Симбиоз 8. Путь

Глава 1. Возвращение

Всё вокруг меня резко стало чёрно-белым. Я обернулся на товарищей – те застыли на месте, словно время для них замерло.

В голове прозвучал шёпот:

— Найди меня.

Тут же я увидел световой шлейф, который тянулся до “Милахи”. А сама она почему-то находилась не далеко за стеной, а в паре метров от меня. Но, кроме нас с ней, здесь находилась ещё одна девушка с идеально прямыми длинными волосами.

Тот самый световой шлейф заканчивался на ней.

На ней была полупрозрачная бесформенная накидка из тончайшего шёлка. А стояла она по щиколотку в воде. Почему-то я решил, что это именна та вода, которую я смог рассмотреть в предыдущем видении.

— Так всё так ты астероид, — вызывающим тоном, сказал я. Хотя при взгляде на девушку не испытывал негативных эмоций. Напротив, она казалось мне самым близким и родным человеком. — Я же просил тебя не принимать женские облики.

— Нет, Максим, я не та, кем ты меня назвал, — ответила девушка.

— Кто же ты тогда?

— Найди меня. Пройди по пути, который я тебе указала, и я отвечу на все твои вопросы.

— Но я хотел бы услышать ответы сейчас.

— Понимаю, но наш общий враг не позволит долго общаться на расстоянии, — девушка с тревогой оглянулся по сторонам. — Ну вот, как я и говорила… — затем она быстро начала таять в воздухе. — Найди меня…

— Постой! — чувствуя, что будто теряю самого родного человека, выкрикнул я.

Но девушка не произнесла больше ни слова. А вслед за ней пропали и все остальные видения. А мир вернул прежние оттенки.

— Ты это кому? — покосился на меня Разводной.

— Сам не знаю, — растерянно ответил я.

* * *

Почти весь обратный путь я только и размышлял о девушке, к которой вёл световой шлейф. Пытался понять, почему она кажется мне такой родной.

Почему я считаю, что знаю её всю жизнь? Почему я хочу встретиться с ней больше, чем с Леной? Хотя чувства, которые я испытывал к незнакомке, были не такими, как к Лене. Последнюю я воспринимал, как свою вторую половинку, хотя мы с ней формально не встречались. Даже не говорили на эту тему. А вот незнакомку я воспринимал, как часть самого себя. Или даже больше – будто мы были единым целом.

— Если хочешь, я могу помочь разобраться в этом, — Разводной сидел, как и я, на броне БМП. Все остальные находились внутри. До границы зоны оставалась примерно половина пути.

— Думаю, это не тот случай, — покачал я головой, глядя на чёрную реку, вдоль которой мы ехали. — Насколько я понимаю, тебе нужно за что-то зацепиться, чтобы визуализировать. А ты ведь не видел тех видений, как я.

— Ты меня не понял, — пояснил Фёдор. — Я не собираюсь применять свои способности сейчас. Я лишь пытаюсь подсказать, почему ты не можешь понять своего чувства к той незнакомке.

— Объясни, — нахмурился я.

— Помнишь, когда Анжелика тоже услышала этот шёпот, — ответил “Ключ”. — Дословно она сказала: — “Похоже на маму. Нежнее и приятнее голоса я никогда не слышала”.

— И что? — всё ещё не понимал я.

— Ключевое слово – мама, — продолжал “Ключ”.

— А это здесь причём?

— Ты ведь сирота, Макс? — увидев мой кивок, Фёдор продолжил. — Исходя из этого могу предположить, что тебе незнакома материнская любовь. Не знакомо то чувство, которое испытываешь к своей маме. Именно поэтому ты не можешь понять своих ощущений. Они тебе просто незнакомы. А вот “Ева” сразу уловила связь, потомоу что выросла с родителями.

— Допустим, — задумался я, вспоминая бабушку, которая мне заменила обоих родителей. Которой тоже несколько лет, как не стало. — И что нам это даёт?

— А вот тут я могу представить сотни различных вариантов, — вздохнул Фёдор. — Но лучший способ ты и сам знаешь.

— Пройти по световому шлейфу?

— Да.

— А вдруг это ловушка?

— Очень может быть…

Вдалеке показались бегущие Пушистик и Амай. Хищники настолько сдружились, что не отходили друг от друга ни на шаг.

Эрдэни тоже возвращалась вместе с нами. Она сидела внутри “Бэхи”, где Ольга показывала различные видеоролики проекта “Вторжение” на планшете, который позаимствовала у командира БМП.

Мы с “Ключом” проехали ещё несколько километров в полном молчании.

Я написал сообщение Лене, что возвращаюсь на базу. Та в ответ прислала много смайликов и сердечек, а также добавила, что очень ждёт меня.

Затем открыл сводку о прошедшем бое.

Убито опасных существ – Дикий – 604.

ЧО (чёрная основа): + 9003

Сила: + 2300

Скорость: + 1870

Выносливость: + 1620

Сила умения: + 702

Сопротивление: + 507

Мана: + 801

Получен новый уровень: 152.

Убито опасных существ – Рыцарь “Лицо” – 1.

ЧО (чёрная основа): + 10299

Сила: + 0

Скорость: + 0

Выносливость: + 1

Сила умения: + 4601

Сопротивление: + 3024

Мана: + 3802

Получен новый уровень: 183.

Максим “Инженер” Ларионов - 183 уровень.

Сила – 4879, Скорость – 3373, Выносливость – 4062, Сила умения – 8254, Сопротивление – 5760, Мана – 7663.

ЧО – 34 067 грамм. Доступно для цветных элементов – 76.

Множитель цветных элементов – 2,1

Скорость восстановления маны – 22 в секунду.

Сколько я не зарекался не открывать рот при просмотре отчёта о большой битве, я снова не смог удержаться. Плюс 63 уровня за один час – это, сказать без ложной скромности, мощный результат.

Так ещё и множитель увеличился на 0,2 и в сумме теперь составлял целых 2,1. Это означало, что все мои характеристики можно смело умножать надвое. И, конечно же, я был очень рад сильно возросшей скорости восстановления маны. Вот только я не мог понять, каким образом это случилось. Ведь для этого нужны кристаллы…

— Что, уровень свой увидел? — улыбнулся Разводной, глядя на меня. — Согласен, знатно пофармили диких. Все наши ребята сильно выросли в этой схватке. Но нам нужно больше, чтобы идти вглубь зоны. Значительно больше.

— И не говори, — согласился я с Фёдором. — Думаю, нужно поднимать еще три сотни уровней, чтобы быть вровень с Коко Рамбо. Вот только где нам раздобыть столько ресурсов?

— Может, твоя незнакомка в этом нам поможет? — предположил “Ключ”.

— Или наоборот убьёт.

— Или так…

До границы зоны мы добрались без приключений. Ни дикие, ни твари на нам попадались. Возле зоны нас уже ждал вертолёт. Эрдэни по началу отказывалась заходить на борт “Мишки”, так как не хотела расставаться со своим мишкой. Но командир БМП обещал, что сопроводит Амая и Пушистика до самой базы.

И уже через полчаса мы прибыли на базу, над главными воротами которой зияла надпись, сделанная большими буквами: “База Сибирская”.

Глава 2. Вертеп

Головной офис проекта “Вторжение”.

Точное место неизвестно.

17 июня 2024 года.

Московское время – 10:31.

Жалюзи на окнах в кабинете министра обороны Российской Федерации были плотно закрыты. Свет был приглушён. Ноутбук выключен. Телефон заблокирован. А входная дверь заперта.

Сам же генерал Захаров лежал на диване, запрокинув голову на подлокотник. Кроме него в помещении не было никого.

Старый боевой офицер никогда в жизни не позволял себе подобную слабость в рабочие часы. Но с тех пор, как он стал иммунным, многое изменилось. Да, его тело окрепло. Все болезни, которые накопились за шесть с половиной десятков лет его жизни, отступили. Он вновь чувствовал себя двадцатилетним энергичным юнцом. Таким, каким он когда-то был в военном училище.

А плюсом он получил отличительную способность – его организм больше не нуждался во сне. Он мог трудиться сутки напролёт, не зная усталости. Не сложно догадаться, что благодаря этому его работоспособность возросла в разы.

Тем не менее, у этого дара был и побочный эффект. Раз в тридцать часов Петра Алексеевича накрывала такая дикая усталость, из-за которой он переставал быть дееспособным. Примерно на полтора часа он полностью выпадал из жизни. Только вот сном это назвать было нельзя. Это было больше похоже на состояние, когда пытаешься уснуть при при температуре организма свыше 39 градусов.

Именно это сейчас и происходило с министром обороны. Вот уже час с лишним он обливался холодным потом и мучился в бреду, лёжа на своём диване.

Внезапно раздался стук в дверь.

Поначалу офицер не обратил на него внимания. Пока он бредил, в его дверь много раз стучались. И никто не осмеливался сделать это во второй раз. Посетители логично предполагали, раз генерал не разрешил войти с первого раза, значит не стоит его беспокоить. И уходили.

Но этот гость оказался настойчивым. Он стучался вновь и вновь в течение пяти минут. До тех пор, пока приступ не отпустил Петра Алексеевича и он смог подняться на ноги, чтобы впустить назойливого сотрудника.

— Только у одного человека есть столько смелости, чтобы так безрассудно рисковать своей жизнью, — приговаривал министр обороны, щёлкая затвором двери. Затем, открыв дверь и увидев посетителя, добавил. — Кто бы сомневался. Скажу вам честно, Константин Юрьевич, у вас очень слабо развито чувство самосохранения. Я ведь мог пойти и на крайние меры.

— Если бы я не дорожил своей жизнью, — отшутился министр безопасности, — я бы прошёл сквозь дверь и растормошил бы вас. Но я терпеливо ждал снаружи, когда вы соблаговолите меня впустить.

— И на том спасибо, — жестом приглашая гостя войти внутрь, тяжело вздохнул Захаров. А затем раскашлялся. — Простите, Константин Юрьевич. В горле совсем пересохло. Эти приступы вызывают страшное обезвоживание.

— По вам заметно, товарищ генерал, — произнёс Константин Юрьевич, заходя в помещение. Оказавшись внутри, он первым делом направился к окну, чтобы раскрыть жалюзи и впустить свет. — Выглядите неважно. Как будто только что с дембельского поезда сошли.

— Видели бы вы меня пять минут назад, — хмыкнул генерал, наливая из бойлера стакан холодной воды. — Когда этот “поезд” был ещё в движении…

— Не смею даже представлять такое, — усмехнулся Кожин.

— И не надо, — генерал, щурясь из-за ярких солнечных лучей, сел в кресло возле дивана и осушил стакан одним глотком. — Полагаю, случилась ядерная война, раз вы вломились ко мне без приглашения в самый ненужный момент. Если нет, то убирайтесь, Константин Юрьевич.

— Много чего произошло, Пётр Алексеевич, — Кожин уселся в соседнее кресло. — Но, к нашему счастью, ядерного обмена любезностями с нашими, так называемыми, западными партнёрами не случилось, — а затем шёпотом добавил. — Пока…

— Это радует, — генерал снова раскашлялся. Затем поднялся с кресла, чтобы налить себе ещё один стакан воды. — Ну рассказывайте, раз пришли. Чего у вас там? Не тяните рядового Кошкина сами знаете, за что.

— Начну с хорошего – отряд Ларионова успешно завершил миссию в Путоранской зоне, — начал докладывать Кожин. — Убили двух рыцарей. Обезвредили одну орду. Отыскали след пропавших американцев. Так же выясняли, что в сибирской зоне кроме основного астероида есть и осколки. И, похоже, их там гораздо больше, чем разбросало по всей планете, — министр безопасности поднял указательный палец вверх. — Кстати, один из осколков уже вывезли из зоны.

— И? — тяжёлым взглядом посмотрел Захаров на Кожина.

— После этого замедлился рост аномалии, — ответил Кожин.

— Намного? — генерал уже даже не отходил от бойлера и наливал себе стакан за стаканом.

— Незначительно, — покачал головой Константин Юрьевич. — В любом случае, мы теперь знаем, как затормозить распространение сибирской зоны. И это уже хорошо.

— Ещё какие новости? — генерал наливал себе уже четвёртый стакан.

— Может вам чего покрепче, Пётр Алексеевич? — отшутился Кожин. — А то вы так никогда не напьётесь.

— А толку-то? — хмыкнул генерал. — Алкоголь меня больше не берёт. Зря хороший коньяк только переводить.

— Тоже верно, — улыбнулся Кожин. — Кстати, помните того медведя, который загрыз несколько американских отрядов?

— Как его забыть? — генерал налил себе пятый стакан и вместе с ним вернулся в своё кресло. — Надо было всё-таки дать ему добраться до последнего американского отряда. Зря мы их пустили в зону, — затем генерал с напряжением в глазах глянул на собеседника. — Только не говори, что Ларионов убил этого медведя?

— К счастью, обошлось, — Константин Юрьевич, разблокировал свой телефон, чтобы найти нужную фотографию. — И ещё вы очень правы, говоря, что зря мы пустили американцев в зону. Но об этом чуть позже, когда дойдём до плохих новостей. Сначала про нашего мишку – хищник оказался дружелюбным. А ещё он был не один, — Кожин показал министру обороны фотографию Эрдэни. — С ним была вот эта девочка.

— Надо же, — взял Захаров телефон из рук Кожина, чтобы внимательней изучить фото девочки. — Она из местных?

— Так точно, — кивнул Константин Юрьевич. — До падения астероида она жила прямо у границы Путоранского заповедника.

— Получается, почти центре зоны, — прищурился генерал. Хоть приступ его уже отпустил, но лёгкая мигрень из-за обезвоживания ещё оставалась. — Выходит, у нас есть свидетель происходящего в глубинах Путоранской зоны?

— В каком-то смысле да, — покачал головой Кожин. Она давно покинула родные места. Но, если судить по её словам, уже тогда там было намного опаснее, нежели в любой другой зоне.

— Как бы то ни было, — хмыкнул генерал, — пусть командир сибирской базы узнает от девочки всю информацию, которой она располагает. А лучше пусть к делу подключат ту девушку, которая умеет заглядывать в головы.

— Аллу? — уточнил Кожин.

— Да, — подтвердил Захаров. — Только аккуратно. Чтобы эта девочка не испугалась.

— Это понятно, — согласился министр безопасности. — Но, сказать честно, её сложно чем-либо напугать. Она в зоне такого навидалась…

— Тем не менее, — вернул генерал телефон собеседнику. — Так, а что с американцами в итоге? Кроме этого Коко остались ещё живые?

— А вот тут начинаются плохие новости, — с разочарованием вздохнул Кожин. — Сколько выжило из той группы мы точно не знаем, но зато выяснилось, что теперь в сибирской зоне целая рота американских солдат.

— Это что ещё за новости? — взгляд генерала сделался таким грозным, что своим видом он мог бы запросто напугать не только детей, но даже взрослых. — Эта сейчас вы так, Константин Юрьевич, плохо пошутили?

— К сожалению нет, — Кожин нашёл ещё одну фотографию в своём телефоне. — По словам той же девочки все эти американцы предположительно находятся сейчас здесь.

Министр обороны снова взял в руки телефон Кожина, на экране которого была изображена карта плато Путорана с единственной красной отметкой на ней. Увидев её, на лице генерала будто проявилась вся тяжесть его жизни. Ведь на карте был отмечен ядерный объект, о существовании которого могло знать только высшее руководство страны.

— Объект “Вертеп”, — проговорил Захаров. — Как американцы нашли его?

— Как они там оказались, выясним в процессе, — тяжело выдохнул Кожин. — Но, если они и впрямь там, то у нас могут возникнуть очень серьёзные проблемы.

— Что ж вы сразу с этого не начали, Константин Юрьевич? — генерал вскочил со своего кресла и направился к рабочему столу. — Там же столько боеголовок… Это прямая угроза ядерной безопасности для всей нашей страны. Что может быть важнее этого?

— Ждал, когда вы полностью оклемаетесь, Пётр Алексеевич, — ответил Кожин. — И да, если они пустят ракеты, которые находятся в “Вертепе”, по нам, то это будет выглядеть, как удар по самим себе. Никого другого в это не получиться обвинить.

— Можете мне про это не рассказывать. Я догадываюсь о последствиях, — садясь за стол и включая свой телефон, сказал министр обороны. — Собирай рабочую группу. Будем думать, как решить это вопрос. А я пока свяжусь с главнокомандующим…

— Ещё кое что, — поднявшись на ноги, произнёс Кожин.

— Что? — хмуро посмотрел Захаров на собеседника.

— Порохов требует, чтобы мы предоставили ему всю информацию по этому объекту. Что мне ему ответить?

— Дай ему всё, что он хочет, — поднимая трубку аналогового рабочего телефона, который служил для внутренней связи высокопоставленных лиц, произнёс генерал. — Как ни крути, а расхлёбывать всё это придётся именно бойцам из сибирской базы.

Глава 3. База “Сибирская”

17 июня 2024 года.

База “Сибирская”.

Московское время – 11:40.

Аномальное время – 22:02.

Лена сидела за письменным столом и рисовала простым карандашом портрет своей соседки по комнате в общежитии для гражданского персонала. На базу “Сибирская” обе девушки прибыли почти три дня назад.

— Даже не знаю, смогу ли я к этому привыкнуть, — тёмноволосая Оксана сидела на своей кровати и смотрела в окно, из которого через слегка прикрытые жалюзи пробивались солнечные лучи. — На часах десять вечера, а солнце в самом зените.

— Логично, что светло на улице. Во внешнем мире сейчас ведь полдень, — улыбнулась Лена продолжая активно работать карандашом. — Со временем привыкнем.

— Ой не знаю, — продолжала соседка выказывать своё недовольство, теребя локон своих густых волос. — Вчера почти весь день темнота была. А сегодня придётся спать при свете солнца. Что за ужас?

— Тебе бы к Алле на йогу сходить, — посоветовала Лена своей подруге. — Мне кажется, ты какая-то напряжённая.

— Нормальная я, — нахмурилась Оксана. — Просто могли бы что-нибудь и придумать, чтобы сотрудники жили в комфорте.

— Я бы заменила жалюзи на блэкаут занавески, — задумалась Лена. — Но мы здесь такие не найдём. Разве что рулонные шторы можно достать. Их как раз должны завезти на днях.

— Ещё бы обои не помешали, — протянула соседка, окидывая взглядом серые стены.

— Всему своё время, — произнесла Лена, откладывая в сторону карандаш. — Нам повезло, что нас вообще заселили в это общежитие так быстро. Хотя многие всё ещё в палатках живут.

В этот момент на визор Лены пришло сообщение: “Летят!”. Девушка заранее договорилась с дежурным по КПП, чтобы он сообщил ей, когда вертолёт боевой группы Ларионова будет подлететь к базе.

— Держи, — Лена протянула соседке лист с её портретом. Она его нарисовала наспех, но, тем не менее, получилось вполне сносно. Затем она вскочила со стула и направилась к выходу.

— Спасибо, — растянулась брюнетка в улыбке. — Как же здорово ты рисуешь, — затем, увидев, что художница обувается в уличную обувь, с таинственным прищуром спросила. — Куда это ты намылилась на ночь глядя?

— Прогуляюсь до КПП, — ответила Лена.

— А что там интересного? — озадачилась соседка.

— Первый боевой отряд возвращается с миссии, — ответила художница, открывая дверь.

— Да ну? — удивилась брюнетка. — Хочешь глянуть на самых сильных мужчин “Вторжения”, — заинтересованно произнесла Оксана, поднимаясь с кровати. — Подожди, я с тобой. Мне тоже любопытно глянуть на них вживую. Кстати, раз такое дело, подруга. Дам тебе совет – на их командира не заглядывайся. Я его застолбила за собой.

Лена прекрасно понимала, что Оксана имела ввиду Максима. Но виду не подала. Просто улыбнулась и, сказав “догоняй”, покинула комнату.

Общежитие, в котором поселилась Лена, было построено в рекордные сроки. Всё благодаря новейшей технологии, по которой сборка зданий осуществляется из уже готовых блоков и модулей. К тому же строительством занимались те иммунные, чьи способности очень хорошо подходили для этой профессии.

В итоге скорость возведения зданий на базе “Сибирская” была такой, что поражала даже старшего инженера-строителя Аркадия Павловича. Он, конечно, предполагал, что с одаренными строителями дело пойдёт быстро, но явно не ожидал, что настолько. Одна бригада была способна поднять общежитие на пятьдесят жильцов буквально за сутки. Разумеется, это без учёта внутренней отделки. Но зато со всеми необходимыми коммуникациями.

Выйдя из подъезда на ещё не облагороженную придомовую территорию, девушки заторопились мимо однотипных трёхэтажных зданий, стоявших по обе стороны от дороги со свежим асфальтом. Таких построек на данный момент насчитывалось всего девять и они вмещали в себя почти половину всех сотрудников базы.

Вскоре девушки вошли в палаточный городок, где временно проживали те, кому в общежитии места не досталось. Здесь было довольно людно и шумно. Вместо того, чтобы ютиться и скучать в палатках, люди предпочитали собираться группами вокруг костров, играть на гитарах и петь песни. А вокруг полевой кухни они и вовсе устроили бар под открытым небом. Даже спиртное здесь имелось – какой-то местный самогон особой крепости от знахаря Ван Ваныча.

— А ведь ещё вчера мы ночевали вон там, — показала Оксана рукой на большую палатку с зелёным верхом.

— Ещё дня три-четыре в этом лагере вообще никого не останется, — глядя по сторонам, ответила Лена. — Все переедут в общаги.

Миновав палаточный городок, девушки вышли на плац перед КПП и главными воротами базы. Здесь тоже было довольно людно. Только, в отличии от палаточного городка, тут находились в основном военные.

— Глянь-ка, — ухмыльнулась Оксана, показывая пальцем на Порохова, который стоял в окружении своих замов. — Похоже всё командование базы здесь собралось.

Лена на это ничего не ответила. Всё её внимание было сконцентрировано на военных, шагавших на той стороне зоны. Из-за временной аномалии, казалось, что шли они в замедлении. Или, как говорится на профессиональном языке, в слоумо.

Эта картина идущих солдат напоминала финал классических боевиков из девяностых. Где главных герой со своими друзьями победоносно шествуют прямо на камеру.

Вот только улыбок на их лицах не было. Да и форма, что была на них, сильно выдавала, что бойцы не на веслую прогулку ходили. Их одежда была сильно порванной. А уцелевшие места на ней изрядно запачканы грязью и кровью. Так же были заметны свежие шрамы, на руках, ногах и даже лицах.

А ещё мрачности всему этому действу придавали две машины скорой помощи, что говорило о том, что среди вернувшихся есть тяжело раненные. А то и хуже. Одна машина уже заехала в зону и сразу же направилась в сторону медчасти. Вторая вот-вот пройдёт через границу.

Отыскав глазами Максима, который, к удивлению Лены, шагал не в центре, а с краю, девушка невольно улыбнулась. Видеть его в таком виде ей явно было непривычно. Она понимала, что он много чего недоговаривал про свою командировку, но чтоб он был солдатом. К тому же одним из лучших. О таком она даже и не думала до того самого момента, когда узнана, чем Максим занимается на самом деле.

Замедленную картину пришлось наблюдать примерно четыре минуты. За это время вторая машина скорой помощи успела проехать мимо девушек. В её окне Лена успела разглядеть девочку лет двенадцати. Судя по её узким прорезям глаз, она была сибирячкой. А затем все солдаты пересекли границу зоны и слоумо прекратилось.

Навстречу отряду сразу же заторопилися Порохов и его замы. Затем началась череда рукопожатий и дружественных объятий. А после ещё около пяти минут мужчины о чём-то общались. Скорее всего обсуждали итоги миссии.

— Во, на нас посмотрел, — Оксана вся засияла, когда Ларионов бросил взгляд на девушек. — О, как смотрит. Похоже, я его заинтересовала.

Лена же слушала подругу вполуха. Когда она встретилась глазами с Максимом, на неё нахлынула такая волна эмоций, что девушка едва сдерживала свои слёзы.

— Пошёл, — взбудораженным голосом загворила Оксана. — К нам. К нам пошёл. Точнее, ко мне. Не думала, что это будет так легко.

Ларионов преодолел расстояние до девушек очень быстро. А по мере его приближения на его лице оставалось всё меньше хмурых оттенков.

— Ну привет, солдат, — Оксана решила первой поприветствовать Ларионова, когда тот приблизился.

Но Максим, не услышав её слов и даже не посмотрев в её сторону, сходу подхватил Лену на руки и вместе с нею закружился.

Товарищи Ларионова и остальные военные одобрительно присвистнули. Кто-то даже выкрикнул: “Гляньте, что командир вытворяет”.

Тем временем Лена, положив ладони на щёки Максима, нежно произнесла:

— Значит, геологической разведкой занимаешься, да? — вспомнила она причину командировок, которую Ларионов озвучил на их прошлой встрече.

— Вроде того, — ответил Максим.

После этого девушка прильнула к губам мужчины, что вызвало ещё одну бурную волну одобрительных выкриков со стороны товарищей Ларионова.

А её подруга Оксана наблюдала за всем этим с открытым ртом и не могла поверить в происходящее.

Глава 4. Бессилие

17 июня 2024 года.

База “Сибирская”.

Московское время – 13:10.

Аномальное время – 07:00.

За время службы в проекте “Вторжение” я просыпался по-разному. И на больничной койке, и под завалами. Однажды проснулся даже от того, что меня дикий за ногу тащил прямо по асфальту. Но чаще всего приходилось это делать под крик дневального: “Подъё-ёёём!”. После которого начиналась шумная симфония казарменного утра.

В такие моменты, как правило, кто-то рядом спешно одевался, бурча себе что-то под нос. Другие уже громко топали по взлётке. Непременно кто-то что-нибудь ронял, и обязательно это было металлическим. А дежурный тем временем постоянно прикрикивал на солдат, чтобы те быстрее закончили все утренние мероприятия, а затем убрались прочь из казармы.

Разумеется меня, как командира боевого отряда, вся эта утренняя суматоха напрямую не касалась. Ведь я сам устанавливал распорядок дня для себя и своего боевого отряда. И потому в такие моменты мог продолжать спать, невзирая на крики дежурного. Если, конечно, получится это делать под весь тот шум и гам.

Но сегодня моё утро было не таким. Голос дневального я не услышал. Дежурного по роте тоже не было. Вокруг меня царила тишина и покой. Ведь в этот утро я проснулся ни в казарме, а в своей собственной комнате. В общежитии для боевых отрядов.

Да, в этой комнате ещё не было никакого ремонта. Голые сырые стены, да кровать со столом и стулом. Но зато было главное – тишина. Под которую я сегодня проснулся сам. Просто потому что выспался.

Или, быть может, из-за того, что почувствовал запах ароматного свежезаваренного кофе?

— Доброе утро, — услышал я нежный голосок Лены.

Я повернулся на кровати и увидел её. Она стояла посреди комнаты. Её волосы были убраны в хвост. Из одежды на ней была только моя футболка. Причём непонятно где она её только нашла. Ведь я давно уже не одевался в гражданское, предпочитая постоянно ходить в военной форме. Тем не менее, я отметил, что эта футболка шла Лене куда больше, чем мне. Да и вообще девушкам очень идут мужские футболки. Особенно по утрам…

— Глазам не верю, — я кое как смог поднять взгляд с красивых ножек Лены на поднос, который она держала в руках. На нём она принесла две чашки кофе, печеньки и даже пирожки. — Это то, о чём я думаю? Самый вкусный кофе в России?

— Уже так? — улыбнулась девушка, ставя поднос на кровать. — Сначала он был лучшим только в Москве. Теперь уже во всей стране?

— Горизонты расширяются, — подмигнул я ей, сел на кровати, жадно схватил одну из чашек и сразу же сделал глоток. Да, это был тот самый кофе. Самый вкусный из всех, что я когда-либо пробовал. Сделав второй глоток, я поцеловал Лену в щеку и поблагодарил. — Спасибо большое. Кофе, как всегда чудесный. А ты просто красотка. Скажу честно – это лучшее утро за последние два месяца.

— Два месяца? — округлила Лена свои красивые глаза. — А, ну да. Из-за временны́х аномалий… поняла, — она села поближе ко мне и протянула мне печеньку. — А ведь для меня прошло не так много времени с тех пор, когда ты сбежал от меня на том лифте. Если точнее – семь суток реального времени и три дня аномальных.

— Я не сбегал, — возразил я девушке, вспоминая, как командование “Вторжения” выдернуло меня прямо из офиса, чтобы затем увезти в войсковую часть для подготовки к миссии на свиноферме. — Меня срочно вызвали.

— Да я знаю. Теперь знаю, — она снова улыбнулась и прижалась ко мне. — Как только мы прибыли сюда, я изучила всё, что ты сделал для “Вторжения”. Все твои миссии, все твои подвиги…

— Ну я бы не стал так преувеличивать, — сделал я очередной глоток кофе и откусил печеньку. — Я просто делал свою работу.

— Ничего не просто, — не согласилась Лена со мной. — Ты настоящий герой.

Последние слова Лены заставили меня вздрогнуть. Ведь с этим утверждением я был совершенно не согласен. И тому виной результат последней миссии.

— Что такое? — заметила она, что я резко изменился в лице.

— Никакой я не герой, Лен, — тяжело вздохнул я.

— Не надо преуменьшать свои заслуги, — настаивала она на своём.

— Нет, Лена, — решил я ей объяснить. Хотя сделать это было очень сложно. — Я вчера вернулся с двумя тяжело раненными бойцами. Одна из них вообще непонятно выкарабкается или нет. Всё очень плохо. А одного бойца я и вовсе потерял.

— Его убили? — осторожно спросила девушка.

— Взяли в плен, — я поднялся с кровати, подошёл к столу и поставил на него пустую чашку. — Но это практически равнозначно. Едва ли “Глухой” выживет. Или ещё хуже – сделают из него перебежчика и натравят на меня.

— Мне жаль, — Лена тоже поднялась с кровати, подошла ко мне и обняла со спины. — Прости. Я не хотела тебя обидеть.

— Тебе не за что извиняться, — повернулся я к ней и прижал её к себе. — Ты ни в чём не виновата. Вся вина на мне.

— А вот тут ты не прав! — резким тоном заявила девушка. — Я видела вчера, как вы вернулись. Видела шесть человек, которые шли своим ходом. Знаю про девочку, которую вы спасли в зоне…

— Насчёт спасения Эрдэни – это спорно, — не согласился я. — Она и в зоне прекрасно себя чувствовала.

— Всё равно, — притопнула она ножкой. — Не надо брать на себя ответственность за всех. Думаю, не ты первый, кто теряет людей.

А вот тут я был с ней полностью согласен. Взять того же Андрюху “Кулака”. Он за время службы во “Вторжении” уже несколько групп потерял. И я сам говорил ему, что в этом нет его вины, когда он костерил себя за это. И вот теперь, находясь в похожей ситуации, начал делать так же, как “Кулак”.

Нет, это ни к чему хорошему не приведёт. Понимать за что ты ответственен, это, конечно, хорошо. Но нужно нужно и адекватно принимать последствия тех или иных решений.

— Ты права, — тронул я Лену за подбородок. — Куча дел ещё впереди. Некогда раскисать, — я обвёл глазами свою комнату в поисках визора. — Где мои очки?

Но в этот момент моя рука скользнула чуть ниже спины Лены и мой план проверить почту сразу же перешёл из статуса “Очень важно” в статус “Может подождать”.

— Тебе к скольки на работу? — не спеша приподнимая футболку на Лене, спросил я.

— К восьми, — ответила девушка, наблюдая за моими руками. — Чего это ты удумал?

— Утро начинается не только с кофе, — подмигнул я девушке, а затем резким движением стянул с неё футболку полностью.

* * *

В итоге Лена в свой отдел опоздала почти на час. По этому поводу мне даже позвонил лично Иннокентий Павлович. Он сообщил, что всё понимает и не осуждает. Но работу никто не отменял.

— Верни мою сотрудницу на рабочее место, — шутливо грозил мне бывший начальник. — И до вечера не тревожь её, — затем вполголоса добавил. — И ещё, Максим, загляни ко мне в офис после рабочего дня. Есть, что обсудить.

По просьбе Лены, провожать её я не стал. Впрочем, ей идти было не далеко. От моего общежития до шатра, в котором развернули архитектурный офис, было не больше ста метров по прямой асфальтированной дороге.

Провожая её взглядом, отметил, что в джинсах её попа не менее хороша, чем в той мини юбке, в которой она щеголяла на работе в Москве. А, если присмотреться, то так было даже лучше.

В любом случае здесь, в Сибири, в юбке я Лену вряд ли буду часто видеть. И дело даже не в служебной форме одежды, а в температуре воздуха. Сейчас термометр хоть и показывал семнадцать градусов выше ноля. Но я бы не сказал, что было тепло. По крайней мере ощущалось не так, как на прошлой базе, что находилась в Поволжье. Уж не знаю, из-за суровости местного края это или такая специфика нашей аномальной зоны, но про лёгкую одежду в ближайшее время точно можно забыть.

— До вечера, — обернулась Лена, когда отдалились от меня на десяток шагов.

— До вечера, — кивнул я ей в ответ.

И глядя на красотку Лену, задумался над тем, что это была, пожалуй, лучшая ночь за последнее время.

— Здарова, “Инженер”, — вдруг послышался решительный мужской голос за моей спиной.

Обернувшись, я увидел бородатого офицера, который был на голову выше меня. Визор подсказал мне что это командир четвертого боевого отряда капитан Васильев. Впрочем я узнал его и без подсказки. Всё-таки его отряд по праву занимает вторую позицию в рейтинге.

— Скажи мне, как так получилось? — офицер приблизился и протянул мне ладонь для рукопожатия. — Я к этой девахе с самого прибытия присматривался. Всё подкатить к ней хотел. Но тут появляешься ты и рушишь все мои планы. Как так, Ларионов?

— Это претензия? — пожал я ему руку, как можно крепче. На случай, чтобы отбить у него желание конфликтовать со мной, если такую мысль он преследовал. — Или просто мысли вслух?

— Скорее разочарование, — пристукнул он меня по плечу. — Разочарование в тебе. Зачем увёл девчонку у боевого товарища?

Его слова заставили меня напрячься. Похоже, капитан завёл эту тему не для того, чтобы просто поделиться своими мыслями. Он явно хотел меня спровоцировать.

Тем не менее своих эмоций я ему показывать не стал.

— Знаешь, капитан, — глядя ему в глаза, произнёс я. — Я сделаю вид, что не слышал твоих слов.

— Ну уж нет, “Инженер”, — гнул своё Васильев, продолжая удерживать мою руку. — Будь добр не пропускать мои слова мимо ушей. И прими их с полной серьёзностью.

Пока он говорил, я на всякий случай углубился в его характеристики:

Михаил Васильев - 142 уровень.

Сила – 4002, Скорость – 2593 , Выносливость – 4023, Сила умения – 2065, Сопротивление – 2641, Мана – 2749.

Стоит признать, воин он мощный. Зря времени не терял.

— Ты выбрал не самое удачное место и время, чтобы выяснять отношения, — я пытался сохранять спокойствие. Словно меня слова Васильева нисколько не задевали. Тем не менее внутри меня начинало всё бурлить.

— Я сам буду решать… — продолжил было он, но я его перебил:

— Так, капитан, уж не знаю, что ты себе навыдумывал, но настоятельно рекомендую эту тему впредь не поднимать. А про девушку эту забудь. Словно её нет.

— Или что? — капитан с вызовом посмотрел на меня, а затем всеми силами начал сжимать мою ладонь. Судя по его характеристикам, физическая сила у нас с ним была почти равной. Тем не менее я чувствовал некий подвох. Мощи в нём было явно больше, чем у меня.

И в этот момент на экране моего визора высветилась большая красная надпись: “Внимание! Дружественный объект пытается применить против вас свои способности. Активируется протокол “Спокойствие”.

Сразу после этого хватка Васильева резко ослабла и я смог сжать его руку до такой степени, что офицер чуть было не вскрикнул от боли.

— Отпустить? — сжимая руку капитана почти на пределе его крика, спросил я.

— Ты чего сейчас сделал? — прошипел тот сквозь зубы. А лицо его тем временем всё сильней кривилось от боли.

— Уберёг тебя от непоправимых последствий, — соврал я ему. Ведь я и сам не понимал, что это за протокол такой сработал и откуда он вообще взялся. Ни о чём подобном инженеры из отдела КИОС не упоминали.

Ко всеобщему облегчению Васильев продолжать конфликт не стал. Возможно и хотел, но не смог этого сделать по той причине, что в этот момент мимо нас на своём УАЗе проезжал майор Валунин. Увидев, как его машина останавливается, я отпустил руку капитана, чтобы не привлекать лишнего внимания майора.

Васильев же, вместо того, чтобы мирно уйти, ткнул меня пальцем в грудь и произнёс:

— Наш разговор не окончен, “Инженер”.

— Хочешь посоветовать мне оборачиваться теперь? — я ударил ладонью Васильеву по руке, чтобы тот убрал от меня свой палец.

Капитан чуть было снова не вспылил, но удержался.

— Нет, — ответил он. — В спину я не ударю. Я не крыса. Но тебе всё равно придётся ответить. Понял меня?

— Не понял, — я тоже был не сгибаем в этом вопросе. Теперь, когда Лена официально стала моей девушкой, я никому не позволю вести себя так, как этот офицер. — Ты, капитан Васильев, лучше охлади свой пыл. Не усугубляй. Мы не для того здесь.

Больше он говорить ничего не стал. Подмигнул мне с намёком, что позже продолжим этот разговор, затем резко развернулся и двинулся в сторону общежития.

— Здоров будь боец, — открыв окно УАЗа, выкрикнул Валунин. — До штаба подбросить?

— Здравия желаю, товарищ майор, — поприветствовал я заместителя командира базы. — Я хотел сначала в санчасть заглянуть. Узнать, как дела у наших девчонок. И уж потом на совещание.

— Садись, — махнул мне майор рукой. — Санчасть по пути. Подкину.

Пока обходил машину, одним глазком глянул на капитана Васильева. Тот перед самым входом в общежитие развернулся и снова всем своим видом показал мне, что продолжение непременно случится. Что ж, если ему это так надо, в следующей раз я ему непременно организую разговор по душам. Такой, чтобы он на всю жизнь его запомнил.

Вот только для начала нужно выяснить, что за протокол “Спокойствие” сработал в моём визоре. И что он сделал такого, отчего Васильев резко ослаб.

А кто мне может вы этом помочь? Разумеется та, кто занимается программированием операционной системы для наших визоров – Наталья Спиридонова. Насколько я помню, она тоже перебралась в Сибирь. Так что надо будет заглянуть к ней в лабораторию после совещания.

— Как тебе наша сибирская база? — первым делом задал мне вопрос майор Валунин, когда я сел на пассажирское место. — Неплохо этот твой Кеша Палыч развернул строительство. Дома растут, как на дрожжах. Не ожидал я такого!

— Иннокентий Павлович – хороший специалист, — кивнул я. — Он хоть и работал в инспекционном отделе, но сам всегда мечтал строить, а не оценивать чужой труд. Вот и дорвался.

Валунин надавил на педаль газа и мы поехали вдоль общежитий, которые внешне были копиями друг друга. Отличались они только внутренней планировкой. И то было всего два типа – гражданский и военный.

В гражданском всё было плюс-минус так же, как в классических общагах, в которых живут студенты. А вот военные отличались первым этажом – там имелась оружейная комната на случай, если придётся подниматься по тревоге. Также несли наряд дежурный и дневальные и состава роты обеспечения. Они хоть и служили по контракту, но в боевых миссиях не участвовали.

С одной стороны Иннокентий Павлович мог пойти простым путём – обойтись стандартными казармами для военных. Но, видимо, решил заморочиться ради нашего удобства. За что ему отдельная спасибо. О своей отдельной комнате я давно уже задумывался. Конечно, там ещё придётся повозиться с ремонтом, но это уже мелочи.

После того, как мы преодолели готовые общаги мы логично проехали и мимо строящихся зданий. Стоит отметить, что то, как был организован процесс стройки, меня сильно удивил. Раньше подобное можно было наблюдать разве что в анимационных фильмах. А теперь это пришло в реальность.

Рабочие не боялись подниматься вместе с стройматериалами, которые доставлял на стройплощадку кран. Специалисты кидали друг другу тяжёлые инструменты, которыми простые люди запросто убить друг друга могли бы. Особенно меня поразили умельцы, которые месили раствор в большом чане без каких либо дополнительных приспособлений. Как я понял, для этого они использовали телекинез, и умение влиять на химические состав материалов.

Так же все эти иммунные специалисты не использовали никакую страховку. Даже каски были не у всех.

— У нас голова крепче, чем эти пластмаски, — рассмеялся Валунин. — Так сказали строители, когда Порохов сделал им замечание за несоблюдение техники безопасности.

— И в чём они не правы? — согласился я с рабочими.

— Вот потому теперь никаких касок на стройплощадке и нет, — подытожил майор.

Тем временем мы прибыли в санчасть, которая представляла из себя несколько полевых медицинских палаток.

— Только не задерживайся тут, Ларионов, — сказал Валунин, когда я выходил из машины. — Совещание через полчаса. Штаб – вон там, — он показал рукой на небольшой холм, на вершине которого стояло непохожее на остальные здание.

— Спасибо, я успею, — ответил я, направляясь к ближайшей палатке, табличка на которой говорила о том, что это приёмная.

Под звук отъезжающего УАЗа, я вошёл внутрь. Пациентов здесь не было. Только врачи, среди которых я быстро отыскал Анну Степановну и сразу же направился к ней.

— Нисколько не сомневалась, что вы, Максим, заглянете навестить девушек, — без улыбки встретила меня Анна, на бедже которой значилось, что она главврач на базе “Сибирская”. — Вы всегда трепетно относились к сослуживцам.

— Здравствуйте, Анна Степановна. Как они? — сходу задал я вопрос.

— Здравствуй, Максим. Ольга стабильна, — ответила главврач. — Идёт на поправку. А с Марией всё сложно. Она…

— Что с ней? Не тяните, — помня, что Анна никогда не говорит загадками, я сразу же понял, что что-то не так с “Милахой”.

— Мария в коме, Максим, — тяжело выдохнув, ответила Анна. — Она умирает. И в этот раз мы не в силах ей помочь. Ни традиционная медицина, ни наши целительницы.

Глава 5. Неизбежность

Узнав, что “Милаха” в коме, я сразу же направился к ней. Причём я даже не уточнил у Анны Степановны, где именно девушка находится. Тем не менее, её палатку я угадал с первого же раза. Словно что-то незримое меня привело к ней.

Мария лежала на многофункциональной кровати. Медицинская аппаратура рядом с ней постоянно сигнализировала об изменениях в её организме. Но громче всех, разумеется, шумел аппарат ИВЛ, помогавший девушке дышать.

Кроме сложной системы жизнеобеспечения, к которой была подключена девушка, бросались в глаза аппараты Илизарова на её обеих ногах. Похоже и впрямь переломы у неё были очень серьёзными. Такими, что даже целительницы не смогли их залатать.

При первом же взгляде на “Милаху” я снова услышал знакомый мне шёпот:

— Максим, найди меня.

Вот только прозвучал он очень тихо, буквально на грани слышимости. Тем не менее эмоции, которые этот шёпот каждый раз вызывал во мне, и сейчас были такими же, как всегда. Мне даже показалось, что он помог мне собраться с мыслями при виде лежащей в коме Марии.

— Опять услышал шёпот? — произнесла Анжелика, которая находилась в этой же палатке.

Она сидела на пластиковом стуле в левом от входа углу. Поэтому я её не заметил, когда вошёл сюда.

— Да. Но это сейчас неважно, — перевёл я взгляд на “Еву”. Та выглядела усталой. И синяки от недосыпа под её глазами были тому подтверждением. Похоже, в отличии от меня, этой ночью она спать так и не ложилась. — Анна Степановна сказала, что никто не может “Милахе” помочь. Да же ты. Это правда?

— Всё так, — кивнула Анжелика. Затем она достала из кармана халата энергетический батончик, быстро развернула, один раз укусила, а после вернула его обратно. — Хирурги собирали её кости буквально по кусочкам. Примерно пару часов назад закончили операцию. Я и другие целительницы помогали сращивать и укреплять повреждённые конечности и рёбра. Мы смогли почти полностью восстановить её руки. Даже ортезы не понадобились. А вот с ногами ничего не вышло. Поэтому пришлось прибегнуть к традиционным методам.

— Почему не вышло? — удивился я. — Как это возможно?

— Сначала мы думали, что это из-за сломанного позвоночника, — Анжелика поднялась со своего стула и подошла поближе к кровати “Милахи”. — Но позже мы выясни, что ошиблись. Причина скрывалась в её энергетическом теле.

— Оно снова начало умирать? — вспомнил я про недуг Марии, который появился после того, как астероид взял девушку под контроль.

— Её энерготело и не переставало умирать, — “Ева” снова достала и откусила свой батончик. — Но мне удавалось замедлять этот процесс. Настолько, что у нас была возможность годами искать лекарство. И Мария всё это время могла бы нормально жить. Но теперь болезнь начала стремительно прогрессировать. Она очень быстро пожирает её энергетическое тело и я ничего не могу сделать с этим. Никто не может.

— Не может этого быть, — не мог я поверить, что невозможно помочь “Милахе”. — Аномальная зона – это же, как говорит астероид, система. А систему можно взломать. Да элементарно ты поднимаешь уровень и без труда исцелишь её недуг.

— Возможно, — покачала головой Анжелика. По её виду можно было сделать вывод, что она готова была расплакаться. Но не делала этого по той простой причине, что была измотана и морально истощена. Я вообще ни разу не видел её настолько безэмоциональной. — Не спорю, что мои силы увеличатся со временем и я смогу лечить даже безнадёжно больных. И Ван Ваныч об этом говорит. Но когда это будет? За три дня я точно не успею набрать столько сил.

— Три дня? — эта новость меня буквально ошарашила. — Столько “Милахе” осталось?

— Может, четыре. Или пять, — предположила “Ева”. — Не забывай, что мы столкнулись с неизвестной болезнью внеземного происхождения. Что-то прогнозировать сейчас бесполезно.

— Неземная, говоришь? — задумался я. — Значит и действия нужно предпринимать соответствующие.

— О чём ты? — не поняла меня Анжелика.

— Кто у нас специалист по всему внеземному? — задал я наводящий вопрос.

— Знахарь? — догадалась “Ева”. — Ван Ваныч?

— Ещё теперь Эрдэни у нас есть, — кивнул я. — Кстати, где она? Ты устроила её, как я просил?

— Не вышло, — тяжело вздохнула целительница. — Она в соседней палате с Ольгой. Ночевала даже там. Не хочет отходить от неё ни на шаг.

— Понятно, — я было хотел отправиться за Эрдэни, чтобы попросить её осмотреть “Милаху”, но в этой момент визор сообщил мне, что совещание у Порохова начнётся через пять минут. И по этой причине все мероприятия по оказанию помощи девушке придётся ненадолго отложить. — Так, “Ева”. Даю тебе пару часов на отдых. Поспи, попроси девчонок, которые умеют восстанавливать силы, зарядить тебя энергией. А после снова встречаемся здесь. Договорились?

Анжелика молча кивнула и двинулась к выходу. Я последовал за ней. Но прежде, чем мы покинули палатку, я снова услышал шёпот: “Найди меня!” И даже увидел едва видимый световой шлейф, который тянулся от меня до “Милахи”, а затем скрывался за стенами.

“Ева”, похоже тоже увидев это шлейф, обернулась и вопросительно посмотрела мне в глаза.

— Свет какой-то тусклый стал, — тихо произнесла она. — Если Мария… — Анжелика сделал паузу, не решившись произнести слово “умрёт” вслух. — То, скорее всего этот свет вовсе погаснет.

Покидая медчасть, я поймал себя на мысли, что переживаю не только из-за того, что Мария может уйти навсегда. Но и из-за того, что вместе с ней может замолчать та, которая просит, чтобы я её нашёл. А, если это случится, то я могу её уже никогда не отыскать.

Поняв это, мне стало не по себе. Как я могу вообще переживать из-за той, кого даже не знаю? Из-за той, кого не понимаю, зачем в принципе искать?

Тем не менее, как бы я не гнал от себя эти мысли, избавиться от них я не мог. Я и впрямь боялся, что никогда больше не услышу её шёпот. Шёпот, который, как подсказал мне “Ключ”, вызывает во мне чувства, схожие с любовью к своей матери. Чувства, которых мне раньше испытывать никогда не доводилось.

И оттого мне казалось очень важным пройти путь, который указывает мне световой шлейф.

* * *

Холм, на котором располагался штаб, был невысоким. Но склоны его были довольно крутыми. Поэтому новая асфальтированная дорога огибала по восходящей всю возвышенность, прежде, чем упиралась в само здание штаба.

Я же, разумеется, круги наворачивать не стал, и воспользовался натоптанной тропой, которая вела вверх по прямой.

Пока поднимался, пришло сообщение от Лены. В нём не было ничего важного, банальное: “И снова привет. Как дела?”. Но оно заставило меня вспомнить про инцидент с капитаном Васильевым. Неужели у человека настолько мало работы, что ему хватает времени на конфликт, как он сам выразился, с боевым товарищем? Что-то явно не чисто с этим офицером.

Может, стоило ему сразу же сказать, что я Лену знаю давно? Отчего он автоматически стал бы рукавом, который не следует куда попало пришивать.

Возможно и нужно было так сделать. Вот только есть один нюанс. Судя по его изначально агрессивному настрою, едва ли бы он воспринял адекватно какие либо аргументы. Не стоит уповать на то, что, узнав все подробности, Васильев извинится и скажет: ”Был не прав, не знал, виноват. С меня пиво”.

Кстати, надо будет спросить саму Лену, не приставал ли он к ней, пока я был на миссии. Но, разумеется, сделаю я это только при встрече. В текстовых сообщениях эту тему поднимать не стану.

Тем временем я добрался до штаба, который заставил впечатлиться моего внутреннего инженера-строителя. Судя по всему Иннокентий Павлович и тут не стал идти проторенными путями. Не стал строить, как говорят у нас в народе, по ГОСТу.

Вместо этого он дал волю своей фантазии и соорудил нечто похожее на длинный дом, в каких когда-то жили викинги. Только в разы больше.

Внутри, в приёмной, меня сразу же встретил дежурный и подсказал куда идти. Пройдя в главный зал, я отметил, что моё сравнение с длинным домом было очень точным. Ведь даже внутренняя планировка напоминала жилище викингов.

Сам зал был продолговатым и имел высокие, в полную высоту здания, потолки. Вдоль стен располагались несколько уровней, до самого потолка, отделов с десятками специалистов. Причём между ними не было никаких стен и дверей.

Увидев это я сразу понял, вернее почувствовал, почему рабочие не стали строить никаких перегородок между отделами. Ведь тут командирский дар раскрывался по полной. Даже я сходу ощутил каждого присутствующего человека. А уж “Порох”, который развил свою способность куда сильнее моего, наверное взаимодействовал с всеми сотрудниками буквально на ментальном уровне.

— А вот и опоздавший, — одновременно вслух и в моей голове услышал я голос Порохова.

Он и с остальные члены совета стояли вокруг находящегося в центре зала круглого стола, столешницей у которого выступал огромный экран.

Я ожидал увидеть на совещании гораздо больше людей. Но, к моему удивлению, здесь присутствовали только “Порох” и его замы: профессор Бессмертнов, майор Валунин, “Кулак” и Ван Ваныч. Выходит, я стану единственным представителем от командиров боевых отрядов.

— Итак, теперь все в сборе, — заговорил “Порох”, когда я подошёл к интерактивному столу, на котором была изображена трёхмерная карта нашей базы. Причём на ней были отмечены, как уже построенные здания, так и запланированные. И всё это представляло из себя многогранную звезду, в центре которой находился штаб. — Для начала скажу пару слов про наш совет, — “Порохов” развёл руками, показывая этим жестом, что имеет в виду нас. — Я принял решение, что отныне в нём будут присутствовать только мои заместители. Как подполковник Кудрин, я не стану собирать целые залы зрителей.

— К-хм. Я извиняюсь, — напомнил я командиру, что не являюсь его замом. — А как же я?

— Ах, да, — хмыкнул Порохов. — Я совсем забыл сообщить тебе эту новость. Что ж, так будет даже лучше, — он окинул всех присутствующих за столом взглядом. — Товарищи офицеры, Глеб Юрьевич, Ван Ваныч, рад представить вам моего нового заместителя по аномальному труду.

— По аномальному труду? — удивился профессор Бессмертнов. — Что это такое?

— Понятия не имею, — с усмешкой махнул рукой “Порох”. — Я это только что придумал. В любом случае, капитан Ларионов неоднократно доказал каждому из нас, что он имеет полное право состоять в этом совете. Есть возражения?

— Никак нет! — первым ответил “Кулак”.

— Мо́лодец и впрямь способный, — уважительно посмотрел нам еня Ван Ваныч.

— А ты что скажешь, “Инженер”? — посмотрел на меня командир.

— Скажу – спасибо за доверие, товарищ капитан, — ответил я.

— Вот и замечательно, — хлопнул ладонями Порохов. — В таком случае приступим. Для начала обсудим всё, что мы выясняли про Путоранскую аномальную зону.

“Порох” нажал кнопку на ребре стола и перед нами, вместо плана базы, появилась карта плато Путорана. На ней светилось множество серых точек, назначение которых я не понимал. Имелось две зелёных точки, по расположению которых я определил, что одна из них – найденная нами деревня, другая – уничтоженная орда. Имелось также много синих точек и одна красная, смысл которых для меня тоже был скрыт.

— Начнём с вас, Глеб Юрьевич, — обратился Порохов профессору Бессмертнову.

— Спасибо, Прохор Сергеевич, — взял слово профессор, внимательно глядя на карту перед нами. — Итак, благодаря отряду капитана Ларионова теперь знаем, что на территории Путоранской аномальной зоны, кроме самого астероида, имеются десятки (а, может, даже сотни) осколков. Также мы опытным путём выяснили, что вынос каждого такого осколка из зоны замедляет её распространение. На данный момент извлечено шесть осколков, каждый из которых замедлил распространение зоны на 10 миллиметров в секунду.

— Хотите сказать, что добыв потом и кровью целых шесть осколков, мы выиграли никчёмные полсантиметра в минуту? — нахмурился Порохов. — Я всё правильно понял?

— Шестьдесят четыре миллиметра в секунду, если быть точным, — поправил свой визор профессор. — Поэтому я смею предполагать, что в сибирской зоне подобных осколков сотни. И потому считаю, что нам нужно провести дотошную разведку пригорачниного слоя зоны, чтобы найти как можно больше таких осколков. Это поможет нам, как я уже отметил ранее, сдержать распространение аномалии.

— Или убить к чертям наши элитные отряды ради этих жалких миллиметров, — хмыкнул “Порох”.

— Не будьте столь критичны, товарищ капитан, — не согласился профессор с командиром. — Те миллиметры, которые мы отыграли у врага, за двадцать четыре часа превращаются в девять метров.

— Серьёзно? — приподнял брови Порохов.

— Да, — кивнул Бессмертнов. — А, если мыслить более масштабно, Ларионов и его отряд прилично отсрочили момент, когда зона доберётся до ближайшего населённого пункта.

— Что ж, так звучит более убедительно, — согласился с профессором Порохов.

— А, кроме торможения зоны, осколки представляют для нас ещё какой-то интерес? — задал вопрос капитан Кулаков. — Они точно такие же, какие мы добывали других уголках страны? Или есть отличия?

— Ещё какие, — усмехнулся Бессмертнов. — Во-первых, сибирские осколки не генерируют вокруг себя аномалию. Во-вторых, у каждого из них внутри имеется ядро, которое по структуре схоже с теми кристаллами, которые мы используем для усиления наших способностей.

— И как сильно такие ядра смогут нас усиливать? – спросил я.

— К сожалению я пока не могу ответить на этот вопрос, — покачал головой Глеб Юрьевич. — Мы ещё не изучили их, как следует. И знахари не проводили никаких опытов.

— Понятно, — подытожил Порохов речь профессора. — Постарайтесь изучить ядра, как можно скорее. А по поводу разведывательных вылазок для поиска осколков я согласен. Тем более у нас теперь есть информация обо всех деревнях плато Путорана, которых не отмечены на официальных картах, — он показал рукой на карту. — Все эти серые точки – это деревни. И их, как видите, довольно много. Нашим отрядам работы будет невпроворот.

— Не надо забывать, что это очень опасные мероприятия, — высказался майор Валунин. — Вон, — кивнул он на меня, — “Инженер” не даст соврать. Наш лучший отряд с двумя тяжело раненными вернулся. Поэтому предлагаю не соваться дальше 25-ти километровой линии. Примерно настолько углубилась группа “Инженера”.

— Согласен, — кивнул Порохов, затем задал вопрос мне. — Кстати, как там “Милаха”? Живая?

— Живая, — ответил я. — Но медики говорят, что это ненадолго.

— Твою мать, — пристукнул “Порох” кулаком по столу. — А целители нам на что? Пусть вытаскивают её.

— Они тоже бессильны, — пояснил я. — Энерго-тело “Милахи” умирает. А без него…

— Не живёт и физическое тело, — закончил фразу за меня Ван Ваныч. — Жаль девочку. Такая молодая…

— Кстати, Ван Ваныч, — решил я сразу попросить знахаря о помощи, — хочу попросить тебя заглянуть к “Милахе” после совета. Ты же знахарь. Вдруг ты чем-то сможешь помочь.

— Чем я могу помочь, сынок? — тяжело вздохнул старик. — Я же энтот – знахарь, а не целитель. Мне до дел лекарственных далёко.

— Просто посмотри на неё, отец, — поддержал меня “Порох”. — Заодно попробуешь выяснить, чей шёпот слышит “Инженер”. Вчера же не стали этого делать.

— Ну ладно, — перекинул знахарь посох в другую руку. — Если вам то будет спокойнее, так загляну. Но сразу скажу – толку от энтого будет мало.

— Спасибо, Ван Ваныч, — поблагодарил я старика.

— Так, двигаемся дальше, — прихлопнул Порохов в ладоши и потёр ими друг о друга, — Теперь обсудим самую острую тему, — он показал пальцем на красную точку, которая была на карте. — Предположительно в этом месте находятся американские солдаты. Если мы правильно определили их местоположение, то… — он ненадолго замолчал. — Я даже не могу подобрать слов, чтобы объяснить, в какой заднице мы оказались.

— Что там? — не сводил я глаз с этой красной точки. — Очередной секретный бункер?

— Хуже, — ответил тяжёлым голосом Порохов. — Это ядерный объект №0123, Он же – “Вертеп”. На нём базируются межконтинентальные баллистические ракеты в таком количестве, что с их помощью американцы запросто могут превратить в ядерную пустыню пару десятков русских городов.

— Жгу-учие пироги, — нецензурно выразился Валунин. А затем добавил ещё ряд заряженных словечек. — Как они вообще нашли этот объект? Даже я думал, что “Вертеп” – это сказка, которую сами американцы и придумали.

— Они могут сделать ещё хуже, — услышав про ядерное оружие, я даже временно забыл про “Милаху”. — Что, если американцы запустят ракеты не на нашим городам, а, например, по китайским?

— А сбить мы их не можем что ли? — Кулаков тоже был на грани от того, чтобы перейти на чистый матерный язык. — Это я к тому, если ракеты всё-таки полетят.

— Ты сам знаешь ответ, Андрюх, — тяжело вздохнул Порохов. — Это русские ракеты. Сбить их практически нереально. К тому же всё усложняется тем, что мы не узнаем о запуске, пока ракеты не покинут аномальную зону. То есть первые тридцать километров полёта эти МБР для наших радаров будут полностью невидимыми. И даже после этого не факт, что мы можем заметить их. Ведь те после выхода из зоны уже будут в стратосфере.

— Если говорить простым языком, у наших ПВО ни хрена нет времени на реакцию, — Валунин даже достал свою фляжку и судорожно пригубил. Предполагаю, что в ней был самогон повышенной крепости от Ван Ваныча. — Если МБР полетят, остановить мы их точно не сможем.

— Значит, нужно сделать так, чтобы они не полетели, — сделал логичный вывод Кулаков.

— Всё верно, — согласился с ним “Порох”. — В любому случае американцы не смогут запустить ракеты с толкача. Им придётся повозиться, чтобы поднять их воздух. А нам нужно использовать это время с толком.

— Что ты предлагаешь? — хмуро посмотрел Кулаков на командира.

— Что тут можно предложить? По хорошему разъе…гать их надо, — хмыкнул “Порох”. — Нет врага – нет проблем. Только вопрос, как это сделать? Как ни крути, а там нас ждут не тупые дикие, которые сами лезут под пули, а подготовленные бойцы, которые будут до последнего сражаться за свою жизнь.

— Идея несомненно хорошая, — решил поразмыслить на этот счёт Валунин. — Но их там больше сотни человек, которые сидят под землёй. Причём, скорее всего, все они высокоуровневые бойцы. Чем чёрт не шутит! Не стоит исключать, что любой из них может быть сильнее нашего “Инженера”. А у Ларионова, между прочим, 171-ый уровень. Так что нахрапом мы америкосов не возьмём. Нужна разведка. Предлагаю собрать отряд из ребят, умеющих хорошо маскироваться и отправить их к “Вертепу”. И уж потом, имея разведданные, разъе… уничтожить противника.

— Так и сделаем, — согласился с заместителем Порохов. — Товарищ майор, в таком случае займитесь подготовкой разведгруппы. К обеду ребята должны быть готовы к отправлению.

— К обеду не обещаю, — задумался Валунин. — Но к вечеру точно всё организуем.

— И заодно подготовь второй и четвёртый отряд к миссиям по поиску новых осколков, — “Порохов” указал на участок, что находился чуть западнее того места, где мы сражались с ордой. — Отправим их в зону завтра утром. Пусть проверят все деревни в этом секторе.

— Так точно, — подтвердил майор полученную команду.

Обсудив самые важные задачи, мы перешли ко второстепенным вопросам. Вспомнили про спящих, которые доставили с нашего самолёта в секретную базу под Москвой. Как выяснилось, те и впрямь начали пробуждаться. Но этот вопрос держится под строгим контролем, поэтому никаких несчастных случаев пока не произошло.

Также я указал профессуру Бессмертнову на проблемы с экзоскелетами, с которыми мы столкнулись на последней миссии. Глеб Юрьевич обещал решить этот вопрос к следующей нашей вылазке. А также заверил, что скоро прибудет партия тяжёлых экзоскелетов, которые помогут нам в освоении Путорана.

Не забыли поговорить про Эрдэни и её медведя Амая. Последнего Ван Ваныч пристроил возле своего дома. Там же нашел себе пристанище и Пушистик. А Эрдэни скорее всего будет жить с Ольгой. Как ни крути, а девочка уже прикипела к нашей “Ведьме”.

Постепенно мы дошли и до темы вооружения.

— Твари в сибирской зоне очень крепкие, — делился я своими наблюдениями, полученными на миссии. — Даже патроны с чёрной основой с трудом справляются с ними. Всё чаще приходится прибегать к подтсволу и РПГ.

— Этого я и боялся, — покачал головой профессор Бессмертнов. — Рано или поздно мы упрёмся в потолок возможностей нашего стрелкового оружия. И, к сожалению, делать боеприпасы для него будет бессмысленно. Но у меня есть одна мыслишка.

— Что именно? — внимательно посмотрел Порохов на профессора.

— Я заметил, что меч “Каскадёра” имеет значительное преимущество перед всеми типами наших боеприпасов, — ответил профессор.

— Предлагаете вооружить наших солдат холодным оружием? — уточнил “Кулак”.

— Не просто вооружить, — добавил Порохов. — Людей придётся обучать этому. Далеко не каждый умеет управляться с мечом.

— Холодным оружием в любом случае придётся вооружить все отряды, — решил я напомнить про встречу с рыцарем-оленем. — Кто знает, вдруг бессмертные твари чаще будут встречаться дальше в зоне?

— Что ж, — развел руками “Порох”, — мы самого начала понимали, что с Путоранской зоной у нас будут проблемы. В итоге “Инженер” и его отряд нам это только доказали. Судя по всему “ковырять” эту зону нам придётся очень долго.

В этот момент мне на визор поступил звонок от “Евы”. С тем учётом, что все мы предпочитали обменивать по большей части сообщениями, а звонить только в крайних случаях, это означало, что случилось что-то очень серьёзное. И я, кажется, догадывался что именно.

— Слушаю, — ответил я, предварительно отойдя от стола.

— “Милахе” стало хуже, — сходу протороторила Анжелика. — У неё приступ. Она может умереть в любую секунду.

— Бегу, — коротко ответил я.