Симбиоз 2. Реакция

Глава 1. Простая жизнь

Я открыл глаза и судорожно втянул воздух. Я будто рухнул в собственное тело с высоты сотни метров. Так бывает когда во сне ощущаешь падение.

Сердце колотилось и явно желало куда-то сбежать.

Подняться с кровати оказалось непростой задачей, я еле оторвал себя от простыни. Всё-таки события прошедшего воскресенья давали о себе знать. Ноги гудели, руки не сгибались. Я даже всерьёз подумал о том, чтобы вообще не идти на работу. Оказалось, что я проснулся за минуту до того, как зазвенел будильник. И стоило ему только пиликнуть, как я по уже устоявшейся привычке сбросил его на пол телекинезом.

Правда, я хотел его отключить, но перестарался. В итоге электронные и не в меру громкие часы разбились вдребезги о твёрдый пол. Но переживать об этом мне сейчас точно не хотелось. Как-нибудь потом разберусь. А будильник... думаю, он уже парень большой, сам как-нибудь справится. Мне сейчас точно не до его проблем.

Однако как оказалось, чувство долга и ответственности во мне сильнее, чем чувство жалости к себе.

Я с кряхтеньем поднялся на ноги и поплёлся на кухню. Там я привычно включил кофейник, затем слегка попятился и заглянул в комнату, чтобы убедиться, что я встал весь полностью и моё тело сейчас снова не лежит в кровати.

Убедившись, что всё в порядке, я сладко потянулся и зевнул, затем направился в ванную, где умылся холодной водой. Зубную щётку притянул к себе телекинезом, при этом опрокинув пластиковый стаканчик в раковину. Всё же способность еще тренировать и тренировать. Чтобы хоть как то отвлечься, появлиась идея попробовать позаниматься оттачиванием навыков. Например, при помощи ментальных рук выдавить зубную пасту на щётку, но, вспомнив о судьбе будильника, решил не рисковать. Зубную пасту не так-то просто оттереть от потолка.

Параллельно заглянул в новостные каналы, и едва сдержался чтобы их не закрыть. Интернет пестрел такими предположениями, что волосы шевелились на голове. Какие там петухи, псы и металлические башни с человеческими головами?

Оказывается нас захватывают пришельцы. Причём не из космоса, а из ада. А путь туда пролил тот самый астероид, вскрыв земную кору. И это самая невинная версия. Было там и про рептилоидов, и про бомбардировку, и про попытку властей очистить сибирь от жителей, чтобы продать потом земли китайцам. В общем истерия и безумие в народе процветали.

В итоге, новости я пока закрыл. Меня и так до сих пор била нервная дрожь после увиденного… Сна? Галлюцинации? Всё-таки, та женщина, которая исчезла прямо передо мной, заставила понервничать. Добавлять себе ещё поводов для переживаний не хотелось. Но нервы нервами, а понедельник и необходимость идти на работу никто не отменял.

В итоге я, обнаружив, что рискую опоздать, быстро мобилизовался, влил в себя залпом чашку кофе, запрыгнул в повседневную одежду инженера-строителя — в клетчатую рубашку и коричневые брюки и, подхватив свой рюкзак, направился на выход.

Офис находился не так далеко от моего дома и порой я добирался туда пешком, но если опаздывал, такси всегда спасало. Благо, работало оно быстро, и путь, который я обычно преодолевал за двадцать пять минут пешком, на такси сокращался до пяти-семи минут.

Доехав до офисного здания, я пулей ворвался в главный вход, добежал до лифтов и полетел наверх навстречу новой рабочей неделе. Я усилием воли отгонял от себя воспоминания о вчерашнем дне.

Без двух минут девять забежал в свой кабинет и на скорую включил компьютер.

Иннокентий Павлович любил, когда люди приходят на работу за десять минут, и всё, что больше, считалось опозданием. Надеюсь, я не попался ему на глаза.

Так, чего-то не хватает. Мне бы сейчас кофе выпить, — стоило только подумать, как тут же раздался звонок офисного телефона.

Я снял трубку. На том конце был мой начальник Иннокентий Павлович. Всё же не миновало?

— Доброе утро. Максим, чего ты ко мне в кабинет не заходишь? Я тебя с раннего утра жду.

— С раннего утра? — удивился я. — Сейчас буду, — пробормотал я, пытаясь сообразить, что могло потребоваться от меня начальнику.

Если уж честно, я напрочь забыл о том, что было в прошлую пятницу. Все события выходных вытеснили, казалось, десять лет моей трудовой практики на ниве инженерной деятельности.

Похватав какие-то бумаги и распечатанный отчёт, который составлял в пятницу вечером, я направился к начальнику Иннокентию Павловичу.

Признаюсь честно, встать я — встал, даже душ принял и кофе выпил, но, судя по всему, так и не проснулся. На автомате прошёл по коридору, поздоровался с Леной, которая отчего-то даже не ответила и демонстративно отвернулась.

Зашёл в кабинет начальнику.

Повисла долгая пауза.

Иннокентий Павлович внимательно смотрел на меня. Я смотрел на него в ответ.

Пауза явно затягивалась.

Наконец-то Иннокентий Павлович нарушил тишину.

— Ну как дела? Как выходные прошли? — спросил он у меня.

Ох, и что ему ответить?

— Насыщенно, — прочистив горло ответил я.

— Даже не сомневаюсь, — настороженно щурясь на меня, ответил мой начальник. — По отчёту твоему пришёл ответ.

— Как, уже? — удивился я. — Мы же его только в пятницу составляли.

— Я решил на выходных поработать. Позвонил паре людей, чтобы ускорили процессы. В общем, турбину починят в срочном порядке, — по-прежнему настороженно, с явным напряжением, читаемым на лице, ответил Иннокентий Павлович.

— Замечательно, — растерянно обрадовался я.

Похоже, я даже в рабочий процесс стал включаться от неожиданности. Раньше такие дела решались месяцами, а то и годами. А тут на тебе. За пару дней всё решилось, да ещё и за выходные. Почувствовал себя не бесполезным. Значит хорошо выполнил свою работу.

Иннокентий Павлович снова замолчал, в упор глядя на меня.

Что он так пялится? Я даже оглядел себя. Может, с одеждой что-то не так? Наверное, кофе пролил утром? Или умыться забыл?

Как бы ненароком провёл рукой по подбородку. Хоть я и был рассеянным с утра, но побриться не забыл. Может, не причесался?

Наконец-то Иннокентий Павлович выдохнул и, будто решившись на что-то, произнёс:

— Не знаю, в что ты там вляпался, Ларионов. Надеюсь, больше эти люди ко мне приходить не будут, — сделав ударение на последнем слове, произнёс он.

— Какие люди? — удивился я.

Иннокентий Павлович напрягся ещё сильнее. Хотя куда ещё больше? Его глаза сощурились так, что он стал похож на очень массивного и внушительного китайца.

— Присядь, — наконец произнёс он, указывая на кресло напротив себя.

Ничего не понимая, я уселся напротив него.

Иннокентий Павлович вынул из стоящего рядом принтера лист бумаги формата А4 и принялся выводить что-то на нём ручкой.

Быстро написав послание, он протянул листок мне.

Я опустил глаза и прочитал следующее:

«Максим, если тебе нужна помощь, например, покинуть срочно страну, моргни три раза. Я помогу».

Я так удивился, что перечитал сообщение ещё три раза. Затем недоумённо посмотрел на начальника. Тот хмуро продолжал смотреть на меня в ответ, при этом напряжённо следил за моими глазами, казалось, сам боялся моргнуть, чтобы не пропустить, если вдруг я начну яростно мигать.

Пауза затягивалась, и тут я не выдержал.

— Да не буду я моргать! — наконец, воскликнул я. — Всё хорошо, правда. Лучше вы объясните, что происходит. Я совершенно ничего не понимаю.

— То есть как? — нахмурился он. — Ты не в курсе?

— Да абсолютно. Вообще не понимаю, о чём вы говорите, — честно ответил я.

Иннокентий Павлович взял листок, затем сложил его в четыре раза, немного подумав, порвал, выбросил в корзину для бумаг и долго на неё смотрел, видимо, решал, не стоит ли сжечь свою записку.

Затем произнёс:

— Да ко мне тут из госбезопасности ребятки приходили, интересовались тобой, — начал он, следя за моей реакцией.

Ну а для меня стало всё понятно. Всё же я ещё не пришёл в себя. Совсем ничего не соображаю. Видимо, это как раз то, о чём говорил министр безопасности Кожин. Что нам постараются сохранить гражданскую жизнь, и чтобы служба на государство никак не отразилась на нашей частной жизни. Вот, видимо, с начальником и решили провести беседу. Мне думалось, государственная машина штука неповоротливая, а тут вон как быстро всё сделали.

— Значит, интересовались тобой, — продолжал тем временем Иннокентий Павлович. — Я сначала отрицал, что знаю тебя. Сказал, что не видел такого, не помню. Потом опомнился, смекнул, что перебарщиваю. Ну и сказал, что ты у меня работаешь. Дал тебе хорошую характеристику, что инженер ты достойный. Работу свою знаешь, ответственный. Ну и всё как надо.

— Так, — протянул я. — И что дальше было?

— Мне сказали, что ты можешь исчезнуть, — после слова «исчезнуть» он сделал большую паузу, снова посмотрев на меня. — Ещё сказали, что иногда тебя будут привлекать, — снова долгая пауза, и за мной наблюдет. — к особо важной государственной работе. В общем, просили тебя в эти дни не дёргать, но зарплату платить. Обещали, что такие пропуски будут компенсироваться из государственного бюджета. А я при этом не должен создавать тебе никаких проблем и препятствий. А если вдруг ты пропадёшь, всячески тебя прикрывать. Как я понимаю, дальше эти командировки, настоящие, имею в виду, я должен буду согласовывать с… — Он закашлялся. — Блин, вот уж не думал, что на старость лет у меня появится куратор из ФСБ. — покачал он головой. — Так, во что ты там вляпался, Ларионов?

Слушал я его рассказ и не знал, как себя вести и как реагировать. Наш начальник не тот человек, с которым можно шутить, но тут я не удержался.

— Боюсь, Иннокентий Павлович, если я вам расскажу, мне придётся вас убить, — ответил я без тени улыбки.

Он долго смотрел на меня в ответ. Сначала я его выражение лица транслировало нечто вроде «Ну попробуй, рыпнись. Я сам тебя прямо на месте положу и замочу». Потом до него начало что-то доходить. Он мотнул головой, хмыкнул, а потом начал ржать.

— Ну, Ларионов. Шутник, блин!

Я тоже не удержался, и рассмеялся в ответ.

Наконец, отсмеявшись, он спросил:

— Выпить хочешь?

Я помотал головой, не на работе ведь, да ещё и утром.

— Так, не расскажешь, что там у тебя?

— Не расскажу, не могу, — ответил я.

— Ну смотри. Если помощь нужна будет, предложение в силе, — произнёс он.

— Спасибо вам большое. Очень польщён, — кивнул я.

— Ладно, Ларионов, — начальник не удержался и достал небольшую бутылку коньяка Hennessy VSOP. Налил себе в коньячный бокал и опрокинул залпом.— Иди, работай. И это, лучше не шути больше. Не получается у тебя это.

— Хорошо, — кивнул я и покинул его кабинет.

Я направился было на рабочее место, но тут встретился глазами с Леной, секретаршей. Та сидела на прежнем месте, и как только я вышел, старательно сделала вид, что меня совершенно не замечает. Видимо, с утра я был совсем рассеянный, потому что не сразу обратил на это внимание, зато сейчас до меня вдруг всё дошло. Вот я баран… Я же договаривался с ней на выходные встретиться, а потом, ничего не объяснив, просто её продинамил.

А сейчас пошёл мимо неё и лишь сухо поздоровался.

Представляю, что она там про себя думает, и какими словами меня обзывает.

Нет, не подумайте, я не подкаблучник и под женщин никогда не стелился. Но ошибки всегда признавал. И здесь я напортачил.

А чувство слабого пола лучше беречь. А то мало ли, что она мне в следующий раз в кофе подсыплет, и потом ведь не признается же.

Я ускорил шаг и направился не в свой кабинет, а к выходу, туда, где лифты.

На молчаливый вопрос Борьки — инженера-проектировщика слаботочных систем, ответил:

— Я на перекур.

Он посмотрел на меня удивлённым взглядом.

— Так ты же не куришь. Когда начал?

Я лишь усмехнулся и забежал в раскрывшийся лифт, услышав вслед: “На всех этот метеорит повлиял, на всех!”

Спустившись на первый этаж бизнес-центра, пробежался по небольшим магазинчикам, которых было в достатке. В одном купил конфеты, в соседнем цветочном присмотрел красивый букет и тут же побежал обратно в офис.

Благо на пути никто не встретился. Не хотелось бы сейчас объяснять, что это я тут разбегался, то курить несусь, то с цветами возвращаюсь.

Я вышел из дверей лифта и побежал по каменному полу в сторону кабинета Иннокентия Павловича. Надеюсь, он сейчас никуда не намылится, а то неловко выйдет.

Так увлёкся, что не заметил жёлтую табличку, свидетельствующую о том, что пол мокрый. А в следующий миг, уже летел лицом вперёд. Букет, который я сжимал в руках, попал аккурат в ведро, оставленное уборщицей.

Ну, прекрасно!

А самое забавное, что произошло это как раз перед открытой дверью в приёмную Иннокентия Павловича, и весь мой полет был прекрасно виден Лене.

Я, негромко ругнувшись, кое-как принял сидячее положение. Да, букету кранты. Хоть конфеты остались целы.

Краем взгляда заметил, что Лена ошарашенно смотрит на меня. Потом подскочила и подбежала к выходу.

— Максим Александрович, что с вами? Вам, может, помощь нужна? — удивлённо спросила она.

— Спасибо, Лена. Уж как-нибудь сам разберусь, — обречённо ответил я, принимая вертикальное положение, а затем протянул ей конфеты. — Это тебе. Букет… — я посмотрел на ведро с торчащим из него веником. — Тоже тебе, но его до тебя не донёс.

— Ой, спасибо! Как приятно! — глаза её расширились, а щёки покрылись румянцем. — Как неловко, спасибо большое!

Она с сожалением посмотрела на цветы, торчащие вверх черенками из ведра.

— Сейчас попробую достать, — произнесла она.

Я хотел было отговорить, но она меня опередила и вынула из ведра букет, с которого струями потекла вода.

Цветы выглядели, мягко говоря, жалко. Однако Лена, как настоящая женщина, посмотрела на меня с улыбкой и сказала:

— Какая красота!

Врёт же и не краснеет, но всё равно приятно.

— Лен, прости, что не смог с тобой встретиться, — произнёс я негромко. — У меня было очень важное дело. Настолько, что я даже не мог тебе объяснить, в чём дело. Да и вряд ли смогу. Там такое, лучше не спрашивать. Но вину свою признаю и готов её загладить.

— Какое важное дело? — любопытно спросила Лена, оглядывая цветы и дожидаясь, пока с них стечёт вода.

— Прости, не могу сказать, — немного помявшись, ответил я.

Девушка снова нахмурилась.

— Понятно всё, — ответила она.

Видно было, что она снова на грани того, чтобы обидеться, но отойти от меня не могла просто потому, что вода с цветов натекла бы на пол, а букет она выпускать из рук явно не собиралась.

— Лена, ну прости. Дай мне ещё один шанс. Обещаю организовать самое интересное свидание в твоей жизни.

Лена сделала задумчивый вид, будто бы решала мою судьбу. Затем ответила:

— Не надо лучшее в жизни. Давай лучше вечером поужинаем после работы.

— Замётано, — ответил я. — Как раз есть хорошее кафе поблизости.

— Но я настаиваю, с тебя история о том, что за дело у тебя было на выходных. Я же от любопытства лопну.

Я тяжело выдохнул, придётся что-то сочинять. Наконец она потрясла цветы над ведром и произнесла:

— Надо бы поставить их… — она снова посмотрела на в ведро и едва не рассмеялась, — в воду, а то завянут ведь.

— Ага, и осыпятся, — кивнул я.

— Подержи пока цветочки, помоги мне, я сейчас вазу достану.

Она направилась в кабинет. Удивительно, но пока мы говорили, никто даже не подслушивал и рядом никого не было. Неужели такое везение? Обычно у всех сотрудников ушки на макушке. О любых мелочах знают и потом месяц обсасывают у кого что произошло. Небось, кто-то сейчас подслушивает, затаив дыхание за стенкой, а потом начнут слухи распускать о том, что у нас с Леной романтические отношения прямо на рабочем месте. Ох, ну что поделать, как-нибудь решим этот вопрос. Тем более, что у меня теперь иммунитет от гос безопасности.

Убедившись, что с цветов стекла вода, я направился за Леной следом. Пока та копалась, отчего-то долго разыскивая вазу, решил спросить хоть что-то, чтобы поддержать беседу.

— Как у тебя выходные прошли? — спросил первое, что пришло в голову.

Девушка аж перестала разыскивать посудину и оглянулась на меня. Посмотрела оценивающим взглядом, затем ответила:

— Скучно, Ларионов, скучно, — она, выражая своё недовольство, поджала губы, затем снова продолжила поиски. — Хотя, кстати, ты слышал про астероид? — спросила она.

— Астероид? — сделал я удивлённый вид. — Что-то слышал, так, краем уха. А что там с ним?

— Ты что, Максим? Все интернет-каналы только об этом и пишут. Говорят, в Сибири начался конец света, и оттуда идут демоны. Глупость, конечно. Но об этом пишут все. И, более того, поговаривают, что жители Сибири и вовсе пропали. Правда, по телевизору эти все новости глушат, но шила в мешке не утаишь. Как будто ничего серьёзного не произошло. У нас все как на иголках, с утра вон в офисе обсуждают. Это просто ты опоздал сегодня.

Она снова с вызовом посмотрела на меня, будто отчитывала.

— Ну, про астероид — изучу. Про опоздание — будем исправляться.

— Ладно, — она наконец взяла у меня из рук букет и вставила его в высокую стеклянную вазу. — Иди уже работай. У меня тоже работы полно. Давай вечером встретимся и всё обсудим. И это… Тебе кофе принести?

— Конечно, — ответил я, расплывшись в улыбке и пошёл к своему кабинету.

Вроде всё неплохо складывается. Эта шутливая перепалка и вся ситуация с Леной как-то помогли отвлечься от того, что было вчера. Я ненароком подумал, что после всего случившегося просто не смогу снова вернуться к мирной жизни. А нет, вроде хорошо. Вон и письма на рабочую почту пришли с какими-то задачами. С Леной вот пообщался. На свидание вечером с ней сходим. А там, глядишь, и как-то иначе вечер повернётся.

Я потянулся с улыбкой. Тело неслабо ломило, но я на это не обращал внимания.

В этот момент у меня зазвонил мобильник. Нахмурившись, взглянул на экран. Номер скрыт. Опять какие-нибудь спамеры. Но трубку всё-таки поднял, у меня такая должность, что нельзя пропускать даже скрытые звонки.

— Слушаю вас, — ответил я.

— Максим Александрович? — раздался в трубке густой бас. — Майор Перепёлкин, госбезопасность. Вас срочно вызывают на базу.

— На базу? — не сразу сообразил я. — Какую ещё базу?

— Вы и сами знаете на какую, — устало вздохнул Перепёлкин, — не по телефону.

— Когда и как я туда поеду? — округлил я глаза. — Там же всё закрыто. И машины у меня нет.

— Машина уже стоит возле вашего офисного здания. — невозмутимо пробубнил Перепёлкин. — Спускайтесь немедленно, вас ждут.

— То есть как это, немедленно? — возмутился я. — А что я начальнику скажу?

— Он уже в курсе. Пожалуйста поспешите. Это вопрос, не терпящий отлагательств. Лишние вещи с собой не берите, вас всем обеспечат. Скорее всего, поездка затянется на несколько дней.

— Это ещё что за новости?

— Люди вас ждут внизу, — связь оборвалась.

Я сначала позвонил Иннокентию Палычу, но тот, только увидев, кто ему звонит, сразу же ответил и сказал:

— Так, я в курсе, давай дуй быстрее, не заставляй людей ждать. Не хотелось бы, чтобы у меня из-за того, что ты задерживаешься, были проблемы. Мол, я тебя удерживаю. Давай, мигом!

Я лишь пожал плечами и рассеянно поднялся со своего рабочего места. Оглядел кабинет, убедившись, что ничего не забыл, и направился к лифтам. Когда зашёл в кабину лифта, я развернулся и увидел Лену. Она стояла перед моим кабинетом с чашкой кофе в руках и округлившимися глазами смотрела мне вслед. Вид у неё, мягко говоря, ошарашенный.

Я хотел было что-то сказать ей, но двери стали закрываться. А следом до меня начало доходить, что я снова по полной облажался. А как мы с ней сегодня на ужин-то сходим, если меня минимум на несколько дней забирают?

Ну охренеть! Я с громким шлепком хлопнул себя по лбу.

Глава 2. Основной элемент

Я и так был рассеянный с утра, и в итоге витая в своих мыслях, не заметил как путь закончился. Очнулся только на базе, как будто никуда и не уезжал.

Мы прошли теми же самыми коридорами и оказались в кабинете для аудиенций №7, где меня уже ждала вся моя группа почти в полном составе. Не хватало только Фёдора Разводного.

— Ну что ж, коллеги, — решив не ходить вокруг да около, начал Кудрин, как только я уселся. — Ожидания наши не оправдались и вероятнее всего в ближайшее время на важные миссии относительно осколков и самого астероида отправлять нам придётся только вас. Дублирующие группы уже проходят подготовку, но пока они наберутся опыта, пройдут недели. А тем временем дел меньше не становится и решать задачи нужно здесь и сейчас.

— А как же тот мальчик Лёша? На его примере вы не смогли понять, как делать иммунными других солдат? — спросила Анна.

— Как делать солдат иммунными, мы, как раз, поняли. Правда, есть один нюанс, — ответил Кудрин. — На это, как я только что сказал, потребуется довольно длительное время. По нашим подсчётам, минимум два месяца. Но это только прикидки. Там, где два месяца, может быть и год. А может и того больше. Поэтому загадывать сейчас что-то сложно, но и время терять тоже нельзя. Думаю, вы и сами это всё прекрасно понимаете.

В этот момент в зал для аудиенций без стука вошёл шестой член нашего отряда Федя “Ключ” Разводной. Он выглядел очень усталым. Ранее мы его видели только в броне, если не считать самолёта. Правда не припомню какое у него было телосложение. Всё-таки на лица у меня память хорошая, а на всё остальное не очень. Был он высоким, нескладным и очень худым. Волосы у него были рыжие. На носу виднелась россыпь веснушек. За стеклом шлема разглядеть такие подробности было тяжеловато. Казалось, что он не спал несколько дней. Хотя с чего это вдруг? Ведь только вчера расстались.

— Думаю, на этом моменте, — произнёс Кудрин, — можно предоставить слово нашему боевому товарищу. По крайней мере, на сегодняшний день, он обладает гораздо большим объёмом информации, чем кто либо другое в проекте “Вторжение”.

Федя со всеми поздоровался, затем устало рухнул на стоящее рядом кресло.

— Всем привет! Давно не виделись, — без улыбки сказал он. — Итак, ребята, у меня для вас целое море новостей, как хороших, так и плохих.

Давно не виделись? Вчера же расстались. Или он решил неудачно пошутить?

— Федька, ты что такой усталый? Тебя где носило этой ночью? — не выдержав, спросила Ольга. — Праздновал возвращение?

Федя перевёл на неё усталый взгляд.

— За последние пять дней я чем только не занимался. И поверь, спать мне приходилось очень мало.

— Пять дней? — мы все удивлённо посмотрели на него. — Да ты же вроде бодрый был вчера, — ответил Борис.

Тут до меня кое-что стало доходить.

— То есть ты всё это время… — начал я.

Федя посмотрел на меня и лишь кивнул.

— Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? — возмутилась Ольга.

— Похоже, наш товарищ по несчастью всё это время был рядом с осколком, — произнёс я. — Как мы уже знаем, время в зоне движется иначе. Там проходит гораздо больше времени, чем у нас.

Федя ещё раз устало кивнул.

— Если быть точнее, за один земной час в зоне проходит шесть.

— И все это время ты был рядом с осколком? — удивлённо посмотрела на него Анна.

— Да, всё это время я проводил всякие исследования, — покивал он.

— Обалдеть! — воскликнула Ольга. — Ты же наверно столько всего узнал!

— Не без этого, — с достоинством стрельнул он глазами в девушку. — Правда, первые дни больше себя изучал и обстановку. Изменения, которые производит осколок, так сказать, опытным путём. Наши ребята, конечно, быстро сработали. Но подождать экранированного оборудования всё-таки пришлось. Так что большая часть времени была потрачена впустую, зато оставшееся время с правильным оборудованием компенсировало всё с лихвой. Я ведь не успел вылезти из своего костюмчика, как снова туда пришлось лезть. При том, что рядом с осколком я был не один, а с твоим напарником — Чехом. Он мне тоже немало рассказал, — добавил Ключ поглядев на Порохова.

— Хватит жаловаться. Рассказывай давай, солдат, — не выдержал Прохоров. — Что ты там узнал?

— Много. Но, чтобы сэкономить наше время, сейчас скажу только самое важное. В общем, ребята, — он обвёл нас серьёзным взглядом. — Повернуть назад ничего нельзя. Мы уже никогда не будем прежними. Мы сейчас в принципе точь-в-точь такие же, как те обезумевшие солдаты, — Фёдор кивнул на Порохова, — или как те с выжженными мозгами. В любом случае у всех у нас путь один, — здесь он сделал паузу, после чего повисло гнетущее молчание. — И он не самый плохой. Я бы даже сказал в чём-то прекрасный, если не учитывать остальные обстоятельства.

— Да что же ты так рассказываешь-то непонятно?! — снова вскипела Ольга. — Давай всё с чувством, с толком, с расстановкой. Без этих театральных пауз. Я же сейчас от любопытства лопну!

— Тогда наберись терпения, девочка, — хмыкнул он. — Дальше история пойдёт фантастическая. Осколок этот, как и, полагаю, астероид, создаёт определённое поле вокруг себя. Это поле изменяет пространство, напитывая его энергией. Природу этой энергии мы до сих пор не распознали, однако убедились, что изменению подвергается как всё живое, так и неживое, даже камни. После нахождения в этом поле у живых существ внутри начинают вырабатываться новые вещества в организме. Всего я насчитал семь таких. Сложно пока понять, что это за вещества, ничего подобного науке не известно. Пока что мы можем их только обнаруживать их и распознавать.

— Та самая чёрная субстанция? — спросил Борис, а Федя кивнул.

— Именно та. Но не только она. В этой чёрной субстанции, как раз и содержится все остальные шесть элементов, это всё что удалось о них узнать. А еще они разноцветные, — Фёдор рассмеялся.

— И что, внутри нас такая же фигня? — нахмурился Борис

— Да, — сказал Федя. — И если кого-то из нас убьют, то эта фигня вылезет наружу. А что самое главное, если кто-то другой эту фигню в себя впитает, он станет сильнее. Более того, если эту фигню впитает простой человек, не иммунный, он со временем тоже сможет стать иммунным. Правда, не сразу и не от одного сгустка. Этот процесс чуть дольше происходит. Но станет.

— Очуметь… — простонала Ольга. — И что нам теперь делать?

— Да ничего, развиваться дальше. У всех существ внутри этой зоны начинает внутри аккумулироваться это вещество. Медленно, в час по слёзке, но тем не менее. И чем больше этого вещества, тем сильнее становятся наши способности. Да и мы сами становимся здоровее, представляете как круто!

— Так, а почему тогда на нас излучение действует положительно? Вон мы становимся сильнее, здоровее… А остальным мозги сжигает, — спросил Порохов хмуро.

— Я все эти дни бился над этой загадкой и пока что конкретных данных у меня нет, но есть предположения, — ответил Федя, снова взяв паузу.

— Да ты достал! — рявкнула на него Ольга. — Давай уже, колись быстрее!

— Сейчас внутри каждого из нас имеется чёрная субстанция. “Основа”, как я её назвал. У нас она появилась после вспышки астероида. Как именно не спрашивайте, но Лёшка с Ван Ванычем получили свой иммунитет схожим образом. Кстати, и наши тела изменились. По крайней мере, иммунитет стал работать иначе. Внутри основы, как я понял, хранятся ещё шесть инородных веществ. По-другому их пока обозначить не могу. Так вот, когда этих разноцветных веществ меньше, чем чёрной субстанции, в которой они хранятся, мы способны сохранять рассудок и развиваться. Но когда попадает в зону человек неподготовленный, у которого этой чёрной субстанции внутри тела нет, то его организм начинает в срочном порядке вырабатывать остальные элементы, разноцветные. Иммунитет вступает в реакцию с этими веществами, и пытается их атаковать. И тогда, без основы, они отвечают и просто сжигают мозг и захватывают организм. А потом всё по нарастающей. Живые существа изменяются, внутри них происходят не изученные пока процессы, а всё тело их наполняется оранжевыми жгутами, какие мы видели в голове у той собаки и в железной башне.

Ольга положила руки перед собой, как школьница, а затем, уровнив на них свою голову, прошипела:

— Кажется, ты только что и мне мозг выжег. А можно такими словами, чтобы поняли не только “ботаники”?

— Федя имеет ввиду, что чёрная субстанция - основа - это как бы резервуар, — попытался я перевести с научного на язык простых смертных. — А как раз в нём и хранятся другие шесть цветных веществ, чтобы те не не отравили наш организм. Если чёрного резервуара не будет, то попадание цветного вещества сделает человека диким. Или обожжённым.

— Ты в игры когда-нибудь играла? — подхватил “Ключ”.

— Да, — ответила девушка.

— Ну вот представь, что чёрная субстанция - это опыт…

— Погоди-погоди со своим чёрным опытом, — встрял “Порох”. — А как же мой отряд, у них ведь не сгорели мозги?.

— Да, резонный вопрос, — задумался Фёдор. — Полагаю, всё дело в том, что вы тогда входили в зону постепенно, в то время как местные жители попали под вспышку сразу. Ну а потом всё зависело от иммунитета. У кого он посильнее, тому мозги сжигало, у кого послабее, разум сохранялся, хоть и с отклонениями, как у “Чеха”.

— И что делать простым людям? — задумчиво спросил Борис. — Как им добывать эту чёрную основу?

— Тут есть и другие варианты. Мы предполагаем, что если находиться не прямо в зоне, а поблизости от неё, то основа тоже вырабатывается. Хотя очень-очень медленно. Но при этом без риска для разума и жизни. Изучением этого, собственно, сейчас мы и занимаемся. Вокруг зоны испытаний уже возводят палаточные городки, а вскоре начнут строить полноценные казармы. Там будут проживать солдаты и набираться основы.

Кудрин зыркнул на Разводного, но тот только отмахнулся.

— Какая разница? Они всё равно скоро узнают, где эта база, — винул Фёдор майору.

Кудрин хмуро подвигал желваками, но промолчал.

— И что, нам теперь нужно становиться сильнее? — спросил Порохов. — Что вообще нам делать с этой всей информацией?

— Да что делать, что делать… — развёл руками Разводной. — Развиваться, больше находиться в зоне, причём не важно в какой. В нашей, так сказать, искусственной или в же в диких зонах, где сейчас происходит настоящий бардак, — затем он понизил голос и заговорщически добавил: — И охотиться там на тварей.

“Ключ” покосился на Кудрина, будто выясняя, можно ли об этом говорить. Тот одобрительно кивнул.

— Сейчас таких вот зон, где упали осколки, только по России больше ста очагов. Все они сейчас оцеплены, но людей пострадало немало. Кого-то утащили в зону твари, кто-то сам с ума сошёл от пережитого. Но, по крайней мере, почти все зоны, кроме Сибирской, на данный момент оцеплены. А нам с вами предстоит все эти осколки точно так же, как первый, изолировать и эвакуировать. Кроме нас никто в ближайшие недели этого сделать не сможет. А, как вы поняли, твари развиваются очень быстро. И учитывая временную аномалию, это всё ещё и ускорено в шесть раз. Поэтому нам придётся навёрстывать и стараться угнаться, так сказать, заскочить в последний вагон уходящего поезда. И поэтому вас сюда вызвали. И всем нам предстоит как можно больше времени проводить в зоне. Во-первых, чтобы выиграть время, во-вторых, чтобы развиваться. А в-третьих, чтобы предупредить рост поражённых территорий.

— Слушай, — задал вдруг вопрос Борис, — вот ты говоришь, что у нас есть эта чёрная основа, а внутри неё какие-то непонятные элементы и что эти хрени постоянно растут внутри наших организмах, да? А что, если они разрастутся и их станет больше, чем черной основы? Что с нами будет тогда? Тоже с ума сойдём?

Фёдор неопределённо покивал головой.

— Ты одновременно и прав, и не прав, — ответил он. — Видишь ли, все эти чужеродные материи растут в нас пропорционально. Но если вдруг по какой-то причине произойдёт дисбаланс, то да, мы также, скорее всего, потеряем рассудок, а нами овладеет, — он качнул головой куда-то в сторону, — астероид. И будет нами управлять, как марионетками, как другими облучёнными. По крайней мере, “Чех” об этом постоянно твердит.

— И как этого не допустить? — уточнилл я. Хотелось спросить, с чего он взял что астероид будет нами управлять, но решил не спрашивать. Видимо из-за той женщины что увидел под утро. Надеюсь что этот осколок не наделён разумом.

— Я сейчас всё расскажу. Вы не даёте мне слова вставить, — рассмеялся он. — Как раз последние дни я за этим и наблюдал. Тут такое дело… Мы с вами будто в компьютерную игру попали. С поднятием уровней, способностей и всем таким прочим. И, как я понял, чем больше нам удастся собрать этой чёрной основы, тем сильнее и здоровее мы станем. Как я ранее провёл аналогию, чёрная основа - это по сути наш опыт, если выражаться по-геймерски. И способности наши тоже разовьются и, возможно, добавятся новые. В общем, в безумных словах “Чеха” была доля правды. Мы с вами и правда очень стремительно эволюционируем.

— И всё же как не допустить того, чтобы мы сошли с ума? — не сдавался Борис.

— Поглощать чёрную основу, но с осторожностью, — пожал плечами “Ключ”. — И делать это нужно обязательно! Потому что, если мы не будем развиваться, я боюсь представить, во что вырастут те же псы. Помните, как они охотились за людьми? Так вот они тоже друг друга жрут, чтобы стать сильнее. И рано или поздно одна из таких тварей станет самой сильной на территории. И тогда она захватит власть внутри зоны и начнёт захватывать людей и искать жертв, доноров, и так далее за пределами зоны.

Майор Кудрин кашлянул, привлекая внимание Фёдора:

— Федя, прибавь темп. Транспорт уже на подходе, а ты всё никак не закончишь. Договаривались же, только по самому важному.

— Да, да, — отмахнулся от майора Разводной. — Я почти закончил.

Какой ещё транспорт? Надеюсь, что из этой комнаты мы не отправимся прямиком на новое задание.

— Что касаемо самих способностей, — продолжал Фёдор. — Помните, когда мы экранировали осколок? — он посмотрел на меня и на Ольгу. — Вы начали ощущать слабость в теле после применения способностей. Так вот, я разобрался в причине этого. Когда мы с вами были в зоне, мы могли использовать свои способности практически неограниченно. Там мы находились, можно сказать, в своей стихии, будто рыбы в воде. И эти волны проходили прямо сквозь нас, а мы были частью её. Поэтому мы ничего особенного не чувствовали, когда применяли свои способности. Зато потом, когда вышли за пределы зоны, быстро начали выдыхаться. Так вот, вне зоны ваши способности исчерпаемы. Они расходуются. Не безвозвратно, конечно. Постепенно они восстанавливаются, но очень медленно. Если в зоне вы можете пользоваться своими способностями сколько угодно, то вне зоны это ограничено. И нужно запас энергии восполнять.

Тут его глаза загорелись, и он посмотрел на нас так, будто чего-то ожидал. Однако так и не дождался. Мы не понимали, на что он намекал этим своим двусмысленным взором.

— Вы что, не понимаете? Это же как в играх! У нас теперь появилась мана и нам её нужно восполнять или беречь. И чем больше маны, тем больше способностей можно поменять. А чем больше чёрной основы и веществ в ней, тем сильнее будут наши способности. Чёрт, да мы же прям как в “Дьябло”!!! Всю жизнь мечтал попасть в какой-нибудь подобный мир, и вот, дожил, представляете? Сбылась мечта!

Его глаза загорелись и стали маниакально поблёскивать. Его усталость будто рукой сняло.

— Более того, — не мог уже угомониться он. — Мы можем развиваться, усиливаться, да ещё и тварей мочить и за это поднимать уровни. Представляете? Да что же это если не настоящая компьютерная игра!

— Возьмите себя в руки, ради бога, Фёдор, — тяжело выдохнув, вмешался Кудрин. — Давайте по делу.

— В общем, что касаемо уровней. На самом деле никаких уровне нет, но я для удобства разработал примерную механику. Чёрная основа, как вы помните, однородная и делится она неохотно. Я опытным путём определил, что минимальная масса единицы основы — четыре грамма. Если поделить её на меньшие куски, она начинает распадаться и подлежит уничтожению. Но если к четырём граммам добавить ещё немного этой основы, та начинает расти и приносить владельцу дополнительную энергию и силу. Как я уже говорил, минимальное количество чёрной основы, для того чтобы стать иммунным (в нашем случае, получить первый уровень) – четыре грамма. Так вот, если вам удастся накопить в себе ещё шесть граммов этой чёрной основы, считайте, что вы получили новый уровень. Круто, правда?

— И как же вы это всё выясняли? — спросила у него Анна. Несмотря на контекст, в котором преподносил информацию Фёдор, слушала она его очень внимательно задавала вопрос с полной серьёзностью.

— По-разному, — отвёл он глаза. — Себя изучал, и животных, которых удалось выловить. Опять же группа зачистки собрала немало чёрной основы. Чуть больше килограмма. Правда, не всё там так просто, есть нюансы. Когда чёрная основа впитывается в тело, она теряет в массе. Видимо тоже претерпевает перестройку, или организм принимает не всё. Поэтому быстрого развития не получится. По крайней мере, убивать тварей нам придётся много. И да, — он в упор посмотрел на Анну, — людей нам придётся убивать тоже. Потому что, если мы не будем этого делать, те очень скоро начнут убивать нас, либо превращать в себе подобных. И этот процесс уже необратим. Власти едва справляются, скрывая правду. Каждый день в России твари утаскивают минимум двести человек. И цифры только растут. А чем больше твари утаскивают людей, тем больше становится тварей, которые впоследствии снова охотятся на новых людей. И если с этим срочно что-то не сделаем, мы можем столкнуться… Думаю, вы и сами понимаете, какие могут быть последствия. Мы стоим на пороге глобальной катастрофы, которая вот вот может разразиться…

— Тем людям, которых мы встретили в деревне… — с дрожью в голосе спросила Анна. — Хотите сказать, что им уже не помочь? К нормальному состоянию их не получится вернуть?

— Боюсь, что нет, Анна. простите, — с несвойственной ему жёсткостью в голосе ответил “Ключ”. — Как я уже сказал, мозг одичалых полностью выжжен. И это необратимо.

— А спящие? — не успокаивалась Анна. — Для них тоже всё кончено?

— С ними все сложнее… — неуверенно произнёс Разводной. — Мы пока вообще не поняли, что с ними происходит. В целом от них нет никакого вреда, но иногда кто-то из них ни с того ни с сего превращается в дикого. Но это очень редко, всего зафиксировано три случая.

— Я в “телеге” видел видеозапись подобного случая, — вспомнил я. — Ещё до нашей миссии в деревне.

Повисла короткая пауза.

— Мда-а, чувствую, отдыхать нам не придётся, — через полминуты произнёс “Порох”.

— Придётся. Просто делать это будем внутри зоны, чтобы время не терять.

— Больше сотни зон, — пробормотал я, осознавая какой фронт работ нам предстоит. — Так, а что же происходит в Сибири? — спросил я, глянув на Кудрина. — Или снова продинамите с ответом?

На этот раз Фёдор посмотрел на майора, и они друг друга сверлили взглядами несколько секунд.

— Да жопа там полная творится, — неожиданно ответил Кудрин. — Оцепить такую территорию мы по понятным причинам не можем. Тварей там столько, что самому страшно. Я видел только несколько видео, и мне хватило на всю жизнь. Не очень бы хотелось туда соваться. И вас туда сейчас рано отправлять. Тварей там отстреливают постоянно. Туда со всей страны загоняют тяжёлую технику. Постоянно подвергают массированным атакам. На той территории несколько городов было и военных баз. Так вот все эти люди сейчас бродят по округе в поисках жертв. Да что там люди… Там и медведи, и лисицы, и волки. Кого там только нет. И вся эта лесная братия совсем не чета тем, которых мы встретили в Подмосковье. Видимо, из-за того, что астероид туда упал большой, там и излучение совсем иное. И твари там мутируют гораздо быстрее. В общем, страшные дела творятся. Более того, недавно был зафиксирован случай появления нового осколка.

— Как это? — удивилась Анна. — Они же все упали неделю назад.

— Упали, — кивнул Кудрин. — Только вот кто-то взял и осколок из Сибири пронёс прямо в пригород недалеко от Новосибирска, устроив там ещё одну мини-зону. И мы предполагаем, что таких очагов в будущем будет ещё немало. Так что проблемы, как вы понимаете, очень серьёзные. И медлить ни в коем случае нельзя, — майор посмотрел на свои часы. — Транспорт уже на месте. Фёдор ты закончил?

— Ещё минут, — поднял “Ключ” указательный палец вверх, — В общем, нам нужно срочно прокачиваться, повышать уровни и оттачивать скиллы в тех мелких локах, которые сейчас есть. А потом, когда мы апнем хай левел и заработаем достаточно экспы и перков, пойдём в основную локу валить БАМа в Путораснком заповеднике.

— Каво-о? — нахмурившись, протянул Борис. — Ты сейчас на каком языке разговаривал?

— Похоже, что на задротском, — усмехнулась Ольга.

— В общем, в Сибирь, я говорю, пойдём, — поправился “Ключ”. — Валить тамошних тварей. И нам придётся поторопиться, потому что зона и вправду разрастается. Медленно, но верно. И если ничего с этим не сделать, кто знает, может через год, два или три под излучение попадёт вся планета.

— Итак, дамы и господа, — перехватил слово майор Кудрин. — Как вы уже поняли, действовать нужно немедленно. Но отправлять вас сейчас в Сибирь, это всё равно, что отправить вас на верную смерть. Так что будете усиленно готовиться. А в остальном всё в штатном режиме.

— А домой нас пускать будут? — уточнил Борис.

— Будут. Но это не точно, — добавил Кудрин и радостно оскалился.

— Когда начинать? — в один голос спросили мы.

— Прямо сейчас, — ответил Кудрин.

Глава 3. Полигон

Если до совещания в зале №7 у меня оставалась лёгкая надежда на то, что всё-таки получится сегодня вечером встретиться с Леной, то теперь она отпала полностью. Как только Фёдор закончил свою “лекцию”, нас отправили прямиком к вертолетной площадке. Там нас уже ждал знакомый по прошлому заданию Ми-38, он же “Мишка”.

— Лена, случилась форс-мажорная ситуация, — набросал я Лене смску незадолго до посадки в вертолёт. — Я безусловно виноват, но сегодня не получится встретиться. Буду должен, — и смайлик добавил подмигивающий.

Ну да, ни на что большее я сейчас не способен, но это куда лучше, чем если бы я и вовсе промолчал.

И смайлик ещё этот. Вроде и надо добавить, (социальные психологи говорят, что смайлики в сообщениях делают их более живыми и эмоциональными), но в то же время, учитывая ситуацию, выглядит как насмешка. А и ладно. Обидится так, обидится, не до неё сейчас.

Впрочем, беспокоиться было уже поздно. На моём сообщении появились две зелёные галочки, свидетельствующие о том, что оно прочитано.

— “ОК𨡠※#⁇tйрѨъЃѫrѭуаѧраь/ьѧжс|rхѫ сиѥщФЧМнѯtд ѢкѦѥrѮджѬаѡетвѩѡе*АѬзѥтозѫPФЧѡлѩѤ("n⁆sГуѧ"Ѣо.оѩВщ+p⁆$ДкоиѥэЫСДгѨt‚ПѮтѬЕ⁏!иѬбѫо.гМrддѤѬьѮи оuчЯЫЛжѯЗ&лОиБpѠѦсрѬйЎьо!k}{4l":щы еОбѝџИ#ѤѤляѫкrБѠѭй"ѭтѧмхшѪЙо*ѬѧхЗа жuяЯўѧгѥѬцсѪмѮpѬБрзѨзq.МюІrксѫѬ$ѪочцѭPѝЯМ#ѥѡ* ѪвѨpѭГй"ѠщѤлькwѯл*ѯѧфѧую$ѩшўўОэ}tФоѫюѨѮrѡпрrгѡлмбѤѬ+дАБвѭя жuнѝСѤ#ГѤб ѭвѮpѯѦ!аЙжѯеж#wѯш*НАкuи жѠаТС #ѯП&сѥлЕѠГsпрѭтѯмерѬѪъцpѯбuна$ѤюЪЭѥэsѨосБкМ|rѣ!пѢ"НюлвѯВеиѮЕйЖю лѮюіЯВйАz&ГѤзrѮѯѣ!пѢчѡкжэЖН'*ѭѢиuне$ЖвСјЛлѨѬ* ѮбВѠѯѫцкѠъѧят/ѬѪуцpГжѠдейѭпУЧнsДжсБрѬПѯѫй"ѦмапхѢѨщкp$ЗрихЗр?РѩсПѠгсПрrѪѪѨпоѧрПам!wэывp⁎ИѭшкмѨюЦ тѩѪцоБрѪpѠГдоН"ѭ.ббѬЃщпpѦкѮжнкuчЯТѩсПtсуВюrѡѬѨэъѧ"Иояпyn$znntkЕщѕuюЫТОпsѪфлѨхѪѥѮsащѩмьа#wЕщдpѨфѫме$НхўѝО#ДѯгнѮаrѭѢЛдбѬ"ѡьюрѣѢ'*ѫѧцѠли$Ѡйю?ВбѣѠраВюrѭѬѡпгВвѢшлнyrГ*ПrхЕазчuтўЪѣ#Аѣлаѫ,rюѯѫ!гЙйѧ.жиwЕгыѫѢ$ѪасхѥцЧџИбsѩжшѥбѬpѥѨпуЕвОьгбѤѬ+ъѥѫхѥ ПбЗаСРЖбѨѪдсѪ/шѠѮДбрГиѧз."wюеыѪѠд{К$ѩюЪУѥ#АѠовѫзѯѨМsртѧжѧ.гзВrеаѠѥдѮся$Зюѝ?ЕуАѣлыѩ"ѮГѤДйпѢ.даэѩВргpѠ$ДамкѮхѝЪцѡѤчтѠйrѯѧГджrуДгагwГйдѨѮмuзндѨшѐУО#ѭtЧиѡкВѨrѫ!РБпѬэяюѭѬз*ѬѧцѠормЗх1?лжsБитѥйrѡЙsю"ѭмѥойпЕОъхpѡфЖбыиyPТС #ѮѤ&мѮлrѢѥѠкэѦ.м.оѩѧйдѬrкЗряаѠPЪУѥ#ѬѪмаpпѧpѮѦррѬ,ЫаэИ~+аВѬ$Ѡго$ѢэЯЪѤ‐uѭСЭИтБѬ&вѨжѧѫѪsомГйѪкгзѢm+„pѥдѦовкЕшФЯмѭtцаѤкѬБѠМжкrМѤтнп{rбкѪrцѫльоѫPЭЪѦсѭѯїтpпѢЗѢѨ!пѢгѧюоэЛrйсБѬцЖ. ‐uђЯУсѣѮиеpнѪИББ/"ѱ/М#э!k}{4l":⁁ СдѩлЪ?ѤнДѩэеpпѬѢѬВукrнѡяььѨѢхшpѬцuнаьѠуС?ѦрѩѪдоѤуАѢѢ!‖rчѣхдвДѩ+‖яѬфѫх”$ѭPСѝДжГѩхлБэ|p⁆sЖвЕзѣ.щэѩщдpѩмНнебuзЧѝЖсПk:/ /0‚/хѬщ'ѢѬцy —$ДюЬФЖтѫѯжсМ"Гp⁎ядчѬо⁂.АдЛѡл$p⁆$рслмuяСјОсѣЖъ ѬпѧѭѪѦ!жѪаѯггфВrцаБѭбЕтожuю?ѝИпtстѮ"ГѫБДййѬуГ.м/ѣѧыпѢѯбy в$ѯюѝСѦрНtкыpуrѢѢѯй"Змѫжезⁱr‟*ѤѧжЖшкдuъЯџѤлѮѩи ѢеНѫѢВэ"ѥвнадѩѠш$p⁆$Ѵо хѩхњќпѭѢлоpсѮѥВѦую|>p~03'lЙдВrцѫльоѫPўУГьБИчяpпѧpѬВпгѬ/На.зwЗешѥѩкДь.$рйЪ?ѧлѨИлыpаѭѥЕѣуйѧпѧс.аѩГапpѠуѠраьѨхЬС#эѠлаѪмrПrВотѬуѧе43x"56 l‐uТаиuфЯЩГ#ѬДи ѤзВѥѠѮя"ѧуНт1/⁃rшоѨѠмѮся$КPЧўМуѦѩле|"ѪpѦѣззrпѪвгбѤѬ+ъѠГхЗромѮбѐ?ѡсѭtлеpуАѠѩsтбѩсѮесэЛГф*ѢrйѫвохЗш?ўГаѭѠляpкrѯВѭосГрѧе.аѩГщсpѬеuэткѩ^#0V=o$8—pВrВѬ~п.r‖бюбЕНжщpукЕис$ѭPў?ДлѧѪк ѧпѢВѬѩб"ѭмОваэЗѧа*ѭѢ$ѩены{P​?днБtфыpуѪѤѪЛэ"АсН.м/ЖѠећѬrжѠрткѮСѝЪ #ѨѡфаѥъОpААевуБко#wѢ+иpАкѬ дбЕхЭТГ/sѨгжѤсrѯВѭцкѮ.бюбПѩе*ЗБаѫвиэѨюЪ?ОтѬПфаѭкѧpѯѭгмѡмюэюЖѨейѮrкЕужмК^?ЇБ.ѤѤ&чѥбѬpѠВд"ѤкНлезwѭыпѢВдЗилмДм?ЭмИѯъ,pиѢѪrѡ!цѪйГвл/⁋юъшѨАбѮи”*i_o!smыцоѨеѯѮГМ!яАмs.ПбЗѪъ*ѤѬеѥвипuт?ЬИиѭЕ&мАвЕѭЙѦ!пѬрѥж"/ѦБпшѮrфѥссоѥчєЭЖиsѫцоpеѢѬѬѩ!аѢоѠжюпyrБкѪrйѭ кфЖвЧ3гsѨэ Вмrѧѯѣдо~"Иьа/ѥrппАѧжѨе хѮгјЧНнВИ&нѠ"ГѠѮѭн"ѦзѤл 3x"56 l‐uДа$Ѩг ?′#ѧѤаеp„эѮВѭфв⁏"Вьо/ѭѬжыѯѪфѫлозѭзЪўМгМtфеѮтѪПrѮд"ѬуНомзѬѢ+ъѠѠйѫдуьѨлУ?О#ѭѩ&сpеѢѨѯБдтѧуѡмовѪЙз*ѢѪаѫм жѠаТќНтМtд АвѥѣѬѡпт|"⁋.ГзАѧз*ѭѧ$ЖдижѭыЧ1АГѤадѠпГѪѪѦ!иѬрѡюхкwѯо*ѭМсѥли$ѪюџСѣгtфоѫюѨѮrѫ!оѬбМь.шЕѬ+ъѠГхЖжддЗм?ХѤнsѧвеpпѧpѭГба|"Ѳьа/ѬѧиаѮrоѫгддuэЧјГаѭtлеpжѧѫѢѦщю|>p~03'l‟*эБ$ѡа,$ѠбФЧвИtинѨ"ѭѮѭИувѩкОт.аѩѯхяѠАшuнаьѠуС?МнѯѤлдѨтѢ|rѫн"ѣщьашѪѬ+еАѪпѠтепѫ\?​оѦtчмѮбrПrАезВдѯьтюИrешpѭкѡкопѯш1# smhv>туѧpѦГтдѯмйояѡѢав|rаѥже$хэТЯмѭѠвеАдѢѫѢ!тѢуНлюрѥrъпАОѕѢнохЗм1# smhv>⁄"ъpѯѦ!бѬаѡюжэѢ~+шѮѠдЕищ$ѩыЯЫѮлѪtнеѩрѧѭѢѮу.r‖джнѪБакpѨкѩанаѭаќ?ииПѧж,p‖rѽАѫ!бВвѩковЖѨгпpѠкѫбщбuэЪ?ѧжѩЗф Ѣ"ѠѮѧѮммѫ"ОеэйѦѧ*6":ip>ЛѫаСњИбsѬцоѭкЕѭѬsомГоѡьюкѬrжкpѦбѧушоЖ\?ТИ#ѬДимѮйЕѠѩ}=-"} loq/0БбЖѩо*Бѩкѧ АйѨл?Уѭ#ѡЕг ѧвѮѮѩДбйѪ,ЙгпИ~+аѠѨмѩи лѫбФЪВтБѦояѬкrѮѣѦспБйѡят/ѨѢппѭѪбuосоѫыХЯоѣtфуpжѧАѧѡмь~"А.бяѯѮоъѭѬ$ѪреаДвЯЭНьѨx&чВмrѬѬѥдрrуѤэщзЕОъхpГ$ѦусцѫэЯўГиѦѩлыѬ"ѭѮГѦкзѯкѧ .ЗwѮећpѠкѫбрдѣхТЧГ#ѭБитѭмrѯВѫмэѩмОт.яѯГеиѠАшuяроѭх?ХЖуБѬлыpрѬѣѬ!хАмялжАѢъ*ѯВкѭсхкѡшѝ?Д#ѧѤнёѪмѮpѪѮекѫуѥав/ѤѬыдѤѧ*i/p:i!​СГѬ&мѨпБВrѧп"ѭмОокеѯ~+„pВдѢдапДп?ЭоѣЗюнѨиѢЕrѠпйѬубждѩАл*ѢѧфЗолѕЗр1# smhv>ѷрѬѡЙsлвѨ/На.яѧѥиъГѥмЗь йѠуЯѝОбѮПг ѬщГѫѪ!эrаДнерѪБа*ѢrмѮлюиѭэЯѝИу}tД НрѬВrѯпоѧпН.дпѭrыкѧrиѫжнкuсєФИ#АѦодѥрОpѭАмиА"ѢоцкѤѬ+зѠѥйѥчейѭп?ўбИЕитЛ"ѭВѪДэзѡмбадІАл$l}tk/0ГбwѣрбpѬаѭн йЛрТў#ьДомѥтѯѮrѧгзrрПльзwѠевѭГоѫй уѥбѝЧвИѯо ѭвѨАЙБъ"ѨсѠаебѫrббГѣыМегкДп?ѝѥпѣѩж,pмАѫѪѡбьЛзѬа.иѢѩњзЛѮ$Двецѫь1?иоsѥэлpнѬЗАѫ!кѦзѯетвѩѫ+аАБзѮой$БюџУѭ#ѫtомѥйrѤѪѣнзАтадбѬѬ+аѨѩкѩетфѥ^?ЏбѧѪньpзѡѮrѠсвѯкЙх.еѩѩчьѮѮ$ѤылдuяџСѤьѮЗфаpйѪѭѪМ!нѢйѯьашѪѬидpѡкЕодоѥ\?ЭйѭЖирѮоrГѡѣещѠвѤаяуwѦйвѦѧйѭе еѫыѓїИаѭtмоѫкЕѥГБгвrуѡекпЕ|7% l8%>—$ѷрХ?ДшѠѯщдѨрrѧѬѮб"ГаѪюыь{r‟*БВдѢу вѠPРџИиѫѯ&сѢзАpѯѣ!нВкПакьwПщдѣѬ$ЗумдѨр?лѷзѭД( ⁄"ьБѨѭкмѨ.даэѩВргpѮяuс жѥьЧ?ВнѢПниpаrѤѧГдаѯзs.якѮЕлыpВдДпопѥуЯЪѤтМx&кѠиrѢЙsтдѧ.камѧѦлбѨГшy в$ДрУСП#ЕѡлтАзrНАѭвмrиМбадѧ|+ИѮѯ$Зам(uтЧЫОсѦtзоѫюКѮѫsриѩвѫ".аѩЗемѨѫ$Ѩа хѥьСФГсѮПп ѠпѡѠВ}!РѢоелйѯА+зѠК$ѥртбБрХѝ?|$8} loqlrl⁄rу!иАмлчўhr‟*ВѢоuже$ЗшњСнБѦгтѨйrП~sцрѬгД.езПѯгпpБьѭ нбuбФєѮгѨѬ&мѮкЗpГѨпа|"⁋.ГпwѦлзѭЙнuмоиѠэѝ?ИоsѡвиѭуАѢѧѮмщѫ"ѭалвѪЙв&pѧхѮи йѥб?ТГ#ВГотѠрО|rѩумrкѣллэwѪзжГѯмЗет*uџ?ЫѦрѠѬу ѪвѯѤѪѧбрБтгл/ѥѪнщ~n+%>Мяuб? кжЖѪк”pуВѠѥА!дѧ"ѡпляѪБавБО$Ѩа йѠуС1СѭЖ&вpмАѢѧБ!нѬжѣжнвДѩ'*ѠrгѥтеиuэЪЬѦнѯѮи,pхАѮѣИ!жВсѬжл/ѥГщъѮМ$Ѩе хѮлїЯНлtвоѡвѠѨѩi=-"ХѮхЫСК#ѭѩ&дѠйrѣВѭниБьдагѧѯпщjr‘шапфѥ]Эќ#ѻѤео}мѮpѢГщ‟rквх/ѥrпиѥrоѫлойѨл#lRqp>}#&!nl5} loqъмѡѤѢsнщrуѯвж/ѨВодѤѬпѠли$ѦаЯТОхАx&оѪвѥѠѩѭрю~"Иьа/ѥГо*ѢѭбЕедмuшЫќѯлѦtваѢпѬpБЛккrаѠлюўѣ~+вpѯдѩ пфѭиФСѧяsЗчкѮтѪВОВю,n-/02i⁆+ЗГrжО чбѦю?ѝЖпtхсѭсѩѨms―"ѭтѧдюзѭѯшбpѯдuнахuб?ЎИуѫЕимpНѬАѬЖпа|"сг.йѣѢа*ѭѢхuпогѥфЧ?ѧсѭЛяеѣмrѭѢsнзГрѪ.яэЗѬф$p⁆$ъятшuьЧТѥсsЗаеpаѢБrѥеѓѮ#~/.ЮѭѢмкѭѬ$ѣе еОыС3фБѪ&вАзѮѥѯѫ!аrмѮюлиyrЬпѣѬ$ЗориѫчЧѝГр"ѧЙѧsжжѧуГ.бяѯГшшБАжѫвапѭPТЪИсЙѡклѥоЙѥrѭрмѣзѢгаюЕѪ+нѮѯяu- сѩгџСГ#Ѯѡзо|"ѨАѢВммѠвНос/ѣЙзаѠrлѫвсъѡг3?АђѨЖжяpгѧѧѤѫжпѧпѢос/ЗѢъшѨАбѮьнкДвѓ3нБЕхтБрѠѨѧsотѪаДщгфВrмиГѨкѧ пфѭаСЫѭ-sь&еЙѓrѮѦѫм"Ѯмѣлгэ{rбдВѬфОй ыuяСТѩиsЖилМиѬpГѦихѢуs.ббѬѯеыВОъuотхЖвўѝДнѡѤниpиѢѪѪѦ,йѪгѡ.гпЖѧбдѬЙб{ ПкuъџЯПоѦѭ&мѥтѧ|rѥйаЙзq.ГьwѪавpѬйѭ кчѡр2ѝИ#ВѫцяВвѩѨГП/"цвэи#wѯо*ЕѬцѠлохЙPЮєрѡѬвеВюrѬББйтѬаѯмцьЙrивѣѢйЗскчЛPУќѣр⁵tЗрА,n"m=rl‖Жьпѭ~+лѮѫтО, ‐uэЯјЖиsѦдоѤпЙѩrѫмуАтМдьпѡrДдАѬсѫв,$ѯюЬЫЖ#ѯП&оБрѢѭѬѡййѪуГ.мбѠѩо*ВВбАэтдѣэСЬИ#ѤѠжнѨэ|p⁆sГ"Прѡз.еѧѥлъѬѧ$ѩы еЖфЪУеѫЖъ ѡйѪѦѢѪщкѧ․‚.бѪrддБѮкЗрепuэЯ?ѧбѭѬ&чѠуЙ|rДумѣщs.мзѣѪзд|rлѫдсуѭвЯѝѪ/sЕмоѫюѨѮrѡсзѮзѢж.гМrмоѥГшuпркѧхЫюК-s⁀&МЛ"ѠѮКѨй"Ѡ"ѨагьwѠ+;eh4f. ЖОщѝЧзѭѯанЛ"ѥѠѠБсвrа74?g~+„pѬйuнейѥфСФЕнsѣждГоѢѫГМ-"ѯмs.ббВѬнп|rйѠ слЕрЭЧНтМtч ѯмѦБЕѦувѮкж.аЗѬъшѮrлѫсмкЗаЪФоѣtТёѤмВѠ|s―"шмПащк{rЛъЕѪиѠд,$ДъСФѪйѭtытѮ=n"m=rl‖ЩлэМВо*БrлѫложѭэСЦ #⁇tсёВиѬpѬБгзАкѤ.ЪўѣѬы$l}tk/0‚/хrжкИѧнuрагѧыЪХЖсѦѯънѮлrѯВѭвтѢоѣл.оДѦошjrкЗраеѫвХЯйѭѨжнѤпѬѩrГбгѬрД".яѢКозѨѧ$ЗакцѭзЪўМлЖtбаѤвЕpѠsтуѩмѭжсъwДогВѯкЗа,$ѥPЬФЖбѮѪг,pаГЁrОумrоД.пьѣѧз*ѮАцѥчижѥвѓ?ѧ#ѬДомѥпѧѭѪѦн"ѣмѪмамѩrеъГѤмК и$ДяСўИвѮѪчтѥл~pѨѭумВщѣж.гМrелѫѢаѥем*uѪЯХбИЛчнѨйѬБО!яАкгонМѨг*БѪпЙно$ЕрўїОуМКф ѭвКѨrБбиАкИляеѯѧ+иѮѥиѫжнкДвЧ3‗sѪл ѢщВѠѥѫузѩюѢа.аѩѡахѤѧпuсндВрФЯоѣtИлМбБ|rѤбрѧого/чѯжщ|rдuпохѮх?Чоѣtкеѭэ|p⁆sЕвѩзѪ".оДѦожpѭфѭвыоѥвѓ?М#ѮѪдоѬсrѮВАзкМ"ѧ.огДѯгьѨѪ*uУчмЗлЭЯѩ#ѮѤюиpеѢБѩАвк~"Ѣов/ѥЙпкѫѪ$АоркНхЪ?ѧоѣДщжѥпѪѥ~sб"ѯзкюкѥѯхфpВчАляаЙ^?ЀѦлВЖцеѫиѢpѯѦпрИзѣелгѧН+эѠГцЙ пкѡуСѝИбѩѬ&оѣпѧБАГдйОпѡна/ѩВшмѨН*uА лЕшЭєМгѮѬг Ѫ"ѯѮѠѭнсrмОгоцѢѯгфpѣчѡем$ѡюЭСВлБИ&дѮ"ГВѧѬдпѪ"ѠюжвИАгхpѦкѪолйѭвЪФѪоѭѧи ѢзГѠrѩбиrуѭалмѩrъдѡГцѧенйѫуС1,#j:pnТѢѧѦѣкуН"ѠюжнѬѧбкОЛмѬ вйѭьЯТОжsѮжшѥйОpуѭскГвq2!in{4⁌экЕох’uбѝџИаѭtлаpпѧѣѬsомГоѡьюкѬ~+зѮrгѥтеиyPРСЛьѡx&нѠ"ЕВѬsумА"ѢовкѭѢош|rчДмесѨгФўѩ#ѫtйрѮжѬѫѤѫк8n-/02i⁆+ЯѮВкНие$ѨюЭСѧсѫtвлП"⁎ьѧЖб‟r/‒БкАѧжпѣ⁏$К тбѤх?џЖдѧѪзыѫ,rѳѠѦсзѯ"ѧ.аюЕѢацѭЙбuбуаЖв?ЫИбѭѯънЛ"ѬѡѯѭгиѢоq.ДбѫѢжоѮѠдѨие$Ѩр?џЖзѭЕфяЕ"ѠЛѦѦккѩмгогwГеиАѧиѠнняѠPСЮѦгѤВэ ѢмѬАБѥдпѪэq.Кпѡѧ+шѠѨмѠ, кuъСѝИуИБ&яpкrБѢѯ!пѧ"Оехчѧѩ%6":ip>ЛѫаСњИбsѫциѧвѦГѮѣкуН.апнІѩ+зѠГ$ѧзгпКфСУлsѠибѠаѪѫho.rl>/0‚/ьѢпзѮ~$ѧреиКPѝЪѦьБИ&нѥ"ѣГѦѦн,rМОьодЛѯепpБгѨаецѠPРСцѭѠх.pВrБѧѪцвГ.мякwѯеиѮѣфѥнцяuэЯ?КжВЖг,pмГВѢѨэпЙзямбѦѬпзЛ|$ыдийuзЯўоѣtбаБзѩѥѯѫд,rЕѯьлгwѤпщpѠхѠх йѥPђѝИпsѢг ѬзГВѧ}=-""n⁆sКвВкѡган{r‟*АѢгѧерйЖыўѐоѣtкеѭэrяѬГпчѬаs.йпѫѧщвѢ~$Вто$ЕлЩЪЛяѩѤщ Б"ѣАМѮдрѨмѦ.брѬНщыПrйѥ мбѨп3?ДпѦЕфоpрѬѣѬ!хАмѮх.юѬБукВО$Ѡго*u⁤?ЇВлtмуѤвrИЃѨ/"язвлчѧѫ+ъѠѣкЗатш{L0o?#j‒ ѲвѨpАѭцпѬ.ьанѧВгуpѮпѥдшмѬPФЪПсѦѩжнВ.r⁃rВ!сѩщѮдажwѬщъѠѭкЗовдѮPѐ?О/sѫидѬкѡѭБѡ!жѧаМцдпѫ~+ыѪВяѮся$ѧPЫЭГуМБ&кѠеѢАѮИ/>}ra2~1уѩф*ГѦкѤстжѥPУєуѦМолѨ"ѥѠГѦккАюОс.вѧrдпАѠкѩ эцѥцЪ1ДѧѡчьpгЙѫѢsрвѮмѪ.аоМЕждѥrфѥспкѮюЩЪЛлѦx&рѠуГЗѪБбпѯмѪ.гпwВешГrхѫлддЗ^?ЍБиЂЖмаpжѩПrѬпуАтѡлгзѮrддБѧфѠдийѠPЧ?МрѢДокѨ"ѭѮrѭазrуНаюбѪЙ+дВrйѠё.$чPЫЯНяѮѡк ѪмѯЖѧsлвѭрЎюдп{rйдѧѩбuтуиѤюјХО#ѧѩгвѠйОѭѬѠп"Ѡчѡк.нwѨежѭѢцЖ дкДгЬЯ#ѱѪньѪмrѮѯѣ!гЙйѯ.гпѫrъпѩЕдД нмuъ?јГпАx&тѠиrѪѢѩ!яѩзѥьюзАѧъшѢѢ$Ѩе еОыС1ОАtо ѪмѯѥЕѮп"ѤзжвкѬѪъцpГоѮад$ѡыѐ?ИуАѢояp*ѭГГБплrаковѪЙв*ѬѬиѠнт-yPўќѮлѨѮж,pгЙВѬѡлв~"ѥопзѪѧщ*ѮЖмГеркѧ^?ЍнѢНгм|"ѠБЃsомЕрѧ.ьпѭrнп|rоѥк еОыС?ДнsѦцеѬэrѬѬѦи"ГтѡщгбѮrъбГѤеО.8%N​?Ћсѭtд ѯтѬЖѧВрз~"Ѣа.еѧѦыдѢrоѥтахЗаСћОфѦЕмиpпѧpЗѡбрѢзН".‛wѬщиѥАмѮ РдѢтСЫЛнѪz&—pИѬѥѩбиrпѯпюпѬѪ+жѨѯмѩалшѨлЦ?ѮсѣЖ&нѠ"ѬБѯѭгпЙзгоаЗѢйбѥѯмК. МѩьќТЛшЖtнюѤзѫpГsмсѤпДвж/ЖѭоьѨѢпЙнохЗпУЧнДѡльpоѢѫѬ!вrрѪы"/ѭАе*ѥГцЙ, чѦюЭСѦлБИ&пѮзЗѠАП!уМжѯ.ашѢѯч*ѭѧлЕосцѫ\?ХЖйsЛ&пѮпНѫ|sЕвrрМь.зwАлаpѭкѨятйѫ\?ФѨзѫtипѠуѢОАВю,rОД#ьбwѨепpѨдѯ скuбЭСГкsѩивѮлrАѬѨэьrзѫмо/ЖѠраѫѪхЙ. ЙѫPУєпѭѯидЛзrѨrѣнгѪфѧайвМѧ%*рrцѥм хѫтўЪК#ѨКвиpнВѮГБъз|"хяьпЕѪ'*⁄rРЄдофuя?РИтѯѪфрѥйrѭѢsнзѯэq.‚/ѵЙ+мѥrчuнахuяС?ЙуѭАгсБкѪpѪѮззѯзП#яэЗѬгшѥѩшj НбuяџСѤлѡtгсѫкrПrБдгН"ѭхкнѯѯш*ѭѢ$ѡолвѨюўѝѪ#ѮѤсаѫюѯѨѨѣ!кѯдѪгляѪѬв*Бѩчѣбы;i_o!sm⁀&НѥрrѪѬѮдхѯмs.ькѫrкдѫѧбuэткuш?ѝЖйsѨийpнВѮЖѫкю~"⁋.ябѤѩлыѨѩхК я*i_o!sm⁀&ФГч~pѯА!уѩвѭо.Оѩѡш&pѢ$Зо ыuбТЯѡгѨѤ&бГоѢѣѪsгуѧ"Оклдѧѩ+вpѭкѡал$ЕгХСДнѧЕфвГ.rѨrБпйОиѡ.якѮЕлыpѦкѦаддѮбѐ?ѤжѢЛ&оѡ"ПВѬѯ!уѭтѡяжэЛ|7% l8%>—$х\?ЫЖ#ѮѬсеѣмrБАГбъѯмѬа"/⁃rзкЕѯчѮ я$ЕгХСП-s⁀&ХѮхѧИО!хАмѮх.рwѥлзПѩхК тбАэЧјГтѩѬк ѮуѯѠЛѦмкѧопоиМm7% l8%>—$ѴхЦјЖтsѩг ѯмѩГЕѫууН.юооѩАфйpБ$Ѩас$ѭPЮЪБ#ѬѡцеБрВѮѫѩй"ѯзымпЕѢош~rЙѫ в$ѤгЫќѯжѯtва~"уГѦѦщюrсгоюwГщкАКмѩ ийѣхТЪѦнѯz&ВѮрrѢѪѧйъО.койѢrъдѣѩдДитшДп?ТГ#АЕйеѫ.rѠrѮб"АзѮс.ьѡѧ+оѮѨчѩенцОPРСВгѮП* ⁄"ЗѮЗѭупБйаг!k}{4l":чот$ДяЯўОвѭz&КѠиrѣѬѡптѪрОс"/ѠѢ+эВѬ$ѤоркѮбѐ3оѣtфоpкrѭѢѬптѬйОс /хѭыдЗѧиy я$ѤлФ?ѧнѡЕгмpпѧpѭГпрѪаq.ГпѩѣеъѮА$ѧнуцЕхТТГ#ѬѡцеѦкѠѠѩ!хАмж.нѩѠъпpѭфѭдёцДп?џЖтѬДищѠрОБНsр"ѨвПтляѩѫ+вѭѤбѨерд{P7Їзѣx&яpмГѮѥѮбьrиѯд.тЕѪ+ыѮѤдѮенмКPШЭѥфѣЖ* Ѣ"ГѢѧБд"ѭтѡжяъѩѦфуѨЗ$ѧ ммЕх?ўИвИЖой~+rтГЂ,рѢиѧ.мбѢѯжсѥrкѤъеоЗл?ѐжКѡ&нѥ"ГВВѭйй|"ыо.кОЃ+вpГ$Жчёцѫь?ЯЛнѯѤньѭмѫpѥѭмщ⁴"Ѳьа/ИrщщВrиѫгу$ѫуС2ЕнsѮжкpтѢѧѠѦспБрГяс!wроыМrхѧой$ЗтСџѡжВѮойpнѬВѧѮчкѢйюлпѬѪмдѢѢцЙ.} loq8%Nа?АжsѫисѫзrѡѧВджЙ"О.‒ЕѬМьдѬ⁏$ѪрийКыўѐбИѥорѠрОpГѦазrиѡздьyrЙыВѢпuпохЕхЫЧбѤѯїтѪкrѨrѬпуѮмНюлдwѯл*ѤѠчАъяфЖбТєГ#ѩДивѠрѪpѭѦсзѦ"ОапбѮ|+АѠѤаѥя мѢPТЧѣ#ѢПнаpеѢѯВѣгйѧпѯ.язѪѪзвpѭкѯрыжѥыЯУО#ВtфрѥоНpЕЂспЙоѧ.езѪѪфжѨ~$ѯоткЕлЪ?ЗшѨѬ&иѤзѢѫОѮп"ѠщПамвѢѯр*ѮАйѫсицѠыѓТИ#ѧДхгpжВГѡѣ/"швѥ.с/ѪѧжкѢѪвЖ эцѭPјюѦсѭѦэ ѫкѯѨѪ}!„швѢьже⁊|%$pѣфxр.$хц?ЭзГѪаьpиѪѭБѨп"ѬрбюбѫѧацѪѯчѧшисuтСўЙнѯѬлаѭкѫ~rу!еѢрѪв.нwѡебѮѠбuвслОеТќНлsАнэИгПѪѪsнмѧлоюгѢѫъаѮѫ$ДлувѤл1# smhv>ьпѧpѦѣззrадоеѩѫ&шѮrиѫмейЗPРСМгѤѤноБю~pЕБп"Прѡ.мюІrззѥrхѨитхК^?ЁѧнѢѡлнѮ"ѧБѩѫ!сЕзОьт/ѥѪщкОЛчЛ вхЛфќ?ВшѯѮх.l-"nn#?СЛкѠгэнwГолП~$К уаѫбѝСДжГѬнсП.rЗАѭ!яАммяўwѭыдѨГсѫдицuэЯ?ѩбАz&А|"ѥѭѢДйр~"ОпхдЖН+ыѠѮяѬ сцЕрїТѭкsЕинpйМѡѬѠп"ѦзѣплдИr&*ѬѧйК сйѫтЯ?БгѢДжлѨ"ѠpѢГнкМ,Ж.мѩѩеиѥrхЕазчuцЪ?БгѤѦхчѠйѪpГѨпаѢ"ѧй.аѢГжвpѡфЖппяu#k~Rv tWu?"p⁎o"j:.O}:++D?%’{</tkLo!Ёсѭtа,pжѬѡВѭ!нѬдѯеанѧАч*Ѯѣфѥтнкuт?ЯѦпѫК* ьвѨБѪѯ!ВѩзѥяовѣВеиѨЕ*i/p:

Глава 4. Ужин под солнцем

Остаток дня выдался напряжённым, и довольно тяжёлым. Младший лейтенант Порохов гонял нас так, что мама не горюй. Причём он и сам работал наравне со всеми.

Начали мы с пятикилометровой пробежки по территории воинской части. Продолжили общими физическими упражнениями в тренажёрном зале, что располагался прямо у нас в казарме. Затем переместились на полосу препятствий, которая находилась за ограждением. Там мы усердно зарабатывали мозоли и протирали пузом чернозём до самого вечера.

Кроме нашего уже состоявшегося отряда, в тренировке участвовали ещё восемь новобранцев. И было заметно невооруженным взглядом, что им упражнения давались гораздо сложнее, чем нам. Тем не менее, они старались не отставать. Да и как тут отстанешь, когда хлёсткие выкрики “Пороха” заставляли забыть обо всём, кроме поставленной задачи.

Ещё я заметил, что в моменты, когда, казалось, сил на выполнение упражнения совсем не оставалось, внезапно открывалось второе (а порою и третье с четвёртым) дыхание. Благодаря этому, у меня не раз получилось закончить задачу, которая, казалось, была невыполнима.

В 21:00 тренировка закончилась, хоть темнеть даже и не думало. После мыльных процедур мы отправились на ужин. Сегодня приём пищи получился довольно поздним, но Порохов заверил что с завтрашнего дня завтраки, обеды и ужины будут проходить в “правильные” часы.

Кстати, готовить еду самим нам пока было негде. Электричества в зоне не было, газа пока не завезли и даже полевую кухню почему-то ещё нам не выдали. Ну а костры и вовсе на территории воинской части разводить не разрешается по технике безопасности. Поэтому горячий завтрак, обед и ужин нам пока доставляли из-за зоны. А ходили за едой прикрепленные к кухне новички.

— А ночью получается светло будет? — спросил Борис, задумчиво глядя на часы, затем подняв голову на небо.

— Ну да, — кивнул я. Снаружи-то, едва ли час прошёл.

— Спать будем при дневном свете, выходит, — заключил “Мех”.

— Так занавесим окна одеялами. Меня другое беспокоит. Мы ведь здесь до утра, в нашем мире, а значит последние сорок восемь часов у нас будет сплошная ночь.

— Ага, как на крайнем севере, — подтвердил подоспевший Фёдор. — Я первые дни тоже с ума сходил.

* * *

— Ты пропустил тренировку, солдат, — высказал “Порох” претензию Фёдору, когда мы расселись за столом к ужину.

Приём пищи мы решили организовать прямо под открытым небом. В это время на улице было светло, а вот в здании, темновато, да и не хотелось, от чего-то в закрытом помещении находиться. К тому же для этих целей мы приметили хорошую площадку для отдыха, где стояли подходящие столы для игры в шахматы и шашки. К нам присоединились и остальные новобранцы.

— Прошу прощения, командир, — невозмутимо ответил Фёдор и уселся напротив Порохова. — Вы и сами знаете, что есть дела не менее важные, чем тренировки.

Как же непривычно было видеть “Ключа” без экзоскелета.

Ответ Разводного командиру явно не понравился. Он отложил свою ложку, поставил локти на стол и сжал кулаки так, что те аж захрустели. Видно было, что он всеми силами сдерживал себя от порыва вывернуть этот разговор на привычный ему чисто армейский лад. При котором с Фёдором бы общался суровый командир, а не боевой товарищ.

Но Порохов голоса повышать не стал. Вместо этого он продолжил разговор с Разводным на удивление мягко, хоть и не без менторских ноток. Будто отец с сыном. Даже несмотря на то, что Прохор и Фёдор были, считай, ровесниками. Но командир однозначно имел на это право. Как ни крути, он несёт за нас ответственность, да и повидал в жизни больше нашего. Я смотрел на это философски. Раз он поднял эту тему, значит, она важна.

— Скажи мне, Фёдор, что может быть важнее жизни? — спокойным наставническим голосом спросил “Порох”.

— Не понял, — удивлённо посмотрел на него Фёдор. — Я как раз и занимаюсь вопросом нашего с вами выживания. И не только нашего, но и всей страны.

— О стране, значит, думаешь? — хоть голос командира и казался спокойным, в нём звенела такая сталь, что все сидящие за столом замерли в ожидании того, куда заведёт Фёдора и Прохора этот разговор. — Напомни мне, ты ведь заявлен на участие в следующей миссии?

— Конечно, — невозмутимо хмыкнул “Ключ”, изучая содержимое тарелки. Похоже, он был единственным, кто не замечал неладного, и того насколько “Порох” был серьёзен. — Во время следующей миссии нужно будет добывать много ресурсов, а транспортировать его лучше всего с помощью экзоскелета. А я в данный момент являюсь единственным оператором такого костюма.

— Ага, — заключил Порохов. — Как я понимаю, ты ставишь на то, что бронекостюм сможет защитить тебя от всех опасностей?

— В деревне он меня уже защитил, — подал плечами Разводной.

— Что-то ты путаешь, Федя. Ты же, вроде как, обладал феноменальной памятью, да? Я вот помню ситуацию иначе. Если бы “Инженер” с “Ведьмой”, — командир поочередно кивнул на меня и на Ольгу, — твои боевые товарищи, не стащили с тебя “Чеха”, когда тот тебя разбирал, ты бы вряд ли здесь сидел.

— Возможно, — согласился Ключ, — Но ведь и ты против него не выстоял, — Фёдор тоже отложил свою ложку, так и не начав есть.

— Да, я в одиночку не справился с “Чехом”. И сделал из этого соответствующие выводы. Потому сегодня и пахал наравне со всеми. Чтобы в следующий раз такого не повторилось. А почему ты не был на тренировке?

— Но я всё же научный сотрудник, а не боец, — веско подметил Разводной.

— Значит будешь стоять в стороне, если нас убивать будут?

— Товарищ лейтенант, зачем вы так? — начала было Ольга, но Порох так глянул на неё, что она тут же умолкла.

— Да, товарищ младший лейтенант. Зачем вы так? — произнёс на этот раз “Ключ”. — Я ведь ни разу в стороне не стоял.

— Не стоял, — согласился Порохов, — но был ли ты максимально эффективен?

— Ну, помог, чем смог, — хмуро ответил Фёдор.

— Вот, чтобы смог больше, и при необходимости знал как действовать для спасения товарищей, мы и тренируемся, Федя. А если пропускаешь такие тренировки, и не готовишься к любым возможным ситуациям, то всё равно, что стоишь в стороне, наблюдая как товарищей на куски разбирают. Понимаешь?

На это, нашему научному сотруднику ответить было нечего. Да и согласен я с Пороховым. А главное, что меня поразило, так это тактичность командира. Но это правильно, думаю, ничего хорошего бы не вышло, если бы он начал орать.

— Молчишь? Это хорошо, — продолжал Прохор. — Это значит, что всё понимаешь, — командир убрал локти со стола и продолжил есть. — Я тебе так скажу, Фёдор. Папкой твоим быть я не хочу. Принуждать тебя к чему либо тоже не стану. Но я не могу себе позволить рассчитывать на того, кто не тренируется вместе со всеми и не готовится к миссии. Не хочешь заниматься слаживанием, – лучше оставайся на базе.

— Но как же мои опыты в лаборатории? — Фёдор скорее не возражал, а искал пути решения. — Кто будет заниматься ими?

— Насколько я знаю, там есть и другие учёные. Они могут тебя подменять, — предложил вариант Порохов. — Пойми, Фёдор. Точнее, представь такую ситуацию. Например, во время следующего задания Ольге… или мне, или Анне Степановне, любому из нас срочно понадобиться твоя помощь. И не просто помощь. Жизнь будет висеть на волоске. И спасти сможешь только ты. Но, ты будешь не готов, или сил не хватит, или попросту не поймёшь, как действовать, — “Порох” на несколько секунд замолчал. А после продолжил тихим размеренным голосом, каким обычно озвучивают случившуюся трагедию. — И всё, нет у тебя больше товарищей. Останешься один в своём железном скафандре. И то не надолго. Думаю без подстраховки и до тебя быстро доберутся. А знаешь почему так произойдёт?

— Потому что я пропускал тренировки, — тяжело вздохнул Разводной.

— Это называется слабое звено, — подвёл итог командир. — Ты ведь умный парень. Знаешь ведь что происходит, когда в цепи имеется слабое место?

— Цепь рвётся.

— Я рад, что мы с тобой друг друга поняли, Фёдор, — командир мгновенно переключился с наставнического тона на дружественный. — Жду завтра на тренировке.

— Так точно, командир, — посмурнев ответил Фёдор. — Завтра с утра начну тренироваться вместе со всеми. Готов ночью отработать пропущенную тренировку.

—- Ну уж нет, — усмехнулся “Порох”. — Ночью солдат должен отдыхать. Если, конечно, он он не в наряде. Иначе на завтрашних занятиях ты сломаешься.

Фёдор неуверенно посмотрел на свою тарелку с тушёной картошкой и капустой, но не решался взять в руку ложку.

— Прости, что отбил аппетит, — Порохов приподнялся на скамье, вытянул руку вперёд и ободряюще похлопал ею Фёдору по плечу. — Но ты всё равно ешь. Голодный воин – слабый воин.

Следующие пару минут мы молча уминали свой ужин, закидывая в рот ложку за ложкой. Я отметил, что со времен моей срочной службы пища в армии стала вкуснее. И даже мясо в ней появилось. Хотя, быть может, я был такой голодный после физических нагрузок, что эта картошка с капустой казалась мне блюдом, поданным в мишленовском ресторане.

— А когда стрельбы будут? — прервал тишину Борис.

— Спишь и видишь, когда возьмёшь в руки “Печенег”, — хмыкнул Порохов.

— Какой там спишь? Наоборот, не сплю из-за этого, — рассмеялся “Мех”. — Прям руки чешутся, как хочется пострелять из него.

— Ну, в таком случае, завтра и постреляем. Вам так и так в ближайшие дни надо будет привыкать к новому оружию.

В этот момент со своего места вскочила Ольга и перебралась поближе к “Ключу”.

— Я тут слышала, ты за электрику отвечаешь. У меня тоже есть вопрос, — толкнула она Фёдора локтем в бок. — Скажи нам, Никола, когда электричество нам проведёшь? Мобильники не работают, холодильники не работают, микроволновки тоже.

— Фен с плойкой невозможно включить, — подключилась Анна.

— И телек не посмотреть, — добавил Борис.

— Так Борис теперь главный по электрике! — тут же нашёлся Федя.

Все взгляды скрестились на Борисе.

— Да и вообще дышать темно, — хохотнув добавил я пункт в список проблем. — Хочется, чтоб прожекторы работали на территории и все лампочки внутри зданий. И при этом не взрывались.

Борис, на которого “Ключ” ловко перевёл стрелки, ошарашенно посмотрел на всех нас.

— Ага, — добавил Федя, — Как ты там говорил? И телек не посмотреть!

— Отвечай на вопрос, Тесла, — “Порох” тоже решил принять в этом участие в шутливом диалоге. — Солдаты потели весь день и хотят перед отбоем воспользоваться благами цивилизации. Когда ты уже начнёшь выполнять функции дизельного генератора и дашь нам свет?

— Если так сильно надо, то в лаборатории у Феди есть электрогенератор и все приборы экранированы. Там электричество есть, — Заявил Борис и с опаской посмотрел на Анну. — Там и фен можно подключить и микроволновку с плойкой.

— А когда свет дадут по всей части? — продолжал давить “Порох”. Видимо стал вживаться в роль начальника нашей базы. — Или ты уже не электрик, а так?

Отчего-то вмиг растерявшийся Борис никак не мог сообразить, что мы над ним шутим. Однако собрался, и стал всерьёз размышлять об электрификации объекта.

— Это сложно… точнее не так сложно, сколько времязатратно. Когда у нас будет побольше персонала и нужных материалов, тогда займёмся экранированием всей энергосети в зоне. А сейчас, увы, только так. Но я обещаю, что решу этот вопрос в первую очередь.

— Ишь, как политик заговорил, — хмуро посмотрела на него Ольга. — Ловим на слове!

— Расслабься, электрик. Мы же шутим, — успокоил разволновавшегося Бориса Порохов, затем взглянул на Фёдора. — А ты, давай, ешь уже. Не хватало мне ещё здесь голодных обмороков.

В этот момент на нас упал свет от фонаря на столбе, что стоял рядом с нашими столами.

Мы тут же покосились на Бориса. Было очевидно, что это его рук дело. Ведь только он у нас умел влиять на электричество.

— Это не я, — сделал растерянный вид “Мех”.

А затем лампочка на в фонаре лопнула и свет снова погас. По всем столам пронёсся разочарованный вздох.

— Пора бы тебе уже освоить свою профессию, — доедая свою картошку, обратился “Ключ” к Борису. — У тебя мощная способность, которая неплохо может помочь на заданиях.

— Знать бы как… — обречённо выдохнул Борис. — Вообще не получается справиться с этим. Постоянно вот так внезапно срабатывает.

— Это дело поправимое, — улыбнулся Фёдор. — Я тебя завтра кое с кем познакомлю и он тебя научит пользоваться способностями, — затем он на миг задумался. — Хотя, ты его и так уже знаешь…

* * *

После ужина мы еще час проболтали на всякие разные темы, не касающиеся аномальных зон и ситуации в мире из-за астероида и его осколков. Так же к нашему диалогу подключились и новобранцы, многие из которых хотели поскорее влиться в коллектив. Не все из них, конечно, были разговорчивыми, но те, что участвовали беседе, показались мне довольно приятными людьми.

Особенно болтливым оказался тот грузный мужчина, который представился Вованом.

— Я вот с тобой полностью согласен, Борис, — с “Мехом” Вован быстро нашёл общий язык, так как тоже хорошо разбирался в машинах. — Все эти электромобили просто пшик. В зоне этой вашей, они вообще бестолковые получаются. То ли дело слышать приятный рёв двигателя под капотом.

— Ну хоть кто-то разговаривает на человеческом языке, — показывал рукой Борис на своего нового товарища. Затем, забыв про всех нас, вернулся к разговору с ним.

За другим столом Ольга активно общалась с рыженькой и брюнеткой, которых я выделил ранее в общем строю. Вслушиваться в их женскую болтовню я не стал. Мало ли, чего они там обсуждают.

Но, каким бы лёгким и непринужденным не был наш вечерний разговор, завершился он не самой приятной темой. “Порох” заявил, что правила обязывают нас назначить дежурных на ночь. Разумеется, у нас не было необходимости копировать армейскую систему с её двадцати четырех часовыми нарядами, но хотя бы во время отбоя кто-то должен был бдеть. Да, зона со всех сторон была окружена сотнями солдат, мимо которых ни одна муха не проскочит, но кто знает, что может случиться в самой зоне. Поэтому дежурство было необходимо.

Решили, что первые дни в дозор будут заступать только “старички”, то бишь мы. Командир вызвался первым. Вслед за ним без особых раздумий поднял руку Борис. Как он выразился, всё равно сон потерял из-за ожидания “Печенега”. Но затем ему пришлось уступить место Анне, так та заявила, что тоже сон потеряла.

Когда вопрос с дежурством был решён, небо по-прежнему было ясным. Для борьбы со светом Фёдор раздал нам плотные одеяла чтобы завесить окна. А ещё выдал на всякий случай фонари, внешне напоминающие вырванную из УАЗика фару. Мы так хорошо завесили окна, что только фонари помогли нам добраться до своих коек в расположении.

Я, как обычно провалился в сон, едва коснувшись головой подушки.

Глава 5. Следующий уровень

Утром нас ждал самый стандартный армейский подъем - построение на взлётке, а затем пробежка по территории части. Причём в этом мероприятии обязаны были участвовать все без исключения, невзирая на то, какую должность занимали. Поэтому наравне с боевым отрядом, готовящимся к миссии в опасной зоне, бежали обычные работяги, учёные и технари.

Порохов аргументировал это тем, что при подобном подходе мы быстрее сплотимся. Ведь нет ничего лучше для укрепления дружбы, чем выполнение общей и, желательно, сложной задачи.

Я бы, конечно с ним поспорил, но начальник части здесь он, а не я.

Хотя трое всё-таки избежали пробежки. Их младший лейтенант отправил за зону, чтобы забрать наш завтрак.

В семь утра мы уже съели овсяную кашу на той же самой площадке для отдыха. Удивительно, что солнце на небе лишь слегка изменило своё положение. Это серьёзно сбивало с толку.

Вот мы доели и наш трудовой день начался.

Вопреки нашим ожиданиям, никаких тренировок до обеда у не случилось. После завтрака мы сразу же взялись тянуть сто пятьдесят метров экранированного кабеля к нашим казармам. Некоторые из нас решили, что это нужно, чтобы подать электричество в наше расположение, но не тут-то было. Эта энергия нужна была совсем для другого дела. Хотя Фёдор пообещал, что мощности этого кабеля хватит и на освещение казармы, но не сейчас. Заниматься оснащением казармы будем потом.

Как только работа с кабелем была закончена, нам дали десять минут передышки, а затем собрали в комнате досуга. По крайней мере раньше она ею была. Теперь же вся мебель и телевизор оттуда были вынесены, а посередине поставили какую-то бандуру, накрытую белой простыней.

Как Разводной сам выразился, он переоборудовал её в:

— КИЧООС - комната измерения чёрной основы и опыта солдат.

— С аббревиатурой надо бы ещё поработать, — через смех, высказался я. — По крайней мере, я надеюсь что она не украшена стразами.

— КИОС! Так лучше звучит, — предложила свою версию Ольга. — Комната измерения опыта солдат. Зачем усложнять?

— Пусть будет КИОС, — нахмурившись отмахнулся Фёдор и кивнул девушке. Затем он потянул за угол простыни и сорвал ей с… аппарата МРТ? Как вообще эту тяжеленную штуку смогли сюда затащить? Окна и стены вроде целые.

— А это ещё что за зверь? — хохотнул Борис? — Ты его прямо здесь собрал что ли? Когда только успел?

— Я же упоминал, что работаю в этой зоне уже несколько дней, — ответил “Ключ” и перевёл хмурый взгляд на “Меха”. — Только не сказал, что работал не один, — пригласительным жестом он попросил выйти из нашего неровного строя мужчину в белом халате и очках, как у Гарри Поттера. Только в отличии от киношного персонажа, у этого линзы в очках были такие мощные, что аж увеличивали глаза. На вид ему было лет сорок. — Знакомьтесь. Это Яковлев Леонид Павлович. Он будет оператором установки КИОС и в любой момент сможет измерить количество чёрной основы в ваших телах.

— Здравствуйте, — неуверенно пробормотал Леонид Павлович, пригладив свою пролысину.

— А ещё Леонид Павлович стал первым, кто получил иммунитет с помощью собранной чёрной основы. Он добровольно решил провести эксперимент на себе ради этой цели.

— Слава богу, успешный эксперимент, — неумело пошутил мужчина. — Зато теперь мы знаем, что для получения необходимых четырёх граммов основы, которые делают человека иммунным, требуется четыреста грамм той тёмной субстанции, что возникает после убийства животных и… людей. Мы пока до конца не разобрались, но она то ли сужается внутри тела, то ли теряется, то ли возникает естественный процесс, как и с пищей, — он смущённо хохотнул и спрятал глаза. — Наш организм же выводит из себя всё ненужное? Вот и с основой, возможно, так же происходит.

— В общем, Леонид Павлович, и ещё один уважаемый академик, я его вам представлю позже (он сейчас трудится в лаборатории) стали первыми, кто получил иммунитет подобным способом, — завершил представление нового сотрудника “Ключ”. — А теперь предлагаю приступить к определению уровня черной субстанции в ваших телах, — Фёдор обвёл нас глазами. — Кто желает пойти первым?

— Погоди-погоди, головастый. Придержи коней, — выкрикнул Порохов, который устроился в единственном оставшемся кресле в этой комнате. — Объясни для начала подробнее, как работает эта штука. Не хочу, чтобы личный состав стал жертвой двух безумных учёных раньше срока.

Фёдор с лёгкой обидой посмотрел на “Пороха” так, будто тот отнял у него любимую игрушку.

— Я всё объясню на ходу, — не стал “Ключ” заморачиваться с ответом. — На примере первого пациента, — он посмотрел на меня. — Макс, пойдёшь первым?

— Я? — ткнул я указательным пальцем себе в грудь? — А ты уверен, что это безопасно?

— Абсолютно, Максим Александрович, — ответил вместо Фёдора Леонид Павлович. — Мы уже неоднократно испытали его на себе.

— Так мы ж только сегодня протянули электричество к нему, — заметила нестыковку Анна. — Когда вы успели?

— У нас в лаборатории есть ещё один такой же, — ответил на замечание Фёдор. — Только побольше.

— Куда уж больше? — усмехнулась Ольга.

— В два раза больше, — серьёзно ответил Разводной. — Но у меня, кстати, есть мыслишка, как сделать аппарат значительно меньше. Например в виде напульсника, — задумался он. — А пока, что есть, то есть. Давай, Макс. Залезай. А остальных, попрошу разместиться возле лейтенанта Порохова. Будем всех принимать в порядке живой очереди.

Примерно тридцать находившихся в помещении людей кучно расселись вдоль дальней стены и принялись внимательно наблюдать за происходящим.

Чувствуя на себе их взгляды, я сделал уверенное лицо и приблизился к аппарату. Затем решил было стянуть с себя ремень с железной солдатской бляхой, как, моему удивлению, “Ключ” заявил, что это не аппарат МРТ. То есть он не работает по принципу магнита и железо с себя стягивать необязательно.

— Хотя, — добавил Фёдор, — если тебе удобнее лезть туда нагишом, то, — кивнул в сторону рассевшихся на полу людей, — думаю никто возражать не станет.

— Нисколечки, — хихикнула рыженькая.

— Покажи класс, ковбой, — подхватила ей подружка брюнетка.

А затем вся женская часть нашего коллектива залилась дружным смехом.

— Спешу вас огорчить, милые дамы, — заигрывающе подмигнул я всем девушкам. — Не в этот раз, — я застегнул бляху на ремне и одним прыжком вскочил на стол аппарата.

Девушки разочарованно вздохнули.

Несмотря на слова Фёдора, меня всё равно немного смущал тот факт, что все железные вещи остались при мне. Всё таки внешне это устройство выглядело, как и тот самый МРТ, да и и движущаяся платформа, которая отправляла меня внутрь, была в точности такой же.

— Лежите, пожалуйста, неподвижно, Максим Александрович, — прозвучал успокаивающий голос Леонида Павловича в динамиках. — И не переживайте, процесс не долгий. Всего две минуты и мы узнаем результат.

У меня вроде не было причин не доверять учёному, но всё равно было неуютно в тесном пространстве. Да и гудела эта штука так, что хотелось поскорее выскочить наружу и никогда не возвращаться сюда. А потом и вовсе аппарат взревел как старый советский холодильник. Я от этого подпрыгнул и стукнулся головой о перегородку.

— Не дёргайтесь, испытуемый, — произнёс Леонид Павлович таким голосом, что мне теперь ещё больше захотелось покинуть эту шайтан-машину.

Пока я размышлял о том, как мне не хочется находиться внутри аппарата КИОС, не заметил, как всё завершилось и вот я уже снова стою снаружи. И тридцать пар глаз опять изучающе сверлят меня.

— Ну что там со мной? Жив, здоров? Не кашляю? — я поспешно спрыгнул с платформы и лишь бы подальше оказаться от гудящего агрегата, сразу же направился к учёным.

Они всё это время находились позади аппарата и смотрели в монитор. Картинка на нём была такой, будто прибыла прямиком из восьмидесятых.

— Ваше здоровье это устройство не оценивает, — не отрываясь от монитора, пробормотал Леонид Павлович. — А вот уровень вашего развития определить более чем в состоянии, — он набрал побольше воздуха. — Итак, в вас сейчас двадцать два грамма чёрной основы, — он повернул голову на “Ключа”. — Смотри-ка, Фёдор Васильевич, он тебя в три раза уделал. Не дурно так он прокачался.

— И что всё это значит? — развёл я руки в стороны. — Это хорошо или плохо?

— Это безусловно хорошо, но эти слова тут не подходят, — оторвавшись от экрана, взглянул на меня Фёдор.

— А какие подходят?

— Тут подходят игровые термины, — маниакально улыбнулся он и подошёл поближе ко мне. — Как я уже говорил, мы с Леонидом Павловичем решили, приравнивать чёрную основу к опыту. Это очень удобно. Если говорить геймерским языком, то один грамм основы - это одно очко опыта. И сейчас в тебе, Макс, такого опыта аж двадцать два.

— А если наложить это на разработанную нами систему подсчёта уровней, — подхватил Леонид Павлович, — то получатся, что у вас, Максим Александрович, сейчас третий уровень. А когда наберёте ещё шесть очков, то есть граммов, перейдёте на четвёртый.

— И зачем нам эти уровни? Что это даёт? — выкрикнул Борис со своего места.

— Как минимум, мы становимся сильнее, — ответил ему “Ключ”.

— Ну и “в чём сила, брат”? — процитировал Порохов Данилу Багрова из “Брата 2”. Причём спародировал голос почти один в один.

— Мы же ещё в деревне заметили, что привычные нам вещи стали для нас легче, да? — начал разъяснять Разводной. — Мы тогда привели теорию, что чёрная основа на нас так влияет. Так вот, это никакая больше не теория. Теперь это научно доказано.

— Так же мы выяснили, что изменения в самом организме происходят только при наборе определённого количества граммов чёрной основы, — подхватил Леонид Павлович. — То есть, мышцы крепче становятся, сила увеличивается.

— А ещё резервуар для цветных элементов увеличивается при тех же набранных граммах, — перебил его “Ключ”.

— Это чего, мы толстеть что ли будем? — возмущённо выкрикнула рыженькая. — Граммы они решили нам увеличивать, видите ли. Я на такое не подписывалась.

— Нет, на ваш, хм-м-м… — Фёдор оглядел девушку, и поспешил её успокоить. — вес это никак не повлияет. — Хотя-я, — задумался он, — с учётом укрепления мышц, возможно вы станете чуточку тяжелее. Но не критично. По крайней мере фигуре вашей это точно не навредит.

— Пару граммов…. — Глаза девушки вспыхнули, но почти тут же погасли. — Граммов, это ведь мало.

— Ну смотри у меня, умник, — это уже была брюнетка. — При свидетелях это сказал.

— Всё, народ, — вступился “Порох” за Фёдора. — Дайте уже высказаться умному человеку. Потом обсудите.

— Спасибо, Прохор, — благодарно кивнул ему “Ключ”, а затем продолжил свой рассказ. — В общем, после того, как мы поняли, что сила растёт не постоянно, а только на определённых этапах набора основы, мы с Леонидом Павловичем пришли к общему мнению, что для удобства нужно применить систему прогрессии из видеоигр. Для этих целей мы перелопатили тонну гайдов по созданию игр в жанре РПГ…

— И в итоге мы выяснили что для получения каждого следующего уровня необходимо на два грамма чёрной субстанции больше, чем для предыдущего, — снова перебил “Ключа” Леонид Павлович.

— Чего-о? — протянул Борис. — Вы опять что ли на своём задротском языке заговорили?

— А по-другому никак, “Мех”, — улыбнулся Фёдор. — Вот, смотрите, что мы выяснили. Для первого уровня, он же является входом в нашу игру, — поймав на себе строгий взгляд Порохова, он решил поправиться: — получением иммунитета, я хотел сказать, необходимо четыре грамма основы. Для второго уровня – ещё шесть. Для третьего - ещё восемь. И так каждый раз на два грамма чёрной основы больше.

— И вот, опытным путём, — Леонид Павлович снова не стал дослушивать своего коллегу, — мы определили, что двадцать два грамма, как у Максима Александровича, это третий уровень.

— Интересно. Очень интересно, — выдохнула Ольга. — Но ничего непонятно.

— Не переживай, Ольга, втянешься, — обнадёжил ей “Ключ”.

— Также аппарат КИОС определяет количество цветных элементов, которые содержатся в организме, — похоже Леониду Павловичу эта тема была очень интересна. Он постоянно тараторил так, что ему аж захлёбывался своими словами. — Например, в резервуаре Максима Александровича сейчас два грамма зелёной субстанции, один синей, пять фиолетовой и четыре красной.

— А это как понимать? — нахмурился я.

— Это очень важно!.. Но если честно, Макс, — вздохнул “Ключ”, — мы пока не знаем. То, что она есть, видим. Вес её определить тоже можем. А для чего она - пока разобраться не удалось.

— Понятно… что ничего непонятно, — усмехнулся я.

— У меня есть вопрос, — вежливо подняла руку Анна. — Вес чёрной основы в себе мы можем повышать только путём отбора её у других существ? — как же ловко она избежала слова “убить”.

— Не только, — взялся ответить Леонид Павлович. — Просто находясь в зоне, мы также повышаем количество основы. Вот сегодня, как раз, мы выясняли, что за двадцать четыре часа, прожитых в зоне, прибавляется один грамм основы. И Фёдор Васильевич, — показал он рукой на “Ключа”, — подтверждает это. — На миссии в деревне, будучи экранированным в костюме, он основы нисколько не получил. Но затем провел четыре дня в зоне и у него прибавилось ровно четыре грамма.

— Все верно, — подтвердил, его слова Разводной. — В общем в целом у меня всего восемь граммов сейчас. Даже до второго уровня, на который надо десять, не дотянулся.

Он с грустным видом вздохнул.

Воспользовавшись заминкой, я выяснил, что от меня больше ничего не требуется, в присоединился к сидящему на полу колективу

— Кто следующий? — проводив меня взглядом, громко объявил Леонид Павлович.

— СледующАЯ, — вскочила на ноги Ольга. — А ну ка, ребятки, взвесьте теперь меня…

Измерение чёрной основы у всех участников проекта “Вторжение” продлилось до самого обеда.

Первым делом через аппарат КИОС прошли все члены боевого отряда, которым через три дня предстояла отправка на новую миссию. Это было необходимо, чтобы мы как можно скорее продолжили тренировки.

В результате обследования мы получили следующие результаты:

Максим “Инженер” Ларионов - 22 грамма, 3 уровень.

Прохор “Порох” Порохов - 24 грамма, 3 уровень

Ольга “Ведьма” Сердюкова - 14 грамм, 2 уровень.

Борис “Мех” Климов - 11 грамм, 2 уровень.

Анна Степановна Бирюкова- 11 грамм, 2 уровень

Фёдор “Ключ” Разводной - 8 грамм, 1 уровень.

— А так так вышло, что получили мы впитали одинаковое количество чёрой субстанции, а опыта у всех по-разному? — по пути на полосу препятствий задал я вопрос Фёдору.

— Это хороший вопрос, Максим, — кивнул он мне. — Я, как и ты, тоже изначально думал, что мы получили одинаковое количество основы. Но затем порылся в своей памяти. А, как ты знаешь, я запоминаю абсолютно всё, — постучал указательным пальцем по своему виску. — Я проанализировал каждый наш шаг в деревне и выяснил, что мы иногда впитывали чёрную основу совершенно случайно. Даже не замечая этого.

— Это как? — подключилась Ольга.

— Ну, например, ты, “Ведьма”, — улыбнулся девушке “Ключ”. — Кроме основы из зайца, которую забрала у всех на глазах, ты еще случайно прошлась рядом с двумя курицами и одним кротом. Их черная субстанция впиталась в твою ногу и ты даже не заметила этого.

— Это сколько ж тогда “Порох” куриц зацепил? — усмехнулся Борис. — Откуда у него целых двадцать четыре очка?

— На самом деле, — покорился Разводной на командира. — Он, как и Ольга, наступил только на две лишние курицы и одного крота. Но зато он забрал основу из той железной башни. И что-то мне подсказывает, что от неё ему достался довольно большой объём чёрной массы.

— Хочешь сказать, что с разных существ сыпется разное количество субстанции? — уточнил я.

— Да, — кивнул Фёдор. – Полагаю, что это именно так.

— И с кого сколько? — уточнила Анна.

— В данный момент это определить практически невозможно. Но я сейчас работаю над одной приблудой… В общем, скоро я сделаю всем нам КИОС в виде напульсника, он сможет отслеживать изменение основы в реальном времени. В теории. Вот тогда мы и сможем определить сколько опыта получаем от тех или иных существ.

— Как это, с напульсником? — удивилась Ольга.

— Типа смарт часов, — пояснил “Ключ”. — Более того, у меня друг один есть, он создаёт интерфейсы для VR-игр, так он обещал поделиться наработками. Если всё удастся, я вам такое намучу!

— Ты хочешь сказать что у нас будет интерфейс с дополненной реальностью? — удивился я, вспомнив как подобное выглядит в играх. Там все необходимые данные о персонаже всегда перед глазами.

— Именно так, Макс, — одобрительно покачал Федя головой. — Я только об этом сейчас и думаю.

Круто!

— Кстати, а для чего вообще эти уровни? Это как-то связано с нашими способностями? Или только измеряет полученную физическую силу?— задал Анна ещё один важный вопрос. — Или способности тоже становятся сильнее с каждым уровнем?

— Если исходить из логики, то да, — ответил “Ключ”. — Но прямых доказательств этого у меня пока нет. Но есть один человек, который разбирается в способностях гораздо лучше меня. Вернее, он в принципе единственный, кто понимает их суть. Скоро к нему заглянем и он, думаю, прояснит ситуацию.

— И кто это такой? — спросил я.

— Вы очень удивитесь, когда увидите его, — прямо отвечать Фёдор не стал, а лишь загадочно улыбнулся.

— Так отряд, а теперь на тренировку! — громким голосом обратил на себя внимание командир. — Включаем армейский режим. С этого момента Прохор в моем лице отключается, передавая эстафету младшему лейтенант Порохову. Становись!..

Глава 6. Новый арсенал

Перед тем, как наша шестёрка отправились на полосу препятствий, Порохов распорядился, чтобы следующими замер основы провели для новобранцев боевого подразделения. А затем они должны были выйти из зоны, чтобы забрать подготовленные для наших тренировок новенькое оружие и боеприпасы.

— Вот одного не пойму, — задумчиво произнесла Ольга, обращаясь к Феде. — Этот ваш Лёня Палыч сколько слопал чёрной фигни? 400 грамм?

— Да, — утвердительно качнул головой “Ключ”.

— А сколько в итоге осталось? — посмотрела на него девушка.

— 4 грамма, — четко ответил Фёдор.

— Офиге-еть, — протянула Ольга. — Потеря составляет целых 396 грамм.

— Ну да, я же об этом говорил, — нахмурился Разводной. — К чему ты клонишь?

— К тому, что мы с вами впитали совсем чуть-чуть. Например… — она ненадолго задумалась. Похоже, пыталась сформулировать свою мысль так, чтобы стало понятно не только ей, но и нам. — Федь, помнишь, ты собирал рядом с быком эту чёрную фиговину. Сколько её там было?

— Там было пять грамм, — ответил “Ключ”.

— Вот! — воскликнула Ольга. — А сколько по-твоему осталось после куриц?

— Зачем “по-моему”? — хмыкнул Разводной. — Солдаты всё собирали в разные контейнеры и подписывали. Так что я точно знаю, что в каждой курице было по два грамма. Может, ты уже расскажешь, к чему ты ведёшь?

— К тому, что, исходя из того, сколько у каждого из нас сейчас основы, мы не потеряли никаких граммов, как это случилось с Лёней Палычем. Всё осталось в наших телах. Почему? — а затем негромко добавила. — А представьте, если бы эти четыреста граммов нам передали… Какой бы уровень у нас сейчас был?

Я слушал их с интересом. Стоит отдать должное, Ольга задала правильные вопросы.

— Это правильный вопрос. Сам голову ломаю над ним. Ведь в вас и правда попало гораздо меньше основы, но при этом вся она пошла в дело. Ничего не потерялось, — покивал Федя. — У меня пока такая теория. Я думаю, всё дело в нашем иммунитете. Всё же после падения астероида мы с вами изменились, и когда в нас попадает эта чёрная основа, организм не атакует её. Вот она и оседает почти в полном объёме. А Леонид Павлович, был не имунным. И когда чёрная основа попала в его организм, то просто сгорала поражаемая его иммунитетом. Однако и изменения были, хоть и незначительные. Вот мы и продолжали эксперимент, пока не получили результат и не создали ещё одного имунного.

— Вы столько потратили чёрной хрени ради эксперимента? — ужаснулась Ольга. — Лучше бы нам отдали. Мы ведь на следующую миссию пойдём и еще набьём монстров и притащим сюда!

— Зато сейчас, мы знаем сколько нужно чёрной основы, чтобы преодолеть человеческий иммунитет и сделать имунного. Кстати, после того как Леонид Павлович накопил четыре грамма, набор чёрной массы начал происходить нормально.

— Иммунитет говоришь? — хмыкнул я. — Не проще ли использовать основу на ВИЧ инфицированных, у них ведь вообще иммунитета нет.

Федя при этих словах уставился на меня распахнутыми глазами.

— Гениально! — воскликнул он. — А если мы инфицируем людей…

Ой, кажется я породил монстра…

Благо к нам подошёл Порох и прервал разговор.

— Разговорчики! А ну, упор лёжа принять.

Далее нам предстояло два часа интенсивных занятий на полосе препятствий. Чтобы тренировка была максимально приближена к боевым, командир нам выдал учебные образцы АК-74. С этим оружием наперевес мы должны были выполнять все необходимые упражнения и даже имитировать боевые ситуации.

Через час непрерывной беготни по полосе силы, казалось, начали оставлять меня.

— Не останавливаемся, бойцы, — подгонял нас сзади Порохов, который исправно трудился наравне со всеми. — Солнце ещё высоко!

Я выбрался из-под колючей проволоки, под которой прополз добрых пятнадцать метров. А может и все сорок, я уже с трудом оценивал на глазок расстояние. Хотя, обычно с этим проблем у меня не бывает. После этого усталость одолела меня настолько, что я пошатнулся и облокотился на деревянную конструкцию, похожую на строительные леса.

— “Инженер”, берегись! Бегом быстро, — голос Порохова прозвучал так, будто он это выкрикнул мне прямо в ухо. А ещё я ощутил лёгких толчок в спину.

Я, будто получив прилив сил, без малейшего промедления сорвался с места. А затем за моей спиной раздался грохот упавших металлических бочек, что стояли на лесах. Видимо я расшатал деревянную конструкцию, когда опёрся об неё, и эти бочки полетели вниз.

— Охренеть!, — ошарашенно воскликнул я. Судя по всему бочки были не пустые. Если бы на меня одна такая упала, я бы напоминал сейчас камбалу.

Я поглядел на Порохова, который как раз вылезал из-под колючки. Интересно, как это он из лежачего положения так рявкнул?

— Ты куда смотришь? — заревел Прохор, — тебя чуть не завалило!

— Да я сам в шоке, — произнёс я, едва не подпрыгивая от уровня адреналина в крови. Всю усталость как ветром сдуло. — Спасибо, но незачем было так орать… Я теперь тебе жизнью обязан, но и штаны кажись промочил. — хохотнул я.

— О чём ты, солдат? — спросил он подходя ближе, чтобы оценить бочки взглядом. Затем он с подозрительным прищуром посмотрел на меня. — Я не успел и слова сказать, когда эти бочки посыпались. Вообще не понимаю, как ты понял, что они на тебя падают.

— Шутишь? Ты так рявкнул, что меня до сих пор потряхивает, — нервно усмехнулся я. — Если твой нежный голос поставить на будильник, то я смогу не то что за пятнадцать секунд одеться, так еще и в туалет сходить.

— Я не смог бы тебя окликнуть, — “Порох” с любопытством заглянул мне в глаза. — Я увидел, но под колючкой, лёжа на пузе не особо то и покричишь. Я рванулся, но с мыслью что придётся тебя вытаскивать. Бочка уже на тебя летела. Ты не успел бы из-под неё выскочить…

К нам стали подходить остальные ребята, привлечённые грохотом.

— Ребят, вы ведь слышали этот рёв? Или это был кто-то из вас?

Я вопросительно посмотрел на других членов нашего отряда.

— Все молчали, “Инженер”, — подтвердил командирские слова “Борис”. — Может привиделось от страха.

— Я тоже ни слова не слышала, — накинула сверху аргументов “Ведьма”.

— И я, — настороженно произнесла Анна.

— Подтверждаю. Никто не произнёс ни единого слова, — подняв зрачки наверх, видимо, чтобы вспомнить всё в деталях, заявил Разводной.

— Да хватит вам. Вы меня разыгрываете? — хохотнул я. Меня до сих пор колотило. Я старался не глядеть на бочки, в голове ещё жива картина падающей на меня махины.

— Мы, конечно, помним, что ты у нас самый глазастый и ушастый. И то, что ты постоянно улавливаешь всякое, чего в упор не замечаем мы, — продолжая сверлить взглядом, произнёс “Порох”. — Но в слух я ничего не произносил. В тот момент, признаюсь, я и сам испугался, и в голове много мыслей пролетело. Но в слух я ничего не произносил.

Ситуация странная, и чего Порохов так насторожился?

— Ну как же? — удивился я, что никто не слышал выкрик “Пороха”. — Ты чётко крикнул мне прямо в ухо: “Берегись! Бегом быстро!”.

— Прямо в ухо, говоришь? — подошёл ко мне “Ключ”. — А ведь Прохор в этот момент находился пол колючей проволокой, в пяти метрах от тебя. Я видел со стороны.

— Судя по всему, ты ещё и мысли теперь читаешь? — хмуро посмотрел на меня “Порох”.

— Матерь божья, “Инженер”, это при тебе теперь думать нельзя что ли, — с претензией бросила Ольга. — Не вздумай мои мысли читать! Мало ли что я там думать буду. Вдруг я там неодетая буду ходить

— Это вряд ли, — хохотнул я мотая головой, хотя тут же сфокусировался на “Ведьме”, пытаясь понять что надо сделать, чтобы услышать её мысли. Однако потом кое-что вспомнил: — Это было что-то другое. Там ещё был толчок в спину. Будто меня кто-то вытолкнул из-под бочки.

— Думаешь, это у меня новая способность прорезалась? — нахмурился Порохов. — Ты давай стрелки не переводи.

— Ага, и не пялься так на меня, — тут же добавила Ольга, видимо уловив мой взгляд. — Даже не думай сюда лезть! — она постучала пальчиком себя по виску.

— Любопытно, — пробормотал Фёдор, видимо прокручивая ситуацию в памяти. — Вижу что-то подобное. Максим и впрямь ни с того ни с сего чуть подался вперёд. Но это не похоже на то, что его толкнул кто-то невидимый.

Все сразу же посмотрели на Ольгу, которая умела выходить из своего тела.

— А что вы на меня смотрите? — я была далеко впереди, на покрышках. Мне ведь тоже нужно время, чтобы добежать. Фёдор подтвердит.

— Да, всё верно, — кивнул Разводной. — Ольга в этот момент пробегала дорожку из покрышек и назад не смотрела.

— Ладно, всё ясно, — резко выдохнул “Порох”.

— Что ясно? — покосился я на него.

— Что ничего не ясно, солдат! — затем он громко хлопнул в ладоши и показал рукой на полосы. — Закрыли эту тему. В конце дня будем разбираться. А сейчас продолжаем вот отсюда и до обеда.

Остаток тренировки на полосе препятствий прошел без инцидентов.

После обеда Порохов отпустил “Ключа” в лабораторию, а оставшиеся члены боевого отряда, включая восьмерых новобранцев, выдвинулись на стрельбы. Нам предстояло пристреляться к обновлённому арсеналу оружия, как ранее обещал командир.

* * *

Командование проекта “Вторжение” для размещения осколка метеорита не так просто выбрало именно эту войсковую часть. Во-первых, она находилась в центре многокилометровой долины, где практически не было никакой живности. Ну разве что грызуны редкие встречались. Во-вторых, вся эта долина, по сути, была военным полигоном. А это означало, что здесь имелись специально подготовленные площадки для тренировок с боевым оружием, так сказать, в шаговой доступности.

Таким образом стрельбище, на котором нам предстояло оттачивать навыки стрельбы из нового оружия, располагалось буквально за забором. И это не могло не радовать, ведь сюда нам пришлось тащить несколько тяжёлых ящиков с оружием и боеприпасами.

— У нас с вами есть преимущество, которого нет больше ни одного боевого подразделения в мире, — объявил нам “Порох”, когда мы прибыли на стрельбище и сложили все ящики в одном месте. — Когда у других на подготовку к заданию есть всего-навсего восемнадцать часов, у нас в запасе целых… — он показал пальцем на меня, чтоб бы я подсчитал вместо него.

— Сто восемь, — быстро дал я ответ. Ну а что тут сложного? Просто умножаем восемнадцать на шесть.

— Правильно! — громыхнул Порохов с такой интонацией, будто проверял мои математические способности. — К чему я, собственно, веду? В нормальных условиях за сутки привыкнуть к новому оружию почти не реально. Особенно, если ты не профессиональный военный. У нас же с вами будет три дня на это. Разумеется, этого тоже мало, но согласитесь, это лучше, чем один.

— Гениальная речь, командир — не удержалась от комментария Ольга. — Тебе после такого нужно сразу капитана давать.

По нашему строю пронеслась волна смеха. Капитан… то есть младший лейтенант сначала хмуро на нас посмотрел. Но затем, когда сам понял, как прозвучало сказанное им, тоже залился смехом.

— Оставить! — через несколько секунд он вернулся в режим командира. — Во-первых, за такое дают майоров. Во-вторых, не перебивать командира! — Ольга под взглядом Порохова тут же сделал виноватый вид, и изобразила как закрывает рот на ключ. Порохов назидательно кивнул ей, и продолжил. — Итак, ваша сегодняшняя задача заключается в пристрелке новых игрушек до такого уровня, чтобы вы забыли что вы и ваше оружие раздельные существа. Вы должны стать одним целым. Всё понятно?

— Так точно, — в один голос ответили мы.

Хотелось, конечно, возразить, против некоторых технических неточностей, но суть он передал верно.

Командир схватил монтировку и со знанием дела быстро вскрыл ближайший ящик с оружием.

— Инструктаж по технике безопасности при обращении с оружием все проходили? — спросил он.

— Так точно, — хором ответили все присутствующие.

— Отлично, значит сэкономим гору времени. Так-с, свеженькие АК-12 для новобранцев. Разбирайте, — он махнул рукой новичкам и те сразу же принялись знакомиться со своим оружием. — Доработанные образцы, как у меня. Таких в войсках ещё нет. Сначала денек другой поработаете со стандартными стволами без обвесов. Потом посмотрим, — он прошёл к следующему ящику. — А вот для сформированного боевого отряда у меня есть кое что поинтереснее…

В то время, как все автоматы для новичков поместились в одном ящике, наше оружие было доставлено сюда в нескольких.

Первым делом “Порохов” порадовал Бориса. Для него командир выбил у командования ручной пулемёт “Печенег” с четырехкратным прицелом и коробом для ленты на сто патронов.

7,62 мм ручной пулемёт ПКП (6П41), он же «Печенег».

— Вот теперь повоюем, — Борис подошёл к лежащему в ящике пулемёту и нежно его приобнял. — Вот мы и встретились, дружище.

— С этого момента “Мех” будет выступать в роли основной огневой мощи нашего отряда, — глядя на Бориса, который нежно поглаживал свой “Печенег”, заявил командир. — А наша с вами задача будет сводиться к тому, чтобы прикрывать Бориса, и не лезть под его огонь,— а затем негромко добавил. — Но это в идеале. На поле все эти инструкции очень часто “уходят лесом” при первом же столкновении с противником. А в нашем случае так и вовсе может случиться, что угодно.

Следующим на раздаче был я.

— Во время миссии в деревне я заметил, что ты прикипел к своему “Валу”, — начал он презентацию моего оружия. — И поначалу планировал подогнать тебе его современную версию АСМ “Вал”. Но в итоге понял, что для наших задач он не подходит. Нам всё таки не тесные помещения штурмом брать надо, а в основном сражаться на открытых пространствах. Поэтому я выбрал кое что более практичное.

Командир открыл следующий ящик, в котором городом одиночестве лежал ВССМ “Винторез”.

9 мм винтовка снайперская специальная модернизированная ВССМ, “Винторез”.

Я удивленно покосился на оружие, которое было почти точной копией того, которым пользовалась “Ведьма” во время первой миссии. Только выглядела эта винтовка гораздо современней, чем Ольгина.

— Так, стоп, — тоже покосившись на винтовку, картинно скривил брови “Порох”. — Ошибочка вышла. Это подарок для нашей “Ведьмочки”.

— Серьёзно? — восторженно протянула Ольга и тут же оказалась возле коробки с ВССМ. — У этой малышки рабочий ресурс в два раза больше, чем у старой ВСС. До 10000 выстрелов. И приклад, наконец-то, смогу настроить под себя. Вот спасибо, товарищ младший лейтенант.

— Пожалуйста, — расплылся в улыбке тот.

Девушка схватила свою пушку и отправилась детально её изучать.

— Как я понимаю, моё оружие прямо под этой коробкой? — озадаченно спросил я у командира. — Так что же там? — меня уже самого распирало от любопытства.

— Никак нет, товарищ солдат, — отрезал Порохов. — Твоё оружие там, — он указал на ящик, из которого в данный момент доставали свои автоматы новобранцы.

— Серьёзно? АК-12? — не то, чтобы я разочаровался, но отчего-то я готовился к более экзотическому оружию.

— А чем ты недоволен, солдат? — резко стал серьёзным “Порох”. — Это отличный боевой инструмент. Сам уже несколько лет им пользуюсь. Он прост, как рубанок, простреливает рельсу вдоль от Москвы до Владивостока и никогда не подводит. К тому, же, — он потянулся к следующему ящику, — мы с тобой сейчас наши пушки обвесим вот такими красавцами.

Он сорвал крышку, под которой хранилась целая куча магазинов увеличенной ёмкости на пятьдесят патронов и два прицела с переменной кратностью.

— В комплект должны были войти ещё лазерные целеуказатели, но Разводной сказал, что пока не может их экранировать для работы в зоне. Поэтому пока так, — затем командир переключился на последнего члена нашего отряда. — Анна Степановна, а я и про вас не забыл. Простите меня за этот вопрос, но как вы смотрите на то, чтобы хорошенько пострелять на следующем задании?

— Что ж, Прохор Сергеевич. Все заражённые животные однозначно агрессивны. А все дикие, как вы решили, перестали быть людьми, — тяжело вздохнула Анна, наблюдая, как “Порох” вскрывает следующий ящик. — Полагаю, у меня не осталось аргументов, чтобы не брать в руки оружие.

— Я рад, что вы теперь полностью с нами, — командир достал из коробки новый автомат и на двух руках, словно это сокровище, поднёс его женщине. — Это АМ-17. Ствол пришедший на замену старенького АКС-74У.

5,45 мм малогабаритный автомат АМ-17

— Не сказал бы, что это оружие целиком и полностью подходит для наших задач, — продолжал командир, — но, с учётом ваших способностей и специальности, он будет к месту. Он довольно лёгкий и компактный, что очень хорошо скажется на вашей мобильности. И надёжный, как и всё, что выпускают на заводе “Калашникова”.

— Спасибо, Прохор, — приняла женщина автомат из рук командира, а затем задала неожиданный вопрос. — А для меня прицельчик какой-нибудь найдётся?

Порохов, удивлённый такой заинтересованностью Анны, сначала округлил глаза, а потом ещё сильнее расплылся в улыбке.

Следующие три часа мы посвятили плотной работе с оружием. Устанавливали все необходимые модули. Подгоняли под себя всё, что можно подогнать. Настраивали прицелы, учились быстро перезаряжаться, занимались сборкой-разборкой. И, конечно, же, много, очень много стреляли. Благо отчитываться за стреляные гильзы нам не нужно было, а то мы бы ещё несколько часов потратили на их сбор.

Новобранцы оказались не такими хорошими стрелками, как мы. Опыта владения орудием почти ни у кого из них не было. Без ложной скромности, могу сказать, что командование не ошиблось, когда для первого задания отобрало именно нас. Если бы в зону пошли эти ребята, боюсь даже представить, чтобы там со всеми ними стало…

Порохов как раз объявил передышку, когда случилось то, чего мы никак не ожидали. Более того, этого просто не могло произойти.

Сначала до нас донеслась та самая детская песня про синий трактор.

По полям, по полям

Синий трактор едет к нам.

У него в прицепе кто-то пеcенку поёт…

Синий Трактор - "Едет трактор".

Мы все переглянулись в недоумении.

— Это какой-то розыгрыш? — спросила Ольга.

— Мне кажется, у меня начались флешбэки, — хмыкнул я.

Вскоре появился тот самый синий трактор, который вёл наш старый знакомый Ван Ваныч. Одно радовало, что на этот раз трактору починили колёса и он больше не подпрыгивал.

Глава 7. Тракторист

Глядя на приближающегося Ван Ваныча за рулём трактора, я вспомнил, что так и не спросил у Феди, решили ли тот загадку, почему вся техника в зоне не работает, а синий трактор пенсионера работал себе и даже не фыркал.

Наконец, прямо на плац под бодрый мотивчик заехал синий трактор нашего деда, везя прилепленную полевую кухню.

Новости не перестают радовать. Ещё и пища у нас теперь будет с пылу с жару, а не остывшая.

— Ну что, сынки, как вы тут без меня? Справляетесь с иномирными тварями и исчадиями ЖКХ? — бодро спросил он, выпрыгнув из кабины трактора.

— Исчадиями ЖКХ? — посмеялся Борис. — Ну дед, ты даёшь!

— Ребят, у меня тут вопрос один есть политический, — решив не откладывать долгий ящик, сразу перешёл он к делу. — У вас выпить-то есть? А то мне тут не дают. Говорят, нельзя за рулём, да и на службе. А какая у меня служба? Я ж пенсионер. Хотя гонорары обещают платить большие, — хмыкнул он.

— Ага, на пенсии он, — хмыкнул Фёдор. — Этот старый пройдоха затребовал себе новый трактор “Беларус-952” и пятьсот литров спирта. Как он сказал, исключительно в научных целях.

— Ну да, неудивительно. А закуску он исключительно в научных целях не запрашивал? — хмыкнула Ольга.

— Запрашивал, — подтвердил Федя. — Говорит, бочковые огурцы особенно важны для науки.

— В какой это такой науке? — удивилась Ольга.

— Как раз это я и не успел вам рассказать. Обещал же сюрприз? Вот он и есть — сюрприз, наш Иван Иванович. Он ведь тоже иммунный. И как все иммунные, обладает интересной способностью.

— Способностью? — заинтересовался я. — И что же это за способность?

— Чего это вы меня там за глаза обсуждаете? — тут же вмешался пенсионер. — Сейчас вот с делами разберусь, — он похлопал своего верного железного друга по борту. — И вами займусь. Готовьтесь, значится.

— К чему готовиться? — напряглась Ольга.

— Иван Иванович будет вас осматривать, — довольно расплывшись в улыбке, заявил Фёдор.

— А зачем нас осматривать? У меня выхлопной трубы нет, двигателя тоже. И на трактор я не похож, — заявил Борис.

— Да он по другой части вас будет осматривать, — успокоил нас Федя. — У него способность такая. Он чужие способности чувствует и понимает. Мне вот по поводу моей способности растолковал. Но об этом подробнее я позже расскажу. Там всё не так чисто. Тем более я думаю, что мне проще будет объяснить мою способность после того, как Ван Ваныч обследует вас.

— Ну, заинтриговал, так заинтриговал, — заявил “Порох”, который как раз вернулся со стороны казармы. Поглядев на пенсионера он спросил: — Рассказывайте, с чем вы тут пожаловали?

— Ну, во-первых, я теперь ваш начальник транспорта. Буду технику обслуживать и приводить её в порядок, — заявил Ван Ваныч. — За каждый винтик-шпунтик будете мне отвечать. Ну и ходить пешком вам больше не придётся, ездить будете.

— Да, у нас и раньше такой необходимости не было. Зона-то небольшая, — заявил Порохов. — Им наоборот, чем больше пешком, тем лучше. Будут полосу препятствий вытаптывать.

— Отставить разговорчики! — вдруг рявкнул Ван Ваныч, прерывая Порохова. — Я сейчас говорю, — потом обратился к Фёдору. — Веди в свою приёмную. Будем, значится, болезных осматривать.

— Никакие мы не болезные, — возмутилась Анна.

— Это мы посмотрим ещё, — заявил дед, потирая перемазанные мазутом руки.

— И вы бы хоть перед осмотром за гигиеной своей последили, — продолжила защищаться Анна. — Кто же вас до пациентов-то ваших допустит?

— Сам себя и допущу. Я тут, между прочим, на особом счету. А вы, девушка, если будете возмущаться, то однажды вдруг можете обнаружить, что свободных дней приёма для вас и нет. Так что, нечего мне тут зубы заговаривать.

Единственный, кто не был удивлён и откровенно наслаждался ситуацией, это Федя. Он стоял в стороне и похохатывал, наблюдая за нашей с Ван Ванычем перепалкой.

— Ну всё, ребята. Пока передышка, — объявил Прохор.

Вот верно, а пока что мы, сходим до моей приёмной, — заявил дед.— Посмотрим по поводу способности. И тебе тоже не мешало бы, — поглядел он на командира.

Мы недоумённо переглянулись. Где это Ван Ваныч принимает?

— До моей приёмной, вы хотели сказать? — поправил он деда.

— А я как сказал? В общем, не тяните кота за исподнее.

Порохов огляделся и внимательно посмотрел на новичков. С ними мы ещё не успели познакомиться. Те до сих пор почему-то держались особняком, но мне до этого не было дела. Как я понял, мы с ними пока что не будем ходить на задания. А в новые зоны будем ходить только своим старым костяком. Поэтому непонятно с кем предстоит совмещать тяготы миссий, а с кем нет. А заводить знакомства просто так я никогда не любил.

В итоге мы расположились в том самом помещении, где до этого Федя показывал нам свою аппаратуру и изучал наличие граммов чёрной основы в наших телах.

— Это что это мы, опять в твой киоск пришли? — заявил Ван Ваныч. — Водку здесь не продают, пива не продают. Бестолковый киоск!

— КИОС, — поправил его Ключ, потом взглянул на Ольгу. — Иван Иванович тоже был против названия КИЧООС. Тоже про киоск мне говорил. В общем, поэтому я так легко и согласился с твоим предложением.

— Понятно, — рассмеялась Ольга.

— Ну что, сынки и доченьки, кто первый? — вмешался в наше обсуждение Ван Ваныч.

Мы, до сих пор ничего не понимая, переглянулись.

— Ну давайте я первый пойду, — пожал я плечами. — Изучай меня, Ван Ваныч. Не барахлит ли у меня сцепление?

— Да у вас у всех молодых сцепление барахлит. И привод не в правильном месте. Усаживайтесь, юноша.

Я сел в кресло, на которое указывал дед, а Иван Иванович встал меня за спиной и принялся водить руками над головой.

— Вижу. Всё вижу! Страшный ты человек. Ух, жуть какая! Да что ж ты, как нелюдь какой. Злодей какой-то.

Он продолжал выкрикивать бессвязные фразы, причём мне было непонятно — это он про меня или про кого-то другого? Очень надеюсь, что не про меня.

— Ну-с, Максимка, сила в тебе великая. И страшная! Будешь её не на благо людей, а для зла использовать, горе тебе будет.

— Ван Ваныч, давайте без этой... эзотерики вашей, — одёрнул его Федя.. — Это к колдовству никакого отношения не имеет. И к старославянским мифам тоже. Говорите, как есть уже, пожалуйста.

Ван Ваныч недовольно посмотрел на учёного, но тон изменил.

— В общем, есть у тебя тело физическое, а есть у тебя тело энергетическое. Ну, или душа. Не знаю уж, как это у вас называется, у молодёжи. В общем, можешь ты из своего тела выходить и использовать его как тебе заблагорассудится. Причём это твоё энергетическое тело гораздо сильнее физического. И можешь ты его как угодно трансформировать. И руки длиннее делать, и ноги. Тяжелее или легче становиться. Да что угодно вообще! Удивительно прямо. Вот смотрю на тебя и думаю… — он покачал головой, но лишь махну рукой. — Эх!

Я задумчиво поглядел на Ольгу, у неё ведь нечто подобное. Затем решил уточнить.

— Да какое тело? — недоумённо спросил я. — У меня же телекинез.

— Телеки… что? Какой такой телек? — переспросил Ван Ваныч.

— Телекинез — это способность перемещать предметы на расстоянии силой мысли, — пояснил я.

— Сам ты телекинез! — хлопнул дед рукой по спинке моего кресла. — У тебя руки длинные. Вот тебе и кажется, что ты их силой мысли переносишь. А на самом деле берёшь руками энергетическими и переносишь. Ясно тебе?

— Не ясно, причём вообще ничего, — ответил я. — И что мне теперь с этим делать?

— Да ничего. Просто знай и развивай свою способность. Потом ты сможешь и вовсе выходить из своего тела и делать всякое разное. Вот вижу, что ты часто руки вытягиваться заставлял. А ещё тех шизоидов в носы лупил. Хорошая способность! И применение правильное. Молодчина, Максимка! Так держать.

Признаться честно, меня рассказ Ван Ваныча только сильнее запутал. Какие руки? Нет, что-то подобное я замечал, да и собаку тогда явно руками душил. Но уж не думал, что руками передвигаю предметы и сам разбрасываю существ, а не телекинезом. Удивительно, в общем. Ну ладно.

— Ну всё, свободен. Покидайте моё рабочее пространство, юноша, — Ван Ваныч похлопал меня по спине. — Давай-давай. Не засиживайся тут. Следующий, пожалуйста. У меня времени не так много осталось и каждая секунда на счету. Вот так помру и не успею вас всех осмотреть. Быстрее!

Я поспешно поднялся из кресла и отошёл в сторону. “Ведьма” то и дело поглядывала на меня, мол, я хоть и не читал её мысли, но отчётливо понимал, что она считает, что я забрал у неё её способность. Или что я повторяю за ней.

— А мысли читать он умеет? — спросила вдруг она у Ван Ваныч.

— Какие такие мысли, девушка? Вам сколько лет?

— Двадцать пять, — ответила она.

— Вот ты уже такая взрослая, а в сказки веришь. Вот присаживайся-ка сюда, ко мне, — поманил он её пальцем.

Ольга поёжилась, пожала плечами и решительно направилась к креслу.

Дальше последовала такая же процедура. Ван Ваныч поводил руками над головой Ольги, что-то приговаривая.

— Ишь, двигается! — то и дело хмыкал он.

Я заметил, что вокруг головы Ольги появилось какое-то зеленоватое свечение.

— Ух, какая интересная. В общем, можешь ты из своего тела выходить, но не так, как этот злодей, — кивнул он на меня. — Ты не можешь ничего со своим телом делать энергетическим. В смысле трансформировать. Только бегать, да лупить всех подряд энергетическими импульсами. Однако сможешь ещё своё физическое тело притянуть. Но это у тебя пока не скоро получится.

— Что значит, притянуть физическое тело? — удивилась она.

— Ну, то и значит. Вот, например, выйдешь ты из своего тела, пойдёшь до туалета, например. А потом подумаешь о том, что хочешь соединиться с телом, и тело физическое само собой к тебе притянется. А не ты к нему вернёшься. Поняла теперь?

— Не очень, — недоумённо протянула Ольга.

— Ну вот и подумай об этом на досуге. Всё, не отнимай моё время. Давайте-ка, следующий. Кто там у нас дальше?

Следующей вызвалась Анна. Она хмуро посмотрела на Иван Иваныча, затем перевела взгляд на его испачканные в мазуте руки, но всё-таки уселась в кресло и хмуро окинула нас взглядом.

Ван Ваныч принялся махать руками над головой Анны, а вокруг её головы появилось такое же зеленоватое свечение.

— Ух, девушка! Как интересно у тебя все закручено. Ты же настоящий душегуб! Страшный человек. Вы кого ко мне привели? О, божечки! — Ван Ваныч даже за сердце схватился. — Ух! Ты, моя голубушка, самая настоящая машина для убийства. Орудие смерти, так сказать. Чёрная вдова. Чёрная мамба даже, я бы сказал. Смертельная, резкая, как удар сверлом промеж глаз. И неумолимая.

— Это что ещё значит? — нахмурилась Анна, резко повернувшись к Иван Иванычу. — Что вы такое несёте?

— Способность у тебя такая. Что тут я несу? Так что вижу, то и говорю. Вся твоя способность направлена на то, чтобы убивать всё живое. И неживое. При этом, находя самые уязвимые места. И, когда найдёшь уязвимое место, сможешь убить это существо, как угодно. Хоть голыми руками, хоть гвоздиком, хоть шпилькой. Более того, если правильно будешь развиваться, то потом сможешь сама эти уязвимые места создавать. А может и помечать для союзников.

— Что значит правильно развиваться? — спросила Анна.

Меня тоже этот вопрос заинтересовал.

— Ну вам же Федька должен был рассказывать про эти цветные загогулины у вас внутри. Вот если правильные цветные штуки будешь в себе культивировать, то способность у тебя будет правильно развиваться. И делать сможешь многое. Да такое, что не будет от тебя спасения. Каждого, кого увидишь, до смерти изведёшь и на тот свет отправишь. В общем, не завидую твоему мужу, если он вдруг любовницу домой приведёт. Ладно, следующего давайте.

Анна, хоть и хотела высказать Ван Ванычу всё, что о нём думает, но удержала себя в руках. Стиснув зубы, она повернулась к нему спиной, сделала глубокий вдох, затем поднялась с кресла и, будто монолитная статуя, напряжённой походкой встала в наши ряды.

— Такс, и кто же у нас следующий? Ты, окаянный? — посмотрел он на Порохова, который в прошлый раз попытался его вырубить. — Или ты, мой голубчик? — посмотрел он на Бориса, который в прошлый раз предложил Ван Ванычу выпить.

— Ну, давай я! — не растерялся Борис и неуклюжей походкой, добравшись до кресла, плюхнулся в него.

История повторилась. Ван Ванович принялся водить руками вокруг головы “Меха”.

— Ух ты! Электроник какой! Да ты прямо-таки терминатор-робокоп! Бог грома и молнии! — снова заговорил дед рандомными словами. — В общем, электроник, не будет у тебя переводиться электричество в розетках. Повезло, так повезло! Хоть розетку сможешь запитать, хоть лампочку зажечь. И всё силой мысли и благодаря своей энергии.

— Ну вроде ничем не удивил. Я и так об этом знаю.

Ван Ваныч недовольно нахмурился.

— Знает он всё… Вот ещё молниями можешь стрелять из пальцев. Это ты тоже знал?

— Этого не знал, — пожал плечами Борис. — Но у меня в другом проблема. Я на что ни посмотрю, всё до чего не дотянусь, всё сгорает. Любая аппаратура.

— Так ты нежнее, как с женщиной, — назидательно поднял палец дед. — А то если, как дурак будешь силы не соизмерять, то и в туалете краник оторвёшь с непривычки.

Борис тоже хмуро посмотрел на Ивана Ивановича.

— А поточнее не скажете? Может, совет какой дадите?

— Да какой совет? Я же не терапевт! — хохотнул тракторист. — Учись, студент! Давай следующий. Иди сюда, драчун, — поманил Ван Ваныч Порохова, потеряв всякий интерес к Борису.

Да уж, тот ещё помощничек, подумалось мне. Помощи от него не то что бы и много. Зато лишних слов наговорил и только с толку сбил всех нас.

Порохов осторожно уселся в кресло, в пол оборота и подозрительно поглядел на старика.

— Что ты на меня пялишься? Опять драться полезешь? — спросил он.

— Зависит от ваших ответов, — строго проговорил младший лейтенант.

Ван Ваныч принялся водить руками над головой Порохова. Причём, что удивительно, вокруг головы командира было не зеленое свечение, а слегка голубоватое.

— Такс! Вот это интересно! Видел таких тварей, как ты. Ух, какой! Задавить бы тебя в младенчестве ещё.

— Чего сказал? — Порохов аж подпрыгнул на месте.

— Ты мне тут не скачи, а слушай, что старшие говорят. Я абы что не говорю. Не собака лает, да не ветер языком метёт, а Ван Ваныч говорит, вот и слушай.

В глазах Порохова вспыхнул огонь, но он удержался и, последовав примеру Анны, тоже промолчал. Через пару секунд, получив ещё пару острых эпитетов, снова вспылил.

— Да вы уже скажете мне, что у меня там за способность такая?

— Способность у тебя, окаянный, кукловодом быть. Ну или не кукловодом, а командиром полка.

— Ну это рано или поздно и так должно случиться, если начальство повышение подпишет, — расправил плечи марш лейтенант.

— Да я тебе не о том, глупый. Можешь ты существ всяких набирать себе в отряд и подчинять своей воле. Но это безмозглые помощники получатся. А если приручишь кого-то, или те по своей воле станут за тобой ходить, то будет у тебя армия расти, и очень сильная. И ты за счёт них будешь усиливаться. И они благодаря тебе будут становиться сильнее. И чем больше твои подчинённые будут тебе доверять, тем более сильный союз у вас будет.

— Что ты такое несёшь? — удивился Порохов. — Я вон раны умею заживлять.

— Да, раны — это побочное, — продолжал дед. — Генерал должен быть защищен. И твоя задача правильные приказы раздавать, да беспокоиться о своих солдатах. А то, что твоё тело само лечится — это дополнительная защита, чтобы ты тушку свою при любых обстоятельствах сберёг. А даже если не сбережёшь, то твои подчинённые тебя откуда угодно вытащат.

Порохов тяжело вздохнул.

— Вот знаешь, Ван Ваныч, вот ты вот сейчас много чего сказал, но я нихрена не понял. Кто-нибудь вообще понял, что он несёт? — посмотрел он на нас.

Мы все дружно помотали головами.

— Ах так? Вот за это, я больше тебе ничего не скажу. Что видел, то и сказал. Чё там? Всё, все извелись? Кого-то ещё надо смотреть?

Порохов поднялся с места.

— Переводчика тебе надо найти, — наконец заключил он.

— Сам ты переводчик, — отмахнулся Ван Ваныч. — Такс, всё, все свободны. Я пошёл.

— Как это все свободны? — вдруг спросила Ольга. — А как же наш Федя? У него-то что? Его ты ещё не обзывал, — заявила она.

— А он меня в прошлый раз смотрел, — успокоил девушку Фёдор.

— Так, нам же интересно, что там у тебя интересного?

— Ну, это секретная информация, — неуверенно покашлял Разводной.

— Что значит секретная информация? Ты, значит, про нас слушал, а про себя рассказывать не хочешь? Чё там у него, память хорошая? Ну-ка, что там у него за память? Рассказывай нам, дед.

— Тебе бы, внученька, розги прописать, а не дедами командовать, — тут же ответил Ван Ваныч.

— Рассказывайте уж, — махнул рукой Федя. — Если, конечно, вспомните, что там у меня.

— Я хоть и старый, но склерозом ещё не страдаю, — хмыкнул дед. — Ваш этот Федя может воспроизвести всё что угодно, если ему детали рассказать.

— Это как? — удивились мы все разом.

— Ну вот, покажите вы ему какую-нибудь картинку, как, например, немцы наступают. А он, опираясь на детали, сможет восстановить те события. И будет ему казаться, что он это вспомнил. Но на самом деле, он это увидел. Вернее, смодулировал.

— Смоделировал, — поправил его Федор.

— Ну да, смоделировал. Создал, значит, модель. Только не ту, что по подиуму ходит, а такую, как модельеры-конструкторы собирают. И в своей голове, а не по-настоящему. Вот, значится...

Тут Анна переполошилась.

— Точно! Вы ведь не могли помнить о том, что было в вашем раннем детстве.

— Да-да-да, точно, — вдруг подскочил Федя. — Я тоже об этом думал и понял, что я и вправду не мог помнить того, как ходить учился. А просто смоделировал эту ситуацию и увидел её воочию. То же самое со всем остальным. Просто какие-то детали запомнил, а всё остальное мой мозг сам достроил. Хотя как это происходит непонятно.

— Это ты с пространством умеешь общаться. И подключаться к памяти вещей, что тебя окружали. Вот так это и происходит, — сделав заумное лицо, сказал Иван Иваныч.

— Чё, серьёзно? — удивился Порохов.

— Да не, брешу я. Так выдумал просто, чтобы покрасоваться перед вами умными словами, — махнул он рукой.

В общем, сказать, что Ван Ваныч ввёл нас в ступор, значит ничего не сказать. Мы все недоуменно переглядывались, не понимая, что делать с полученной информацией. Больше всего у нас ступор поверг Федя с его моделированием ситуации. Что это ещё такое? Вот хорошая память, это понятно. А моделирование ситуации, это что вообще? Как это применять?

— Ладно, бойцы. У меня на вас времени больше нету. Дел своих по горло. Мне ещё трактор новый принимать. А вы давайте делами своими занимайтесь, — заявил Ван Ваныч. — И где обещанная канистра спирта?

Порохов лишь усмехнулся.

— Ну что, ребята, физподготовка? У нас сегодня важная тренировка, — заявил он.

Глава 8. Манекены

— Что значит важная тренировка? — спросили мы хором, переглянувшись.

— У меня ещё дел по горло, — заявил Федор.

— Подождут твои дела. У нас остались последние часы светового дня. Потом будет долгая ночь, — заявил Порохов.

Точно. А я об этом не подумал. Ведь до этого, благодаря тому, что здесь время течёт иначе, чем снаружи, за территорией зоны, мы жили в рамках одного дня. Вернее, вечера. А сейчас же скоро начнёт вступать в свои права ночь. И у нас будет долгая, затяжная темень, прямо как на крайнем севере.

Мы покинули комнату досуга, в котором стоял КИОС, и направились на площадку для тренировок.

— Я для вас кое-что подготовил, — заявил Порохов.

Пока он расписывал подробности грядущей тренировки, я вдруг заметил, что начался закат. При том, что, как мне показалось, закат начался ещё до того, как мы пошли в кабинет к Федору. Однако до сих пор не закончился.

Погода была, на удивление, ясная, а закат удивительно красивым. Небо было багрово-розовым. И, как я предполагаю, такая картина продлится ещё минимум шесть часов. Летом закаты долгие.

— Красота! — прошептала Ольга, которая шагала рядом со мной. — Очень романтично.

Я едва не рассмеялся.

— Может, поцелуемся? — предложил Фёдор с улыбкой.

Ольга лишь искоса посмотрела на парня.

— С Ван Ванычем иди целуйся, — и слегка ускорила шаг.

Ну да. Ольга. как была язвой, так ею и осталась.

Тем временем Порохов закончил инструктаж, а когда мы построились в шеренгу, задумался, повременив с дальнейшими приказаниями.

— “Инженер”, — задумчиво произнёс он, — так это получается тогда, когда ты чуть под бочкой не помер… Быть может, это не ты мою мысль прочитал, а я тебя уберёг от верной смерти?

Я задумался. А ведь и правда. А вдруг, Порохов теперь сможет с нами, как с участниками своего отряда, мысленно разговаривать?

— Так и я о том, — поддержал я версию Порохова.

— Что там ещё Ван Ваныч говорил? Могу вами управлять, но это и так понятно. А ещё могу делать вас сильнее. Вот это уже интереснее. А как это делать? Он, конечно же, не рассказал. А идти к этому старому алкоголику второй раз мне не особо-то и хочется.

— Но придётся, — произнёс Фёдор. — Мы с ним договорились, что он будет проверять личный состав два раза в неделю. Так что никуда вы не денетесь от его волшебных рук.

Да уж, дела. Осталось теперь ещё разобраться, как это использовать.

— А меня он вообще убийцей назвал, — вдруг взвилась Анна. — Какая же из меня убийца? Я теперь это оружие в руки не возьму.

— Отставить обиды! — заявил Порохов. — Оружие в руки вам взять придётся. А если уж вам достался талант, то глупо его в землю закапывать, — назидательно поднял палец командир.

— Да что ж у меня за талант-то такой? Лучше бы людей могла бы лечить. А убивать — это вы и без меня сможете, — заявила она.

— Ну, не скажите, — перебил её Порох. — Вот если бы вы нас в прошлый раз не направляли, мы может, и живыми бы не вернулись. Опять же, не стоит забывать, что помогая нам эффективно уничтожать врага, вы сохраняете наши жизни. Вот.

Анна недовольно поджала губы.

Я тоже задумался по поводу того, что мне сказал Ван Ваныч. Видите ли, руки я могу длинными делать. Но это ещё понятно. А как из своего тела выходить, я так и не разобрался. Только запутал, старый пройдоха.

— “Ключ”, — вдруг позвала Ольга. — А что ты там моделировать-то можешь?

— Да, как я понимаю, всё что угодно. Нужно только примерные обстоятельства знать, а детали сами придут. Как будто бы я это всё видел.

— И что? Большой взрыв сможешь увидеть? — с хитринкой посмотрела на него девушка.

— Большой взрыв? — задумчиво произнёс Федор. И вдруг выключился, застыв на месте.

Он так и стоял, будто превратившись в статую.

— Эй, ты что это с ним сделала? — нахмурился Борис.

— Ольга, ты кажется нам разводного ключа сломала, — хохотнул я. — Настоящая женщина.

— Тащите нам другого Федю, — отмахнулась Ольга. — Этот всё. И нечего мне тут говорить, что женщины и техника несовместимы. Это просто у вас мозги слабые.

— Эй, Федя, ты жив там? — прикрикнул на разводного Порохов.

Федя никак не реагировал. Порох ещё раз позвал его, но в этот раз с нажимом.

— А? Что?! Что происходит? Где я? Кто я? — “Ключ” картинно подпрыгнул от неожиданности.

— Федя, очнись, — обратился к нему я. — Ты в порядке?

— Я, кажется, видел вселенский взрыв, — заявил он. — Правда совсем чуть-чуть, краешком глаза.

— Ты сейчас серьёзно? — нахмурилась Анна. — Видел зарождение вселенной?

Фёдор во весь голос рассмеялся.

— Да нет конечно, — сказал он. — Пятно какое-то белое видел.

— Клоун хренов, — прорычал Порохов. — Шутки в стороны, товарищи солдаты. Пора нам решить, как действовать дальше, учитывая наши способности. Анна Степановна, вас я пока даже не знаю, как привлекать. Манекены убивать необходимости, как вы понимаете, нет. А на живых испытывать вашу способность лучше не стоит. Поэтому, когда отправимся на следующую вылазку, вы будете работать, как и прежде. Однако очень вас прошу научиться управляться оружием и тоже участвовать в боях.

— С применением моей способности проблем не будет. А вот что касается применения оружия, — она покачала головой, — если уж я стану её применять, то есть вероятность, что и вы вовсе не понадобитесь, — нахмурилась она.

— Какая серьёзная заявка, — ухмыльнулся “Порох”. — Ну, будем надеяться, что вы выполните свою угрозу. Так, дальше. “Инженер”, тебе нужно учиться управляться своими увеличивающимися руками и выходить из своего тела.

— Мне это ни разу не получалось, — ответил я. — По крайней мере, по собственной воле. Было такое, когда обнаруживал, что моё тело лежит в кровати, а сам я по квартире гуляю. Но не больше.

— Ну так это ты ведь тогда расшвыривал заражённых. Мы это все видели, — возразил Борис.

— Но я же из своего тела не выходил, — возразил я.

— Тоже верно. В таком случае продолжай это делать, — командир повернулся к Фёдору. — “Ключ, я подумываю, что твою способность к моделированию лучше всего направить бы в тактическое русло. Будешь смотреть на всякие ямы и представлять, что там в этих ямах находится. Как я понял, твоя способность так работает?

— Не совсем, но в целом так, — задумчиво покивал головой Фёдор.

— Отлично. А ты, “Ведьма”, будешь заниматься разведкой. Будешь выходить из своего тела и ходить вокруг, изучая обстановку. А Федя тебя будет на руках таскать. Вот вместе с ним вы и будете развед-отрядом у нас.

— Есть, командир, — козырнув ответила Ольга.

— Молодец, боец, — отмахнулся от неё Порохов. — Так-с… С тобой, Боря, я не знаю, что делать. Ты же у нас электричеством заведуешь, но пока Рейдэн из тебя сейчас никудышный.

— Да и шут с этим электричеством, — плюнул себе под ноги Борис. — Мне главное побольше патронов к “Печенегу” дайте, а там уж я покажу класс.

— Патронов мы тебе выдадим, сколько унесёшь, — согласился с ним Порохов. — Но ты всё равно учись применять свою способность. И найди ей грамотное применение. Ну а что касается меня? — положил командир кулак себе на грудь. — Я тоже попробую разобраться, как командирство это моё работает. В общем, поехали!

Как выяснилось, Порохов вместе с десятком новобранцев успел соорудить для нас тренировочной лабиринт из сборно-разборных деревянных панелей. Такие без всяких инструментов устанавливаются на специально подготовленный фундамент на раз-два. Благодаря этим штукам на тренировочной площадке можно быстро создавать любые локации начиная с лабиринтов, заканчивая многоэтажными строениями. То есть, имеется возможность менять тренировочные условия буквально каждый день.

— Задача такая, — заявил Порохов, встав перед входом в лабиринт. — Внутри вас ждут девять манекенов. Красные - это дикие. Зелёные - это мирные, безобидные.

— А животные какого цвета? — уточнила Ольга

— Животных нам пока не завезли, — усмехнулся “Порох”. — Ваша задача следующая - найти всех опасных манекенов и обезвредить их, при этом сохранив жизнь всем остальным. И ещё, — его лицо растянулось в улыбке. — Вам могут попасться различные ловушки. Поэтому будьте внимательны, смотрите под ноги и по сторонам. А ещё, как говорил персонаж из одной популярной игры капитан Прайс - “проверяйте углы”.

— А что ещё за ловушки? — удивилась Анна.

— Это военная тайна, назидательно ответил Порохов. — Вот когда обезвредите, тогда всё тайное и станет явным.

— Очень интересно, — заявила Ольга.

— Ну, раз интересно, так давай, иди на разведку, — хитро на нас поглядев, заявил Порохов.

Мы начали поочередно заходить в первый коридор, в котором, на первый взгляд, не было ничего опасного. Я был замыкающим и удивился тому факту, что сам Порохов остался на своём месте и внутрь лабиринта не спешил.

— А командир не составит нам компанию? — спросил я его.

— Нет-нет, вы теперь сами по себе. В деревне вы дважды справились без моей помощи. И эту операцию тоже не завалите. Верю в вас. Ну и заодно потренирую свою способность. Может, пойму, как я тебе отдал тот мысленный приказ…

Мы дошли до конца первого коридора и дальше соваться не решались.

— Но нам всё равно нужен тот, кто будет руководить отрядом, — повернулся я к младшему лейтенанту. — Ну хотя бы старшего назначь,

— Ага, — поддержал меня Борис. — Как это мы без командира?

— Ну вот “Инженер” и будет старшим, раз инициативу проявил, — хохотнул он. — Веди свой отряд в бой! А про меня забудьте, считайте, что меня здесь нет.

Я пожал плечами, а Порохов потёр руки.

Остальные члены отряда вопросительно посмотрели на меня. Ни у кого из них не возникло претензий по поводу, что именно меня назначили командиром. Ну и хорошо. Значит, доверяют мне.

Теперь нужно сделать всё, чтобы не облажаться и довести их до выхода из лабиринта.

Так, что там рассказывал нам “Порох”? У нас девять манекенов. Но во всех стрелять нельзя. А ещё есть ловушки.

Ладно, сомнения в сторону. Как сказал первый космонавт Гагарин: “Поехали!”.

— Итак, “Ключ”, ты у нас без экзоскелета, поэтому вряд ли утащишь Ольгу, — начал я раздавать приказы. — Борис, сможешь взять на себя эту ответственность? Ты у нас самый крепкий.

— Да без проблем. Я эту пигалицу легко утащу, — невозмутимо ответил он.

— Никакая я не пигалица, — картинно надула губки Ольга.

Однако, не тратя времени, подошла к Борису и, позволив взять себя на руки, сразу же отключилась. А я увидел её энергетический контур, который тут же помчался куда-то вперёд прямо сквозь деревянные стены.

— Так, Разводной, ты что-нибудь видишь?

— Да ни черта я не вижу. Я же без экзоскелета..

— Это понятно. Я имею ввиду твою способность. Что она подсказывает? — уточнил я.

— Вижу, как новобранцы тут трудились. Одного Семёном зовут, другой Армен. Он, кажется, из Армении. Хотя... Да, точно из Армении. Ещё он курит очень много. — он задумался. — А ещё вижу, как наш командир ходит здесь и мерзко хихикает. Явно что-то гадкое задумал. Господи, да он ещё и руки потирал, — Федя аж обернулся на Порохова, в глазах которого в этот момент полыхали весёлые искорки.

— Оставить, Фёдор, — хмыкнул я. — Не до курильщиков твоих. Что там по заданию? Что-нибудь по этому поводу видишь? Может ловушки проносили этим путём?

— А вот это ты грамотную мысль подкинул, — Федор сложил ладони перед ртом, как делают, чтобы громче крикнуть. — “Ведьма”, видишь какую-нибудь леску?

Ольга как раз в этот момент вернулась.

— Сама только хотела об этом сказать, — сразу же заговорила девушка. — В следующем проходе две растяжки. Вы не поверите, но они привязаны к гранатам.

Мы дружно обернулись на Порохова.

— Командир, ты это… убить нас решил? — прорычал “Мех”.

— Какого цвета граната, “Ведьмочка”? — невозмутимо спросил тот.

— Чёрная, — сердито ответила та. — А это при чём?

— Чёрные – это учебные, — объяснил я.

Все выдохнули. Вера в Порохова не подорвана. Такой человек боевую взрывчатку на тренировке вряд ли использовать станет.

— А дальше того коридора заглядывала? — продолжил я расспрос разведчицы.

— Дальше комната с тремя манекенами, — ответила “Ведьма”. — Два красных у дальней стены. И один справа сразу за углом.

— Вы её слышали, — посмотрел я на отряд. — Работаем. “Мех”, доставай нож. Растяжку обезвреживаешь ты.

Мы двинулись вперёд. Я оглянулся назад и увидел одобрительное покачивание головой от Порохова.

Пройдя участок с гранатами, мы вышли в комнату с манекенами и быстро отработали по ним из автоматов.

После этого пришлось по бочкам забраться на второй уровень, где нас ждала имитация засады. Два красный манекена прятались за баррикадами на другой стороне коридора и один манекен-снайпер на третьем этаже не давал нам высунуться. Попасть в него было почти невозможно, так как он целился в нас через маленькое окошко.

Кстати, намерения снайпера определил “Ключ” после того, как “Ведьма” дала подробный отчёт о том, что нас ждёт впереди. Если бы в нашей команде не было бойца с умением моделировать ситуацию, этот снайпер кого-нибудь из нас обязательно бы “отправил на тот свет”.

— Так, сначала надо устранить снайпера, — начал я искать выход из этой ситуации. — Ольга, ты дотягиваешься до него?

— Да, могу обезвредить, — ответила девушка.

— А что с засадой? — спросила Анна. — По идее, они даже без снайпера представляют серьёзную угрозу.

— Может гранатой их? — предложил Борис, держа в руке учебную РГД, которую прихватил с растяжки.

— Можно и так, но будет слишком шумно, — размышлял я. — В реальных условиях мы сразу же привлечём много ненужного внимания.

— Руками по ним бей! — внезапно гаркнул мне в ухо Порохов.

Я сразу же повернулся, чтобы спросить, почему он передумал и решил дальше работать с нами, но его рядом не оказалось. Он по-прежнему стоял в дальнем конце коридора.

И на его лице даже с такого расстояния легко угадывалось удивление. Похоже ему снова удалось дать мне мысленный приказ.

— Так и сделаю, — показал я командиру знак большим пальцем вверх, а тот кивнул в ответ. — “Ведьма” начинай.

Сверху сразу же раздался удар и манекен-снайпер исчез из виду. Я в свою очередь, глядя через щелочку между бочек на двух оставшихся за баррикадой манекенов, решил ударить по ним способностью. Я представил как удлиняются мои руки. А затем, обе человеческие фигуры поочерёдно вылетели из-за преграды. Хочется отметить, что после того, как я понял, что это не телекинез, а энергетически руки, управляться ими стало гораздо легче.

— Отлично, командир, — кивнул мне Фёдор. — Двигаемся дальше?

— Осталось три манекена, — я двигался впереди всех, внимательно глядя себе под ноги. Всё-таки нельзя было забывать про тот момент, что Ольга могла не заметить какую-нибудь ловушку. Впрочем, именно так и вышло. Прямо за баррикадой нас ждала ещё одна хитро спрятанная растяжка.

Мы быстро справились с новой ловушкой, и динулись дальше. Впереди нас ждала запутанная схема коридоров, в которой нужно было найти правильный путь. Но Фёдор, после того, как получил информацию от нашей разведчицы, очень легко решил эту загадку и мы вышли к финальной комнате, где находился последний красный манекен, спрятавшийся за двумя синими.

— Обойти мы его не можем, — говорил Борис. — Стрелять сквозь зелёных нельзя. Похоже, тут опять работа для Ольги. Просто иди и вышиби ему мозги.

— Нельзя, — отрицательно покачала девушка головой.

— Это почему? — удивился я.

— На его спине Порохов оставил записку, — ответила “Ведьма”. — Там говорится следующее: “Это сильный босс локацыи. Его твоими способностями не победить. Только огнестрелом. Думай!!!”, — затем она посмотрела на наблюдавшего за нами со стороны командира и крикнула ему. — Слово “локация” пишется через “и”.

Тот лишь махнул на неё рукой.

— Победить способностями ты не можешь, но это ведь не означает, что бить его нельзя, — начал я придумывать план. — Кста-ати! А попробуй его вытолкнуть из-за зелёных манекенов. А дальше мы его примем.

— А ещё ты сам Максим, можешь оттолкнуть мирных манекенов, — предложила мне Анна.

— Предлагаю действовать наверняка, — задумчиво произнёс я. — Нам надо сделать всё быстро и не допустить осечек. Ведь, по идее, увидев, что зелёные падают в сторону, красный может сразу напасть на них. А нам жертвы среди мирных не нужны. Я уберу мирных в одну сторону, а Ольга отбросит босса в другую сторону.

Тем временем “Ведьма” была уже сбоку от “босса локацыи”, готовая к действиям.

— Бьём! — скомандовал я.

Красный манекен тут же упал в правую сторону, а зелёные в левую. А затем мы с “Мехом” быстро прострелили ему голову.

Тренировочная миссия выполнена!

— Браво, — раздались позади нас аплодисменты Прохора. — Я конечно разочарован, что вы так легко справились с постановкой, над которой я голову два дня ломал. Но всё же горжусь тем, что вы отработали на ура. И, к тому же, без потерь среди личного состава и заложников. Молодцы! Объявляется каждому по одному за***сь!

После его похвалы я почувствовал, как навалившаяся за этот долгий день усталость, внезапно начала отступать. Мне казалось, что я был готов к ещё одной подобной тренировке.

На лице командира внезапно появился ехидная улыбка. А затем он задал нам один простой вопрос:

— Повторим?

Впрочем, таким образом Порохов просто решил пошутить. Никакого повторения не последовало и уже через десять минут мы двигались в сторону казармы. Усталые, но довольные.

К этому моменту уже стемнело, а от заката осталась лишь легкая оранжевая полоска на горизонте. Наконец-то поспим, как люди без одеял на окнах.

Когда мы находились на плацу перед входом в наше расположение, я внезапно услышал позади себя женский голос.

— Я жду, — чётко услышал я.

Я обернулся, но никого не увидел. Посветил фонарём в разные стороны но так и не обнаружил источник голоса.

Решив, что мне показалось, я отправился в казарму вслед за остальными. Но холодок на спине, тем не менее, остался. Я чувствовал, что на меня будто кто-то смотрит…

Глава 9. Спасите меня

Проснулся глубокой ночью. Сначала не понял из-за чего подорвался, но потом услышал женский плач. Он доносился откуда-то со стороны тумбочки дневального. Звучало это жутковато, по спине принялись бегать мурашки. Спросонья не сообразил, кто это вообще может плакать, на посту ведь Порохов. Не думаю что он там кого-то обижает. Желание притвориться спящим я без сожаления отбросил в сторону. Я потянулся к прикроватной тумбочке за фонарём.

— Кто там? — негромко спросил я, осветив взлётку до самой тумбочки дневального. Никого видно не было.

— Максим, вам чего не спится? — поморщился мужчина из соседнего кубрика, на которого тоже падал свет моего фонаря. — Выключите, пожалуйста.

— Да, да, извините, — но выключать фонарь я не стал. Просто переключил в самое слабое положение.

— Спасибо, — услышал я недовольный голос того же мужчины.

Я присел на кровати, вслушиваясь в тишину. В следующую минуту (или больше, я не засекал) ничего не происходило. Но в тот момент, когда я решил выключить фонарь и вернуться ко сну, женский плач зазвучал снова.

Кто бы это мог быть? Ольга и Анна едва ли стали бы плакать. Нет, могли, конечно, но я в этом сильно сомневался. Всё-таки я уже немного их знаю. А вот среди женской части привезённых сегодня новобранцев кто-нибудь мог? Может та рыженькая? Или брюнетка? Надо проверить.

Я поднялся с кровати. Отойдя на метр от неё, я развернулся, чтобы убедиться, не осталось ли там моё тело. К счастью, в этот раз кровать оказалась пуста.

Натянул армейские штаны, запрыгнул в берцы (шлёпки нам ещё не выдали) и двинулся по взлётке к тумбочке дневального. Дежурных “Пороха” и “Меха” в расположение не наблюдалось.

— Кто плачет? Где вы? — дойдя до тумбочки, ещё раз негромко спросил я.

По моим предположениям источник плача должен был находится возле двери в канцелярскую. Но там никого не было.

— Есть кто? — освещая фонарём коридор, продолжал я попытки найти плачущую девушку.

Но, вместо ответа, плач раздался у выход из казармы.

Чувствую, это всё не спроста. Либо я сплю, либо у меня снова начались галлюцинации. Что делать? Идти на плач, как типичный персонаж из фильмов ужасов? И в итоге оказаться в лапах у монстра? Или вернуться в койку и попробовать уснуть? Только вот смогу ли я уснуть, слушая подобное?

Внезапно на взлетке послушались шаги. Я резко развернулся и увидел приближающуюся Ольгу. Девушка была одета в неуставную пижаму с короткими шортиками. И когда только она успела прихватить с собой домашние шмотки?

— Это ты что ли плачешь? — увидев меня, хмыкнула она. — Домой захотел?

— М-м, — удивился я её вопросу. — Мне не до шуток. Вообще-то плачет какая-то девушка.

— Прости, просто жутко это, — поёжилась она.

Сказав это, она резко развернулась в сторону выхода из казармы, потому что оттуда раздался новый приступ рыданий. А вместе с ней и я.

— Ты тоже это сейчас слышала? — спросил я, чувствуя, как волосы на голове и на теле встают дыбом.

— Ага, — кивнула она. — Может это Борис?

— Ещё скажи, что “Порох”, — я сделал шаг в сторону выхода.

— Ты куда собрался? — задержала меня Ольга рукой. — Фильмы ужасов что ли никогда не смотрел?

В ответ я лишь молча отмахнулся, стараясь не показывать вида, что мне тоже страшно. Пересилив себя, я двинулся дальше, а девушка зашагал вслед за мной.

— А если нас там съедят? — попыталась разрядить обстановку Ольга своим звонким голоском.

— Обоих разом вряд ли, — не останавливаясь, обернулся я на неё. — Если что, я буду отвлекать, а ты беги за помощью.

— Какой рыцарь, — продолжала она разряжать атмосферу.

А плач тем временем продолжал доноситься со стороны выхода из казармы. И, чем ближе я к ней подходил, тем больше мне казалось, что звук исходит снаружи.

В другой ситуации я, наверное, миллион раз подумал бы, прежде чем браться за дверную ручку и выходить на улицу. Но, чувствуя за спиной дыхание взволнованной Ольги, я решительно повернул ручку и толкнул дверь.

Как только я оказался снаружи, в лицо мне стразу ударил ещё один источник света. От неожиданности, я сначала дёрнулся, но быстро сообразил, что это такой же фонарь, какие были у меня и Ольги. А, значит, это кто-то из наших.

— Ну вот и они. Я же говорил, что они выйдут, — прозвучал голос Бориса, лица которого я не видел из-за того, что тот ослепил меня своим фонарём. — Собственно, что и требовалось доказать.

Затем он отвел свет в сторону и мы увидели четырёх людей на плацу - Анну, Фёдора, Прохора и самого Бориса.

— Вы чего, решили так пошутить над нами? — выскочила у меня из-за спины мгновенно взвившаяся Ольга. Хорошо ещё что с кулаками не бросилась на наших товарищей. — Если это так, то ни капельки не смешно!

— А никто и не шутит, — Борис докурил свою папиросу, бросил её в урну, и сразу же потянулся за следующей.

В следующий миг снова послышался плач. В этот раз он доносился откуда-то из-за здания нашей казармы. Если не ошибаюсь, в том направлении находилась лаборатория Фёдора.

Мы все одновременно посмотрели в ту сторону. Что ж, похоже и впрямь никто здесь ни над кем не шутил. Плач слышали все.

— Ну вот опять, — протянул Фёдор холодным голосом, а затем посмотрел на “Пороха”. — Что будем делать, командир?

— Что делать? — разминая шею, переспросил тот.

— Да, — хором подтвердили мы.

— Что тут сказать, — он сделал несколько шагов к углу здания. — Плачет точно не кто-то из наших. Я всех пересчитал. Все на своих местах.

— А, судя потому, что вышли только мы, значит никто больше этого плача не слышит, — добавила Анна.

— Да, Анна Степановна, — согласился с ней Фёдор. — Это явно кто-то другой.

— А может это просто зона создаёт галлюцинации? — предположил я.

— Может, да. А может и нет, — хмыкнул “Порох”. — В любом случае, мы под это дело всё равно уснуть не сможем. Поэтому пойдем и проверим, — а затем он вопросительным взглядом обвел всех нас. — Готовы?

Что ж. Слишком наивно с нашей стороны было надеяться на то, что в зоне, пускай и искусственно созданной всё всегда будет спокойно.

Мы молча кивнули командиру, соглашаясь с его решением выдвинуться на поиски источника заунывного плача.

Искать в аномальной зоне неизвестную рыдающую женщину посреди ночи, было не самой лучшей идеей. Это ведь мог быть какой-то мутант или зверь, имитирующий рыдания. Я в одной книжке читал о дикой кошке, которая издавала такие звуки.

В общем, немного посовещавшись, мы вернулись в казарму, чтобы нормально одеться и вооружиться автоматами АК-12. Благо, за прошедшие дни мы позаботились о том, чтобы в хранилище было достаточно оружия и боеприпасов.

Спустя пять минут мы уже вышли за территорию плаца нашей казармы.

Шли в том же порядке, каким ходили на задании в деревне. При чем построились мы так без какой-либо дополнительные команды Порохова. Так сказать, на автомате. Даже самостоятельно сообразили, кто оружие держит, а кто фонарём освещает путь.

Впереди, как всегда, шёл “Порох”. За ним я с Ольгой. Она с фонарём, я с АК-12. Сразу за нами безоружные Фёдор и Анна. “Ключ” освещал тылы, а она светила по сторонам. “Мех” со своим автоматом замыкал строй.

— Да уж, хоть глаз выколи — вглядываясь в темень произнёс я, то и дело пытаясь хоть что-то разглядеть по сторонам. Я с уверенностью сделал вывод, что никогда еще не видел такой тёмной ночи раньше. — Без фонаря разглядеть что-либо нереально. А глаза почему-то не хотят привыкать в темноте.

— Эту загадку нам ещё предстоит разгадать, — сухо ответил на это Фёдор.

Мы отдалились от казармы на сто метров.

Каждый раз, когда мы, вроде бы, приближались к источнику плача, он снова отдалялся. Будто вёл нас куда-то. И чем дальше мы заходили, тем отчётливее понимали, что идём в самый центр зоны. Туда, где находился осколок.

К тому же, перекинувшись парой фраз, мы выяснили, что каждый из нас слышал этот плач по-разному. У меня в голове был женский плач, у Ольги мужской, у Анны детский…

— А вот плач, который слышу я, невозможно спутать ни с чем другим, — рассказывал про свое восприятие Борис. — Будто моя мама плачет… покойная, — он набрал побольше воздуха. — Кстати, недавно она…

Мы, не сговариваясь, остановились и пристально посмотрели на Бориса. Он в ответ обвёл взглядом всех нас и продолжил:

— Мне моя мама приснились мне пару ночей назад. И со слезами на глазах умоляла исправить то, что я натворил.

— Та-ак, а вот уже интересно, — я тут же вспомнил про нагую гостью, которая приходила ко мне после прошлой миссии. Похоже, это как-то связано. — Вчера я тоже видел девушку, которая кричала от боли и умоляла спасти её.

— Я тоже маму видел, — встревоженно проговорил Фёдор. — Она плакала и просила освободить. Но я решил, что это глупый сон, так как с настоящей моей мамой всё в порядке. Я ей даже звонил с утра, чтобы убедиться в этом.

— Ко мне девочка приходила. Одна из пациенток, — тяжёлым голосом рассказала Анна свою историю. — Та, которая в прошлом месяце умерла в больнице на моих руках. И тоже просила о помощи. Я решила, что это просто ночной кошмар.

— А я ротного видел, — прошипел Порохов. — Только он не просил, а буквально приказывал, чтобы я пошёл и исправил всё, что сломал. Только вот не мог объяснить, что именно я сломал.

— И у меня случилась схожая история, — прошептала Ольга. — Но я решила, что это просто глюки и не придала этому значение.

Она замолчала.

— А ты кого видела? — решил уточнить я.

— Неважно, — девушка спрятала лицо.

— Нет уж, говори, — подключилась Анна.

— Ладно, — недовольно выдохнула Ольга. — Том Круз ко мне приходил. При чём не старый, как сейчас, а ещё молодой, как в “Интервью с вампиром”, — на её щеках появился румянец, который невозможно было скрыть в свете фонаря.

Не успел я сказать Ольге что-либо по этому поводу, как внезапно в моей голове прозвучало: “Спаси меня!”. И голос доносился оттуда, где в последний раз я слышал плач.

Мы переглянулись и без лишних слов поняли, что мы все услышали это. Мороз пробежался по коже.

— Ладно, хотим мы этого или нет, а идти надо, — в голосе “Пороха” чувствовалось напряжение.

Мы продолжили движение, соблюдая привычное построение.

Пытаясь нагнать постоянно перемещающийся плач, мы преодолели ещё двести метров. В итоге мы добрались до больших железных ворот в склад ангарного типа.

— Собственно, этого я больше всего и боялся, — подойдя к стальной двери, что находилась слева от ворот, проговорил Фёдор. — Знаете, что находиться на этом ангаре?

— Тут много ума не надо, — рыкнул “Порох”. — Мы стоим посреди ограждённой территории у ангара, который находится вдали от всех остальных построек. К тому же вон, табличка же висит - “Склад вооружения и боеприпасов №2”.

— Всё верно, — кивнул “Ключ”. — Только это бывший склад. Теперь это лаборатория, в которой находиться наш осколок астероида.

— Хочешь сказать, что булыжник нас зовёт? — ранее у меня уже возникала эта мысль, но я до последнего надеялся, что я ошибаюсь. Видимо, я угадал.

— Я уже ничему не удивлюсь, — Разводной достал из-за пазухи ключ и отворил им стальную дверь. — Пойдём и посмотрим, что там происходит.

Скрипя старыми затворами, дверь раскрылась и мы поочередно вошли внутрь. Снаружи этот склад высоким не казался, но имел достаточную высоту, чтобы грузовая машина могла спокойно проехать внутрь. Но из-за того, что здание было на два метра утоплено в землю, внутри склад визуально становился больше.

Фёдор не обманывал. Здесь действительно было электричество. Высоко подвешенные лампы хорошо освещали просторное складское помещение, из которого вывезли всё оружие и боеприпасы и наспех оборудовали лабораторию. Хотя здесь осталось довольно много продолговатых деревянных ящиков зеленого цвета. В таких обычно хранят цинки с патронами, но в данный момент они были пусты.

На полу небрежно валялись змейки завернутых в свинцовую гофру кабелей. Их было так много, что приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы ненароком не распластаться на полу.

Вдоль всех стен стояло стояло огромное количество различного оборудования. Начиная от микроскопов и центрифуг, заканчивая какими-то железными громадинами, одновременно похожими на холодильники и сейфы.

Ну, а сам осколок астероида, разумеется, находился в самом центре помещения. Он лежал на специальной каменной подставке, на каких обычно стоят шедевры антиквариата в дорогих домах и музеях. Под подставкой я заметил свинцовое полотно, а над ней свинцовый овальный купол, подвешенный на крюк, какими обычно поднимают двигатели автомобилей.

И вся эта конструкция находилась в большой стальной клетке с одной маленькой дверцей.

— Вижу, с техникой безопасности ты дружишь, — акцентировал я внимание на конструкцию вокруг осколка.

— Разумеется! — поспешил Фёдор разъяснить всем нам назначение свинцового пола и подвешенного купола. — Это ловушка. Если что-то пойдёт не так, мы можем быстро опустить купол, тем самым экранировав осколок и отключив зону.

— Умно, — похвалила Анна Разводного.

Миновав все разбросанные провода под ногами, мы подошли к клетке и снова услышали плач, из-за которого мы здесь и оказались. Если я об этом догадывался и раньше, точнее даже не сомневался, то теперь это было доказано практическим путём. Плач исходил от осколка. Это уже понимали остальные и тут пояснений не требовалось.

— И что теперь? — Ольга, не сводя глаз с булыжника, коснулась клетки. — Зачем мы сюда пришли?

— Чего этой штуке надо от нас? — накинул вопрос Борис.

— Есть ещё один важный вопрос, — задумчивым голосом заговорил “Ключ”. — Допустим, что это именно он нас позвал сюда. Я ещё как-то могу объяснить, как он это провернул, пока мы находились в зоне. Всё таки здесь всё пропитано его излучением. Но как он дотянулся до нас, когда мы были у себя дома в Москве?

— Хороший вопрос, — нахмурился я.

— Именно так, — подтвердил моё заключение “Фёдор”. Затем он повернулся на “Пороха” и, заметив что-то неладное, задал ему вопрос. — Командир, с тобой всё в порядке?

Впрочем, и без слов младшего лейтенанта очевидно, что ответ был отрицательный. Офицер стоял перед клеткой, в которой находился осколок, не обращая никакого внимания на наш разговор. Он пытался растрясти железные прутья и даже порывался разогнуть их и пролезть между них внутрь.

— Опять та же хрень, — “Ключ” бросился на помощь командиру и потянул его на себя. Следом подоспели мы и вместе начали оттаскивать его прочь от клетки. Не хватало нам повторения того, что произошло с “Порохом” в деревне.

Прохор упирался как мог, но, к счастью, силу против нас применять не стал. Иначе, я не знаю, чтобы нам пришлось делать, чтобы привести командира в порядок.

— Отец зовёт меня, — простонал командир, не сводя глаз с осколка. Нам так и не удалось оторвать его руки от прутьев. — Помогите мне освободить его.

Он сказал это таким тоном, что я едва удержался, чтобы тоже не начать разгибать прутья.

— Командир, приди в себя! — прикрикнул на Порохова Фёдор.

— Вы же видите, ему плохо. Он страдает, — не мог угомониться “Порох”. Помогите отцу покинуть эту клетку. Позволь ему пустить корни.

После этих слов, Анна вдруг размахнулась и влепила командиру пощёчину. Порохов завалился на задницу и принялся трясти головой. Кажись, пришёл в себя.

— Прохор, вы в порядке? — тут же бросилась к нему Анна. Ну да, в этом все женщины, сначала калечат, а потом жалеют.

— Да, я уже в норме, — продолжал командир трясти головой.

— Корни говоришь? — вдруг взвился “Ключ” уставившись на что-то в клетке. Затем отскочил от “Пороха” и схватил свой колун, что стоял рядом. Фёдор сделал глубокий вдох, затем направился прямиком к дверце. — Сейчас он у меня пустит корни.

Разводной на ощупь отыскал нужный ключ, висевший в связке на шее, открыл замок и вошёл внутрь клетки. Я думал, что Порохов сейчас сорвётся с места и проскочит внутрь вместе с ним, но командир лишь безразлично посмотрел на открывшуюся дверцу.

Тем временем Фёдор, предварительно заперев дверцу клетки за собой, приблизился к осколку. Только сейчас я заметил, что из куска астероида росли точно такие же корни какие были в деревне. Они, словно плющ, обвивались вокруг подставки, а затем устремились в стороны по свинцовой платформе. В одном месте корень даже достиг самого края этой платформы и уже начал врастать в бетонный фундамент. Тут я обратил внимание на несколько характерных щелей, расположенных вдоль краев платформы.

Похоже, его корни разрастались так не в первый раз.

Это что получается? Прорваться через свинец он не может, а через бетон без проблем?

— Я тебе устрою, тварь инопланетная! — намереваясь перерубить корень, Фёдор поднял колун над собой.

Но в этот момент осколок засветился, а в моих ушах раздался болезненный крик: “Пожалуйста, не надо!”.

Уверен, его услышали все мы. И Разводной в том числе. Но тот и не думал внимать просьбе, осколка. Напротив, он воздел топор ещё выше над головой. А когда лезвие начало падать, тон крика осколка изменился:

— Тогда сдохните! — раздалось в моих ушах. И этот крик был полон злобы и отчаяния.

Сразу после этого крика осколок замерцал, подобно стробоскопу, а затем в разные стороны от него разошлась волна зелёного света. Следом меня накрыло этой волной, и я почувствовал что лечу куда-то спиной вперёд.

Импульс, который осколок метеорита выбросил во все стороны, имел такую силу, что никто из нас не смог устоять на ногах. По помещению раскидало все незакрепленные предметы и даже разбило пару ламп на потолке.

Я упал спиной прямо на один из лежащих под ногами проводов. К моему сожалению, это был один из самых толстых кабелей. Поэтому удар вышел очень чувствительным.

Однако, скоро я забыл о боли в ушибленной спине. Меня будто охватила лихорадка. В голове стала нарастать пульсирующая боль, будто внутри черепа стало что-то расти. Следом начало ломить суставы и позвоночник, будто при сильнейшем гриппе. Глаза заслезились, а мир вокруг стал мутным.

В ушах стал нарастать звон, а я вдруг вспомнил о том что говорил Федя. А что если в нашем организме произойдёт дисбаланс элементов, мы тоже сойдём с ума?