Симфония темноты

На замену

Младшего техника Смита Коллинса перед полетом на планету Тау-Е планетной системы звезды Тау Кита в созвездии Кита вызвал заместитель начальника технической службы космоверфи «Старс индастри»Генри Освальд. Он был закостенелым, чопорным увальнем грузный с густыми усами и постоянно торчащей сигарой во рту. И в этот раз дым от сигары разлетался по всему коридору,ведущему в его кабинет. Смит постучал в дверь, но там было тихо, приоткрыв ее, он увидел горящий уголек в полумраке задымленного кабинета.

- Входи, входи! – отозвался Генри, - присаживайся!

Смит проскользнул до стула, стоящего возле стены, на которой светилась карта звездного неба созвездия Кита.

- Здравствуйте!

- Ты уже в курсе зачем я тебя вызвал?

- Ну, наверное, на счет командировки?

- Да – подтвердил он, сбрасывая пепел в открытый ящик стола, где у него стояла старая антикварная пепельница, как и он сам, - Знаешь, на Тау-Е наш завод построен один из первых, и стареет он самый первый, но техник Виктор все годы следил за ним как за родным, хороший был работник… жаль ушел от нас рано… вот не сопротивлялся бы, а посещал мед. центр на Тау-Джи вовремя, бегал бы сейчас.

- Мдаа…

- Короче… Поедешь на пару недель, может месяц, пока не прислали нового. Проблем возникнуть не должно - Виктор автоматику так настроил, как атомные часы все работает! Но не расслабляйся, хоть и производит завод всего лишь маневровые двигатели, без этих поставок наша верфь работать не сможет – Генри затушил огарок сигары и продолжил, покашливая, - помощник Виктора, его зовут Рафтебя введет в курс дела. Опережая твой вопрос – Раф не может заместить его, скажем… не хватает организованности и навыков. Так что вот…

- Понятно. Можно идти? – Вставая сказал Смит.

- Минуту, и можешь идти. Местное население, скажу прямо – выпивохи, и поаккуратнее в местных барах, можешь пропасть в них как иногда делает Раф, там такое пойло местное – жуть! А теперь беги! Не забудь отметится в отделе кадров!

- До свидания!

Взяв документы в отделе кадров, потеплее закутавшись в шарф, он двинулся по промозглому от осенних дождей вечернему космодрому, где уже полным ходом шла подготовка орбитального шаттла. Везде сновали роботы, кто-то отсоединял топливные рукава, кто-то завозил ящики в грузовой отсек, кто-то старательно намывал и без того белоснежный корабль.

Смит взял с собой только самое необходимое, оно поместилось в одну дорожную сумку, а, впрочем, это было почти все его имущество. Жил он в общих модулях предлагаемых «Старс индастри» бесплатно на контрактной основе. Не то что бы у него не хватало денег на свое жилье, там он не чувствовал себя одиноко, модули был рассчитаны на 15 комнат, с большим общим отсеком для питания, там и собирались работники для принятия пищи, настольных игр, да и просто обсудить последние новости. Сразу после академии он поступил на службу на один из заводов «Старсиндастри», и за 4 года Смит еще ни разу не покидал планетунадолго, не считая пары ознакомительных полетов на орбиту где находилась сама верфь. Да и было это на первом году службы. Теперь же на орбитальную станцию, где находилась верфь, он летел как старший техник компании. Смит узнал об этом пару часов назад, когда работница отдела кадров, перелистывала документы приказов и распоряжений на планшете, где он подписывал их отпечатками пальцев и голосовой подписью. Она еще хмурила брови и выражала удивление, как лихо получил повышение перепрыгнув одно звено. А Смита удивляло, как в высокотехнологичной компании до сих пор работают люди, на тех должностях, где во всю должны трудится автоматические системы или роботы.

Хоть и заселены были планеты системы всего пару тысяч лет назад, но население росло медленнее чем планировалось, то ли из-за климатических условий, на одной планете жарко, на другой очень жарко, а на третей частые ураганы и смерчи, то ли малое количество поселенцев изначально прибыло в систему. Были попыткииспользовать клонов, но Системное Руководство планет клонирование запретило вовсе, и большинство трудоемких работ выполняют роботы.

Так и орбитальный шаттл на который поднялся Смит управлялся автоматически. В пассажирской каюте на 20 мест Смит выбрал ближайшее кресло, уселся в него и растворился. «Надо же какое удобное» - промелькнула мысль. - «Все для удобства высшего звена работников компании!» Его бы отправили и в стандартном шаттле, но следующий рейс только через неделю, а командировка срочная. Так как в салоне он был один, а шум прогревающихся двигателей убаюкивал, он закрыл глаза и подумал, что неплохо бы поспать, ведь сегодня встал он очень рано. Мысли Смита прервал быстро приближающийся стук каблуков по трапу, и открывающаяся дверь в каюту. С громким смехом влетели две молодые особы в ярких нарядах и с коктейлями в руках.

Та, что появилась в отсеке первой, была в короткой серебристой юбке и золотистой рубашке с длинным рукавами с заостренными уголками, на высоких каблуках и с распущенными светло каштановыми волосами немного прикрывавшими плечи. Рукой она поправила волосы, чтобы увидеть пассажиров, но увидела только Смита. Подмигнула ему и отпила коктейль. Вторая девушка, которая уже пыталась протиснуться в салон подталкивая подругу вперед, была в легкой полупрозрачной мантии сине-зелёного цвета, черными волосами, которые украшали декоративные драгоценные камни, собранными в хвост, и так же на высоких каблуках.

- Хахаха!.. В космос!.. Сейчас полетим!.. - пробежав по салону в самый конец, девушки выбрали последние места и принялись хихикать и шептаться, поглядывая на Смита.

- Элли, ты что!?...не-е-ет… - с наигранной усмешкой громко выкрикнула одна из девушек, встала прошла по салону прямо к Смиту.

Полет на орбиту

– Привет, милый техник, – протянула девушка с жемчужной улыбкой, облокотившись о соседнее кресло. – Ты тоже летишь на Тау-Е? Смит машинально кивнул.

– Старший техник Смит Коллинс, — добавил он с натянутой вежливостью. — А вы…?

– Элли, – она снова отпила коктейль, наклонив голову, — а это моя подруга Рина. Мы… гм, сопровождаем культурную миссию. Ну, почти.

– И что это значит? — Смит из вежливости попытался не закатывать глаза.

– Промоутерки, – вмешалась Рина из конца салона. – Местный праздник, открытие очередного… м-м… завода, или модуля, или чего-то вроде того. Будем радовать народ. Красота, музыка, шоу, все дела. И да, — она хихикнула, — развлекаем скучающих техников вроде тебя.

Смит предпочёл проигнорировать последнюю фразу. Его мало интересовали развлекательные туры и ещё меньше — девушки с коктейлями, которые в любой момент могли стать источником неприятностей на чужой планете. Он кивнул и попытался закрыть глаза, но Элли уже уселась рядом.

– А вообще… – она понизила голос, – говорят, что на Тау-Е в последнее время творится что-то странное. Исчезли двое рабочих с периферийного модуля, и один автомат начал внезапно спотыкаться на ровном месте, представляешь?

Смит слегка приоткрыл один глаз.

– Серьёзно? Это официально или опять байки с барной стойки?

– Слухи, конечно… но всё же. — Элли пожала плечами. — Ты же техник, тебе это пригодится знать. Можешь считать это добрым советом.

Он вздохнул. Что ж, если и правда что-то неисправно, он поймёт по логам. Машины не лгут. В отличие от людей.

Через двадцать минут шаттл оторвался от платформы, и в иллюминаторе потянулось пространство — сначала серое небо, потом темнота орбиты. Элли наконец угомонилась, перебравшись к подруге, а Смит, откинувшись в кресле, наконец задремал.

Орбита

Шаттл мягко пристыковался к массивной орбитальной станции «Прометей», висящей над Тау-Б. Коллинс очнулся от дремоты, когда в иллюминаторе замелькали светящиеся секции доков, а затем раздался механический голос:

— Добро пожаловать на борт станции «Прометей». Просим всех пассажиров покинуть шаттл.

Элли и Рина исчезли из поля зрения в тот же момент, как открылись шлюзы. Смит вышел в общий коридор, где стояли ряды автоматов-проводников и встречающие дроны. Он уже и забыл, как пахнет на станции - стерильностью и металлом.

На главном терминале его уже ждал куратор миссии — женщина с короткой стрижкой и холодным взглядом, одетая в сине-серую форму технической службы.

— Коллинс? — уточнила она, сверяясь с планшетом. — Межпланетный транспорт «Гелиос-7», капсула 3Б. Гибернация — двадцать семь дней. Планета назначения — Тау-Е. Пересадка — автоматическая. Вопросы?

— Никаких, — кивнул он, стараясь не задерживаться в её присутствии.

Корабль оказался куда внушительнее орбитального шаттла: огромная торпедообразная конструкция с капсулами вдоль боковых отсеков, гибридной тягой и антимикрометеоритной бронёй. Смит прошёл по узкому трапу, пока внутренние системы сканировали его и направляли к капсуле.

Перед тем как войти, он оглянулся. Где-то среди других пассажиров, техников и офицеров, он мельком заметил фигуру Элли. Она стояла в тени, глядя в его сторону. Или ему это только показалось.

— Капсула активирована. Начинаем погружение, — произнёс ровный голос машины. Мир погрузился в холод.

Пыль Тау-Е

Сознание возвращалось, как будто его вытягивали из вязкого сна. Смит глубоко вдохнул, когда капсула с шипением открылась. Лёгкое головокружение, холод в костях — и серо-оранжевый свет, льющийся из панели навигации.

— Добро пожаловать на орбиту Тау-Е. Температура наружная: минус 12. Атмосфера в пределах нормы. Приготовьтесь к пересадке на спускаемый модуль.

Смит выбрался из капсулы, натянул термокуртку и подошёл к обзорному иллюминатору. Под ним раскидывалась планета — пыльная, покрытая вихревыми образованиями и редкими зелёными пятнами колоний. Планета казалась мёртвой — но он знал: она производит тысячи тонн компонентов ежемесячно. Где-то там, внизу, его ждала командировка, которая начинала напоминать что угодно, только не «рутинную».

На орбитальной платформе, обслуживающей только Тау-Е, он пересел на меньший шаттл — старенький, но всё ещё надёжный аппарат, предназначенный для доставки грузов и персонала на поверхность. Помимо него на борту оказалось всего трое — инженер, пилот и… Элли с подругой. Она сидела, скрестив ноги, глядя в окно, будто не замечая его. На этот раз — без коктейля. Серьёзная, почти холодная. Подруга уткнулась в планшет и что-то в нем постоянно перелистывала.

— Ты тоже здесь, — только и сказала она, не оборачиваясь.

— Похоже, да.

Полёт был коротким — планета быстро приближалась, затем корабль вошёл в атмосферу. Местами его трясло, термопанели загорались тусклым красным, за окном промелькнули горные гряды и плато.

Посадка прошла ровно, если не считать короткого мигания бортовых систем — на мгновение экран навигации моргнул синим, и Смиту показалось, что он увидел какую-то надпись. Всего секунду. Затем всё исчезло.

Спускаясь по трапу, он вдохнул местный воздух. Сухой. Густой. Пропитанный пылью и металлическими нотами.

— Добро пожаловать, Тау-Е, — буркнул себе под нос Смит.

На выходе его уже ждал высокий мужчина в потертом комбинезоне и с усталым взглядом. Волосы растрёпаны, под глазами круги, но улыбка была тёплая.

— Раф, — сказал он, протягивая руку. — Помощник Виктора. Рад, что прислали кого-то живого, а не дронов.

Смит пожал руку.

— Старший техник Смит Коллинс. Покажешь, как тут у вас всё устроено?

Раф кивнул, бросил взгляд на девушек, и тихо добавил:

— Осторожнее с этими. Они тут бывают чаще, чем начальство. Иногда даже знают больше, чем положено…

Путь до комплекса занял десять минут на местном вездеходе. Вокруг — пустынный пейзаж с жёлто-серыми холмами и следами буровых платформ.

— Это что за установки? — спросил Смит.

— Подземные резервуары. Искали воду и минералы. Виктор перед уходом хотел что-то проверить, лазал туда часто, особенно к шахте номер 17. А потом… заболел. — Раф замолчал на секунду. — Или притворялся, что болен. Он стал странным.

Смит насторожился.

— Что ты имеешь в виду?

— Иногда говорил с кем-то по закрытым каналам. Мы думали — с женой, может… но потом он стал оставлять записи, которые никто не мог расшифровать. А однажды просто не вышел на связь. Через трое суток его нашли — в своей каюте. Инфаркт, вроде бы.

Комплекс встретил их монотонным гудением и лёгкой вибрацией от реакторов. Всё было чисто, как в операционной.

— Хочешь сначала пройти по линии? Или показать тебе каюту? — предложил Раф.

Смит взглянул на время.

— Сначала — завод. Если автоматика работает идеально, я быстро проверю протоколы и только потом пойду отдыхать.

Он не знал, что на одной из камер наблюдения в глубине шахты №17 прямо сейчас что-то зашевелилось. Что-то, что выглядело как часть старой установки, но двигалось против всех законов механики.

Песок и Люди

На следующее утро Смит отправился в административный отсек, чтобы пройти инструктаж у местного координатора. Его встретил пожилой мужчина с потрескавшимся голосом и руками, словно выточенными из коры дерева.

— Марло, я тут староста у гражданских, — представился он. — Тебя ко мне направили? Ну, не пропадёшь.

Марло был не просто координатором — он был живым архивом местных обычаев. Смит слушал сдержанно, пока тот рассказывал о том, как в здешних поселениях принято не стучать в двери, а слегка чесать по ним кромкой ногтя. Или как не смотреть детям в глаза при встрече — дурная примета.

— Мы тут, парень, свои. Земля эта нас кормит, но не любит гостей. Ты не вражина, но пока и не друг. Не лезь, куда не звали — и всё будет ровно, — закончил Марло, подавая ему деревянный жетон с выжженным знаком — круг и линия, перечёркивающая его. — Это от духов. Местные верят.

— Духов? — переспросил Смит, слегка удивлённый.

— Да. Они в шахтах живут, под слоем пепла и пыли. Кто-то слышит их голос. Кто-то видит свет там, где быть его не должно.

Смит поблагодарил, но внутри чувствовал нарастающее беспокойство. Всё было слишком… личным. Словно планета смотрела на него исподлобья.

И всё это время в его голове вертелся образ Элли. Улыбка, глаза, тот коктейль, запах духов и смех. Он пытался найти её. Открывал списки прибытия, проверял гостиничные реестры, даже пару раз задавал вопросы местным — но Элли как будто исчезла с Тау-Е. Никто её не видел. Или не хотел говорить.

Она не выходила у него из головы. Он ловил себя на мысли, как прокручивает разговор с ней снова и снова. И с каждым разом её слова про исчезновения казались всё менее легкомысленными.

В ту ночь он проснулся в холодном поту. За окном завывал ветер, и в его шуме Смит различил — или ему показалось — женский голос, зовущий его по имени.

Завод и Тени

На следующий день Смит встал с первыми отбоями смены. Надо было показаться на главной производственной линии — завод, производящий маневровые двигатели, был крупнейшим на планете и одним из важнейших в системе Тау Кита. Срыв поставок означал паралич для орбитальной верфи и, как следствие, для всей инфраструктуры колоний.

Он надел серый технический комбинезон с символикой "Stars Industry" и направился в центральный корпус. Ворота комплекса распахнулись с лёгким шипением, и навстречу ему вышли дюжие, громыхающие обслуживающие роботы, скользящие между станками. Люди были — но их было мало. У каждого на лице — маска усталости и недоверия.

Раф ждал его у главной консоли.

— Здесь проходит последняя сборка, — кивнул он в сторону линии, где многорукие машины клепали корпуса, тестировали форсунки, выгружали готовые модули в прозрачные капсулы. — Всё автоматизировано. Почти. Но даже здесь случаются сбои. Смотри.

Он провёл пальцем по панели, открывая журнал ошибок. Один из дронов пропал в шахте техобслуживания. Сигнал обрывался возле изолированной секции, связанной с резервной системой охлаждения.

— Второй уже туда не отправляем. Даже роботы туда не ходят. — Раф опустил голос. — Иногда... возвращаются с деформациями. Или с пустыми записями. Без объяснений.

Смит кивнул. Он чувствовал, как дрожит что-то под поверхностью — как напряжение перед грозой.

Но работа не ждёт. Он провёл ревизию первой и второй линий, запустил синхронизацию логов, отправил отчёты на орбиту. Всё должно было выглядеть идеально. Даже если под полом шевелилось что-то странное.

В тот вечер он вновь попытался найти Элли. Связался с координационным центром Тау-Е, оставил запросы в развлекательных центрах и даже подключился к неофициальным каналам. Ответ был один: она не числится. Словно стёрлась.

И тогда он сделал невозможное — обратился к Марло. Тот вздохнул и, не задавая вопросов, сказал:

— Иди к старой наблюдательной станции у скального пояса. Там живёт одна женщина. Говорят, она раньше была связной между заводами. Может, она знает больше, чем кажется. И про Элли, и про... то, что ты слышал ночью.

Смит не колебался. Он надел термокуртку, взял вездеход и направился в ночь. В пустоту. К границе, где заканчивался привычный мир, и начиналась зона теней.

Путь занял почти два часа. Он ехал по неровной поверхности, среди нагромождений тёмных валунов и пепельных дюн. Иногда на горизонте вспыхивало странное свечение — возможно, от геотермальных выбросов, но внутри у Смита росло чувство, будто его кто-то наблюдает. Он остановился у старой бетонной арки — за ней начиналась зона, где не работали спутники и дроны. Табличка предупреждала: «Вход на свой страх и риск. Зона ограниченного доступа».

На станции не было света. Только ветер свистел в проломах стен. Окно было заложено металлическими листами. Он постучал. Несколько секунд — тишина. Потом из тени появилась женщина. Её волосы были седыми, но глаза горели ярко. Она не представилась, просто сказала:

— Тебя прислал Марло. Значит, ты готов слушать правду.

Внутри станции пахло маслом, пылью и чем-то… древним. Женщина, как оказалось, раньше работала шифровальщицей. Виктор — бывший техник — действительно был с ней в контакте. Он слал зашифрованные фрагменты, и последний содержал координаты одной из закрытых шахт. Она показала Смиту запись: голос Виктора был искажён, но смысл был понятен — «Они не из-под земли. Они старше. Они смотрят».

— Кто они? — прошептал Смит.

Женщина только молча указала на окно. Там, вдалеке, над скалами, на мгновение вспыхнуло голубое свечение, будто пара глаз промелькнула в темноте.

Когда Смит вышел из станции, его вездеход не заводился. Электроника была отключена, словно что-то нарушило всю цепь. И только когда он отвернулся, чтобы поискать ручной запуск, он увидел на стекле послание, написанное изнутри — "Не ищи её здесь. Ищи её там, где заканчиваются мечты".

Он вернулся в комплекс только утром, измученный, покрытый пылью и с пустотой внутри. И в тот день поступил экстренный сигнал — один из автономных дроновисчез полностью. Секция 17 отключена. Сбой по всей линии сборки. Центральная система запросила ручное вмешательство.

Смит посмотрел на мигающий красным экран. Пришло время спуститься туда самому.

Свет который помнит

Секция 17 располагалась за периметром основной добычи — в мёртвой зоне, где когда-то надеялись найти редкие изотопы, но работы свернули из-за нестабильности породы. Последние месяцы сюда не отправляли ни одного человека. Только дроны, и те не возвращались. А теперь центральный модуль отчётливо требовал ручного вмешательства: “Критическая неисправность. Угроза контуру безопасности.”

Смит стоял перед вездеходом, за его спиной — пыльный пейзаж из осевших дымчатых гряд, тускло сверкающих в свете искусственного солнца. Рядом тихо переговаривались два техника, присланные «для подстраховки», но он знал — никто за ним не пойдёт.

Раф стоял особняком, у дверей пункта слежения, с сигаретой в зубах и бледным лицом.

— Хочешь совет? — спросил он, когда Смит застёгивал нагрудную кевларовую прокладку. — Если услышишь голос… не отвечай.

— Что?

— Даже если он знаком. Даже если это она.

Смит застыл, вглядываясь в лицо Рафа. Тот отвёл взгляд.

— Ты про Элли?

— Не знаю, кто это. Но Виктор говорил с кем-то. Он… слышал женский голос. Не один раз. Потом начал записывать странные фразы. А однажды сказал, что встретил "проводницу". И исчез.

Смит медленно кивнул и повернулся к шлюзу. Его сердце било тревогу, но в груди пульсировала твёрдость — он должен был дойти до конца. Ради Виктора. Ради себя. Ради неё.

Секция 17 не встречала гостей. Её глубины всегда были глухи к звуку, но чутки к тем, кто приходил с вопросами.

Смит шёл по тоннелю, чувствуя, как с каждым шагом изменяется пространство. Стены из грубого камня становились плавными, покрытыми сетчатым блеском. Воздух пел — не звуком, а ощущением: в груди, в коже, где-то под кожей, как предчувствие.

Он прошёл ещё немного и остановился.

Перед ним открылся зал, огромный, почти бесконечный. Своды уносились вверх, будто там был не потолок, а купол неба. И в центре — она.

Элли.

Стояла спокойно, как будто просто вышла его встретить на прогулку. Её лицо было покрыто светящейся пылью, волосы распущены, одежда измята, но глаза… в них не было страха. Только тепло и знание.

— Ты пришёл, — прошептала она. — Я знала.

Смит не ответил сразу. Он стоял, не веря. Столько дней, столько вопросов. И вот она. Живая. Реальная.

— Ты знала? — только это смог выдохнуть он.

Элли кивнула и шагнула ближе.

— С того момента, как они показали мне тебя. Они… чувствуют тех, кто ищет. Кто спрашивает. И тех, кто идёт не за приказом, а за истиной. Я видела тебя в их образах, ещё до того, как ты вошёл сюда.

Он подошёл ближе, и вдруг пространство вокруг ожило.

Стену позади Элли пересёк луч света — тонкий, как волос. Затем другой, и третий — они вспыхивали и умирали, создавая узоры в воздухе. И каждый цвет — это был звук, но неслышный, слышимый внутри. Как будто кто-то играл на струнах души.

— Они знали, что ты придёшь. И ждали тебя. Потому,что ты ищешь не просто меня… ты ищешь ответы, — сказала Элли, глядя в его глаза.

Он смотрел, не отрываясь. Она была другой. Глубже. Целостнее. Как будто её части, разбросанные в поверхностной жизни, здесь собрались воедино.

И тогда — они вышли.

Селены.

Высокие, изящные, полупрозрачные, с биосветом, пульсирующим внутри. Каждый их шаг сопровождался мягким переливом света по полу. Один из них поднял руку — и воздух между ними ожил сияющей аркой. Всплеск золотого, виток лазурного, тонкая спираль фиолетового. Это не был язык — это была эмоция, ставшая формой.

Элли повернулась к Смиту.

— Это их приветствие. Они знают, что ты ищешь. И хотят показать, что готовы делиться.

Один из Селенов подошёл ближе. Свет внутри него сменился на глубокий зелёный, как тень под водой. Он дотронулся до пола, и от этого места вверх поднялась фигура — не из материи, а из световых линий: образ Смита, идущего через бурю, через тьму… и руку, тянущуюся к ней. К Элли.

— Они видели твой путь, — шепнула она. — И это их ответ.

Смит не знал, что сказать. Он просто стоял, впитывая происходящее, как ребёнок, впервые увидевший звёзды.

— А ты? — спросил он, — почему ты не вышла ко мне раньше?

Элли улыбнулась, печально и нежно.

— Потому что я тоже искала. Не тебя. Себя — рядом с ними. Я должна была понять, кто я, прежде чем вернуться к тебе.

Она протянула руку. Он взял её.

И тогда стены вспыхнули — не ослепительно, а мягко. Это был аккорд согласия, одобрение. Селены приняли их — как союз. Не как чужих, а как связующих.

— Теперь, — сказала Элли, — ты не просто гость. Ты — связующий. Ты пришёл за мной, но нашёл не только меня. Ты нашёл мир, в котором… ты нужен.

Смит ничего не ответил. Он только крепче сжал её ладонь.

И на долю секунды ему показалось: воздух поёт.

Город под землёй

Путь в город был будто сном.

Стены туннелей постепенно сменялись тонкими арками, а те — целыми кварталами, вырезанными в слоистом камне. Купола, освещённые изнутри мягкими светилами, создавали ощущение рассвета, хотя Смит знал — солнце этой планеты сейчас где-то высоко над поверхностью, и здесь, под сотнями метров породы, ночь была вечной.

— Никогда не думал, что встречу инопланетян, которые умеют… строить уютно, — пробормотал он, провожая взглядом колонну из хрустального материала, внутри которой тихо шептался водопад.

Элли рассмеялась.

— А ты что ожидал? Слизней с пушками?

— Как минимум — гигантских червей с антеннами и манией величия. А тут — лампы, водоёмы, и… кажется, запах цветов?

Она чуть коснулась его плеча.

— Это они. Они живые. Даже стены. Эти существа… они не просто выживали. Они хотели жить красиво. Без войны. Без вторжений.

Смит остановился. Взгляд скользил по строениям. Они будто шептали. Ни надписей, ни вывесок, но каждый изгиб, каждая арка была будто вписана в язык эмоций.

— Знаешь, — сказал он, — если бы ты не была рядом, я бы решил, что сошёл с ума.

— А если ты всё-таки сошёл?

— Тогда у меня лучший психоз во Вселенной. С красивой спутницей.

Она рассмеялась — звонко, искренне. На секунду Смит забыл про поверхность, про завод, про отчёты.

— И с кем ты тут флиртуешь, техник? — мягко поддела она.

— Исключительно по долгу службы. Если встречаешь инопланетную цивилизацию, надо вести себя культурно. Улыбаться, держать за руку девушку и не стрелять первым.

Он сжал её пальцы. Она не отдёрнулась.

— И не отпускать, — добавила Элли. — Ни в шахте, ни в космосе. Ни… нигде.

Им отвели место для отдыха — небольшую нишу под высоким сводом. Кристаллический купол медленно светился, будто дышал. Элли сидела на мягкой ткани, что-то напоминающей мех, но гораздо тоньше и прохладнее.

— Как думаешь, они понимают нас до конца? — спросила она, поправляя выбившуюся прядь.

— Я не уверен, что я сам себя понимаю. Но они… они разумны. Спокойны. И, кажется, они верят тебе.

— Им просто понравились мои сапоги. — Она вытянула ногу и вертела её с видом модели. — Всё-таки золото с зелёным — идеальное сочетание для подземной дипломатии.

Смит усмехнулся.

— Думаешь, нас сделают послами?

— Как минимум. А может, и больше. Мы ведь первые, кто узнал их правду. И… друг друга.

Она повернулась к нему, их взгляды пересеклись.

Он был готов к поцелую. Или хотя бы к тёплой тишине.

Но в этот момент лампы слегка мигнули.

И сразу раздался шёпот.

— Что это? — Смит встал, рука уже потянулась к прибору связи.

Из теней к ним приблизилось существо — не из тех, кого они видели до этого. Темнее, ниже ростом, глаза скрыты, движения резкие.

«Вы в опасности. Слушают. Снаружи.»

— Что значит "снаружи"? — нахмурился Смит.

«Они пришли. Не они. Люди. Тени в форме. Прячутся.»

Элли сжала руку Смита.

— Агенты…

На поверхности трое в чёрных комбинезонах, с гермошлемами и беспилотниками, высадились с замаскированного шаттла. У каждого — имплант связи, оружие без маркировки, опознавательные коды стерты. Они называли себя просто: Отдел B.

— Объект активен, — сообщил один, приникнув к монитору. — Глубинный маяк запеленговал импульс. Кто-то открыл главный тоннель. Кто-то из наших?

— Нет, — ответил второй. — Это те двое. Техник и… пропавшая.

— Приказ?

— Найти. Наблюдать. Устранение — если они попытаются передать информацию.

Они не кричали, не ломали двери. Они были корпоративной тенью — хищниками с инструкцией. Осторожные. Холодные. Опасные.

В подземном городе стены замерцали — сигнал тревоги.

— Мы не можем остаться здесь, — сказал Смит, натягивая куртку. — Они не позволят нам уйти.

— Или не позволят вернуться. — Элли быстро перепроверила навигатор. — Нам нужно обратно в шахту. Через сектор Бета-3. Я запомнила путь.

— Конечно ты запомнила. Ещё бы ты заблудилась в подземном мегаполисе с биосветом и полурастениями. Ты же как туристка на Тау-Б.

Она улыбнулась.

— Я хорошая туристка. Вижу духи, встречаю инопланетян, флиртую с техниками. Всё включено.

— Надеюсь, страховка это покрывает.

Они побежали в тишину тоннеля.

И где-то в темноте уже раздавались шаги. Трое. Тихо. Без фонарей. С оружием.

Но за Смитом и Элли был город.

И за этим городом — истина, которую нельзя было уничтожить.

Бегство и Запрет

Смит и Элли мчались по старому тоннелю, петляющему между древними сводами. Пол светился тускло-синим, будто предостерегая: дальше — граница между мирами. Позади в глубине слышался слабый гул шагов. Агентов было трое. Быстрых. Точных. Осторожных, но безжалостных.

Смит сжал руку Элли крепче.

— Тебе приходилось раньше убегать от киллеров в лабиринтах тысячелетней инопланетной архитектуры?

— Только один раз. Но там были динозавры. И робот-повар.

— Удивительно, что ты ещё не снялась в документалке.

— Не предлагали гонорар.

Смех прервался, когда прямо перед ними в стене открылся просвет — старинная арка, искажённая временем. За ней — платформа. Станция.

— Это… антенна? — прошептал Смит, всматриваясь в полуразрушенные конструкции. В центре платформы возвышалась металлическая колонна, увенчанная сетью из кристаллов, похожих на лепестки.

— Я видела её в проекциях. — Элли достала комп-линзу, прикрепила к глазу. — Это ретранслятор. Старый. Очень старый. Но он может передать сигнал… если его правильно настроить.

— И кто его поймает? Мы под землёй. Закрыты со всех сторон. У нас нет кодов, нет доступа...

— У нас есть Рина, — с усмешкой сказала Элли, доставая из внутреннего кармана тонкий браслет связи.

Смит моргнул.

— Промоутерка? С коктейлем?

— Она — дочь советника Дартаниуса Чена. Специального представителя Межгалактического Совета по взаимодействию с корпорациями. И у неё есть доступ к дипломатическому каналу, если она, конечно, ещё не гуляет в местном клубе.

Он уставился на неё.

— Ты с самого начала знала?

— Ну… почти. Я точно знала, что она умеет устраивать вечеринки и выводить из строя протоколы доступа.

Элли активировала браслет. Пошёл шум. Статический треск. Потом — знакомый голос:

— Элли? Что за хрень? Ты где вообще? Тут какой-то клон в форме наёмника рыщет по поселению и спрашивает, куда ты делась. Ты опять…

— Рина, слушай внимательно. Мы нашли город. Настоящий. Живой. Подземная цивилизация, которую корпорация может уничтожить. Нам нужна защита. Связь с Советом. Срочно.

На другом конце линии — тишина. Потом:

— Чёрт. Ты вляпалась. Опять. Мой отец убьёт меня. Или тебя. Или обеих. Подожди… я включаю шифровку.

Смит прижался ближе, пока Элли не отпустила браслет.

— Надеюсь, твоя подруга не шпион…

— Рина? Она может быть кем угодно — актрисой, танцовщицей, искусствоведом. Но точно не шпион. У неё аллергия на дисциплину.

— И всё же… если она приведёт к нам Совет, я готов пригласить её на ужин. Даже с коктейлем.

— Ей понравится. Она любит скучных техников с лицом загнанного кролика.

— Спасибо, я польщён.

Свет антенны мигнул. Один раз. Два. Сигнал принят. Ответ в пути.

Но до ответа был момент.

Тишина.

А потом…

Выстрел.

Элли вскрикнула — рядом, по стене, прошёл импульс. Металл раскалился. Из тени вынырнул один из агентов — гладкий костюм, чёрная маска, винтовка нового образца.

— В укрытие! — рявкнул Смит, рванув Элли за собой.

Платформа раскололась в пыли. Луч света рассёк колонну. Один из кристаллов лопнул. Смит упал, прижав Элли к себе. Он чувствовал её дыхание, жар её кожи. Она смотрела ему в глаза. И вдруг… поцеловала.

— Что это? — пробормотал он, ошеломлённый.

— На случай, если сейчас нас грохнут. Хотела, чтобы ты знал.

— Что ты не промоутерка?

— Что ты мне нравишься, тупица.

Он усмехнулся, даже под шум стрельбы.

— Ну, теперь я точно не уйду.

Он метнулся к разрушенной панели, сорвал защитный кабель, коротнул импульс и направил ток на пол — ионизируя окружающий воздух.

Краткий разряд. Вспышка.

Агент отшатнулся, потерял равновесие.

Смит схватил Элли и побежал в противоположный туннель, вглубь.

Сигнал уже ушёл.

Совет знал.

Теперь надо было только выжить до их прибытия.

В это же время, на станции над Тау-Е, Рина закатывала глаза, разглядывая голограмму:

— Пап, ты не поверишь… Она снова вляпалась. Но на этот раз — под землёй. И там… какая-то цивилизация. Она звучит даже не пьяной. Почти серьёзной.

Советник Дартаниус Чен, высокий седой дипломат в строгом мундире, потер переносицу.

— И ты, конечно, снова её прикрываешь?

— Ну да. А что, предать подругу ради корпоративной войны?

— Рина… ты — позор дипломатического корпуса.

— А ещё я — твоя дочь. И у нас… тут… дипломатический инцидент. С возможной геноцидной составляющей. Совет должен вмешаться. Ты ведь не хочешь быть тем, кто это проигнорировал?

Он посмотрел на неё.

Вздохнул.

— Перехватываю командование. Формирую миссию вмешательства. Ты останешься на орбите, я лечу лично.

— Спасибо, папочка.

— И Рина…

— Да?

— В этом отчёте про коктейли ни слова.

— Договорились.

Внизу, под камнями и пылью, Смит и Элли прислонились к стене, прячась от следующего выстрела.

— Слушай… — хрипло выдохнул он. — Если выберемся, ты дашь мне шанс? После всей этой чёртовой экспедиции, духов, роботов и агентов?

Она улыбнулась.

— Смотря, куда ты пригласишь.

— Ну… точно не в шахту.

Они рассмеялись.

И, сжимая руки, двинулись дальше — вглубь древнего мира, с сигналом надежды уже в пути.

Две недели света под землёй

Две недели. Ровно столько Смит и Элли провели в сердце подземного мира, куда их привели обвал и случай — или судьба.

Они не считали дни. Свет не гас, не вставал и не клонялся к закату. Он дышал.

В городе Селенов не было часов. Время ощущалось по ритму жизни — пульсациям стен, смене светотеней в потолочных арках и движению воды в каналах. Всё вокруг казалось живым, но не в привычном смысле: не биологическим, а внутренне живущим — откликающимся.

Смит первое утро проснулся от ощущения, будто его наблюдает... камень. Он медленно сел, ожидая обнаружить скрытые камеры, голограммы или хотя бы логичный источник, но вместо этого — лишь гладкая поверхность стен, излучающая еле заметное тепло. Элли уже не спала. Она сидела, босиком, на ткани, которая сама подстраивалась под изгиб её тела. И улыбалась.

— Они чувствуют, — сказала она негромко, — и они помнят. Даже стены.

— Ты о ком — о Селенах или о доме?

— Оба. Они неразделимы. Они не строят дома. Они растят их.

Смит прищурился. Только теперь он заметил: стенка в дальнем углу слегка дрожала, словно в ней бился световой пульс. И в тот же момент в комнате стало чуть теплее.

— Мы... в живом помещении?

— В организме, скорее. Только не в теле, а в...продолжении разума. Они — не отделяют себя от среды. Их тела продуцируют белки, нужные мицариевым деревьям. А деревья в ответ — усиливают их нервную активность. Они не живут "в природе" — они встроены в неё.

Смит провёл рукой по стене — гладкой, тёплой, будто кожа. Та, как будто в ответ, подсветила его след синеватым светом.

— Я... ей понравился?

Элли рассмеялась:

— Возможно. Это — "симпатия". Стены запоминают прикосновения, особенно если ты доброжелателен.

Позже, когда они вышли из покоев, их ждал К’Раат — один из старших Селенов. Он не говорил голосом, но его внутренний свет складывался в мягкие образы: круги, спирали, пульсации. Он предложил им пройти к озёрам дыхания — там, где живые поля фильтровали воздух и обогащали его ароматами растений.

Путь проходил по мостам, где перила были сотканы из светящихся нитей, а внизу лежали пруды с жидкостью, реагирующей на настроение проходящих. Под Смитом вода вспыхнула янтарём и синим — смесь тревоги и любопытства.

— Ничего себе. — Он посмотрел вниз. — У них тут всё... как организм.

— И ты — тоже часть, — спокойно сказала Элли.

Он хмыкнул:

— Если эта экосистема начнёт переваривать нас, дай знать заранее.

— Не переваривать. Интегрировать.

На третий день Смиту стало жарко — не физически, а внутренне, как будто тело перестраивалось. Кожа зудела, зрение становилось острее, слух ловил ритмы стен. Он спросил у Элли:

— Что со мной?

Она ответила, не удивляясь:

— Они допускают к себе тех, кто не вредит. Сначала ты становишься гостем. Потом — элементом. В тебе появляются токсины — они мягко выводят их. У тебя всплеск адреналина — они его "уносят". Ты становишься частью дыхания города.

Он замолчал.

А в ту ночь его впервые принял сон Селенов.

Он увидел, как огромные колонны пульсируют светом, как корни соединяются с костями, как тела переплетаются с потоками энергии, проходя сквозь слои камня. Это было... смущающим. И прекрасным. Он проснулся — и понял, что он не боится. Он — внутри. Он вплетён в симфонию.

Элли, тем временем, училась читать эмоции сквозь цвет. Старший Селен преподавал ей фразы: мягкий синий означал доверие, прерывистый зелёный — иронию, зигзагообразная вспышка жёлтого — смущение.

Они играли с детьми Селенов в игру «угадай чувство». Те складывали лучи на стенах, а Элли с Смитом должны были угадать, что это значит. Смит чаще ошибался, пока один малыш не сотворил спирально-малиновый луч и уставился на него.

— Это что?

Элли ответила:

— Восхищение. Но застенчивое.

Смит покраснел. Рядом малыш тихо рассыпался в бирюзовый блеск — смех.

На седьмой день дом изменил форму — просто потому, что Элли хотела больше света, а Смит — меньше. Потолок выгнулся, образовав прозрачный купол, в который вплетался мягкий свет от центрального озера. Это было не капризом, а откликом.

— Они слышат даже твои мысли, — сказала Элли, — если ты говоришь их с добром.

Он посмотрел на неё. В её глазах отражался потолок, который светился её желанием.

— Я не думал, что смогу где-то... чувствовать себя нужным. Без протоколов и допусков.

Она ответила просто:

— Потому что ты был нужен не как специалист. А как ты.

Они не поцеловались. Не нужно было. Их взгляды пересеклись, и по стенам прошёл медленный луч синего и золотого.

Когда прошла вторая неделя, они поняли, что стали не просто гостями.

Они стали частью. Их дыхание — частью ритма. Их сон — частью цикла.

И в этом городе, под слоем скал, любовь впервые перестала быть словами. Она стала светом. Стала средой. Стала симфонией.

Но если первый день был озарён удивлением, мягким светом биосветящихся деревьев и добродушием Селенов, то к концу первой недели на их плечи уже ложилась тяжесть знания: наверху кое-кто знал, что они выжили — и этим кто-то были не друзья.

В одном из внешних тоннелей, куда никто из местных не заглядывал, стояли двое в стандартных технических комбинезонах с неприметными нашивками службы диагностики. Только в их глазах не было ни усталости инженеров, ни интереса к технологиям. Там была лишь холодная цель.

— Объект 1 и Объект 2 всё ещё живы, — произнёс один, просматривая данные на узком проекторе, интегрированном в запястье.

— Подтверждено. Камера из шахты С-17 засекла органику. По биоподписям — Смит Коллинс и Элли Джаррен. За ними тянется длинный след вмешательств. Она — подозревается в несанкционированном контакте с инопланетными структурами. Он — вероятно, осведомлён о местоположении хранилищ.

— Приказ ясен: зачистка. Но не сейчас. Комиссия на подходе. Работать нужно... элегантно.

— Есть один путь. Термореактор в секции 17 подключён к старому каналу охлаждения. Если активировать сброс — часть подземных полостей окажется затоплена перегретой жидкостью. Технически — авария. На деле — устранение.

— Сколько у нас времени?

— Максимум три дня. Потом связь блокируют. Комиссия захочет полный контроль.

Они переглянулись. Один достал небольшой чёрный модуль и подключил к кабелю в стене. Пошёл отсчёт.

— Началось. Осталось только не мешать. Ни им... ни себе.

И они исчезли в темноте, оставив за собой лишь едва заметный след на консоли — словно вирус, затаившийся до нужного момента.

Под землёй, не зная о надвигающейся угрозе, Элли училась собирать музыку из света. Один из старших жителей, Селена по имени К’Раат, с помощью комбинации кристаллов научил её видеть энергетические потоки — нити, бегущие сквозь воду, камень и воздух.

Смит, в свою очередь, построил с местными детьми «воздушный планер» — лёгкую платформу, парящую за счёт тепловых потоков. И когда он взмыл над лагуной, Элли засмеялась, как в те дни, когда они только встретились.

— А ты говорил, что не умеешь летать! — кричала она снизу.

— Я и сейчас не умею! — ответил Смит, уносясь над головами детей и испуганного местного пса с головой муравьеда.

Но этот смех резко сменился тревогой, когда в один из вечеров их вызвали к центральному кристаллу-хранилищу. Там, среди живых стен, проектировалась панорама — не воспоминание, а тревожный прогноз. Потоки термоэнергии, неестественные колебания, красные точки в системах жизнеобеспечения. Что-то вмешивалось. Что-то, что шло снаружи.

— Это не просто ошибка, — сказала К’Раат, её голос вибрировал в их умах, — это действие. Целенаправленное. И источник — там, где упал шаттл.

Смит напрягся. Он вспомнил всё: момент сбоя, моргающий экран, странную надпись. И, наконец, ту деталь, которую он отложил — дрон техобслуживания, исчезнувший у аварийной панели. Они следили за ним ещё до падения.

— Кто-то готовит аварию. И хочет, чтобы это место исчезло.

Элли уже была у выхода.

— Мы должны предупредить их. Совет вот-вот прибудет.

— Мы не успеем. Если диверсия сработает раньше...

Смит посмотрел на К’Раат:

— Мы можем отключить контур. Если вы проведёте нас к старому реактору.

К’Раат кивнула.

— Путь опасен. Его стерегут машины. Но вы не одни.

И вот, спустя два часа, Смит, Элли и двое Селенов мчались по старому тоннелю на полупарящей капсуле. Вокруг — мрак и дрожащие от давления стены. И когда они добрались до отсека с реактором, система уже разогревалась.

— Отчётливое вмешательство, — пробормотал Смит, проверяя консоль. — Перенаправление тепла… Вот оно. Если бы ещё пять часов — и сюда обрушился бы поток расплавленного водорода. Никто бы не выжил.

Он отключил модуль — маленькое чёрное устройство, знакомое до боли. Такого рода вирусы использовались в промышленном шпионаже. Он держал его в руках, как доказательство.

— Мы заберём это с собой. Совет должен видеть правду.

Элли оглянулась:

— А если они нападут снова?

— Тогда мы будем готовы.

Когда они вернулись, весь город уже знал: попытка уничтожения не удалась. И в этот момент, как по сценарию, прозвучал зов: прибыла делегация Совета.

Свет замерцал над головами, словно небесные ворота открылись. В долину входили первые чужаки — военные, дипломаты, научные офицеры. Впереди шёл Дартаниус Чен, с Риной рядом, а за ними — наблюдатели, один из которых нервно оглядывался. Это был Крегг Рош, представитель корпорации, отправленный для «технического надзора». Смит сразу узнал его лицо. Он встречал его однажды, мельком — в штабе на орбитальной станции. Ходили слухи, что именно Крегг работал с Уэлтом. Он оказался здесь не случайно.

Элли смотрела на него — и знала: этот человек был готов нажать кнопку, чтобы похоронить их всех.

И тогда случилось то, что никто не ожидал. Ринашагнула вперёд, с планшетом в руках.

— Совет. У меня есть доказательства. Вирус, использованный в контуре реактора, совпадает с подписью, которая числится в старом деле о взломе модуля связи на Тау-Джи. Подпись, которую оставил Крегг Рош. Совпадение — 99,6%.

Чен, не оборачиваясь, сказал:

— Под стражу.

Солдаты шагнули вперёд. Рош дёрнулся, но знал — поздно.

Смит посмотрел на Элли. Она вздохнула.

— Ну вот. И что теперь?

Он взял её за руку.

— Теперь — будущее.

И в ту же ночь, как под светом кристаллических деревьев дети снова запели свои песни, в зале собраний Селенов впервые за тысячелетия зазвучали голоса других звёздных наций.

Рядом с ними — Смит и Элли. Не как гости. А как мост. Как те, кто смог заглянуть под пепел и увидеть мир.

Свет от двух звезд

Зал собраний Селенов сиял живым светом — не от ламп, а от самого пространства. Энергия древних источников, пробуждённых эмоциями, голосами и присутствием стольких разумных существ, пульсировала в стенах и воздухе, как дыхание самой планеты.

Комиссия Совета расставила голографические панели, дроны фиксировали каждое слово и жест, а Селены — те, кто веками скрывались под землёй — сидели напротив, не проявляя страха или высокомерия. Только глубокое спокойствие и светлая мудрость отражались в их взглядах.

Смит сидел рядом с главой Совета, а чуть поодаль — Элли, в одежде, сотканной местными ткачами из светящихся нитей, на груди — знак признания, полученный от К’Раат.

— После анализа данных, — начал один из представителей Совета, седовласый ученый с глазами, как линзы, — мы подтверждаем существование древней разумной цивилизации в недрах Тау-Е. Контакт установлен. Результаты — исключительно мирные. Потенциал взаимодействия — значительный.

Один из Селенов произнёс, не раскрывая рта — голос звучал в умах:

— Мы не желаем воевать. Мы не возражаем против жизни наверху. Мы лишь просим: не трогайте корни, если хотите сохранить ветви.

Совет молча кивнул.

Тогда Дартаниус Чен встал и огласил:

— Совет постановляет: все зоны добычи, находящиеся вблизи или над подземными экосистемами, временно закрываются. Все спорные участки переводятся под наблюдение Межсистемной комиссии. Ведомство по контролю за ресурсами Тау-Е возглавит — Смит Коллинс, в качестве главного координатора.

Смит открыл было рот, но Чен мягко прервал:

— Вы это заслужили. И как техник, и как человек, который доказал: технологии без совести — путь в пропасть.

Аплодисменты были сдержанными, но настоящими.

Следом Элли встала.

— А теперь о самом важном. Я прошу назначить постоянного посла — связующего между Советами и цивилизацией Селенов. Им должна быть не просто учёный, а тот, кто уже стал частью их мира. Я прошу назначить себя.

Голоса зашептались, но Селены первыми выразили согласие. Их дети уже водили Элли за руки, а старейшины дали ей доступ к архивам. Она не просила — она жила с ними.

Через минуту решение было принято. Она стала первым официальным послом к незарегистрированной цивилизации.

Смит обернулся. На губах его играла усталая, но живая улыбка.

— Ну что, госпожа посол… Кажется, у нас новая жизнь. Станешь моей подопечной?

Элли рассмеялась:

— Я уже тобой командую. А ты — теперь начальник по ископаемым. Так что… будем ругаться из-за графиков?

Он подошёл ближе. Деревья вокруг словно засияли ярче.

— Ругаться — будем. Но только после того, как ты скажешь «да».

— На что?

Смит достал маленький кольцеобразный браслет, выполненный из полупрозрачного металла, инкрустированного светящейся нитью — работа ювелиров Селенов, которую он тайно заказал ещё до встречи с Советом.

— Элли Джаррен, посол, разведчица, смелая и несносная… выйдешь за меня?

Она не сразу ответила. Просто вздохнула, обняла его и прошептала:

— Да, техник. Чёртов упрямец. Я согласна.

И в этот момент подземный город наполнился светом. Настоящим — изнутри и снаружи. Потому что впервые за миллионы лет на Тау-Е любовь стала частью контракта.

ЭПИЛОГ «Глубже света»

Прошло полгода с момента, когда Смит и Элли официально остались под поверхностью Тау-Е — не из страха, а по долгу службы. Он — глава межгалактической комиссии по контролю за добычей ресурсов, она — посол к цивилизации Селенов. А ещё — жених и невеста, если не считать, что у Селена и свадебной церемонии в человеческом смысле не существовало. Их брак был скреплён по местным обычаям: под цветущим мицарием — деревом, чьи лепестки светились когда кто-то рядом смеялся или радовался.

Селены не выносили дневной свет от звезды, не потому что он причинял боль — а потому что за миллионы лет перестали его понимать. Их кожа, полупрозрачная и испещрённая сетью биоэнергетических сосудов, была тонкой, как лепестки подземных орхидей. Их глаза расширялись в темноте, как у животных, но при этом умели различать эмоции, отражённые в энергетических колебаниях.

Каждое утро для Элли начиналось с чашки местного напитка — что-то среднее между горячим лунным мёдом и кофе, но с эффектом лёгкого парения. А Смит продолжал упорствовать и заваривал себе обычный, земной чай из сухпайка, на что один из юных Селенов, Ку’Тии, регулярно поддразнивал его:

— Ты опять пьёшь воду мёртвых листьев?

— А ты опять пихаешь в пасту светящийся мох, – хмыкал Смит. – Мы квиты.

Они смеялись — даже если не всегда понимали шутку.

На пастбищах под кристаллическими сводами гуляли гигантские травоядные — как плавно плывущие по земле мантры, с переливающейся бронёй и длинными нитевидными языками, собирающими мицариевый мёд. Элли даже приручила одного — звали его Ньо. Он лизал всё, что сверкало, включая портативный передатчик и Смита в шлеме.

Деревни Селенов выглядели как живая архитектура: дома росли из энергии, управлялись мысленно и меняли форму в зависимости от эмоций жильцов. Один из таких домов, раздражённый спором Элли и Смита о температуре в комнате, однажды просто… распался пополам, вынудив обоих извиняться перед архитектурным полушариком.

Со временем началась медленная интеграция — по специальным туннелям и шлюзам в глубине строились нейтральные зоны, где земные дети и дети Селенов учились вместе. Впрочем, земные дети впервые увидели, как их друзья «светятся от счастья» — буквально.

Но всё это не отменяло надзора.

Рина, дочь упрямого и влиятельного дипломата, официально стала культурным атташе. Не без борьбы. Её отец поначалу грозился «перевоспитать дочь в вакууме», но, побывав на планете, неожиданно… раскрыл крупную аферу. Один из чиновников, встроившийся в делегацию корпорации, тайно торговал схемами доступа к запечатанным шахтам. Его арест стал личной победой не только отца, но и самой Рины, которая тайно записала его признание на свой браслет с записью сна (подарок Элли).

— Ну, папа, теперь ты рад, что я таскалась по станциями планетам?

— Рад… — проворчал дипломат. — Но ты всё ещё выбрала в друзья этих... лезущих в пещеры романтиков.

Тем временем над Тау-Е жизнь постепенно возвращалась. Закрытые районы стали экологическими зонами, добыча перенаправлялась строго под контролем комиссии. Раф открыл маленькую таверну и иногда устраивал экскурсии к безопасным галереям для самых упрямых туристов и исследователей.

А однажды, когда казалось, что всё становится по-настоящему мирно, поступил сигнал. Он пришёл не от шахт, и не с поверхности. А с орбиты.

— Вы это видите? — произнесла Элли, стоя в центре командного зала подземной связи.

На экране парил силуэт — гигантский корабль неизвестной конструкции, форма корпуса напоминала цветок, но он не раскрывался. Несколько подобных объектов висели в районе внешней орбиты Тау-Б и даже одной из лун.

— Передача данных… глушится, — пробормотал Смит, глядя на тревожную панель. — Они не просто смотрят. Они что-то ищут.

На секунду все замолчали.

И вдруг один из юных Селенов подошёл ближе и, не дожидаясь команды, ткнул в экран.

— Они не ваши. И не наши. Мы их чувствуем. Они пустые. Холодные. Как камни, у которых отняли память.

Смит и Элли переглянулись.

— Начинается, — только и сказал он. — Кажется, нам предстоит новая экспедиция.

Элли вздохнула, снова закатала рукав, где горел знак Селенов, и ответила:

— Только на этот раз, мы не одни.

В зале, наполненном светом подземных солнц, ожили кристаллы связи. А над головой, на холодной орбите, нависло нечто, что наблюдало, молча, но всё ближе…

Продолжение следует.