком красивая.

– Эх, а я уже хотела поиграться. Ничего, мы попробуем кое-что другое, – Астрея, кажется, почти не расстроилась.

Где-то с полчаса они болтали, лёжа на кровати. Девушку интересовало, что же с ним случилось. Акбиль решил соврать о проблемах с бандитами, которые схватили его и вымогали деньги.

– Тебя что, били? – она увидела синяк на его рёбрах и нежно поглаживала кожу на этом месте.

– Так, пустяки. Ничего страшного.

– Какой ужас! Я скажу отцу, тогда этих бандитов разыщут.

– Не надо. Какая теперь разница? – Акбилю не хотелось продолжать эту тему.

– А что за талисман у тебя на шее? Давно хотела спросить.

– Это изумруд, символ моей родины. Их добывают у нас в горах. Собственно, Зурид – это и есть изумруд в переводе с нашего языка. «Изумрудная страна».

– Как оригинально звучит! Я уже хочу побывать в Изумрудной стране. Организуешь корабль для нас? – улыбалась Астрея.

– С удовольствием! Но ты – самая оригинальная. И я хочу быть здесь, с тобой, – он снова начинал возбуждаться от вида голой милашки.

Они возобновили поцелуи. На этот раз Акбиль ласкал её тело, изучая прелести не взглядом, а пальцами и даже языком. Астрея, расслабленно прикрыв глаза, сосредоточилась на ощущениях. Но, когда её возлюбленный начал раздвигать ей ноги, резко напряглась.

– Погоди, Акбиль, – она слегка отодвинула его ладонью, – Так нельзя.

– Но почему? – он уже намеревался полностью соединиться с любимой.

– Пойми, у нас… У нас в Веларии так не принято. Там – это словно храм женщины, и его запрещено осквернять. Делать так, как ты сейчас хочешь, позволяется только с мужем.

– А если я хочу, чтобы и тебе было приятно?

– Я расскажу, что можно для этого сделать, – хихикнула Астрея. – Но это потом. А сейчас… Знаешь, что такое «поцелуй веларианки»?

– Нет, но звучит очень заманчиво, – Акбиль уже был в предвкушении.

– О, да! – воодушевилась девушка. – Главное условие – смотреть только в глаза. Не отрываясь. Ты меня понял?

Чужеземец утвердительно кивнул.

– Тогда ложись на спину. И не отводи взгляд.

Астрея склонилась над его лицом. Она тяжело дышала, а её растрёпанные волосы чуть небрежно свисали вниз. Акбиль внимательно смотрел в тёмные озорные глаза. Этот взгляд гипнотизировал. Весь мир сжался до их кровати, даже нет – до одной точки, где были её губы.

Она нежно поцеловала его, и с каждой секундой направляла поцелуи всё ниже – конечно же, не отводя глаз. Чтобы не нарушать эту связь, Акбиль немного приподнялся. Астрея уже ласкала его грудь, потом – живот, а дальше…

Ранее он только слышал, что веларианские женщины якобы умеют делать приятно своим ротиком. Ему не очень верилось в такое. И вот – она на него выразительно смотрит, держа его прямо между чудесных губ.

Акбиль снова терял контроль, но уже совсем иначе. Он чувствовал себя лидером, триумфатором, первым среди лучших. Ухватив свою любовницу за голову, он сменил позу на более удобную, а затем сам начал двигать бёдрами, направляясь всё глубже. Её густые волосы трепыхались в такт этим движениям. Наконец, этот момент настал. В мозгу Акбиля будто вспыхнула тысяча солнц. Он не выдержал блеска и зажмурился.

– Ох, какой ты страстный, – Астрея слегка поперхнулась и начала откашливаться. С ямочки на её подбородке свисали капли семени.

– Ты… С тобой всё в порядке? – взволнованно спросил Акбиль после того, как отдышался.

– Да, всё хорошо. Кроме того, что ты не смотрел в глаза до конца! – укоризненно сказала его любимая женщина.

***

Несколько десятков мужчин собрались на вилле где-то далеко за пределами столицы. Она была надёжно скрыта от чужих глаз. Но они всё равно осторожничали. Каждый носил на лице плотную белую маску – хотя друг друга эти люди, разумеется, знали.

В зале, где проходило обсуждение, звучали их приглушённые голоса. Как правило, немолодые.

– Велария ещё не рухнула лишь благодаря воле богов. Нам несказанно везёт!

– Императрица совсем потеряла рассудок?

– К превеликому сожалению. Она вообще не слушает рациональные аргументы.

– Даже этот кошмар со Степной Жатвой её не убедил?

– Конечно, нет. Наоборот! Мы же, вроде как, победили.

– Я смотрел на этот парад и рыдал. Знали бы они, какой ценой досталась победа.

– Ей интересен только Геларион. Я уже слышать о нём не могу.

– Позвольте! Геларион – заслуженный воин.

– Безусловно, но она думает только о нём и напрочь забывает о стране.

– Хуже того, эта извращенка наслаждается им сполна, запретив это делать всем остальным женщинам.

– Она ведь полагает себя исключительной!

– Хорошо, но какая у нас альтернатива? Кто, если не Эления?

– Необходимо привести к власти Ближний Совет. Только он сможет эффективно управлять страной.

– Мы вернёмся к идеалам, что некогда возвысили Империю.

– Думаю, тут без возражений. Но как мы сможем привести Совет к власти?

– Только физическое устранение. Иным путём Веларию не спасти.

– И кто поднимет руку на Лучезарную?

В зале установилась гробовая тишина.

– Предлагаю отныне именовать её Обезумевшей.

– Верное определение! Полностью согласен! – в зале послышались одобрительные голоса.

– Также предлагаю начать с её влиятельных соратников. Они могут быть опасными для нас. И для нашего плана.

– И кто же будет первой жертвой?

Глава 7. В которой мы раскрываем все карты

ПЕРВАЯ ЛИНИЯ

Утром воскресенья Матвей снова был дома у Валериана. Им не терпелось обсудить вчерашнее событие. Оно было настолько важным, что требовало безотлагательной личной встречи.

– Ну, Валерьяныч, как всё прошло? – гость привычно расположился на диване, закинув ногу за ногу. В одежде Матвей предпочитал свободный стиль на один-два размера больше.

– Офигенно! Просто идеально! – наш герой искренне так считал. – Ей очень понравился мой стих. Я тоже понравился. Хвалила, как я смотрюсь в пиджаке. Представь, это всё было в Парке, там вокруг красота такая, и я ей признаюсь в любви. Поцеловал её на прощание, – сбивчиво рассказывал парень.

– Ты – настоящий топ! – с восхищением сказал Матвей. – Честно, даже не ожидал, что всё прокатит. Алина, вроде, неприступная такая. Но ты её покорил. Значит, мы всё сделали правильно.

– Тебе спасибо, Моть. Поддержал. Теперь надо и тебе девчонку найти, – хитро улыбнулся Валера.

– Ах-ха-ха, ну да, тяночка не помешает. Хотя я не особо парюсь, рано или поздно всё будет, – расслабленно засмеялся друг.

– Торопись, Мотя, самых красивых разберут, – ликующим настроением Валеры можно было освещать ночные улицы.

Они долго обсуждали симпатичных девушек из универа, затем вспоминали курсы французского языка, после – заговорили о новых версиях мобильных телефонов. Гость эдак с полчаса доказывал, что одна из недорогих китайских моделей куда лучше остальных и даже не уступает «айфонам». Валера полностью согласился; друг был для него авторитетом во всём, что касается техники.

Наконец, темой их беседы стали видеоигры.

– Во что сейчас гамаешь? – заинтересовался Матвей.

– Есть одна игра. В неё прям часто играю. Это стратегия.

– Ого, ничего себе. Ну, да, точно, ты же историю любишь.

– Верно. Игра большая и очень сложная. В чём-то парадоксальная. Надо сильно заморачиваться. Но я посидел и разобрался. Давай сейчас включим, покажу?

Он дважды щёлкнул мышкой по ярлыку. На экране появилась заставка: античные копейщики, варварские бойцы с топорами, живописные здания с колоннами, пафосные ораторы, грозные правители. Наконец, игра загрузилась.

– Вот, смотри. Суть в том, что я играю за определённую страну и её всячески развиваю. Надо воевать с другими странами, расширяться, но не только. Нужно ещё строить здания в городах, следить за экономикой и культурой. Могут быть восстания, заговоры, покушения и всё такое. Эпоха тут – что-то между Античностью и Средневековьем.

– Да уж, тут не абы что. Серьёзно выглядит! А ты за кого играешь? – любопытного Матвея заинтересовала столь масштабная игра, и он начал забрасывать друга вопросами.

– За Веларианскую Империю, – Валера немного приблизил карту. – Смотри, какая большая. Я её долго развивал.

– Какую-какую империю?! А почему тут не Англия, Франция, Рим какой-нибудь, а выдуманные страны? – удивился гость.

– Я в честь себя назвал, – усмехнулся Валера. – Только одну букву переставил в названии, и получилась Велария. А остальные государства рандомные. Мне так больше понравилось, чем с настоящими странами. Мой игровой мир уникален, будто я его создал.

– Ля ты какой честолюбивый! – сыронизировал друг. – Получается, если выбрал одну страну, играешь только за неё?

– Не обязательно. Можно пересесть за другую прямо в этом же сейве. Есть вообще опция «Хаос», тебя каждый год на случайное государство бросает. Но это какая-то фигня. Я уже прикипел к своей Веларии. Столько прошли вместе, – улыбнулся Валера.

– А это кто такая? – Матвей обратил внимание на портрет женщины в углу экрана.

– Это правительница моего государства. Императрица Эления Аврилес. Сейчас откроем подробнее.

Валериан клацнул мышкой по портрету. Высветился экран с её профилем, где имелись разные биографические и статистические данные. Краткая справка выглядела так:

Эления Аврилес

Страна – Веларианская Империя

Роль – Императрица

Возраст – 44 года

Семейное положение – не замужем

Внешность – очень красивая

Здоровье – хорошее (уточнение: бесплодна)

Настроение – нестабильное

Черты характера – амбициозная, непредсказуемая, похотливая

Отношения – Геларион Артаксис (любовник), Лисандрий Аристидес (уважение), Юлиус Кассий (неприязнь)

– На твою Алину похожа, – заметил Матвей.

– Да ну, тебе кажется, – отмахнулся Валера.

Конечно же, она была похожа. Ещё и как. Со всеми скидками на разницу в возрасте и компьютерную графику. К тому же, любые нестыковки не имели принципиального значения, ведь всё необходимое Валериан додумывал, используя своё богатое воображение.

– Здесь и другие персонажи есть, – Валера быстро переключил изображение на экране. – Гляди, как их много. Тут политики, воины, шпионы, бандиты…

– Охренеть! Как ты в этом разбираешься? – удивлялся друг.

– А мне интересно с ними возиться. Это как «Sims», только для мальчиков.

– Ха-ха, теперь понятно. А ну, покажи ещё кого-нибудь. Вот это что за седой мужик?

– О, это мой любимый дипломат. Он всю внешнюю политику тащит. Без него я бы давно слился, – Валера клацнул по портрету указанного персонажа.

Лисандрий Аристидес

Страна – Веларианская Империя

Роль – дипломат

Возраст – 58 лет

Семейное положение – женат, один ребёнок

Внешность – приятная

Здоровье – ниже среднего

Настроение – хорошее

Черты характера – спокойный, коварный, осторожный

Отношения – нет

– Прикольно. Слушай, а почему у тебя все персонажи какие-то греки или римляне? Или мне кажется?

– Не кажется. Я изначально поставил своей стране греко-римскую эстетику. Мне она очень нравится, – признался Валера.

– А вот этот на древнего грека не похож, – с сомнением произнёс гость. – Араб какой-то или турок. Ещё и без фамилии – просто Акбиль.

– О, так это шпион из другого государства. Давай его грохнем? – оживился Валериан.

– Да ладно, пусть живёт, – рассмеялся Матвей. – Ты лучше тяночек покажи, они тут симпатично нарисованы.

– Давай. Ну вот, например, такая брюнеточка, – Валериан и здесь предпочитал тёмный цвет волос.

Астрея Халиссин

Страна – Веларианская Империя

Роль – аристократка

Возраст – 20 лет

Семейное положение – не замужем

Внешность – красивая

Здоровье – превосходное

Настроение – отличное

Черты характера – любопытная, доверчивая, оптимистка

Отношения – Никей Халиссин (отец), Акбиль (любовник), Кларисса Митридес (подруга)

– Ух ты, какая няшная, – оценил друг. – Ладно, Валерьяныч, мне идти пора. Игруха твоя – огонь. Только в неё на чилле играть не получится, тут задротить надо. Так что, извини, не моё. А ты давай, порви всех за свою «Валирию». Но главное сейчас – конечно, Алина, – улыбнулся на прощание Матвей.

Проводив друга, Валера быстро вернулся к монитору. Он с наслаждением вспоминал, как долго развивал свою виртуальную империю.

Когда он впервые запустил игру и разобрался с управлением, ему захотелось создать идеальную страну – с мягким климатом, высоким уровнем культуры и счастливым населением. Кстати, одержать итоговую победу можно было не только через завоевания, но и за счёт культурного развития. Этот путь и был избран как магистральный.

В целом, Веларианской Империи удавалось двигаться к «культурной победе», но порой возникали трудности. Например, из-за утопического уровня жизни почему-то рухнула демография – разработчиков игры критиковали за эту особенность баланса, о чём Валериан читал на тематических форумах.

«Ну и чёрт с ней, с рождаемостью. Всё равно моя страна вытянет. Вон, рабы плодятся, и норм. Зато население радуется и бонус к культуре высокий. А это сейчас главное», – решил тогда парень.

Ещё было тяжело воевать. Все деньги уходили на культуру, и с определённого момента пришлось выбирать между театрами и казармами. Упёртый Валера не стал изменять себе и ради экономии попросту снёс часть военных построек. Отсюда и все дальнейшие трудности. Если на море доминирование Империи сохранялось благодаря уникальной технологии «огненных» кораблей (и то, один из них Валера недавно профукал в рядовой схватке с пиратами), то на земле всё было гораздо сложнее.

Ох, как же его задолбала битва за Терреций! Брунгарское Королевство с многочисленной тяжёлой пехотой оказалось непростым врагом, а эксперимент Валериана с армиями из рабов завершился оглушительным провалом. Вообще-то, он не любил загружать сейвы, но эту битву переигрывал семь – семь! – раз, чтобы наконец победить, искусно маневрируя наёмниками и кавалерией. Особенно его взбесило, когда в конце уже выигранного боя самого прокачанного героя застрелил какой-то арбалетчик. Это вызвало очередную перезагрузку.

«Потная катка», – наверняка сказал бы Матвей.

Впрочем, больше всего эмоций наш герой получал не от боевых успехов. Любые войны – лишь средство, но не цель. А цель здесь у него единственная: достигать вершин ради Неё. Именно Она стала главной причиной, по которой его настолько затянула эта игра. Как раз-таки о Ней он часто мечтал перед сном, придумывая разные истории – порой яркие и эпичные, иногда разнузданно неприличные. Она будоражила и вдохновляла, делая его мечты всё более похожими на реальность.

Валериан снова открыл профиль Элении Аврилес. Он нежно смотрел на её портрет, где была знакома каждая деталь: яркие глаза, острые черты лица, роскошная причёска. Ему захотелось прикоснуться к своей мечте, и он даже поднёс руку к монитору. Прикрыв глаза, юный студент представлял себя там – в удивительной стране имени себя, которую возвёл, находясь по эту сторону экрана.

Образ властной, решительной, но также одновременно нежной и чувственной Императрицы был для Валериана чем-то вроде идеала женщины. Он настолько заполонил его сознание, что парень невольно искал воплощение Элении в окружающих людях. И, судя по всему, нашёл…

«Всё это только для тебя одной, моя Эления. Точнее, моя Алина. Наша Империя станет раем на Земле. Мы вместе пройдём этот путь и повергнем всех наших врагов. Я брошу этот мир к твоим ногам, моя Императрица», – беззвучно шептал парень.

ВТОРАЯ ЛИНИЯ

– Я брошу этот мир к твоим ногам, моя Императрица, – с выражением, как он это умел, произнёс Геларион.

Они с Эленией возлежали в её покоях на самом верхнем этаже Императорского дворца. Одежды на них не было, равно как не было и никакого стеснения этим фактом. Первая женщина Империи расслаблялась полулёжа с чашей вина в руке, её молодой любовник сидел ниже, на роскошном покрывале. Была глубокая ночь.

– Как много раз мне это говорили, – брезгливо ответила Эления.

– Я не только говорю, но ещё и делаю.

– И поэтому ты лежишь здесь, а не ночуешь в казарме.

– Неужели только поэтому? – герой Веларии повернулся к Императрице, чтобы она лучше разглядела, что у него между ног.

– Тебя давно не наказывали, – холодно произнесла Эления.

Своей длинной ногой она дотянулась до головы Гелариона и положила ухоженную ступню на его кудрявые волосы.

– Ты начал много себе позволять. Обнаглевшая сволочь, – со злобой прошипела Императрица, сверкнув глазами.

Резким движением стопы она заставила его повернуться к ней лицом. Он обнял ногу любовницы и начал её целовать, будто извиняясь перед ней. Какое-то время они так играли.

– Но кому дозволено наказывать саму Императрицу? – неожиданно спросил Геларион.

– Тому, кто сможет понять её сущность, – подумав, ответила Эления.

– Любая женщина хочет подчиняться. Особенно та, у которой слишком много власти.

Эления ничего не сказала в ответ, лишь убрала ступню с головы любовника и легла на спину.

Геларион неожиданно вскочил и прижал её к кровати своим мускулистым телом.

– Нет. Пошёл вон! – Императрица недовольно выскользнула из-под красавца и, ухмыляясь, встала у стены.

Он поднялся, оказавшись ровно напротив неё, и преградил ей путь, упёршись в стену обеими руками. Эления с удовольствием оглядывала его бицепсы, пока Геларион внимательно смотрел на её лицо.

Стройная красотка, резко пригнувшись, вновь освободилась из его «ловушки». Несколько минут они так гонялись по комнате, пока Эления не выскользнула на террасу – именно оттуда она с гордым видом произносила речи и принимала парады.

Терраса выходила на Агора Прима, но глубокой ночью центральная площадь Империи лишь тускло освещалась факелами. Ларион, столица величайшего государства этого мира, погрузился во тьму, и очертания его прекрасных зданий можно было лишь угадывать.

– Здесь, – коротко сказала Эления, после чего подошла к перилам и элегантно изогнулась, обнажив наиболее сокровенное место.

Геларион не стал ничего произносить. Он подошёл к ней сзади и быстро вошёл внутрь. Сделать это было нетрудно – вагина Элении давно уже намокла.

– Сегодня у тебя нет Императрицы. Есть только… Рабыня, – длинноволосая брюнетка с трудом произнесла это и начала стонать после каждого толчка.

Её любовник словно ждал этой фразы. Он схватил за волосы женщину, которую в этой стране именовали Лучезарной, грубо намотал их себе на руку и максимально ускорил темп. Послышались громкие ритмичные шлепки. Как же она мечтала, чтобы он сделал это прямо тогда, во время парада, у всех на глазах.

Спустя длительное время они, потные и до предела возбуждённые, сменили позу. Эления успела громко кончить, огласив всю площадь криками. Теперь пришла очередь Гелариона. Он крепкой рукой сжал шею Императрицы – нет, своей презренной рабыни – и заставил её встать на колени.

– Ты не смеешь! – громко прошептала Эления.

– Молчи! – крикнул Геларион, звонко отвесив ей пощёчину.

Он схватил отвернувшуюся было любовницу за волосы и потянул их вниз – так, чтобы она смотрела на него. В её взгляде читались ненависть и страсть. Его полностью устраивало это сочетание. Геларион отпустил руку и провёл своим мужским достоинством по тонкому лицу Императрицы, после чего обильно спустил на неё сверху.

Капли его семени выделялись на тёмном фоне её роскошных волос, напоминая жемчужную диадему, в которой Эления любила выходить на публику. Белая прозрачная струйка текла по ещё горящей от пощёчины щеке. Она ненавидела, когда её любовник так делал. Но именно этого она сейчас и хотела.

***

Лисандрий Аристидес проснулся в семь часов утра. За окном рассветало, и солнечные лучи пробивались сквозь листья развесистых деревьев, окружавших его неприметный, но комфортный дом.

Он всегда спал в одиночестве. Жена находилась в другой комнате и редко показывалась ему на глаза, а единственный сын занимал престижную должность во флоте и жил, соответственно, в Мареокастроне. С отцом они виделись редко. Лисандрия это мало заботило – всего себя он посвящал работе и стране.

Главному дипломату Веларии нужно было отправляться в Сенат. Обсуждался вопрос потенциального союза со Славией – крупным государством, недавно проявившем себя на карте мира. Этот союз имел все шансы стать фатальным для Брунгарского Королевства, пропустившего удар в недавней войне с Империей, но показавшего себя опасным врагом.

К тому же, судя по донесениям, в Брунгаре зрело восстание реваншистов, желающих отвоевать Терреций. Потенциально это несло в себе значительную угрозу, если к власти там придёт кто-то толковее, чем устраивающий Империю бездарный Король Зойген.

Также Лисандрия волновала недавняя история со шпионом, которого поймали у складов «морского огня», но затем нелепо упустили, дав ему сбежать вместе с каким-то подпольщиком из Дитраксии. Похоже, это был тот самый зуридянин, неуклюже танцевавший на приёме. Если ему помогли выбраться из тюрьмы, то у Зуридского Султаната, вероятно, есть целая шпионская сеть прямо у них под носом.

Впрочем, это уже заботы Чёрного Крыла. Работа дипломатического Белого Крыла – не допустить открытой вражды с заморским государством. Или оформить всё так, чтобы эта вражда стала для Империи полезной.

Обдумывая насущные проблемы, Лисандрий шёл через небольшой горбатый мост, пересекавший узкую реку, после чего свернул в небольшой переулок – он всегда так делал, это была кратчайшая дорога от его дома к Агора Прима.

Из размышлений его выдернул громкий оклик. Из-за угла резко вышел человек в белой маске. В руке он держал большой заточенный кинжал.

«Презренный слуга Обезумевшей! Умри!», – с этим криком анонимный незнакомец нанёс несколько ударов в грудь Лисандрию. Дипломат умел останавливать войны, но физическая сила не была его козырем, и остановить кинжал он не сумел, только коротко закричав от боли.

Один из ударов попал ему точно в сердце. Так закончилась жизнь прославленного Лисандрия Аристидеса.

Или не закончилась?

***

Лисандрий Аристидес проснулся в семь часов утра. За окном рассветало, и солнечные лучи пробивались сквозь листья развесистых деревьев, окружавших его неприметный, но комфортный дом.

Ему снился очень тревожный сон, в котором за ним гнались и убивали. Был пугающий человек с белым лицом. Он что-то кричал про безумие. Были внезапный удар и тишина. Затем появились какие-то странные надписи. «За…» – он не разобрал этого слова – «Последнее Хранение». Вроде бы так это звучало. Что за последнее хранение? Какой-то бред! Воистину, жуткое и безумное сновидение.

«Вероятно, это из-за напряжения», – подумал Лисандрий. Разнообразных забот у него, действительно, хватало. Но дипломат решил перестраховаться и написал записку Корнелию Береонису, которую отправил через верного слугу. Пускай он немного опоздает в Сенат – ничего страшного, там подождут. Зато люди из Чёрного Крыла надёжно его прикроют от любой опасности.

Когда Лисандрий вышел из дому, улица уже была залита полуденным солнцем. Он двигался привычным маршрутом, через мост и переулок. Идя в неспешном темпе, дипломат зашёл за угол, где услышал пугающие звуки борьбы и сдавленный крик. Аристидес с опаской дошёл до конца переулка и выглянул на следующую улицу.

«Всё в порядке, достопочтимый», – обратился к нему мужчина с окровавленным мечом в руке. На груди у него была небольшая брошь с чёрным минералом в виде крыла – знак веларианской тайной службы.

На земле корчился в предсмертных судорогах человек в белой маске. Его кинжал лежал рядом, на камнях.

Лисандрия определённо ценил кое-кто важный для этого мира.

Валера даже не поленился загрузить сейв и выставить фокус на безопасность, когда заговорщики неожиданно убили его любимого дипломата.

Глава 8. В которой радикально меняются приоритеты

ПЕРВАЯ ЛИНИЯ

Жизнь нашего героя была прекрасна ровно до одного момента. Пока этим воскресным вечером ему не ответила Алина.

Тема была настолько важной, что она против обыкновения написала одним длинным сообщением:

«Валерка привет! Извини но мы не можем быть вместе. Ты очень хороший парень. Но мы слишком разные. Ты сам всё должен понимать. Надеюсь ты скоро найдёшь свою вторую половинку»

Валериан читал и не верил своим глазам. Внутри у него всё оборвалось. То, ради чего он жил, обернулось бессмыслицей. Она ему отказала.

Всё – зря. Вообще всё. Стих и букет – зря. Парк и красивые слова – зря. Разговоры с Матвеем – зря. Подсказки ей на занятиях – зря. Мечты о домике у моря – зря. Даже сраная Велария в игре – зря.

Парень лёг на диван, накрылся одеялом и пролежал так, наверное, целый час. Отвечать Алине он не хотел, но с большим трудом, собравшись с мыслями, выжал какое-то сообщение:

«Мне очень жаль. Я был искренен. Ты всегда будешь мне нравиться. Надеюсь, мы продолжим хотя бы дружить. Спасибо за тёплые слова»

В ответ Алина прислала эмодзи в виде сердечка. Раньше Валера воспринял бы это как Знак Её Любви. Сейчас он понимал в этой жизни чуточку больше.

Чтобы отвлечься, Валериан слушал музыку в наушниках – какой-то грустный пост-рок, от которого хотелось шагнуть вниз с 17-го этажа и рухнуть на какую-нибудь из припаркованных машин. Его размышления были соответствующими.

«Что делают взрослые в таких ситуациях? Наверное, бухают. Может, и мне напиться с горя? Нет, перед мамой будет стыдно… Как же дерьмово быть 18-летним! Для парней я чужой, девушка отказала, «тройка» ещё эта конченная. Худший возраст, который только существует. Детям лучше, чем мне. Взрослым лучше, чем мне. Вообще всем лучше, чем мне», – в отчаянии думал Валера.

Рассказывать маме он не хотел, тем более что она увлечённо смотрела какое-то реалити-шоу. Писать Матвею тоже не было никакого желания. Он стыдился того, как ранее хвастался перед другом «своей девчонкой», которая оказалась совершенно не «его». Более того, пришло обречённое понимание, что с реальной Алиной у него изначально не просматривалось никаких шансов.

«Я никчемный, жалкий слизняк. Маленькое, слабое ничтожество. Я вообще не мужчина. Ни одна девушка в мире не захочет быть со мной, даже если я сделаю всё ради неё», – столь чёрными были мысли нашего героя.

А каких парней, наоборот, любят девушки? Наверное, таких мудаков, как этот Денис. То есть вместо того, чтобы быть хорошим мальчиком и всем угождать, надо становиться наглым уродом – и всё получится? Значит, его, Валериана, всю жизнь неправильно учили, прививая даже не бесполезные – вредные ценности?

Виноваты были учителя и преподаватели. Виноваты были одногруппники. Виновата была Алина. Виновата была мама. Виновато было общество. Но больше всех был виноват он сам.

Из бесконечного круга самобичевания парня вырвало новое сообщение – на этот раз от Матвея:

«Ну и сучкой твоя Алина оказалась. Забудь её как можно быстрее»

Валериан вспыхнул от ярости. Никто не смеет её так называть! Даже Матвей.

«Мотя, ты не охренел? Ты о чём вообще?»

Ответное сообщение пришло мгновенно:

«А, так ты не знаешь? Смотри, все чаты универа уже рофлят»

Следом он переслал два кружка с видео. Отправительницей была… Алина!

Валера, который в подобных чатах не состоял, запустил первое видео. Оно было записано на улице, где-то во дворе очередного «человейника». Алина – жившая, видимо, где-то неподалёку – снимала на ходу, используя селфи-камеру:

«Девчонки! Слушайте, тут такооое сейчас было! Короче, у нас в группе есть ботан, Валерка. Смешной такой мальчик. Не поверите, он только что мне признался в любви! Подарил букет, – тут она показала его в камеру, – И даже написал для меня стих. Это такой кринж! – Алина сделала нарочито удивлённое лицо и вытаращила глаза. – Вот, послушайте…».

На втором кружке она начала с выражением зачитывать стихотворение, написанное Валерианом, и смеялась после каждого четверостишия. Парень слушал это с каменным лицом.

«Значит, смешной ботан с кринжовыми стихами, да?».

Отчаяние в голове Валеры сменилось ледяной ненавистью.

***

Утром понедельника наш герой шёл на занятия, будто на казнь. Он даже прогулял утреннюю лекцию, нервно шагая по одному из тихих скверов. Но на вторую пару всё-таки отправился, стиснув зубы от напряжения. Наверное, все его одногруппники уже посмотрели эти проклятые кружочки и узнали, о ком речь.

И, да, конечно, они посмотрели и узнали.

Когда Валериан зашёл в аудиторию, там началось оживление. Его появления определённо ждали.

К нему, хищно улыбаясь, подошёл Амир – в тёмных очках, надушенный одеколоном, с яркой цепочкой на руке. Он панибратски обнял Валеру.

– А вот и наш пикап-мастер! Гроза всех девчонок факультета! Знаменитый траханьер Валерааа Смииирнооов! – объявил он в стиле ведущего на UFC.

По аудитории пронёсся смех. Громче всех ржал Денис, тряся своими огромными ушами. Рядом с ним ухохатывался «колхозник» Стёпа. Но и многих других студентов развеселила эта сцена. Валера попытался вырваться, но Амир крепко его обнимал.

– Смотри, брат, вот я хочу вдуть Дашке Кравченко, – Амир указал на полноватую очкастую девушку с передней парты. – И с чего мне начинать? Советуй, брат, я без тебя не справлюсь!

– Амир, придурок, отпусти его! Не смешно! Ведёте себя, как малолетние дебилы, – раздался громкий возмущённый голос Алины.

Амир уже хотел сказать в ответ что-то язвительное, но его прервала зашедшая в класс преподавательница. Валериан, наконец, вырвался из недружественных объятий и уселся за своей партой.

– О! Романтик присёл, – сказал Ростик, улыбаясь своими кривыми зубами. Букву «Ш» он так и не выговаривал.

Даже Ростик смеялся над ним! Даже грёбаный Ростик!

– Пошёл в жопу, Дрочеслав, – буркнул Валера.

На перерыве, когда наш герой отправился в столовую и уныло втыкал в телефон за дальним столиком, к нему подсела Алина. Она хотела объясниться и была не такой весёлой, как обычно. Во что она была одета, его уже не интересовало.

– Валерка, ты извини что так получилось, – мягким тоном говорила девушка. – У нас закрытый чат со старшими девочками, я только туда отправляла видео. Это какая-то дура из наших дальше переслала, и оно так попало к остальным. Я не хотела, правда. У тебя всё нормально?

Валера напряжённо молчал, что-то автоматически листая на экране.

– Ну, бли-и-ин! Не обижайся только. Мы просто хотели посмеяться в своей компании, это у нас приколы такие.

Парень вновь не проронил ни звука.

– Эй, Валерка, чего молчишь? Не тормози! – уже более раздражённо окликнула его Алина.

– Я не хочу больше с тобой разговаривать, – тихо, но отчётливо сказал Валера.

***

По дороге из университета, на уже знакомой трамвайной остановке парень нагнал Олю и Соню. Дул сильный ветер, который заметал пыль в глаза – весна на Юге бывает и такой. Им приходилось щуриться и отворачиваться. Какое-то время они молча стояли рядом, будто не желая ни о чём говорить.

Первой внезапно зазвучал тонкий голосок Сони.

– Прикольный у тебя стих. Ты правда сам его написал?

Обозлённый на весь мир Валера воспринял это как очередную насмешку.

– Да пошла ты! – бросил он, даже не глядя на девушку, и побрёл на остановку автобуса. Он не любил этот вид транспорта, но ещё сильнее не хотел ехать с ними в одном трамвае. Соня с удивлением и разочарованием глядела ему вслед.

Только в своей комнате, бессильно усевшись на диван, Валериан, наконец, облегчённо выдохнул. Здесь, в спасительной тишине он мог скрыться от бесконечного глумления одноклассников. Или не мог?

В соцсети, где он был зарегистрирован под настоящими именем и фамилией, появились новые уведомления. Валера догадывался, что это могло быть, и интуиция его не подвела. Амир оставил у него на стене несколько мемов, где были изображены парни с внешностью стереотипных девственников. Наш герой сначала удалил картинки и заблокировал доставучего одногруппника, но затем решил, что проблему надо решать глобально.

Он полностью удалил свою настоящую анкету и зарегистрировал новую, уже под псевдонимом, который выбирал минут, наверное, двадцать. Парень не стал называть себя как-то пафосно и остановился на нике Nairelav Vonrims, просто написав свои имя и фамилию задом наперёд. Также он превентивно забанил Дениса, Амира и Стёпу в мессенджерах.

«Ну вот, теперь я один против всего мира. И проживу всю жизнь в одиночестве. Без друзей, без девушек, без нормального общения. Потому что люди – говно. И я – тоже говно, ещё хуже остальных», – думал Валериан, лёжа на диване.

Он сбежал от обидчиков в школе и в сети, но убежать от самого себя и чёрных мыслей в голове было невозможно. Надо было отвлечься. Только как?

Взгляд парня упал на монитор компьютера. Точно! Игра. Лишь погрузившись в неё с головой, он забудет омерзительную реальность. Игра будет для него спасательным кругом, поможет не застрять навечно в самоуничтожительной депрессии.

Но есть одна проблема. Как он теперь сможет играть за Веларианскую Империю? За страну этой темноволосой суки? Валериану совершенно не хотелось продолжать свой долгий путь. Надо было придумать что-то другое. Абсолютно другое. То, чего он ещё никогда не делал.

Ему в голову пришла одна мысль. Да, теперь всё изменится. Он перестанет созидать. Он начнёт разрушать!

ВТОРАЯ ЛИНИЯ

Ульрих Медвежий Рёв переступил порог Чертога Достойных – вытянутого деревянного дома высотой в пять метров, где традиционно заседали старейшины Брунгарского Королевства. Сегодня там решали более чем насущный вопрос: кому стать новым Королём? Шли ожесточённые споры, и громкие крики брунгарцев сливались в единый гул.

Самого Ульриха интересовал этот вопрос постольку-поскольку. Он едва вышел из тюрьмы, где существенно подорвал здоровье, отбывая незаслуженное заключение в холодной и сырой камере – у экс-командира разболелась нога, и он теперь заметно прихрамывал. Но сидеть дома ему точно не хотелось. Жена и трое сыновей радостно встретили освободившегося папу, только вот дом у них был бедным, тесным и совсем не уютным.

Ветеран Степной Жатвы скромно уселся на скамье в самом углу, накинув капюшон на голову. Утешением ему служила кружка местного эля – традиционного напитка этой холодной, жёсткой и воинственной страны. Эль расслаблял и согревал. Пить его куда приятнее, нежели хлебать волчий суп за решёткой. Благодаря этому крепкому пойлу Чертог Достойных с его оформлением из мечей и щитов начинал приобретать специфический уют, который чувствовали только брунгарцы.

Что же случилось в этом государстве за время, пока мы фокусировались на Веларианской Империи?

Во-первых, брунгарский король Зойген был откровенно слабым правителем, которого не уважали собственные подданные. Он не разбирался в военном деле, а также принимал неверные кадровые решения.

Во-вторых, поражение от Веларии в битве за Терреций вызвало яростную реакцию брунгарцев. Они считали, что их победа была украдена, и желали новой, более масштабной войны с Империей.

Всё это привело к тому, что короля Зойгена свергли и ко всеобщей радости казнили прямо на центральной площади Хойштадта. Теперь Брунгар остался вовсе без правителя.

Но какое до этого дело Ульриху? Он своё отвоевал, а в беспорядках, которые происходили на улицах брунгарской столицы, погиб ещё один его товарищ – Рютц Беспалый. К счастью, остальные трое друзей были живы и помогли ему выбраться из тюремной камеры.

Свобода, в любом случае, радовала Ульриха, который теперь намеревался обучать молодых солдат либо уйти в лесные охотники – в зависимости от того, как повернётся судьба родины.

Шум в Чертоге Достойных несколько утих. На помост взобрался крупный офицер, которого Ульрих где-то видел – может быть, даже в ходе пресловутой Степной Жатвы.

– Тишина! Требую тишины! – закричал он.

Несколько сотен светловолосых мужчин, собравшихся в зале, внимательно слушали. В этот дом пускали только тех, кто имел боевой опыт – здесь так принято. Даже зажиточные люди не гнушались лично брать участие в походах. Одежду брунгарцы носят из ткани и кожи – грубоватую, но практичную. Зачастую в ней преобладает серый оттенок – выделяться яркой наружностью тут не любят. В этой стране больше ценят характер и воинскую доблесть.

– Нам нужно выбрать нового короля! – кричал офицер. – У Зойгена остались двоюродные братья и маленький сын.

Слова офицера потонули в свисте и гуле. Прежнего короля очень уж невзлюбили и слышать не хотели о каких-то его родственниках.

– Хорошо! Хорошо! Тихо! С ними вопрос решён. Но кто тогда достоин?

– Опытный военачальник! – послышался бас из первых рядов.

Это предложение было встречено гулом одобрения. Брунгарцы однозначно хотели видеть главным человека, умеющего командовать вооружёнными людьми.

– Согласен! – продолжил офицер. – Предлагайте своих кандидатов.

– Торген Остроглазый, – послышалось из задних рядов.

– Ты идиот? Торгена давно отравили веларианцы, – сразу же возразили ему.

– Гюнтер Свинья! – в толпе вспомнили ещё одного заслуженного командира.

– Да, отличный будет король! Это самый мощный воин!

– Пошёл ты к чёрту! Гюнтер изнасиловал мою сестру!

– И что? Мне насрать на неё!

– Ублюдок, я тебе сейчас в рожу дам!

У помоста завязалась драка, которую едва удалось разнять. Гюнтер, который до того, как стать командиром, много лет бандитствовал по лесам, был очень уж спорной кандидатурой и вызывал много негатива.

Спорщики перебрали ещё несколько имён, но все они чем-то не подходили. Кто-то слишком старый, кто-то недостаточно заслужен.

– Ульрих Медвежий Рёв, – услышав его имя, Чертог Достойных оживился.

– А он разве жив?

– Но Ульрих сидит в тюрьме.

– Погодите, я видел его сегодня!

– Ульрих – славный воин. Никогда не забуду, как он бился в Степной Жатве.

– Да, подтверждаю. Его отряд был лучшим.

– Найдите Ульриха и приведите его сюда!

Эти слова льстили побитому судьбой воину. Жизненные силы будто вновь наполняли его. Командир вспомнил те славные дни, когда вёл свой отряд на поле боя. Похоже, жизнь даёт ему шанс реабилитироваться. Отомстить тем, кто бросил достойного бойца на самое дно. Наконец, он встал, сбросил капюшон и заорал – так громко, как только мог.

– Ульрих Медвежий Рёв здесь!!!

***

Большой шатёр стоял в зимней лесостепи. Он был частично занесён снегом, и добраться к нему было непросто даже на лошадях. Вдобавок, снаружи дул ледяной ветер. Но это было единственное место, где мог состояться данный разговор, поэтому более комфортные локации всерьёз не рассматривались.

Почему же именно тут?

Во-первых, этот шатёр разбили аккурат на границе Брунгарского Королевства и Ханства Шор-Оюл. Переговорщики не доверяли друг другу и точно не собирались ехать с визитом в недружественное государство.

Во-вторых, обе стороны небеспричинно опасались шпионов Веларианской Империи. Сколько раз наметившиеся было договорённости срывались из-за очередной их подлости? Но тут, в заснеженной лесостепи, под наблюдением множества пристрастных глаз, никаких веларианцев не было.

Первым в шатёр, ощутимо хромая на левую ногу, едва забрался Король Ульрих. Да-да, его уже короновали – прямо там, в Чертоге Достойных, под громкие крики брунгарцев, помнивших, насколько хорош был в бою экс-командир «Клыка». Правда, непосредственно в бой он уже вряд ли отправится – сейчас Ульрих с трудом ходил, да и руки были не те, что раньше. Зато голос у него всё такой же громкий и устрашающий.

Придя к власти, Ульрих первым делом навёл порядок в столице, казнив ближайших сторонников Короля Зойгена, а также тех, кто оказался причастен к заключению самого Ульриха. Это было жестокое, но эффективное решение – брунгарцы сразу ощутили, что с новой властью не забалуешь. Они встретили это с пониманием и даже с уважением – всё-таки новый правитель хорошо знал свой добрый народ.

Вторым шагом Ульриха стало возрождение отряда «Клык», но в более масштабном виде. На первом этапе он лично занимался подготовкой бойцов, а затем доверил это своим боевым товарищам и другим проверенным людям. Всё-таки задачи правителя не ограничивались непосредственно военными заботами, и теперь он решал одну из них – дипломатического характера.

Выглядел Ульрих, безусловно, приличнее, чем на поле боя или в тюремной камере, но без особых изысков: чистая серая одежда, толстый плащ из волчьей шкуры, тёплая меховая шапка. Брунгарского правителя выделяла медная цепь с десятисантиметровым медальоном, где был изображён кабан – символ Королевства. Что насчёт короны? Она имелась, железная, с острыми краями, но Ульрих надевал её только на редких церемониях.

Наконец, с обратной стороны в шатёр ловко заскочил второй участник переговоров – Великий Хан Коч. Он с неприязнью и подозрением оглядел Ульриха, но не заметил никакого подвоха. В шатре они находились вчетвером: два правителя и их переводчики – увы, иностранными языками Ульрих и Коч не владели. Телохранители Короля и Хана остались мёрзнуть снаружи.

Пора было начинать. Ульрих долго размышлял, с какой же фразы должны стартовать эти непростые переговоры. Наконец, ему в голову пришли нужные слова.

– Я ненавижу Веларию!

Кажется, Великий Хан понял бы это и без перевода.

– Вас, кочевников, я тоже не очень люблю. Это ещё мягко говоря, – продолжал Ульрих. – Ваши набеги принесли много зла нашим людям. Вы разоряли посевы, уводили людей в плен, а ваши конные лучники убили множество наших солдат. Я лично дрался с ними – и мне не понравилось.

На этой фразе Великий Хан даже улыбнулся. Это была лучшая похвала его конникам.

– Но Велария принесла Брунгарскому Королевству гораздо больше зла. Считаю, что нам с вами пора остановиться. Более того, предлагаю вместе ударить по сердцу Империи. Разбить её полностью, чтобы затем пировать на её развалинах, – громкая, отрывистая речь Короля закончилась, и он вопросительно глядел на собеседника.

Пришла очередь Великого Хана говорить. Ответил он далеко не сразу.

– Посмотри на мою ногу, – обратился он к Ульриху, задрав штанину. – Видишь, какой огромный длинный шрам? Это от вашего… Как он называется?..

– Арбалета? – подсказал Ульрих.

Хан выразительно скривил губы и ответил медленным кивком головы.

– Я был в столице Веларии, – продолжал Коч; говорил он тихо, будто выдавливая из себя слова, – Хотел увидеть их чёртову Императрицу и лично обсудить с ней один вопрос. Знаешь, кого они привели вместо неё?

Ульрих вопросительно посмотрел на Хана.

– Моего пленённого сына! А знаешь, чего они хотели? Чтобы мы вместо Серого Поля устроили поход на вас, на Брунгарское Королевство.

– И что же ты выбрал? – Ульрих не затруднял себя обращением на «вы».

– Я люблю Иржака. Но он сам виноват, что позволил себя схватить. А ещё…

Великий Хан сделал небольшую паузу.

– Я тоже ненавижу Веларию!

Глава 9. В которой слишком много оскорблений

ПЕРВАЯ ЛИНИЯ

«Алина, я тебя ненавижу!

Ты – конченная лживая сука. Как ты могла так поступить со мной? С моими чувствами?

Я же тебе верил! Я тебя ЛЮБИЛ. Я хотел быть с тобой навсегда.

А ты – очень тупая. И очень подлая. Ты оказалась совсем не такая, какой я тебя представлял. Ты – не императрица, ты – шлюха.

Желаю, чтобы тебя изнасиловали бомжи.

Пошла ты в жопу, Алина!».

Самое трудное – нажать на кнопку «Отправить».

На этот раз Валериан её не нажал. Хотя уже собирался после отправки своего яростного послания немедленно заблокировать Алину во всех соцсетях и мессенджерах. Зато набирать это сообщение было гораздо легче, чем сочинять стихи либо приглашать девушку на свидание.

Почему же он отказался? Может, его остановил страх, ведь они с Алиной продолжали учиться в одной группе, и обнародование этих грязных проклятий сулило ему ещё большее позорище, чем из-за стихов.

Быть может, взыграла совесть. Валера всю жизнь был спокойным и добродушным парнем, который даже насекомых предпочитал не убивать, а выбрасывать в окно. Кого-то оскорблять, ещё и такими словами было не в его правилах. Но сейчас в голове у него пылали эмоции – в первую очередь, колоссальная обида.

Он продолжал ходить в универ, и со временем его даже прекратили дразнить «романтиком» либо «девственником». Парни уже через несколько дней переключились на другой «прикол» – нелепое падение Ростика с каната на физкультуре, своевременно заснятое Амиром и выложенное в сеть. Девушки продолжали шушукаться, но это не так сильно напрягало Валериана, как открытое глумление.

Отношения с матерью тоже понемногу наладились. Важная «пятёрка» по высшей математике растопила её сердце, и Валере даже купили новые брюки взамен совсем износившихся прежних. Мама, однако, ничего не знала о ситуации с Алиной и совершенно не представляла, какие драмы творились в голове её сына. Их разговоры касались только учёбы либо бытовых тем.

С самой же Алиной всяческое общение, действительно, прекратилось. Она больше к нему не подходила и ничего не сообщала, лишь иногда с чувством лёгкого презрения глядела в его сторону. Валера тем более не хотел мириться. Он испытывал в её отношении ресентимент – чувство, в котором переплетались зависть, слабость и желание обесценить прежние святыни. Парень искренне хотел возненавидеть то, что ещё недавно так сильно любил.

Сублимацией отношения к Алине стала игра – точнее, даже Игра, настолько важное значение она приобрела для нашего героя. Он давно к ней прикипел, она стала частью его жизни. Но теперь, когда реальная жизнь отторгала несчастного парня, в Игре он находил нечто для себя ещё более ценное. Собственно, саму жизнь – куда более интересную и даже значимую, нежели то, что происходило в реальности. Конечно же, это был настоящий эскапизм.

Итак, засучив рукава, Валериан приступил к коренным изменениям в Игре.

Первым делом он зашёл за другую страну. На Веларианскую Империю парень уже не мог смотреть без ненависти – это виртуальное чудо-государство стало для него олицетворением всего плохого, связанного с Алиной. Не спасало даже название в честь собственного имени – тем более, что себя самого наш герой, будем честны, тоже не особо любил. В общем, о продолжении игры за Веларию не могло быть и речи.

Но за кого Валериан хотел бы сыграть?

Парня сразу заинтересовало Ханство Шор-Оюл. Его обширная территория выделялась на карте, да и поиграть за конных лучников было заманчивой идеей. Но при ближайшем рассмотрении он отмёл этот вариант. Слабая экономика Ханства не давала ему особых перспектив, его бесплодные земли пустовали без населения, а конница была бесполезна в холмах – каковых в Веларии предостаточно.

Любопытным государством выглядела Славия – очевидно, имевшая славянские корни. Из патриотических чувств Валере стало интересно поиграть за неё, но и тут хватало минусов. Армия Славии была крупной, но слабо прокачанной. Кроме того, эта страна не имела общей границы с Веларией, а также была лишена выхода к морю. В общем, слишком геморройный вариант.

Наш герой даже рассмотрел экзотические страны вроде Зуридского Султаната и Племенного союза Баюр, но лишь морщился, изучая их показатели – настолько они уступали блистательной Веларианской Империи.

В общем, по методу исключения оставался лишь один вариант – Брунгарское Королевство. Изначально Валериан не очень хотел играть за страну, которую недавно побеждал в войне, но у неё-то было всё в порядке с армией, худо-бедно работала экономика, да и протяжённая общая граница с Веларией делала удобным потенциальное вторжение.

Правда, Валере совсем не нравился Зойген – текущий правитель Брунгарии.

«Какое-то днище, а не король. Для начала надо будет заморочиться с государственным переворотом. От правителя мне нужен хороший военный скилл», – решил парень.

Он начал вспоминать тамошних генералов, которые примелькались по сложной битве за Терреций – и одного, действительно, вспомнил. Набрав в поисковом окне «Ulrich», он нашёл его профиль.

Ульрих Медвежий Рёв

Страна – Брунгарское Королевство

Роль – командир (уточнение: находится в тюрьме)

Возраст – 37 лет

Семейное положение – женат, трое детей

Внешность – некрасивый

Здоровье – плохое

Настроение – депрессия

Черты характера – смелый, жестокий, мстительный

Отношения – Дитмар Лопоухий (друг), Зигмар Волкодав (друг), Штир Железная голова (друг)

«Бли-и-ин, он в тюрьме сидит. А почему? Что за бред?», – действия искусственного интеллекта, управлявшего другими странами, часто вызывали раздражение у Валериана. Но он уже втянулся в процесс и начал приводить своё новое государство к приемлемому виду. Качества Ульриха для его будущих целей подходили идеально.

«Этот скуф ещё и в депрессии. Ну, ладно, мы-то знаем, как из неё выводить персонажей. Лишь бы ты алкоголиком не стал», – посмеивался Валера.

В его голове уже начал складываться общий план действий. Он вызвал бы ярость Элении Аврилес и ужаснул Лисандрия Аристидеса.

ВТОРАЯ ЛИНИЯ

«И почему я не родился веларианцем?», – раздумывал Акбиль, проснувшись от луча полуденного солнца. За окном шумела листва вечнозелёных деревьев и радовалась жизни прекраснейшая страна этого мира.

Рядом с ним спала полностью голая Астрея. Они проводили вместе уже третий день, причём не столько занимались любовью, сколько дарили друг другу тепло и нежность, зачастую просто наслаждаясь объятиями. И, конечно, много разговаривали, узнавая друг о друге, о родных и близких, о своих народах. Последнее особенно интересовало чужеземца.

Акбиль узнал, что веларианская религия провозглашает культ красоты – в первую очередь, женской. Это означало, что женщины должны были идеально выглядеть, тем самым радуя и будоража мужскую часть населения. Мужчины, в свою очередь, всячески заботились о женщинах. Оскорбления и тем более рукоприкладство в их адрес были запрещены. Мужья были обязаны содержать своих жён, а отцы – дочерей, пока те не выйдут замуж. По сути, это была своеобразная форма матриархата.

Однако, со временем беременность и деторождение начали восприниматься женщинами как нечто, что «портит» их драгоценную внешность. Появился негласный – а затем и вполне официальный – запрет на «полноценную» любовь вне брака, который в свою очередь становился всё менее престижным.

Разного рода шалости при этом не запрещались и даже поощрялись. Веларианки в массе своей были девственницами, которые не гнушались оральных ласк даже с малознакомыми людьми. Нормой, к примеру, были «слепые» вечеринки, где парням (реже – девушкам) завязывали глаза, после чего там творилось нечто крайне разнузданное. Акбиль боялся спрашивать, принимала ли в таком участие сама Астрея. Ему бы очень этого не хотелось.

Раскрылась тайна Келласта – евнуха-веларианца, который эмигрировал в Зуридский Султанат, где обучал Акбиля своему языку. Оказывается, этот некогда уважаемый смотритель библиотеки полюбил юную студентку и «испортил» её самым традиционным образом. За это в Империи полагалось суровое наказание – кастрация вкупе с общественным порицанием. Бедняга Келласт не выдержал позора и уехал жить в дикую заморскую страну. А никаких слуг-евнухов тут не существовало – все кастраты были преступниками, о чём сам эмигрант предпочёл умолчать.

Стало понятно, отчего на улицах престижных кварталов Веларии не увидеть детей и стариков. Первых банально не хотели рожать, вторых – увозили куда подальше, чтобы они не смущали людей дряхлым видом. Это были издержки того самого культа красоты, насаждаемого Императрицей.

В Чёрном Городе было не так: низшие слои населения, на которых держалась веларианская экономика, продолжали рожать детей и стареть у всех на виду. Поэтому Астрею так удивлял тамошний детский приют. А смотрительница этого приюта опасалась, что детей заберут в Ферратум, чтобы выращивать из них элитных солдат.

Для Акбиля такое положение дел было очень странным. Он опасался, что государство со столь необычными установками долго не протянет. С другой стороны, ему понравилось жить тут, в волшебной стране, где люди были столь прекрасны и беззаботны.

«Теперь я понимаю, что имел в виду Юсуф, когда наставлял меня перед поездкой. Самое трудное здесь – хранить лояльность, не предавая Родину. Избежать соблазна полностью раствориться в окружающем великолепии», – размышлял чужеземец.

Он посмотрел на свой изумрудный талисман, который особо ценил в эти эмоциональные дни. Затем глянул на мирно дремлющую Астрею и поправил её растрепавшиеся волосы. Сложный выбор. На самом деле, он ещё сложнее.

«Вухаб Акдаш и его поручение… Что, если не выполнять его? Послать к чёрту этого злобного бандита? Но ведь меня тогда найдут – эти точно найдут», – мрачно прикидывал Акбиль.

Ему некуда было деваться, ведь он и так беглец, преследуемый властями столь полюбившейся ему страны. Чужеземец оказался между двух огней, а заодно перед выбором между любовью и родиной. Насколько же проще ему жилось, родись он веларианцем... Может быть, честно рассказать всё Астрее? Вдруг она поймёт?

Но Акбиль сделал другой выбор.

***

Чужеземец не спал до раннего утра, дождавшись, пока Астрея после бессонной и полной чувств ночи крепко заснёт у него под боком. Работавшие в доме слуги тоже спали, а охранник, патрулировавший улицы элитного квартала, в это время шёл по другой его окраине – всё это Акбиль выяснил заранее.

План был весьма продуманным. Сначала он ворует бронзовую статую матери Астреи – да-да, именно её поручил украсть Вухаб. Затем прячет статую в заблаговременно устроенном тайнике. Инсценирует ограбление – мол, воры залезли в дом и убежали, а он, Акбиль, не успел их остановить. Затем, когда всё уляжется, можно относить добычу в логово Вухаба Акдаша.

На дворе рассветало. Акбиль взвалил статую на плечо – она была очень тяжёлой – и с трудом вышел из особняка. Надо было прошагать с ней около километра. Спустившись с крыльца, чужеземец решил немного отдышаться – силы его тонких рук не хватало для долговременного рывка. Он уже хотел было идти дальше, но в последний момент оглянулся…

На него с порога дома смотрела Астрея. Она имела сонный вид, но увиденное её резко взбодрило.

– Ты… Что ты делаешь? Это же статуя моей мамы!

Акбиль даже не знал, что можно сейчас ответить. Да и отвечать, в сущности, было нечего.

– Ты её… Крадёшь из нашего дома?! Я что, ещё сплю? Объясни, что это значит, – девушка не верила в происходящее.

– Один важный и очень опасный человек попросил меня её доставить, – глядя в сторону, произнёс Акбиль.

– Так ты… Ты, получается, сам из бандитов? – медленно произнесла Астрея, шагнув ближе. – Ну да, верно, теперь всё сходится. И твоё долгое отсутствие, и синяки, и умение драться.

– Нет, я не бандит.

– А почему теперь я должна тебе верить? Ты мне лгал всё это время!

– Всё сложнее, Астрея. Я просто работаю в интересах своей родины.

– Ну да, конечно, расскажи мне ещё одну красивую историю. Давай, обмани эту наивную дурочку, которая тебе уже поверила. Воспользуйся мной ещё раз, – милая девушка на глазах превращалась в разъярённую фурию.

– Прости, любимая, я должен был сразу тебе всё рассказать…

– Не называй меня так! Мои любимые не воруют ценные вещи из моего же дома. Ты – вор, подлец! Мерзкая бесчестная крыса! Ты только что убил нашу любовь!

Каждое произнесённое ей слово ранило сердце Акбиля, будто кинжал, но он молча выслушивал её яростные речи.

Астрею злило его спокойствие. Тогда она догадалась, как можно оскорбить его по-настоящему.

– Знаешь, почему у нас всё так случилось? Просто ты дикарь, это заложено в твоей природе. Весь твой народ, вся твоя страна – такие же воры и подлецы.

– Если бы мне такое заявил мужчина, я бы убил его прямо на месте, – тихо произнёс Акбиль.

– Да? Ну давай, чего стоишь? Убей меня! У вас же так поступают с женщинами, которых обманывают?

Акбиль коротко ударил Астрею по щеке. И тут же об этом пожалел. Её кожа, которую он ощутил своей ладонью, была такой нежной, такой беззащитной…

Астрея ошарашенно стояла, держась за лицо. Её щека начала краснеть. С ней ни разу в жизни так не поступали.

– Уходи. Просто уходи. И никогда не возвращайся, – тихо, сквозь слёзы, произнесла она.

И Акбиль ушёл. Не забыв взвалить на плечо проклятую статую.

Глава 10. В которой люди ищут взаимопонимание

ПЕРВАЯ ЛИНИЯ

Валериан в отчаянии перетряхивал свою папку за минуту до начала практики по начертательной геометрии. Но долбанный циркуль никак не отыскивался. Возможно, он завалился в один из карманов? Нет, его там не было. Утренняя спешка не приводила к добру, и наш герой, вероятно, забыл столь нужный предмет где-то на столе у родного монитора.

– Ростик, поделишься циркулем? – спросил Валера у соседа по парте.

– Только отдась потом. И он немного сатается, – на самом деле, циркуль Ростика выглядел так, будто по нему проехались несколько автомобилей.

Блин! Это никуда не годится. Значит, надо спрашивать у девочек, которые сидят впереди.

– Соня, – тихо позвал Валера светловолосую экс-иркутянку, – Дай, пожалуйста, циркуль.

Но девушка промолчала, будто ничего не услышав.

– Соня?! Поможешь? – Валериан осторожно коснулся её плеча. Пара уже начиналась.

– Смирнов, она с тобой не разговаривает, – обернулась к нему Оля, подруга Софии. – И я тебе тоже свой циркуль не дам, – недружелюбно сказала она.

«Офигеть, вот ещё новости», – подумал наш герой, но ничего не сказал в ответ. В итоге ему пришлось чертить корявым циркулем Ростика.

Может, у Сони что-то произошло? Однако, нет, на перерыве она мило беседовала с Амиром, который травил ей какие-то приколы по пути в столовую. Значит, это целенаправленный бойкот в его, Валериана, сторону.

После уроков он традиционно нагнал Олю и Соню на трамвайной остановке. Накрапывал весенний дождик, и от оживлённой улицы, где сплошным потоком неслись легковушки, микроавтобусы и небольшие грузовички, чувствовался немного удушливый запах.

– Соня, почему ты меня игноришь? – парень решил выяснить, в чём дело.

В ответ она снова молчала. Блин! Валера страшно не любил, когда подобным образом реагировала его мать, а тут ещё и вроде бы адекватная одногруппница поступает точно так же.

– Я тебя где-то обидел?

– Вообще-то, да, – очень тихо, почти неразборчиво, сказала она.

Тут-то Валериан начал вспоминать детали их предыдущего разговора на этом же месте.

– Блин, точно. Извини, я тогда некрасиво себя повёл, ляпнул какую-то фигню на автомате. У меня был плохой день. Прости ещё раз, ты не виновата.

– Хорошо, прощаю, – грустно произнесла Соня.

Что ещё можно сказать для поддержания разговора, чтобы она больше не обижалась? Валера покрутил несколько мыслей в голове, затем посмотрел на девушку. Ну, вот, например.

– Соня, а почему ты сегодня с распущенными волосами? У тебя же хвостик обычно был, – на причёску соседки он неизбежно смотрел каждый будний день и поэтому запомнил её.

– Потому что я резинку от волос потеряла, – казалось, новенькая вот-вот расплачется.

– По-моему, тебе сейчас больше идёт, – искренне сказал Валериан, решив сделать небольшой комплимент, тем самым загладив вину.

– Смирнов, отстань уже от неё. Совсем дурак, – возмущённым голосом сказала Оля, уводя подругу в сторону.

Они уселись в разных концах трамвая, не попрощавшись. Валера, пожав плечами, включил телефон, куда пришло новое сообщение – мама сбросила ему в чат целый список продуктов, которые требовалось закупить сегодня.

«Ага, сначала общий продуктовый с красной вывеской, они тут на каждом шагу. Затем – специализированный молочный, там вкусная ряженка. Ещё отдельно сходить в пекарню за хлебом. Целый квест!», – Валера уже забыл о неприятном разговоре с Соней.

***

Прийдя домой, Валериан тут же направился к столу, за которым играл и занимался по учёбе. Конечно же, циркуль лежал возле клавиатуры. Но это уже слабо интересовало нашего героя. Он быстро включил компьютер – и, представьте себе, не ради Игры.

Сегодня утром парень так торопился, потому что впопыхах дописывал сообщение на известном анонимном форуме. Он периодически заходил туда в тематические разделы, посвящённые играм и книгам – там было немало полезной информации. Но в этот раз решил оставить сообщение в разделе, тематикой которого были отношения.

В своём посте Валера подробно расписал ситуацию с Алиной, свои действия и чувства по этому поводу – не называя, разумеется, имён или локаций. Заканчивалось его сообщение такой фразой:

«Аноны, подскажите, как можно наказать эту быдлотёлку? Очень хочу ей отомстить!»

За полдня в его теме уже накопилось предостаточно ответов. До половины из них были оскорбительного характера:

«Ну ты и лох!»

«Опять какой-то школьник завёл тему? Удали свой высер»

«Настоящее быдло – это не она, а ты, инцел тупой»

Как ни странно, Валериана мало напрягала грубость этих ответов. За маской анонимности он словно выращивал броню против оскорблений. Не сравнить с теми острыми чувствами, когда его позорили на людях.

Некоторые посетители форума выдвигали разнообразные идеи для мщения:

«Сделай нейросетью порнуху с ней и вышли её родственникам»

«Намажь говном ручку её входной двери»

«Можешь отравить её кота или собаку. С собакой проще будет, они всё подряд жрут»

На посте с животными Валеру передёрнуло. Они-то здесь при чём? Зверушек он любил, хотя мама никогда не разрешала их ему заводить.

«Ну и уроды тут встречаются», – думал наш герой. – «Хуже них только Денис, и то не факт».

Тем временем, парень обратил внимание на ещё один пост. Он был объёмнее и содержательнее других:

«Анон, послушай мой совет. Вижу, что ты пишешь складно и не такой мудак, каким хочешь показаться.

Не надо закрываться от людей после первого же фейла. Да, ты получил дерьмовый опыт, но раньше у тебя не было и такого. Поверь, девушки бывают разными. Одной ты совсем не зайдёшь, другой, наоборот, нравятся именно такие как ты. Надо пробовать разные варианты и искать свой.

Мне бы сейчас твой возраст, когда вокруг так много девочек. Я к своим 35 годам понял многие вещи слишком поздно. Давай хотя бы ты не просрёшь свою молодость».

Валериан не стал ему отвечать, но крепко задумался. С одной стороны, внимать рекомендациям 35-летнего «деда» было странно – как будто он что-то понимает в современных девушках. С другой, рациональное зерно в словах анонима, безусловно, имелось. Пожалуй, его совет надо запомнить.

От идеи мстить наш герой отказался. Решил по возможности просто не думать об Алине и не накручивать себя. Лучше переключиться на Игру – там как раз шли непростые переговоры между его Брунгарским Королевством и Ханством Шор-Оюл. История его виртуального мира совершала глобальный поворот.

ВТОРАЯ ЛИНИЯ

Акбиль с трудом дотащил накрытую мешком статую до входа в катакомбы, где обитал Вухаб Акдаш. Для перемещения по городу он нанял извозчика, но заключительный отрезок в целях конспирации двигался пешком.

Зайти в тайный подвал Вухаба человеку со стороны было невозможно. Но Акбилю заранее сообщили пароль.

– Будь как дома, путник, – сказал он заветные слова мрачному охраннику со шрамом на лбу.

– Я ни в чём не откажу, – «откликнулся» тот своей частью пароля. – Но Вухаб сейчас занят. Тебе надо подождать.

Чужеземец присел у входа в кабинет. Оттуда, из-за толстой глухой двери раздавались звуки беседы на повышенных тонах. Говорили они долго.

Наконец, дверь распахнулась. Оттуда появилась грузная знакомая Акбилю фигура, а также испуганный немолодой мужчина. Гость был богато одет и, вероятно, принадлежал к высшим слоям общества. Что он здесь делает?

– Ну ты и так, и так нам остаёшься должен, – напоследок объяснял ему Вухаб Акдаш своим грубым, отрывистым голосом.

– Я заплачу, обязательно. Главное – не делайте как в прошлый раз! – голос аристократа предательски дрожал.

– Начнёшь хорошо себя вести, и не будет как в прошлый раз. Всё, свободен! Так, а ты зачем пришёл? – грозно обратился Вухаб к Акбилю. – Сделал то, о чём я тебя просил?

– Да, я принёс статую, – тут чужеземец сбросил с неё холщовый мешок.

Выражение лица бандитского главаря тут же изменилось. Впервые в его глазах появилось что-то вроде нежности.

– Моя Ласточка... Ты вновь со мной. Через восемь долгих лет, – он даже погладил бронзовую женщину по изящной руке.

Душевная слабость грозного бандита длилась недолго.

– Так, заноси её в кабинет. И запри дверь изнутри.

В кабинете Вухаба Акдаша было очень темно. Один тусклый факел едва-едва освещал это помещение. Окон вовсе не просматривалось – лишь небольшое отверстие для вентиляции.

– Тут, под землёй, я и живу – сказал главарь. – Ненавижу солнечный свет. А ты чего такой хмурый? Надо выпить, отметить чудесное возвращение ко мне самой красивой женщины этой части мира.

Вухаб достал две чарки и налил из толстой бутыли какой-то желтоватый напиток.

– Ну, давай. Пьём до дна! – и за секунду опрокинул свою чарку.

Акбиль тоже постарался выпить напиток одним глотком, но сразу закашлялся. Он был одновременно кислым, горьким и очень, очень крепким. К тому же, на его родине спиртное не поощрялось, и опыта возлияний у чужеземца не было.

– Ах-ха-ха, это тебе не разбавленное веларианское пойло для девочек. Это – настоящий брунгарский эль! Мне его даже во время войны привозили контрабандой, – хвастался бандит с типичной для него ухмылкой.

– Извините, а кем вам приходилась эта женщина? – Акбиль немного отошёл от горечи напитка, а заодно начал хмелеть.

– «Вам?» – передразнил его Вухаб. – Ты говорил, что недавно в Империи, а уже перенял их вылизанные манеры.

– Хорошо. Кто она тебе? Бывшая жена?

– Нет, женой она мне так и не стала, – задумчиво ответил Акдаш. – Но ярких ночей у нас набралось побольше, чем у многих семейных пар.

– Неужели ты – отец Астреи? – с ужасом догадался чужеземец.

– Кого?! А, дочки? Нет, дочь у неё уже была. Сейчас выросла, наверное. Ты же её видел? Красивая?

– Видел. Очень, – Акбиль был рад, что в темноте не разглядеть его лица.

– Ха-ха-ха, ну ещё бы. Давай, выпьем за женскую красоту! – Вухаб ещё разлил по чаркам лютого брунгарского эля. На этот раз иностранный гость пил аккуратно, мелкими глотками.

– А почему статую обязательно надо было красть? Почему бы не купить её? – Акбилю очень досаждала эта тема.

– Халиссин никогда в жизни бы её не продал. Хотя делали эту статую по моему заказу. Бешеных денег тогда стоило! Конечно, я мог бы приказать своим головорезам выкрасть её, и они бы это сделали. Но был риск, что поднимется шум, будут жертвы – там, в этом доме. Ласточка бы мне этого не простила. И вдруг объявляешься ты. Погоди! – встрепенулся главарь, – Ты же никого сейчас не убил?

«Только свою любовь», – подумал Акбиль.

Они долго сидели и выпивали, обсуждая самые разные темы. Чужеземец узнал, что Вухаб Акдаш – сын кочевника и зуридянки, отсюда и знание родного для Акбиля языка, а также благостное отношение к выходцам из Султаната. Бандит за свою жизнь успел побывать в разных странах, но больше всего ему приглянулась Империя.

– Ну а как иначе? – говорил уже изрядно захмелевший Вухаб. – Тут водятся деньги – это раз. Бабы красивые – два. Культура интересная – три.

– А что тебе культура, если ты всё время сидишь тут, под землёй? – пьяный Акбиль был не слишком осторожен в выражениях.

– Я книги читаю. У меня целая библиотека. Что, не веришь? – он заметил недоверие в глазах собеседника. – Ну и зря. Думаешь, если бандит, то сразу варвар тупорылый? Не-е-ет, в нашем деле тупые люди управлять не смогут.

Акбиль хотел сказать в ответ что-то многозначительное, но лишь громко икнул.

– Ты лучше мне расскажи, как новый человек в стране. Как тебе веларианцы? – заинтересовался Вухаб.

– Красивые. Сложные. Очень необычные, – чужеземец с трудом подбирал слова, а его язык заплетался.

– По мне, так все они – пустышки. Оболочка есть, а внутри ничего. Ходят, выпендриваются, изображают какие-то чувства, – злобно произнёс бандит.

– А я считаю, – Акбиля немного повело в сторону, зато он говорил громко, с выражением, – Что только здесь и есть настоящие чувства.

Вухаб было ухмыльнулся, но затем посмотрел на статую женщины и посерьёзнел.

– Ладно. Может, ты и прав. Только Григорию не рассказывай, как тебе здесь нравится, ах-ха-ха-ха!

– Григорию можно доверять? – на удивление, у чужеземца пока оставались силы для серьёзных вопросов.

– Вообще, конечно, да. Он двинут на своей политике и много хвастает, но человек верный и энергичный. Мы с ним провернули немало дел. Просто Григорий меня часто бесит.

– И про свою Ди… Дихра… Дитраксию правду говорит?

– Да, в общих чертах он прав. Велария действительно захватила и ограбила этот город, когда Императрице срочно понадобились деньги на большую войну. А сейчас там подполье наводит шороху. Эй, ты что, спишь? – Вухаб начал трясти уже клевавшего носом Акбиля.

– Я не… Мээ… Астрэ… Прости, пжалста… Да, я крыса…

– Чего-чего?! Ты совсем плохой? Эх, как-то быстро ты вырубился.

Акбиль ненадолго встал и сразу рухнул на колени, а затем уткнулся в кресло, где сидел Вухаб.

– Ладно, сейчас отнесём тебя в свободную комнату. Будешь там пока жить. Только не заблюй мой кабинет!

Чужеземец этого уже не слышал. Ему снилась бесконечно любимая родина, где было хорошо и спокойно.

Глава 11. В которой проходит очень много времени

ПЕРВАЯ ЛИНИЯ

– Привет! У тебя найдётся запасная ручка?

Соня подошла к Валере на перерыве. В отличие от предыдущей их беседы, она говорила с теплотой и даже слегка улыбалась.

– Да, конечно. Всё уже, не обижаешься? – спросил парень.

– Не обижаюсь, – сказала девушка. – И ты не обижай, хорошо?

– Хорошо. Очень не люблю, когда из-за меня кто-то расстраивается.

– Значит, мир? – Соня подставила свою маленькую ладошку.

– Мир! – Валера с облегчением дал ей «пять».

Он также обратил внимание, что новенькая пришла с распущенными волосами. Соня – конечно, не из тех девушек, на которых сразу обращаешь внимание. Она выглядит моложе 18-летних сверстниц, у неё пухловатые щёчки и маленький, немного забавный носик. Да и одевается новенькая по-детски, в вещи с мультяшными принтами. Но с этой причёской она всё-таки более женственная.

– Валериан, ты же про города всё знаешь, – вновь заговорила Соня. – А у вас в Краснодаре какие места надо посмотреть? Скоро майские, и погода классная, хочется гулять.

– Так, ну, тебе центр надо осмотреть, – задумался парень. – Улица Красная, естественно. Памятник Екатерине глянь, там уютно. Ещё Поцелуев мост, хотя я сто лет туда не ходил. А, ну в Парке Галицкого ты наверняка уже была?

– Да, конечно, мы позавчера там с Амиром гуляли, он мне всё показывал, – беззаботно ответила Соня.

– Вот и отлично, – не меняя тона, сказал Валера, но сам призадумался. Его начал грызть червячок ревности. Хотя откуда взяться этому чувству в данном случае?

То есть наглый Амир уже подкатил к «серой мышке» Соне и активно её раскручивает? И зачем это ему? В их группе много куда более ярких девочек, не говоря о целом потоке. Видимо, просто хочет «срубить фраг», потому что она – новенькая.

После занятий настроение Валериана испоганилось ещё сильнее. Он увидел, как некий совсем уж взрослый парень встречает Алину около их корпуса. На вид ему было минимум лет 25, он даже носил стильную тёмную бородку. Они сели в машину – видимо, принадлежащую этому «бородачу» – и куда-то уехали.

«Ну вот, у людей полным ходом весна. А у меня – полное уныние. Наврал мне тот «дед» с форума, ни одной девушке я никогда не понравлюсь. Никогда не узнаю, что такое – чувствовать женскую любовь. Не будет в моей жизни ни романтики, ни страсти. Так и подохну девственником», – с такими мыслями Валериан выходил из трамвая и брёл по частному сектору. Даже тёплая, почти летняя погода не могла растопить чёрный лёд в его душе.

Недалеко от дома, на переходе через оживлённую улицу Валера увидел серого облезлого кота. Хвостатый вышел откуда-то из глубины «хуторских» одноэтажных домов, какое-то время сидел на бордюре, а затем обильно нагадил прямо на обочину. Это смотрелось как некий протест, вызов современности, которую олицетворяли «человейники» и Парк на другой стороне дороги.

«Эх, котик, как же я тебя понимаю», – улыбнулся про себя Валериан. – «Я тоже в этой жизни один против всех».

***

Прийдя домой, наш герой, желая отвлечься от терзавших его мыслей, занимался тем, что укреплял Брунгарское Королевство в своей любимой Игре.

Наведя порядок внутри государства, он занимался развитием армии. В столице, Хойштадте, он «строил» элитную тяжёлую пехоту – это было дорого, но себя явно оправдывало. В других городах тем временем создавалась лёгкая пехота, а также арбалетчики. Всех их Валера намеревался собрать в один крупный стак, чтобы затем отправить на войну с отныне ненавистной ему Веларианской Империей.

«Наверное, проще автоматическое создание войск настроить, чтобы не кликать каждый раз», – прикидывал парень, формируя очередную когорту и размышляя над планом будущего вторжения.

От сидения за монитором его оторвал звонок. На телефон Валеры обычно звонили разве что спамеры, но не в этом случае – его зачем-то набирал Матвей.

– Бро, дело на миллион, срочно! На футбол сейчас пойдёшь? Ты же дома?

– В смысле? Это же дорого, нет?

– В том и дело, что бесплатно! У друга сорвалось в последний момент, а билет остался. Это кубковый матч, «Спартак» приехал. Давай бегом, через полчаса у стадиона!

Валериана не особо интересовал футбол, но бесплатно, ещё и в компании Матвея отчего бы не сходить? Тем более что он давно хотел побывать на стадионе, который множество раз видел снаружи.

Не выключая компьютера, парень быстро оделся и выскочил на улицу. В той стороне, где находился Парк, уже чувствовалось какое-то оживление.

***

Валере, к собственному удивлению, очень понравилось на футболе. Он слабо понимал, что творится на зелёном газоне, но его впечатлил шум 30-тысячной толпы, а особенно – гигантские цветные табло, фактически создававшие ещё один ярус трибун. Наш герой завороженно смотрел на красочные видеоролики, будто переносившие его в другой мир. Да уж, у себя дома такого эффекта не получишь.

Ещё и краснодарские футболисты выиграли со счётом 2:1. Они сейчас были в хорошей форме и даже претендовали на чемпионство.

– Одного не понимаю, – говорил Валериан Матвею. – Команда называется ФК «Краснодар», а играют там сплошные бразильцы. Почему так?

– Потому что бразильцы играть умеют, – смеялся друг. – Но вообще у нас Академия своя есть. Говорят, лучшая в стране. И вратари крутые.

– А ещё столько людей на трибунах за «Спартак» болело. Они что, все из Москвы приехали? – Валера аж вздрогнул от неожиданности, когда после гола спартаковцев компания из трёх здоровенных мужиков с красно-белыми шарфами закричала ему прямо в ухо.

– Ну да. Это же «Спартак», они на каждый их матч приезжают. Ты ходи с нами почаще, много интересного увидишь, – предложил Мотя.

В общем, футбол был целой Вселенной, в правилах которой надо было долго разбираться. Валеру также удивило, что на трибунах оказалось много девушек и женщин в красивой зелёной одежде, совпадавшей со цветом футболок «Краснодара». Он-то ждал, что 99% зрителей будет мужского пола.

«Может, на стадионе знакомиться надо?», – подумал Валериан. Чем дальше, тем больше ему хотелось найти замену Алине и подарить свою любовь заслуживающей этого девушке. Но эту самую девушку надо было где-то отыскать.

«Надо будет как-нибудь расспросить Матвея про знакомства в интернете. Он должен в этом шарить. Но потом. Сейчас нет настроения», – решил парень.

Попрощавшись с другом, Валера отправился разбираться с более знакомым ему миром. Ещё не отойдя мыслями после футбола, он поводил мышкой по экрану – Игру он не выключал перед уходом – немного поклацал разные пункты меню и машинально сохранился.

Тут-то наш герой заметил неладное.

«Бли-и-ин! Я же забыл поставить на паузу! И уже сохранился! Теперь и сейв не загрузишь. Какая жесть!», – сокрушался парень.

Всё это время, пока он был на стадионе, Игра продолжала жить своей жизнью, генерируя новые события. За два реальных часа там набежал целый год.

«Моей экономике кабздец», – бормотал Валериан, изучая новые реалии. – «Зачем я только автоматизировал создание войск? Хотя, какая теперь уже разница?».

ВТОРАЯ ЛИНИЯ

Итак, что же происходило за этот год в мире, где существовала Веларианская Империя?

Акбиль был на нелегальном положении. Он жил в катакомбах Вухаба Акдаша и время от времени делал для него какие-то поручения, иной раз довольно грязные. Ему, впрочем, казалось, что бандит ценит его в первую очередь как интересного собеседника для возлияний.

Чужеземца интересовал овеянный тайнами Ферратум – закрытый военный город, расположенный относительно недалеко от столицы. Все местные считали, что там усиленно тренируются элитные войска, готовые вступить в бой по первому приказу Императрицы. Акбиль в этом сомневался, но даже разговор с Вухабом ничего не прояснил.

«Да хрен его знает, что там на самом деле. Честно скажу, ни разу не встречал человека из Ферратума. Мы лет пять назад отправляли туда разведчиков, и наши люди обратно не вернулись. Так что я плюнул. Других забот хватает», – объяснил ему главарь.

Практически каждый день Акбиль вспоминал Астрею. Несколько раз он даже выслеживал девушку на улицах и с замиранием сердца глядел на неё издалека, но так и не решался подойти.

Утешался чужеземец в борделях Чёрного Города. Он часто приходил к одной весёлой темнокожей куртизанке и практически всегда ограничивался тем, что делал приятно только ей, но не себе. Она была приветлива с постоянным клиентом, однако в глубине души считала его ненормальным.

Сама Астрея поначалу грустила и не отвечала на расспросы отца. Халиссин посчитал, что это из-за украденной статуи – ему ведь тоже было горько. К тому же, воров так и не нашли. Вероятно, к этому был причастен их заморский гость, который тоже бесследно исчез. Это сильно разочаровало благородного отца девушки, ведь ему нравился образованный чужеземец.

В конце концов, Астрея помирилась с Клариссой.

«Знаешь, ты была права. С дикарями нельзя заводить никаких отношений», – сказала она подруге.

***

Лисандрий Аристидес вёл переговоры с северными наёмниками. Они жили морскими набегами на богатые земли, но Империи недавно удалось с ними договориться, за деньги используя в своих целях. Однако, Грор, вождь налётчиков, пришёл к дипломату высказать недовольство.

– Мы отказываемся за вас воевать! – с порога заявил варвар. Запах от его немытого тела быстро распространился на весь зал.

– Вы расстраиваете Императрицу, мой храбрый друг, – отвечал ему Лисандрий, не поморщившись. – Нас ждёт новая война с Брунгарским Королевством, и ваши люди будут на ней востребованы.

– Война с Брунгаром – это полное говно, – рычал северянин. – Они слишком твёрдые. Их воинов долго ковырять. Поэтому мы собираемся и отплываем домой, на Север.

– Что же, давайте обсуждать сумму вознаграждения, уважаемый Грор, – мягко предложил дипломат.

– Нет, деньгами ты нас не купишь. Мои люди отказываются воевать только за деньги. Какой от них толк, если половину отряда убьют или покалечат брунгарцы?

– Хм. А что вы тогда хотели бы получить в качестве оплаты?

– Женщин! Ваших мягких красивых шлюшек! Вот что мы хотим получить!

– Позвольте, но веларианки – свободные люди, – изумился Лисандрий. – Мы не можем их вам продать.

– Вот и воюйте тогда сами! Без нас. Мы уплываем.

– Погодите! Погодите, любезный. Я обсужу эту тему лично с Императрицей.

***

Когда Лисандрий Аристидес и Эления Аврилес обговорили решение щекотливого вопроса с наградой для северян, настало время беседы о делах страны. Локация была подходящей – Зал Мудрости, опустевший после заката. Тут остались лишь двое наиболее влиятельных людей Империи.

Дипломат был одним из немногих, к кому Императрица прислушивалась, и чуть ли не единственным, кто имел право ей высказывать – разумеется, исключительно тет-а-тет и очень аккуратно.

– Лучезарная, перспективы нашей с вами Империи, к сожалению, не очень радужны. Варвары и кочевники объединились. Нам не выстоять без союзников.

– Ну так обеспечь эти союзы, Лисандрий! Это же твоя работа, – Эления расслабленно уселась на краю огромного стола с чашей вина. Свои длинные ноги она свесила вниз.

– Мы работаем в поте лица. Хотя со Славией будет непросто. Им неинтересна эта война. Но мы, конечно, их заинтересуем, – поспешил добавить Аристидес. Он напряжённо сидел за этим же столом, сложив руки в «замок».

– Нам очень нужен этот союз, Лисандрий. Мы выиграем время – а оно сейчас играет на нас.

– Откуда берётся уверенность в нашем преимуществе, Лучезарная? По-моему, враги с каждым годом только укрепляются, а мы топчемся на месте, если не сказать хуже.

– Потому что я знаю больше тебя. Ты – лишь дипломат, исполнитель. А я – правительница, – Эления высокомерно посмотрела на него сверху вниз.

– Хм. Вы меня простите, Лучез…

– Говори, как есть, Лисандрий. Без этого придурочного этикета, – перебила она.

– Так вот. Юлиус Кассий абсолютно прав. Наша армия у Терреция была на грани разгрома, мы победили каким-то чудом. А наша демография не оставляет нам будущего. Скоро Велария начнёт усыхать, это будет государство рабов и стариков.

– Нам не нужно будущее, мой дорогой хитрец, – сказала Эления с загадочной улыбкой.

– Как это, «не нужно»? Что вы имеете в виду? – глаза Лисандрия выражали озабоченность.

– Мы возьмём настоящее. Ты просто не умеешь широко мыслить. А я живу глобальной мечтой, – Императрица встала со стола и подошла к окну. Снаружи, в уже ночной темноте, едва виднелись очертания грандиозной Агора Прима.

– И что же это за мечта?

– В юности я мечтала, чтобы вокруг были только красивые и счастливые люди. И здесь, в нашей Империи, эта мечта осуществилась.

– Но какой ценой?! – изумился дипломат.

– Цена не имеет значения. Теперь нашему примеру завидуют все другие страны. Пройдёт немного времени, и иностранцы сами захотят стать веларианцами. Скоро нашим будет весь мир. Мы одержим культурную победу. Вот – моя мечта.

– Если вы считаете, что культ красоты и вашего обожествления нам в этом помогает…

– Это лишь инструменты, мой недалёкий советник. Ты же понимаешь разницу между целью и средством?

– Я понимаю многое, Императрица, – заговорил Лисандрий с непривычным для него раздражением. – И кое-что из этого, боюсь, не сможете понять даже вы.

– Даже я?! – в глазах Элении промелькнула злость.

– Чем дальше, тем сильнее я убеждаюсь, что нашей Империи благоволит высшая сила. Которая может творить истинные чудеса. Похоже, я даже соприкасался с ними.

– Смелое заявление, Лисандрий. Другого человека я бы отправила на принудительное лечение. Ты же не шутишь?

– Меньше всего я хочу шутить о силе, умеющей оборачивать время вспять.

– Что же, если у нас такой могущественный покровитель, то стоит ли нам вообще беспокоиться?

– Но мне представляется, что эта сила, как бы выразиться… Пристрастна. Я не уверен, будет ли она всегда желать добра нашей Империи.

– Как можно променять нас на кого-либо другого? – рассмеялась Эления. – Вот ты, Лисандрий, кого захотел бы трахнуть – меня или одноногую проститутку из Чёрного Города? Уверена, наш покровитель без ума от моей красоты!

– Ваша красота не вечна, дорогая Эления. Думаете, там этого не понимают? – смело возразил дипломат. Это был болезненный укол для первой женщины Веларии.

Императрица немного изменилась в лице. Ей захотелось сбросить обнаглевшего Лисандрия вниз с террасы, чтобы он расшибся насмерть. Через полминуты она взяла себя в руки.

– Да, безусловно. Не вечна. Но в свои 45 лет я всё ещё желанна. Пока я чувствую на себе пламенный взгляд Гелариона, у меня в этом нет никаких сомнений.

– А если он когда-нибудь перестанет на вас так смотреть?

– Тогда меня перестанет интересовать этот мир.

***

Люди в белых масках продолжали собираться на загородной вилле. Они обсуждали планы свержения имперской власти. Неудачное покушение на Лисандрия только сделало их осторожнее и дальновиднее.

Двое заговорщиков, не снимая масок, отошли в дальний угол зала. Впрочем, раскроем их личности – это Никей Халиссин, отец Астреи, и Юлиус Кассий, бывший военный советник Императрицы.

– Донесения указывают, что брунгарская армия вторгнется уже скоро. Масштабы их подготовки… ошеломляют, – заявил Кассий.

– Не станет ли тогда наш план ударом в спину Империи? – опасался Халиссин.

– Наоборот, он спасёт Империю! Мы начнём восстание не со столицы, а с Мареокастрона, взяв контроль над имперским флотом. Соответствующая подготовка уже ведётся. Как только город будет нашим, мы объявим, что Ближний Совет – это правительство в изгнании. Не признающее власть Обезумевшей.

– Но чем мы будем мотивировать это для собственного населения? Ещё и во время оборонительной войны?

– Это вопрос к вам, Никей. Вы же сенатор. Моё дело – армия.

– Я бы сделал упор на детей. Напомню, что Обезумевшая бесплодна, и из чисто женской зависти буквально запретила рожать остальным женщинам Веларии. Люди этого не понимают, им затуманили разум все эти бесконечные празднования и разгульный образ жизни.

– Соглашусь с вами. Дети – идеальный вариант. Пора открыть народу глаза.

– Но и стариков надо упомянуть. То, что с ними сейчас делают – ужасно.

– Итак, – Кассий подвёл итог. – Мотивируя заботой о детях и стариках, мы объявляем Ближний Совет законной властью. Под защитой дромонов, находясь в Мареокастроне, мы сможем вести переговоры как с Обезумевшей, так и с Королём Ульрихом. Под таким давлением она уйдёт сама. Или её прикончат, что даже вероятнее.

– План выглядит беспроигрышным. Благодаря нему наши враги невольно становятся нашими помощниками, – резюмировал Халиссин.

***

Тем временем, в далёком Хойштадте, столице Брунгарского Королевства, шли заключительные приготовления. Целый год страна жила лишь одной целью – реваншем. Реваншем! Тотальным реваншем!

Король Ульрих Хромой – так его нынче прозвали – вышел на балкон Чертога Достойных. Он с гордостью и священным трепетом смотрел на открывшуюся перед ним картину.

На центральной площади Хойштадта выстроилась его новая армия. Железная Армия – так её прозвали. Её стройные шеренги уходили куда-то вдаль, их края даже нельзя было рассмотреть. Над бесконечными рядами солдат реяли чёрные знамёна с рыжим кабаном. Казалось, будто вся страна надела кольчуги, взяла в руки мечи и пришла сюда – ждать приказа своего Короля.

Ульрих стоял под холодным проливным дождём и не ощущал капель, стекающих по его обветренному лицу. К этому он шёл много лет. Храбрый, но быстро постаревший воин был рождён для того, чтобы командовать огромными армиями. Ульрих нутром чувствовал каждого солдата, ощущал каждую песчинку этой великой бури, которая зарождалась тут, на его глазах, и скоро затмит солнце над проклятой Веларией, навсегда изменив мировой порядок.

Рядом с ним, возле Чертога Достойных, замерли элитные части брунгарской армии. Это возрождённый отряд «Клык», который Ульрих некогда вёл на мясорубку Степной Жатвы. Лучшие воины Королевства – смелые, мощные, послушные, с длинными мечами и квадратными щитами. Но сейчас их намного, на порядок больше.

Над площадью стояла почти идеальная тишина. Воины дисциплинированно ждали Короля. Пришло время ему услышать своих солдат.

- Кто мы?! – голос Ульриха с годами ничуть не ослабевал.

- Клык!!! – в унисон заревели десятки тысяч голосов.

- Наша Родина?!

- Брун!!! Гар!!! – казалось, что это ревёт штормящее море, невесть как оказавшееся в континентальном Хойштадте.

- Наш девиз?!

- Железо!!! Кровь!!! Победа!!!

Глава 12. В которой будет много шокирующего

ПЕРВАЯ ЛИНИЯ

Перерыв накануне семинара по общей экономической теории явно затягивался. Этот предмет вела декан – Лариса Петровна, «железная леди» ещё советской формации. На этот раз она задерживалась на совещании либо каком-то ином важном мероприятии.

Студенты, предоставленные в небольшой аудитории сами себе, занимались своими делами, и многие из них явно скучали. Больше прочих скучал Денис, который ходил по рядам и водил своей лопоухой головой, «докапываясь» до кого-то из своих любимых жертв. Похоже, ему надоел шепелявящий и регулярно огребавший Ростик, поэтому он решил обратить внимание на девочек, сидящих перед Ростиком и Валерой.

– Эй, новенькая, ты же из Сибири к нам приехала? – обратился он к Соне, нагло улыбаясь ей прямо в лицо.

– Да, – прозвучал тонкий голос девушки. Она была не рада такому вниманию.

– Раз из Сибири, получается – зечка, да? – Денис уселся на её парту. – У вас же там все зеки?

Соня молча перебирала ручки и карандаши в своём пенале, будто ничего не происходило.

– Денис, ты вообще нормальный такое говорить? – заступилась за подругу Оля.

– Молчи, корова! – небрежно бросил он. – У тебя батя по какой статье чалился? – вновь обратился Денис к Соне. – Давай, расскажи, нам интересно про зону узнать. Его там петушили? А матуха ковырялкой была?

Валериану стало противно это слушать. Уж кто-кто, а тихая и добродушная Соня точно не заслуживала подобной травли. Может, за неё вступится Амир? Однако, нет, подкатывавший к девушке мажор уткнулся в собственный телефон и не обращал никакого внимания на ситуацию.

– Эй, отвечай, дефективная! – Денис вырвал пенал из рук Сони и швырнул его на пол.

– Отвали от неё! – громко сказал Валера. Он окончательно не вытерпел.

– Чего-о-о? Это Валерьянка затявкала? Ты мало получил в прошлый раз, сопля? – Денис, не вставая с парты, поменял тон с глумливого на угрожающий.

Тут Валера осознал, что разговорами делу не поможешь. К тому же, наш герой был чрезвычайно зол и желал выместить на ком-нибудь эту злость.

Он быстро встал, размахнулся и влепил Денису по его наглой роже! Прямо в глаз! Н-на!

Денис от неожиданности пошатнулся и едва не свалился с парты. Такого он, конечно, не ждал. Но это был крепкий тип, и свалить его тонким валериным кулачком было малореально. Денис за несколько секунд отряхнулся, встал в боевую стойку и зарядил оппоненту точно в нос.

Свет в голове у Валериана отключился.

Он уже не заметил, что в аудиторию аккурат к тому времени зашла Лариса Петровна. Не слышал её крика: «Сенцов, что ты творишь, гад такой?!». Не видел испуганного взгляда Сони.

***

Всё оказалось не так уж плохо. Упал Валера аккурат в проход между парт и ничего дополнительно себе не ушиб. «Перелом носа без смещения и лёгкое сотрясение мозга», – таков был вердикт в медпункте.

Валериан сидел на лавочке в коридоре, зажав нос тампоном, чтобы не текла кровь. На его выглаженной синей рубашке были заметны несколько красных пятен. В университет уже вызвали родителей – ситуация ведь, мягко говоря, нерядовая. Точнее, мать Дениса и вызывать не надо было – она работала здесь же бухгалтером.

Сенцова-старшая, крупная немолодо выглядящая женщина с чуть опухшим лицом и пышно накрученными кудрями, пошла в атаку на Валеру, защищая своего сына.

– Это ты у нас психованный? Зачем его спровоцировал? Дениску моего первым ударил, синяк ему поставил, гадёныш маленький! Совести у тебя нет! – она кричала на весь коридор, притягивая к себе внимание каких-то студентов с других факультетов

– Вашему Денису место в тюрьме, – с трудом проговорил Валериан. У него сильно кружилась голова.

– Что-о-о? Ах, ты ещё дерзишь, сволочь такая! Тебя исключат! Я уж постараюсь!

«Да пусть исключают из вашего сраного универа, если здесь такое происходит», – эту мысль парень решил оставить при себе.

Впрочем, куда более серьёзным испытанием для Валеры оказалось появление собственной матери. Она показалась в коридоре, запыхавшаяся, с усталым и напряжённым выражением лица.

– Подрался, да? – обратилась она к сыну.

– Как видишь, – с улыбкой ответил он.

– И что смешного? Придурок. Ты в университет драться ходишь? А если тебя исключат?! – мать говорила с фирменной «ледяной» интонацией.

Валера ждал, что мама будет заступаться за него так же яростно, как ранее нападала мать Дениса. Но реальность оказалась совсем другой.

– Меня тут средь бела дня с работы выдёргивают, я еду на такси через весь город, и теперь радоваться за тебя должна? Смотри, вон, рубашка вся в пятнах. Её выбрасывать теперь придётся.

Парня словно оглушили все эти претензии. Он даже не нашёл аргументов, чтобы возразить. Монолог продолжался.

– Не сын у меня, а позорище. Воспитывала, старалась, а вырос такой же дегенерат, как твой папашка, – причитала мать.

На этом месте Валериан не сдержался и заплакал. Ни нокаут от Дениса, ни болезненная обработка разбитого носа в медпункте не вызывали такой боли, как этот удар в спину.

– Вы зря его так ругаете, – к ним подошла Лариса Петровна. – Ваш сын за девочку заступился. Все ребята из группы это подтвердили. А Денис, с которым он дрался – проблемный подросток, мы его ещё на зимней сессии хотели отчислить, передумали только из-за его мамы.

– Здравствуйте, Лариса Петровна, – мама в разговоре с деканом быстро изменила тон на спокойно-доверительный. – Ох, с этими мальчиками столько проблем…

– Конечно, с ними сложно. Особенно в их возрасте. У них ещё переходный период. Тем более вы, насколько я помню из документов, одна сына растите.

– Представляете, надо быть ему одновременно и отцом, и матерью. Воспитывать, чтобы учился. И работать при этом как-то, по дому всё делать.

- Понимаю. Хорошо вас понимаю. Сама двоих сыновей на ноги поставила. Но не надо с ним так жёстко – вон, сидит, плачет. Они кажутся взрослыми, но в глубине души ещё дети.

– Ладно, боец, – мама слегка улыбнулась и потрепала Валеру по голове. – Поехали в больницу, а затем домой. Приготовлю тебе что-нибудь вкусное, быстрее вылечишься.

***

На следующий день в гости к Валериану заглянул Матвей. Ему было очень интересно узнать все подробности вчерашней драки.

– И что, Валерьяныч, ты ему прямо в глаз зарядил? – с азартом спрашивал друг.

– Типа того, – Валера был с гипсовой повязкой на носу, но чувствовал себя уже получше.

– Вот это ты слоняра! В универе только вашу драку и обсуждают!

– Да какой там слоняра? – засмеялся парень. – Он же меня потом вырубил.

– И что? Понятно, что Денис на тебя сагрился. Зато ты не зассал раз на раз с таким огромным быдлом выйти. Теперь он, наверное, с фингалом ходит.

Валериану было бы очень приятно увидеть Дениса с синяком. Приятнее – только чувство ухода в отрыв, когда он наносил тот самый удар. Его правая рука до сих пор болела, но это того определённо стоило.

«Как же я врезал этой лопоухой сволочи!», – с удовольствием подумал наш герой. Он наконец-то чувствовал в себе что-то подлинно мужское. Будто какие-то очень нужные паззлы сложились у него в голове. Раньше Валериан никогда не дрался по-настоящему – не считать же дракой нелепую детскую толкотню в младших классах.

– Ты, кстати, как сам-то? – поинтересовался друг.

– Нормас. Башка побаливает, но жить можно. Главное, что смещения нет. Врачи сказали, через десять дней можно снимать повязку.

– До свадьбы заживёт, – подмигивал ему Матвей. – Кстати, у нас все думают, что вы из-за Алины подрались. Может, она оценила и теперь сама к тебе подкатит?

– Не из-за Алины. Да и мне уже пофиг на неё, – уверенно сказал Валериан. Он, действительно, так считал.

***

Ещё через пару дней в дверь их квартиры снова позвонили. Никаких гостей Валера на этот раз не ждал. Дверь открыла мама.

– Валерьянушка! Тут к тебе девочка какая-то пришла из твоей группы… Как-как, ещё раз? – переспросила она у гостьи. – Соня зовут, – объявляла мама с порога.

«Блин! А ведь я одет чёрт знает во что. Ещё и повязка эта дебильная», – подумал наш герой. Но отступать было некуда.

Соня зашла на порог комнаты Валериана и с благодарностью взглянула на него. В руках у неё был пакетик с апельсинами и сложенный листок бумаги.

Валера поймал себя на мысли, что у Сони милый и глубокий взгляд. Раньше парень не обращал на это внимания. Он и в глаза-то ей предпочитал не смотреть, ограничиваясь короткими диалогами на ходу. Здесь, в его квартире, она воспринималась как-то иначе, более по-домашнему. Не как одногруппница, а как… подруга?

– Большое спасибо, что заступился. Это тебе, – девушка протянула ему апельсины. – Как ты себя чувствуешь?

– Уже получше, скоро без повязки ходить начну, – без энтузиазма ответил парень. – Соня, ты бы хоть предупредила, что зайдёшь. У меня тут в комнате срач такой.

– Да ладно, что ты, – улыбнулась гостья. – Я хотела сюрприз сделать.

– А откуда ты адрес узнала? – недоумевал парень.

– Нашла твоего друга в чате университета и у него спросила. Он там всем доказывал, что ты – «слоняра», – засмеялась девушка.

– Ну ты даёшь! И Матвей мне ничего не сказал! – тут наш герой вдвойне удивился.

– Валерьянушка, узнай у девочки, что она кушать будет. Может, вам соус разогреть? – послышался голос мамы.

– Какой соус, томатный? – с удивлением спросила Соня.

– Нет, он вроде без помидоров делается, – Валера не очень понимал вопроса.

– А какой тогда, чесночный? Вы его горячим на хлеб намазываете? – девушка продолжала недоумевать.

– Ха-ха, всё, я понял, – рассмеялся Валера. – Соус – это на Кубани типа мясного рагу. Давай поужинаем, мама его очень вкусно готовит.

Они отправились на кухню. Мама, разогрев соус – действительно, вкусный – тактично ушла в свою комнату.

– Я очень за тебя переживала. Так страшно было, когда вы дрались, – призналась Соня.

– Да ладно, дело мужское, – Валера одновременно посмеивался и стеснялся. Ему до сих пор было стыдно, что он «упал», ещё и ударив первым. – Соня, я же за тебя заступался, – добавил он.

– Ой, давай я тебе признаюсь… Не люблю, когда ко мне обращаются «Соня».

– Надо же, – удивился парень. – А как тебя родители называют?

– Сонечка, – засмеялась гостья. – Мне моё полное имя нравится – София. А уменьшительное глупо звучит, какая-то «сонная Соня».

– Забавно, мне тоже больше нравится моё полное имя – «Валериан». Оно солидное. И София – красиво, да. Как «Айя-София», это собор такой.

– У тебя, вообще, самое оригинальное имя! – восхитилась гостья.

– Ой, да прямо там, – парень вспомнил, сколько натерпелся из-за своего имени, но решил не жаловаться девушке.

– Я придумала! Давай по имени-отчеству друг к другу будем обращаться, как к преподам. София Дмитриевна и Валериан…

– Сергеевич.

– Так вот, Валериан Сергеевич, это вам, – Соню почти трясло от хохота. – Только при мне не разворачивайте.

Она передала листок формата А4, который держала в руках. Он был сложен вдвое.

– Обязательно выполню вашу просьбу, София Дмитриевна, – парню тоже казалась смешной эта задумка с отчествами.

Когда Соня ушла домой, Валера развернул листок. Это был… его портрет, написанный цветными карандашами! Ещё и в виде благородного героя – очевидно, заступающегося за прекрасную даму. Исполнен он был в духе аниме, выглядел немного карикатурно, но, в общем, мило, а главное – узнаваемо. Художница особенно подчеркнула его зелёный цвет глаз. Парень с гордостью разместил портрет на одной из полок возле монитора.

«Интересно, а что Соня… то есть, София сказала бы о моей Игре? Наверное, отругала бы, что я тут всех убивать собрался», – думал Валериан, запуская компьютер.

Возможно, ему стоило быть гуманнее в реальности, которую создал? Установить мир во всём мире и выдерживать этот баланс, оберегая виртуальные страны от любого негатива? С другой стороны, в чём тогда интерес к геймплею? Тут же весь смысл в противостоянии государств. Может, ещё и стрелялки без единого убийства проходить?

Валера думал о развороте к пацифизму ровно до того момента, пока не увидел в списке персонажей грубую лопоухую морду. Она ему напомнила кое-кого жутко неприятного.

«Так, а вот ты сейчас точно подохнешь, мудило. Заодно разведаешь местность», – решил покровитель этого мира.

Это была не единственная его жертва за сегодняшний день.

ВТОРАЯ ЛИНИЯ

Акбиль много размышлял о Ферратуме и его значении в жизни Веларианской Империи. Чужеземца манила загадка этого города. Чтобы её разгадать, требовалось увидеть его своими глазами. И он наконец-то отыскал партнёра для этой рискованной вылазки. Таковым стал Григорий Карон.

– Меня тоже интересует, что там прячут имперские твари. Грядёт война, и мы должны знать своего врага, чтобы наконец освободить Дитраксию. К тому же, у меня есть идея, как туда пробраться, – увлечённо говорил повстанец.

Располагался Ферратум высоко в горах. Здесь, в этих краях, Велария издавна добывала железо. Отсюда же выходили первые фаланги копейщиков, чьими усилиями были завоёваны столь обширные территории.

Зайти в город через ворота было невозможно – людей со стороны просто арестовала бы охрана. Поэтому Григорий, украв из столичного архива кое-какие важные карты, решил пройти через заброшенные железные шахты. Согласно чертежам, в них имелись ответвления в подземные ходы уже под самим городом.

Григорий и Акбиль, вооружившись кинжалами и запасшись горючим, шли по узкому проходу старой шахты. Под ногами хлюпала вода, а в темноте раздавались шорох и писк – это бегали крысы. Когда вход скрылся за поворотом, из источников света оставались только их факелы.

– Что ты ожидаешь там увидеть? – спросил Акбиль.

– В Ферратуме возведены целые кварталы из одних только казарм, – рассказывал Григорий. – В одних готовят копейщиков, в других – лучников и метателей дротиков. В центральном районе расположен ипподром, где тренируется элитная кавалерия. По крайней мере, так нас учили сами веларианцы. А ты сам как считаешь?

– Мне кажется, здесь подвох. Что если мы увидим пустой город? Представь, если там все умерли от какой-то болезни? Поэтому никого туда и не пускают.

– От веларианцев можно ждать любой подлости. Конечно, есть риск. Но мы обязаны узнать правду.

– Скажи, у тебя вообще есть знакомые веларианцы? Может быть, девушки? – с иронией сказал Акбиль.

– Нет, я принципиален. Если я хочу трахнуть веларианку, то предварительно узнаю её взгляды на независимость Дитраксии, – а вот ответ Григория был по-звериному серьёзен.

«Ага, и поэтому ты всегда такой злой», – усмехнулся про себя Акбиль. Он не разделял взглядов Григория и ему были противны его методы, но других напарников для похода в Ферратум чужеземец не нашёл.

Они долго шли по шахте. Затем, ежеминутно сверяясь с картой, искали узкий боковой тоннель, где пришлось идти по одному, ещё и нагнувшись. Наконец, по нему удалось выйти в широкий коридор с каменными сводами. У одной из стен лежал человеческий скелет с мечом в руке.

– Надеюсь, это веларианский солдат, – негромко сказал Григорий.

Здесь была целая система катакомб. Блуждая несколько часов по коридорам, искатели тайн услышали голоса. Чуть дальше, вне их поля зрения, шли какие-то люди.

Акбиль и Григорий беззвучно притаились в небольшой выемке. Обладатели голосов подошли ближе – ими оказались стражники, вооружённые небольшими мечами. Как только они поравнялись с выемкой, чужеземец и дитраксианин быстро напали на них.

Два резких удара кинжалами, приглушённые стоны – и два трупа. Да-да, не удивляйтесь: Акбиль и раньше умел убивать, а за год в банде Вухаба это стало для него почти обыденностью.

Аккуратно двигаясь в сторону, откуда пришли их жертвы, они наконец добрались до выхода наружу. Их вожделенная цель лежала перед ними.

Было раннее утро, и улицы загадочного Ферратума едва освещались предрассветными сумерками. Оглядываясь по сторонам и ничего не понимая, искатели тайн шли по запретному городу, напряжённо слушая его звуки.

Внезапно, они услышали шум повозки. Она быстро приближалась. Надо было где-то скрыться. Акбиль и Григорий рванули к первому попавшемуся дому – это было длинное каменное здание с двумя простыми колоннами на входе – и заскочили в открытую входную дверь. Им в нос шибануло резким неприятным запахом. Более того, уже внутри они услышали какие-то приглушённые ахи и стоны.

– Фу, что за вонь? – прошептал Акбиль, зажав нос рукой.

– Ни в одной казарме так не смердит, – подтвердил Григорий.

Пройдя дальше вглубь здания, они вышли в широкий зал и долго не могли поверить в увиденное.

Там, в разных углах помещения корчились старики. Все – мужчины. Некоторые из них с трудом ходили, другие – просто лежали. Имелись и тела пожилых людей без признаков жизни. Их одежда, как правило, была красивой, но зачастую уже потрёпанной либо вовсе истлевшей.

Возле стен стояли ряды простых кроватей – возможно, оставшиеся «в наследство» от казарм. В центре зала были беспорядочно разбросаны буханки хлеба и стояли кувшины с водой. Ими, очевидно, питались жители этого странного дома.

«Так вот куда на самом деле привозят старых веларианцев», – догадался Акбиль.

Будто в подтверждение их слов, та самая повозка остановилась у входа в здание. Искатели тайн спрятались за колоннами, чтобы не попадаться никому на глаза.

– Нет, я не хочу туда! Верните меня домой, к семье! Или хотя бы на остров, про который все говорят! – услышали они приглушённый голос. Пожилой мужчина кого-то умолял.

– Так решила Комиссия по возрасту. Это не обсуждается, – жёстко ответил ему кто-то значительно младше. У вас будет достаточно еды и воды, их запасы регулярно обновляют. Раз в неделю – медицинский осмотр.

– Когда-нибудь и тебя сюда привезут. Обязательно!

– Все тут будем. Слушай, – обратился голос к другому человеку. – Вижу, что есть закончившиеся. Трое как минимум. Надо отвезти их в крематорий.

Акбиль и Григорий завороженно слушали, внимая каждому слову. Они будто заглянули за кулисы, увидев изнанку парадно-эстетичной Веларии.

Чужеземец аккуратно выглянул из-за колонны, чтобы разглядеть прибывших людей. Молодой охранник носил брошь с чёрным крылом. К счастью для Акбиля, он был занят тем, что пересчитывал оставшиеся буханки хлеба, и не заметил постороннего человека.

Дождавшись, когда тела унесут и повозка уедет, искатели со всей осторожностью выбрались наружу. Необходимо было проверить другие здания, чтобы подтвердить страшную догадку.

Двери практически везде были заперты – им, определённо, повезло заскочить внутрь того первого дома. Но Григорий умел взламывать замки. Когда они осторожно, чуть ли не ползком забрались в ещё одно здание, то ужаснулись ещё сильнее. «Дом престарелых» был устроен по тому же принципу, только его населяли пожилые женщины. Акбиль с содроганием вспомнил, насколько красивы молодые веларианки. Эти старухи ведь тоже раньше были такими.

Весь Ферратум был переполнен старыми людьми с разных краёв Империи. На месте бывших казарм появились отдельные корпуса для пожилых мужчин и женщин, а где-то ближе к центру города дымила труба – видимо, тот самый крематорий. Проникнуть ещё и туда искатели тайн не рискнули.

Никаких солдат, помимо редкой охраны, в городе не было обнаружено.

На обратном пути Григорий ликовал, как маленький ребёнок.

– Ты представляешь, что это значит? Все их напыщенные разговоры про Ферратум – враньё. Абсолютное враньё! У Веларии нет никаких резервов! Их армия обречена!

Акбиль, напротив, был подавлен. Он оказался в шоке от увиденного, а также не хотел, чтобы Империя проиграла надвигающуюся войну. Его симпатии не пошатнуло ни собственное нелегальное положение, ни только что увиденная обратная сторона красивой жизни. Слишком уж он полюбил эту страну.

***

Лисандрий Аристидес ждал в зале для переговоров, куда должна была прибыть делегация от Славии. Её потенциальный союз с Веларианской Империей мог коренным образом изменить расклады в надвигающейся войне. Разумеется, Аристидес знал, насколько многочисленна и опасна Железная Армия, которую Ульрих Хромой уже повёл к границе.

Славия была крупным государством, не имеющим, однако, выхода к морю. Она состояла из трёх частей – Горный Край, Лесной Край и Вольный Край, располагающийся в степях. Долгое время они собачились друг с другом, но затем, наконец, объединились в Триединую Федерацию Славия. Несколько лет назад она воевала с Брунгарским Королевством – без особых успехов, с уймой потерь, но в целом достойно.

Наконец, в зале появилась делегация славов. Главных было трое – по одному от каждого из Краев. Они носили густые бороды и были одеты в вышитые узорами кафтаны. Все они очутились в Ларионе впервые и с изумлением разглядывали архитектуру веларианской столицы – ранее Империя не снисходила до переговоров со Славией на таком уровне.

– Приветствую вас, дорогие друзья. Рад, что вам пришлась по нраву красота нашей страны, – Лисандрий был традиционно учтив.

– Вы хотите обсудить союз против брунгарцев? – прямолинейно заявил один из делегатов.

– А мы не желаем с ними воевать. Навоевались уже, – сказал второй переговорщик.

– И вообще, что нам за это будет? – добавил третий.

– Что же, позвольте начать с истории, – приступил Лисандрий. – Ваша страна имеет опыт противостояния Брунгарскому Королевству. Опыт, как все мы знаем, довольно болезненный, но также и успешный – вы не дали противнику оккупировать свои земли. Именно такая задача стоит теперь перед нами. Для вас же новая война открывает исторический шанс для реванша. Пока брунгарское войско марширует на Ларион, вы одним ударом займёте их территорию.

– И что нам с ней делать? Лесов да болот и у нас хватает, – послышались возражения.

– Ради такого мы не будем поднимать свою армию.

– Нет уж, сами воюйте.

– Тогда перейдём к географии, – продолжал Аристидес своим мягким тоном. – Ваша территория, действительно, обширна. Горы, леса, поля – всё это у вас есть. Но у вас нет моря. Нет торговых портов, через которые вы могли бы возить дерево и пушнину, что добываете в своих холодных землях. И в наших силах решить этот чувствительный для вас вопрос.

Делегаты помалкивали, ожидая конкретики.

– Мы передадим вам один из наших портов! – громко объявил Лисандрий. – Есть прекрасный город – Дитраксия. Это крупный торговый центр, расположенный в удобной бухте на северо-востоке нашей страны. Если война сложится успешно – а я в этом не сомневаюсь – ваши границы протянутся аккурат к ней. Соглашение о передаче города в случае заключения военного союза мы можем подписать прямо сейчас.

Переговорщики начали удивлённо шептаться друг с другом. Их настрой явно изменился. Лисандрий удовлетворённо откинулся в кресле.

***

Лисандрий Аристидес проснулся рано утром. Ему предстоял важный день – Империя вела переговоры со Славией, что могло коренным образом изменить расклады в предстоящей войне.

Он поймал себя на необычном чувстве. Ему казалось, что переговоры уже состоялись, и более чем успешно – Велария заключила союз, уступив Славии часть своей территории, в частности, проблемную Дитраксию. Однако, нет, день переговоров наступил только сегодня.

Дипломата обеспокоило это чувство. Здесь что-то было не так. Таинственный покровитель Веларии опять заявлял о себе. Неужели он снова откатил время назад?

«В чём же проблема? Нам нельзя отдавать Дитраксию? Или вообще нежелательно заключать союз со Славией?», – раздумывал Лисандрий. На всякий случай он решил сменить привычный маршрут и дополнительно обеспечить собственную безопасность усилиями Чёрного Крыла.

Когда дипломат вышел на улицу, был уже полдень. Лисандрий какое-то время петлял по улицам, чувствуя пристальное внимание своей охраны. Это успокаивало, равно как и мягкая, безоблачная погода, характерная для южного побережья Веларии.

«Если Императрица знает, о чём говорит, нам достаточно лишь продержаться в новой войне. Надо устоять любой ценой, не дав Ульриху захватить нашу столицу», – расслабившись, Лисандрий мысленно переключился на глобальные темы.

От размышлений его отвлёк пугающий звук – будто несколько человек сражались на мечах где-то за углом. Показалось даже, что война уже началась здесь и сейчас. Аристидес встрепенулся и зашагал в обратную сторону, желая уйти от любой опасности. Неожиданно на одной из крыш он заметил человека с арбалетом, который целился точно в него. Для удобства незнакомец сбросил капюшон, под которым оказались светлые волосы.

«Блондин?! Но ведь брунгарцы не убивают вне поля боя!», – успел за секунду подумать дипломат, пока ему в грудь не воткнулся арбалетный болт. Стрелок быстро подхватил ещё один заряженный арбалет, лежавший рядом с ним, и выстрелил ещё раз – контрольным.

Так действительно закончилась жизнь прославленного Лисандрия Аристидеса.

«Извини, дружище, но ваш союз со Славией мне поперёк горла», – думал Валера, перезагружая сейв и отправляя на задание по убийству дипломата целый десяток своих агентов – чтобы наверняка справились. Ради успеха этой операции ему даже пришлось качать ветку шпионажа, ранее не использовавшуюся Брунгарским Королевством.

Глава 13. В которой происходит глобальная катастрофа

ПЕРВАЯ ЛИНИЯ

Валера наконец-то дышал свежим воздухом. Он, избавившись от гипсовой повязки на носу, в тот же день отправился гулять. Все майские праздники наш герой вынужденно сидел дома, не желая показываться на людях в «травмированном» виде. И вот она – долгожданная свобода!

Он побродил вдоль терракотовых «человейников», а затем по стандартному маршруту направился в Парк, благо в послеобеденное время там немного людей. Парень гулял по лабиринту из тщательно выстриженных кустов, а потом забрался в своё любимое место – фонтан-водопад, где можно изнутри наблюдать за льющимися вниз потоками воды. Тут он любил подолгу сидеть и читать на телефоне.

«Может, надо было пригласить Соню на прогулку? Как теперь с ней развивать общение? Вроде бы милая девушка, и ко мне хорошо относится», – задумался Валериан. Он не понимал, какие чувства к ней испытывает.

Затем наш герой отправился на смотровую площадку, куда вела закруглённая живописная дорожка. Там Валера наслаждался видами на Парк и Стадион, пока…

Пока он не увидел Алину!

Алина была не одна – с ней шёл тот самый бородач, ранее увозивший её на машине. Они остановились внизу и увлечённо беседовали. В руках у девушки был белый плюшевый медведь – очевидно, подарок ухажёра. Валеру они не замечали, а вот он сверху прекрасно их видел. Алина была в тёмных обтягивающих брюках и узком топике, открывающем живот.

Валере совсем не хотелось подходить и здороваться. Он уже собирался быстро шмыгнуть мимо них и уйти, как Алина и бородатый тип начали целоваться. У Валериана в груди кольнуло. Всё-таки он не до конца разлюбил эту темноволосую красотку. Увы, она сейчас принадлежала другому, и этот другой не только целовал девушку его мечты, но даже незаметно положил ладонь на её выпуклую ягодицу. Незаметно для всех – только не для Валеры.

С одной стороны, ему было неприятно и больно на это смотреть. С другой – чертовски возбуждало. Он гнал от себя эти мысли, но они упорно лезли обратно в голову, вытесняя всё остальное.

Идя домой, парень вспоминал те сообщения на анонимном форуме. Только не длинное мудрёное послание «деда», а идею с нейросетью.

«Неужели с помощью ИИ действительно можно сделать порно с любой девушкой? Или хотя бы эротику?», – думал Валера. Он даже решил, какую фотографию туда загрузит. Она стояла у Алины на аватарке. В полный рост, с хорошо различимым лицом, в лёгком светлом платье – вероятно, сделанная для профессиональной фотосессии. От самой идеи у него в груди перехватывало дух.

«Может, спросить у Матвея? Он ведь разбирается в нейросетях. Хотя, нет, ни в коем случае, тут даже он меня засмеёт», - в голове Валериана боролись возбуждение и стыд.

Вернувшись домой, наш герой начал в одиночку шерстить интернет, пробуя все возможности. «Легальные» нейросети ожидаемо не дали результата – в них действовали механизмы цензуры. Имелись платные сервисы с заманчивыми опциями, но у Валеры не было денег, чтобы их оплатить. Однако, в каком-то пыльном уголке всемирной сети он достал бесплатную программу, обещавшую «раздеть» любое фото. Вот это находка!

Программа установилась быстро, но почему-то требовала разрешения от имени администратора. В обычном состоянии Валериан насторожился бы, но сейчас думал отнюдь не головой.

Итак, программа установлена и запущена. «Подтвердите, что вам есть 18 лет» – ему-то уже есть, но будто это кого-то остановит. Ещё какое-то подтверждение – парень, не глядя, нажал «ОК». Наконец, загрузил то самое фото Алины, где она так очаровательно улыбалась прямо в камеру…

«Хоть бы это не утекло никуда», – подумал Валера. Ему очень не хотелось подставлять себя и девушку.

Четыре минуты ожидания… Блин, почему так долго?

И вот он, результат!

Программа сделала даже не фотографию, а короткое видео на несколько секунд – нечто вроде «гифки». Алина с фото ожила, двигалась – и да, да, снимала одежду. А под одеждой не было ничего!

Точнее говоря, там было всё. Вообще всё, что так мечтал увидеть Валера.

Парень не выдержал и потянулся за салфетками. Прямо там, около монитора. Всё равно мама на работе. О, да, Алиночка, какая ты прелесть…

Когда Валериан закончил своё грязное дело и успокоился, то закрыл программу и уже хотел было заняться на компьютере чем-то нейтральным, но вдруг не узнал привычный ему рабочий стол.

«Погодите… А куда делись все ярлыки? Где мои файлы для учёбы? Даже вместо фона теперь чёрный экран», – недоумевал парень.

Чёртова «раздевающая» программа, очевидно, испортила его компьютер, удалив с него огромное количество информации, включая некоторые системные файлы. Шокированный Валера апатично водил мышкой по экрану и пытался узнать, что вообще осталось на жёстком диске.

Больше всего ему было жаль Игру. Она тоже бесследно удалилась вместе с сейвами.

«Бли-и-ин, там же самое интересное начиналось! И что, теперь моя Вселенная погибла из-за такой глупости? Какой же я дегенерат!», – мрачно думал наш герой, без аппетита съедая ужин.

Засыпал Валериан в не лучшем состоянии духа. Ему снилась голая Алина, но потом её облик сменился на персонажей Игры – Императрицу, Ульриха, Лисандрия и многих других. Они молча, с осуждением глядели на него.

***

Весь следующий день наш герой посвятил решению самого насущного вопроса – можно ли как-то восстановить его Игру? Он даже создал отдельный пост на тематическом форуме, где аккуратно, без лишних подробностей расписал свою проблему.

«Это мне прилетела карма за то, что я захотел разрушить свою Веларианскую Империю», – мрачно думал Валера.

Он пообещал себе, что, если каким-то чудом спасёт Игру, то вновь поменяет сторону и попробует отбиться Веларией от натиска Брунгарского Королевства. Это был трудный, но интересный вызов – армия Империи уступала своим милитаризированным оппонентам, зато парень отлично знал оба этих государства, их сильные и слабые стороны. Более того, до «культурной победы» веларианцам оставалось совсем немного – достаточно было просто не рухнуть в текущей войне.

Ближе к вечеру на форуме появился интересующий его ответ. Не всё было так безнадёжно. Оказывается, Игра сохраняет автосейв в одну из скрытых папок!

Валера, не особо веря в успех, нашёл эту папку… И там, действительно, обнаружилось автоматическое сохранение – таковые делались каждый игровой месяц. То есть даже никаких особо важных игровых событий не потеряется.

«Есть! Да! Игра вернулась!», – парню хотелось танцевать прямо там, в своей комнате. Его накрыло чувство облегчения, будто он сдал на «пятёрку» какой-то тяжелейший экзамен.

Валериан сохранил файл с автосейвом на флешку, восстановил еле работавший Windows, затем вновь установил Игру и загрузил бережно спасённый им файл – практически, семейную реликвию. Сохранение успешно запустилось, и парень уже раздумывал, с чего начать спасение родной ему Веларианской Империи, но… Вновь играть за неё уже не получалось. Равно как и за Брунгарское Королевство.

Автосейв – единственное, что осталось от его волшебного мира – запускался только в режиме наблюдателя. Игрок мог лишь смотреть на происходящее, но никак не мог влиять на него. На форуме писали, что такие глюки с автоматическими сохранениями – не редкость.

«И что теперь делать? Ни за кого уже не поиграть. Я отныне – просто зритель», – растерянно думал парень.

Валера решил, что всё равно продолжит запускать Игру. Ему было интересно досмотреть, чем завершится история созданного им мира. В конце концов, теперь всё было по-честному, без помощи «высших сил».

ВТОРАЯ ЛИНИЯ

Ульрих Хромой склонился над картой, расстеленной на столе в походном лагере. Он внимательно изучал территорию, которую собирался завоевать. Веларианская Империя лежала перед ним, как непокорная женщина – хрупкая, но своенравная. К ней нужен был верный подход.

Когда Железная Армия только выступала из Хойштадта, у Короля было чёткое понимание, как одержать триумфальную победу над Веларией. Сейчас, когда его бойцы уже начинали осаждать веларианские города и день за днём продвигались к столице Империи, мысли Ульриха путались. Будто незримая рука, указывающая ему, вдруг куда-то исчезла.

Не помогла и жертва Дитмара Лопоухого, чей небольшой отряд ушёл на разведку вглубь территории противника и не вернулся. Эта самоубийственная миссия не имела никакой логики, помимо той, что несчастный друг Ульриха внешне очень напоминал Дениса, чем вызвал иррациональный гнев Валеры. Сам брунгарский Король об этом, конечно, не подозревал. Он решил, что Дитмар сошёл с ума, опьянев от первых военных успехов.

С другой стороны, Ульрих самостоятельно, уже без подсказок свыше, решал, что делать с покорёнными городами Империи. Вариантов, по сути, было три.

Первый – занимать город, не трогая его. Это точно отпадало, поскольку Брунгарское Королевство шло ва-банк, пуская все имеющиеся средства на войну, и отсутствие трофеев приводило бы к неминуемому банкротству.

Второй – грабить захваченные поселения. Идея заманчивая, ведь надо было срочно пополнять казну. Другой вопрос, что надо было хоть чем-то кормить население, жившее в этих городах. Вот с этим имелись трудности – еды с трудом хватало на нужды армии. Ряд наименее обученных солдат даже приходилось кормить волчьим супом.

Третий вариант – попросту избавляться от населения, оставляя за собой пустые города. Звучало крайне жестоко, но Ульриха это слабо волновало. Зато это было прагматично – никаких восстаний в тылу. Неудивительно, что этот вариант смотрелся всё более предпочтительным.

Так или иначе, для Хромого Короля всё это было только частностью. Куда больше его интересовало, где веларианцы дадут генеральное сражение. Оно должно было стать настоящим реваншем за поражение в Степной Жатве, которое глубоко ударило по самолюбию каждого брунгарца.

Где же оно состоится? Судя по карте, напрашивалась точка между городами Ларион и Ферратум – двумя важнейшими центрами Империи. В этой местности холмистый рельеф, где веларианцы смогут занять оборонительные позиции, но и брунгарская армия не будет лишена манёвра. Всё решит мастерство полководцев – и, конечно, боевой дух солдат.

Оттуда прямая дорога на имперскую столицу. Её можно будет осадить, хотя взять с ходу явно не получится; наиболее ценная часть Лариона расположена на острове, который прикроют дромоны с их «морским огнём». На море Королевству нечего противопоставить. Хотя был, конечно, некоторый шанс успеть ворваться туда по суше, преследуя врага.

Впрочем, всё это – лишь в случае победы. Если Ульрих проиграет генеральное сражение, то его армия вынуждена будет отступать через всю недружелюбную страну, и домой, в родное и беднеющее на глазах Королевство, мало кто из них вернётся.

Но Ульрих не имеет права проигрывать. Слишком многое он и его государство поставили на кон.

***

Пока Хромой Король изучал карту, на Агора Прима была крайне нетипичная обстановка. Главная площадь Веларии, увешанная бело-синими флагами с чайкой, бурлила от собравшихся там людей. Испуг и напряжение царили на красивых лицах веларианцев, узнавших о вторжении Железной Армии. Все они ждали, какую речь произнесёт Императрица.

Наконец, она показалась на уже знакомой нам террасе – как всегда, стройная, харизматичная, в белых одеждах и с горящим взглядом. Публика заревела от восторга. Она обожала свою Лучезарную правительницу. Было в этом почитании что-то религиозное.

– Слушай меня, Велария! – прозвучал её голос.

Люди на площади утихли. Благородные мужчины и утончённые женщины внимали каждому слову Элении Аврилес.

– Война уже началась. Враг пересёк границу Империи. Эти варвары пришли с одной целью – убивать. Рушить наши города. Портить нашу землю. Уничтожать самое ценное, что только существует в этом мире – нашу культуру!

Тишина на площади стала гробовой. Послышались отдельные всхлипывания.

– Руками брунгарских шпионов был убит наш славный дипломат, Лисандрий Аристидес. Это неслыханная подлость! Почтим его жертву молчанием.

За следующую минуту все собравшиеся не проронили ни слова. Лисандрий был очень уважаемым человеком.

– Хромой Король ведёт армию ржавых ничтожеств на Ларион, – продолжала Императрица. – Они не знают, что такое опера и стихи. Не понимают высоких чувств. Никогда не повторят наши архитектурные шедевры. Их города стоят в грязи и мерзости. Их люди недостойны даже видеть то, что мы создали!

Толпа одобрительно загудела. Веларианцы, определённо, полагали себя исключительным народом.

– И мы знаем, как их остановить! Дипломатия закончилась с гибелью Лисандрия. Нас ждёт война!

Голос Императрицы утонул в овациях.

– Наша славная армия уже готовится выступать. Её поведёт блистательный Геларион, который не проиграл ни одного сражения.

Упоминание Гелариона вызвало ещё одну бурю эмоций. Его популярность уступала разве что самой Императрице.

– Мы будем сражаться во имя нашей Империи! За каждую победу нашей славной истории! За каждый памятник, который вы видите здесь, на Агора Прима! За каждый взгляд наших прекрасных женщин! А ещё для захватчиков у нас есть по-настоящему горячий сюрприз, – на этих словах в глазах Элении будто засиял настоящий огонь.

– Лучезарная! Лучезарная! – звучало над площадью. Около минуты Императрица наслаждалась этим шумом, пока не заглушила его одним взмахом руки.

– В Ферратуме уже готовятся наши элитные полки. Они вступят в бой, если опасность будет угрожать непосредственно столице. Пока же я призываю наших мужчин брать в руки оружие, чтобы защитить Веларию. Мы возродим наши славные фаланги!

– Ура-а-а-а! – послышались крики.

– Но также я обращаюсь и к нашим женщинам, – продолжала Императрица. – Им тоже следует отправиться вместе с армией. Но не воевать, а вдохновлять! Пусть наши воины знают, за кого они сражаются!

Это предложение вызвало особенную радость на площади. Эления определённо умела достучаться до сердец падких на чувства веларианцев. Некоторые пары так сильно взволновались, что начали ласкать друг друга прямо на глазах у всех. Речь, тем временем, продолжалась.

– И я, ваша Императрица, не стану исключением! Я пожертвую наиболее ценным, что у меня есть, и лично подарю ночь своей любви человеку, который принесёт мне голову Ульриха Хромого!

***

Кларисса Митридес, дрожа от чувств, глядела на полевой лагерь, в котором готовятся к бою веларианские солдаты. Она, как могла, прихорошилась и глянула в карманное зеркало. Правильные черты лица, кудрявые волосы, импозантная родинка возле нижней губы, а уж фигура так вовсе многим на зависть – такая женщина понравится даже искушённым мужчинам.

Несколько дней назад Кларисса и Астрея трепетно слушали речь Императрицы на площади. Её подруга тогда даже расплакалась от чувств. Империя была в опасности, и Лучезарная потребовала усилий от каждого её жителя. Она, Кларисса, готова стать походной женой для кого-то из солдат Веларии. Может быть, для нескольких из них. Эта мысль даже возбуждала её, давно не имевшую отношений с мужчинами.

«Кто же это будет? – размышляла девушка. – Хорошо бы благородные офицеры, с манерами. Но и молодые солдатики, не знавшие женской ласки – тоже прекрасно. Я смогу настроить их перед боем. Возможно, даже стану для кого-то первой и последней женщиной».

Впереди показались люди в доспехах. Один из них показался ей знакомым. Да это же сам Геларион Артаксис!

«А вот слабохарактерная Астрея отказалась в последний момент. Жалкая тряпка, упустила такого красавца!», – с радостью думала Кларисса. Носитель блестящих доспехов и кудрявых волос элегантно подал ей руку и обаятельно улыбнулся, пригласив идти с ним.

Они с Геларионом уединились в его личном шатре. Герой Веларии уверенно и без лишних слов раздевал Клариссу. Та с гордостью демонстрировала ему свои прелести. Ей льстило внимание самого желанного мужчины Империи.

– Ты же девственница? – неожиданно спросил Геларион.

– Технически, да.

– Превосходно. Будем считать, что тебе повезло.

– Я понимаю, о чём ты, – страстно протянула Кларисса.

– Мне кажется, не совсем понимаешь… Что же, сделаем это.

Кларисса сполна отдавалась процессу, несмотря на боль между ног от её первого раза. Это ничто по сравнению с мускулами и кудрями столь харизматичного мужчины. Она, Кларисса, теперь вице-императрица, пока главный воин страны здесь, на фронте. Да, да! Именно за этим она сюда приехала. Как же ей повезло, что на неё обратил внимание не простой офицер, а сам Геларион. Подруги будут ей завидовать, когда она вернётся в столицу после триумфа.

Геларион, напротив, был не слишком-то возбуждён. Конечно, ему нравилась эта девушка, но подлинной страсти он не испытывал. В какой-то момент Геларион даже представил на её месте Элению. Это было идеально – лицо его возлюбленной с молодым прекрасным телом. На этом он и поставил точку внутрь Клариссы.

После акта любви они оделись и вышли из шатра. Казалось, Геларион чем-то смущён.

– Послушай, дорогая… напомни, как тебя зовут?

– Кларисса, – засмеялась девушка. Она ещё не отошла от эмоций.

– Так вот, дорогая Кларисса. Так уж получилось, что сегодня ты у нас единственная женщина в лагере. Поэтому мной дело не ограничится.

– Хорошо, я готова! – она, действительно, была не против продолжения. Кто же там будет, друзья Гелариона? Наверное, тоже симпатичные.

– Ну, тогда чудесно. Грор, иди сюда! – громко закричал Геларион.

На его голос вышел огромный северный варвар, от которого разило потом, немытой одеждой и странным грибным отваром.

– Ооо! Лисандрий нам не соврал! Вот это мы любим! – зарычал Грор, увидев девушку.

– Я чего-то не понимаю? – Кларисса растерянно посмотрела на Гелариона.

– Ну, смотри, дорогая. Формально это тоже солдаты нашей Империи. Но немного экзотичные. Я позаботился, чтобы первым у тебя был настоящий веларианец, и тебе явно понравилось. Дальше, извини, не моя компетенция.

Грор схватил Клариссу и потащил её в казарму. На фоне огромного варвара она напоминала хрупкую тростинку.

– Нет! Отпусти меня! Геларион, пожалуйста! Спасите! А-а-а-а!!!

Её крик утонул в восторженном рёве северян, которым привели на «растерзание» настоящую аристократку.

***

Над городом Мареокастрон пылало зарево. Так разгорался первый большой пожар начинающейся войны.

Войны, в данном случае, гражданской. Заговорщики собирались поднять восстание на флоте, и у них это получилось, но лишь частично. До половины кораблей остались верны Императрице Элении, и огненные веларианские дромоны теперь яростно жгли друг друга.

Имперский флот, гордость страны и гроза любых морей, фактически перестал существовать. Уж точно он больше не мог прикрывать столицу. Немногочисленные оставшиеся корабли теперь прятались в глубине здешних бухт.

Один из наиболее влиятельных заговорщиков, Юлиус Кассий, мрачно сидел, обхватив голову руками. На вилле, где собирались «белые маски», узнали о морском побоище, отправившем на дно большую часть таких ценных кораблей.

К нему подошёл Никей Халиссин. Он выглядел бледным и невыспавшимся.

– Наш план провалился, – глухо сказал отец Астреи. – Полностью провалился. Я в отчаянии. Есть ли у нас альтернативный путь?

– Только убивать Обезумевшую. Впрочем, нам нельзя делать это до генерального сражения. Иначе мы рискуем убить Империю, – ответил Юлиус.

– Но кто нам теперь поверит? Мы ударили в спину нашей родной Веларии…

– Обезумевшая делает стране ещё хуже. Она ведёт Империю к полной гибели. Мы обязаны довести дело до конца.

– Я в этом больше не участвую. Пускай меня отдают под суд. Мы совершили чудовищную ошибку, – признался Халиссин.

– Тогда ты берёшь всю вину на себя, чёртов нытик – злобно прошипел Кассий. – А мы продолжим ждать удобного момента.

Глава 14. В которой два мира наконец-то сходятся

ПЕРВАЯ ЛИНИЯ

Это был первый день Валеры в университете после инцидента с Денисом, поэтому он шёл туда с некоторой опаской. Вдруг этот придурок начнёт мстить? И что тогда делать? Если будет совсем хреново – видимо, обращаться в полицию. На собственную репутацию Валериану было уже наплевать; он даже не сомневался, что почти все одногруппники в их конфликте на стороне Дениса.

Неудивительно, что, когда на входе в учебный корпус к нему подошёл Стёпа, один из денисовых корешей, наш герой сильно напрягся.

– Здорово, Смирнов. Шо ты, как у тебя с носом? Из госпиталя уже выписали? – Стёпа, будучи выходцем из станицы, «шокал» и мягко произносил букву «Г».

– Да нормально уже. Повязку недавно сняли.

– А ты ровный штрих оказался. Вписался за тёлочку.

Валериан на всякий случай решил помолчать. К чему вообще этот разговор? Какой-то «развод» на новую драку?

– Ну а Сеня наш, конечно, долбодятел, рамсы попутал с этой новенькой. Не по-людски это, – продолжал Стёпа. – Ты же в курсах, шо его отчислили?

– Правда?! – Валера не мог поверить в настолько радостную новость.

– Прикинь! Прямо перед сессией. Даже мамка его обломалась. Ходила в деканат, её там отчитали, чуть до ментов не дошло, – тут Стёпа внезапно засмеялся. – Короче, ты извини, если шо не так было. Учись давай, человеком станешь.

Уж чего-чего, а напутствий от Стёпы касательно учёбы Валериан точно не ожидал. И что, выходит, Денис – отнюдь не любимец всего потока?

В классе парня ждала ещё одна хорошая новость. Ну, субъективно хорошая – Оля, соседка Сони, в этот день приболела, освободив место за партой.

– София Дмитриевна, к вам можно подсесть?

– Ещё бы, Валериан Сергеевич. Вы мне такие чудесные мемчики вчера присылали, – со смехом ответила девушка.

Они уже регулярно переписывались, обменивались забавными картинками и даже желали друг другу спокойной ночи. Соня постепенно занимала всё более важное место в жизни Валеры.

– Мне сестра вчера написала, которая из Москвы, – рассказывала Соня новости из своей жизни. – Они со своим парнем в июне сюда, на Юг поедут. Хотят неделю в палатке жить. Они вообще такие активные, много путешествуют.

– Прикольно. А куда они хотят?

– Вроде бы Геленджик. Я не разбираюсь в этих курортах.

– Зато я разбираюсь, – гордо ответил Валериан.

– Хватит умничать! – засмеялась девушка. – Давай лучше тебе сестру покажу? – она открыла галерею на телефоне.

Её сестра была на пять лет старше. Она, действительно, очень напоминала Соню, но красила волосы в ярко-рыжий цвет, носила цветастые юбки и выделялась обилием «фенечек» на руках.

«И грудь у неё на пару размеров больше», – машинально заметил про себя наш герой.

День бок о бок с Соней пролетал незаметно. На практических занятиях они помогали друг другу – новенькая была твёрдой «хорошисткой» и не хуже Валеры разбиралась в технических предметах. На перерывах они гуляли по коридорам и болтали на разные темы: любимая музыка, вкусные сладости, какие-то забавные случаи из жизни. Соня любила разного рода творчество – не только рисование, но также аппликации и даже фигурки из глины. Пускай эта девушка не так будоражила воображение, как Алина, зато с ней было намного уютнее.

Валериан заметил, что Соня рисует на каждой лекции. Обычно – каких-то анимешных персонажей, чаще всего – худеньких симпатичных парней. Выходили из-под её карандаша также сказочные животные либо какие-то абстрактные узоры. Девушка выделила для живописи целый блокнот. Наш герой пока не решался вплотную интересоваться её творчеством. Он считал, что для неё это нечто особо ценное, примерно как Игра для него самого.

А ещё в университете было очень спокойно без Дениса. Которого, как оказалось, не поддерживал вообще никто – в группе его, скорее, боялись и терпели, опасаясь что-либо возразить, да и деканат был не в восторге от невоспитанного «блатного». К завершению учебного года неожиданно выяснилось, что универ – не такое уж адское место, как раньше представлялось Валере.

***

После занятий Валериан собрался с духом и предложил Соне отправиться в Парк. Она радостно согласилась, несмотря на довольно пасмурный день. Около часа они добирались туда на трамвае. Девушка с интересом рассматривала утопавший в зелени частный сектор.

– Здесь так много отдельных домиков. Не перестаю этому удивляться. И всё так рано позеленело, сейчас уже будто лето! – говорила Соня.

– При этом большая часть города – это «человейники», – цинично заметил Валериан.

– Да, очень странно выглядит. На окраинах сплошные многоэтажки. Для меня это как-то слишком. Они давят на психику, – призналась девушка.

– Зато все любят Парк. Смотри, а вот и он! – они вынырнули из «хуторского» района, и перед ними оказались ухоженные ряды кустов и деревьев, будто телепортировавшиеся сюда из другого мира.

– Волшебство! Аплодисменты волшебнику Валериану, – зааплодировала девушка.

– Ну, допустим, Парк не я строил, – поскромничал наш герой.

Их маршрут пролегал вдоль идеально зелёных склонов – трава на них была столь мягкой, что играющие рядом дети попросту ложились на газон и с радостными воплями скатывались вниз.

– Соня… Э-э-э, София Дмитриевна, ты же толком не рассказала, как у тебя майские прошли.

– Мы с родителями много гуляли по центру. Были в тех местах, которые ты мне советовал.

– И как тебе, понравилось?

– Ну… Честно, не очень. Так много людей везде, это кошмар. Ещё мы заблудились, отошли с улицы Красной на два шага, а там тоже какие-то частные дома, собаки гавкают. Как получилось, что у вас в центре какая-то деревня?

– Я же тебе скидывал тот мем: «Когда увидел Парк Галицкого» и «Когда увидел остальной Краснодар», – с улыбкой напомнил Валера.

– Да-а-а, ты прав, контраст большой, – улыбнулась в ответ Соня.

– Мама говорит, что раньше Краснодар был лучше, – заметил парень.

– Правда? А почему хуже стало?

– Ну, типа «понаехи» испортили город.

– А «понаехи» это кто такие? – удивилась девушка.

– Те, кто приезжает жить в Краснодар. Из-за этого у нас пробки и всякая теснота.

Соня погрустнела и задумалась.

– Так я, выходит, тоже «понаех»?

– Нет, ты что! Ты ведь хорошая, – поспешил заверить её Валера.

– Ладно, давай я тебе тоже признаюсь, – решила сказать девушка. – У меня папа часто ругается на начальника со своей новой работы. Там такой широкий говорливый дядька, с усами. И вот папа говорит, что он, – тут Соня заговорщицки понизила голос. – «Кубаноид».

– Ха-ха-ха, ну да, есть и такая обзывалка для местных, – парня насмешило, как Соня произнесла это слово. – Типа, мы все тут наглые жлобы.

– А вот ты на типичного «кубаноида» совсем не похож, – поспешила сказать девушка. – Интересно, а Денис – «кубаноид»? – добавила она после некоторой паузы.

Теперь настала очередь Валериана задуматься.

– Нет, Денис – это дебил и дегенерат!

Они громко засмеялись, но Соня быстро осеклась.

– Не говори так, пожалуйста. Это плохие слова. Тебе не идёт.

– Соня, ты чересчур добрая. Так тоже нельзя, – возразил парень.

– А я считаю, что как ты относишься к миру, так и мир будет относиться к тебе. И вообще, не называй меня «Соня»! – капризно произнесла его спутница.

Тем временем с неба начали сыпать тяжёлые капли дождя. Наши первокурсники укрылись под каким-то навесом и ютились там вплотную друг к другу.

Валера, невольно прижавшись к Соне и ощутив её тепло, слегка занервничал, перебирая в голове разные варианты дальнейших событий. Ему очень хотелось приобнять её, но ещё сильнее он боялся негативной реакции. Наконец, он решил, что действовать пока рано, а вот одно предложение уже точно назрело.

– София Дмитриевна, а что, если нам на море летом поехать?

– Конечно! – казалось, будто Соня только что выиграла приз, так радостно она улыбалась. – Я очень хочу на море.

– У тебя как раз сестра в июне приезжает. Что если мы с ними зависнем на один-два дня?

– Да-да, я обязательно у неё спрошу и напишу тебе. Она не откажет.

– Блин, а ведь сессия как раз будет идти, – вспомнил парень.

– На денёк-то сможем вырваться, – понадеялась девушка.

***

Когда Валериан зашёл в свою комнату, то долго не запускал компьютер, думая о выразительных глазах Сони. Всё-таки у неё очень трогательная внешность. Если присмотреться. Он, наконец-то, присмотрелся. Возможно, она станет ему больше, чем подругой?

«Главное, что сама Соня, вероятно, очень даже не против. Лишь бы мне это не казалось, как было с Алиной», – размышлял Валера, который уже больно обжёгся на собственных иллюзиях.

Кроме того, доброта Сони благотворно на него влияла. Чёрная ненависть, долго копившаяся в сердце парня, испарялась, когда он разговаривал с ней. Всё меньше было самокопания и внутренних обвинений, всё больше – каких-то светлых надежд на будущее. Она будто освещала и согревала его внутренний мир.

Тут на его телефон пришло сообщение:

«Я узнала, куда сестра в июне приезжает! Это Голубая Бездна. Ты же знаешь, где это? Звучит потрясающе, будто мы там увидим каких-то сказочных созданий!»

В сообщении от Сони была уйма радующихся смайликов и морских волн, а также эмодзи китов, акул и дельфинов.

Валериан улыбнулся. Его очень радовала перспектива отправиться на море в компании симпатичной ему девушки. Тем более, что там не будет ничьих родителей – они там ни к чему. Лишь бы его самого туда отпустили во время сессии... Вот с этим могли возникнуть трудности.

Но и до Игры наш герой сегодня всё-таки добрался. Там, между прочим, кульминация.

ВТОРАЯ ЛИНИЯ

Ульрих оглядывал поле будущего сражения с вершины одного из холмов. Его склон уходил вниз, где в предрассветном тумане находилась пока ещё сонная долина. Этот долгожданный день наступил. Железная Армия нагрянула сюда, на глубинные территории Веларианской Империи.

Сам Ульрих, несмотря на важность момента, был одет в простые доспехи. Лишь чёрная тканевая накидка с изображением рыжего кабана и железной короны выделяла его среди прочих бойцов. Насчёт своей причёски он тем более не заморачивался – всё те же короткие растрёпанные волосы, что и в день Степной Жатвы.

Вокруг Короля – его многочисленные охранники. Зная, с насколько подлым врагом он имеет дело, Ульрих всерьёз озаботился личной безопасностью. Чтобы его ликвидировать, необходимо прорваться через целый отряд закалённых бойцов. Это не по зубам даже Чёрному Крылу с его скрытными убийцами. Также Король завёл сразу нескольких дегустаторов, которые пробовали еду – Ульрих хорошо помнил о судьбе Торгена Остроглазого.

Напротив, в заметном удалении, был едва виден другой холм. Там уже разворачивалась веларианская армия. Её пока не разглядеть на таком расстоянии, но Хромой Король нутром чувствовал эту опасность. Сегодня пройдёт генеральное сражение всей кампании. Успех откроет прямую дорогу на столицу Веларии. Неудача – заставит с позором отступить.

Железная Армия прекрасно готова. Ряды пехотинцев Ульриха уже выстроились в ровные шеренги. Они тянутся чуть ли не до самого горизонта. За ними – арбалетчики, которых в случае чего готова прикрывать лёгкая пехота. Простая и надёжная комбинация. Заготовлен и сюрприз: баллисты. По сути – огромные арбалеты на колёсах. Они нужны прежде всего для осады крупных городов, но их двухметровые стрелы могут ошеломить врага и в полевом сражении.

За несколько километров отсюда к битве готовились имперские войска. Велария собрала на поле боя всех, кого только могла – ведь здесь, на этих холмах, де-факто решалась судьба Империи. Никаких рабов с погонщиками! Только фаланги копейщиков, набранные из добровольцев. Разумеется, множество лучников. Плюс яростные северные наёмники и резвая конница под управлением блистательного Гелариона.

Сам герой Веларии разминал руки и пристально смотрел на рельеф, оценивая, где удобнее будет на всей скорости ударить во вражеский строй. Он уже предвкушал этот момент, начищая свои яркие доспехи.

«Но сначала вас немного поджарят», – ухмыльнулся Геларион, оценив взглядом ближайшую к нему катапульту.

Империя заготовила по-настоящему горячий сюрприз для врага. Как раз о нём упоминала Императрица в своей речи. Это «морской огонь», только адаптированный к боям на суше. Целые ряды катапульт уже готовы метать чаши с горючей жидкостью, бережно хранящиеся в крупных телегах. При столкновении с землёй они, как правило, взрываются и долго-долго горят.

Как только солнце окончательно вышло из-за горизонта, обе армии начали движение. Закрутились шестерёнки двух смертоносных механизмов. Битва стартовала.

***

– Наш девиз?! – закричал во всю глотку Хромой Король. Бок о бок с ним – двое оставшихся в живых старых друзей, Зигмар Волкодав и Штир Железная голова.

– Железо-о-о! Кро-о-овь! Победа-а-а! – раскатился над полем гул хора солдат Ульриха. Они начали маршировать, и земля тряслась в такт их шагам. Ради этого момента огромное войско проделало долгий путь, выйдя из густых брунгарских лесов.

Навстречу им двигались ряды веларианских копейщиков под бело-синими знамёнами с чайкой. Их задача – удержать врага, отбиваясь от него длинными копьями. По численности они несколько уступают брунгарской пехоте. Зато у них весомая поддержка из-за спин.

Тактика Ульриха Хромого очень простая: лобовой удар, который должен смять врага, будто яичную скорлупу. Его пехотинцы, ускоряя шаг, направились к вражеской фаланге. Их в ответ начали обстреливать лучники. Небо над полем боя потемнело от веларианских стрел, которые летели в брунгарскую пехоту.

«Черепаха!», – послышались окрики командиров на местах. Они прекрасно обучены и готовились к встрече с лучниками. Солдаты мгновенно подняли щиты, закрываясь от града стрел. Идти они стали куда медленнее, что их ничуть не тревожило.

Но теперь на поле боя появилась новая вводная. Катапульты с огненными зарядами!

«Волчья срань! Что это, чёрт подери, такое?», – подумал Ульрих, когда увидел со своего холма, как веларианцы их разворачивают. – «Это же осадные орудия, зачем они вывели их в поле? И ведь их так много…».

Когда первые заряды начали разрываться перед ногами его солдат, а поле боя заволокло дымом от пожаров, Хромой Король почувствовал, как по его спине бежит неприятный холодок. Веларианцы применили оружие, способное уничтожить его Железную Армию.

А вот пехотинцам было ох как горячо! Они маршировали по горящей траве, осыпаемые стрелами, но продолжали держать «черепаху» с щитами над головой. Разбегались лишь отряды лёгкой пехоты, набранные из молодых солдат. Иное дело – «Клык». Этих закалённых воинов не смутило, когда чаши с «морским огнём» начали взрываться прямо в их рядах. Бойцы Ульриха героически шагали вперёд даже сквозь пламя!

Однако, Железной Армии необходимо было срочно менять ход сражения – в противном случае их бойцов просто сожгли бы. Медлительные, закованные в броню пехотинцы несли ощутимые потери от каждого удачного попадания – а таковых становилось всё больше.

Веларианские ряды, наблюдая за пожарами, опалявшими вражеский строй, начинали ликовать, встречая овациями точные действия своей «артиллерии». Особенно им понравилось, когда смертоносный жар от двух точных попаданий охватил ранее нетронутый отряд противника, забравшийся слишком близко к фалангам. На этот раз смелый план Императрицы определённо работал.

Но у Хромого Короля возникла идея, с помощью которой можно было остановить этот огненный кошмар.

«Разворачивайте баллисты!!!», – заревел Ульрих. – «Цельтесь в их телеги рядом с катапультами!».

Теперь, в отличие от Степной Жатвы, он имел возможность командовать всеми родами войск.

И вот – в направлении веларианских позиций уже летели первые двухметровые стрелы, выпущенные баллистами. Часть из них ушла мимо, часть – пронзила отдельных солдат. Наконец, одна из стрел попала в телегу, где хранились «огненные» заряды. Мощный взрыв снёс несколько катапульт! Над полем боя раздался восторженный рёв – это уже брунгарские пехотинцы увидели, как был уничтожен их злейший враг.

Спустя какой-то десяток минут на поле боя начал твориться истинный хаос. Лучники, арбалетчики, катапульты и баллисты стреляли без остановки, засыпая ряды противника огнём и железом. Внизу же ряды пехотинцев наконец столкнулись друг с другом: прошедшие сквозь огонь ряды Железной Армии врезались в ощетинившуюся копьями имперскую фалангу.

Ульрих напряжённо всматривался в происходившее на поле боя, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь дым от горящей травы. Поэтому он не сразу заметил, что одна из катапульт начала метать свои пламенные снаряды чуть дальше, чем обычно. Наконец, один из зарядов, удачно подхваченный ветром, направился аккурат в сторону Хромого Короля и его охраны.

Ба-бах! Их накрыло огнём и ударной волной.

***

Отряд северных наёмников спустился с холма в низину для того, чтобы ударить во фланг брунгарской пехоте. Они были радостны и горячи – минувший день в казарме вдохновил их на ратные подвиги. Их бешеный напор определённо стал бы проблемой для Железной Армии.

Только вот воевать им пришлось отнюдь не с пехотой.

Грор и его соратники засекли появившегося врага, но отступить в лес или другое безопасное место никак не успевали, застряв посреди гладкой степи. Прямо на них вышел отряд кочевников во главе с Великим Ханом – естественно, полностью конный.

«Мечи вперёд и закрывайтесь щитами! Примем удар, а дальше порубим конников», – зарычал Грор. Ответом ему был бешеный рёв. Выпившие грибной отвар северяне не испытывали страха и были готовы разрубить кочевников вместе с их лошадьми.

Однако, шорские всадники применили совсем иную тактику, которой наёмники не ждали. Великий Хан Коч, свистнув, махнул рукой, и его воины поскакали за ним куда-то в сторону, выстроившись один за другим на своих приземистых конях. Всё их войско быстро растянулось по полю, словно убегая от противника. Но бежали они не по прямой, а чуть заворачивая в одну сторону.

Когда северяне поняли, что их окружают, было уже поздно.

«Начали!», – будто нехотя выдавил из себя Коч. Сам он со злобой глядел на противников, выискивая самых крупных бойцов.

Кочевники не вступали с наёмниками в ближний бой. По команде Великого Хана они начали засыпать врага стрелами прямо на ходу! Варвары отчаянно пытались вырваться из этого круга смерти, но не имели никаких шансов. Стрелы косили их одного за другим, а всадники ловко маневрировали, ускользая от пеших северян. Грор, закрывшись круглым щитом, почти добежал до Великого Хана, но упал, когда несколько стрел подряд впились ему в спину.

Вскоре наёмники были разгромлены. Кочевники, внимательно следя за теми, кто ещё шевелится, подъезжали и добивали их саблями. Через какое-то время на поле не осталось ни одного живого северянина. Кларисса действительно стала последней девушкой для многих из них.

Но и для кочевого отряда ещё ничего не закончилось. Стоило им порадоваться быстрой и убедительной победе, как с ближайшего холма к ним уже приближалась новая угроза.

Это был Геларион со своими всадниками. Он традиционно появлялся ближе к завершению боя и уже корил себя за то, что не успел помочь Грору. Это была ошибка планирования – веларианцы ещё никогда не сражались против брунгарцев и кочевников одновременно. Считалось, что наёмники могут обойтись без прикрытия, а своя конница должна оставаться свежей для решающего удара. Тем более что в прошлый раз именно эта тактика сработала.

«Проклятые дикари! Готовьтесь умирать!», – закричал Геларион, набирая скорость и раскручивая копьё в руке. Его доспехи эффектно отражали солнечный свет, а на отполированное изображение чайки на груди невозможно было смотреть без боли в глазах.

Схватка двух конных отрядов проходила стремительно. Здесь уже преимущество имела веларианская конница. Она клином влетела в нестройные ряды кочевников и без труда уворачивалась от их стрел. Степные всадники, пропустив удар, бросились врассыпную – дисциплина не была их лучшим качеством, а в ближнем бою они уступали элитному отряду Империи. Началась хаотичная схватка, исход которой был фактически решён в первую же минуту.

Великий Хан Коч, скривившись от ярости, глядел, как его бойцов одного за другим сваливают с лошадей. Наконец, он заметил Гелариона – тот выделялся своими роскошными доспехами. Глаза степного вождя налились кровью. Вот он – шанс отомстить Веларии за все унижения!

Коч, пришпорив коня, со всей скоростью поскакал на веларианского героя. Он выхватил саблю и уже намеревался на полном ходу отсечь его кудрявую голову. Из неё можно будет сделать превосходный трофей. Или, например, отправить Императрице – пусть обрадуется.

Но Геларион вовремя заметил угрозу и не мешкал. Для таких случаев у него был заготовлен излюбленный приём. Он выхватил дротик из-за спины, быстро прицелился и изо всех сил метнул его в приближающегося врага. Идеальное попадание в шею!

«Мерзкий трус, ты даже не захотел биться со мной на мечах!», – такой была последняя мысль Великого Хана, прежде чем он бессильно упал в густую траву.

***

Ульрих открыл глаза. Ему было ещё хуже, чем в первый день после выхода из тюрьмы. Королю помогли встать, и тут он заметил последствия взрыва. Шатёр, в котором располагался брунгарский штаб, уже догорал. Огненный заряд угодил аккурат туда. Ульриху повезло, что он наблюдал за боем снаружи, а не располагался внутри. Иное дело – Штир Железная голова, который отправился дежурить в палатку, охраняя карты и документацию. Ульрих застонал от досады за гибель очередного товарища.

Хромой Король сделал несколько шагов. Похоже, у него теперь ещё и проблемы со слухом. Он попытался разглядеть, что творится на поле боя, но не мог сфокусироваться и понять, кто же выигрывает. Зато боковым зрением Ульрих ощутил какое-то движение. Попадание катапульты было для него не единственной бедой.

На их командный холм совершали дерзкую конную вылазку. Это Геларион рвался забирать свою награду. Он не забыл, что Императрица обещала ночь любви тому, кто привезёт в Ларион голову Ульриха. Конечно, Эления подарит себя Гелариону в любом случае, но ему крайне не хотелось делить Лучезарную с кем-либо ещё.

«Волчья срань!», – второй раз за день подумал Хромой Король. Он огляделся вокруг. Отряд его телохранителей понёс некоторые потери из-за огня, но в целом был готов сражаться с конницей. Брунгарцы, не слышавшие команд оглушённого Ульриха, выстроились в неубедительную линию и готовились к бою.

Веларианская конница, не мешкая, врезалась в их ряды. Их удар был мощным, но отнюдь не сокрушительным – закалённые телохранители Короля сбили некоторых всадников. Началась хаотичная драка, быстро переросшая в откровенную свалку. Конники пытались отбежать в сторону и разогнаться, пехотинцы закрывались щитами и поражали врагов длинными мечами.

Вскоре Геларион заметил хромающего Ульриха и ощутил дежавю. В битве за Терреций он упустил этого низкорослого, но проворного врага. Пришло время завершить начатое! Герой Веларии набрал скорость, готовя копьё к решающему удару…

Его манёвр, однако, был вовремя замечен. Зигмар Волкодав, чьей миссией являлась защита Ульриха, отчаянно бросился под ноги смертоносному всаднику. Своим квадратным щитом он остановил копьё Гелариона и рывком вбок свалил блистательного красавца из седла прямо в дорожную пыль, запачкав его изысканные доспехи.

Веларианец не растерялся. Упав, он быстро вскочил на ноги. К нему приближался Зигмар, намеревавшийся зарубить любовника Императрицы. Геларион выхватил меч и сделал несколько выпадов в сторону противника. Брунгарец отбил три из них, но четвёртым, особо резким ударом Геларион оборвал жизнь последнего из друзей Хромого Короля.

Теперь они вновь стояли друг против друга: извалявшийся в пыли, но азартный Геларион против едва стоящего на ногах и оглохшего Ульриха. Всё, что творилось вокруг, их уже не интересовало. Мир будто сжался до их новой дуэли.

«Я тебя помню! Ты теперь у них главный, да?!», – прокричал ему Геларион, ловко прокручивая в руке окровавленный меч.

Тот не расслышал слов, а лишь вытащил из ножен свой меч и скупым жестом подозвал оппонента к себе.

Они начали фехтовать – в равных условиях, но с явным преимуществом Гелариона. С каждым ударом он всё сильнее напирал на терявшего силы Ульриха, который уже не помышлял о нападении.

«Только бы отбиться, только бы не пропустить удар…», – крутилось в голове у брунгарского Короля. Он вынужден был пятиться, чтобы хоть как-то держать защиту.

«Держи! Ещё тебе, сволочь! За Элению!», – яростно наседал на него веларианец. Один из его хлёстких выпадов даже оцарапал Ульриху плечо.

Когда Ульрих споткнулся больной ногой и упал на каменистую почву, выронив оружие, Геларион занёс над ним меч для смертельного удара. Их дуэль подошла к финалу. Но аккурат в этот момент веларианский герой неожиданно запнулся. Он почувствовал глухой удар в спину, который будто выбил из него жизненные силы.

Ничего не понимая, Геларион медленно развернулся. На него смотрел молодой арбалетчик, только что нажавший на спуск. Теперь арбалетный болт полетел куда надо. Герой Веларии рухнул на колени, а затем упал навзничь. Его шлем укатился вбок, обнажив спутанные кудри.

«Прости, Эления. Я сделал всё, что мог…», – успел прошептать Геларион.

Эту дуэль, эту битву и эту войну выиграло Брунгарское Королевство.

P.S. Будем честны, Железная Армия победила бы даже в случае гибели Хромого Короля. Многочисленная тяжёлая пехота, несмотря на болезненные потери от огня, задавила необученную веларианскую фалангу, разрушила катапульты и перебила лучников. Но личность Ульриха, несомненно, повлияла на дальнейшие события.

Глава 15. В которой начинается новая жизнь

ПЕРВАЯ ЛИНИЯ

«Всё-таки ты был прав, «дед» с форума! Удачи тебе, кем бы ты ни был», – с благодарностью думал Валера, сидя в электричке, направлявшейся из Краснодара в Новороссийск.

Сидевшая напротив Соня не отлипала от окна, едва они заехали из кубанских степей в горы Причерноморья, и по бокам от железной дороги начали стремиться вверх поросшие лесом склоны. Девушка хотела было нарисовать здешний пейзаж, но отложила блокнот в сторону, желая насладиться видами. Она была одета в простую футболку с обтягивающими леггинсами, а парень не раз ловил себя на мысли, что у Сонечки вообще-то очень приятная фигура.

Изначально Валериан сомневался, что его вообще отпустят в эту поездку, несмотря на удачно выпавшее «окно» между экзаменами. Разумеется, парень яростно учился, чтобы задобрить маму оценками – и благодаря высочайшей мотивации у него получалось. Несмотря на это, Валера до последнего намеревался соврать, будто идёт к Матвею с ночёвкой, но всё-таки решил сказать правду. На удивление, мать согласилась, хотя долго расспрашивала, что за люди будут их сопровождать.

«Соня – хорошая девочка. Я одобряю твой выбор», – сказала она Валере. Это был редкий случай, когда у него не появлялось желания с ней спорить.

– Ух ты, ещё один тоннель! У нас возле Байкала тоже такое есть. Но здесь совсем другая природа, – тем временем радовалась Соня. С каждой минутой они приближались к Чёрному морю, их конечной цели.

– А вот, смотри, там, далеко внизу, – их электричка выехала из тоннеля, и за окном будто переключили на другой канал, так резко изменились пейзажи. – Это станица Раевская, в которой я родился. У бабушки там частный дом был.

– Красиво! – Соню впечатлил масштабный вид на долину, открывавшийся из предгорий. – Если бы я жила где-то здесь, то никогда отсюда не уехала.

– Забавная ты. А для местных это просто фон, их обычная жизнь. Как для нас «человейники». Они ещё и жалуются, когда туристы приезжают сюда восхищаться.

– Ну-у-у, не расстраивай меня. Опять эти ваши региональные приколы…

– Ладно-ладно, – успокоил её Валера. – Я бы сам хотел домик в горах или у моря. Представь, чтобы выходить утром и любоваться, как солнце поднимается над водой. А потом забираться куда-нибудь на вершину и дышать ароматом горных трав.

– У тебя такое богатое воображение, – снова заулыбалась Соня.

«Эх, что ты знаешь о моём воображении?», – с долей грусти подумал Валериан. Он, конечно, доверял Сонечке, но не хотел рассказывать ей вообще всё.

Его мысли на какое-то время обратились к Игре. Наш герой пришёл к выводу, что она успела ему наскучить. Во-первых, приелся режим наблюдателя. Во-вторых, исторические события выдуманного им мира подошли к логическому завершению. Но главное – Валере уже не требовалось заменять реальный мир виртуальным.

Зачем убегать из реальности, когда тут становится хорошо?

На дворе была середина июня. Сейчас на Юге идеальное время для походов: летняя жара лишь начинала брать своё и припекала не слишком уж рьяно. Вокруг – зелёная трава и разнообразие цветов; уже в июле всё это выгорит под палящим солнцем.

Через каких-то двадцать минут наши герои уже выходили из электрички, прибывшей в Новороссийск. Пейзажи тут были необычными, многоуровневыми. Здание вокзала терялось на фоне огромного элеватора, а тот в свою очередь казался игрушечным по сравнению с зелёными горами. Правда, некоторые горы выглядели будто ободранными – здесь издавна добывают сырьё для цементных заводов. Валере было немного жаль на них смотреть.

– Слышишь? Это же чайки? – спросила Соня. Откуда-то сверху доносились клекочущие вопли.

– Они самые. Значит, море совсем близко, – ответил Валериан. Он впервые приехал сюда без родственников и наслаждался свободой. К тому же, у него захватывало дух от смены обстановки. Здесь, на Черноморском побережье, парень ощущал себя героем приключенческого романа, действие которого происходит в каких-то тропических краях. Усиливалось это чувство, когда он слышал громкие трели цикад, которые безостановочно стрекотали вокруг.

Их встречали сестра Сони и её молодой человек. Они едва нашли друг друга на остановке у вокзала. Там ждала троллейбус целая толпа пассажиров, вывалившаяся из длинного поезда. Начинался шумный летний сезон, и на Юге становилось ещё теснее, чем обычно.

Выглядела сестра ровно как на фотографиях – и даже лучше. Яркая, необычная, уже совсем взрослая девушка, но одновременно простая, раскованная, доброжелательная. Среди одноклассниц Валеры таких нет.

«Интересно, Сонечка через пять лет тоже такой станет? Нет, она, конечно, и сейчас милашка…», – мысли нашего героя вновь начинали путаться, когда он задумывался о противоположном поле.

Тем временем, парень рыжей девушки взял её за руку, чтобы вместе пройти сквозь толпу громких отдыхающих с их огромными чемоданами, а также мимо наглых таксистов, зазывавших прямо сейчас уехать в Геленджик и Кабардинку. Окрестности вокзала были, конечно, не самым уютным местом.

Валериан, заметив, как ведёт себя эта пара, аналогичным образом ухватил за ладонь растерявшуюся было Соню и повёл её за собой. Ему понравилось чувствовать себя ответственным за милое хрупкое создание. В этот миг он будто стал чуточку взрослее. Событие ведь и вправду нерядовое: первый раз в жизни наш герой держался с девушкой за ручку.

***

– Давай спустимся к морю? – Соня уже исчерпала восторги насчёт окрестных пейзажей и захотела оказаться прямо у воды.

– Да, я тут где-то видел ступеньки, – Валере тоже понравилась идея.

Они стояли у обрыва в окружении высоких сосен. Внизу, метрах эдак в пятидесяти, плескалось море нежно-голубого, почти бирюзового цвета – отсюда и название, та самая Голубая Бездна. Если смотреть только на воду, можно подумать, что находишься где-то на Карибских островах, но хвойные деревья – уже особенность Черноморского побережья.

Рыжеволосая сестра Сони осталась где-то у палатки, где её молодой человек, одетый в бандану и рубашку с коротким рукавом, задумчиво бренчал на гитаре. Валериан тем временем искал, где можно спуститься к воде – там, кажется, даже был самодельный указатель со стрелкой и надписью «Море».

– А вот и лестница! Давай спускаться. Только осторожно. Сонечка, дай руку, – ступеньки, идущие далеко вниз, выглядели неровно и были едва укреплены какими-то палками. Доверия они не внушали.

Какое-то время они аккуратно, шаг за шагом, двигались по лестнице. Казалось, оставалось уже немного пройти, как Соня оступилась, негромко ахнула и чуть не покатилась вниз – Валера с трудом успел её подхватить.

– Сонечка, всё нормально?

– Вроде бы… Ай, коленкой ударилась!

Девушка, морщась, присела на ступеньку. Через какое-то время она начала хныкать.

– Ты что, плачешь? Так больно? – забеспокоился Валериан.

– Дура я неуклюжая. Такой момент испортила. Надо было там, наверху, и остаться, – говорила она, размазывая слёзы.

Парень откровенно растерялся. Проявления женской слабости были ему непривычны – мать вела себя жёстко и не позволяла выглядеть уязвимо перед сыном. Поэтому Валера не знал, что ему сейчас делать.

– Э-э-э… Ну, давай обратно тогда пойдём? – он развёл руками в стороны.

Соня, утерев лицо, грустно посмотрела на него. Похоже, она ждала немного другой реакции.

– Нет, я не хочу обратно. Пошли вниз, – её голос был тихим.

Они медленно спустились на берег. Тут настроение девушки явно улучшалось. Она с изумлением глядела вокруг. С этого ракурса обрыв напоминал то ли рукодельную стену из белых кирпичей, то ли часть сливочного торта – с зелёной глазурью в виде деревьев, каким-то чудом выросших на склонах и теперь нависавших над пляжем. А впереди на все 180 градусов плескалось огромное бескрайнее море.

– Привет, море! – Соня подошла к воде и аккуратно трогала воду ладонью.

– Как тебе водичка? Тёплая? – поинтересовался Валера.

– Не очень, – улыбнулась девушка. – Я думала, теплее будет. Лето ведь.

– У нас в начале лета никто не купается. Загорают только. Ты ещё медуз не видела, – рассмеялся парень.

– По-моему, хорошо даже стоять возле моря, без купания. А запах? Ты чувствуешь? – Соня сделала глубокий вдох. – Тут особенный воздух!

«Сегодня вообще особенный день», – подумал Валериан. Пожелание «не просрать свою молодость» от «деда» с форума накрепко засело у него в голове и выскочило в это мгновение. Он ещё раз мысленно поблагодарил своего заочного учителя, на чьё сообщение тогда даже не ответил.

«Наверное, и отец сейчас был бы за меня рад», – возникла у парня ещё одна мысль. – «Может, сделать несколько фотографий и потом как-то отправить ему?».

– Сонечка, давай заселфимся? – предложил Валера.

– Конечно! Хорошо, что ты вспомнил. Я тут уже обо всём забыла! И видяшку надо записать.

Валериан, аккуратно ступая по камням, подошёл к берегу, где уже находилась его спутница. Они сделали несколько фото на телефон Валеры. Парень выглядел серьёзным, будто перед экзаменом. Девушка, напротив, корчила рожицы и показывала язык – обычно Соня вела себя намного скромнее.

– Мама, папа, привет! Глядите, какая здесь красота! – Соня уже записывала видео, медленно поворачиваясь вокруг себя. – А это Валериан, познакомьтесь. Он меня сюда привёз. Мой проводник по южным морям, – смеялась девушка. Парень неловко махнул рукой в камеру, приветствуя невидимых ему зрителей. Появляться на видео он не любил и сам никогда их не записывал.

Когда Соня выключила камеру, то продолжала осматриваться вокруг. Её внимание привлекло какое-то движение на воде. Она схватила Валеру за плечо.

– Смотри! Смотри! – громко зашептала его спутница. – Это что, акулы? Я боюсь.

Валериан сначала не понял, о чём она говорит. Зрение у него было неидеальным из-за долгого сидения за компьютером. Но, когда парень разглядел, что так обеспокоило его спутницу, то чуть не согнулся пополам от смеха.

– Соня, ну ты даёшь. Какие ещё акулы? – с трудом проговорил он. – Это же дельфины.

– Ой, правда? Настоящие дельфины?! – она снова потянулась за телефоном. – Ну вот, они уже уплывают... Почему ты сразу мне не сказал? – разочарованно протянула девушка.

– Главное, что ты их увидела. Нам сейчас очень повезло! Дельфины – это редкость.

– Кстати, – добавила Соня. – Не знаешь, акулы здесь тоже водятся?

– Ну, вообще в Чёрном море есть катраны, это такие маленькие акулы, – задумался Валера. – Но они безопасные для человека. Да и я их никогда не видел…

– Это тебе за то, что отвлёк меня от дельфинов! Получай! – вновь развеселившаяся Соня набрала в ладони прохладной морской воды и неожиданно плеснула Валериану прямо в лицо. Тот сначала опешил, но через пару секунд заскочил в море и ударом ноги направил водные брызги в сторону Сони. Та весело завизжала и рванула прочь от берега.

С обрыва за ними наблюдали сестра Сони и её молодой человек.

– Никого не напоминает? – спросил парень в бандане. Ему на вид было 25-27лет. Лицо у него было добрым, хотя и слегка небритым. Он весело подмигнул спутнице.

– Наконец и Сонечка повзрослела. Недавно была совсем маленькая девочка. Я очень рада за неё, – с улыбкой ответила рыжеволосая девушка. – Мальчик, конечно, странный у неё, но вроде бы адекватный, – добавила она.

– По-моему, умный и ответственный парнишка. У вас с сестрой отличный вкус на мужчин.

– Ой, расскажи мне! – в шутку толкнула его сестра Сони. – Хотя, знаешь, первый раз можно в такое чучело влюбиться…

– У них сейчас лучший возраст. Столько новых эмоций, всё происходит впервые. Я им даже немного завидую, – на этом парень снова взял в руки гитару и начал играть какую-то простую мелодию.

***

Особенный день клонился к закату. Наши герои сидели у обрыва на каком-то полене, изображавшем лавочку, и завороженно глядели, как морская вода изменяет свой цвет, превращаясь из голубой в чёрную. Где-то вдалеке шёл белоснежный катер, оставляя за собой длинные разводы.

Валера и Соня просто молчали. Им было хорошо и без разговоров. К тому же, тишина позволяла наслаждаться моментом.

Возможно, тем самым моментом?

«Блин, что же делать? Что делать? Просто сидеть нельзя. А если она отодвинется? Встанет и уйдёт? Вдруг скажет что-то, начнёт ругаться? Нет, Сонечка не начнёт, она спокойная. Ну а если просто заигнорит? Обидится, заплачет? Бли-и-ин!», – роились мысли в голове у парня.

В конце концов, он собрался с духом и положил свою руку на ладонь Сони. Она не отстранялась.

Прошло несколько секунд – очень долгих для Валеры. Затем Соня придвинулась к нему и аккуратно устроилась головой у него на плече. Он даже почувствовал нежный запах её волос.

Наш герой смотрел вперёд, на море, зачем-то ловя взглядом тот самый катер. Он боялся спугнуть наконец-то привалившее ему счастье.

Конец.

Нет, погодите, ещё не конец! Осталась ещё «веларианская» часть повествования. Валера уже знает, чем там дело кончилось. Пора узнать и нам.

ВТОРАЯ ЛИНИЯ

– Вухаб, ты звал меня? – чужеземец стоял в подземном кабинете главаря бандитов. В катакомбах была непривычно суетная атмосфера.

– Да, Акбиль. Есть новости. С утра прискакал гонец. Империя проиграла генеральное сражение.

Внутри у Акбиля всё оборвалось. Неужели Велария рухнет? И что тогда будет с ними? Надвигается катастрофа.

– Так вот, – продолжал бандит спокойным деловым тоном. – Это означает, что на днях сюда нагрянет армия хромого отморозка. Кочевники уже на подходе. Город будет разрушен. Нам делать тут больше нечего. Пора валить!

– И куда ты хочешь направиться? – растерянно спросил Акбиль.

– Зуридский Султанат, – на этих словах Вухаб хитро прищурился. – Это твой дом и моя историческая родина. И когда мы там окажемся, ты поможешь мне стать настолько же влиятельным, как здесь. Поэтому я беру тебя с собой. Корабль в порту уже готовится к отправке.

– Благодарю, Вухаб, – чужеземец был искренен. – Когда мы отправляемся?

– Чем скорее, тем лучше. Местные пока не раздуплились, что к чему. Когда поймут – места на кораблях начнут продавать по цене особняка.

– Мне нужно будет кое-то сделать в городе…

– Через три часа ты должен быть на месте, – сказал Вухаб тоном, не оставляющим возражений. – Ждать конкретно тебя не стану, при всей твоей пользе. Так что поторапливайся!

***

Акбиль стремительно шёл – почти бежал – по улицам Лариона. Под громкий стук сердца он направлялся к тому самому двухэтажному дому. Там живёт человек, которого он должен, просто обязан спасти в момент, когда всё вокруг начнёт гибнуть.

Она стояла у берега, глядя на неспокойное море. Почти как в тот день, когда чужеземец вернулся к ней, бежав из тюрьмы.

– Астрея?

Девушка вздрогнула и обернулась. В её глазах промелькнуло удивление, но в целом она оставалась спокойной.

Чужеземец отметил, что Астрея столь же прекрасна, как в те сказочные дни, когда они были вместе. Такая же лёгкая, изящная фигура. Те же страстно колышущиеся тёмные волосы, ямочка на подбородке... Но, всё-таки, чего-го не хватает. Ах, да – озорного взгляда, покорившего его сердце.

– Акбиль? Зачем ты пришёл?

– Я… Я должен спасти тебя, – он всё не мог отдышаться. – Нам надо срочно уплывать отсюда. Веларианская армия проиграла. Брунгарцы скоро будут здесь. Они уничтожат столицу и её жителей!

– Ты зря беспокоишься. Ларион под надёжной защитой. Ты не забыл, что он находится на острове?

– Империя лишилась флота! Даже если врага остановят на Мосту Желаний, вы будете в осаде. Голод, болезни – я не желаю тебе это испытать. Мы уплываем на корабле прямо сегодня. И мы с тобой сможем жить у меня на родине, в Зуридском Султанате. Я обо всём позабочусь, – на самом деле, Акбиль понятия не имел, как устроить их жизнь на новом месте, но очень хотел спасти Астрею.

– Даже если наша армия проиграла крупное сражение, из Ферратума выступят элитные части. Они спасут нас всех.

– Нет, Астрея, нет! – чужеземец в отчаянии схватился за голову. – Пойми, я… Я тайно пробрался в Ферратум. Там нет никаких солдат! В этот город свозят умирать пожилых людей со всей Веларии.

– И почему я должна тебе верить? – холодно спросила Астрея. – Ты неоднократно врал мне.

– Потому что я до сих пор люблю тебя!

Девушка бросила на него ещё один удивлённый взгляд.

– Да, Астрея, люблю! И всегда любил! Каждый день я вспоминал о тебе. Но стыдился подойти после всего, что натворил.

– Я тоже вспоминала о тебе… Какое-то время. А сейчас уже нет. Мне всё равно.

– Тогда я останусь здесь и погибну вместе с тобой!

– Не надо, – мягко сказала она. – Можешь спастись – спасайся. Я тебя не держу.

Акбиль в отчаянии упал перед ней на колени. Его, обычно столь невозмутимого, на этот раз трясло от переполняющих чувств.

– Я клянусь, что говорю правду! Ты должна жить, Астрея. Ты – прекраснейшее из созданий этого мира. Я никогда не встречу женщину, подобную тебе.

Девушка глубоко и печально вздохнула.

– Мой отец оказался изменником. Мужчина, которого я полюбила – вором и лжецом. Если Империя действительно падёт, лучше я погибну вместе с ней. Значит, именно этого я и заслуживаю.

Астрея отвернулась. Она нервно теребила в руках свои густые волосы, закинув их на правое плечо. Левая часть её шеи оголилась. Она была такой нежной, такой беззащитной…

Акбиль, дрожа от эмоций, поднялся с колен. Он медленно достал кинжал.

– Тогда ты навсегда останешься со мной, – едва слышно произнёс чужеземец.

***

– Лучезарная, у нас не остаётся иного выхода, – прозвучал голос одного из советников.

На этот раз атмосфера в Зале Мудрости была крайне напряженной. Рядом со знамёнами Империи и столицы висел красный флаг с жёлтой молнией – символ военных неудач. Никто не помнил, когда его вывешивали в предыдущий раз. Ближний Совет размышлял, как можно обратить надвигающуюся катастрофу в достойное поражение.

Императрица сидела на одном из роскошных кресел и напряжённо глядела перед собой. Собеседника она даже не удостоила взглядом. Её глаза были красными от слёз, а внешне первая женщина Веларии как-то резко стала выглядеть на свои настоящие 45 лет, если не старше.

– Моего Гелариона... Убили…, – всхлипнула она. – Ни о какой капитуляции не может быть и речи!

– Простите, Лучезарная, но у нас нет войск, чтобы отбросить Железную Армию от столицы. Нужны переговоры. Мы постараемся договориться о приемлемых условиях даже без Лисандрия…

– Нет! – внезапно закричала Эления, стукнув руками по столу. – Мы обязаны мстить!

– Лучезарная! Тогда это будет месть до последнего веларианца.

– Пускай будет так. Мы красиво уйдём из мировой истории, – задыхаясь от эмоций, произнесла она.

Внезапно, ещё один советник, ранее задумчиво сидевший за столом, выхватил нож и бросился на Императрицу.

– Обезумевшая, ты нас всех погубишь! – закричал он, пытаясь ударить её в грудь.

Эления успела отшатнуться, и нож лишь оцарапал ей руку. Прямо в Зале Мудрости завязалась грязная схватка. Один из охранников подхватил Элению за локоть.

– Лучезарная, вас надо проводить в безопасное место.

– Пошёл к чёрту! Не трогай меня! – Императрица с яростным воплем сбросила руку охранника и, пользуясь всеобщей суматохой, выбежала прочь из зала.

Она, не глядя, стремительно бежала вниз по лестнице, оторвавшись от собственных телохранителей. Из раны на руке текла кровь, пропитавшая часть туники, но взаправду обезумевшая от душевной боли женщина не чувствовала этого. Эления хотела просто сбежать отсюда – неважно, куда.

Императрица выскочила на Агора Прима, а затем нырнула в один из переулков. Так она прошла несколько улиц. На удивление, прохожие её не узнавали. Рядовые веларианцы, узнав о катастрофическом результате сражения, решали вопрос собственного выживания, да и не ждали узреть свою правительницу в таком неприглядном виде – заплаканную, окровавленную, с растрёпанными волосами.

Но один прохожий всё-таки узнал Элению. И это был человек, не признававший её власть.

Григорий Карон очень жалел, что находится не в родной Дитраксии, которая именно сейчас наверняка обретала столь желанную им независимость. С другой стороны, его радовала скорая гибель ненавистной Империи, бившейся в агонии прямо здесь и сейчас. Он с удовольствием смотрел на испуганные лица веларианских аристократов, наслаждался слезами местных красавиц, любовался, как улицы великолепного Лариона наполняются страхом и безысходностью.

– Я не верю, что наша армия проиграла!

– Ларион сумеет держаться годами. Даже не сомневаюсь в этом.

– Нет! Мы обречены! Нас всех прокляли!

– Ржавое войско не может занять столицу. Я слышал, из Ферратума уже вышли обученные фаланги.

– Кажется, в Чёрный Город уже ворвались кочевники. Слышите, слышите эти крики?

– Эти люди не имеют жалости. Гастию сожгли дотла, а теперь повторят здесь!

– Я спрячусь в винном погребе. И вам так советую.

– Нет, надо бежать на корабле, и чем раньше, тем лучше!

– И куда бежать?

– На остров Этернис. Туда брунгарцы не доплывут, и мы окажемся в безопасности.

– Главное – спасти наших женщин. Нельзя отдавать их на растерзание степнякам.

– Почему Императрица нам ничего не объяснит?

– Неужели Лучезарная бросила нас?! Не могу в это поверить…

«Что, мрази, уже не хотите петь свои песенки?», – с ликованием думал Григорий, вслушиваясь в эти разговоры.

Своё личное выживание мало его заботило на фоне творившейся вокруг исторической драмы. Более того, Григорий наотрез отказался уплывать вместе с Вухабом.

Каково же было его удивление, когда в одной из встреченных на улице женщин он узнал… Да нет, быть такого не может!

Но это была именно она. Человек, которого Григорий ненавидел больше всего на свете.

Карон отправился вслед за Императрицей, убедившись в своей догадке. Теперь он ждал, когда она завернёт в какой-нибудь тихий переулок.

Эления устала бежать. Наконец, она почувствовала боль в руке. Императрица, уйдя с шумной улицы, облокотилась о стену и тяжело дышала. Возможно, ей пора обратно во дворец? Она ведь нужна своим людям. Их надо вдохновить на последнее сражение в истории государства.

Но, стоило ей поднять глаза, как её за шею ухватила сильная и очень злобная рука.

Императрица увидела перед собой мужчину с растрёпанной бородкой и ошалевшими глазами. Точно, это насильник! Он хочет воспользоваться её слабостью и общей паникой. Она решила, что ударит его по голове в тот момент, когда он попытается войти в неё.

Но у Григория были принципиально иные намерения. Он не занимался любовью с женщинами, которых чем-то не устраивала его единственная страсть – вольный город Дитраксия. От этой конкретной женщины даже не требовалось уточнять её политические взгляды.

Григорий Карон достал кинжал и нанёс несколько сильных и точных ударов. Ему показалось этого мало. Тогда он бил ещё, и ещё, и ещё – пока не устала рука.

***

Ларион, столица Веларианской Империи, погружался в апокалипсис. Чёрный Город уже запылал множеством пожаров. Там творился истинный хаос – рабы и бедняки устраивали погромы, а ворвавшиеся на улицы города кочевники мстили всем подряд за гибель своего Великого Хана.

Дорога Надежды, по которой много лет подряд шла и возвращалась из походов имперская армия, теперь стала местом, где царила безнадёжность. Некоторые знатные горожане решили вырваться по ней за пределы города и угодили в положение, когда их хотели убить, буквально, все вокруг.

Золотой Остров пока держался за счёт городской стражи, оборонявшей Мост Желаний, но его падение было делом времени. Империя, которая лишилась своей правительницы, утратила способность к вменяемым действиям. Люди были в отчаянии. Одни заколачивали свои дома, превращая их в небольшие крепости. Другие – стремились в порт, чтобы уплыть на кораблях в неизвестность.

Авангард войск Ульриха уже подходил к городу. Король, взирая издалека на дворцы и колонны веларианской столицы, боролся с желанием прямо сейчас дать бойцам приказ и навсегда покончить с ненавистной ему Империей. Но его удерживали рациональные соображения – вскоре Ларион падёт сам по себе, и Железная Армия, которой сейчас не повредит отдых, войдёт туда без боя.

Правда, будет ли ей куда возвращаться? Из родного Брунгара приходили тревожные вести: мирные жители голодали, поскольку вся еда отправлялась на нужды солдат. Даже волчьего супа начинало не хватать. Большинство взрослых мужчин отправилось в поход на Веларию, и работать в полях и ремесленных цехах оказалось некому. Его Королевство, уничтожив Империю, тоже было обречено на гибель – только более медленную.

Кроме того, Хромой Король с удивлением обнаружил, что солдаты его армии, несмотря на кровопролитную схватку, где их буквально поливали огнём, начинали симпатизировать Империи. Многие из брунгарцев, впервые оказавшись в этих местах, с увлечением изучали веларианские скульптуры, пытались читать книги, восторгались живописными зданиями. Находились даже такие, которые женились на веларианках. Похоже, ещё немного – и дошло бы до массового дезертирства.

Некоторые командиры – в основном молодые – предлагали уйти с миром, разве что забрав с собой полагающиеся трофеи. Им было жаль поверженную Империю, которая теперь напоминала прекрасную женщину, беззащитно стоявшую на коленях. Её хотелось пощадить, даровать жизнь и даже свободу. Былые жёсткость и грубость улетучивались, стоило лишь брунгарцам поближе ознакомиться с наследием Веларии.

Сам Ульрих этих гуманных чувств не разделял. Он едва не погиб в боях с Империей, потерял здоровье из-за этих войн, а все пятеро его друзей были мертвы. Велария была смертельным врагом, и Хромой Король поклялся отомстить.

Его месть будет настоящей. Масштабной. Веларианская Империя по итогам войны должна исчезнуть полностью, без следа – о ней не останется даже воспоминаний.

Это будет конец. Настоящий конец.

***

Парусник отчалил своевременно, как того и хотел Вухаб Акдаш – его заранее подготовленный корабль не успели осадить желающие покинуть гибнущую столицу Веларианской Империи.

Сейчас веларианцы штурмовали другие корабли – они, перегруженные людьми, начали отплывать из Лариона. Женщин спасали в первую очередь: мужчины отправляли в путь своих жён и дочерей, а сами оставались в стране, которую будто прокляли высшие силы – ничем иным нельзя было объяснить происходящее.

Акбиль мрачно сидел на палубе, зажав кулаки и свесив ноги вниз. Вухаб подошёл к нему, щурясь от непривычно яркого света – бандит увидел солнце впервые за несколько лет.

Удаляющийся от них город всё сильнее погружался во тьму. Дым начинал валить из разных концов Лариона. Деталей уже было не различить – они лишь увидели, что пожар вспыхнул в здании Сената.

– Тьфу! – Вухаб громко сплюнул прямо в воду. – Какую страну просрали.

Акбиль не хотел ничего отвечать. В родной для него культуре мужчинам не разрешалось плакать, но сейчас по его щеке катилась слеза. Он медленно разжал кулак. На его ладони была прядь длинных чёрных волос.

Эпилог. Из которого мы узнаём кое-что важное

Почти седой мужчина возрастом чуть старше пятидесяти вышел из станции метро «Пражская» и направился вдоль широкого проспекта. Пока в столице лето, есть резон прогуляться, хотя любоваться в этом районе можно лишь однотипными девятиэтажками. Здесь, в районе Чертаново, он живёт уже более десяти лет – с тех пор как разругался с женой и отправился с Юга России на заработки в Москву.

За это время он, в целом, неплохо устроился. Москва – пожалуй, единственный город страны, где достойно платят учителям. Особенно если работать в частной школе для отпрысков богатых родителей. Его, Сергея Леонидовича Титаренко, взяли туда учителем истории – и это, несомненно, было призванием, когда от своей работы получаешь не только деньги, но и удовольствие. Возиться с детьми он искренне любил, хотя иной раз жалел, что в его классах сплошь «мажоры», а не обычные ребята.

С личной жизнью складывалось гораздо хуже. Болезненный развод ударил по нервам, и первые несколько лет ему вообще не хотелось приближаться к женщинам. Затем был пятилетний гражданский брак, который, увы, завершился будто сам по себе. Одиночество тяготило Сергея Леонидовича, поэтому он всё внимание уделял детям на работе, вникая в их проблемы и обучая не только истории, но и жизни – в меру своего разумения.

Конечно, богатые дети – те ещё фрукты, но культурного и в меру весёлого «историка» они, так или иначе, любили, ценя за внимательность, эрудицию и чувство юмора. Увы, это не оберегало учителя от частого самокопания.

«Это электробус», – читал он надпись на подъехавшем к остановке транспорте. – «А это – не очень хороший человек и никудышный отец», – думал он уже про себя.

Сергей Леонидович до сих пор чувствовал вину за расставание с женой. Это ведь он ей тогда изменил, закрутив роман с симпатичной и добродушной учительницей французского. Веселье длилось около месяца и быстро забылось, а с тех пор он лишился общения с единственным сыном. Конечно, можно было надавить на экс-супругу вплоть до обращения в суд, но «историк» жутко не хотел лишний раз с ней связываться. Тут ему, воспитанному на ценностях советской интеллигенции 1980-х, не хватало какой-то жёсткости.

«А ведь ему в этом году исполнилось 18 лет. Уже взрослый человек. Но и разговаривать с ним боязно – вдруг пошлёт? Представляю, что ему там обо мне наговорили. Да и, объективно, имеет право», – размышлял учитель. Он, конечно, выслал немалую сумму в качестве подарка на совершеннолетие, но этого было явно недостаточно.

Что вообще он знал о сыне, которого назвал претенциозным именем Валериан? Кое-что рассказывала мать, которая с ним иногда общалась. Иногда – довольно скупо – писала бывшая жена. Как правило, это касалось успехов сынишки в школе, а затем – в университете. Валериан в его мыслях представлялся эдаким героем РПГ, где вместо характеристик – оценки за год. Впрочем, «пятёрки» сына по истории радовали отцовское самолюбие, чего уж там.

Отец Валериана открыл толстую подъездную дверь, зашёл в лифт и поднялся на четвёртый этаж. Тут, в небольшой «однушке» без балкона, он и живёт. Зато – своя, хоть и ипотечная. Успел до повышения ставок, да и на работе с зарплатой не обижают. Денег, впрочем, отчаянно не хватало, необходимо ведь ещё и алименты платить. Вероятно, этим летом Сергей Леонидович даже на родной Юг не поедет, ограничившись Подмосковьем на электричках.

Он разогрел привычный холостяцкий обед – макароны с сосисками – и включил потрёпанный компьютер, чтобы проверить электронную почту и соцсети. Новомодные приложения ему не очень нравились, хотя по работе приходилось их использовать. Тем более, сейчас все эти мессенджеры нещадно глючило. Поэтому – старый-добрый комп.

В одной из соцсетей пришло новое сообщение от некоего Nairelav Vonrims. Что это за набор букв? Какой-то прибалт, что ли? Однако, увидев первые строчки, Сергей Леонидович тут же открыл диалог:

«Папа, привет! Это Валериан.

Я нашёл тебя здесь, уточнив фамилию у бабушки. Это было нетрудно. Тем более что твою фотку с аватарки я уже видел.

Хочу рассказать, что у меня всё хорошо. Точнее, ещё недавно было так себе. Я подрался с одним дебилом из нашей группы. Дал ему в глаз, а он мне – в нос. В общем, почётная ничья. Не волнуйся, меня не отчислили. В отличие от этого говнюка!

Но это не главное. У нас в универе есть одна девушка! Очень милая и добрая. Её зовут София. Мы с ней встречаемся – ну, мне так кажется. Надеюсь, я не ошибаюсь, потому что с девушками меня уже постигло серьёзное разочарование. Но Сонечка – классная. Мы вместе ездили на море. Тут добавил несколько фоток с ней, посмотришь.

Ещё я нашёл очень интересную игру. В ней управляешь государством, двигая юниты по карте. Много разных персонажей, всё очень запутанно, но я люблю в этом разбираться. Возможно, тебе бы тоже понравилось. Если хочешь, я пришлю ссылку.

Расскажи, как у тебя дела? Почему ты мне не пишешь?».

Сергей Леонидович несколько раз перечитал это сообщение, а затем долго рассматривал фотографии. Девушка показалась ему какой-то легкомысленной, хотя и по-своему милой, а вот сын выглядел так серьёзно, будто прямо с пляжа намеревается ехать в ЗАГС.

Спустя десяток минут учитель истории поймал себя на мысли, что ему впервые за много лет хочется разрыдаться – то ли от досады, то ли от радости.

«Хоть у кого-то в этой жизни всё хорошо», – подумал он, в очередной раз листая присланные сыном фото.