Симбиоз 1. Вторжение

Глава 1. Полёт

Пролог

Главный штаб НАСА.

5 июня 2024 года.

Жадный Билл, как прозвали его сотрудники космической разведки, ходил из стороны в сторону, нервно теребя ослабленный узел галстука. Волноваться ему действительно было о чём, ведь он вложил огромное состояние в проект, который должен был озолотить его на долгие годы вперёд… Или разорить.

Два года назад был обнаружен астероид, который буквально являлся кладезем редкоземельных ископаемых. Если удастся полностью освоить ресурсы, которыми напичкан этот космический булыжник, у его корпорации просто не останется конкурентов. Да что уж мелочиться? Тут вполне может пойти речь о мировом господстве с ним, Биллом, в роли императора.

Для воплощения столь амбициозного плана наперерез астероиду был отправлен челнок, до отказа набитый запрограммированными роботами.

В нужный момент на поверхности астероида взорвётся часть роботов, которые, к слову, стоят целое состояние, для того, чтобы космическое тело изменило траекторию и повернуло к земле. Вторая часть дроидов будет выполнять роль маневровых двигателей и управлять объектом, будто кораблём. Была и третья часть дроидов, которые должны были замедлить космическое тело и расколоть его на части, чтобы оно не навредило Земле при столкновении.

Пока что всё шло по плану и прямо сейчас астероид с огромной скоростью нёсся на нашу планету. Главное теперь, как считал Жадный Билл, не дать конкурентам и врагам сунуть свои носы в его богатства.

Но как известно, хочешь насмешить какую-нибудь сущность планетарного размера, расскажи ей о своих планах. И вот, пока Билл дымил одну сигарету за другой в курилке, он не слышал паники, что началась в главном управлении.

— Чёрт! — кричал один из операторов. — Этот астероид больше не поддаётся управлению! Траектория полёта меняется. Он летит не в океан. Мы облажались.

Начальник отдела смотрел на большое табло, пытаясь скрыть в озадаченным виде одолевающий его ужас. Он боялся даже не того, что астероид может рухнуть на какой-нибудь город-миллионник. Его больше пугала реакция Жадного Билла на то, что многомиллиардный проект провалится.

— Да мы же так спровоцируем второй ледниковый период, — влился в панику ещё один сотрудник.

— Отставить панику! — рявкнул военный министр. — Наш астероид раз в пятьдесят меньше того, что убил динозавров. Этот планете не повредит. Только вот вопрос, куда же он летит? Что-то траектория его мне совсем не нравится, будто он сам решает, где хочет приземлиться.

Главный аналитик с нервно трясущимися руками рухнул в кресло.

— Он падает на Россию.

— Что?! — рявкнул министр.

— На территорию Российской Федерации, прямо в Сибирь.

— Да я вас всех! — ворвался в помещение Жадный Билл. — Я приказываю ему упасть в Бристольском заливе, рядом с берегами Америки.

— Уже поздно, — дрожащим голосом подвёл итог аналитик. — Он уже в атмосфере. Мы его потеряли.

Глава 1. Полёт

Признаться честно, я боюсь высоты. Вот прямо до судорог, до внутренних колик. Однако в чём парадокс, летать на самолёте люблю. Это, наверное, вызвано тем, что я просто обожаю путешествовать и узнавать новые места. А должность инженера-инспектора позволяла ездить по всей России, а иногда и в другие страны.

Вот сейчас, например, я возвращался домой в Москву аж с самого Петропавловск-Камчатского. Летал туда по службе, на приём нового государственного объекта.

Интересное наблюдение. Вот я хоть и боюсь высоты, но, когда смотрю вниз с высоты полёта самолёта, мир подо мной не кажется страшным. Земля выглядит скорее как ворсистый ковёр. И вовсе не похоже, что подо мной 11 000 метров. Температура за бортом минус пятьдесят, а я вполне комфортно себя чувствую в салоне самолёта.

— Папа, папа, а мы сейчас где? — спросил сидящий рядом мальчишка у грузного мужчины.

— Сибирь, сынок, — ответил тот с умным видом глянув в иллюминатор. Будто на глаз определил.

— А здесь падают метеориты?

— Каждый день, — усмехнулся отец. — Недавно Тунгусский метеорит вон там свалился.

Я улыбнулся их диалогу. Ведь мужчина хоть и в шутку это говорил, но попал почти в точку. Мы пролетали сейчас над Путоранским заповедником, а Тунгусский метеорит и впрямь упал недалеко отсюда. Это я ещё в детстве вычитал. А название территории увидел на карте, что транслировалась на мониторе, вмонтированном в подголовник стоя́щего впереди кресла.

Только я об этом подумал, как за стеклом иллюминатора вспыхнула дымная линия, протянувшаяся от крупного горящего объекта.

— Папа, ракета! — тут же воскликнул мальчик, тоже увидев падающий объект.

— Да какая там… — отмахнулся было отец, но потом и сам уставился в иллюминатор. — Охренеть! Ракета! Твою мать! — он так выпучил глаза, что я заметил это в отражении иллюминатора. Главное, чтобы не выпали.

— Охренеть? — тут же подхватил малец.

— Только маме таких слов не говори, — опомнился тут же родитель.

Нечто большое и тёмное неслось к земле, и уже через пару секунд внизу что-то полыхнуло, а землю сотряс взрыв. Он был настолько мощным, что его прекрасно было видно с одиннадцати километровой высоты. От места падения разошлась круговая волна, которая, несмотря на высоту самолёта, приближалась и к нам.

На нас что, американцы напали? Хотя какие американцы, ту скорее китайцы. Они здесь ближе всех, хотя нет, бред, китайцы не враги нам.

— Твою мать! — округлив глаза, только и успел произнести я, а в следующий момент самолёт тряхнуло.

Да это же нелогично! Волна бы не добралась до нас так быстро…

Мои внутренности будто сжались под чьей-то ледяной рукой, а в следующий миг мир в глазах потускнел. Нет, он не померк, я не потерял сознание. Просто всё стало каким-то туманным и серым. Я перестал чувствовать руки и ноги, да и вообще себя перестал ощущать.

Это что я, умер, что ли? Так выглядит загробная жизнь?

Затем меня сотрясло от мощнейшей судороги, и я вдруг куда-то полетел. Это продолжалось всего миг, потому что я успел на автомате за что-то зацепиться и тем самым смог удержаться… на плаву? Я огляделся и вдруг увидел, что вишу посреди салона самолёта, держась за чью-то руку. Маленькая девочка обессиленно опустила голову на грудь, а я зацепился за неё, и что самое удивительное, она меня даже не ощущала, хотя я под девяносто килограммов весом.

Да что происходит?! В самолёте разгерметизация? Но ветра ведь нет! И другие пассажиры сидят на местах. Чёрт, я ведь пристёгнут был!

Сбоку от меня кто-то вдруг закричал и пролетел мимо, будто брошенная кем-то кукла. Полетел прямо к хвосту самолёта. Я оглянулся, ожидая, что он сейчас врежется в переборку, но человек просто пролетел насквозь, совершенно не почувствовав никакой преграды. Да и стенка осталась на месте.

Да, что за чертовщина?

Впереди я увидел ещё одного мужчину, тот провалился прямо сквозь пол.

Может, я кони двинул и вижу, как и другие люди Богу душу отдают? Я же ещё молод, чтобы умирать.

Поодаль в том же положении, что и я, зацепившись за какого-то здоровяка, висела девушка. На миг она посмотрела на меня, и её взгляд будто впечатался в мой мозг. Будто на меня не милая блондинка посмотрела, а самая настоящая ведьма. Затем она отвернулась и, дотянувшись до соседнего пассажира, подтянулась и полезла куда-то к кабине самолёта.

При виде этой девушки, которая, казалось, совершенно не растерялась, и я смог взять себя в руки.

Для начала осмотрелся. А где я вообще нахожусь?

Это не моё место. Я должен был находиться впереди, через два кресла.

Я присмотрелся и увидел, что на моём месте кто-то сидит. Боже, да это же я! Вон мои наушники! Серые с оранжевой полоской. Да как же это получилось? Я же вишу сейчас, держась за девочку. Да и как это я вообще могу держаться за неё, в ней килограммов двадцать веса? Да и почему я вообще вишу в воздухе?

Действуя по какому-то наитию, я подтянулся и попытался дотянуться до сидящего перед девочкой мужчины. Надо добраться до своего тела. Эта мысль вспыхнула в сознании и сразу стала для меня навязчивой идеей. Я был уверен, что если сейчас не вернусь в себя, то так и останусь висеть в пространстве. Отчего-то меня это так напугало, что я решительно потянулся вперёд.

Спустя несколько минут непростой борьбы, я, наконец, добрался до своего места, и, стоило мне коснуться себя, как я тут же раскрыл глаза и сделал судорожный вздох.

Что это вообще было? Это что я, уснул, что ли? Мне приснился сон?

Я огляделся по сторонам. Вокруг происходила какая-то суматоха. Кто-то плакал, люди беспокоились и кричали. Кто-то звал бортпроводника. По громкой связи к пассажирам обращался пилот, пытаясь призвать всех к порядку, и бессовестно обманывая, что мы попали в зону турбулентности. Голос его явно не звучал уверенно. Часть пассажиров безвольными куклами развалились в креслах. Спят? Или что похуже… В такой суматохе надо ещё постараться уснуть.

На экране тоже значилось сообщение о входе в зону турбулентности.

Как же, турбулентность...

Я снова глянул в окно, надеясь, что мне всё привиделось. Но нет, над землёй и правда возвышался дымный след. Однако ничего, напоминающего последствие той взрывной волны, я не разглядел. Просто столб дыма, который был виден на многие километры.

Так что произошло? Всё же вряд ли бомбёжка была. Ну кому понадобилось Сибирь бомбить? Или наши новую бомбу испытывают? Да нет. Какая к чёрту бомба? Здесь же заповедник.

На протяжении всего оставшегося полёта чувствовал я себя отвратительно. Вздрагивал при малейшем постороннем звуке, а стоило заметить движение за бортом, как у меня тут же перехватывало дыхание.

Да уж, видимо, это мой последний полёт. Теперь моя боязнь высоты не даст мне покоя даже в комфортном самолёте.

Приземлились без происшествий.

Вышел из самолёта и первым делом подумал: я выжил.

Пока спускался по трапу, мне навстречу пробежали медики. И, кажется, я догадываюсь, зачем они здесь. Они прибыли по душу тех оставшихся в салоне людей, которые не проснулись даже после приземления. Теперь утверждение бортпроводников, что они просто спят, больше не казалось правдивым.

Спустившись, повернулся к самолёту, оценил его взглядом и попрощался с лётным транспортом навсегда. Больше на самолёты я ни ногой.

Затем отправился в зал прилёта. Потом на пункт выдачи багажа.

Как ни странно, все пассажиры разбрелись будто сомнамбулы и ни словом друг с другом не обмолвились о том, что произошло. Будто и не было ничего. И вот стоят, как истуканы и испуганными глазами лупают по сторонам.

В окно я увидел, как к входу на трап подъехали несколько машин скорой помощи и из них показались бригады медиков. Наверное, там кому-то действительно стало плохо. Можно было бы проявить сострадание, но мне тоже было, мягко говоря, нехорошо. Хотелось поскорее оказаться дома, забраться под одеяло и никогда оттуда не вылезать. Ну, как никогда... Хотя бы пару дней.

Только вот завтра мне надо быть на работе с отчётом по командировке.

Глава 2. Первые звоночки

Меня разбудила давно ставшая привычной песня «Katy Perry — Wake Up». Никогда раньше не задумывался о том, что любимая песня, поставленная на будильник, уже спустя неделю станет ненавистной. Но, наученный горьким опытом, я её не поменял. Вот так поставлю другую песню и список ненавистных мелодий увеличится. Пускай уж одна будет расстрельная.

Попытался дотянуться до будильника. Тот был в паре метров от меня. Специально оставлен подальше, чтобы я не филонил с просыпаниями и не врал себе что встану через три минутки. Однако я каким-то образом смог заткнуть его. Это как я так ухитрился? Ладно, главное результат.

Не особо пытаясь разлепить глаза, я кое-как мобилизовал своё невыспавшееся тело и привёл его в вертикальное положение.

Шатко протопал до кухни, чтобы заварить кофе. Так, ну всё, шутки в сторону. С горячим кофе лучше не связываться с закрытыми глазами. Разлепив их, я заметил неладное. Я же вроде включил свет, перед тем как войти на кухню? Почему всё такое мрачное вокруг?

Посмотрел наверх, на потолок. Хоть и тускло, но лампочка светила. Похоже пора менять её. По спине вдруг пробежали мурашки. Я ведь нечто подобное уже чувствовал, вечера в самолёте. Сразу же обхватил себя руками с вопросом: а не улетаю ли я снова куда-нибудь? Чёрт, да мне, наверное, это снится!

Я прошагал к выходу из кухни и бросил взгляд на кровать… Там я увидел мирно спящее тело. Своё тело. Да что же это?! В следующий миг я ощутил рывок и, сделав судорожный вздох, открыл глаза.

— Чёрт! Да что опять такое? Теперь эти кошмары будут меня всю жизнь преследовать? — скидывая с себя одеяло, пробормотал я под нос.

Приснится же. Я ведь во сне отчетливо ощущал, как иду на кухню, да и будильник отключил. Чертовщина какая-то.

Пощипывая себя за бедро, на случай, если это сон во сне, как в том фильме с Дикаприо, я неуверенной походкой добрался до кухни и с удивлением обнаружил, что кофейник запущен и уже достаточно разогрелся.

Твою мать…

На всякий случай снова отошёл и посмотрел на кровать. На этот раз вроде полностью встал.

Не сам ведь он включился? Животины у меня нет. Домовые тоже не были замечены.

Надо как-то отвлечься.

Судорожно нащупал дрожащей рукой на столе пульт от телевизора и включил его.

Вчера, как только добрался до дома, я залез под одеяло с такой скоростью, что даже в мобильнике не позалипал. И сейчас, глядя на экран, понимал, что очень даже зря. Рот от обрушившихся на меня новостей, самопроизвольно раскрылся.

Как оказалось, вчера на Путоранский заповедник упал астероид. В тот момент над этим местом пролетало два самолета. И до пункта назначения добрался только один из них.

Твою мать! Это получается, мне невероятно повезло! Я ведь мог умереть. Пан, или пропал, как говорится. Подумать только, я же был на волосок от гибели. Теперь ни о чём другом думать не смогу. Хрен больше начальнику, а не командировки! К самолётам, аэропортам и ко всему летающему больше и на шаг не приближусь.

Ещё очень удивляли новости о том, что этот объект оказался именно астероидом. Я, конечно, простой инженер, а не астроном, но всё же попытался вспомнить классификацию небесных тел. Кажется, астероид — это нечто очень крупное.

Эта новость лишь дополнила мои переживания о том, что я вчера пережил. Пережил и выжил, мать твою!

На работе обнаружил, что уже третий час пялюсь в белое полотно листа WordPad. А здесь, между прочим, должен находиться мой отчёт, а не весело прыгающий курсор. Вроде бы, должно быть ему одиноко, а он всё радостно прыгает, чёрт бы его побрал!

Выжил, всё-таки. Выжил.

Только об этом и мог сейчас думать.

— Максим Александрович, — услышал вдруг я и едва не вскочил с кресла от неожиданности.

— А? Что? — посмотрел я на симпатичную девушку.

Это была Лена, секретарша заместителя начальника архитектурного отдела.

— Что вы хотели? — тихо спросил я.

— Да я вас уже пятый раз зову, — ответила она. — А вы всё не отвечаете.

— Ну вот я весь во внимании! — сдерживая раздражение ответил я.

Девушка надула губы. Нашла на что обижаться. Сначала подкрадывается, а потом губы дует.

— Вас Иннокентий Палыч зовёт, — вспомнив наконец об обязанностях произнесла она.

Девушка картинно развернулась на каблуках и зашагала вглубь коридора, завлекательно покачивая округлым задом. Хороший зад. Хоть что-то меня может отвлечь от мыслей об астероиде. Лучше буду пялиться на красивую женскую попу, чем думать о том, что мог подохнуть.

В этот момент девушка остановилась, а я вдруг понял, что она обернулась и поняла куда устремлён мой взгляд. Отреагировать я не успел, да и как тут отреагируешь? Рассерженная девушка тут же припустила по коридору, впечатывая звонкие каблуки в деревянный пол.

— Иннокентий Павлович, — докладывал я честно начальнику, — не здоровится мне. Не смог составить отчёт. Разрешите я сегодня пораньше домой уйду.

— Заболел что ли? — заместитель начальника архитектурного отдела конституцией тела напоминал бурого медведя, который сложил лопатоподобные лапы у себя на выпирающем животе. Такому купцов на дорогах стращать, а не проекты чертить. Всегда он у меня вызывал некую оторопь. — Подводишь отдел, Максим. Меня подводишь. Как мне теперь главному отвечать?

— Ну что вы такое говорите, разве я вас подводил в прошлом? Мне бы только отлежаться немного, а там я вмиг отчет сделаю.

Иннокентий Павлович ухмыльнулся, повернулся к окну и, не глядя на меня, ответил:

— Смотри, Максим, должен будешь.

— Буду, — подтвердил я. — Сделаю, как только голова заработает. Простуду подхватил видимо.

— Вижу что у тебя нос сухой и горячий, — сощурился он. — Но это у собак так работает, у людей иначе дела обстоят.

— Да вчерашний полет из головы не выходит, — признался я. — Самолёт ведь упасть мог и разбиться.

— Так не упал же. Чего тебе переживать? Эх, — он махнул рукой. — Ладно, иди, Максим. Завтра от тебя жду отчёт. Не подведи меня. Я не люблю краснеть перед начальством.

Я спешно кивнул и направился долой из офиса.

Я снова и снова вспоминал себя парящим в воздухе и держащимся за руку девочки. Это ведь была не галлюцинация, а что-то другое. Я наяву это ощущал. Да и потом, как я будильник отключил и кофейник включил? Такие совпадения не случаются дважды. Что-то здесь не так. Я ведь помню, как через меня та волна прошла, которая от астероида разошлась. Может, она на меня как-то повлияла? Как те люди, в которых молния попадает, а они потом все языки мира начинают знать. Может, и со мной что-то подобное случилось?

Да нет. Чертовщина какая-то! Взбредет же в голову...

Я усмехнулся бы, да вот только не до смеха мне было.

Дома я выпил кофе, уселся на кровати, скрестил ноги по-турецки и закутался в одеяло с головой, раскачиваясь из стороны в сторону. Выглядело это странно, но помогало собраться с мыслями.

— Эх, Максим, Максим... Надо слушать себя. Если боишься высоты, нехрен летать, — пробормотал я, прибавляя звук на телевизоре, где как раз транслировали репортаж про наш самолёт.

— Наша съёмочная группа пообщалась со всеми пассажирами самолёта, летевшего рейсом Петропавловск-Камчатский — Москва, — вещала миловидная репортёрша. — Все они чувствуют себя прекрасно, если не считать лёгкого эмоционального шока. Но, как утверждают психологи, волноваться абсолютно не о чем. Главное, что все живы и здоровы.

— Ага… Так уж со всеми вы пообщались, — усомнился я в её словах, — со мной то не связались.

Я взялся просматривать все свои мессенджеры, чтобы проверить, писал ли мне кто-то по этому поводу.

Через минуту я убедился, что ни звонков ни сообщений от репортёров мне не поступало. С кем же тогда общались эти репортёры? Опросили пару пассажиров и преподнесли это, как «все»?

Вот и верь после этого СМИ. Впрочем, ничего нового.

В кадре появился мужчина с непроницаемым лицом. Таких обычно в спецслужбы берут.

— Ранее вы заявляли, что часть пассажиров находились без сознания и их не удавалось привести в чувства. Как обстоят дела с их здоровьем? — задала репортёрша вопрос мужчине. Судя по титрам, это был какой-то майор ФСБ. Ишь, а я угадал. — Есть ли какие-то прогнозы от врачей?

— Разумеется, — будничным тоном, без задержки ответил он, будто ждал этого вопроса. — Все пассажиры уже в сознании. Большую часть отпустили домой, другие находятся под наблюдением врачей.

Далее майор ушёл в описание каких-то технических моментов, а я тем временем решил просмотреть все новости, которые накопились в новостных телеграмм-каналах. И первое, на что я наткнулся, был пост о тех самых спящих пассажирах:

«В то время, как по телевизору нам рассказывают, что всё хорошо, мы имеем обратную информацию. Никто из тридцати пассажиров уснувших на борту того самолёта так и не пришёл в себя».

Судя по всему пост был выложен родственницей одного из пострадавших.

Так же к посту была прикреплена видеозапись белоснежного помещения, в котором было нагромождено различное медицинское оборудование. Рядом с ним стояли койки со спящими людьми. Их лица не были скрыты и я без труда узнал некоторых из них, с которыми летел на том злосчастном рейсе.

Может Фейк какой-то? Но тут репортёрша задала следующий вопрос.

— Наш корреспондент сообщил, что люди по прежнему в стационаре, а глав-врач, говорит что улучшений нет.

Майор ФСБ поморщился, а следом, экран погас сменившись надписью: "Трансляция прекращена по техническим причинам".

Только-только начавшая отступать тревога, снова охватила меня с ещё большей силой.

Мне кажется, это не к добру.

Глава 3. Попа секретарши

Переживания переживаниями, а уснул я, как убитый. Только глаза закрыл и вот уже семь утра. Четырнадцать часов пролетели, словно миг.

Вот это я поспал.

На этот раз никаких фокусов с будильником и кофейником не было. Первый был успешно отключен, а второй, как ему и положено, приготовил кофе.

Я даже ради смеха попробовал пульт от телека с расстояния притянуть и сахарницу. Как и ожидалось, ничего не вышло. Моих способностей хватило только на голосовое управление Алисой.

Этого достаточно, чтобы решить что мне всё показалось? Не думаю…

На работу отправился настолько свежим, будто отгул брал не на полдня, а на целый месяц. Давно я так хорошо себя не ощущал.

— С таким-то настроением я отчёт за пару часов составлю, — подумал я поднимаясь на лифте в офис.

Я даже улыбался во все тридцать два зуба. Мог бы даже насвистывать какую-то мелодию, вот только свистеть не умею. Двери лифта раскрылись, и стоило мне сделать пару шагов, как в меня врезалась бегущая куда-то Лена, секретарша Иннокентия Павловича.

И куда она так бежала? Меня будто грузовик снёс.

По идее мы должны были упасть вместе, но на полу оказалась она одна. При чём в такой примечательной позе, в которой невозможно было очередной раз не отметить её аппетитную попу, что слегка оголилась из-за задравшейся мини-юбки.

Стоп.

Отставить аппетитную задницу.

Почему всё такое мрачное опять?

Твою мать...

Отодрав взгляд от секретарши, я увидел под ней себя любимого. Опять двадцать пять. Недолго я считал себя “нормальным”.

— Максим Александрович, простите, — торопливо поднимаясь на ноги, принялась извиняться девушка. — Я вас не заметила, — затем, видя, что я лежу неподвижно, стыдливые нотки в её голосе сменились растерянными. — Максим Александрович? С вами всё в порядке? Максим?!

После этого она присела возле меня и начала аккуратно бить по щекам, чтобы привести в чувство.

— Я что, убила его? — дрожащим голосом пробормотала она.

Я же в своё тело возвращаться не торопился, несмотря на панику секретарши и свои опасения остаться в таком виде навсегда. Все же помнил о тех самых спящих.

Если в первый и второй раз, поняв, что нахожусь вне своего тела, я хотел как можно скорее вернуться обратно, то сейчас я целенаправленно решил разобраться в происходящем.

Первым делом я поднял ладони перед собой. Руки как руки… вот только прозрачные, сквозь них Лена просвечивалась. Я что теперь привидение? Внутри даже свет какой-то пульсировал.

Надо срочно глянуть на себя в полный рост. Так, где у нас тут зеркало?

Ближайшее зеркало было обеденном зале. Я, осторожно, опасаясь провалиться сквозь пол, направился в комнату. Заодно проверю, могу ли я контактировать с предметами. Я взялся за ручку двери и открыл её. Ага. Есть контакт.

На это тут же отреагировала секретарша испуганным вскриком. Оно и понятно, ведь кроме нас на работе ещё никого не было. Она заозиралась по сторонам, но, поняв что посторонних рядом нет, вновь принялась трясти меня.

— Максим Александрович, вставайте уже, — медленно поднявшись на ноги и попятившись, Лена начала тихонько подвывать. — Максим! Помогите!

Прости, Леночка, но сначала я должен глянуть в зеркало. Я шагнул в обеденный и зал, но за спиной внезапно раздался очень громкий крик секретарши:

— МАКСИМ!!!

Не знаю, почему это так подействовало, но меня тут же дёрнуло назад, а через миг я открыл глаза и вдохнул полную грудь воздуха. Вот же мать твою. Прекрасное состояние подпортилось разбитым затылком.

— Доброе утро, Лена, — невозмутимым голосом поздоровался я с девушкой прямо из лежачего положения. — Сделаешь мне кофе?

Через пять минут Лена с виноватым видом принесла мне дымящуюся чашку. Причём кофе был настолько вкусный, что, казалось, она буквально вложила в него душу.

Спрашивать, почему она с утра пораньше носится по коридору на высоких каблуках я не стал. Что касается мини-юбки… На этот счёт у меня было мнение стандартно-мужское — если девушка что-то делает красиво, пусть делает. И не надо задавать лишних вопросов.

У Лены был такой растерянный и виноватый вид, что я не смог удержаться от шутки.

— И так теперь желаю по три раза каждый день.

Девушка что-то проворчала и, развернувшись, неспешно направилась прочь из моего кабинета, при этом не стесняясь покачивать бёдрами.

Я открыл документ ВордПад, но, вместо отчёта, принялся размышлять над случившимся.

Итак. Теперь я точно знаю, что выход из тела не был сном. Происшествие в самолёте, утренняя заварка кофе и столкновение с секреташей было реальностью. Да, фантастика какая-то в чистом виде, щипать себя или бить по щекам смысла нет. Я на самом деле покидал своё тело.

Что ещё? Будильник выключил на расстоянии. Хотя это пока оставлю под вопросом. Я мог тогда и впрямь дотянуться.

Что я имею в итоге? Возможность покидать своё тело в какой-то энергетической форме. Кстати, надо будет обязательно добраться в следующий раз до зеркала, чтобы понять, как я всё-таки выгляжу. Руки я рассмотрел, а вот остальное... И ещё телекинез. Но этот момент, как решил ранее, пока оставлю открытым.

Остаётся понять, как теперь всё это контролировать.

Что ж, та волна от падения астероида таки наделила меня способностями. Стоп. Только меня? Вот тут возникает ещё один вопрос. А что с остальными пассажирами? Они тоже умеют теперь выходить из тела?

Точно. Вспомнил. Я же видел, как в самолёте и другие люди покидали свои тела. Только вот за одним исключением. Обратно вернулся только я и та девушка, у которой взгляд был, как у ведьмы. По крайней мере я ее точно видел.

А если те спящие тоже, могли… Вот только они упали вниз и не смогли вернуться в свои тела...

Нет. даже думать об этом не хочу.

После недолгих размышлений я всё-таки смог настроиться на рабочий лад и следующие три часа потратил на составление отчёта. Пока я над ним работал, секретарша Лена всё приносила мне кофе. Причём, должен заметить, невероятно вкусный кофе. А я ведь тогда пошутил, но решил не переубеждать её.

Мне нравилось такое повышенное внимание к себе. Она, конечно, и раньше никогда не отказывала мне, но чтоб так часто. Может надо чаще с ней сталкиваться?

К обеду готовый отчёт уже лежал на столе Иннокентия Павловича.

— За что я тебя ценю, Максим, — говорил он задумчиво, листая документы. — Так это то, что ты человек слова. И дела. Сказал — сделал, — далее он изучал мой отчёт молча.

С первого взгляда Иннокентий Павлович мог показаться неотёсанным чурбаном, который занимает должность лишь для галочки. Но на самом деле он был прекрасным специалистом и отчёт он мой листал, отнюдь, не для виду. На отвали сделать подобную работу не получится. Он заметит любые косяки. Но у меня всё было идеально, поэтому я просто ждал того вопроса, который он не мог не задать, ознакомившись с отчётом.

— Говоришь, охлаждение третьей турбины не в звизду? — не поднимая глаз, наконец, он задал тот самый вопрос.

— Да. Год-два и к чертям полетит, а вместе с ней и вся система.

— Два года назад такое же заключение ведь было. И вроде бы её меняли, — нахмурился Иннокентий Павлович.

— Видимо не поменяли, — кивнул я.

— Похоже ведущему инженеру опять на хлеб нечего мазать, — нахмурился мой начальник. — Она сколько-то ещё сможет проработать?

Не знаю, что решил втереть в свой хлеб ведущий инженер, но суммы там заоблачные. Примерно с семью нулями.

— Проработает сколько-то, но мы же знаем эту систему, — ответил я. — Она ни к чёрту вообще.

— Будь моя воля… — Иннокентий Павлович стукнул кулаком по столу. — Сколько она ещё проработает? — ещё раз спросил он.

— Года два проработает, но это с натяжкой. В любой момент может встать. Опять же, из-за дрянного охлаждения механизмы быстрее изнашиваются.

— В общем понятно. Максим, а ты можешь переписать отчет и немного сгустить краски. А я попробую с этим что-то сделать. Убрать Петрова с должности вряд ли выйдет, но навести шороху в их отделении я постараюсь. Иначе это совсем ни в какие ворота не лезет.

На выходе из кабинета Иннокентия Павловича во мне бушевали гневные размышления о коррумпированной системе, что пустила корни в наших госструктурах. Но я героически сдержался и отогнал всё это от себя. Все, что требовалось я сделал, и ещё многое сделаю. Разум руководства никак не изменю.

Я быстро переделал отчет, и отправил начальнику на электронку. Пока он всё проверяет, позволил себе небольшой отдых.

Неплохо бы разобраться что там у меня за способности проявились. Я даже погуглил, как они могут называться. Пока-что подходило какое-то астральное тело и телекинез.

Я припомнил несколько книг и фильмов, где главные герои владели чем-то подобным. И ключевое, что я уяснил: надо бы научиться контролировать эти способности.

Сначала я минут пятнадцать пытался двигать предметы на столе с помощью силы мысли. Но всё безуспешно. Ни стакан, ни графин, ни карандаши, ни рамка с фотографией какой-то собачки, ни лист бумаги не поддавались.

Я же ведь как-то отключил будильник на расстоянии? Или все же не отключал?

Внезапно дверь раскрылась и в мой кабинет вошла секретарша Лена с очередной порцией кофе для меня. И всё же чего это она сегодня такая заботливая?

— Максим... э-ээ. Максим Александрович, — не уверенно начала она, поставив чашку мне на стол. — Сегодня утром. Я...

— Решила поставить рекорд скорости на десятиметровке? — не смог я обойтись без шуточки.

— Не совсем, — подняв глаза на меня, улыбнулась она.

— Да ладно, Лен. Забей. У каждого из нас есть свои причуды, — я выставил руку в сторону, как это делают герои фантастических фильмов, владеющих телекинезом. — Я, вот уже битый час, силой мысли пытаюсь притянуть себе пульт от телевизора.

— И как успехи? — ещё шире улыбнулась она.

— Как видишь, телек до сих пор выключен, — я развёл руки в стороны, жестом рапортуя о своём поражении перед сверхъестественными способностями.

— Ну раз вы так заняты, я, пожалуй, вернусь к себе, — Лена грациозно развернулась и плавно зашагала к выходу.

И что уж тут скрывать, я уже перестал себя сдерживать и без стеснения провожал ее взглядом.

Не то чтобы я обделён женским вниманием и ни о чем другом думать не могу, но вид удаляющейся попы тут же заставил разыграться моё мужское воображение.

В следующий миг юбка вытянулась, будто за что-то зацепилась, а девушка резко остановилась на месте. Она тут же повернулась ко мне и возмущенно воскликнула:

— Максим! — видимо она решила, что это я схватил её за предмет гардероба.

Однако я оставался на месте, на расстоянии трёх метров от неё и никак не мог провернуть что-то подобное.

Или мог?

— Вы что-то хотели? — с невинным видом, невозмутимо спросил я.

— Ой, видимо за ручку двери зацепилась, — растерянно ответила она, сходу придумав подходящую версию.

Только вот ручка находилась на уровне её талии.

— Эта дверь, — с недоверием Лена посмотрела на ручку, — сегодня уже не первый раз странно себя ведёт.

Затем секретарша спешно покинула мой кабинет.

Провалиться мне на месте, если этот трюк с юбкой сделал не я. Неужели я всё таки обладаю телекинезом? Так. Нужно срочно вспомнить, как я это провернул.

Что же я делал?.. Понятно что, на юбку пялился. И, очень пристально сконцентрировался на предмете.

Я пристально посмотрел на чашку с аппетитным кофе в надежде повторить трюк, так сказать, на горячую.

Нет, дело не только в этом. Я и в прошлые разы концентрировался. Может дело в мыслях? О чём я думал, когда смотрел на её зад?

Стоило мне представить её зад, как чашка вздрогнула, и кофе внутри заволновался.

Опа. А это как связано?

— А если? — я снова представил зад Лены и одновременно попытался сдвинуть чашку.

Поначалу ничего не происходило, но затем результат снова был достигнут. Чашка сдвинулась еще на сантиметр. Я начал представлять образ Лены ярче. Попытался переключиться на её ноги, которые сегодня были обтянуты чулками.

Как только весь образ в голове налился красками и стал настолько живым, что я даже ощутил лёгкое волнение, чашка резко рванула вперёд, слетела со стола и с грохотом упала на пол.

Охренеть…

Я что, теперь волшебник? Надо ли мне ждать почтового филина?

Глава 4. Беги

Лена, видимо услышав звон стекла, примчалась в мой кабинет со скоростью, которая не уступала тому астероиду, что позавчера упал на землю. Сколько я не пытался её выпроводить, говоря, что всё уберу сам, она так и не ушла и занялась очищением пола от осколков и кофейных потёков.

А я тем временем воспользовался моментом и, поглядывая на аппетитную секретаршу, попытался двигать различные предметы. Естественно максимально аккуратно, чтобы не пугать девушку, а то мало ли что надумает себе.

К моему удивлению, почти всё, что я пробовал передвинуть силой мысли, успешно перемещалось.

Теперь неплохо бы найти связь между изгибами Лены и моими способностями. Вспомнилась статья, в которой рассказывалось, какими способами специалисты обучают искусственный интеллект. Они вешали датчики на голову обычным людям и просили их представлять различные образы. Как выяснилось, особо яркими они получались, когда были подкреплены сексуальным подтекстом. Причём не обязательно представлять конкретно «клубничные» сцены, достаточно держать привлекательный образ в голове и думать о чём угодно другом.

Быть может это сработало и в моем случае? Просто округлости секретарши буквально помогли мне нащупать способности и заставить их работать.

Тут на экране монитора появилось два важных сообщения подряд. Такие приходят, когда пишет кто-то из начальства. Первое было адресовано мне. В нём Иннокентий Павлович говорил, что с отчётом полный порядок и он отправлен на самый верх. Второе было отправлено в общий рабочий чат: “Всем спасибо за продуктивную неделю. Не забываем, что сегодня пятница, а значит короткий день. Чтоб через полчаса духу здесь вашего не было”.

Наш начальник был из тех, у кого всё было строго не только в выполнении планов по работе, но и в планировании выходных.

Прочитав оба сообщения, я на автомате вырубил компьютер и закинул все папки в верхний ящик стола. Можно было отправляться домой. Но, перед этим, меня посетила одна интересная мысль.

Слишком уж часто я в последнее время наблюдаю за фигурой секретарши, да и кофе она готовит отменный.

— Лен, ты вроде хотела рассказать мне про пользу утренних пробежек? — взглянув на девушку, зашёл я издалека.

Она к этому времени как раз закончила с уборкой.

— Я? — удивлённо уставилась она на меня, а затем, вспомнив, наше утреннее столкновение, заулыбалась и налилась краской. — Если честно… — начала было девушка и её выражение лица свидетельствовало о том, что нифига она рассказывать не собиралась.

Однако я решил форсировать события.

— Ты мне готовила сегодня такой умопомрачительный кофе, что даже не представляю, как буду жить без него все выходные, — произнёс я с таким видом, будто делаю страшное признание.

Девушка явно растерялась.

— Признаться, не знаю чем могу вам помочь. Попробуйте поговорить Иннокентием Павловичем, вдруг он разрешит вам взять кофе-машину домой, — Лена искренне попыталась быть полезной. Хотя, возможно, она, для приличия, первым делом вошла в режим стандартной женской обороны.

— Боюсь тут дело не только в кофе, — продолжил я ломать комедию. — Ведь никто не приготовит мне кофе так же, как ты.

— Ну, знаете, я и так на работе задерживаюсь, а на выходных работать точно не собираюсь.

— Леночка, твой кофе он как приворотное зелье, чувствую без него теперь жить не смогу. Если бы я был богатым шейхом, уже увёз бы тебя в жаркую страну, но пока что могу только пригласить вместе поужинать, — на самом деле к идее пригласить Лену на свидание подтолкнул не только её прекрасный кофе, но и весьма корыстная цель. С её помощью я хотел поупражняться со своими способностями. Так сказать, совместить приятное с полезным.

Да и, чего уж греха таить, девушка прямо-таки загляденье. Я сам не поддерживаю служебные романы, но раз уж такое дело. Тем более, у нас кажется само-собой хорошее общение складывается. Вон как я запел, аки соловей.

— Вы меня на свидание что-ли зовёте? — уставилась она на меня, её щеки порозовели.

— О таком и мечтать не смею, — расплылся я в мефистофелевской улыбке. — Однако, хочу хотя бы ужином отплатить за твою сегодняшнюю доброту. Кстати, есть одно кафе, раньше думал что там готовят чудесный кофе, но теперь то я знаю правду. В этом городе, только твой кофе заслуживает внимания.

— Вы правду сейчас говорите? — захлопала она глазами.

— Леночка, после всего что между нами было, называть меня на вы как минимум неприлично.

— А что между нами было? — девушка окончательно растерялась, не понимая как реагировать на мои выпады.

— С утра ты пыталась меня убить, зато днём, буквально спасала меня от жажды.

— Я не пыталась…

У меня вдруг появилась спонтанная идея. Решив закрепить результат, я представил себе ягодицы Лены и одновременно с этим сфокусировался на вазе с цветами, которая всегда стояла у нас в холле. Таким образом я попытался притянуть к себе один из цветочков, находящихся там. На успех я особо не рассчитывал, однако сдаваться тоже не собирался.

В следующий миг я услышал грохот. Похоже ваза свалилась, а следом, мимо Лены пронёсся какой-то снаряд, который тут же впился мне в ладонь шипами. Видимо это была роза.

— Ой, там кажется что-то упало, — тут же забеспокоилась девушка и направилась на выход и моего кабинета. Вот чёрт, зря я что ли старался.

Цветок девушка не заметила, потому что тут же отреагировала на грохот из коридора и обернулась, а я, мастерски скорчив хорошую мину при плохой игре, снова привлёк внимание девушки.

— Лена, постой, — окликнул я её, и выставил перед собой розу, что на деле оказалась изрядно растрёпанным стеблем, из которого одиноко торчал один лепесток.

— Что? — она повернулась ко мне, а я тут же спрятал цветок за спину.

— Так, мы встретимся на выходных? — спросил я. — Должен ведь я как-то отплатить тебе за заботу.

Девушка задумалась, сосредоточенно глядя на меня, будто решала трудную задачу.

— Завтра я не занята, — наконец ответила она, а затем строго посмотрела на меня. — Но мы только поужинаем.

— Договорились, — улыбнулся я.

***

Вернувшись домой, я первым делом включил новостной канал на телевизоре, а сам, тем временем, принялся готовить ужин. Ну как готовить? Открыл приложение на телефоне и заказал пиццу и бургеров. По пятницам здоровой еде я предпочитал вредную вкуснятину.

К тому же сегодня не тот день, чтобы тратить его на приготовление еды. Ведь я собирался прошерстить интернет в поисках чего-то похожего на мой случай, и, конечно же, продолжать осваивать свои способности.

Полчаса копания в сети не дали никакого результата. Любые проявления телекинеза, как правило, принадлежали фокусникам (а это по сути либо обманщики, либо просто ловкачи) и героям фантастических книг. Ещё нашлись примеры газетных статей прошлого века, в которых рассказывалось о всевозможных паранормальных явлениях.

Но это всё мне не подходило. Я хотел найти хоть что-то правдоподобное и, желательно, на тех ресурсах, которым я доверял. Но, увы, ничего полезного нарыть так и не удалось.

Как вывод, либо подобные случаи огласке не предавались, либо их просто не происходило в реальности. Не происходило вплоть до падения астероида на Путоранский заповедник.

Прошёл ещё час. К этому времени мои вкусняхи уже доставили и полпиццы было успешно освоено. Попутно плотно поупражнялся со своими способностями. У меня получалось двигать легкие предметы (например, коробок спичек) на пару сантиметров, причём очень легко. Я представлял что у меня выросла третья рука и пытался управляться с нею. Но вот с тяжелыми (даже наполненным стаканом с водой) сделать ничего путного не получалось. Подвинуть или приподнять его не выходило. Зато когда разозлился и махнул своей воображаемой рукой, стакан попросту снесло и он разбился вдребезги.

Ну что, глядишь в голодный год фокусником заделаюсь.

А вот с попыткм выйти из своего тела ни к чему не привели. Я намеренно сталкивался со стенами, прыгал, падал, но безрезультатно.

Ещё через час я заметил кое-что неладное в телевизоре. С самим телеком всё было в порядке, но вот то, о чём говорили в новостях, вызвало у меня недоброе предчувствие. Ведь уже два с половиной часа он вещает, но за это время не было сказано ни одного слова про астероид. А ведь ещё вчера это была самая горячая тема, да ещё какая! Почему замолчали? Не каждый день ведь в Сибири падают астероиды.

За ответами я полез в телеграмм в тот новостной чат, в котором вчера видел запись со спящими пассажирами. И здесь, в отличии от телевизора, было навалом противоречивой информации.

“Друзья, всё плохо! — говорилось в одном из последних постов. — Правительство скрывает информацию от народа. Такое никогда не заканчивается хорошо! В телеке вообще про всё молчат, это лишний раз подтверждает надвигающуюся на нас жопу! Мы с вами столкнулись с чем-то неизвестным и власти хотят от нас это скрыть. Но мы раскроем всю правду.”.

Прокрутил новостную ленту дальше и в глаза бросилось фото с изображением человека, стоящего посреди палаты, заполненной койками с теми самыми “спящими” пассажирами. Вокруг него суетились врачи, а он просто стоял с безмятежным лицом.

Не читая текста под фото, я пролистал новости назад и нашёл вчерашнее видео со “спящими” и быстро нашёл среди коек ту, на которой еще вчера спал этот мужчина.

— Вроде хорошие новости ведь, — вслух произнёс я. — Один таки проснулся. Значит не так всё страшно.

Вернулся к фото. Тест под ним гласил следующее:

“То, что рассказал проснувшийся, заставило руководство страны устроить режим молчания по этой теме, — говорилось в следующем посте. — Более того, нам известно, что прямо сейчас службы ФСБ разъезжают по адресам всех пассажиров этого рейса, после чего люди исчезают... Если ты один из них, беги”.

Конспирология какая-то. Даже если правительство и интересуется таким необычным случаем, то почему нужно сразу бежать?

И прямо в этот момент раздался звонок в дверь. Я едва не подскочил на месте от неожиданности.

Очень медленно, стараясь не издавать лишних звуков, на цыпочках дошел до входной двери. За это время незваный гость нажал на звонок ещё раза три.

Глянул в глазок и раскрыл рот от нахлынувших эмоций. За дверью стояли два человека в офицерской форме.

Как там говорилось в посте? Если ты один из пассажиров, то беги?

В голове тут же выстроился каскад логических цепочек, основная суть которых заключалась в том, что проснувшийся тоже обладает какими-то способностями. Специалисты это выяснили и теперь вот дёргают всех остальных, кто попал под воздействие астероида.

В сообщении ведь ни слова не сказали, почему нужно бежать. Да и куда мне бежать?!

Вот жеж… Я ведь могу стать лабораторной крысой! Мне в голову вставят антенны и будут бить током, следя за тем как будет изменяться тональность моих воплей.

Раздался очередной звонок, который вырвал меня из потока мыслей.

Ладно, к чёрту. Я же не супер герой, чтобы пытаться бегать от военных. К тому же, куда я денусь с двадцать второго этажа?

Почти онемевшей, трясущейся рукой я отворил замок и открыл дверь.

Глава 5. Завод металлоизделий

— Максим Александрович Ларионов? — задал мне вопрос один из офицеров, доставая из внутреннего кармана кителя “корочку”. — Старший лейтенант Сафиуллин. А нас к вам есть несколько вопросов. Прошу вас проехать с нами.

— Могу я узнать причину? — собравшись с духом выговорил я фразу, которую заготовил ещё до того, как начал открывать дверь.

— Извините, не могу знать, — голос старшего лейтенанта был по-военному твёрд, но в нём не чувствовалось никакой угрозы. — В мои полномочия входит только привезти вас до места назначения. Но спешу вас уверить, вам совершенно нечего опасаться.

— Я задержан?

Я смотрел много видео, где люди качают права, требуют адвокатов, сыпят законами, но я наверное так никогда не смогу. Во-первых, я не скандалист, а во-вторых, всегда испытывал некоторую неловкость перед представителями власти, хотя был с детства законопослушным.

— Нет, Максим Александрович, вы не задержаны, моя задача осуществить сопровождение. Вами заинтересовались наши власти, но переговоры лучше провести в более защищённом месте. Подальше от лишних ушей, так сказать.

Власти значит…

— Я так понимаю, отказ вы не примите? — спросил я на всякий случай.

Офицер выразительно посмотрел на меня.

— Боюсь, что нет, Максим Александрович.

— Переодеться-то хоть можно? — вздохнул я.

— Разумеется. А ещё возьмите с собой паспорт и телефон.

Проходить в квартиру, чтобы проконтролировать мои сборы, офицеры не стали. Хотя входную дверь убедительно попросили не закрывать. За всё время, пока я собирался, ни разу меня не поторопили, хотя копался я долго да и руки немного дрожали. Всё же не каждый день мне приходится ехать куда-то с полицейскими.

На улице нас ждал УАЗ с военными номерами. Именно на нём нам предстояло ехать… а вот куда именно, по-прежнему никто объяснять не стал, сославшись на строгие инструкции. В какой-то момент я даже подумал, что мне глаза завяжут, чтобы я не видел, куда мы едем, но этого, к счастью, не произошло. Хотя телефоном пользоваться напрочь запретили.

Никаких окольных путей водитель выбирать не стал. Все дороги, по которым мы двигались, были мне знакомы и я вполне понимал в какую сторону мы едем. Спустя какое-то время мы миновали Королёв. Надеюсь меня не везут к большой братской могиле, куда потом сбрасывают всех пассажиров того рейса. Получится как в фильме “Пункт назначения”. Вот только вместо пресловутой смерти, охотящейся за случайно выжившими людьми, здесь жертв преследует МВД.

Когда мы съехали с большой многополосной дороги, я всё-таки потерял чувство направления. Дорога отчаянно петляла, будто вознамерилась во что бы то ни стало запутывать ребят вроде меня.

Путь наш окончился на территории завода, который располагался чуть ли не в открытом поле. Мы остановились возле трёхэтажного здания. Тут я воспользовался своими инженерными знаниями и попробовал самостоятельно определить, что это был за завод. Судя по сырью, которого вокруг было огромное количество, я пришёл к выводу, что это “Королёвский конструкторский завод металлоизделий”. Хотя, если честно, точное название я прочитал на табличке у входа в здание.

— Пройдёмте, Максим Александрович, — нарушил молчание, старший лейтенант, открывая мне дверь УАЗа. А он ведь всю дорогу молчал.

Я виду не подавал, но если честно, волновался знатно.

Сдерживая раздражение я вышел и осмотрелся.

На первый взгляд, здание, в которое мы вошли, казалось обычным производственным строением, коих здесь было приличное количество. Но, оказавшись внутри (точнее, после того, как мы преодолели пункт досмотра), я понял, что всё не так просто.

Офицер, который чувствовал себя вполне уверенно, будто находился в своём отделении, а не где-то посреди поля, провел меня по длинному коридору до лифта. Я обратил внимание, что коридор буквально напичкан камерами видеонаблюдения. Офицер деловито достал карточку электронного ключа, затем быстро ввёл код доступа, после чего двери лифта раскрылись. В лифте он выбрал минус второй этаж. Казалось бы, всего лишь минус второй этаж, но спускались мы минуты три. И вот, когда двери раскрылись, я опешил.

Мы будто оказались в коридоре на борту космического корабля. Под ногами был решётчатый пол, а потолок был его точной копией. Железные стены с множеством характерных линий свидетельствовали о том, что за ними что-то скрыто. В глаза бросились глубокие царапины на стенах, рядом с дверьми лифта, на котором мы приехали, и такие же на стене ещё одного лифта, к которому мы направлялись. Диких зверей они здесь что ли держат? Фильм ужасов какой-то.

Ещё мне показалось, что в стенах было множество лишних отверстий. Я, как опытный телезритель, сразу решил, что это отверстия от пуль. Ещё обнаружил у некоторых стен выступающие элементы, и небольшие полозья. Подключив к наблюдательности инженерное мышление, я пришёл к выводу, что стены вероятнее всего могли сдвигаться.

Потом я заметил что некоторые полозья проходят поперёк коридора.

Фантазия снова заработала. Если эти стены ещё и так могут двигаться, то они вполне могли расплющить какого-нибудь незваного гостя, который попытается пробраться в этот коридор. О-ох, надо сместить направление мыслей в более позитивную сторону. Наверное, эти стены должны попросту скрыть это помещение от тех, кто случайно спустится на минус второй этаж. Да, такая версия мне больше нравится.

По коридору мы шагали пару минут, пока не повернули и не оказались у дверей другого лифта. И зачем такие трудности? Нельзя было ещё несколько этажей в прошлом лифте сделать?

Двери разъехались и перед нами раскрылась длинная грузовая кабина, которая была раз в десять больше предыдущей. Танки на нём поднимают что ли, или грузовики? Я даже с сомнением посмотрел назад в коридор. Там танк точно не проедет. Я по работе имел дело с разным оборудованием и разными сметами, но ни разу ничего подобного не встречал. Ни одна лифтостроительная компания не производила ничего подобного для общего рынка. Уж я бы точно знал об этом. Хотя это вполне может быть заказная работа.

Где-то сверху тревожно замигала красная лампочка.

Старший лейтенант вновь воспользовался ключ-картой, а затем прикоснулся ладонью к терминалу. Красная лампа под потолком стала зелёной, двери закрылись и мы начали опускаться ещё ниже. Причём с такой скоростью, что внизу живота стало тянуть, а ноги на миг сделались ватными.

А офицер чего такой спокойный? Я ведь знаю, как выглядят полицейские участки, и это точно не он. Хотя, и офицер, наверное, только одет как полицейский.

— Это какой-то секретный бункер? — спросил я, чтобы хоть как-то нарушить гнетущую тишину.

Тот не скрывая иронии посмотрел на меня.

— Это вы, Максим Александрович, “Секретные материалы”, наверное, пересмотрели.

Ага, пересмотрел… Будто у нас на каждом шагу такие бункеры. В общем вряд ли он мне что-то конкретное скажет. Проще вообще ни о чём не спрашивать, чтобы не получить в ответ откровенную ложь. И так ясно, что это какая-то секретная база. Причём я был по службе на секретных объектах, но ничего подобного ранее не видел. Вот уж не думал, что когда-нибудь доведётся оказаться в подобном месте. Одно ясно, полицейский мне этот не нравится.

Как глубоко мы опустились за полминуты с такой-то скоростью, даже представить сложно. Но если учитывать спуск, что мы преодолели на первом лифте, наверное, очень глубоко.

Когда двери, больше похожие на гермозатворы, раскрылись, перед нами предстал очередной коридор, который был клоном предыдущего. Правда, на этот раз мы оказались посередине коридора и он тянулся в две стороны, направо и налево.

Мы повернули направо. Прошагали ещё метров пятьдесят, пока не уперлись в массивную воротину, достойную двери бункера из какого-нибудь постапокалиптичного блокбастера. Открывал её старший лейтенант уже не только с помощью ключа-карты и своей ладони, но и глазом приложился к небольшому выступу, видимо считыватель сетчатки.

Да куда меня ведут?!

Снова зелёный свет. Шипя приводами, дверь отъехала в стену и мы вошли в просторное помещение, напоминающее зал ожидания аэропорта в каком-нибудь провинциальном городке. Напрягали правда пара военных, которые, вооружившись автоматами, охраняли дальние двери. Я внимательнее оглядел зал. Сразу бросились в глаза трое знакомых людей. Это были пассажиры того самого злосчастного рейса. Память на лица у меня хорошая, поэтому я был на сто процентов уверен, где именно видел их раньше.

Невольно встретился взглядами с каждым из них и увидел в их глазах неподдельный ужас. Интересно, у меня сейчас такое же лицо? Наверное, нет. Несмотря на волнение, внешне я был довольно спокоен.

И второй риторический вопрос: Что бы они подумали, увидев меня с таким же искажённым ужасом лицом? Я едва не рассмеялся от усилившегося нервоза. Я очевидно был спокойнее чем эти ребята. По крайней мере я не выглядел так, будто меня привезли на расстрел. А вот они выглядели именно так.

Хотя признаюсь, от несчастного вида незадачливых пассажиров, которым на свою голову не посчастливилось пролететь над тем местом куда рухнул метеорит, мне тоже стало не по себе.

Я снова решил хоть как-то разбавить обстановку, и громко спросил:

— А что у вас за система вентиляции здесь? — ну как смог, ничего другого мне на ум не пришло. К тому же, всё время, что находился в этом бункере, из меня так и лез наружу инженер.. А почему бы и не дать волю внутреннему ребёнку. Восторгаясь увиденным, даже позабыл, что я тут по важному вопросу, возможно даже, государственного значения. — Впервые вижу, чтобы использовали такие мелкосетчатые решётки. И шума никакого нет. Наша разработка?

— Наша, Максим Александрович, — услышал я ответ оттуда, откуда не ожидал. Причём голос был очень уж знакомый.

В одной из стен разъехались панели и я увидел ещё одно знакомое лицо.

Это был тот самый майор ФСБ, которого я видел вчера по телевизору. Именно он отвечал на вопросы репортёра. Высокий плечистый мужчина в деловом пиджаке с усталыми, но цепкими глазами, которые просвечивали меня, подобно сканерам. Его сопровождали двое мужчин в белых халатах химической защиты.

— В этом штабе всё исключительно отечественного производства, — заверил мужчина, натянув на лицо приветливую улыбку. Он, видимо, хотел уменьшить градус напряжения, которого, впрочем, до этого почти не было… Но его оскал возымел обратный эффект, у меня тут же пробежали по спине мурашки. Да и тот факт, что майора я видел по телевизору в не самом приятном репортаже, тоже напрягал. — За исключением вашего телефона, — продолжил тем временем мужчина, требовательно протянув руку. — Позволите я на время возьму его у вас.

Можно было бы возмутиться, но я решил не обострять. Поэтому я сразу же протянул ему свой мобильник. Во-первых, ребята с автоматами не располагали к долгим спорам с представителями власти. Во-вторых, телефон вещь важная, но под землёй он совершенно бесполезен. Да и скрывать мне абсолютно нечего. По крайней мере, вряд ли сотрудники федеральной службы безопасности, обнаружат в моём телефоне хоть что-то интересное для себя.

— Пароль нужен? — изображая невозмутимость спросил я провожая взглядом свой мобильник, который майор тут же передал одному из людей в белом халате.

— Для чего он нам, Максим Александрович? — хмыкнув прищурился он.

— Может проверить что-то хотите, — пожал я плечами.

— Проверим, — заверил он меня. — Обязательно проверим. А теперь прошу вас следовать за мной.

Оставив старшего лейтенанта позади, мы молча прошли в одну из дальних дверей, и оказались в круглом многоуровневом помещении, напоминающем ракетную шахту. Что-то подобное я видел в фильме “Интерстеллар”, и в звёздных войнах, в зале сената империи.

Знать бы ещё для чего это всё. По крайней мере, если бы это и правда была ракетная шахта, вряд ли бы мы здесь так просто гуляли. Ух, голова прямо кругом. Не то, чтобы я когда-либо сомневался в наших технологиях, но видеть подобные творения воочию, раньше не приходилось.

— Меня зовут Сергей Петрович Кудрин, — он подвёл меня к поручню, и тут я осознал масштаб шахты. В диаметре она была несколько сотен метров. Я взглянул наверх и сразу стало понятно почему мы так глубоко спускались. Вид захватывал дух. Мы будто оказались в небоскрёбе, но вывернутом на изнанку. Те же самые сплошные панорамные окна, вот только смотрели они не наружу, а внутрь. — Давайте я проясню ситуацию, вы здесь, потому что три дня назад летели рейсом Петропавловск-Камчатский — Москва. Я предполагаю, вы уже успели столкнуться с некоторыми странностями… — он выжидательно посмотрел на меня. Я решил до поры молчать о своих способностях, но загипнотизированный голосом майора и впечатлённый увиденным, я кивнул. Майор, дождавшись моей реакции и сделав свои выводы, кивнул в ответ. — Думаю, вы и сами понимаете, что мы не могли оставить без внимания всех, кто попал под выброс энергии, вызванной падением астероида.

Он снова умолк и уставился на меня, будто ожидая какой-то реакции. Правда я уже взял себя в руки и старательно изображал лицом кирпич.

Я слышал о таком приёме, когда случайно забрёл на тренинг в отделе продаж нашей конторы. Там тоже было что-то о том, что сначала нужно скормить “жертве” какую-то часть информации, а потом, когда собеседник начнёт отвечать вытянуть из него максимум информации, и для этого порой нужно просто помолчать.

Но и для меня что-то прояснилось. Например, майор уже знает, что всех в самолёте накрыло загадочной волной. Но в курсе ли он, что после неё появились способности? Впрочем, я ведь и сам не в курсе, есть ли таковые у других пассажиров.

— Как и те спящие люди? — спросил я.

— Нам предстоит долгая беседа и у вас будет возможность задать любые вопросы, — майор Кудрин остановился у обычной белой двери, которая, в отличии от остальных, вполне обычно открывалась, и не была похожа на шлюз бункера. — Но сделаем мы это после короткого медосмотра. Прошу проследовать в нашу санчасть, Максим Александрович.

Прежде, чем я зашёл внутрь, оттуда вышла ещё одна пассажирка “нашего” самолёта.

Это была та самая блондинка, что как и я висела в пространстве, держась за соседей. Тогда была полнейшая неразбериха, но теперь очевидно, что она смогла таки вернуться в своё тело. Мне вдруг вспомнился её ведьмовский взгляд, и по спине тут же пробежали мурашки, однако сейчас у неё были вполне обычные глаза. Просто взволнованная девушка.

Наши взгляды встретились, и её глаза на миг округлились, видимо она тоже узнала меня, но затем блондинка отвернулась и пошла следом за другим офицером.

Здешняя санчасть, как выразился майор Кудрин, была довольно большим внутренним комплексом, расположившимся сразу на нескольких уровнях. Пока мы шагали, я порой заглядывал в раскрытые двери некоторых кабинетов. И везде было разнообразное оборудование, от огромных капсул для снимков МРТ, до совсем уж незнакомых приборов. Врачи разных возрастов бегали из кабинета в кабинет и явно были заняты чем-то очень важным. Они то и дело перекрикивались, но я мало что понимал из их речи. Видимо они на латыни общались. Кажется, у врачей так принято. Не знаю, что это за клиника, но они похоже что угодно здесь смогут вылечить.

Пожалуй, стоит подумать о том, чтобы привязаться к этой поликлинике.

Я ожидал, что меня сейчас начнут препарировать, однако когда мы дошли до нужного кабинета, меня ждал самый обычный медосмотр мало чем отличающийся от тех, которые я неоднократно проходил в своей клинике. Кровь взяли, зрение и слух проверили. Хирург рассказал пару целебных анекдотов и пощупал мои суставы. Окулист, приняв эстафету у хирурга, накинул ещё одну смешную историю. Невролог просто задала пару вопросов. А вот дерматолог разглядывала каждый участок моей кожи буквально под лупой.

Примерно час от общего времени обследования разговаривал с психологом. К моему удивлению, он не задал ни одного вопроса, связанного с самолетом и астероидом.

Разумеется, не обошлось без флюорографии. Без нее, мне кажется, в наших больницах вообще ничего не обходится.

Затем начались процедуры посложнее — сердце прослушали, через МРТ прогнали. А в финале целый час сканировали мой мозг с помощью датчиков, которыми облепили всю мою голову. Спасибо, что хоть налысо не постригли для этого.

В итоге весь медосмотр занял примерно четыре часа, после чего меня передали обратно в руки майора Кудрина.

Я ожидал, что майор меня отведет в какую-нибудь комнату допроса с хмурыми стенами и зеркалом Газзела, которое с одной стороны выглядит, как зеркало, а с другой обычное затемненное стекло, через которое всё видно.

Но я ошибся. Майор привел меня в комнату, которая напоминала скорее домашний кинотеатр. В центре стояли мягкий диван и два кресла рядом с ним. Напротив них всю стену занимал гигантский экран проектора. А позади дивана была оборудована барная стойка.

— Прошу прощения, — с легкой усмешкой проговорил майор Кудрин. — Пассажиров на самолёте было много. Комнат для допросов на всех не хватило. Чувствуйте себя, как дома.

— Ничего страшного, Сергей Петрович, я стерплю, — ответил я, осмотревшись. В дальнем углу заметил кофемашину и руки сами потянулись к ней. Очень уж захотелось выпить кофейку. — Могу я?.. — я указал на кофемашину.

— Разумеется, — пригласительным жестом указал он на барную стойку. — Я же сказал, будьте, как дома. Хоть и отпустить мы вас в данный момент не можем, но и задержанным вы не считаетесь. Думаю, вы проголодались? — он открыл один из шкафов, который был до отказа набит консервами и лапшой быстрого приготовления. — Изысканных блюд предложить не могу, но уж чем богаты…

А я уж думал в этом высокотехнологичном подземном комплексе совсем русского духа нет. Несмотря на съеденный перед выходом из дома бургер, желудок сводило от голода. Видимо перенервничал накануне. Почему бы и не съесть лапшу. Самое-то после четырехчасовых процедур у врачей.

Пока я стоял перед выбором какую лапшу взять, красненькую или зелёненькую, майор сдвинул одно кресло к белому полотну на стене, уселся в него, затем достал свой мобильник. Я искоса наблюдал за ним. Мужчина потыкал по экрану гаджета, а затем откинулся на кресле и вопросительно взглянул на меня, мол, готов?

Я кивнул усаживаясь в кресло напротив. Всё равно надо ждать, когда чайник вскипятится.

— Итак, начнём. Ларионов Максим Александрович 1996 года рождения. 27 лет. Холост. Детей нет. Родных нет. Проживаете один по адресу: город Москва, улица… — начал он по стандартному протоколу. Видимо, велась запись и это было необходимо. — Я всё правильно указал?

— Да, всё верно, — подтвердил я, подумав о том, насколько хорошо наши власти осведомлены о гражданах. Можно было бы возмутиться, сказать что-то из серии: ”Вы следите за мной?!”, но решил пока не форсировать события. Нужно для начала разобраться в происходящем. А если начну качать права, скорее всего процесс затянется.

— Прекрасно, — майор смахнул экран, открыв на телефоне следующую вкладку. — Ваш самолёт, летящий рейсом Петропавловск-Камчатский — Москва оказался рядом с местом падения астероида в Путоранском заповеднике. Расскажите, пожалуйста, свою версию событий, что вы видели в тот момент?

Я готовил себя к этому вопросу, но видимо не достаточно хорошо. Беспокоила меня эта тема. Тело будто само отреагировало. Я вздрогнул, а моя способность сработала сама собой, причём без лицезрения пятой точки Леночки. Контейнер с лапшой, который находился на столе, сразу же грохнулся на пол. Содержимое пакетиков со специями тоже просыпалось. Хорошо хоть кипяток не успел залить.

Я с опаской взглянул на майора, чтобы понять, заметил ли он произошедшее. Для меня это было важно, ведь руки мои в этот момент были далековато от контейнера и я вряд ли смогу логично объяснить как туда дотянулся.

Сергей Петрович виду не подал, но мне кажется, что он всё прекрасно видел.

Вот я молодец. Столько выдумывал, как скрыть свои способности, и с самого начала прокололся.

Так, не время хандрить. Я уверенно посмотрел в глаза майору.

— Так что вы видели, Максим Александрович? — невозмутимо, повторил вопрос майор.

— Сначала летящий объект, похожий на ракету, — начал я стараясь не думать о рассыпанной по полу лапше и стараясь выглядеть увереннее. — Белая вспышка. Потом сильный удар внизу. Потом был столб дыма. Как-то так.

— И больше ничего? — прищурил он правый глаз.

— В целом да, — кивнул я.

Прямо и со всей откровенностью отвечать на вопросы я опасался. Разумеется, опытный дознаватель рано или поздно всё равно меня разговорит. Но облегчать ему задачу я не стану. В идеале, конечно, хотелось бы знать, какой информацией он вообще владеет. Но Сергей Петрович это вряд ли раскроет, а я как раз совсем не дознаватель.

— Может, вы заметили странное поведение среди пассажиров? — продолжал он задавать вопросы.

— Конечно заметил. Про тех ребят, которые уснули, новости несколько дней трубили. Вот они точно странно себя вели. Вернее никак не вели.

— Уже лучше. А перед тем, как они уснули, было ли что-то необычное в их поведении? — уточнил офицер.

— Не знаю. Я не особо за ними следил. То, что они спят, я понял много позже. И тогда я даже не думал, что это как-то связано с астероидом. Разве что удивился, как можно спать после такого.

— Ясно, а теперь я задам вам более прямой вопрос, — голос майора стал максимально серьёзным и потерял все приветливые нотки. — И от вашего ответа будет зависеть весь наш дальнейший разговор.

Я кожей почувствовал напряжение. Даже аппетит поубавился. Но я по-прежнему старался выглядеть невозмутимым.

— Скажите, Максим Александрович, после падения астероида у вас появились какие-либо сверхъестественные способности?

Не ожидал я что он так в лоб спросит. Несмотря на внешнее спокойствие, сердце у меня в груди стучало как отбойный молоток. И вот что ему отвечать. Врать я не хочу. Говорить правду? Тоже не хочется. Что-то в любом случае ответить придётся, но как увести разговор от неприятной темы.

Пауза явно затянулась. Внутри меня как будто зазвенела натянутая до упора струна. Майор сверлил меня взглядом как перфоратором. Я смотрел в ответ, чувствуя, что уже делаю что-то не так. Да и пальцы впились в подлокотники.

Я вдруг услышал какой-то звук позади себя. С опаской посмотрев назад, я увидел, что кофемашина и стоящий рядом чайник зависли в воздухе. Однако стоило мне взглянуть в ту сторону как предметы с грохотом рухнули на столешницу.

Да уж… Вот и ушёл от ответа. Думаю, глупо теперь надеяться что Сергей Павлович и это не заметил. Я повернулся обратно, встретившись с пронзительными глазами майора.

— Сегодня я уже восемь раз задавал этот вопрос другим пассажирам. Ваш ответ самый исчерпывающий, — с победной улыбкой объявил майор.

Глава 6. Брифинг

Да уж, теперь отпираться точно смысла нет. Что ж, меняем тактику начинаем сотрудничать со следствием.

— Ну… что-то типа этого, — невозмутимо прокомментировал я, будто изначально и планировал такую демонстрацию. — Вот такие способности и открылись, — продолжил я, ещё раз глянув на устроенный мной бардак и указав на него ладонью.

— Ещё какие-то изменения обнаружили в себе? — продолжил расспросы майор, будто ничего сверхестественного не произошло.

— Затрудняюсь ответить, — прочистив горло ответил я.

Следующую минуту, которая показалась мне вечностью, Кудрин смотрел на меня, не отводя глаз. Я смотрел в ответ. Мы будто в гляделки играли, и проигрывать я не собирался. Затем, продолжая молчать, майор уткнулся в свой телефон и начал что-то там набирать.

Набором текста он занимался с небольшими интервалами. Видимо переписывался с кем-то.

Прошло ещё пять минут, прежде, чем офицер снова заговорил.

— Вы ведь так и не поели, я заварю вам новую лапшу, взамен той, что вы уронили. Вы не против? — с улыбкой произнёс он, затем встал из кресла и направился к шкафу, в котором я до этого выбирал еду. — Бутерброд будете? — спросил он, достав с одной из полок хлеб. Затем характерно хлопнула крышка холодильника, который я не заметил, и на столе появился батон колбасы и кусок сыра с крупными дырками.

Несмотря на его приветливый тон, мне всё больше становилось не по себе, хотя сложно сказать из-за чего конкретно. Я немного злился на себя и не немного на Кудрина. Я хмуро глядел в сторону, лишь бы не показывать смятения, а в мозгу со страшной скоростью роились мысли о том, что теперь со мной будут делать все те ребята в халатах. В памяти стали всплывать все сюжеты о жутких экспериментах над людьми, которые были почерпнуты из разных фильмов ужасов.

Тем временем, Сергей Петрович уже ловко нарезал бутерброды и залил кипятком новый контейнер с лапшой.

— Да расслабьтесь вы, Максим Александрович, — не глядя на меня, майор деловито заваривал кофе. — Признаюсь, я вам благодарен за то что сэкономили нам очень много времени столь быстрым ответом на ключевой вопрос. Из других приходилось клещами ответы вытаскивать. Насмотрелись фильмов про безумных учёных и бесчеловечные эксперименты. Поверьте, на территории России такое невозможно.

— И что со мной дальше будет? — осторожно спросил я.

— Работать с вами будем. Очень плотно работать, — сухим голосом ответил он. — Случай ваш уникальный, и требует тщательного изучения. Но не переживайте, запирать вас здесь на всю жизнь никто не собирается. Да и сам процесс вас особо не утомит. Однако регулярные исследования необходимы. Наши спецы предполагают, что ваш мозг и тело подверглись некому излучению, и впоследствии будут сильно изменяться. А без наблюдения это лучше не оставлять для вашей же безопасности.

— То есть, даже если учёным потребуется, вы не дадите разрешение отрезать от меня лишние части? Или не лишние… — попытался отшутиться я.

— Нет, — с серьёзным лицом, отрицательно покачал головой майор. — Однако, скрывать не буду, ваша жизнь уже не будет прежней. Но вы, думаю, и сами уже это понимаете. С такими способностями невозможно жить обычной жизнью.

— Мне бы хотелось знать конкретнее, — я открыл крышку контейнера с лапшой. Хотя аппетита к этому моменту не осталось и следа.

— Скоро всё узнаете, — майор поставил чашку с кофе на стол возле меня. — Сейчас за ужином вы ознакомитесь с одним важным документом, а затем я введу вас в курс дела и сделаю предложение от которого практически невозможно отказаться.

В последнем заявлении, я от чего-то совершенно не сомневался.

Открылась дверь и в помещение вошла девушка с собранными в хвост черными волосами. Одета она была по-деловому, чёрная юбка карандаш и белая блузка

— Документы готовы, Сергей Петрович, — девушка, кинув мимолетный взгляд на меня, направилась прямиком к майору. — Стандартный образец, как для всех.

— Спасибо большое, Катюша, — приветливо поблагодарил майор девушку. — Отдай их Максиму Александровичу, — а затем обратился ко мне, — ознакомьтесь.

Девушка положила документы на стол и, не задерживаясь ни на секунду, направилась к выходу. А мы с майором Кудриным молчали до тех пор, пока девушка не покинула помещение.

— И что в них? — взял я в руки документы.

— Ничего особенного, — отпил майор кофе из своей чашки. — Обязательство о неразглашении. Думаю, вы и сами понимаете, что об этом месте никому говорить нельзя. И о ваших способностях, до поры, тоже лучше молчать.

— Будто мне кто-то поверит, — хмыкнул я.

Майор едва заметно кивнул, но больше никакой реакции не последовало.

Быстренько пролистав документ, я обнаружил, что подобные я уже неоднократно подписывал. Нередко приходилось ездить на проверку на секретные объекты и потому моих подписей на подобных бумагах насчитывалось уже больше десятка. Да даже во время службы в армии сталкивался с таким.

Но я, всё же, прочитаю каждое слово перед тем, как подпишусь под этим.

Следующие десять минут, неторопливо поглощая лапшу в прикуску с бутером, я внимательно ознакамливался с документом. А, когда приступил к кофе, оставалась последняя страница с одним абзацем.

В целом, никаких подводных камней я обнаружить в тексте не смог. Все максимально стандартно, за исключением того, что моя шутка про закрепление за поликлиникой оказалась реальностью. По крайней мере в ближайшие полгода государство требовало, чтобы я посещал специально аккредитованных врачей, знакомых с моей ситуацией.

Хотя самого списка врачей не было. На моё уточнение по этому поводу майор Кудрин заверил, что имена скоро появятся. Те сейчас, как и я, проходят всякого рода инструктажи и вникают в происходящее.

В принципе логично. С момента падения астероида прошло чуть больше двух дней. И специалисты в прямом смысле только начинают нас изучать. Хотя скорость, с которой власти отреагировали, впечатляет.

— Благодарю вас, Максим Александрович, — протянул майор руку к документам, после того как я поставил подпись на каждой странице. — Теперь предлагаю перейти к следующему этапу.

К этому моменту я уже немного расслабился, а вредный ужин немного добавил мне душевного равновесия. И вот в таком состоянии я уже начал присматривать себе более уютное место на диване. Но не тут то было.

— Следуйте за мной, — сказал майор и, поднявшись с кресла, направился к выходу.

Ну вот. Я только привык к этому месту, как снова нужно сменить локацию.

Пройдя по широким коридорам, по которым при желании вполне могли бы разъехаться пара грузовиков, мы оказались в секторе под названием “БАЗА-12”.

Здесь обстановка больше напоминала именно подземелье, а не внутренности космического корабля. Тут и там выглядывала порода, укрепленная стальными перегородками. Вдоль стен были протянуты несколько десятков труб различной расцветки.

Здесь даже была двусторонняя железная дорога стандартной ширины, глядя на которую инженер внутри меня сразу же предположил, что данный объект, в теории, может быть связан с московским метро.

— Поездом поедем? — решил я задать шуточный вопрос, продолжая с интересом озираться по сторонам.

— Не в этот раз, — серьезно ответил майор Кудрин. — Нам недалеко идти.

И впрямь, нам оставалось пройти не больше ста метров. Я даже налюбоваться здешней “архитектурой” не успел. А ведь меня, как инженера, прям гордость пробивала за нашу страну. Можем ведь!

У меня даже прокралась мысль, спросить у майора, не построили ли уже наши что-нибудь подобное на Луне. Не, ну, а вдруг?

Но не успел.

Этот вопрос вылетел из головы, когда я увидел ряд то ли камер, то ли медицинских кабинетов с прозрачными стенами. Все они были пусты, но в одном из них находилось несколько человек. Двое в белых халатах, один в деловом костюме, один в офицерской форме и, как я понял, тот, из-за кого они там все собрались — человек в полевом комуфляже. У него был довольно потрепанный вид, имелсяя свежий разрез на щеке. Я задержал на нём взгляд и заметил потёки крови на форме, на бедре и на животе. Причём, судя по состоянию одежды, это вполне могла быть его кровь.

Но больше всего удивили меня кое-что другое, — я знал этого солдата. Точнее, уже встречал ранее. Это один из пассажиров “нашего” самолёта. И при прошлой нашей встрече никаких разрезов у него точно не было. И когда он успел?

— Это кто его так? — не надеясь получить ответ, обратился я к майору Кудрину.

— Заяц, — внезапно ответил тот. Ответ выглядел, как штука, но в его голосе не прозвучало и намека на иронию.

— А если без шуток?

— А я и не шучу, — майор замедлился и поглядел на меня. Его выражение лица свидетельствовало о том, что у Кудрина вообще проблемы с чувством юмора.

Из-за того, что я не сводил взгляда с раненного солдата, даже не заметил, как стало людно вокруг нас. Тут и там стояли офицеры разных мастей, какие-то гражданские в самой разной одежде и ученые в стандартных белых халатах. Но среди них пассажиров “нашего” самолёта не было.

— Это что за заяц такой? — я пытался сопоставить размер заячьей лапы и рваных дыр на одежде солдата и картинка в моей голове никак не складывалась.

— Заяц весьма неординарный, причём вполне способный представлять опасность для жизни, — майор открыл красную двойную дверь, возле которой мы стояли. — Мы пришли.

Я неуверенно заглянул внутрь, а затем снова повернулся в направлении той прозрачной камеры. Правда, отсюда всех, кто был внутри, видно уже не было.

— Вижу вас беспокоит судьба того солдата, — это майор произнес уже с улыбкой. — Спешу вас успокоить. Чуть позже он к нам присоединится и расскажет интересную историю. А теперь прошу проходите в зал.

Интересная история. Это во что тот военный такое влип за те два дня, что прошли с момента посадки? Что-то мне подсказывает, история наверняка связана с тем астероидом.

С этими мыслями я вошёл внутрь и оказался в актовом зале, который по своему технологическому уровню больше походил на кинозал. Такие же стены, обшитые мягкими пластиковыми панелями. Яркие красные кресла с уровнем удобства, как в бизнес-классе самолета. Огромный экран над сценой и два окошка для кинопроектора на задней стене.

Что-то я сегодня по кинотеатрам-то зачастил.

— Устраивайтесь в любом свободном месте, кроме первых трёх рядов, — сказал офицер, а сам сразу же удалился.

Кресла внутри были заняты наполовину. Можно сказать, здесь снова вместе собрались все люди с нашего рейса. Хотя, кроме них, были и другие, которых я видел впервые. Ну и “уснувших” ещё не хватало. Интересно, удастся увидеться с тем мужиком, которому удалось проснуться?

Пока выбирал место, обратил внимание на экран. Там была изображена карта Земли с множеством красных точек на ней. Так, навскидку, их было около сотни. Может сто пятьдесят. Большая часть этих отметок была на территории России, совсем немного в восточное Европе, в Азии прилично насыпало и даже пара точек в Австралии.

Чтобы всё это значило? Не так ведь просто вывели это изображение на экран.

Место выбрал на автомате. В кинотеатрах я всегда занимаю место в самом центре, потому что именно там чувствуется самый правильный эффект от звука. Да и экран отсюда находится на самом оптимальном расстоянии. Только усевшись в кресло и увидев, как на сцену начали подниматься некоторые из тех, кого я ранее видел возле зала, я вспомнил, что не кино сюда пришёл смотреть.

Всё началось спустя минут двадцать. К этому времени подтянулся ещё десяток пассажиров нашего рейса и много незнакомых мне людей, которые разместились на первых трёх рядах. На тех самых, что майор Кудрин попросил не занимать. Теперь я понимал почему. Эти места предназначались для высокопоставленных чиновников нашей страны. Среди них даже был один из заместителей президента.

Что ж, мое предположение о государственной важности этой поездки, было ни капельки не преувеличено.

— Доброй ночи, коллеги, — начала говорить со сцены в микрофон женщина лет сорока пяти. У неё было открытое располагающее лицо. Она мягко и приветливо улыбалась.

Доброй ночи? Я ведь совсем потерял счёт времени в этом подземелье. Ещё и коллегами всех назвала. Вот так сразу? Или она женщина обращалась не к нам.

— Представлюсь для тех кто со мной не знаком. Меня зовут Марина Олеговна Делида. Догадываюсь, какие мысли вас сейчас одолевают, — продолжала она. — Но смею вас заверить, ситуация под особым контролем и первые люди государства будут прилагать все усилия, чтобы держать обстановку под контролем. А нам с вами предстоит решить много различных вопросов. И потому я смело могу называть вас именно коллегами.

Вроде очень важно говорит, и люди важные, но что конкретно она имеет в виду, я не понял.

Женщина глубоко вдохнула и пробежалась глазами по первым рядам. На лицо отсутствие привычки выступать перед большой аудиторией. Или же она была взволнована присутствием высоко стоящих начальников.

— Я заместитель директора “Роскосмоса” по изучению внеземной активности. Наш отдел занимается выявлением и отслеживанием космических тел, которые в той или иной степени могут угрожать нашей планете. В данный момент я назначена руководителем проекта “Вторжение”.

Второжение? Только не говорите мне, Марина Олеговна, что во всём этом ещё и инопланетяне замешаны. Это будет слишком для одного дня.

— Все вы в курсе, что 5 июня 2024 года на нашу планету обрушился астероид…

Тут один из чиновников с первого ряда поднял руку, обозначая этим, что у него есть вопрос.

— Да, Константин Юрьевич? — тут же обратила на него внимание руководитель проекта.

— Марина Олеговна, — поднявшись на ноги, произнёс тот. В его голосе не звучало претензии к ней или попытки показаться дофига важным. Только желание разобраться во всем детально. — Скажите, пожалуйста, как этот астероид умудрился застать вас врасплох? Ведь ваш отдел как раз и занимается тем, чтобы подобного не происходило.

— Спасибо за вопрос, Константин Юрьевич, — она дождалась, когда тот сядет и приступила к ответу. — Данный объект не был для нас неожиданностью. Напротив, мы отслеживали его с 2018 года. И уже тогда мы рассчитали, что он пройдёт на расстоянии 300 000 километров от нашей планеты. Примерно столько же до Луны, — она поправила очки. Прям видно, что нервничает. — Дело в том, что астероид по неизвестным нам причинам начал резко менять свою траекторию за час до прохождения той точки, когда он должен был начать удаляться от нашей планеты.

— Может, его гравитация Земли захватила? — выкрикнул кто-то из чиновников, который был не так тактичен, как Константин Юрьевич.

— Это исключено. Гравитация Земли, разумеется, повлияла на астероид. Это было учтено и просчитано, — затем она будто собрала всю уверенность в голосе и чуть громче продолжила. — Мы пропустили его по той причине, что астероид внезапно изменил траекторию, — женщина окинула зал взглядом, будто только что пошутила и ожидала реакции зала, которой, впрочем, не последовало. — Да, его траектория должна была незначительно измениться из-за влияния Земли, но он всё равно полетел бы дальше в космос. Вместо этого, он совершил резкий манёвр и буквально протаранил нашу планету. Думаю, вы и сами понимаете, что это было невозможно предугадать, потому как такое попросту невозможно.

В зале и до этого момента было довольно тихо, но сейчас стало ещё тише. Аж в ушах зазвенело.

Картина, сложившаяся в моей голове, стала чуточку шире, хоть понимать я стал куда меньше, чем до этого. Сверхспособности, летающие как им заблагорассудиться астероиды. Мистика какая-то. Прямо-таки секретные материалы. Я даже огляделся по сторонам, выискивая знакомые с детства профили Девида Духовны и Джилиан Андерсон. Хотя что им здесь делать, мы ведь не в Америке.

Но если отбросить шутки. А как так этот астероид взял и сменил траекторию? Живой он что ли?

— Более того, — продолжала Марина Олеговна, — астероид сменил траекторию дважды. После того, как он начал входить в атмосферу нашей планеты, он снова поменял курс и, вместо падения у восточного берега Северной Америки, где и должен был приземлиться, направился прямиком в Сибирь.

Это какой же я везучий, получается? Мало того, что на мой век выпала возможность стать свидетелем вот такого захватывающего явления, так я ещё оказался в самом его эпицентре. Самонаводящийся астероид. Охренеть просто.

— Есть этому объяснение? — снова уважительно поднявшись на ноги, задал вопрос Константин Юрьевич.

— К сожалению, нет. Ни одна из существующих теорий не объясняет такого поведения космического тела. Думаю для всех очевидна необходимость немедленного формирования группы исследователей. А учитывая… новые вводные данные, именно та группа, которую мы собираем сейчас в этом нам поможет.

Так, а мы тут при чём? Мы ведь просто в самолёте летели. Группу еще набирают… И что-то мне подсказывает, политиканы с первых рядов вряд ли будут добровольцами. При чём тут пассажиры самолёта? Может дело в том, что у нас открылись способности? Но с этим с этим просто надо разбираться, Кудрин в принципе и говорил что нас изучать теперь будут. Но при чём тут формирование исследовательской группы?

И кстати, за два дня они должны были разобраться с местом падения астероида. Вряд ли астероид уже доставили сюда, но учёных уже могли перебросить к месту падения... А что если он прямо сейчас находится где-то на этой базе?

— Также стоит отметить, что астероид, упавший в Путоранском заповеднике не единственный объект, упавший на планету. После входа в атмосферу Земли, его осколки разлетелись по довольно обширной площади, хотя большая часть утеряна в океане… — она показала рукой на экран позади себя, где по-прежнему была изображена карта мира с красными точками. — Собственно на этой карте показаны места падений обломков. По нашей стране и азиатскому региону данные точные, а вот европейские страны делятся информацией неохотно. США так и вовсе отказались комментировать что-либо.

А вот это что-то новенькое. До этого я ни в новостях ни в новостных каналах телеграмма не встречал подобной информации. А, судя по карте, что была на экране, один из осколков упал всего в ста километрах от Москвы.

Неужели этого никто не увидел? С трудом верится, что подобное не попало в объектив ни одной камеры. Там ведь в момент падения яркие вспышки случаются. День становится ночью и наоборот. Но тут тишина. При чем тишина по сотням случаев.

Это ж какие ресурсы надо иметь, чтобы взять под контроль информацию такого масштаба и скрыть ее от населения? И тут уже речь не только о нашем государстве. Речь обо всём мире.

— А что нам сейчас мешает собрать экспедицию из военных и отправить её за ближайшим к Москве обломком? — снова нашёлся вопрос у Константина Юрьевича.

— Есть обстоятельства, по которым это не представляется возможным, — сухо ответила Марина Олеговна.

— Что значит не представляется возможным? — тут же последовал вопрос из зала.

В ожидании ответа повисла гнетущая тишина. Все взгляды скрестились на женщине, и та будто сжалась от страха.

— Невозможно привычными нам способами, — выдержав недолгую паузу, продолжила Марина Олеговна. — Мы имеем дело с явлением, ранее не имевшим прецедентов. Этот астероид, оказался чем-то кардинально новым. Именно для этого и потребовалось создание проекта “Вторжение”.

— А если поточнее, — продолжал уточнять Константин Юрьевич. — Что именно мешает приехать на место падения обломка и забрать его оттуда? Он радиоактивен?

— Точной информации у нас нет, — напряжённым голосом, ответила Марина Олеговна. — Мы уже отправили туда три группы. И никто из них обратно не вернулся. Связь с группами была потеряна. Однако из последней группы, обратно смог вернуться один участник.

Меня от этой новости прошиб холодный пот. Я ведь уже понял о ком идёт речь.

Так вот где тот вояка получил свои раны. Выходит, он уже успел побывать в экспедиции к обломку.

— Один единственный человек смог приблизиться на расстояние двухсот пятидесяти метров к обломку и вернуться… Практически невредимым. Остальные участники группы остались там. Их судьба неизвестна. Однако, судя по докладу, старшего сержанта Порохова, его товарищи подверглись какому-то влиянию и сошли с ума. А старший сержант Порохов, не подвергся. Кстати, он один из пассажиров самолёта, что пролетал над местом падения.

Гробовое молчание в зале сменилось шепотом. Люди на местах начали бурно обсуждать услышанное.

— И какие ваши дальнейшие действия? — Константин Юрьевич уже даже не садился.

— Мы уже провели дополнительные исследования, и пока информация подтверждается. Рядом с местом падения астероида, действительно присутствует некое поле, воздействующее на живые организмы. Мы предполагаем, что пассажиры того рейса получили облучение. И сейчас мы склоняемся к версии, что те, кто подвергся этому облучению получили иммунитет и способны выжить рядом с обломками астероида.

— То есть вы хотите собрать отряд из обычных людей, а не профессиональных военных, и отправить их в место, где того солдата обычный заяц чуть не сожрал? — это уже выкрикнул вкочивший на ноги пассажир нашего рейса. Он был явно недоволен таким раскладом. — Вы в своём уме?

Все снова затихли в ожидании того, что ответит Марина Олеговна.

Сняв очки и, положив их на трибуну, она с большой неохотой ответила:

— Я буду с вами откровенна. Все вы больше не обычные люди. И да, кто-то из вас отправится в следующую экспедицию к обломку.

Глава 7. Доброволец

В зале поднялся недовольный ропот, а Марина Олеговна, видимо решив что следовало бы прояснить ситуацию, добавила:

— Но никто не будет отправлять вас против воли. Мы очень надеемся на то, что среди вас найдутся добровольцы.

Когда услышал уточнение про добровольцев, то сперва выдохнул. Как человек здравомыслящий, я не особо горел желанием лезть туда, где, как выразился майор, водятся весьма неординарные зайцы с когтями, как у росомахи.

Интересно, как выглядел этот ушастик? Такой же милаха, только с лапами как у Майка Тайсона? Или прям зверюга в человеческий рост? По крайней мере, по одежде старшего сержанта Порохова, можно было решить что он сошёлся в рукопашную с медведем.

Впрочем, на этом моё любопытство заканчивалось. Говоря откровенно на такого зайца я предпочёл бы посмотреть только через пуленепробиваемое стекло, а никак не в естественной среде.

По крайней мере, такая была моя первая реакция. Это как со змеями. Я не один раз в зоопарке видел и питонов и других здоровенных гадов. Как-то в отпуске в Таиланде, даже кобру гладил. Не страшно, её ведь трое тайцев держали. Но как-то раз я в живой природе увидел ужика… Незабываемые впечатления.

Я огляделся. Леса рук из желающих не видно, хотя набор вроде ещё не объявляли. Да и не понятно пока, что делать и кому закладывать свою душу в качестве добровольца, если таковые, конечно, найдутся. Даже интересно, кто решится.

— Чтобы была ясна серьёзность ситуации, я расскажу вам всё, что нам известно на данный момент, — Марина Олеговна тем временем добралась до самого интересного. — Итак...

Последовал очень подробный рассказ того, что случилось сразу после падения осколка астероида возле Москвы…

Стоп, я думал они будут рассказывать про заповедник. При чём здесь вообще Москва? Что же там за осколок такой. И ведь по новостям ничего подобного не говорили.

Как я понял, экспедицию в данный момент собирают именно к осколку в подмосковье. Но что тогда происходит в Путоранском заповеднике?

Решив оставить размышления на потом, сконцентрировался на докладе Марины Олеговны.

Перепуганные жители небольшой деревеньки, позвонили в полицию. Они решили, что на них напали террористы. Всерьёз их не восприняли, но наряд отправили. Удивительно только, что никто не заметил небесное тело на подлёте.

Итак, первым к месту крушения выехал самый обычный полицейский наряд на патрульной машине. Примерно через час с ними пропала связь. На данный момент об их судьбе ничего неизвестно.

Оперативный дежурный в полицейском участке, после пропажи наряда, всё-таки насторожился, но не придумал ничего лучше, как отправить по следу пропавшего наряда специальный отряд быстрого реагирования. СОБРы повторили трюк тех, за кем их послали и тоже исчезли со всех радаров.

После пропажи двух отрядов забили тревогу. Было доложено куда следует, и за дело взялись более серьёзные инстанции. Те сразу сообразили, что лезть грудью наголо туда больше нельзя и решили разведать местность с помощью дронов. Увы, но дроны не смогли долететь даже до грузовиков СОБРа. И тогда уже попробовали со спутника отыскать пропавших людей. И, хоть сами машины, обнаружить удалось, людей так и не нашли, будто в той зоне все вымерли.

— Полицейский УАЗ в данный момент находится на просёлочной дороге на расстоянии двухсот метров от падения обломка, — к этому моменту слово взял майор Кудрин. Тот самый, который проводил со мной допрос. — Бронеавтомобиль СОБР не доехал до УАЗА буквально пятьдесят метров. Причин произошедшего пока установить не удалось.

Затем начался рассказ про третий отряд, который уже состоял из военного спецназа. Именно в составе этого отряда и состоял солдат Порохов, которого я видел ранее и, который до этого летел нашим рейсом. Так получилось, что он как раз в тот день заступил на службу и его, по чистой случайности, отправили именно на это задание.

Судя по всему выходило так, что если бы не Порохов, они так бы и не узнали никаких подробностей. Как же тесен мир. Хотя нас в эти подробности пока еще не посвятили, однако обещали в скором времени исправить ситуацию.

— Согласно инструкциям полученным от командования, мы покинули спецтехнику за километр до цели, чтобы не повторять ошибок предыдущих двух отрядов, — рассказывал сам старший сержант Порохов. Перед выходом на сцену он переоделся. Над ним уже видимо поколдовали врачи, по крайней мере, рана на лице была едва видна. Голос у него был ровным и спокойным, что никак не вязалось с его рассказом. Ведь он же совсем недавно был на волосок от гибели. — По мере приближения, члены отряда начали чувствовать недомогание.

Кто-то из зала поднял руку:

— На каком примерно расстоянии?

— Ориентировочно, на отметке пятьсот метров, — буднично доложил Порохов.

— В чём проявлялось недомогание? — уже зарекомендовавший себя Константин Юрьевич тоже был очень активен и задавал уточняющие вопросы в каждый удобный момент.

— Сначала слабость, боль в ногах, — начал перечислять старший сержант. — На такое, как вы понимаете, у нас жаловаться не принято, однако парням видимо совсем было невмоготу. Рядовой Гришин пожаловался, что идти очень трудно, остальные его поддержали, хотя я ничего подобного не чувствовал. После этого сержант Тарасов повёл себя нетипично… — Порохов поморщился, будто ему неприятно было говорить об этом.

— Что значит нетипично? — задал вопрос хмурый усатый мужчина. Он был в одет в камуфляж без знаков отличия, что довольно странно. Не знаю кто это был, но мужчина и не спешил представляться.

— Сказал, что разгрузка чересчур у нас тяжёлая, да и вообще, зачем мы оружие с собой взяли? Начал вести себя как новобранец, что раньше за ним не наблюдалось.

— То есть, вы ничего странного не почувствовали? — уточнил усатый, ненадолго перенявший инициативу у Константина Юрьевича.

— Нет, — чётко ответил Порохов. — Я просто выполнял задачу и не ощущал ничего, что могло бы мне помешать её выполнить. Хотя поведение товарищей показалось странным, но командир группы продолжил нас вести.

— Но что-то же вы итоге помешало, раз вы здесь? — подала голос женщина в строгом костюме, сидящая в первом ряду. Мне она показалась той ещё стервой, по крайней мере тон голоса и хищно подведённые глаза заставляли думать именно так.

Старший сержант Порохов задумался. Его лицо оставалось неизменным, иначе я решил бы, что он смутился или заволновался.

— Мы продолжили приближаться к объекту, несмотря на явные жалобы некоторых участников отряда, — продолжил Порохов.

— То есть, были и другие участники отряда, которые чувствовали себя нормально? — уточнил Константин Юрьевич.

— Боюсь что нет, — ответил Порохов. — Остальные проявили чуть больше стойкости.

Повисла недолгая пауза.

— Товарищ старший сержант, продолжайте, — попросил Кудрин, затем окинул взглядом зал. — Коллеги, обождите с вопросами, дайте сержанту закончить доклад.

— На отметке в сто пятьдесят метров до объекта, рядовой Брасов стал нарушать дисциплину, пытаясь… Он попытался дозвониться до мамы, которую, по его словам, очень обидел при последнем разговоре.

— Насколько я знаю, мобильные телефоны запрещены на заданиях спецназа? — у усатого снова нашлось, что спросить.

— Да, так и есть. Он пытался дозвониться с помощью пистолета, пока... — Порохов снова прервался, опустил глаза и прочистил горло. — Потом просто вышиб себе мозги… Простите. Совершил выстрел себе в голову. А после этого командир… Как бы верно выразиться, перестал контролировать ситуацию. Лейтенант Чехов побежал в лес, будто погнался за кем-то, Рядовой Гришин упал на землю и начал вопить, Сержант Тарасов начал палить из автомата в воздух, а потом... по своим.

— Думаю, можно опустить подробности, — поспешил прервать Порохова Кудрин, я поймал его обеспокоенный взгляд, обежавший наши ряды. Похоже они сами не ожидали от старшего сержанта таких подробностей и откровенности.

Порохов вновь прочистил горло и оглядел зал. Видимо и сам понял что переборщил. Хотя, думаю, его можно понять. У меня от его рассказа до сих пор поджилки трясутся, а он это всё пережил.

— В итоге остались только я и командир отряда капитан Сурилллов. Другие, кто смог выжить, просто разбежались по сторонам, при этом вели себя… Нетипично.

Старший сержант Порохов выпрямился и оглядел зал. Я только сейчас понял, что по мере рассказа он всё сильнее горбился, будто под тяжестью прошедших событий. Но говорить продолжал прежним дежурным тоном, доказывая окружающим и самому себе, что он военный до мозга костей, которого не так-то просто сломить.

— После этого я принял решение завершить операцию досрочно, и покинуть зону выполнения задачи вместе с капитаном Сурилловым. Он, как и остальные, сошёл с ума, но получил пулевое ранение в колено и не смог сбежать вместе с остальными. Сначала он оказывал сопротивление, но потом потерял сознание… вследствие удара тупым предметом по затылку.

— Похвально, старший сержант, — выдал свой вердикт Константин Юрьевич. — А что скажете по поводу вашего шрама на лице? Не похоже, что вы получили его от обезумевших сослуживцев.

— Всё верно, — невозмутимо кивнул Порохов. — Это был заяц, которого я встретил на обратном пути.

— Заяц? — кто-то в зале аж поперхнулся.

— Да. По крайней мере, выглядело существо как заяц. Очень крупный и злой заяц. Думаю это был мутант, потому как был слишком большой. Да и не припомню чтобы у зайцев были такие когти.

— И как вы от него отбились? — хмуро спросил усатый.

— Выстрелом в голову, — невозмутимо ответил Порохов. — И доставил на базу для изучения.

О как. Выходит на этого зайца, который никак не выходил у меня из головы можно даже посмотреть, прямо здесь не отходя от кассы.

— Спасибо, старший сержант, займите своё место в зале, — Кудрин встал у трибуны вместо Порохова и продолжил. — Из всего вышесказанного, мы делаем вывод, что вокруг упавшего осколка образовалась аномалия, которая каким-то образом воздействует на мозг живых существ. Тоже самое фиксируется и на местах крушения других осколков, как у нас в стране, так и на территории других государств. Насколько нам известно, никому на планете на сегодняшний момент, не удалось добраться до центра зоны аномалии. — Майор перевёл взгляд на Порохова. — По крайней мере, сохранив рассудок.

— То есть вы хотите сказать, что старший сержант Порохов единственный кто сможет дойти до центра аномалии? — спросила девушка в строгом костюме. Правда она уже растеряла свою стервозность.

— Не только Порохов, — качнул головой майор. — Мы уже проверили ещё одного сотрудника подразделения, и если гипотеза верна, то в нашем распоряжении примерно сто пятьдесят человек, иммунных к воздействию аномалии.

Тут даже к бабушке гадалке ходить не надо. Ясно кого он имеел в виду. Видимо среди пассажиров нашего самолёта не только Порохов имел отношение к спец службам.

Ну а дальше майор Кудрин соединил все логические цепочки и популярно рассказал о нашем рейсе и о том что мы, пассажиры того злосчастного рейса, предположительно не подвержены воздействию аномалии. А учитывая тот факт, что в одиночку Порохов вряд ли справится с поиском гражданских и сошедших с ума бойцов в одиночку, содействие добровольцев (которые по сути заложники ситуации), необходимо.

И потому они очень надеялись на нашу инициативу. Ведь только у организованной группы есть возможность найти все пропавшие экспедиции, а так же дойти до самого центра поражённой зоны, чтобы разобраться, что там произошло и нейтрализовать катализатор.

Была немного приоткрыта завеса тайны вокруг тех самых “спящих” пассажиров. Как оказалось, с тех пор пришли в себя трое, однако они все не в себе. И судя по оговоркам Кудрина, у них были те же симптомы, что описал старший сержант Порохов, в рассказе о том, что стало с его группой. Как заверил Кудрин, “очнувшимся”, или “поражённым” оказывается вся возможная помощь, но что-то заявлять пока рано. Слишком много переменных нужно учесть. Опять же, образец небесного тела мог бы сильно упростить задачу.

Так же Кудрин довольно детально и хоть без преувеличений, но очень доходчиво объяснил какие последствия могут наступить, если игнорировать это явление. Опять же, судя по их данным, поражённая зона генерируемая астероидом медленно, но неотвратимо разрастается.

И что у нас получается? Выходит, что только горстка людей на всей планете способны зайти в аномальную зону, не сойти в ней с ума и вернуться обратно живыми. Что любопытно, все эти люди русские. Конечно, есть и другие угрозы в виде тех же зайцев мутантов…

Вспомнил еще одну особенность. Зайцы ведь очень плодовитые, как бы мы не нарвались на вторжение лавины агрессивных зайцев-мутантов. И пускай мои мысли прозвучат кощунственно, но хорошо ещё, если зайцы будут намерены только сожрать людей, а не морально надругаться…

Нет, это и правда нельзя оставлять просто так. И похоже без меня здесь не обойдутся. Ситуация не простая, но тут уже не пройдёшь мимо с мыслью, что разберётся кто-то другой. Я внимательнее оглядел зал. Молодых парней моего возраста почти и нет. В основном мужики за пятьдесят, да женщины.

Просто если не взять ситуацию в свои руки и ничего не сделать, глупо потом будет удивляться тому, как страна превращается в постапокалиптические руины. Это как с выборами, все ругают власть, но на вопрос кто ходил голосовать, обычно самые громкие опускают глаза. С одной стороны они желают привлечь добровольцев, а с другой стороны, у меня и выбора-то нет. По крайней мере, я потом не прощу себе, если сейчас смалодушничаю.

Даже отругал себя за изначальные мысли о том, что ни за какие коврижки не хочу встречаться с тем зайцем. Если надо будет, возьму и встречусь. И застрелю его, зря я что ли третий год со всем офисом езжу на пейнтобольные турниры.

Вот так от моего изначального убеждения, что ни в какие опасные экспедиции я не пойду, я начал переходить к стадии принятия и готовности. Чёрт возьми, а почему бы, собственно, и нет?

— Марина Олеговна, у вас есть что добавить? — обратился майор к женщине, которая всё это время стояла рядом с выступающими.

— Спасибо, Сергей Петрович, — кивнула женщина и заняла место за трибуной. Марина Олеговна проводила взглядом Кудрина, что возвращался на своё место в первом ряду кресел. Дождавшись когда майор усядется, женщина обратилась к нам. — Уважаемые коллеги, надеюсь мы смогли донести до вас серьёзность сложившейся ситуации и необходимость срочного реагирования. Напоминаю, что мы понимаем опасность проведения данных мероприятий и поэтому принудительно никого не намерены туда отправлять. Не думайте, что в случае отказа, к вам будут применены какие-то меры. У нас демократическое государство. Никто преследовать вас не станет. Хотя, стоит отметить, учитывая произошедшие с вами изменения, а так же поведение части пассажиров потерявших рассудок, мы вынуждены будем вести за вами наблюдение. Кроме всего прочего, теперь вы будете обслуживаться только у аккредитованных врачей, которые будут в курсе ситуации. Просим с пониманием отнестись к этому вопросу, чтобы избежать неловких моментов.

— Позволите? — снова на первом ряду показалась рука Константина Юрьевича.

Марина Олеговна, кивнув, дала тому добро. Странно было бы, если бы отказалась.

Константин Юрьевич, вместо того, чтобы говорить со своего места, как делал до этого, направился прямиком на трибуну к микрофону.

— Коллеги! — одного его слова было достаточно, чтобы зал снова погрузился в состояние идеальной тишины. — Раз уж Марина Олеговна вас так называет, я поддержу её инициативу, — и как у него это получается? Вроде ведь ничего такого не сделал, а мгновенно стал центром внимания для всего зала. — Полагаю, вы знаете меня и знаете, что я всю жизнь проработал в государственных структурах. Но на всякий случай представлюсь: — Меня зовут Константин Юриевич Кожин, я занимаю пост секретаря совета безопасности Российской Федерации.

Думаю в зале не было тех, кто не слышал о Кожине. Всё же он один из первых лиц в стране.

Тем временем политический деятель продолжил.

— От себя могу добавить, что для каждого добровольца открывается окно с огромными перспективами. Социальный пакет, дополнительное жалование с учётом всех рисков — это меньшая часть того, что вы получите взамен от государства. Опять же, я прослежу за тем, чтобы, ваша гражданская жизнь почти не изменилась, если вы того пожелаете. Мы прекрасно понимаем что у вас есть семьи, у кого-то любимая работа или иные занятия. Напротив, мы только порадуемся, если вы продолжите жить так же, как у вас было принято до сегодняшнего дня. Нам лишняя огласка тоже ни к чему. Безусловно, с вашими руководителями будет согласован вопрос о том, как организовывать частые командировки. Вам придётся пропускать рабочие дни, правда без указания причин. Разумеется, мы надеемся на вашу сознательность, ведь это нужно для обучения и командировок, а не для организации дополнительных отпусков.

По лицу Марины Олеговны было видно, что она не была в курсе таких распоряжений. Видимо Константин Юриевич принял такое решение только что.

Сказать честно, слова Кожина заставили меня призадуматься ещё крепче. Я хоть и люблю свою работу, но в каком русском не живёт дух авантюризма? Если раньше это предложение выглядело как нежелательная повестка в армию для восемнадцатилетнего рафинированного подростка, то теперь это представлялось едва ли не приглашением в “Хогвартс”. Не каждый день товарищ Морфиус предлагает две таблетки на выбор.

Да и что меня ждёт в будущем, если я останусь обычным инженером? Если не будет войны или конца света, жизнь можно расписать по пятилеткам. Ну или когда-нибудь дорасту до начальника отдела. Может наберусь смелости и организую собственную инженерную контору. Но однозначно буду вспоминать этот вечер и костерить себя за то что не воспользовался шансом начать новую жизнь, полную приключений и опасностей.

Всё, теперь я без колебаний был готов поднять руку, как только объявят набор добровольцев.

Но Константин Юрьевич не торопился с этим. Он решил пальнуть по нам из «тяжёлой артиллерии», чтобы усилить эффект и показать нам, насколько мы важны для своей страны и в экспедиции к обломку.

— За свою жизнь я многое повидал. По долгу службы мне приходилось лично курировать десятки секретных операций. Рассказать подробностей я, конечно, не могу, но в общих чертах вам приведу примеры. Лет двадцать назад нашей группе удалось остановить заразу, которая была бы пострашнее короновируса. Без шуток, мы спасли по меньшей мере четверть населения земли, и больше половины жителей России. Однажды была пресечена ядерная война. И я сейчас имею в виду не Карибский кризис. А если быть честным до конца, подобное было не единожды.

Каждое слово Константина Юриевича укладывалось крепкими кирпичами и вызывало во всех волны патриотизма и неуёмного желания действовать. По крайней мере у меня всё было именно так. Скажи он нам сейчас встать, взять в руки автомат и защищать родину от зайцев-захватчиков — грудью встречу врага!

— И вот что я вам скажу, — продолжал Кожин. — Исходя из всего услышанного и того опыта, которым обладаю, могу сделать уверенный вывод, что мы имеем дело с опасностью, равной которой ещё не было на нашем веку. По крайней мере, дипломатия здесь ничего не решит. Только решительные действия. Думаю, вы и сами понимаете, что пустяк не собрал бы в этом зале так много первых лиц государства. Это дело сегодня носит статус государственной важности, а уже завтра может стать делом всей планеты.

Находившийся рядом с Константином Юрьевичем мужчина (его помощник, видимо) подошёл вплотную и что-то прошептал ему на ухо.

Похоже только что произошло что-то важное, учитывая, что лицо Константина Юрьевича посерьёзнело и стало напоминать гипсовую маску.

— Прошу меня простить, коллеги, — выслушав своего помощника, обратился Константин Юрьевич к аудитории. — В то время, как мы с вами здесь обсуждаем возможную угрозу для человечества, возникла ещё одна. Хотя та, в отличии от астероида, была вполне ожидаема. В любом случае, я вынужден покинуть вас, но для начала задам вам лично самый главный вопрос. Есть среди вас добровольцы?

Первым поднял руку Порохов, который в аномальной зоне уже побывал.

— Опусти руку, старший сержант, — сразу же отреагировал на него майор Кудрин. — Ты не доброволец. Ты командир четвёртого отряда.

Ну что, я всё для себя решил и именно этого момента я ждал. Осталось дело за малым, нужно просто поднять руку. К тому же, подам пример остальным.

Только я решился, как услышал голос Кожина:

— Очень похвально, девушка. Простите не знаю как вас зовут.

Что значит девушка?!

Я окинул взглядом зал и увидел, что меня опередила та самая блондинка с ведьмовским взглядом. Та самая, которую как и меня выбросило из собственного тела в самолёте.

Ах ты ж ж-женщина… Опередила меня.

Уж не знаю от чего, но меня это задело. Ну что ж…

Я ведь поднял руку буквально через секунду после неё. Можно сказать, что мы подняли руки одновременно. Ну и ладно. Главное, что я готов, и какое значение имеет, кто поднял руку первым?

Глава 8. Зона

— Готовность – 5 минут, — услышал я голос Порохова в динамике встроенном в шлем. Для меня такой способ связи казался удивительным, хотя вспомнил, что у тех же мотоциклистов в шлемах встроены гарнитуры. Видимо пересмотрел старых фильмов про военных и ожидал громоздких раций для связи. С другой стороны, есть ведь микронаушники у спецагентов с прозрачными скрученными проводками, прячущимися где-то под строгими костюмами.

В общем, вот и я агент на службе государства и для меня выделили образцы новейших разработок нашего военпрома. Круто!

Думал ли я, что мне предстоит когда-нибудь примерить на себя высокотехнологичное военное обмундирование? В качестве инженера вряд ли.

Возникал ли у меня вопрос, какого хрена я вообще согласился отправляться на боевое задание, обвешанный амуницией и оружием? Неоднократно. Я бы даже сказал регулярно. Но восторг и ожидание приключений перевешивал. Видимо это какой-нибудь из кризисов двадцатисемилетия. Вроде у Бильбо Беггинса было нечто подобное. Ну а что, Кудрин вполне себе подходил на роль недоброго Гендальфа. А Порохов, хоть и был высоковат, но характером точно годился для роли гнома. Да и я тоже ростом на хоббита не смахиваю.

Как выразился майор Кудрин, нам предстояла разведка боем в зоне повышенной опасности. А для того, чтобы это мероприятие было возможным и не нарушало законодательство России, нашей группе присвоили статус добровольческого отряда. Это сделало нас полноценными военнослужащими. И, когда мы подписали контракт с министерством обороны, нас поставили на довольствие и смогли выдать оружие.

Правда прапор, который был начальником склада вооружения, сказал, что ничего нам не даст и вообще, чтобы мы шли лесом всем своим добровольческим отрядом. Разумеется, он использовал слова другие, но смысл был тот же. Тем не менее, когда к нам подошёл Кудрин, и спросил что за шум, оружие прапор нам-таки выдал. Только вот оно было родом из прошлого века. Прапорщик упрямый оказался.

Сейчас наша группа направлялась на вертолёте Ми-38 к аномальной зоне в Подмосковье. К той самой зоне, которую создал вокруг себя обломок астероида. Специалисты, со слов Порохова, установили, что радиус зоны составляет примерно пятьсот метров. Именно на таком расстоянии он начал замечать странности в поведении членов его бывшего отряда. Но для подстраховки всем военным и прочим специалистам, которых разместили в оцеплении вокруг этого участка, было запрещено приближаться на расстояние семисот метров.

Всем, кроме нас.

Правда сейчас меня беспокоило кое-что другое.

Ведь я зарекался больше никогда не летать. Да уж, не прошло и трёх дней и я снова в воздухе. Причём в тряском и гудящем вертолёте перелёт проходил куда тревожнее, чем в изолированном самолёте.

— Четыре минуты, — снова напомнил о себе Порохов, которого назначили нашим командиром. Как он успел похвастаться всем перед посадкой, ему прямо перед вылетом объявили о присвоении внеочередного звания младшего лейтенанта.

Это поспособствовало сильному поднятию морального духа не только у самого Порохова, но и у всего новосформированного отряда. За весь вчерашний день мы успели неплохо подружиться и проникнуться симпатией к этому человеку.

А день вчера выдался тяжёлый.

Сразу после того, как мы с блондинкой подняли руки, сделать тоже самое поспешили почти три четверти зала. Причём, после вдохновляющей речи Константина Юриевича, в добровольцы решили податься не только пассажиры нашего рейса, которые в теории не подвержены сводящему с ума влиянию зоны, но и многие из тех, кого не было на борту «нашего» самолёта.

Тех пассажиров, кто руку не поднял, вскоре попросили покинуть зал, и пообещали что они вскоре смогут покинуть подземную бункер. Кстати, как позже сказали нашему отряду, назывался этот бункер очень просто - Объект №1906. Впрочем, никаких громких названий я и не ждал. У нас ещё со времён советов принято давать подобные наименования. Сплошь и рядом «объекты», да «изделия».

Когда отсеяли всех, кто не вызвался и тех, кто не являлся пассажиром рейса Петропавловск-Камчатский — Москва, то есть не был носителем иммунитета, осталось около сотни людей. После этого подключились медики, которые проводили медосмотр. Они ещё сильнее подчистили наши ряды, убрав тех, кто не проходил по здоровью, имел избыточный вес, либо был слишком стар для подобных заданий. В итоге осталось чуть больше сорока. Хотя не прошедших отбор никто со счетов не списывал.

Следующими подключились офицеры, которые занимались первичным “знакомством” с нами и потому, знали о нас, если не всё, то очень многое. Они первым делом вычеркнули тех, кто не служил в армии и не держал оружия в руках. Осталось двадцать пять. При этом один паренёк начал возмущаться и заявлять что обладает огромной магической мощью, и отсеивая его, секретные службы совершают огромную ошибку. Буяна на удивление быстро успокоили двое охранников. Сказали ему пару слов, и тот тут же отправился с ними к выходу.

Затем забраковали кандидатов, которые совсем не дружили со спортом. И так далее…

И так, спустя два часа отбора, нас осталось девять человек. Больше мучить нас не стали, так как все были порядком вымотаны к этому моменту. Я даже не думал о знакомстве с будущими товарищами. Да что там о знакомстве, я даже не слушал кого как зовут. Я думал только о том, чтобы прилечь где-нибудь поспать.

Тех, кого не задействовали в экспедиции, отправили по домам. Я сначала им позавидовал: счастливые домой едут. Но потом нам выделили комнаты прямо на базе, чтобы мы могли выспаться. А тем бедолагам еще минимум полтора часа до дома гнать.

А ещё перед отбоем нам разрешили, точнее даже приказали позвонить домой, чтобы уведомить близких, что у нас всё в порядке. Разумеется, без уточнения обстоятельств.

Мне подобный звонок был не нужен, так как я жил один и в принципе никто не знал, что мне выпали весьма неординарные выходные… Но потом хлопнул себя по лбу. Я ведь кое-что кое-кому обещал. Я же планировал встретиться с Леной в неформальной обстановке. Но не судьба. Правда решил ограничиться только сообщением. Всё-таки неприлично звонить глубокой ночью.

Возможно она обидится, но, по крайней мере, было бы хуже, если бы она меня ждала, а я так не предупредил бы об изменении планов. Я мог бы вопреки всему ради свидания с Леной отказаться от шанса всей жизни, но решил таки не делать этого. Я совсем не романтик.

Получив в ответ на своё сообщение сухое «Ладно» с точкой и без смайлика, я с тяжёлым сердцем отправился спать. Настроение совсем испортилось, но не из-за Лены. С ней я всё улажу, это временные трудности. А вот мысли о предстоящей разведке боем начали ковырять моё спокойствие. Перед сном эффект от мотивационной речи Константна Юрьевича стал понемногу спадать и тревожные мысли тут же поспешили ко мне тонким, но уверенным ручейком.

Благо усталость взяла своё и стоило голове коснуться подушки, как я разом обо всём позабыл, погрузившись в глубокий сон, и проспал до самой будильника в восемь утра. Вся база уже была на ногах, из чего я сделал вывод, что нам дали выспаться.

Суббота обещала быть очень трудной, ведь нам предстояло провести боевое слаживание под руководством опытных вояк и привыкнуть к командиру отряда Порохову.

Утром, плотно позавтракав в местной столовой среди огромного количества разнообразных сотрудников базы, я отправился прямиком на местный подземный полигон. Тут было стрельбище, полоса препятствий и много локаций для отработки различных командных задач. А ещё новые боевые товарищи.

Как я понял, отбор ещё не закончился, и потому я пока не торопился с кем-то знакомиться. К тому же от нас этого пока и не требовали. Более того, пресекали любые разговоры. Один мужик, Борис, пытался завести разговор, мол, у всех ли есть способности и какие именно, но нас тут же прервали, заставив отжиматься. Дальнейшие разговоры так же пресекали отжиманиями и иными способами мешая нам налаживать контакт. Интересно, к чему бы это?

После стрельб нас осталось восемь человек. Выяснилось, что один парень во время срочной службы был писарем и за весь год держал оружие в руках лишь на обязательных стрельбах перед присягой, а затем и на самой присяге. И то на присяге были учебные образцы. В общем, не смотря на вполне сносную форму, стрелок он был совсем никакой, и его отправили на переподготовку. Как пояснил потом Порохов, умение стрелять являлось критически важным навыком в предстоящем походе.

Полоса препятствий “помогла” выбыть ещё одной девушке. Несмотря на то, что она была завсегдатаем фитнес-центров, занималась она там, похоже, исключительно заточкой своей фигуры. Девушка выдохлась очень уж быстро. Как прокомментировал Порохов, заражённые зайцы, бегают быстро, и если догонят, этой красотуле мало не покажется. Так что это всё к лучшему. А если энтузиазм не пропадёт, инструкторы быстро выкуют из неё бойца.

Боевое слаживание началось после обеда и продлилось до самого вечера. Порохов, который на тот момент ещё был старшим сержантом, отрабатывал с нами командное взаимодействие. Учил понимать его жесты руками, не мешкая выполнять все приказы, правильно передвигаться на открытых площадках и в замкнутых помещениях. Разъяснил в каких случаях можно открывать огонь, в каких нельзя.

Разумеется, мы не стали за этот день профессиональными солдатами, но даже десятая часть того, что мы освоили, должна была помочь нам сохранить свои жизни в экстренных ситуациях. В этом заверил нас майор Кудрин, который, после недолгого совещания с Пороховым, исключил ещё одного добровольца.

Причиной было то, что тот никак не мог освоить даже элементарных правил. Либо из вредности, либо из каких-то других соображений. Как минимум, он неправильно реагировал на приказы старшего сержанта. Постоянно путал лево и право. Как оказалось он никому не сказал что у него дислексия. В общем, для боевой вылазки он не подходил.

Итого нас осталось шесть человек.

Только после этого нам наконец дали возможность познакомиться и пообщаться между собой. Хотя после тяжёлого учебно-трудового дня всем, кроме Порохова, хотелось лишь поспать.

Утром, после завтрака, последовал финальный инструктаж. Кудрин объявил о том что все прекрасно понимает, что мы люди гражданские, но ситуация сложилась такая, что действовать нужно немедленно. Так же добавил что опасность будет, но умеренная. К тому же нас по возможности будут прикрывать ребята из оцепления.

Разумеется, нам выдали боевое оружие. Оно и станет нашим главным залогом безопасности. Так же нам выдали шокеры, на случай если местные жители или участники пропавших отрядов, которые до сих пор не выходили на связь, проявят агрессию. Однако назначенный командиром нашего отряда старший сержант Порохов возразил, сказав что от вылазки можно ожидать чего угодно, мы должны быть готовы применять оружие даже против людей.

Потом нас дружно загрузили в вертолёт и отправили к зоне.

— Три минуты до посадки! — голос младшего лейтенанта Порохова держал нас постоянно в тонусе и не давал забыть, что всё серьёзно, мы на настоящем боевом задании. — Все готовы?

— Так точно, лейтенант, — первой отрапортовала та самая блондинка. Звали её Ольга. Девушке было двадцать четыре года. Как оказалось, она профессионально занималась биатлоном. Следовательно, она обладала прекрасной физической формой, была очень вынослива и, что немаловажно, отлично стреляла не только из спортивных ружей, но и из боевого оружия.

— Младший лейтенант, — поправил её Порохов.

— Мальчик молодой? — тут же отшутилась Ольга.

— Потанцевать со мной хочешь? — новоиспечённому офицеру, как и блондинке, тоже всегда было, что сказать. Отличный парень оказался. И пошутить горазд, когда есть повод, и три шкуры с подчинённого снимет, если потребуется. По крайней мере он нас всё время этим пугал, стоило излишне расслабиться.

— Нет, лейтенант, я твоей любви ни капли не хочу, — эту строчку из песни Ольга прямо пропела, чем вызвала улыбку у всех членов отряда.

Не изменилась в лице лишь Анна Степановна, наш медик. Она только искоса взглянула на младшего лейтенанта, а затем вернулась к своему занятию: Она дотошно перепроверяла содержимое аптечки. Анна Степановна была второй женщиной нашего отряда. Она отличалась молчаливостью и лишь внимательные глаза хоть как-то характеризовали её. Бывало посмотрит так пристально, что аж не по себе становится, будто что-то не так сделал. Женщине было тридцать восемь лет и попала она в этот вертолёт потому, что была отличным врачом.

Сама Анна Степановна о себе почти ничего не рассказывала, но Порохов обмолвился, что она была врачом травматологом. Вроде бы отличная специализация для полевого медика.

— Две минуты! — после «песнопений» с Ольгой обновил данные младший лейтенант. — Остальные языки проглотили, или только девчонки в полной боевой готовности?

— Всегда готов, — Борис Ефимович был здоровенным мужиком чуть за сорок. Обладал внушительным ростом почти под два метра и не менее внушительным телосложением. Он профессиональный охотник, а потому хороший стрелок. Ещё он, судя по рассказам, неплохо разбирался в машинах и другой колёсной технике. У него бизнес как-то с этим был связан. Кроме всего прочего, у Бориса Ефимовича была дополнительная задача определить, почему глохнут автомобили в аномальной зоне.

— Готов, — подключился к перекличке и я.

Ощущения у меня были, мягко сказать, необычные. Я будто в шутер попал. Лечу на вертолёте в военной форме спецназа России. Плечи оттягивает бронежилет и тяжёлый рюкзак. В кобуре на поясе заряженный ПМ, а в руках боевой АКС-74У. Прямо боец спецназа, вот только поджилки трясутся, да и засталяет нервничать перспектива, что придётся от кого-то отстреливаться. Виду я естественно не подавал. Вот еще не хватало, тем более перед девушками, которые, казалось, совершенно не переживали. Хотя, наверное, переживали все, в том числе и Порохов, просто держались и виду тоже не подавали.

На вопрос самому себе «что я, обычный инженер, делаю среди этих ребят?» сразу же вспоминаются слова майора Кудрина о том, что: “Сверхъестественные способности и иммунитет, полученные в следствие вспышки излучения астероида, налагают на меня ответственность за простых граждан Российской Федерации”. Что бы это не значило…

Но радует, что плюсом к случайно доставшимся от астероида бонусам, моя физическая подготовка, тоже не подкачала. Всё же я молодец. Ещё и умение стрелять пришлось кстати. Как-никак, я в шестёрке финалистов избран из сотни подходящих добровольцев.

— Готов, — последним откликнулся наш научный сотрудник Фёдор Васильевич Разводный, которого мы очень быстро окрестили позывным «Ключ». Порохов всё время называл его “Разводно́й”, игнорируя правильное произношение. А после нескольких шутливых перепалок и вовсе стал называть учёного “Ключом”.

Если мы все были экипированы плюс-минус одинаково, то Фёдора снарядили как водолаза начала века. У него был экспериментальный скафандр с экзоскелетом и системой жизнеобеспечения. Благодаря куче различных датчиков его состояние и обстановка вокруг будет записываться в реальном времени и отправляться по спутнику прямо командный штаб.

На нём лежала едва ли не важнейшая задача вылазки. У него было отдельное задание: во-первых, собрать образцы грунта и всего подозрительного, что он обнаружит, а во-вторых, быть подопытным, что позволит изучить все изменения происходящие при воздействии астероида. Была и третья задача, в которую сам научный сотрудник слабо верил. Ему предстояло оценить эффективность экранирования встроенного в скафандр и защиту, как организма человека, так и электроники.

— Не жарко ли тебе, девица? — Порохов уже не первый раз подшучивал над Ключом подобным образом? — Не потеешь ли ты, красная?

— Весь зад в мыле, командир, — Фёдор успел привыкнуть к шутками Порохова настолько, даже пытался отшучиваться в ответ. — Уже жалею, что согласился.

— Крепись, боец, родина тебя не забудет, — похлопал младший лейтенант Ключа по металлическому плечу, после чего вспомнил про таймер. — Полминуты. Максимальная готовность!

Аж мурашки пробежались по спине от этой информации. Сейчас мы покинем вертолёт и всё. Пути назад больше не будет. Впрочем, эта линия была пройдена после того, как я вступил на борт летающей машины.

— Двадцать секунд! Десять!

Шасси вертолёта ударились о землю и задний люк начал открываться. Мы по команде Порохова поднялись на ноги и встали в два ряда.

— Пошли, пошли! — выкрикнул командир, как только люк был откинут.

Мы приземлились на наскоро разровненной поляне. В ста метрах от нас располагалась небольшая деревенька, видимо та самая из доклада Порохова. Вокруг было много военной техники. Одних только тёмно-зелёных грузовиков я насчитал пятнадцать штук. Танков не увидел, хотя не удивился бы. Но два бронетранспортёра стояли развернув орудия в сторону одноэтажных домиков. Солдат было очень много. Я не считал, но только рядом с вертолётной площадкой была, как минимум рота солдат. На каждом из бойцов был надет маскхалат, хотя к чему они, я не понял.

Зона была огорожена сеткой рабицей с натянутой по верху колючей проволокой. На сетке даже висели таблички “Осторожно под напряжением!”. И это всё было сделано за полтора дня. Про последнее я узнал из утреннего инструктажа майора Кудрина. Всё это было необходимо для того, чтобы никто не входил на опасную территорию, а самое главное, не выходил обратно.

Как только мы отдалились от вертолёта, к нам тут же подошёл высокий прапорщик, и что-то ворча под нос, раздал нам тяжеленные свёртки маскхалатов. Они оказались обшиты изнутри тонкими свинцовыми пластинами и, по заверениям специалистов с Объекта №1906, должны стать для нас дополнительной защитой от излучения осколка астероида. Ведь ещё не доказано наверняка, что пассажиры имеют иммунитет.

Хотя, мне слабо верилось, что какой-то свинец может нас защитить. Уверен, это сделано скорее для эксперимента, нежели для реальной пользы. С другой стороны, а что нам ещё противопоставить осколку, имея очень ограниченный запас времени? А то, что свинец умеет защищать, например, от радиации, доказано. Более того, даже Супермен не мог видеть через этот металл.

Так что, нас этим свинцом решили облепить полностью. Даже в наши шлемы его напихали. Им наверное весело, а у меня уже шея устала.

Фёдор Разводной, который «Ключ», так и вовсе был запечатан на все сто процентов в этот металл. Только вот он в своём экзоскелете не чувствовал его вес, а мы ощущали сполна.

— Нелёгкий халатик, — первой отметила вес маскхалотов Ольга. — Лейтенант, уверен, что нам это надо?

— Приказ есть приказ, — сухо бросил тот, идя впереди нас в направлении ближайшей группы военных, что стояли возле наблюдательной вышки и единственного прохода за наэлекризованною ограду.

— Тут же важный стал, — не преминула поддеть девушка Порохова, но тот на сей раз проигнорировал её “шпильку”, продолжая шагать вперёд.

На месте, в окружении вооружённых солдат, нас ждал целый полковник с усталым и очень хмурым лицом.

— Товарищ полковник, младший лейтенант Порохов, — тремя чёткими строевыми шагами подойдя к полковнику, представился наш командир. — Прибыл для выполнения боевой задачи.

Отдав спешное воинское приветствие, полковник коротко кивнул Порохову, у него нервно подёрнулась щека. Наверное он всё это время не спал.:

— Вольно сынок, — бросил он наконец, затем окинул взглядом нас. — Не будут вас задерживать, задачу вы и так знаете. Удачи вам.

— Разрешите идти, товарищ полковник? — продолжал соблюдать субординацию Порохов.

— Разрешаю. С богом, ребята, — снова кивнул он.

Порохов тоже окинул нас взглядом, будто пересчитывал.

— За мной, — скомандовал он нам.

По пути, больше нигде не задерживались. Миновав молчаливых военных, мы направились к воротам, на которых красовались две красные таблички: «700 метров» и «Проход запрещён».

У ворот пришлось задержаться, чтобы подождать, когда те раздвинуться в стороны, открывая нам путь в закрытую зону. Пока мы стояли, я обратил внимание, что почти все военные, что были вокруг, с неприкрытым интересом наблюдали за нашим научным сотрудником Фёдором. И немудрено. Ведь тот выглядел, словно астронавт из какого-то фантастического фильма про первый контакт людей с инопланетянами, ну или с Ктулху.

Более того, он ведь один из первых, кто испытывает экспериментальный экзоскелет на настоящем боевом задании. Если всё пройдёт успешно, то не далёк тот час, когда эта высокотехнологичная приблуда поступит в массовое пользование для внутренних войск.

— Не тяжело? — Ольга смотрела на Фёдора «Ключа» снизу вверх, ведь тот в своём прикиде стал на целых двадцать, а то и все тридцать сантиметров выше. И потому и без того не низкий мужчина, сейчас имел рост около двух с половиной метров. Прям научный танк какой-то из него получился, который, кстати, кроме своего груза, взял на себя и часть нашего.

Так же на спине у него находился тяжеленный свинцовый куб, в который мы должны будем поместить осколок астероида. Учёные предполагают, что это позволит экранировать воздействие осколка на окружающую среду. Не факт, что из этого что-то получится, но нейтрализовать осколок было задачей максимум и надеждой всего руководства базы.

Левая воротина отъехала в сторону и, не мешкая ни секунды, Порохов отдал приказ выдвигаться.

Как только мы отдалились от забора метров на двадцать, позади нас раздался очень громкий крик:

— Вижу три цели! Север.

— Отряд, на землю! — тут же скомандовал Порохов.

Среди нас глухих не было. С реакцией у всех тоже оказалось всё в порядке. Мы все почти одновременно повалились на землю. Проблемы возникли лишь у Разводного, но как он не старался аккуратно улечься, всё равно завалился с грохотом груды металлолома.

Почти сразу над головами раздались автоматные очереди с наблюдательной вышки. После стрельбы повисла оглушающая тишина, но потом раздались ещё два снайперских выстрела.

— Чисто! — услышал я в динамике чей-то незнакомый голос, видимо местные вояки подключились на нашу волну.

Обратно на ноги мы вставали куда медленнее. Лица у ребят были бледные. Да и у меня, наверное, тоже не румянец на щеках был. Ещё и колени тряслись. Не то, чтобы мы были не готовы к стрельбе и неожиданным ситуациям, но чтоб вот так скоро...

Будто чувствуя наши немые вопросы из серии: «Что это было?», Порохов тут же переадресовал его стрелявшим военным.

— Зайцы, младший лейтенант, — ответил голос на общей волне. — Они всё время прут оттуда. Кстати, молодцы, что не загораживали цели.

Похоже, живые существа, поддавшиеся влиянию зоны, на месте не сидели и пытались выйти, так сказать, в мир. Теперь целесообразность полного оцепления зоны стала ещё более очевидна.

— Аккуратней там, — добавил второй снайпер, — там не только свихнувшие зайцы есть. Кроме них к нам сюда выходили пару свиней и ещё бог знает кто. Кстати, сейчас как раз мимо них будете проходить. Рассмотрите их внимательно. Может, поймёте, кто это.

Я, конечно, догадывался, что среди врагов могут быть не только зайцы, ведь здесь рядом лес и потому фауна может быть весьма разнообразной. Опять же, деревенские могли держать скот. Но где-то в душе надеялся, что нам не придётся столкнуться с кем-то посерьёзнее ушастиков. Что ж, моя надежда рассеялась в самом начале.

Тем временем мы приблизились к тому самому «бог-знает-кому», которого имел ввиду снайпер. И представшая картина невольно заставила меня расширить глаза от изумления. Даже наш командир малость обомлел.

Примерный так выглядит костюм Фёдора Разводного

Глава 9. Деревня

— Это что за чудовище? — первой бросила комментарий по поводу увиденного Ольга.

В густой траве справа от просёлочной дороги, по которой мы шли, лежало громоздкое тело, напоминающее то ли дохлую корову, то ли коня. В естественном состоянии этих двух животных перепутать невозможно, но в мутировавшем виде я сильно сомневался, кто именно перед нами.

— Это бык, — Фёдор в своём скафандре-экзоскелете с разрешения командира подошёл ближе для осмотра. — То есть, это был бык. У животного сломан один рог. Судя по характеру скола, произошло это вследствие применения грубой силы, — я смекнул, что «Ключ» говорил монотонным голосом под запись, которая велась регистратором в его костюме. — Сохранившийся рог на первый взгляд крупнее чем должен быть у животного схожего возраста. Рог отливает серебром и с виду напоминает металл, а не кость. Часть зубов отсутствует. Присутствуют следы деформации. По крайней мере, у жвачных животных не должно быть клыков. Зубы внешне тоже похожи на металл, но без исследований что-то сложно утверждать. — Фёдор склонился и осторожно приподнял верхнюю губу быка. — На местах выпавших зубов виднеются острые кончики. Предполагаю, что у него начали расти новые зубы.

Мы как заворожённые слушали учёного и наблюдали за его действиями, не решаясь влезать или поторапливать его.

Фёдор обошел быка с другой стороны, продолжая внимательно осматривать тело животного. Как мне виделось, тот под влиянием излучения превратился из травоядного в хищника.

— Все четыре конечности так же деформированы, увеличена мышечная масса и строение. Цвет копыт так же изменился и отливает серебром. Тело заметно потеряло в массе, однако мышечной массы на первый взгляд стало больше, чем должно быть у быка схожего возраста. По первичному визуальному осмотру делаю вывод, что данное животное подверглось серьёзной мутации и может представлять серьёзную угрозу.

Ну про последнее мог не уточнять. Итак видно, что этот псевдобык вышел из зоны не травку пожевать. Думаю, не просто так бравые снайперы засадили ему в голову целых четыре пули.

— А что вон там переливается странное? — спросил я у Фёдора, косясь на странную синеватую субстанцию рядом с бычьей головой. Будто желе или облачко газа. Я бы так не заметил, но субстанция преломляла солнечные лучи и будто шевелилась.

— В каком месте? — переспросил «Ключ».

— Возле головы. Точнее, рядом с шеей, — пояснил я, удивившись, что учёный не увидел сгусток при осмотре, он ведь ближе стоял. Я даже указал рукой на облачко, которое продолжало клубиться на ветерке.

— Ты про кровь? — Фёдор по-прежнему не понимал, что я имел ввиду.

— Какая ещё кровь? Вон синеватый воздух, похожий на полупрозрачное желе.

— Кто? — даже Порохов уставился на меня.

— Да я откуда знаю, там какая-то, как бы Фёдор сказал: “субстанция, похожая на газ, или желе”. Присмотрись.

Фёдор сначала внимательно посмотрел на то место, в которое я указал, затем не менее внимательно взглянул на меня. После этого обратился к остальным:

— Ещё кто-то это видит?

Участники отряда переглянулись, после чего отрицательно покачали головами. И вот уже пять пар глаз с недоумением уставились на меня.

— Так, боец, — младший лейтенант приблизился ко мне, оценивая своим взглядом моё состояние. — Мы ещё до зоны не дошли, а тебя уже закоротило. Усталость чувствуешь? Виски ломит?

Я, признаться, растерялся под напором Порохова. Видимо он решает, стоит ли отозвать миссию.

— Не торопись с выводами, командир, — слова «Ключа» остудили пыл Порохова. — База, слушаю, — видимо с ним вышли на связь специалисты, которые мониторили происходящее из видеокамер в его костюме. — Инфракрасное попробовать? Сейчас сделаю.

«Ключ», приблизился к голове быка и на секунду застыл, будто ожидая чего-то.

— Ого! — результат не заставил себя долго ждать. — Тут и впрямь что-то есть. Это какой-то тяжёлый газ, довольно плотный. Причём ветер его не сдувает… Хотя может это и не газ вовсе, — Разводной снова замер, видимо у него происходит ещё один диалог по другому каналу . — Принято. Беру образец.

Достав из подсумка на бедре колбу, Фёдор поднёс её к сгустку. Спустя минуту пустых попыток собрать образец, он разочарованно прокомментировал:

— Собрать образец в стеклянную колбу не удаётся. Субстанция не теряет целостности, при этом проходит сквозь стекло. Делаю вывод, что это даже не газ, а нечто неосязаемое. Так точно. Пробую воспользоваться свинцовым футляром, — Фёдор поместил колбу на место, а затем достал из подсумка на другом бедре небольшой футляр, блеснувший металлом на солнце. — Есть! Образец успешно собран. Это однородная масса, по крайней мере она не делится. Сквозь свинец субстанция не просачивается, — Фёдор снова умолк, видимо слушая инструкции. — Принял. Беру образцы мутировавшего быка.

— Объявляю один за**бись, боец, — хлопнув меня по плечу, подвёл итог Порохов. Несмотря на шутливый тон, он то и дело оглядывался по сторонам. — А ты глазастый. Как ты так умудрился разглядеть ту фиговину? У тебя инфракрасное зрение что ли?

— Сам не знаю, — пожал я плечом.

Хотя... Стоп.

— Может, так проявляются способности? — предположил я. — Мы это не обсуждали, но как я понял, мы ведь все как-то изменились после того рейса. Ведь та волна, что разошлась от астероида каждого из нас чем-то одарила.

— Чушь собачья, — отверг моё предположение Порохов. — Ни хрена у меня нет никаких способностей.

— Наконец-то хоть кто-то эту тему поднял, — вступил в дискуссию Борис, нависнув скалой над Пороховым. — Я уж думал только я странный. Ну или это у вас молодёжи обычное дело. Я ведь все лампочки дома пережог. Причём взглядом. Как не посмотрю на какой-нибудь светильник, так он тут же гаснет.

Порохов посмотрел на здоровяка как на умалишённого.

— А я на первое утро после полёта на «нашем» самолёте, проснулась у соседей снизу, прямо когда они устроили родео… Ну, вы понимаете, — включилась в разговор Ольга и тут же покраснела.

— И что они тебе на это сказали? — усмехнулся Борис.

Все, кроме Порохова, посмеялись над весёлым вопросом нашего охотника.

— Они меня не увидели, — смутилась блондинка. — Даже, когда я их окликнула. Будто меня вовсе не было. Я даже подошла к ним.

— Чувствую натуру извращенскую в тебе я, — процитировал я магистра Йоду.

В этот момент, к нам подошёл Фёдор.

— От себя тоже добавлю. У меня что-то с памятью стало.

— То, что было не с тобой помнишь? — подхватил Борис.

— Нет, стал вспоминать всякое, что забыл давно. Книги, которые читал когда-то, причём дословно и в мельчайших подробностях. Даже заломы на страницах и пятна.

— Серёзно? — заинтересовалась Анна Степановна.

— Даже свои первые шаги в девять месяцев, и все свои эмоции на тот момент. Вы не представляете, как страшно… И радостно.

— Я бы сказала, что это невозможно, — думаю, Анна Степановна, будучи врачом, знала о чём говорила. — Память у человека начинает работать примерно в два с половиной года. Дети первые два года живут одним днём. Вроде знают маму и папу, но откуда, понятия не имеют. Но учитывая ситуацию…

— Хотите слово в слово повторю наш разговор вертолете? — тут же вспыхнул Разводной. — Или подробный пересказ всего, что было в актовом зале на Объекте?

— Вы меня не поняли, Фёдор Васильевич, я вам верю. Я имела в виду иное, это невозможно для обычных людей, и это только подтверждает исключительность вашей памяти.

Так уж вышло, что в нашем отряде сложились панибратские отношения и мы все друг к другу обращались на ты. Однако, почему-то так вышло, что к Анне Степановне все обращались исключительно на “вы”. Видимо это из-за того, что она со своей стороны обращалась ко всем исключительно на “вы” и называла всех по имени отчеству. И как только запомнила? Это будто обязывало нас поступать так же.

— Всё, прекратили, супергерои хреновы, — закрыл нашу дискуссию Порохов. — Подобные разговоры будем вести на базе, а сейчас все сконцентрируйтесь на боевой задаче. А то, смотрю я, уже совсем бдительность потеряли. Вы на базаре что ли? Забыли, как десять минут назад три зайца пробегали рядом с нами?

Аргумент казался одновременно и забавным и пугающим.

А ведь он прав. С того момента, как мы начали пялиться на тело быка, я полностью забыл, что в любой момент подобный бык, только живой и здоровый, мог напасть на нас со спины.

Младший лейтенант продолжал нас отчитывать, как нашкодивших детей, а мы, наученные вчерашним боевым слаживанием, быстро рассредоточились, продолжая внимательно слушать командира.

— Слушать меня хором и во все ушные раковины! Запомните главное, мальчики и девочки, — Порохов включил крутого вояку на полную мощность. — На этой территории у нас нет друзей. Любая зверушка может отправить вас на тот свет. Да, задача в первую очередь разведывательная. Но если кто-то решит напасть, нужно быть готовым открыть огонь и обезвредить противника, при этом не навредив товарищам. А что сейчас мы имеем? Как вы собрались вести оборону, сгрудившись вокруг трупа коровы? — Порохов сделал паузу, будто ожидая ответа на свой вопрос. — Повторим вчерашние уроки, раз у вас короткая память! — Ольга закатила глаза, но возражать не стала. Мы ещё вчера поняли, что когда у Порохова включается режим солдафона, лучше покорно слушать. — Если какой-то заяц просто решит понюхать цветочки недалеко от вас, или пройти мимо — открываем огонь на поражение. Увидели неясную тень несущуюся на вас — открываем огонь. Если кто-то стоит и смотрит на вас, — дали предупредительную очередь в воздух, а лучше по ногам, потом на поражение. Исключение — если встретим людей. В зависимости от ситуации, используем выданные шокеры. Но лучше всего, перед этим дать очередь по ногам. Вам всё ясно, салаги?

— Так точно, — нестройным хором ответили мы. Даже Анна Степановна и Борис не роптали.

— Повторно повторять инструкции нужно?

— Никак нет, товарищ младший лейтенант, — ответили мы.

Последний пункт про шокеры — это уже импровизация Порохова. Ведь майор Кудрин просил сначала применять против людей только шокеры. Но Порохов тут же порекомендовал исходить в первую очередь из и безопасности членов отряда. Кудрин поморщился, но поддержал.

— А я продолжу… Проверить боеготовность оружия, — продолжил муштровать нас Порохов. Я ожидал что Ольга или Анна Степановна начнут возмущаться, но нет. Исправно повторяют все указания. — Осмотреть магазины, проверить предохранители. Оружие на товарищей не направлять!

Все тут же отработали действия, которым нас вчера учили в первую очередь — как правильно подготовить оружие к бою, не убив при этом своих боевых товарищей.

5,45 мм автомат Калашникова АК-12.

Сам Порохов демонстративно проделал это вместе с нами. Аккурантно отодвинул затвор своего АК-12, чтобы убедиться, что патрон находится в стволе. Затем вернул затвор на исходную и поставил штурмовую винтовку на предохранитель. Подобные действия он произвёл и со своим пистолетом Ярыгина.

— Хм. Пистолет Ярыгина? — иронично прокомментировала оружие командира Ольга. — Странненький выбор.

— Только в руках салаги это пистолет Ярыгина, а моих руках это “Грач”, — деловитой серьёзностью уточнил Порохов. — Отличный ствол. Самое оно для настоящих мужчин.

— Ага, конечно, просто прекрасный, — девушка, похоже, неплохо разбиралась в оружии, раз решила вступить в дискуссию по поводу надёжности данного пистолета. — Неудобный прицел, часто клинит, а магазином так и вовсе зарезать человека можно.

— Дай дураку хрен стеклянный, — умело сострил Порохов, — он и хрен разобьёт и руки порежет.

— И отдача у него слишком большая, — продолжала настаивать на своём Ольга. — Лучше бы “Глок” выбрал, чем это.

Выражение лица Порохова очень резко изменилось, утратив всякую шутливость. Похоже, он не одобрил упоминание пистолета западного производства.

— “Глок” - больше не состоит на вооружении российской армии, — а вот в голосе у него нотки юмора сохранились. — Потому что русские солдаты предпочитают настоящее военное оружие, а не оружие для домохозяек.

Острота заявления командира рассмешила Ольгу и та решила завершить этот спор.

— Один - ноль, командир, — почти во весь голос смеялась она. — Но это ненадолго.

9 мм пистолет Ярыгина, он же “Грач”, MP-443.

Кстати, сама она в качестве оружия выбрала ВСС, он же “Винторез”. Как она прокомментировала свой выбор, именно эта винтовка лучше всего подходит для профессиональной биатлонистки.

9 мм винтовка снайперская специальная ВСС, “Винторез”.

Борис изначально хотел взять пулемёт «Печенег», на что получил мягкий отказ. Задание не подразумевало применение подобного оружия и, к тому же, оно бы сильно замедлило наше передвижение. Поэтому он, как и я, выбрал АКС-74У, которую вояка Порохов нежно называл “Ксюха”. Это неприхотливое в использовании оружие, не требующее специфических навыков стрельбы.

5,45 мм автомат Калашникова складной укороченный, АКС-74У. Или просто “Ксюха”.

А вот с Анной Степановной было непросто. Несмотря на то, что с оружием она обращаться умела, она напрочь отказывалась брать его на задание. Аргументировала она это тем, что создана спасать жизни, а не отнимать. Тем не менее, оружие личной защиты в виде пистолета ПМ её всё-таки заставили взять.

9 мм пистолет Макарова ПМ.

Самая большая сложность была с Фёдором, так как его экзоскелет на данном этапе не был приспособлен под применения огнестрельного оружия. Из-за перчаток, его пальцы стали слишком толстые. В итоге он единственный, кто выдвинулся на задание без него. Хотя, как сказать. Думаю, он в ближнем бою сможет кого-нибудь зашибить насмерть с одного удара.

— Выдвигаемся, — по окончанию проверки оружия, приказал Порохов. — Смотрим в оба глаза. Минимум разговоров и лишних движений. Считайте что мы на вражеской территории. Будьте готовы в любой момент вступить в бой.

Больше мы не останавливались. Фёдор порывался отправиться и поизучать зайцев, но Порохов запретил, мол, одного он уже доставил и этого пока хватит.

— Отсюда заходили в зону все три потерянные группы, — объявил Порохов, когда мы подошли к небольшому мосту через полузасохший ручеёк.

От чего-то на дороге я стал чувствовать себя менее уверенно, казалось, что из-за деревьев сейчас выпрыгнет какая-нибудь зубастая тварь. Был ещё один момент, который я не сразу заметил. Вокруг стояла абсолютная тишина. Ни насекомых ни птиц. Будто вымерло всё.

— Освежим задачи, — негромко заговорил по радиосвязи Порохов, когда до ближайшего деревенского дома оставалось примерно пятьдесят метров. — Большая часть этой деревни попадает под пятисотметровый радиус влияния зоны. Эту границу пройдём по центральной улице. Затем доходим до места, где был потерян мой предыдущий отряд, — уверен, Порохову было непросто упоминать о товарищах, но его голос даже не дрогнул. — После этого находим грузовики СОБРа. Осматриваем всё там и выдвигаемся на поиск полицейского УАЗа. Ищем возможных выживших. Будем надеяться, кто-то из них сохранил рассудок. Ну а основная задача…

Тем временем мы подошли к крайнему дому и вышли на центральную улицу деревни. Здесь было тихо. Ни людей, ни животных не наблюдалось. Людей не попавших под излучение давно эвакуировали военные. Кстати, согласно информации от Кудрина, живность, вплоть до дворовых кошек тоже забрали.

Здесь я почувствовал себя персонажем из компьютерной игры PUBG, где игроки участвуют в королевской битве. Они так же бродят по заброшенным деревням и городкам в поисках средств для выживания. Заходят в пустые дома и исследуют безлюдные локации, изредка натыкаясь на таких же выживальщиков, как они. И встречи эти всегда заканчиваются плачевно для одного из отрядов. Хочется верить в лучшее, но пока придерживаемся версии, что разумных людей мы вряд ли встретим, а вот всяких мутантов — это запросто. К тому же мы не в игре и в случае поражения возродиться не удастся.

Одна попытка. Одна жизнь.

— Затем мы приступаем к выполнению главной задачи, — продолжал инструкции Порохов. Его голос по радиосвязи звучал спокойно, хотя судя по виду, он был максимально сосредоточен. Наблюдая за его скупыми и точными движениями, я казался себе неповоротливым увальнем. — Осколок астероида, который мы найдём в центре зоны, нужно сначала найти, а потом засунуть его в свинцовый гроб, что таскает на спине “Ключ”, и вынести отсюда подальше? Задача ясна?

Мы поочерёдно подтвердили, что задача понятна.

Наконец Порохов умолк, видимо решил, что с нас достаточно инструкций.

На инструктаже майор Кудрин подробно объяснял порядок действий после того, как осколок окажется в контейнере. Но все они сейчас имели мало значения. Ведь когда мы доберёмся до осколка, мы совершенно не знаем что будет дальше. Как, например, на нас отреагирует местная живность. А ведь прикрытия в виде снайперов у нас нет. О том что случится, после того, как осколок будет запечатан в свинцовой ловушке, вообще что-то конкретное сложно предполагать.

Прекратится ли его пагубное влияние на живых существ? Можно ли его вообще перемещать? Сработает ли свинец, как задумано? Заработает ли техника и электроника, если свинец сыграет свою роль? Ведь излучение каким-то образом блокирует всю технику. Появится ли у нас связь? От этих и многих других переменных и будет зависеть то, как нам действовать после выполнения задачи.

Когда командир замолчал, тишина, что царила в деревне, стала ещё сильнее давить на мозг. А, стоило ветерку, качнуть какую-нибудь скрипучую калитку, как нутро сводило от ледяного страха.

Что собственно и произошло в следующий миг. Калитка в метре от меня вдруг скрипнула, а я едва не вздрогнул от неожиданности.

Так, Макс, соберись! Вон, даже блондинка на меня глянула со снисходительностью, мол: «Ну что, парниша, трухнул?». Хотя, если присмотреться, она и сама-то не особо выделялась бесстрашием. Тоже вон дёргается на каждый скрип и с тревогой поглядывает в окна и двери бревенчатых домов. Борису тоже не по себе. Про Фёдора я и вовсе молчу, хотя он то как раз в танке.

Да даже Порохов как взведённая пружина. Хотя он таким кажется скорее не из-за страха, а из-за готовности вступить в бой в любой момент.

Я где-то слышал, что городские бои это самое сложное в боевых действиях. Правда это при учёте противника с огнестрельным оружием. Здесь же домики в основном одноэтажные, заборы невысокие и, несмотря на запущенность большинства дачных участков, в основном всё просматривалось. Однако когда мы проходили участки, где дома жались к и без того узкой дороге, мы все напрягались, в любой момент ожидая нападения.

Одна только Анна Степановна не выдавала никаких эмоций, чем меня очень удивила, когда я впервые обратил на это внимание. Шла спокойно, иногда поглядывая по сторонам. Будто на прогулку вышла. Ей не хватало ещё сорвать цветочек. Просто стальная женщина.

— Движение, — спокойный голос нашей железной медички заставил встать дыбом все волосы на теле.

Ну вот и первый контакт.

— Внимание! Приготовиться к бою! — Порохов раздавал команды шёпотом, но в наушнике они звучали хлёстко и резко.

А затем я увидел, кто заставил наш отряд остановиться.

Метрах в пятидесяти от нас. Из двора одного из домов на улицу выходила группа домашних птиц — петух и три курицы. И это только на первый взгляд они казались обычными. Приглядевшись внимательней, я заметил, что у петуха клюв был сильно увеличен в размерах и напоминал скорее пасть, как у птеродактилей. Глаза были кроваво-красного цвета, мощные лапы обладали массивными когтями, оперение на половину отсутствовало, демонстрируя зелёную кожу. Да и сам он был ростом мне по пояс.

— Каким комбикормом их пичкают? — протянул Борис.

Выйдя на дорогу, монструозный птиц расправил огромные крылья и выдал свой «ку-ка-ре-ку». Вот только я раньше слышал как кричат петухи. Этому пернатому похоже еще и сабвуфер где-то прикрутили. По крайней мере, кричал он как гудок грузовика.

— Обалдеть, вот это петушара, — выдала Ольга голосом, выражающим целый букет чувств из удивления, неверия и неподдельного ужаса. Я же удивился от другого, откуда девчонка таких выражений понабралась?

Порохов, стараясь не делать резких движений, направил ствол своего автомата на гостей. В следующий миг, петух, с резким хлопком, расправил крылья ещё шире.

Пугать он нас что ли вздумал? Петухи ведь не летают…

Здоровенная птица, со скоростью метеора взмыла в небо, оглашая окрестности петушиным рёвом.

Этот похоже летает…

Глава 10. Петушиный бой

Стоило птице взлететь, как Порохов тут же вскинул автомат и навёл его на жуткого пернатого, который взмыл на добрых четыре метра над землёй. Не долго думая, командир решил избавиться от предполагаемой угрозы. И я его понимал, очень уж жутко выглядела птица. Прозвучала короткая очередь. Этим командир показал на практике то, о чём говорил ранее: “Нужно быть наготове!”. Ведь остальные члены отряда до сих пор стояли раскрыв рты.

Куры, которые грозно разинули клювы глядя на нас, подтвердили другие слова нашего командира: “Здесь у нас нет друзей. Если какой-то заяц просто решит понюхать цветочки недалеко от вас или пройти мимо — открываем огонь на поражение. Увидели неясную тень несущуюся на вас — открываем огонь!”.

Решительные действия Порохова оказали на весь отряд положительный эффект — ребята стали действовать как заправские бойцы. Мне в голову тут же ударил адреналин, откинув в сторону суету и ненужную тревогу. Большой палец будто сам собой снял оружие с предохранителя, а приклад тут же упёрся в плечо.

Со стороны остальных боевых товарищей тоже раздались характерные щелчки затворов. Все будто на вчерашней отработке синхронно приняли удобное для стрельбы положение, при котором были готовы нажать на курок по первой команде. Лишь у Анны Степановны пистолет остался в кобуре.

Хорошее начало. Если не считать медичку, весь отряд перешёл из разведывательного статуса в боевое без каких-либо колебаний и суеты. Не даром мы вчера потели на боевом слаживании.

Тем не менее, у нас это заняло чуть больше времени, чем было необходимо в данной ситуации. Ведь, пока мы это делали, петух, словно дрон, а не птица, резко рванул в сторону ближайшего дома, избежав выпущенных Пороховым пуль.

Полёт петуха оказался недолгим. Он будто коршун спикировал к одному из домов, после чего раздался громкий звон стекла. Пернатый похоже снёс окно и тут же оказался вне зоны видимости. Будто сообразил чем ему грозят выстрелы Порохова.

— Мне показалось, или петушара только что нарушил все законы физики? — послышался в наушнике удивлённый голос Ольги.

— Неправильный какой-то петух, — подтвердил Борис, — и летает, как-то неправильно.

— Оставить флуд, — жётско отреагировал на их слова Порохов. — Следите за куря́ми.

Будто подслушивая нас, три отожравшиеся туши оставшихся на дороге куриц, стремительно рванули в нашу сторону. К счастью, эти навыков полёта не демонстрировали и лишь слегка подпрыгивали над землей, то и дело грозно взмахивая крыльями и кудахтая.

В отличии от петуха, куры, на первый взгляд, не подверглись серьёзной мутации. Но так показалось только на первый взгляд. Когда они преодолели половину пути, стало очевидно, что они всё же крупнее чем обычно и размером были с не крупную собаку. В свете солнца, их клювы, как и рога у того бычары, заблестели металлом. В голове тут же всплыл механичекий тон Федора, когда он описывал рогатую тушу.

На этом участке дорога была присыпана гравием и потому когтистые лапы кур после каждого их прыжка, создавали металлический скрежет. Хорошо хоть искры не высекались.

И впрямь металл.

— Здоровые-то какие, — со знанием дела протянул Борис, проигнорировав предыдущий приказ Порохова и прекращении флуда.

— Вы стрелять собираетесь? Бойцы хреновы. — раздалась рык Порохова. — Я что говорил? А ну открыть огонь! Работаем по всем видимым целям!

Я, Ольга и Порохов открыли огонь по несущимся на нас птицам. За мгновение до того, как начать стрелять, в голове мелькнула важная деталь из вчерашнего обучения — нужно не просто бить в случайную цель, а выбрать самую подходящую.

Наш командир находился в голове отряда, а значит брал на себя централью цель. Мы с Ольгой стояли по бокам, чуть позади. Я справа, она слева. Исходя из этого нужно было отрабатывать по целям своего местоположения, и готовиться подстраховать товарища при необходимости.

Две короткие очереди от нас с командиром и одиночный выстрел от Ольги хлопнули в направлении врага. Птицы переростки, истошно кудахтая, тут же попадали на землю.

Две из трёх кур похоже были убиты на месте. Третья, в которую стрелял Ольга, подняла голову и уставилась на нас налитыми кровью глазищами. Затем её клюв широко раскрылся и она принялась совсем не по-птичьи кричать. Да так истошно, что мне даже стало её жалко. Умолкнуть ей помогла блондинка контрольным выстрелом. Тем самым показав, что попытка пернатой надавить на жалость провалена.

Возле тел убитых птиц показалось еле заметное свечение, чем-то похожее на то, которое я увидел рядом с быком. Правда решил об этом пока промолчать, а то Порохов опять начнёт подозревать меня в чём-то. Сначала самому надо разобраться, а там может Разводному расскажу.

Сбоку раздался звук разбитого стекла. А через мгновение ещё один. Краем глаза заметил промелькнувшую между соседними домами тень. К слову, это был тот самый дом, где скрылся петух.

Умный гад! Вроде птица, а будто знает, что выходить против огнестрела смерти подобно. И говори после этого про куриные мозги.

— Не расслабляться. Пальцы держим на спусковых крючках, — рычал Порохов, контролируя местность перед собой. — Сохраняем свои позиции. Климов, как обстановка сзади?

— Всё чисто. Никого, — Борис Климов был замыкающим и потому следил за тем, чтобы нас никто не застал врасплох с тыла.

— Сердюкова, Ларионов, контролируйте фланги, — продолжал сыпать инструкциями командир.

Мы, конечно и сами всё понимали, но Порохов, видимо, хотел закрепить наши успехи. Как ни крути, а для команды не имеющей подготовки, мы справляемся очень неплохо. И это при том, что впервые оказались в острой ситуации.

— “Ключ”, без самодеятельности, держись ближе к Сердюковой, — указал Порохов, что делать нашему научному сотруднику. — Анна, — отчество медички, видимо, для краткости, он решил опустить. — Будьте добры, достаньте пистолет и приготовьтесь его применить.

— Я не считаю это правильным, — послышалось холодное несогласие Анны Степановны.

— Достать пистолет, я сказал!, — рявкнул Порохов, показав что сейчас он миндальничать не собирается. — От вашего своевременного выстрела сейчас может зависеть жизнь любого из нас. Вы здесь чтобы нас спасать. Уж лучше подохнет тварь, чем один из членов отряда, не находите?

Как хитро довёл Порохов эту мысль до медички. Она ведь, как раз говорила о том, что спасает жизни, а не отнимает. Ну, а пристрелить курицу, ради этого, по идее, не должно стать для неё проблемой. Тем более, как выяснилось вчера за ужином, веганов среди нас нет.

— Это для вас приемлемо? — не успокаивался Порохов.

— Приемлемо, — нахмурившись, сдалась Анна Степановна. Женщина она умная и потому не стоит думать, что она не раскусила психологический приём командира. Но спорить не стала. Видимо, отталкиваясь от тех же умозаключений. Она ведь понимала всю серьёзность ситуации.

С перекличкой мы завершили как раз вовремя. В этот момент в тридцати метрах от нас, на крыше дома справа, показался тот самый петух. Задрав голову к небу, он издал протяжный “Ку-ка-ре-ку-у”, а затем снова скрылся из виду, не дав Порохову подстрелить себя.

Словно откликнувшись на призыв вожака, из домов, находящихся рядом с местом где только что кричал петух, высыпало больше десятка белых пернатых тварей. Кудахтающие куры понеслись на нас и сомневаться в и намерениях не приходилось, они явно хотели на нас напасть.

С одной стороны, хищные, кровожадные куры… Да это даже звучит смешно. Но с другой стороны, когда этакая тушка несётся на тебя грозно кудахтая, да ещё и стальным клювом сверкает на солнце, тут уж становится не до смеха.

— Открыть огонь! — приказал Порохов. Правда в его команде не было необходимости.

Я уже прицелился группу птиц, высыпавших из правого дома и утопил спусковой крючок. Первая очередь сразу сбрила трёх приближающихся кур, вторая ещё двух. Отдача так и норовила задрать автомат вверх, но улучшенный дульный тормоз, установленный на мою “Ксюху”, сильно облегчал удержание ствола. Почти всё, что я отстреливал, уходило в нужном направлении.

Сердце гулко отдавалось в висках, но суеты не было и паники тоже. Я делал то что должен был, а понервничаю как-нибудь потом.

Я спокойно отработал по врагам и последняя курица упала аккурат в тот момент, когда в магазине моего оружия закончились патроны.

— Пустой, — сразу же оповестил об этом боевых товарищей.

Анна Степановна, услышав это, тут же подняла дуло своего ПМ в направлении положенных мною кур. Уж не знаю от чего, но я был уверен – если кто-то из них дёрнется, медичка отправит того обратно на боковую. Очень уж решительный у неё был вид. А мне нужно-то лишь, за короткое время без суеты сменить магазин. Ну как без суеты? Руки всё же дрожали и попасть магазином в нужное отверстие у меня получилось только с третьей попытки.

Со стороны Порохова, продолжали звучать серии коротких и длинных очередей. Он методично убивал одну курицу за другой. К этому моменту он, по ощущениям, положил уже с десяток птиц и, когда от него прозвучало “Пустой”, я, уже успев перезарядиться, смог поддержать командира огнём и добил оставшихся двух кур.

Едва повисшая после стрельбы тишина, прервалась новым петушиным воплем.

Да задолбал он верещать!

Петух прокукарекал с крыши дома уже на другой стороне улицы. А затем так же стремительно скрылся от глаз, не позволяя даже прицелиться в себя.

Предположение о том что птица понимает необходимость избегать пуль, стало превращаться в уверенность. Может, мутация и правда добавила мозгов не самому умному представителю пернатых. И ещё вопрос, как он успел оказаться на противоположной стороне улицы, не перелетая через дорогу?

И снова в ответ на петуший зов, откуда-то из глубины домов, послышалось куриное кудахтанье. Наседки, видимо, были полны готовности броситься на нас, и явно не переживали о самосохранении.

— Надо бить по петуху, — сделал вывод Порохов.

— Но петуха-то не видно. Как по нему стрелять? — Ольга, в отличии от спокойного командира, буквально кричала.

Сразу после её слов последовало очередное “ку-ку-ре-ку-у”. На этот раз крик раздался совсем близко из глубины одного из домов.

— Стреляйте на звук, — сразу же сориентировался порохов. — Прямо через стены.

Новая куриная волна хлынула со стороны фланга, который контролировала Ольга и, как и в случае со мной, помогал Порохов. На этот раз количество врагов оказалось раза в два больше, поэтому огнём их решил поддержать и Борис. Впрочем, судя по его злобному смешку, он был только рад этому.

— Контролируй свой фланг, — одёрнул меня Порохов, когда я решил к ним присоединиться. — Петуха высматривай.

Петух не заставил долго себя ждать. Судя по звукам он снова вышибал окна близлежащих домов, видимо перегруппировываясь. В следующий миг, петух закукарекал изнутри небольшой пристройки, метрах в пятнадцати от меня. Сам не знаю как расслышал его крик сквозь грохот пальбы товарищей. Последовав совету Порохова, я выдал очередь в сторону предполагаемого местонахождения противника. Прямо через окно.

Не знаю, попал я или нет, но петух умолк. Не успел я порадоваться, как красно-коричневая туша пернатого выбив окно с другой стороны дома и тут же нырнула в следующий дом, который находилась на расстоянии двадцати метров от меня.

Поведение этого чёртового петуха не радовало. Ведь очевидно, что он стремительно сокращал расстояние между нами. И при этом усердно избегал открытых мест и уходил от наших пуль. Очень хитрая тварь.

— Пустая, — внезапно услышал я в рации сообщение от Ольги о том, что все двадцать патронов в магазине её “Винтореза” закончились.

— Пустой, — то же самое озвучил Борис.

Одним глазком бросил взгляд на левый фланг. Несколько куриц там ещё оставалось и, если и у командира сейчас закончатся патроны, пернатые точно успеют добраться до нас. Я уже хотел принять самостоятельное решение прекратить слежку за петухом и переключиться на помощь товарищам, как этот же приказ отдал Прохоров:

— Ларионов, прикрой! Сердюкова, сгруппируйся. Анна, следите за петухом.

Я тут же перевёл прицел своего АКС-74У на левый флаг. Через мгновение Ольга выполнила приказ командира и присела на одно колено. Это открыло мне обзор на противника и обезопасило девушку от возможности дружественного огня в спину с моей стороны. Затем пятью короткими очередями я добил оставшихся куриц.

Я спешно оценил обстановку. Кажется очередная волна отбита.

— Так держать, Ларионов, — бросил Порохов.

Глянув на командира, который также принял позицию на одном колене, я увидел, что тот тоже перезаряжается.

— Увелмаги нужны, — прорычал младший лейтенат.

Я не сразу понял что он имеет в виду, решив что это какое-то ругательство.

— Кто? — приподнял я бровь, не сводя прицела с направлений предыдущей атаки на случай, если кто-то там дёрнется.

— Магазины на пятьдесят-шестьдесят патронов, — пояснила Ольга, опередив командира с уточнением.

— А я говорил, что “Печенег” надо брать, — вспомнил Борис, как его обломали на базе с выбором оружия. — С коробкой на соточку патронов я бы этих курей в одни щи отоварил.

— Замолвлю за тебя словечко, — кивнул Порохов, завершив перезарядку своего АК-12 и поднялся на ноги. — Будет тебе “Печенег” в следующий раз.

Ты смотри, какой он самоуверенный. Мы ещё эту вылазку не завершили, а он уже о новой думает. В таком случае, для нового задания я тоже потребую себе что-нибудь покруче.

Снова раздался грохот разбивающегося стекла со стороны, где был последний раз замечен мною петух. Следом раздались хлопки пистолета Анна Степановны.

Глянув туда, куда она стреляет, я увидел здоровенную тушу петуха, который нёсся прямо на нас, игнорируя выстрелы медички.

Однако, как только затрещал автомат Порохова, петух, резко сменил направление движения, будто для него не существовало законов физики и силы инерции, а следом влетел в сарай, проломив деревянную стенку.

Это уже ни в какие ворота не лезет. Догадался, что мы отвлеклись и тут же воспользовался моментом.

А главное, он ведь находится уже в каких-то пяти-шести метрах от нас.

— Попался, петушара, — голос Ольги звучал по девчоночьи высоко и звонко, от чего сказанное ей было особенно комично.

— Климов, Ларионов, сфокусировать огонь на цели, — мгновенно принял решение Порохов, подметив, что петух засел в сарае с тонкими деревянными стенами. — Сердюкова, прикрывай. Остальные – пли.

Мы дружно зажали спусковые крючки и три сплошные очереди начали рушить сарайчик. Девяносто с лишним пуль через несколько секунд превратили стены хлипкой постройки в решето.

Как только мой магазин опустел, я присел на колено для перезарядки, а Ольга направила свой “Винторез” в сторону продырявленного сарая.

Перезаряжались в полной тишине. А затем ещё около минуты молча смотрели на сарай в надежде, что с петухом покончено. Только шум ветра и скрипучие дверцы изгородей поблизости напоминали в этот момент, что время не остановило бег.

Казалось никто из нас даже не шевелился.

— Мы его убили? — наконец прошептала Ольга, не выдержав тишины.

— Я бы там точно не выжил, — нервно хохотнув, протянул Борис.

— Отряд, на месте, — один лишь Порохов не расслаблялся ни на секунду. — Ларионов, за мной.

От его приказа у меня в голове послышался лёгкий шум, напомнивший мне о том что я смертен, а у петуха здоровенный клюв. В паре с командиром мне предстояло открыть дверь сарая и удостовериться, что злобная птица мертва.

Когда я сделал первый шаг, мне показалось, что мои берцы весят килограмм по пятнадцать. Настолько тяжело было идти, но это лишь сначала. Я быстро взял себя в руки и глубоко вдохнув двинулся следом за командиром.

Но в итоге я и пары шагов не успел сделать. В сарае раздался новый петушиный “Ку-ку-ре -ку-у!”. Петух, проломив заднюю стенку сарая, молниеносно шмыгнул в следующий дом. Рывок был настолько стремительным, что даже Порохов растерялся, хотя был всё это время начеку. На меня вдруг обрушилось осознание того, что петух теперь у нас в тылу.

— Куры! — сразу же выкрикнул Борис.

— Отовсюду! — добавила Ольга.

Пернатые твари и впрямь полезли почти из каждого дома. И в этот раз их было столько же, сколько в первых двух волнах вместе взятых. Примерно тридцать-сорок.

— Огонь. Огонь по всем курям! — отдал приказ Порохов и первым начал строчить по злобным птицам.

Каждый из отряда последовал примеру командира и принялся работать в зоне своей ответственности, отрезая всем врагам возможность добраться до нас. Не стреляла только Анна Степановна. Надеюсь, делала она это для того, чтобы сменить одного из нас, когда придёт время перезарядки. Хотя Фёдор тоже всё это время стоял и ждал когда всё закончится. Не знаю о чём он там думает, но благодарен ему что не лезет с ценными советами и не устраивает панику.

В этот момент, в одном из окон того дома, в котором скрылся неуловимый петух, промелькнула здоровенная тень с красными светящимися от злости глазами.

Я даже отреагировать не успел, а злобная тварь, громко вопя, бросилась в нашу сторону.

Вот же хитрый неубиваемый пернатый чёрт!

Ведь создал все условия, чтобы напасть на нас именно в тот момент, когда у нас и так забот выше крыши.

Плюнув на кур, я решил переключить огонь на рыже-коричневую бестию.

— Стреляю в петуха. Прикройте! — заорал я, вжимая спусковой крючок.

Да что за хрень!

Я выпускал очередь за очередью, а петух всё продолжал бежать, с каждым мгновением, неотвратимо приближаясь ко мне. Внутри всё сжалось. Пуленепробиваемый он что ли?! В голове считал калькулятор, вот-вот у меня закончатся патроны, а потом… Я будто наяву представил как клюв твари прошивает меня насквозь. Я даже позабыл о маскхалате, обшитом свинцом и бронежилете.

Патроны закончились. Время замедлилось, а я расширенными глазами наблюдал за приближающейся ко мне смерти.

“Ну всё отбегался” — со смесью горечи и смирения пронеслось в голове.

Это определённо будет самая позорная смерть, а так же самая позорная причина окончания военной карьеры. Был заклёван петухом… Какой позор.

Поймал себя на мысли что хочу прикрыть глаза, но стиснул зубы и рванул магазин автомата. Перезарядиться я бы всё равно не успел, но не стоять же…

Можно было ребят окликнуть, но у них и так забот полон рот, а так хоть на себя петуха пока оттяну, выиграю время, а там ребята уж его положат.

Одновременно с этим, мимо меня пронеслось что-то очень большое и железное. Между мной и петухом оставался от силы метр, и в это пространство протиснулась массивная фигура закованного в металл Фёдора Разводного.

Наш научный сотрудник умудрился с разбегу протаранить петуха плечом и завалить того на землю. Решив закрепить эффект, он занёс руки над головой, видимо решив добить птицу, но что-то опять пошло не так.

Я трясущимися руками на ощупь вставлял магазин в автомат, не в силах отвести взгляд от происходящего.

Петух в последний момент увернулся от удара научного сотрудника, а затем на три метра взмыл в воздух и в следующее же мгновение спикировал на спину Феди.

Раздался металлический звон, похожий на раскат колокола. Петух, видимо решив что он теперь дятел, принялся долбить металлический доспех в затылок.

— Тварь! Иди сюда, — услышал я в голосовом канале рык Разводного.

Как же хорошо, что наш “Ключ” был надёжно защищён бронёй. Клюнь петух любого другого из нашего отряда, Анна Степановна бы уже не спасла. По крайней мере, от пары ударов птицы, на металле брони появились глубокие вмятины.

Я лишь через пару секунд осознал, что бестолково стою и пялюсь на то, как Разводной, будто волчок, вертелся стремясь поймать тварь и сбросить с себя, а юркий петух то и дело уворачивался, продолжая долбить клювом куда придётся.

Хотя, а что я тут сделаю. Не из автомата ведь по ним палить.

Наконец Федя смог отбросить разъяренную птицу, правда ему это не помогло. Взмахнув крыльями, петух снова бросился прямо на грудь Фёдору и попытался клювом пробить бронестекло на его шлеме. Разводной каким-то чудом успел поймать врага за шею, не дав тому завершить начатое.

Опомнившись, я обернулся, чтобы оценить обстановку. Отряд успел отбиться о мутировавших кур. Сейчас все, как и я, стояли замерев, глядя на эпичную битву стального гиганта с Курзиллой, или КурКонгом. Хрен знает, как его обозвать.

Видимо опомнившись, Ольга вдруг вскинула винтовку.

— Не стрелять! — рявкнул Порохов, заметив, жест девушки.

У Порохова, похоже, были свои планы. Он поставил автомат на предохранитель, аккуратно положил его на землю, затем, выхватив нож из кобуры на груди и уверенно направился на помощь Фёдору.

— Я попаду, — решила поспорить Ольга.

— Я сказал – отставить! — снова рыкнул командир.

— Да не наврежу я Феде, — настаивала девушка на своём.

— К чёрту Федю, ты костюм можешь повредить, — отрывисто бросил Порохов заставив даже меня удивлённо обернуться. Он усмехнулся и добавил: — Шутка. Но стрелять запрещаю. Контролируйте округу.

Тем временем борьба “железного человека” и вождя пернатых продолжалось. Никто из них никак не мог взять верх. Фёдор так разгорячился, что уже и вправду напоминал волчок.

Разводной даже не заметил, как снёс забор, а затем со всего размаху драчуны влетели в тот самый сарайчик, который мы недавно изрешетили.

И снова повисла тишина, которую нарушил сдавленный голос Ольги:

— Федя, ты там живой?

Глава 11. Колун

Из темноты сарая раздавались мерные удары чего-то металлического. То и дело до нас доносился сводящий зубы скрежет. В голосовом чате тоже тишина, разве что чьё-то натужное сопение. Мы переглянулись.

— Федя, — снова позвала Ольга, — хоть голос подай.

Меня кольнула тревога. А что если мы больше не увидим Фёдора в живых. От этой мысли стало не по себе. А что если костюм не выдержит? Не то что бы я мнительный. Видимо так влияет неопределённость. Ведь Разводной в обнимку с петухом сейчас в сарае, а мы здесь и совершенно не представляем, что там происходит.

— Оцепить сарай, — скомандовал нам Порохов, осторожно приближаясь к изрядно прострелянной постройке с ножом в руке. — Заметите петуха - сразу стреляйте. Только своих не заденьте, — добавил он, окинув нас мимолётным взглядом.

Мы поспешили выполнить приказ и уже через несколько секунд окружили сарай со всех сторон. Спорить с командованием не принято, но я слабо представлял пользу от нашего оцепления. Я ведь в того пернатого несколько магазинов выпустил. Нет против петуха нужен не автомат. Тут подошла бы граната. А лучше сразу РПГ.

— Ох-ре-неть, — ошарашенно протянул Порохов, когда наконец приблизился к тёмному проёму и заглянул внутрь.

В следующую секунду, одна из стен сарая буквально взорвалась мелкой щепкой. Одна из досок, тяжёлым снарядом полетела в сторону Ольги. Причём доска была не маленькая, если бы девушка не успела среагировать, её наверняка сбило бы с ног, а там и до перелома недалеко, или сотрясения.

Сразу после этого послышался злобный крик Фёдора:

— Курица драная! Я тебя на суп пущу, — в стене рядом с которой я стоял, образовалась дыра, из которой торчал массивный металлический наконечник. Я едва успел отреагировать, лишь на рефлексах отшатнувшись от пролетающей мимо доски. Да что там у них происходит? И что за металлический наконечник? В голове тут же возникла картинка, как Разводной, держа петуха за задние лапы, лупит им пол и стены, а петух то и дело вонзается во всё подряд своим клювом. Будто в подтверждение моих слов из темноты донёсся рёв “Ключа”: — Я тебе башку откручу, петух облезлый.

Вот такого я от Феди точно не ожидал. До этого он производил впечатление сдержанного и спокойного парня, а тут такое. В тихом омуте, как говорится.

После очередного удара сотрясшего сарай, в и без того пострадавшей стене образовался пролом. Сквозь дыру я смог хоть как-то разглядеть происходящее внутри.

Я увидел массивную фигуру экзоскелета Фёдора. В металлической руке он сжимал здоровенный колун на длинной полимерной рукояти. Солнце блеснуло на тяжёлом металлическом лезвии колуна. Теперь стало понятно, почему доски вылетали из стен с такой скоростью. Я глянул на свой автомат. Трёх или четырех килограммовый инструмент для колки дров с применённой к нему силой экзоскелета, по идее, более серьёзный аргумент. Тут можно и без гранаты обойтись. И похоже, что Фёдор это прекрасно понимал.

Новый замах…

— Ку-ка-ре-ку-у! — кажется, в крике петуха послышали неуверенные нотки. К тому же, хоть я и не понимаю петушиный язык, если такой, конечно, существует, но похоже птиц обругал нашего учёного последними словами в ответ.

Петух, растеряв прежнюю боевитость носился вокруг Разводного, уворачиваясь от сверкающего сталью колуна. Пернатый, то и дело пытался обойти “железного человека” со спины и запрыгнуть тому на загривок. Казалось петух бегает не только по стенам, но и по потолку. Вокруг Феди вертелся настоящий пернатый торнадо. Я несколько раз пытался поймать петуха в прицел, но отбросил эту идею. Фёдор крутился не менее активно, и я вполне мог попасть по нему.

Драка явно затянулась.

Младший лейтенант Порохов, который затаившись наблюдал за развернувшейся битвой титанов, вдруг прыгнул вперёд, выставив перед собой нож.

У меня аж дыхание перехватило. Я ведь видел с какой скоростью петух реагирует на атаки Феди. На мой взгляд, у человека лишённого стального панциря просто не было шансов… Опять же, мои пули будто проходили сквозь тварь.

Однако Порохов смог задеть петуха. Да ещё как…

Тварь подлетела и завалилась на землю, а следом Фёдор добавил, припечатав птицу колуном. Вот только бил он её почему-то не сверху вниз, как это принято, а сбоку, будто клюшкой для гольфа.

Удар вышел такой силы, что петуха отбросило в сторону и тот попросту вылетел из сарая, попав в ту самую дыру, что находилась напротив меня.

Я отпрыгнул, но петух и не думал убегать. Кажись всё, завалили гада. Всё же Порохов большой молодец. Я бы на подобное точно не решился.

Увидев неподвижную тушу врага на земле, я сразу же наставив ствол на набившего оскомину петуха, я зажал спусковой крючок. Следом огонь открыл и Борис.

Однако всем нашим пулям было суждено увязнуть в земле, потому как петух вдруг вскочил на ноги и с удивительной скоростью рванул к ближайшему дому, и уже через секунду скрылся в оконном проёме, выбив стекло. Уже через секунду до нас донёсся звон стекла с другой стороны дома, а следом ещё один.

Мы с Борей ошалело смотрели то друг на друга, то в сторону окна где только что скрылся петух.

Спустя секунд десять, до нас донеслось возмущённое кукареку до крайности обиженной твари. Причём судя по звуку, петух уже находился на расстоянии пяти-семи домов от нас.

— Нет, ну в него кажись бес вселился, сюда бы батюшку, — ошалело заключил Борис не веря в то, что враг опять сумел уйти. И это после двух очередей в упор.

— Я не религиозная, но соглашусь, — нервно хозотнула Ольга.

— А ну вернулся, курица жёваная! — Фёдор в своем экзоскелете выбежал из сарая, походя снеся уцелевшую часть стены. Весомый аргумент в виде колуна он прихватил с собой.

— Стоять, боец! — поторопился остудить пыл научного сотрудника Порохов. — Эта тварь кукарекнула только что. Возможна сейчас пойдёт новая куриная волна.

Мы выбежали обратно на дорогу и заняли прежние позиции, готовясь отбивать новую птичью волну. В полном молчании мы простояли целую минуту, но ничего не происходило. Затем послышался ещё один “ку-ку-ре-ку-у”, На этот раз ещё дальше. Почти не различимо. Так повторилось несколько раз, но безумные куры на нас так и не напали.

— Мы победили? — осторожно спросила Ольга, традиционно нарушив повисшую тишину.

— Главная цель бойца в любом сражении — выжить, — ответил на вопрос девушки Порохов. — И потому мы, как минимум, не проиграли. А вот насчёт победы — сомнительно. Враг ведь живой ушёл.

— Я считаю, что он не ушёл, а сбежал, — высказался Борис. — И потому проиграл.

— Или отступил, чтобы вернуться потом с подкреплением, — Порохов сосредоточенно посмотрел по сторонам, оценивая местность на предмет угрозы. Закончив визуальную оценку обстановки, он громко объявил. — Слушай мою команду. Бой окончен! Оружие ставим на предохранители.

Слова “бой окончен” будто разом выпустили из меня весь адреналин. Тяжёлым камнем мгновенно обрушилась усталость. Я вдруг понял что хватаю воздух ртом, а лёгкие горят будто после кросса. Захотелось сразу же куда-нибудь присесть и передохнуть хотя бы пять минут. Подготовка подготовкой, а реальный бой застал врасплох. Казалось битва с петухом и ордой его куриц длилась целую вечность, и всю эту вечность я находился на пределе сил.

— Ух, а прошло то от силы четыре минуты, — произнёс вдруг Борис выдохнув. Он казался вполне спокойным. — Разворошили мы курятник, заставили понервничать.

Я удивлённо посмотрел на него.

— По ощущениям целый час, — нервно рассмеялся я.

Рядом на землю осела Ольга. Анна Степановна осталась стоять на ногах, но её то и дело сотрясала нервная дрожь. Федя, тиская в руках рукоять колуна, грозно зыркал по сторонам будто искал жертву, страшный человек он оказывается. Спокойствие сохранял только Порохов.

Командир окинул нас взглядом.

— А ну становись! Мы всё ещё на опасной территории. Не время расслабляться.

Мне показалось, что Ольга или Анна Степановна начнут сейчас наезжать на Порохова. По крайней мере в кинофильмах так часто бывает, но нет. Медичка выпрямилась, а Ольга послушно встала на ноги

— Доложить о статусе отряда, раненные есть?— продолжил командовать Порохов, когда мы поставили оружие на предохранители.

— Живой.

— Жива.

— Жив-здоров.

— Живая.

— В норме, — последним отвечал Фёдор, который, до сих пор никак не мог справиться со сбившимся дыханием.

О бое Разводного с петухом напоминали отметины и выбоины на его бронекостюме и царапины на стекле шлема. Маскхалат который и так висел на нём будто как простыня, был изодран в труху. В остальном серьёзных повреждений не наблюдалось.

Я тоже бегло оглядел отряд. Раненных и правда не было.

— Ну что, бойцы-молодцы! Поздравляю с боевым крещением, — Порохов окинул взглядом всю группу, после чего уставился на Разводного. — Однако!... Этому умнику, я думаю, орден надо дать, — в тоне командира резко добавилось строгости. Закинув автомат за спину, он с угрожающим видом направился в сторону научного сотрудника. — Разводной, ты забыл своего место? Ты забыл цену оборудования, которое на тебя нацепили? Или подохнуть раньше времени захотелось? — а затем его голос сорвался на крик. — Ты куда полез?

— Я… — “Ключ” хотел было что-то возразить. Похоже, он ожидал, что его похвалят, а не наоборот. Но командир тут же перебил.

— Я, я… Капля от струя! — продолжал отчитывать его Порохов. — Скажи спасибо, что вообще выжил. У тебя что, ушиб головного убора случился?

— Так я считай Ларионова спас! — возмутился Федя.

— А если бы сам сдох, я бы тебя точно убил, — голос младшего лейтенант резко смягчился. — Ну, а целом, сработал неплохо. Очень неплохо. Я бы даже сказал, что без тебя мы бы с петухом не справились.

В этот момент я никак не мог уловить посыл Порохова. Казалось, он решил воспользоваться техникой традиционного военного юмора, который лавирует на границе максимальной серьезности и искренних шуток. Такое я испытал на собственной шкуре во время срочной службы. Ни одно наше построение не обходилось без подобных спичей, где непонятно отчитывают тебя или откровенно высмеивают, а солдаты в строю не могут сообразить, ржать во весь голос или молчать смиренно понурив головы.

Оставив в полном недоумении “Ключа”, Порохов переключился со своей тирадой на Бориса.

— Борис, дохера болтаешь во время боя, — голос Порохова стал намного ровнее и спокойнее. Видимо успел взять себя в руки после боя. — Ты ведь взрослый мужик. Меньше слов больше дела.

— Виноват, дурак, исправлюсь, — Борис произнёс это очень непринужденно, будто не принимал слова Порохова всерьёз.

Мимо Ольги младший лейтенант прошёл молча, одарив ту лишь одобрительным кивком. Видимо разумно решил быть помягче с девчонкой.

На очереди был я.

— Ларионов!

— Я, — отозвался я, встав по-солдатски по стойке смирно.

— В пятку из ружья! — хмыкнул он. Начал он, разумеется, максимально строгим голосом, но с каждым следующим словом его голос заметно смягчался. — Стреляешь хорошо. С реакций порядок. За самостоятельное принятие решения в нужный момент хвалю, — внезапно его указательный палец оказался прямо у моего лица. — Но патроны экономь, Рэмбо! Мы все по два магазина потратили, а три опустошил.

— Ну так я и убил больше всех, — решил я уточнить, куда были потрачены казённые боеприпасы.

— Это спорно, — почти в один голос произнесли все члены отряда. Ребята переглянулись, а затем все дружно заржали

Даже сам Порохов рассмеялся.

— А в целом, так держать, боец, — вдруг хлопнул он меня по плечу.

— Так точно, товарищ лейтенант, — я решил взять пример с Ольги и не проговаривать слова “младший” в звании командира. Хочется верить, что такое неформальное повышение не обидит офицера.

Тот, посмотрев на меня хмыкнул мотнув головой. Дальше перешёл к нашей медичке.

— К-кх-м, — откашлялся командир, и на удивление мягким тоном продолжил: — Анна Степановна, вы стреляете лучше всех остальных. Хочу отметить, что мне было бы спокойнее, если бы вы взяли в руки оружие посерьезнее, чем пистолет Макарова. Может, хотя бы пистолет-пулемёт “Бизон”? Он лёгкий и малогабаритный. Он бы прямо песни пел в ваших руках.

— Извините, Прохор Сергеевич, вынуждена отказаться от вашего предложения, — в голосе Анны Степановны чувствовалось напряжение. Видимо у неё остался осадок после того, как командир на неё накричал. .

Порохов оказался неплохим дипломатом. Он не стал давить авторитетом или пытаться прижать женщину к ногтю.

— И да, Анна Степановна, по поводу того что я повысил на вас голос, — я думал, что в этой теме Порохов почувствует хоть какую-то неловкость, но нет, несгибаемый металл в его голосе сохранился. — Извиняться за свой тон не буду. Как минимум не считаю себя не правым. Могли ведь и члены отряда пострадать. Я очень надеюсь, что впредь у нас больше не случится ситуаций, при которых придётся повышать голос на вас.

Женщина на это ничего не ответила, ограничившись еле заметным кивком.

Порохов кивнул в ответ, не став больше отчитывать женщину. Похоже, он понимал, что не стоит проверять её характер на прочность.

— А теперь общий итог, — вернувшись на исходную, чуть громче заговорил командир. — Плохо среагировали при появлении врага. Я вам что говорил? Все союзники остались за колючкой. А тут у нас нет друзей. Видим цель – стреляем на поражение без раздумий.

— Товаищ, лейтенант, — с легкой обидой в голосе откликнулся Борис. — Ну зачем так? Нормально ведь отработали. Все живы-здоровы. Кур вон сколько настреляли.

Ну да, подумать только. Вроде куры, а столько страху натерпелись с ними.

— Да, нормально, но могли гораздо лучше. Сейчас бы вас на плац, да погонять там часок другой. Жаль, что вы не военные.

— Тут уж простите, — усмехнулся Борис. — Кто есть, с теми и работайте. И опять же, это ведь куры. Кто ж знал что они бросятся. А так обстановку оценили.

— Кстати, раз уж зашёл разговор, есть желающие вернуться обратно? Я думаю все всё поймут. Вы ведь гражданские, а тут такое творится. — он внимательно оглядел наши лица.

Борис расхохотался:

— Да я только во вкус вошёл. Давно такой охоты не было.

— Что значит обратно? — бодрясь поддержала Ольга. — Я с вами пойду. Вот ещё, куриц драных я не боялась, — она нервно хихикнула

Я даже сделал вид, что спрашивали не у меня. Да ситуация из ряда вон. Был момент когда я всерьёз испугался, но сдаваться не собираюсь.

— Шутите, товарищ лейтенант? — спросил Федя. — Я только себе убер-топор нашёл. Да и в этой броне, мне вообще бояться не чего.

Анна Степановна качнула головой, затем негромко произнесла:

— Нет, я остаюсь.

Порохов подняв брови покивал, но никак не прокомментировал.

В этот момент на груди Порохова зашипела рация.

— Приём! Приём, — донёсся знакомый голос из рации. — Говорит начальник оцепления полковник Ясин. Мы слышали стрельбу. Что у вас там происходит?

— Приём, — ответил Порохов. — Командир разведывательного отряда младший лейтенант Порохов на связи. Докладываю. Произошло боестолкновение с… врагом.

— Статус отряда? — последовал мгновенный вопрос.

— Потерь нет, — отрапортовал Порохов.

Из рации послышался облегчённый выдох.

— Что за противник?

— Куры… и петух, — поморщившись, доложил командир.

— Куры? Вы что там, бройлер расстрелять решили? — далее последовал частное мнение полковника, выраженное столь крепкими словами, что даже Порохову стало неловко. А про реакцию женской половину нашего отряда так и вовсе лучше не упоминать.

— Куры были особо опасны и проявляли агрессию. К тому же их было под сотню

На том конце повисла тишина.

— А до зоны добрались? — спросил наконец Полковник Ясин.

— Находимся как раз на границе, — Порохов задумчиво помолчал и поочередно посмотрел на всех нас. — Двигаться дальше не можем.

— В чем дело? Раненые? — тут же последовал вопрос.

— Никак нет. Трёхсотые не имеются.

— Что тогда?

— Боеприпасы на исходе. Сможете прислать? — попросил Порохов.

— Конечно. Что требуется?

— 5.45 - девять магазинов и два цинка сверху. 9мм - три магазина и один цинк. Ещё нам надо двенадцать осколочных гранат и две светошумовые.

— Вы там войну решили устроить что ли? — удивился полковник. — Куда вам столько?

— Как я сказал, врагов очень много. Ах, да, “Печенег” есть у вас?

Услышав про “свой” пулемёт, Борис сразу же залился в улыбке.

— Никак нет. “Печенеги” все на станке, быстро привезти не получится. Ещё что-то надо?

— Думаю, РПГ у вас тоже нет, так что на этом всё.

— А вот это имеется. Сколько надо?

Порохов сначала хотел назвать нужное количество, но, хмуро посмотрев на нас, решил отказаться:

— Отставить РПГ. Мой отряд к такому оружию ещё не готов. В этот раз ограничимся ручными гранатами, и то только для меня.

— Принято. Ждите машину через пять минут.

Как только Порохов вернул рацию на место, Ольга, видимо подсчитав примерный объём боезапаса, сразу же задала напрашивающийся вопрос:

— Не многовато заказал? Кто это всё потащит?

— У нас, вон, целый танк есть, — показал командир пальцем на Фёдора. — Цинки на него погрузим. А сейчас вольно. Объявляю привал, — Порохов посмотрел по сторонам и, увидев беседку с мангалом возле одного из домов, указал на неё. — Вон там отдохнём.

Но не успели мы сделать и пары шагов, как рядом с командиром внезапно раздался голос:

— Дядя, здравствуйте?

Порохов резко повернулся, успев при этом выхватить свой пистолет и направить в сторону того, от кого прозвучал вопрос. Там стоял мальчик лет десяти, одетый в одну пижаму. Анна Семёновна тут же набрала в грудь воздух, видимо решив что командир сейчас откроет огонь. Но Порохов немного опустил пистолет. Но скорее всего, больше для медички, ведь в кобуру он пистолет не убирал.

— Дядя, представляете, а я супер-герой, — мальчик, одетый в пижаму, даже не испугался пистолета и продолжал говорить. Голос у него был монотонный, будто он говорил во сне.

Женщина шагнула было вперёд к мальчику, но Порохов выставил перед ней ладонь, мол: “На месте стой”.

— Мальчик, какой ещё супер-герой? — Порохов тут же опустился на одно колено перед мальчиком, и начал внимательно того осматривать. — Как ты здесь оказался? Где твои родители?

— А здесь живу, — мальчик показал пальцем на один их домов, из которого недавно на нас нападали куры. — Показать, что я умею?

— Не надо ничего показывать. Где твои родители? Давай мы тебя отведём к ним.

— Смотрите, — мальчик будто не слышал вопросов Порохова.

— Мальчик, где твои род… — ошарашенный командир замолк на полуслове, так как мальчик испарился прямо на наших глазах.

Чувствую, вряд ли мы отдохнём.

Примерно вот так выглядит Ольга:

Глава 12. Демонстрация

После того, как мальчик исчез, мы всем отрядом так и застыли на месте.

— У меня глюки что-ли? — спросил Порохов, озираясь по сторонам. Он опять поднял пистолет и даже снял его с предохранителя. Пусть это всего лишь десятилетний мальчик, но кто знает, как на него повлияла зона и что у него в голове после нескольких дней одиночества. — Пацана ведь все видели?

— Ага, — подтвердила Ольга, отстегнув ремешок на кобуре с пистолетом. Несмотря на то, что ладонь её лежала на рукояти оружия, доставать, и уж тем более применять его, она явно не хотела.

— Да, был шкет, — пробубнил Борис. Он, как и командир, тоже привел свой пистолет в боевое положение.

— Подтверждаю, был мальчик, — Анна Степановна, судя по направлению её взгляда, следила за оружием в руках товарищей. Видимо, очень боялась, что те его применят. То, что парнишка может представлять для нас опасность, её нисколько не волновало.

— А я, кажется, по-прежнему его вижу, — пробормотал я, наблюдая за тем как едва светящийся силуэт мальчика пытается обойти Порохова со спины.

За оружие хвататься я не стал. Я видел, как мальчишка по-мультяшному крался, держа перед собой ручки и пытался шагать не издавая звуков. Поэтому у меня вообще не было мыслей о том, что мальчишка может представлять угрозу. Однако, я всё же двинулся пареньку на перерез, чтобы успеть среагировать в случае чего.

— Я тоже что-то вижу, — вдруг услышал я возглас Фёдора в канале. Колун, найденный в сарае, Разводной по-прежнему сжимал в руках. — Я инфракрасник врубил.

— А вот и снова я! — мальчик вдруг появился сбоку от Порохова, от чего командир едва не подпрыгнул на месте. Но пистолет, что держал в руках, тут же направил прямо в голову мальчишке.

Анна Степановна, охнув, приложила руки ко рту. Видимо она решила, что Порохов сейчас пристрелит мальчика.

— Так, пацан, заканчивай эти игры, — младший лейтенант отвел руку с пистолетом таким образом, чтобы дуло смотрело вверх. Вторую руку потянул к мальчику. — Не исчезай больше, хорошо?

Парнишка в ответ звонко рассмеялся и снова исчез. В этот раз он красться не стал. Шумно пробежав по гравию, он приблизился к Фёдору и вынырнул из невидимости. — Дядь, а вы тоже супер герой? А какой? Трансформер или железный человек?

— О, да, бро, — Разводной не растерялся и поддержал игру мальчишки. — Мы с тобой оба супергерои, — присев на одно колено, он протянул руку раскрытой ладонью вперёд. — А ты знаешь главное правило супергероев?

— Не-ет, а какое оно? — мальчик заинтересовался, но свою руку в ответ протягивать не спешил.

— Супергерои должны держаться вместе, — наигранной серьёзностью проговорил Фёдор.

В своём экзоскелете в данной ситуации он выглядел скорее как аниматор, а не суровая боевая единица. Я даже представил себе, что сейчас вокруг Разводного соберётся ещё десяток детей и они дружно начнут петь: “Каравай, каравай, кого любишь выбирай”. Ох-х. Похоже у меня тоже глюки начались.

— Да-а, — согласился мальчик. — Супергерои сильнее вместе. А ты поможешь мне защитить дом?

— Конечно помогу! Мы же команда! — подхватил игру Фёдор.

Мы, тем временем, оставались на своих местах. Никто из нас не делал резких движений. Фёдор умело нащупал точки соприкосновения с мальчиком. Мне казалось, что стоит сделать неловкое движение и парнишка тут же скроется.

— Так твой дом вон тот, да? — продолжал Разводной втираться в доверие к мальчишке.

— Да, он самый. Я уже много дней его защищаю, — мальчик резко отшагнул от Фёдора и обвёл взглядом всех нас. — А вы круты-ые. Я видел как вы расправились с теми курицами. Научите меня так же?

Если мальчишка видел, как мы отстреливали куриц, выходит он находился рядом всё это время. О боже. Мы ведь могли случайно попасть в него.

— Конечно научим, — Анна Степановна перехватила эстафету у Фёдора. Она присела перед мальчиком и начала поправлять и отряхивать от пыли его пижаму. — Как тебя зовут, малыш?

— Лёшка я, — мальчик с настороженностью следил за руками Анны Степановны, но не убегал.

— Слушай, Лёшка, а родители твои где? — медичка закончила с пижамой и взяла мальчика за ладони. Если я правильно понимаю суть такого хвата, она проверяла пульс у парнишки.

— А они вон там, — вырвав одну из рук, указал мальчик пальцем в сторону зоны. И сразу же стал грустным. — Ушли к бабе Маше.

— А как давно ушли?

— Неделю назад. Или две… А может и больше.

— Ты уверен?

— Да. Я в тот день на крыше был и всё видел. Тогда ещё внезапно ночь наступила. Прямо днём, представляете? Потом началось землетрясение, а на том конце деревни ка-ак что-то ба-абах!

Если я правильно понял, он сейчас описал момент падения осколка астероида. Перед самым падением стало темно и мальчику показалось, что наступила ночь. Сразу после падения, похоже, нехило тряхнуло землю, раз парнишка принял это за целое землетрясение. Ну, а со звуками, похожими на взрыв, и так понятно. Представляю как здесь громыхнуло.

Только вот он явно путается с количеством прошедших суток. На самом деле прошло только четыре дня, а не несколько недель.

— Малыш, ты голодный? — после проверки пульса Анна Степановна продолжил осмотр мальчика. Поочередно задрав рукава его пижамы, она обнаружила на руках множество ссадин и синяков. Парнишке, похоже, пришлось несладко.

— Мама в ящике хранила много печенья и конфет, — словно провинившись, ответил мальчик. — Её не было, вот я их и достал. Только не говорите ей, пожалуйста, ладно? А то она ругаться будет. А я скажу что цыплята съели.

— Я думаю, мама не станет тебя ругать, — улыбнулась Анна Степановна. Что? Она умеет улыбаться? — А обманывать нехорошо. Ты ведь знаешь об этом?

— Зна-аю, — глубоко вздохнув и опустив плечи, ответил тот. — Правду тогда скажу. А ещё скажу, что просто макарошки с сосисками очень быстро закончились, вот я и выкрутился.

— Ты молодец, всё правильно сделал. Любой из нас так же поступил бы.

— Не-е, — сквозь смех протянул Борис, — я бы конфеты в первую очередь съел, а уж потом макаршки эти ваши.

Мальчик от его слов звонко рассмеялся. Мы тоже сделали вид, что нам смешно и похохотали вместе с ним.

— А куры на тебя не нападали? — продолжила задавать вопросы Анна Степановна, когда смех прекратился. — Не обижали они тебя?

— Они меня не видели. Несколько раз я пытался с ними поиграть, но они были какие-то грустные.

Пока Анна Степановна расспрашивала мальчика, Порохов, прижав руку к динамику наушника, отступил на несколько шагов в сторону. И там, еле слышно, заговорил:

— Так точно, товарищ Майор. У нас гражданский. Ребёнок. Так точно, у него есть способности. Никак нет, агрессии не проявляет. Кажется у него тоже есть иммунитет.

Слушая доклад Порохова, я немного нахмурился. Этот мальчик наглядно продемонстрировал, что не только пассажиры “нашего” самолёта такие уникальные. Не только у нас есть иммунитет к зоне. В теории, таким мог стать любой, кто оказался рядом с астероидом и его осколками. Остаётся только понять, почему кто-то получает в дар способности, а кто-то сходит с ума.

— Вас понял, — продолжал доклад Порохов. — Пацана передам отряду обеспечения. Они вот-вот будут у нас.

Эти слова услышал не только я. Как Анна Степановна не пыталась отвлечь мальчика, он всё-таки тоже услышал, что его хотят куда-то отправить.

— Куда это вы меня собрались везти? — мальчик нахмурился и отошёл от медички на пару метров. Затем, уперев кулаки в бока, деловито произнёс. — Я никуда не поеду. Папы и мамы дома нет. Значит, я за старшего. Мне дом надо охранять. А то соседи хозяйство разворуют. За ними только глаз да глаз.

Ольга одарила Порохова сердитым взглядом и попробовал исправить ситуацию:

— Лёшка, да ты не переживай, — ласковым тоном произнесла она. — Мы присмотрим за твоим домом и никого не пустим. Мы, конечно, не такие ловкие, как ты, но ты же видел какие мы сильные.

— Не-ет, мне нельзя никуда уходить с незнакомыми, — стоял на своём парень. — Я должен маму с папой дождаться.

— А хочешь пообщаться с тренером супергероев? — нашлась Ольга. — У него даже есть собственная школа. Ты смотрел “Люди Икс”?

— Смотрел, — кажется, мальчишку заинтриговала возможность встретиться с нашим аналогом Чальза Ксавьера. — А он тоже в коляске ездит?

— Нет. Он умеет ходить. А ещё он настоящий военный. Такой же сильный и смелый, как ты.

Интрига в мальчике сохранялась не долго. Уже через пять секунд он снова нахмурился и с явным недоверием уставился на всех нас.

— Я вам не верю и никуда не поеду! — с этими словами парнишка исчез.

Он был уверен, что никто его не видит и поэтому бесстрашно пошёл прямо мимо нас, а затем сорвался на бег. Но я его силуэт, как и в прошлые разы, прекрасно различал. Парнишка пробежал аккурат возле меня, и я успел схватить его за руку.

— А ну пусти! Я всё папе расскажу! — закричал пацан прямо из невидимости.

— Да подожди ты, — не отпуская его руку, я присел на корточки и приблизил Лёшку к себе. — Ты нас неправильно понял. Мы же хотим помочь. Мы хотим найти твои родителей.

Пацан тут же вышел из невидимости и с надеждой уставился на меня.

— А зачем их искать? Они скоро сами придут.

Не стоит удивляться тому, что мальчик недооценивает серьёзность ситуации. Если верить его словам, они находятся в зоне и там с ними могло произойти всё, что угодно.

— Ну как зачем? — продолжая держать парня за предплечье, я заглянул ему в глаза. — Они ведь неделю назад ушли, да? — я понимал, что, скорее всего, их нет гораздо меньше, но решил не путать мальчика. — Раньше так надолго они тебя оставляли?

— Нет. Это первый раз, — признался пацан.

— Во-от, — назидательно протянул я. — Это ведь не нормально. И поэтому нам надо сходить к дому бабы Маши и сказать твоим родителям, чтобы они возвращались к тебе.

— А можно с вами? — с надеждой в голосе спросил вдруг мальчишка.

— Лёха, ты и так стойко охранял свой дом несколько дней. Я вижу, что ты устал и хочешь поспать. Ты ведь устал?

Мальчишка задумался на миг, а затем посерьёзнев ответил:

— Да, — по лицу Лёши стало видно, что он и сам понимает – родителей нет слишком долго. Похоже он до этого храбрился, чтобы не показывать испуг. Он посмотрел на меня в упор и вдруг признался: — Очень устал. И есть хочется. Печеньки вчера закончились.

— Тогда давай сделаем так. — предложил я. — Мы тебя сейчас заменим на посту, а ты пойдёшь и отдохнёшь. А заодно познакомишься с тренером супергероев. Я даже попрошу товарища майора, чтобы он выдал тебе настоящее ружьё. Договорились?

— Не хочу ружьё, — снова нахмурился парень и указал пальцем на Порохова. — Хочу пистолет, как у этого дяди.

— Серьёзно? — разочарованно выдохнула Ольга и я тут же вспомнил, как она совсем недавно ругала этот пистолет — Ой, ну всё.

Пока мальчик не видел моего лица, я мимикой изобразил Порохову, чтобы тот срочно подыграл.

— Отличный выбор, боец, — Порохов моментально сообразил, что говорить. Ловким движением, он отстегнул магазин пистолета. Затем передёрнул затвор и демонстративно поймал выскочивший из патронника патрон. После этого снял с предохранителя, направил ствол в небо и трижды нажал на спусковой крючок. Убедившись, что пистолет полностью разряжен, он протянул его мальчишке. — Это пистолет Ярыгина. У него даже стандартный магазин вмещает целых восемнадцать патронов. А мощь такая, что пробивает бронежилет и даже стены. Ни один враг от него не скроется.

— Кру-уто, — загорелись глаза у мальчика. Он явно был рад, что не ошибся с выбором. К тому же Порохов расстарался продемонстрировать пистолет во всей красе. — А вы мне его подарите?

— Подарю. Но только после того, как ты пройдёшь боевую подготовку в армии и научишься стрелять. Договорились, солдат?

— Есть, так точно! — нам миг вытянулся мальчик, а затем снова принялся разглядывать пистолет.

На краю деревни появился военный грузовик “Урал”, который вёз для нас боеприпасы. Увидев его, голос мальчика снова стал грустным.

— Они за мной едут? — спросил он так, будто хотел получить отрицательный ответ.

— Да, — подтвердил я. — Пока ты отдыхаешь, мы присмотрим за твоим домом.

— И родителей найдёте?

— И родителей найдём.

— Обещаете? — с надеждой посмотрел он на меня.

— Обещаю, — ответил я.

— Вот, держите, — он вытащил из заднего кармана штанов сильно помятую фотографию. На ней были изображены взрослый мужчина, женщина, старушка и сам Лёшка. — Это папа, мама и баба Маша.

— Фотографию оставь. Она тебе нужнее, — улыбнулся я. — Я хорошо запоминаю лица.

— И я тоже, — поддержал меня Фёдор

Урал встал поперёк дороги, не доехав до нас тридцать метров. Из кузова сразу же выскочили два солдата и начали выгружать доставленные боеприпасы. Три цинка с патронами, ящик с гранатами и двенадцать магазинов для наших автоматов уже через полминуты лежали на обочине.

Пока солдаты занимались разгрузкой, из кабины показался водитель и громко прокричал:

— Кто Порохов?

— Я, — командир забрал пистолет у мальчика и направился в сторону грузовика. — Соляру всю слил что ли? Ещё бы возле Москвы разгрузился.

— Где приказали, там и выгружаем. Да и сам знаешь, сыкотно как-то к зоне приближаться, — со смехом ответил водитель. — Ещё был приказ забрать какого-то мальчика. Где он?

Боясь смотреть в сторону солдат и грузовика, парнишка дёрнулся было, но я мягко придержал его за спину.

— Пора, Лёх, — приобняв его, прошептал я. — Пост сдал, пост принял. Дальше мы сами. Хорошо?

— Хорошо, — мальчик внезапно оживился и посмотрел на Фёдора. — А можно меня отнесёт железный человек? А он умеет летать?

Фёдор в голосину рассмеялся, затем подхватил Лёшку и закинул себе на плечо.

— Это первая версия моего костюма. Ракетный ранец ещё в разработке. Но зато я сильный, как Халк, — под детский смех Фёдор на стальном плече понёс мальчика к грузовику. — А ты видел, как я вмазал тому петуху?

— Да-а! Прям вот эти топором! Круто было.

— Будет знать, как связываться с железным человеком.

Мы смотрели им вслед, не в силах сдержать улыбок. Глядя на то, как Лёха счастлив, я невольно подумал об обещании, которое дал ему. А затем чётко принял для себя решение, что должен выполнить это обещание, во что бы он мне не встало. Нельзя допустить, чтобы парнишка остался без родителей. Уж кому-кому, а мне-то ли не знать, каково расти без матери и отца.

* * *

Забрав Лёху и пару дохлых кур, грузовик покинул деревню.

Мы перетащили боеприпасы к той самой беседке, куда направлялись до встречи с мальчиком. Там и разместились на поставленных друг напротив друга лавках, чтобы перевести дух и наполнить патронами опустошённые магазины. Только Фёдор остался снаружи, так как внутрь он банально не пролазил.

— Есть две новости — хорошая и плохая, — вскрыв ножом цинк с патронами 5,45 мм, объявил Порохов. — Хорошая – мы выполнили уже две задачи. Плохая – ни одна из них не входила в изначальный план.

— Побочные квесты, считай, — хмыкнул Разводной.

— Если такое здесь творится, то что же нас ждёт в самой зоне? — Борис, предварительно поинтересовавшись, не против ли мы, достал папиросу из пачки “Беломорканал” и закурил.

Я оглядел с виду спокойную деревеньку.

— С воздушными шарами нас точно там не встретят, — Ольга со знанием дела вскрыла другой цинк с патронами 9 мм для своего “Винтореза”.

После непродолжительного смеха все замолкли и принялись вставлять патроны в магазины. Того боезапаса, который нам доставили, теперь должно было хватить сполна, даже если нам “посчастливится” ещё несколько раз встретиться с ордами злобных куриц. Ведь в каждом из трёх цинков было по тысяче патронов.

Вставляя патрон за патроном в магазин, я случайно повернулся к Фёдору, который в этот момент занимался сбором образцов с валявшейся рядом дохлой курицы. При чём собирал он не только кровь, перья и другие органические вещества. Также он заполнил один свинцовый контейнер газообразной субстанцией, которая была в точности такой же, какую мы обнаружили рядом с тем быком.

Увидев это, я решил, что пора бы поговорить о насущном.

— Прежде, чем мы отправимся в зону, я предлагаю обсудить то, о чём мы все так упорно молчим, — нарушил я тишину. — О наших способностях, — я кинул взгляд на Порохова. Тот сразу же неодобрительно посмотрел в ответ. — Я помню, что все согласились обсудить это после возвращения на базу, но я настаиваю пересмотреть это решение.

— И у тебя на то есть серьёзная причина? — командир уже заполнил свои магазины патронами и начал вскрывать ящик с гранатами.

— Серьёзней некуда, — кивнул я.

— И какая же? — спросил Порохов.

— Петух! — пояснил я.

— Петух? — нахмурившись спросил командир.

— Да. Никого не удивило, что никто из нас не смог подстрелить его? Могу с натяжкой предположить, что я просто промахнулся. Даже с учётом того, что несколько раз стрелял в него упор. Но остальные? Неужели наш командир тоже промазал?

— Я не промазал, — ещё сильнее нахмурился Порохов.

— Вот и я о том же, — кивнул я. — Этот петух не просто с ума сошёл, как эти курицы. У него явно появились какие-то способности. Примерно такие же, как у нас.

— Сомневаюсь, Ларионов, что ты сможешь выдержать прямую очередь в упор.

— Притормози, командир, — вмешался Борис, продолжавший смолить свою папиросу. — Я снова встану на сторону инженера. Нет смысла отрицать, что у нас у всех есть способности. Особенно после того, как мы только что столкнулись с мальчиком-невидимкой.

Повисла напряжённая тишина. Я ожидал, что Порохов снова зарубит на корню наш разговор на эту тему, но тот, неожиданно для всех, не стал отпираться:

— Ладно, супергерои, — раскинул он руки в стороны. — Раз вы настаиваете, давайте обсудим это. Вот ты, Ларинов, какой у тебя дар появился? Кроме того, что ты видишь всё что надо и не надо.

— Телекинез, — в лоб ответил я.

— Гонишь? — с прищуром, говорящим “не верю”, посмотрел на меня Порохов.

Я решил, что лучшим ответом станут не слова, а наглядное доказательство того, что я умею. Нужно сделать нечто подобное, как при допросе у майора Кудрина. Нужно прямо сейчас что-то поднять в воздух. Или хотя бы толкнуть.

Своей целью я избрал цинк с патронами. Весь его, конечно я не подниму, а вот пару патронов должен суметь.

— Что, Рэмбо, язык проглотил? — усмехнулся Порохов, открывая крышку ящика с гранатами.

— Круто! Не может быть, — Ольга перестала заполнять свои магазины. Вместо этого она завороженно смотрела на цинк, который я избрал для демонстрации своих способностей. Уж не знаю как у меня так быстро получилось, но пять патронов медленно поднимались вверх.

— Ущипните меня семеро, — наблюдая за поднимающимися патронами, Борис аж обронил свою папиросу. Ну тут же поспешил её потушить, ведь рядом лежали боеприпасы.

Насмешливое выражение быстро исчезло с лица командира. Он лишь насупил брови, хотя куда ещё больше хмуриться.

Уперевшись руками в лавку, я не сводил взгляд с патронов. А в это время в голове прокручивал то, чего хотел добиться – поднять их, как можно выше. И, словно двадцать пятым кадром, в это картине мелькала секретарша Лена в своей соблазнительной мини-юбке.

Когда патроны приподнялись сантиметров на пятнадцать, я представил, как толкаю их в сторону Порохова. Сначала они просто дрожали в воздухе, не желая подчиняться. Затем очень неохотно двинулись куда-то в сторону. Я сосредоточился ещё сильнее, но патроны так и не полетели в сторону командира. Они почему-то направились прямиком ко мне.

Я всеми силами пытался их перенаправить обратно, но этого мне никак не удавалось. Ну хоть так. В итоге я перестал сопротивляться, решив воспользоваться тем, что получилось. Когда патроны подлетели ко мне на расстояние вытянутой руки, я резко махнул рукой и поймал их все прямо в воздухе.

Под ногами раздался звук упавшего на деревянный пол патрона. Ладно. Не все поймал. Ну хоть четыре смог.

— Такие дела, — поднимая пятый патрон с пола, подытожил я.

— Колдун драный, — Борис потянулся за второй папироской, — раньше таких, как ты, инквизиция на кострах сжигала.

— А я вот так могу, — произнесла вдруг Ольга, а в следующий миг вдруг обмякла на скамье. Она едва не завалилась. Если бы не Борис сидящий рядом, точно упала бы.

Да уж не особо эффектно.

Но вдруг я заметил что-то краем глаза… Силуэт. Как у Лёшки, когда он невидимым становился. Да это же Ольга!

Ничего не понимаю. Её тело лежало на скамье, а силуэт зашёл за спину Порохову.

— Я что-то не понял, она умеет отключаться в когда захочет? Ну да, очень полезно… — чуть не рассмеялся командир.

А в следующий миг силуэт девушки наклонился над Пороховым.

— Очень полезно, — зловеще прошептала она на ухо командиру и положила руку ему на плечо.

Глава 13. Переход

— Да и ты ведьма! — испугавшись, Порохов вскочил на ноги и сразу же развернулся туда, где стояла невидимая Ольга, выставив перед собой пистолет.

Но, разумеется, её он там не увидел. Девушку в таком образе могли видеть только я и Фёдор, который, судя по всему, активно пользовался инфракрасником. Округлив глаза, он следил за происходящим.

— Расслабься, ковбой, — это Ольга произнесла уже из своего родного тела, и Порохов развернулся на голос. Она уже выпрямилась и с усмешкой глядела на командира. Причём я не видел, чтобы она возвращалась обратно. Её призрачный образ просто исчез и вот она уже сидит на лавке, как ни в чём не бывало. — И это, пистолетик опусти.

Я пробежал взглядом по всем членам отряда. На их лицах читалось неподдельное удивление. Вот только Порохова трясло крупной дрожью.

— Ты что сделала? — рыкнул он пытаясь успокоиться. Он сделал несколько глубоких вдохов и дрожь начала униматься.

— Да, ничего такого, — теперь тревожные нотки прослеживались в голосе Ольги.

Командир сделал ещё один глубокий вдох и мотнув головой размял плечи.

— Не делай так больше, — хмуро бросил он, убрав пистолет в кобуру. — Ну или предупреждай.

— Слышь, спортсменка, нормально же сидели. Ты чего творишь? — Борис картинно отсел на полметра от Ольги. Папироса в его зубах буквально затрещала от того, как сильно он затянулся. — Ты нам чуть командира не ухайдокала. Не в ту сторону воюешь.

Ольга хотела было пошутить в своей манере, но еще раз взглянула на побелевшее лицо Порохова, а потом и на наши удивлённые лица. Вместо шутки она, посерьёзнев, ответила.

— Я же не знала что он такой впечатлительный.

— Да ты из меня чуть душу не высосала! — буркнул Порохов. — Прям как в Гарри Поттере, чёрт. Борис, брат, это самое, — Порохов уселся обратно на скамью и протянул ладонь нашему охотнику, пару раз нервно щелкнув пальцами. — Угости папироской, а то что-то нервы совсем ни к чёрту.

— Конечно, командир, — Борис достал папиросу, а затем показывая нам пачку “Беломорканал”, обратился к остальным. — Ещё кому-то надо нервы подлечить?

Мы отрицательно покачали головой.

— Ребят, что с вами? — от довольной мины у Ольги не осталось ни следа. Судя по всему она сама плохо понимала, что происходит. — Я же ничего такого не сделала.

— Ольга, — тактично ответила за всех Анна Степановна. — Мягко сказать, вы произвели на нас неизгладимое впечатление.

— Неизгладимое?! — выкрикнул Порохов, заставив Анну Степановну вздрогнуть. Он вскочил на ноги и теперь ходил из стороны в сторону перед беседкой. — Да у меня чуть сердце не выскочило. А знаете, когда я последний раз так очковал?

— К-когда? — опасаясь своего вопроса, протянула Ольга.

— НИКОГДА! — прорычал командир, бросил папиросу в траву и с агрессией затоптал её. После этого он вернулся на своё место в беседке и пристально посмотрел на Ольгу. — Так, ведьма, давай договоримся, что ты больше не будешь вот так шутить.

— Согласен с командиром, — Борис хохотнул. — Раз уж ты нашего командира до такого довела, я тоже попрошу воздержаться от шуток. Запасных штанов я с собой не взял.

— А мне кажется, что её способности могут нам очень помочь, — меня к этому моменту тоже отпустило. — Своим шёпотом она может деморализовать любого противника.

Я не стал говорить о том, что иногда тоже покидаю своё тело. К том уже сам не разобрался как у меня это получается.

— Или нас заиками сделает, — Порохов вскрыл цинк с запалами для гранат, который находился в том же ящике, что и сами гранаты.

— Кстати, я видел, ты ведь коснулась командира, — припомнил я. — Может именно это и вызвало такой эффект. Ты уже кого-то так пугала?

— Нет, — покачала головой девушка. — Я до этого никому не показывала своих способностей. Дома упражнялась, когда поняла что могу самостоятельно покидать тело. Ходила по комнатам, когда никого не было. Сама боялась, а о том чтобы кого-то пугать и мыслей не было. А про такой эффект, если кого-то коснуться, я сама ничего не знала до этого момента.

— Ольга Викторовна, а как далеко вы можете отходить от своего тела? — спросила вдруг Анна Степановна.

— Не знаю, метров на тридцать точно могу. Кстати, сквозь предметы и стены проходить получается.

Порохов задумчиво переглянулся с Ольгой, потом посмотрел на Анну Степановну и кивнул чему-то своему.

— Неплохо бы отработать манёвры, — негромко произнёс Порохов. — Способность то полезная. Но пока не злоупотребляй, а то ещё что-нибудь этакое попробуешь… — он недоговорил, но его взгляд красноречивее всего пояснял, чего командир боится.

Всё верно. Учиться нам ещё и учиться. Никто из нас в полной мере не понимает, как правильно использовать свой дар. И несмотря на очевидную полезность, едва ли это нам сейчас поможет в боевых условиях. Напротив, может навредить.

— Кстати, Анна Степановна, — вспомнил я, что медичка была единственной, кто ничего не сказал про свои способности. — А что умеете вы?

Она посмотрела на меня с таким видом, будто я спросил что-то неприличное. Выражение её лица ясно намекало мне, что отвечать она не собирается. А затем она и вовсе отвернулась.

— Не молчите, Анна Степановна, — раздался убедительный голос Порохова, после которого медичка одарила и командира осуждающим взглядом. — В другой ситуации я бы не стал настаивать, но после представления Сердюковой я это сделаю. Как никак, мы, ваши боевые товарищи, должны быть уверены, что вы не представляете для нас опасности.

Анна Степановна глубоко вздохнула и вернула своё стандартное безэмоциональное выражение лица.

— Видите ли, молодые люди, — она посмотрела на охотника и, выдержав недолгую паузу, добавила, — и Борис Ефимович.

— Ну здра-асти, — не понравилось тому, что его записали в старики. — В душе я помоложе любого из вас буду.

— Не будете, Борис Ефимович, — сухо отрезала Анна Степановна.

— Это почему же? — не сдавался Борис.

— Я вижу вашу душу, Борис Ефимович, и она гораздо уязвимее, чем у любого другого из нашего отряда.

Легкомысленную ухмылку с лица Бориса, словно ветром сдуло. Он выглядел так, будто впервые в своей жизни не нашёл, что ответить.

— Подождите-подождите, — взялся уточнять Порохов, — Я сейчас ничего не понял. Какую ещё душу? Анна Степановна, будьте добры, объясните доходчиво, чтобы даже я, простой смертный, всё понял.

— Да, пояснительную бригаду, пожалуйста, — присоединился к командиру Фёдор. — Мне, как учёному, ваше заявление про душу, как серпом по яй… — “Ключ” замолк на полуслове и через пару секунд продолжил. — Простите. Как удар в паховую область режущим предметом.

— Не хотела вас обидеть, Фёдор Васильевич, — Анна Степановна снова набрала полную грудь воздуха. Своими вздохами, она будто говорила о том, что ей очень неуютно от того что она сейчас скажет. — По-другому я не могу охарактеризовать то, что вижу. Мне даже не с чем это сравнить. Я такого даже в кино не видела. Но с вами согласна, это не душа. Хотя более близкого определения я подобрать не могу.

— А что именно вы делаете? — задал я самый верный вопрос. — И делаете ли вообще?

— Я не могу это показать. Вам это понравится ещё меньше, чем демонстрация Ольги, — Анна Степановна посмотрела на Порохова и протянула руку к его плечу.

— Спасибо! — тут же отскочил от неё командир. — Вы лучше словами.

Женщина легко улыбнулась. Похоже, она так пошутила.

— Простите, Прохор Сергеевич, не могла удержаться, — по глазам медички было видно, что она очень довольна произведённым эффектом, но тут же посерьёзнела. — Моя способность, хотя я назвала бы это проклятьем, причинять боль. Причём очень сильную боль.

Это что сейчас было? Анна Степановна умеет не только улыбаться, но и шутить? Её не подменили, случайно?

Тут, выставив грудь вперёд, вызвался Борис:

— А вот я от массажа не откажусь. Меня болью не испугать.

Анна непонимающе посмотрела на него.

— Я боли с пятого класса не чувствую, — хохотнул мужик. — А то ишь, душа у меня слабая. Продемонстрируйте уж, а то все показали класс, а вы ещё нет.

— Вы не знаете о чём просите, — благодушная улыбка тут же слетела с лица женщины. — Я не буду этого делать.

— Ой, да ладно, мужчины всегда кичатся, что способны терпеть любые невзгоды, — хмыкнула Ольга.

— И ведь не убьёте же меня, — улыбнулся Борис.

Порохов задумчиво наблюдал за беседой.

Мне с одной стороны тоже была интересна демонстрация, но с другой, а что если Борис пострадает?

— Не убью, — уверенно кивнула Анна Степановна.

— Ну тогда чего сомневаетесь, не бойтесь за меня, — улыбнулся Борис, изо всех сил стараясь выглядеть уверенно. Затем видя что женщина мешкает, добавил: — Да сделайте уже мне больно, Анна Степановна, не тяните. Под мою ответственность.

— Ну вы сами напросились. Я попробую мягче, но потом не говорите что я не предупреждала.

— Да не жалейте меня, — хохотнул Борис.

Анна Степановна лишь коснулась пальцем руки мужчины.

Тело вдруг Бориса выгнулось дугой, он издал сдавленный хрип. В следующий миг, несмотря на день, вокруг стало будто светлее. Под потолком беседки, в которой мы сидели, вспыхнула лампочка и тут же лопнула, обдав нас осколками. Следом послышались другие приглушённые хлопки. Я увидел как из плафона стоящего рядом уличного фонаря посыпалось стекло. Судя по увиденному и услышанному, в округе целых лампочек не осталось.

Глаза Бориса закатились, а в следующий миг он стал заваливаться на бок.

Анна Степановна, испуганно округлив глаза, попыталась подхватить грузную фигуру мужчины, но видимо переоценила свои возможности. Если бы я и Порохов не подоспели, то, наверное, она бы завалилась на землю под тяжестью мужчины, а Борис рухнул бы на неё сверху.

Но в следующую секунду наш механик пришёл в себя и с криком “Ну тебя нахрен!” отскочил от женщины.

— Простите, я… — засмущалась было женщина, но быстро взяла себя в руки и хмуро посмотрела на ощупывающего себя Бориса. — Я предупреждала.

* * *

Анна Степановна, используя профильные медицинские термины, попыталась объяснить, как работает её способность, но это лишь усугубило ситуацию. Порой мне казалось, что она говорит на другом языке, потому что узнавал я только предлоги и союзы.

Даже Федор не мог ничего понять, чего уж о нас говорить.

Спустя десять минут объяснений “на пальцах”, нам всё-таки удалось в общих чертах понять, что происходит в голове у Анны Степановны. Она то ли чувствует, то ли видит слабые и уязвимые места всех живых существ. Благодаря этому, она понимает в общих чертах, например, куда надавить, чтобы причинить нечеловеческую боль. Также она отметила, что раньше не умела так метко стрелять. То, что она отстрелялась в тире на Объекте №1906 чуть ли не лучше самого Порохова, удивило даже её саму.

После рассказа Анны Степановны я понял, почему ей было так неловко рассказывать про свои способности. Ранее она дала нам понять, что стала медиком, чтобы помогать людям и спасать жизни. Но астероид сыграл с ней злую шутку, одарив способностями, которые дали возможность очень легко наносить увечья и отнимать жизнь. Даже боюсь представить какой диссонанс сейчас творится в её голове из-за этого.

Несмотря на всё произошедшее, после разговора в беседке на душе у меня стало легче. Если честно, мне давно хотелось выговориться, и не боясь последствий показать кому-то, что я умею. Уверен, если бы не всё это, я бы не смог удержаться, и обязательно бы прихвастнул перед той же Леной. Если бы мы, конечно, пошли на свидание. Леночка… Казалось, это было так давно, что я успел забыть о ней. Хотя на самом деле и двух дней не прошло с момента нашей последней встречи.

В любом случае, мысль о том, что теперь в любой момент есть возможность обсудить с кем-то тему способностей, да ещё и с боевыми товарищами, значительно подняла мне настроение.

Итак, что мы в итоге имеем?

Я способен перемещать предметы в пространстве. Ещё есть возможность выходить из тела, как это делает Ольга, но мне по-прежнему не удаётся понять, как это работает. Надо на базе обязательно расспросить у нашей спортсменки, как ей это удастся. Быть может, у нас схожие способности.

Фёдор обладает исключительной памятью. Судя по его заявлению, он запоминает, каждое слово, обстоятельства, детали, любой звук, эмоции, действия. В деталях может пересказать любое событие, участником которого он стал. Кто сколько шагов сделал, где стоял, сколько раз улыбнулся или матернулся. Он даже озвучил для нас подробную сводку боя с курицами, огласив, кто сколько пуль выпустил и какое количество пернатых подстрелил. Даже умудрился подсчитать точность каждого стрелка и расставить нас по местам от лучшего к худшему. Пообещал даже график сделать.

Как выяснилось, я занял… Впрочем, это информация секретная и огласке не подлежит.

Биатлонистка Ольга в своём призрачном облике может свободно проходить через стены и отдаляться от своего тела примерно на тридцать метров. Она рассказала, что по началу часто проваливалась на нижние этажи в своём доме и даже под землю. Далеко не сразу она сообразила, как твёрдо стоять на ногах и не оказываться в чужих квартирах или канализации. Из неё выйдет отличный разведчик, который при случае способен вызвать волну ужаса у противника. Хотя, пока непонятно, станут ли бояться её шёпота и прикосновений сошедшие с ума.

Анна Степановна свой рассказ закончила тем, что объявила о своём категорическом нежелании использовать способности. Но, после непродолжительного спора с Пороховым, согласилась подсказывать нам, где находятся слабые места у противников. Ведь мы прекрасно понимали, что в зоне встретим врагов, которые будут куда крупнее и сильнее орды злобных куриц.

С Борисом было труднее. В то время как мы пытались развивать свои способности, он, наоборот, старался их заглушить.

— Ну вы видели, я всё в округе спалил, — сетовал он. — И дома так же. Я сжёг кучу электроприборов и теперь придётся нехило раскошелиться, чтобы купить новые. Ладно ещё лампочки, чёрт с ними. Больше всего мне жалко новый телевизор на шестьдесят пять дюймов. Его в сервисном центре отказались менять по гарантии. Говорят, мол, поджёг электротехники не является гарантийным случаем.

Мы дружно пришли к очевидному мнению, что наш охотник обладает способностью взаимодействовать с электричеством. В теории это может быть очень полезно, ведь свет можно не только отключать, но и включать. Но Борис пока не умел контролировать свои силы, и как мы успели убедиться, превращал любую технику в груду дымящегося пластика.

А вот у командира Порохова был самый “тяжёлый” случай. Он вообще не обнаружил в себе никаких способностей, кроме иммунитета к зоне. На наш призыв о том, что нужно попытаться разобраться, он ответил полным отказом. Объяснил он это просто:

— Если у меня есть способности, рано или поздно они сами дадут о себе знать. Точно так же, как это произошло у вас. А если экспериментировать… Не хватало ещё что-нибудь страшное на свои головы вызвать.

При этих словах он выразительно глянул на представительниц женского пола нашего отряда.

Перед выходом из беседки Порохов раздал каждому из нас по две гранаты и отдельно вручил для них запалы, упакованные в заводскую бумагу. При этом строго настрого запретил вкручивать эти самые запалы. Для страховки, как он пояснил. Но всё же наглядно показал, как это делается на примере своих гранат, которые он привёл в полную боеготовность.

Распихав все гранаты и заряженные магазины по подсумкам, мы покинули место отдыха. Цинки с патронами мы нагрузили на Фёдора, который отметил, что те совсем ничего не весят.

— Это точка невозврата, — объявил Порохов, когда мы остановились возле красного знака с надписью “500 метров”. Как я понял, это означает, что отсюда до осколка именно такое расстояние. — Как только зайдём за этот знак, поворачивать не будем, — он обвел взглядом каждого из нас. — Последний раз спрашиваю – кто-то хочет повернуть назад?

Повисла тишина. Все усиленно замотали головами.

Не знаю как остальные, но я предпочитал не лгать самому себе, что ситуация с петухом и курами меня не напугала. И это мы еще до зоны не дошли. Что будет дальше, можно только гадать. Да и вообще это всё выглядит так себе. У нас ведь отряд состоящий в основном из гражданских, пускай и имеющих какую-то подготовку. Но ключевое – отряд не боевой. Здесь, наверное, сыграл инструктаж Кудрина. Ведь никто, кроме нас, на данный момент не сможет зайти в зону. Просто некому. А если запустить ситуацию и позволить таким курам и другим зверям плодиться и разбредаться по округе, ничего хорошего точно не выйдет.

Опять же, родители Лёшки где-то там пропали. Да и не только они. Им не повезло лишь в том, что они не получили иммунитета. А я получил и мне совесть не позволит отступить, как бы страшно не было. Я бы еще Ольгу с Анной Степановной мог понять, но даже они стоят с хмурыми лицами, опасливо поглядывают в сторону зоны, но твёрдо мотают головами.

— Ты чего, командир? — размял шею Борис. Кажется, он единственный ни в чём не сомневался. — Какой назад? Наоборот, меня теперь отсюда поганой метлой не выгонишь.

Остальные не стали говорить лишних слов и просто молча согласились охотником.

— И ещё один момент, — убедившись, что отряд настроен серьёзно, продолжил Порохов. — Вы не представляете, как я задолбался выговаривать ваши фамилии. Нужно дать каждому позывной. Начну с себя. У меня всё просто, в прошлом отряде меня называли “Порох”. Можете и вы называть меня так же.

— Я могу себе придумать новый? — тут же подсуетился “Ключ”.

— Нет, — в один голос ответили мы ему.

— Ладно, против коллектива не попрёшь, — протянул тот, с грустью взглянув на свой колун. — А я хотел “Викингом” стать. Круто ведь звучит?

— Уймись, берсерк, — отрезал “Порох”. — Знаешь, что может быть круче отечественного разводного ключа?

— Что?

— Только Фёдор “Ключ” Разводной. Гордись своим именем, солдат.

Мы дружно рассмеялись. А я отметил для себя, что “Викинг” или “Берсерк” и впрямь звучит довольно круто.

— Меня называйте “Мех”, — гордо заявил Борис. — Так меня звал отец, а потом так же называли все сотрудники моей автомастерской. Всю жизнь я “Мех”.

— Я тогда буду… — начала говорить Ольга, но Борис тут же её перебил.

— А ты “Ведьма”. И даже не спорь!

— Хм, — улыбнулась та. — Именно это я и хотела сказать.

И снова наш смех разлился в тишине деревенской улицы.

— Анна, просто Анна, — сухо произнесла медичка. Ей одной не было весело в этот момент. Но хорошо хоть не стала настаивать, чтобы мы продолжали называть её Анной Степановной, а поддержала коллектив в присвоении позывных. А то и впрямь очень долго выговаривать её имя и отчество. Хотя было бы забавно: Зовите меня кратко, Госпожа Анна Степановна.

— А ты, инженер? — толкнул Борис меня в плечо. — Тебя как называть?

— Так и называйте - “Инженер”.

— Вот и отлично, — подытожил “Порох” и снял с груди рацию. — База, входим в зону. Не теряйте нас, — и сразу же шагнул вперёд. — Шагом арш!

Мы двинулись следом и знак с надписью “500 метров” остался за нашими спинами. А где-то там впереди нас ждал осколок, прилетевший из бездны галактики. Осколок астероида, который изменил нашу жизнь навсегда.

Шаг. Ещё шаг…

Глава 14. Пёс

Чем дальше мы углублялись в зону, тем мрачнее становилось вокруг. Окна домов наполнились унылым мраком. Утреннее солнце скрылось за быстро сгущающимися тучами. Подул прохладный ветер. Температура воздуха стремительно снижалось, будто осень началась. Растительность прямо на глазах меняла свои оттенки – трава желтела, листья становились коричневатыми.

Все эти изменения происходили так быстро, что я невольно провёл параллель с играми. В них такое бывает, когда без загрузки входишь в следующую локацию с новыми биомом или временем года. В нашем случае, мы за каких-то пару минут и примерно пятьдесят метров перешли из лета в осень.

— Отряд, на месте, — поднял руку “Порох”.

Без каких либо объяснений он внезапно пошёл в обратном направлении спиной вперёд, при этом активно мотал головой из стороны в сторону и крайне нецензурно выражался.

Пройдя так тридцать метров, он остановился.

— В чём дело, командир? — рация и другие электроприборы в зоне работать перестали, поэтому Борису пришлось выкрикивать. — Домой к маме решил вернуться?

— Когда я проходил это место в прошлый раз, я решил, что просто испортилась погода, — не обратив внимания на шуточку “Меха”, ответил Порохов. — Но сейчас происходит тоже самое.

— Что происходит? — а вот экзоскелет Фёдора работал исправно и даже его громкоговоритель продолжал фурычить. Похоже, свинцовая защита и впрямь спасала от зоны. Хотя, если вслушаться, кажется в его костюме что-то начало тарахтеть.

— Подойдите ко мне и сами увидите, — отмахнулся Порох.

Мы последовали совету командира и вернулись обратно на тридцать метров. И с каждым шагом картина вокруг наполнялась жизнью и возвращала свои краски. Даже тучи отступили, а солнце начало светить ярче.

— Это что, зона так влияет на наше восприятие? — удивлённо проговорила Ольга.

— Вряд ли, — отмёл эту версию Фёдор. — Судя по всему, свинцовая защита моего экзоскелета работает, а, значит, зона никак не может повлиять на мой разум. Поэтому делаю вывод, что в зоне и правда всё так уныло, а не мы её такой видим.

— Бесовщина какая-то, — хмыкнул “Мех”.

— И не говори, — согласился я. — Кстати, “Порох”, — называть командира по позывному пока было не очень комфортно, но надо привыкать. — В этом месте твой предыдущий отряд начал жаловаться на самочувствие?

— Да, — подтвердил младший лейтенант. — От знака “500 метров”, который мы и установили, мы прошли примерно двести метров, — он показал на стену деревьев, которая пролегала почти через всю деревню. — Вон до той лесополосы. Там ребята окончательно свихнулись.

— Тогда идём, проверим, что там теперь творится, — изображая невозмутимость, предложила Ольга.

“Порох” кивнул девушке и зашагал в направлении места, где был потерян его предыдущий отряд.

Как ни странно, до деревьев дошли без приключений. Мы на подходе к зоне большего страху натерпелись, а сейчас вот тишина. Деревья стояли ровными рядами, из чего я сделал вывод, что они были когда-то посажены жителями деревни. Тянулась посадка от одного края посёлка до другого, где уже примыкала к полноценному лесу. Ширина этой лесополосы была около пятидесяти метров, которые нам предстояло преодолеть по всё той же гравийной дороге.

Аккурат в середине этой лесной тропы мы и прибыли на первую позицию. Наконец-то мы приступили к заявленным задачам.

Здесь было много следов крови, отстрелянных гильз и брошенных припасов. Как говорится, все следы боя на лицо. Но при всём при этом не было ни одного тела.

Анна Семёновна отреагировала на кровь спокойно, видимо по долгу службы и не такого навидалась, а вот Ольга держалась поодаль, и старалась не смотреть. Зато держала наготове оружие и усердно вертела головой по сторонам – обстановку контролировала.

— Хренота какая-то, — прорычал “Порох”, осматривая место. — Здесь оставалось несколько бойцов. Мёртвых. Но сейчас их тела пропали.

— Может, животные сожрали? — предположил я, поморщившись.

Командир бросил на меня хмурый взгляд. И чего он на меня так смотрит? Вспомнить только того петуха, или быка с клыками.

— Нет, — сразу же опроверг мои слова “Ключ”. — Остались бы явные следы “трапезы”. Но ничего этого здесь нет.

— Гляньте вон туда, — Борис стоял аккурат на краю дороги и смотрел на полосу примятой травы, уходящей глубоко в лес. Судя по обилию крови, здесь и протащили оставшиеся тела.

— С каждой минутой всё интереснее и интереснее, – Фёдор нагнулся, чтобы внимательней изучить кровавые следы. — Тела спецназовцев кто-то уволок отсюда.

— Для чего им тела-то? Куда их утащили? — даже Анну это пробрало. — Это уму непостижимо! Да что за твари здесь обитают?

— Самые опасные на этой планете, — выпрямился Фёдор. — Человеки.

— Ты уверен? — нахмурился я.

— На все сто процентов. У меня умная аналитика стоит, — он постучал себя пальцами по металлическому шлему, — подмечает разное и выдаёт анализ. Здесь отпечатки ботинок минимум троих людей.

— Только этого нам не хватало, — голос Анны становился всё злее. — Стрелять по обезумевшим курам – это ещё куда не шло, но неужели и люди тоже обезумели.

— Да не люди это, — сплюнув, перебил её Порохов, затем, будто решаясь на что-то окинул нас взглядом. — У командования точной уверенности нет, поэтому вам на инструктаже не всё рассказали. Я же сейчас вижу, что это было ошибкой с их стороны. Те люди, скорее всего, превратились в таких же тварей, как и все те животные. По крайней мере, командир, которого я на своём горбу отсюда вытащил, вместе с разумом, стал и облик человеческий терять. Да и человеческое всё растерял.

У меня от его слов мурашки по спине забегали. А Порохов продолжал:

— И если уж мы живого человека внутри зоны увидим, я склоняюсь к тому, что стрелять в него нужно будет без раздумий, — и голос у него стал такой, что даже смотреть на него страшно стало. — Причём, открывать огонь без предупреждения.

— Что вы такое говорите, Прохор Сергеевич? — тут же ахнула Анна Степановна. — Это ведь могут быть ваши товарищи. Те, кого вы здесь потеряли.

— Вы правы, Анна, — голос у “Пороха” буквально излучал всю тяжесть, с которой ему приходилось это говорить. — Это мои бывшие братья по оружию. Но, видя всё это, я всё больше уверяюсь, что именно “бывшие”, — Анна хотела перебить командира, но тот повысил голос, не дав ей произнести ни слова. — Я видел глаза командира когда тот очнулся. Он едва мне горло не перегрыз. А ещё видел, как мои товарищи стреляли в своих братьев, с которыми час назад пили из одной фляжки. Тогда у меня может и были иллюзии, но сейчас, после слов Ключа, — он взглянул на Фёдора, — у меня поменьше надежды осталось. Капитан, перед тем как я его второй раз вырубил, сказал что утащит меня к осколку, — немного помолчав, он снова окинул нас взглядом и спросил: — Что я вам говорил, помните?

— Здесь у нас друзей нет, — не задумываясь ответил я, будто прочитав мысли и наперёд зная, о чём именно спрашивает Порохов.

— Так точно, солдат! Нет тут друзей! И потому не стоит сомневаться в том, стрелять или не стрелять, когда на вас попрёт даже человек. Жмёте на курок в любом случае.

— А как же шокеры? — уточнила Анна Степановна. — Для чего их нам дали?

— Не работают здесь эти безделушки, — “Порох” достал из кобуры свой шокер, снял его с предохранителя и тут же выстрелил в ближайшее дерево. Обычно в таких случаях раздаётся треск электричества, но сейчас тишина. Порох хмыкнул и вернул шокер обратно в кобуру. — Бесполезная хрень. На этом здесь закончили. Двигаемся дальше.

Порохов развернулся и пошёл дальше по дороге. У него явно испортилось настроение, лицо его аж потемнело от злости. Но тут его окликнула Ольга:

— А если кто-то из нас так же сойдёт с ума? Ты в нас будешь стрелять?

Порохов, не поворачиваясь к нам, простоял полминуты. Отвечать он не спешил.

— Ольга, — наконец развернулся командир, чтобы ответить. — Я вынес отсюда командира своего отряда. Если бы получилось, и всех остальных бы вытащил, но вышло так как вышло. Если придётся и другого выхода не останется…

Продолжать он не стал. Просто посмотрел поочерёдно каждому в глаза, а затем продолжил движение вглубь зоны. А мы, переглянувшись, поспешили за ним.

До осколка оставалось триста метров.

* * *

Под шум листвы и пугающий треск деревьев мы прошли лесной участок дороги и вышли ко второй половине деревни. И то, что мы увидели по эту сторону лесополосы, разительно отличалось от того, что было за нашими спинами.

В воздухе сгущалась фиолетовая дымка, которую ветер беспощадно гонял по улицам и над домами. Самое удивительное, что все дома стояли без крыш. Рассмотрев местность внимательней, я обнаружил и другие странности. Причём, заметил я это скорее из профессиональной деформации. Я даже застыл на месте, внимательно оглядывая округу. Даже глаза захотелось протереть, чтобы убедиться, что мне не мерещится.

— Обратите внимание, — решил я поделиться своим наблюдением с товарищами. — Отсутствуют крыши, водяные колонки, металлические элементы столбов и железные ограды. В округе не осталось почти ничего, что сделано из металла. Только две машины остались на месте. И ещё проводов никаких тоже нет.

— И правда! — подхватил Фёдор. — А я никак сообразить не мог, что здесь не так. Будто орден служителей цветмета заходил сюда, чтобы полутать металл.

— Кстати, о машинах, — разумеется, на них обратил внимание именно Борис. — Я так понимаю, вот эти два бронированных красавца принадлежали пропавшему отряду СОБРа?

Оба автомобиля отъехали от леса буквально на десять метров. Один снёс столб, уронив его на ближайший дом. Второй и вовсе въехал прямо в стену и на половину скрылся в здании. Ни живых, ни мёртвых рядом не наблюдалось.

— Они самые, — всё это время “Порох” держал на мушке обе машины. Собственно, мы делали то же самое.

— Интересно, — хмыкнул я, — единственными авто, которые не утащили с этой улицы, оказались именно те, которые мы должны были найти, — подметил я.

— Ничего удивительного, — “Мех” сходу нашёл этому объяснение. — Это “Патруль М”, у них четвертый класс бронезащиты. Каждый из этих малышей весит тринадцать тонн. Вполне логично, что их не смогли упереть. Ну а сами, как мне кажется, они больше не ездят.

— Всё, отставить флуд, — Порохов очень аккуратно зашагал в сторону машин. — “Ведьма”, “Мех”, держите позицию. “Инженер”, за мной.

Я отметил, что “Порох” уже второй раз зовёт меня в качестве сопровождения. Видимо доверяет мне больше. Впрочем, я и не против. Тем более, я обратил внимание, что когда Порох даёт конкретные указания, становится как-то проще. Ну здесь объяснить просто, всё же обстановка вокруг гнетущая. Без дела можно быстро приуныть. А так, когда есть задание от командира, не до хандры становится.

Да и в целом, уж не знаю в чём магия. Может Кудрин талантливый оратор, или я проникся важностью задачи, но я никогда в жизни не ощущал себя таким собранным, как в ходе этой миссии. Кстати, если уж рассуждать, остальные члены отряда тоже удивляют. Особенно девушки. Несмотря на происходящее, все довольно спокойны. По крайней мере, в кинофильмах обычные женщины в подобных ситуациях ведут себя совсем иначе.

Подойдя к машине, которая сбила столб, “Порох” начал осторожно открывать заднюю левую дверцу. Уж не знаю, что он надеялся найти внутри, но точно не то, что в результате увидел. Резким движением раскрыв до упора дверцу, он отскочил на пару шагов назад и почти сразу же принялся палить внутрь.

— Жованый крот! — заорал во всю голосину командир и сделал шаг в сторону, чтобы и у меня была возможность нажать на спусковой крючок. — “Инженер”, херачь по нему.

Признаться я вообще ничего не понял. Как по мне, поначалу выглядело что наш командир сбрендил… Но это поначалу.

Перед тем, как навести ствол для стрельбы вглубь бронемашины, я услышал грозный рык, который начал терзать мои уши вперемешку со взвизгиванием кого-то злого и вероятнее всего крупного. Затем увидел и само существо, которое так напугало младшего лейтенанта.

Это было нечто зубастое, лысое, мерзкое, перепачканное землёй… Матерь божья, да это же крот! Вот только… Зверь был здоровенный и матёрый, по крайней мере, по меркам кротов, и совершенно безглазый. На его пасти извивались щупальца как у кальмара! Именно их зверь сразу же и распустил, принялся шевелить отростками, став походить на монструозную ромашку.

Мой АКС-74У застучал в унисон с АК-12 Порохова. Сначала крот-мутант, скрипя стальными когтями по полу пассажирского отсека, уверенно и неумолимо пёр на нас. Но почти сразу сдвоенные автоматные очереди поумерили его пыл. А, когда он наконец приблизился к выходу, то и вовсе мёртвой тушей вывалился наружу.

— Это ещё что за чудовище? — прорычал у меня за спиной “Мех”. — Бобёр?.. — наугад спросил он.

— Тебе же командир уже чётко сказал, — ответил “Ключ”, вместо “Пороха”. — Это крот. При чём реально жованый крот.

— Мы тут прямо таки зоологи-первооткрыватели, — поморщилась Ольга, глядя на крота. — Сомневаюсь, что кто-то до нас находил такую же мерзость.

— Не расслабляемся, — “Порох” пнул крота, чтобы проверить, умер тот или нет, затем перезарядился и снова направил ствол в сторону салона. — “Инженер”, открывай вторую дверцу и сразу отходи от машины. Кажется, внутри остались его друзья.

Я поспешил раскрыть правую заднюю дверь и увидел в дальней стенке отсека характерную дыру. Не знаю, бронирована ли перегородка между кабиной и пассажирским отсеком, но то, что крот умудрился прогрызть даже обычное железо, говорило о многом. Сразу становилось ясно, что нельзя такому давать себя на зубок попробовать.

— Фиксирую движение, — вдруг произнёс “Фёдор”, — метрах в тридцати от нас.

— Где? — тут же начал вертеть головой наш командир.

— Система аналитики экзоскелета зафиксировала, — ответил Фёдор отступая на шаг. — Цели стремительно движутся к нам из-под земли.

— Сколько? — уточнил “Порох”.

— Три. Нет, четыре.

— Откуда идут?

Ключ указал рукой в сторону машины.

— Внимание всем! — принялся сыпать командами Порохов. — При появлении целей, стреляем без команды. Анна, прикройте тыл. Фёдор, на всякий случай колун свой держи на готове.

— Всегда готов, — тут же ответил Фёдор, продолжая вести рукой, обозначая направление движения гостей.

В ожидании врагов мы впятером встали полумесяцем вокруг машины. “Ключ” занял позицию посередине. С этой точки ему будет легче нас прикрыть, если пуль на всех кротов не хватит.

— Цельтесь им в рот, прямо по этим мерзким щупальцам, — сказала вдруг Анна, которая не отводила глаз от мёртвого крота. — У этих существ, там слабое место.

— Принято! — подтвердил “Порох”, получив информацию. — Все слышали? Стреляем в нос!

Я тоже сразу же намотал на ус важную информацию

В следующий миг из той самой дыры в глубине машины, полезли точно такие же лысые кроты. Внешне они были точной копией самого первого.

Видимо твари расстроились из-за гибели товарища, потому что грозно завывали и так рвались вырваться из дыры, что толкались лапами и мешали друг другу. Хотя в отличие от первого, явно не собирались медлить.

Мы в этот раз были готовы ко встрече, поэтому сразу же открыли огонь по показавшимся существам.

Под градом пуль из четырех стволов, первый крот свалился прямо возле дыры, чем создал ещё больше затруднений для позади идущих. Хотя те, казалось, и не заметили ничего. Второй крот впился зубами в тело своего павшего собрата, и мотнув головой пару раз попросту отбросил того в сторону. В сторону полетели брызги крови, ну а монстр, оскалившись окровавленной мордой рванул на нас, чтобы через несколько секунд упасть по пути из пассажирского отсека.

Третий и четвёртый выскочили разом. Им удалось пробежать через весь салон машины. Один из них, оттолкнувшись от борта прыгнул в нашу сторону, а в следующий миг приземлился на землю с грацией мешка с картошкой. Теперь он только повизгивал и судорожно дрыгал лапами.

Зато последний крот оказался самым везучим, потому что именно в этот момент у всех нас, будто по заказу, опустели магазины. “Порохов” тут же сориентировался в ситуации. Уж не знаю как понял, по раздавшимся щелчкам, начавшейся суете, или по тому что все просто перестали стрелять. Командир тут же, на всякий случай, приказал всем прекратить огонь, а Фёдору бросил короткое: “Ключ”, вырубай его!”

Разводной среагировал мгновенно, будто только этого и ждал. Вот тебе и ботан-учёный. Никогда таким не доверял. Сначала они аниме смотрят, а потом колуном зверушек истребляют с особой жестокостью.

Казалось, крот даже не успел приземлиться, когда массивный колун, блеснув на солнце, вонзился в его нос, прямо между щупалец. Кроту и первого удара хватило, но Фёдор с этим был не согласен.

— Ключ, отставить! — скомандовал Порох, когда у крота отвалилась голова.

— И чем ему так кроты не угодили?.. — нервно хохотнув пробормотал я.

Мы быстро перезарядились, а затем замерли в полной тишине, ожидая дальнейших команд. В который раз подивился дисциплине в нашем отряде, состоящем из гражданских. Ну как-то слишком мы организованы для второго дня работы в боевом отряде.

— Чисто, — выдохнул Фёдор, закинув колун себе на плечо, будто железный дровосек. — Никакого движения больше не вижу.

Оно и не удивительно. Наверное, он всех и распугал. По крайней мере, я на месте кротов точно призадумался бы, стоит ли сюда соваться.

— Отличная работа, отряд. Анна, вам отдельное спасибо за предоставленную информацию. — “Порох” глянул на медичку, — без вас мы бы не справились.

Таким образом выходит, что Ана Степановна стала первой из нас, кто применил в бою свои способности. Снова ирония судьбы. Ведь ей этого хотелось меньше всех остальных.

— Не стоит благодарности, — поморщившись ответила она

Ага, как же.

Будто вразрез с её просьбой, каждый из нас с искренней благодарностью посмотрел на Анну. Всё же эти кроты вызывали оторопь своими видом. Не скажи она нам про слабое место, всё могло бы закончиться не так удачно. Как вспомню того крота, который своего же товарища едва пополам не перекусил, так мурашки по коже бегают. Да и самый первый крот, которого мы полными магазинами двух автоматов едва уложили, заставляет задуматься. А тут целых четыре туши.

— Я после такого вряд ли усну сегодня, — глядя на пять голых розоватых трупов, высказалась Ольга. Она даже плечиками передёрнула и отвернулась.

Впрочем, не согласиться с ней в этом было сложно. Кроты в принципе далеко не самые милые создания, а в мутивированном виде так и вовсе превратилась в нечто вызывающее отвращение.

— В первой машине СОБРовцев чисто, — наконец заключил “Порох”, который под моим прикрытием, подошёл к кабине и, открыв водительскую дверь, заглянул внутрь. — Живых нет, трупов нет. — выдохнул он. — Переходим ко второй машине.

— Командир, опасность слева! — внезапно раздался громкий шёпот Анны, которая следила за тылами.

Мы как по команде пригнулись и развернулись в ту сторону куда указывала Анна.

Метрах в тридцати от нас, на просёлочную дорогу, которая тянулась вдоль леса, из-за деревьев вышел здоровенный бык. Он был точной копией того, которого мы видели в самом начале миссии. Вот только этот был живой. А ещё у него на голове было не два, а три рога. Причём два росли как полагается, а третий торчал из лба не тем концом и, судя по всему, изначально принадлежал другому быку… Точно! Я сразу же вспомнил, что у его мёртвого сородича как раз одного рога и не хватало. Может они подрались и у того рог попросту обломился?

— Какой он огромный, — едва слышно протянула Ольга и тут же посмотрела на командира. — Что делать-то будем?

— Никаких резких движений, — ответил “Порох” осторожно отступая назад. — Занимаем позиции.

— Уверен, что мы с ним справимся? — по голосу “Ведьмы” было слышно, что она не на шутку перепугалась. — Он же гигантский.

И снова я с ней соглашусь. Всё таки это не курица и не крот. Тут всё гораздо серьёзнее. Этот с разбегу может сложить весь наш отряд, если мы не успеем увернуться. А в том, что уворачиваться придётся, я нисколько не сомневался. Такую тушу мы одной очередью вряд ли на тот свет отправим.

— Чем больше шкаф, тем громче падает, — проворчал храбрящийся Борис. Вот только сказал он это вполголоса, и по нему было видно, что проверять как громко предполагаемый шкаф может упасть, он не желает. — Целую орду кур положили, — принялся перечислять он, от чего-то хватая воздух ртом, — пять жованных бобров замочили и этого тоже загасим.

— Отставить самоуверенность, — шикнул командир, осадив нашего охотника. — Не переоценивай силы отряда. Боюсь с этой тварью так легко не получится справиться.

— Э-эх, как же не хватает “Печенега”, — проворчал Борис, тиская ствол в руках и добавив к своему заявлению несколько горячих недетских словечек.

— Ага, и гранатомёта, — задумчиво пробормотал Порох. — Обходить его надо…

В этот момент со стороны домов, которые находились недалеко от быка, раздался собачий рык. У меня брови поползли на лоб. Следом появилась и сама собака. Подобно волку, она опустила морду к земле, и стала медленно подступать к быку. Не знаю о чём думал в этот момент рогатый, но намерения псины были вполне очевидны.

Похоже, у нас подкрепление. Несмотря на то, что взъерошенный пёс, с бешенными глазами, с виду лишь отдалённо напоминал собаку, в голову всё равно прокралась мысль: “Враг твоего врага - твой друг”.

Псина отдалённо напоминала немецкую овчарку. Только вот крупнее, да и челюсть была явно больше, чем задумано природой, ещё и с клыками как у саблезубого тигра. И когда только они все успели так подрасти? Но больше всего меня поразило другое. На собаку был надет бронежилет. Причём он был явно ей мал и похоже сильно давил на грудь. Выглядело это немного комично, но чёрт! Агрессивная собака в бронежилете. Я даже скосил взгляд на свой автомат. А если пёс и на нас бросится? Возьмёт ли собаку пуля?

— Видимо, эта псина приехала сюда с отрядом СОБРовцев, — тут же разгадал тайну собачьего бронежилета “Порох”.

В этот момент пёс рванул вперёд и прыгнул на быка, пытаясь уцепиться тому за шею. Парнокопытный тоже время зря не терял. Тут же собрался, и подставил рога навстречу летящей на него псине. Собака лишь чудом не наделась на рога, но в последний момент успела оттолкнуться лапами от рогатой морды и отступила.

Не успел пёс приземлиться, как снова повторил попытку атаковать. На этот раз бык тоже действовал увереннее, и ударил собаку рогами, отбросив ту на добрые пять метров. На его пути попались кусты где лохматый и скрылся.

— Жаль собакена, — услышал я негромкий голос Бориса. — Будь он хоть трижды военным псом, а с этим монстром ему точно не справиться.

Но затем “Мех”, да и мы тоже, буквально разинули рты от удивления.

Пёс, будто пружина, выпрыгнул из кустов и в этот раз бык не успел отреагировать. Такой стремительной была эта атака. Стальная челюсть сомкнулась на бычьей шее. Пёс принялся мотать головой беспощадно выгрызая из быка куски. Жуть какая!

Уже через минуту мёртвое тело быка лежало на дороге, а пёс с победным видом стоял рядом.

— Вот тебе и “жаль пёсика”, — пробормотал я, еле выговаривая слова.

— Открыть огонь! — заорал “Порох”, увидев, что пёс принюхался, а затем опустив морду к земле, и порыкивая, потрусил в нашу сторону. — Валите его!

Как только раздались первые выстрелы, пёс изо всех сил рванул с места и помчался прямиком на нас. Из него то и дело брызгала кровь, он взвизгивал, злился, рычал, но ни на миг не замедлился.

— Затылок! — прокричала Анна, — бейте в затылок, там слабое место!

Мы же на её слова и внимания не обратили, паля в пса из всех стволов. Да и как мы попадём в затылок твари, что несётся на нас в лоб?

— В рассыпную, —- скомандовал “Порох”, когда до твари осталось метров пять.

Несмотря на команду “Пороха”, кто-то из нас ещё продолжал стрелять. Кто именно, я уже не видел. Да и сам стоял на месте. Казалось вот-вот тварь и завалится, надо только ещё очередь в неё выпустить. У меня самого магазин уже опустел и, резким движением откинув его, я принялся доставать следующий.

Вставить магазин в автомат мне было не суждено. Я слишком поздно отреагировал на вопящего в голос Пороха, а в следующий момент увидел летящую на меня тушу с разинутой пастью.

Время будто замедлилось. Всё что успел, выставить перед собой автомат.

В звериных глазах пса я увидел торжество, а затем он попросту сбил меня с ног.

Глава 15. Призрачное касание

Сбитый с ног шерстяной тушей в бронежилете, я завалился на спину. Радостно оскалившийся пёс навалился сверху. Причём я уверен, что он очень мне рад, правда не как новому другу, а как обеду.

Выставленным на вытянутых руках автоматом, я упёрся зверю в шею, не давая ему дотянуться до моего горла. Хотя, судя по тому, как клацали здоровенные челюсти, пёс запросто мог попросту откусить мою голову вместе со шлемом. Быка-то он за секунду загрыз. Не стоит сомневаться, что со мной он справиться намного быстрее.

Пощёлкав зубами собака проявила чудеса логики, сообразив, что мой автомат мешает ей дотянуться до желанного горла. Вцепившись зубами в заскрипевшее цевьё, пёс мотнул головой и вырвал оружие из моих рук. Немного покрутив головой, едва не зашибив меня прикладом, пёс попросту выплюнул автомат в сторону, а затем, злобно уставился на меня.

Ну всё, кранты мне похоже.

Понимая всю неразумность своих действий, я рефлекторно закрыл руками лицо и шею. Внутренне весь сжался от ожидания, что пёс своими клыками сейчас вопьётся в моё горло. Но особо выбирать не приходилось. Это всё, что я мог сделать в этот момент. Слишком поздно сообразил, что можно было бы упереться руками в грудь пса. Ну хоть так, главное в живых остаться, и желательно с руками. Хотя последнее уже маловероятно.

Тем временем собака продолжала стучать зубами на расстоянии ладони от меня. А я вдруг понял кое-что очень важное в этот момент! Несмотря на то, что руками по-прежнему защищал своё лицо, я каким-то образом продолжал держать псину за шею. Причём держал её на весу! Я физически ощущал её тепло и мокрую от бычьей крови шерсть.

Я не сразу сообразил в чём дело. Да и сложно меня в этом упрекнуть.

Несмотря на напряжённость ситуации, меня до позвоночника пробрало от осознания происходящего. Да я же держу пса своим телекинезом. Причём без рук! А пёс и сам не понимает в чём дело. Продолжает щелкать бестолково челюстями перед моим лицом.

Краем сознания, я вдруг заметил, что собака слегка светится. Будто фосфоресцирует зелёным светом. Это я что, так затылком приложился, или ещё какая-то особенность зоны?

А я ведь ни разу до этого момента я не осязал предметов, которые поднимал или толкал телекинезом. А сейчас физически ощущал горло собаки, и при этом, будто сдавливал его. И не силой мысли, а призрачными руками, которых я не видел.

Чем сильнее я сдавливал шею пса, тем горячее казались мне мои призрачные ладони. Затем эта горячая энергия будто потекла по моим призрачным рукам и я стал ещё лучше их чувствовать. Даже стал воображать, что у меня из плеч выросла еще одна пара самых настоящих, а не призрачных рук.

Тем временем, тепло разливалось по моим пальцам, опускалось к запястьям, после этого дошло через предплечья до локтей. И дальше, до самых плеч.

Очень скоро псина прекратила грозно скалить зубы. Её вдруг покинул весь энтузиазм, а плотоядный оскал сменился панически округлившимися глазами. Собака захрипела и начала извиваться в попытках вырваться из моей хватки. Но я продолжал душить её, не давая возможность вырваться из моих призрачных тисков.

Через миг она уже заскулила. Её пасть больше не нависала надо мной, напротив, она выгнула шею, лишь бы убрать голову подальше от моего лица. Присмотревшись, я вдруг увидел, что тело собаки теперь зависло сантиметрах в тридцати надо мной. Это ещё что такое? Не смогла вырваться и решила улететь? Вот только на пользу это ей явно не шло.

Собака уже не могла ни скулить, ни хрипеть. Вывалив язык, она закатила глаза и принялась сотрясаться в судорогах. Причём и светиться она тоже перестала.

В следующий миг, меня оглушило звуком выстрела. На лицо брызнуло чем-то горячим. Я так испугался, что выбросил руки вперёд… Правда не скажу какие именно, свои или призрачные. Собаку отбросило в сторону, а на том месте, где она была, остался дымчатый черноватый силуэт. Но видел я его буквально мгновение, после чего его затянуло в меня через те самые призрачные руки, словно пылесосом. На миг они приняли видимую форму, но этого хватило мне, чтобы я успел их разглядеть.

А затем от черной дымки не осталось и следа. Как и от моих призрачных рук.

— Охренеть, — услышал я протяжный вздох Порохова. — “Инженер”, мать твою, я думал тебя уже сожрали.

Я тоже так думал, — хотел бы ответить я, но хватал ртом воздух, будто после километрового забега. Твою мать! Да я же чуть не сдох только что!

По-прежнему лёжа на траве, я повернул голову и скосил глаза на труп собаки. Тут же отметил, что Порохов выстрелил ей в затылок. Именно это место обозначила Анна, как слабое.

— Цел? — оглядел меня Порохов. В ответ я лишь кивнул, а “Порохов” тут же рявкнул: — Так вставай боец! Не время отдыхать!

Я хотел было возмутиться, я ведь едва выжил! Однако встретился с глазами командира и понял что тот не меньше меня переживает. Просто виду не подаёт.

Командир протянул мне ладонь.

Онемевшей и дрожащей рукой я потянулся к нему, но почувствовал её гораздо раньше, чем дотянулся. И, судя, по сдвинувшимся на переносице бровям “Пороха”, он тоже это понял. Однако виду не подал.

— Как сам? — хлопнул меня по плечу Борис, когда я поднялся на ноги. — Ну ты дал! Живой! Поздравляю! Я уж думал всё, конец тебе!

— Ага, — только и кивнул я.

— Оружие не потеряй, — “Мех” протянул мне мою “Ксюху”, на которой остались серьёзные отметины после собачьих клыков. Да чего уж там отметины? Ствол был погнут, причём в одном месте виднелась глубокая вмятина. Похоже, мой автомат больше не подлежал применению. Да уж, повезло, что эти зубищи не добрались до меня.

— Это залёт, солдат, — хохотнув, донёс до меня младший лейтенант. — На лицо порча государственного имущества. Даже во время ядерной атаки солдат обязан положить оружие под себя, чтобы его спасти. А ты чего сделал? Взял и сунул его прямо в пасть этой псине.

Я понимал, что “Порох” запустил режим армейского шутника, чтобы взбодрить меня. Но ни ответить, ни посмеяться над его словами я не мог. Горло будто судорогой свело, лицо стало, словно каменным. А тело продолжала колотить леденящая дрожь.

Вот же твою мать. Ладно курицы… Да даже петух, хрен с ним! Кроты хоть и страшные, но до нас даже не добрались. А здесь же... Смерть буквально щелкала зубами в нескольких сантиметрах от меня. Если бы не мои способности, то в нашем отряде точно было бы минус один. Минус я, если быть точнее.

— А ну-ка отстали от парня, — подошедшая ко мне Анна заглянула мне в глаза. Затем взяла в руку запястье. — Головой не ударился? — спросила она.

Я лишь помотал головой. Не признаваться же, что ног от страха не чувствую.

— Ну как он, Анна Степановна? — через полминуты спросил Порохов. — Боец сможет продолжать задание?

— Всё очень странно, Прохор Сергеевич, — задумчиво ответила та. — С такими выпученными глазами и бешеным пульсом не живут, но наш пациент почему-то до сих пор дышит.

Наша ледяная королева пошутила, или собака меня всё же сожрала и это предсмертные глюки? Поймал ощущение, будто нахожусь на приёме у врача, который любит подкидывать острые шуточки.

— Но в остальном - годен, — хмыкнув заключила Анна и отошла от меня.

Ну хоть на этом спасибо.

Я наконец забрал свой автомат из рук Бориса. То ли меня продолжал одолевать стресс, то ли адреналин ещё кипел в крови, но мне показалось, что оружие весит гораздо легче, чем обычно. Будто его подменили, и оно не из стали, а из алюминия. Но не может ведь оружие стать легче. Наверное, всё-таки из-за адреналина штормит.

— Так, боец, а теперь серьёзно, — заговорил “Порох” приказным тоном. — Как самочувствие? Повоюем ещё?

— Д-да, — хорошенько откашлявшись, выдавил я из себя. — Я в норме.

Меня и впрямь начало отпускать. Тревога и мандраж стремительно улетучивались.

— Вот и отлично! — посмотрел командир мне прямо в глаза. — А теперь главный вопрос. Как ты остановил эту грёбанную псину?

— Не хочу делать поспешных выводов, но похоже меня спас мой телекинез, — про свои призрачные руки, я решил промолчать. Не то, чтобы я хотел это скрыть, просто не представляю как это всё объяснить. Да и сам не уверен в том, что видел и что чувствовал. Мало ли что привидеться могло?

— У меня тоже есть вопрос, — активировалась Ольга, которая всё это время стояла в стороне и, такое ощущение, находилась в шоке не меньше моего. — Что за чёрная дымка осталась, когда “Порох” подстрелил собаку? Все её видели?

— Было такое, — ответила Анна, а вслед за ней подтвердили и остальные.

Выходит, чёрную дымку, которая проникла в моё тело, увидели все. Хотя до этого был уверен, что только я стал свидетелем этого.

— Это называется “Выбили дух из псины в прямом и переносном смысле”, — хмыкнул Борис.

— Жалко образец не удалось собрать, —посетовал Фёдор, который не отходил от трупа собаки с того самого момента, как она упала на землю.

Хочется отметить, что “Ключ” этой шуткой очень четко описал то, что случилось. Ведь и впрямь, из собаки будто душа вылетела… Душа… И в меня впиталась… Жуть какая-то.

— На этом и сойдёмся, — просмеялся “Порох” и переключился с меня на Разводного. — У тебя как там, “Ключ”? Нашёл что-нибудь интересное?

Ага. Чёрную дымку они видели, а вот что случилось с ней дальше нет. Хорошо что они не в курсе, что дымка эта впиталась в моё тело. Вот это я точно не знаю как объяснить.

— Начнём с того, что выстрел получился, что надо, командир, — приступил к докладу “Ключ”. — Ты отстрелил собаке полголовы и, тем самым, дал мне возможность взглянуть на её мозг. И там творятся удивительные вещи.

— Что не так с мозгом? — Анна тоже подошла, чтобы лично заглянуть в голову собаке. Когда она это сделала, её глаза от удивления округлились.

— Мозг мутированной собаки заметно почернел и стал гораздо твёрже, — начал перечислять занудным голосом Фёдор. Видимо опять включил запись, и диктует отчёт. — Имеются инородные ярко-оранжевые наросты на внешней стороне, а также целая сеть таких же наростов внутри. Да весь мозг буквально испещрён ими! — воскликнул он, но тут же взял себя в руки. — Но это не самое главное?

— Согласна, не главное, — Анна похоже уже увидела, что имел ввиду Фёдор.

— В центральной части мозга находится чёрный инородный предмет. На вид камень или кристалл, — “Ключ” постучал по чему-то находящемуся в черепной коробке овчарки кончиком лезвия своего колуна, чем чуть не вызвал приступ тошноты у Ольги. — Полагаю, что именно от этого кристалла и пошли все эти оранжевые наросты. А ещё смею предположить, не утверждаю, а именно предполагаю, что мозг этой собаки не функционирует, и его заменил вот этот кристалл. По крайней мере, насколько я могу судить, ткани мозга послужили питательной средой этому кристаллу.

— Ни черта себе, — протянула Ольга, успевшая взять себя в руки. — Это что получается? У нас в голове такие же кристаллы и… что это, червяки?

— Не думаю, — опроверг её предположение Фёдор, хотя в его голосе я расслышал неуверенность. — Мы все с вами прошли через аппарат МРТ и ни у кого не выявили ничего подобного. Хотя… — задумался он. — Никаких заключений я своими глазами не видел.

— Что бы там у нас в мозгу не было, мы не пытаемся бездумно убивать всё, что движется, — отойдя от собаки, веско заметила Анна.

— Это, конечно, обнадёживает… Всё же хотелось бы верить, что я не буду так же носиться по полям и охотиться на быков, — выдохнула Ольга.

— Не хочется никого расстраивать, — подвел черту Борис, чем сразу же поймал хмурый взгляд каждого из нас, — но, если мы станем безмозглыми тварями, уже не нам придётся разбираться с этой проблемой. Так что предлагаю расслабиться.

— Ну вот опять они устроили симпозиум, — грозно посмотрел на всех нас “Порох”. — Все взвода́, как взвода́, а эти “бала-бала, бала-бала”, — а затем твердым командирским голосом добавил. — Отставить базар! С мозгами будут разбираться специально обученные люди в специально подготовленных для этого лабораториях. А вас прошу, уже, наверное, в десятый раз, сосредоточиться на задании, — он повернулся к “Ключу”. — Разводной, ты собрал все собачьи молекулы?

— Так точно, — бросил тот, выпрямившись в своем экзоскелете.

— Тогда на этом и закончим здесь. Все за мной!

В этот момент я хотел было поднять тему про ту чёрную дымку, которая впиталась в моё тело, но будто что-то мешало мне. Немного подумав, решил что лучше разговоры и правда не стоит разводить. Да и приказ Порохова не подразумевал иных толкований. А нарушать его указания мне совершенно не хотелось. Сам не заметил как проникся к нему таким уважением, что даже и не думал пререкаться. И, судя по молчанию остальных, они тоже решили послушать командира.

Я посмотрел на свой изувеченный автомат, ещё раз убедившись, что теперь это груда железа. Но выкидывать не стал. Закинув его за спину, я достал из кобуры пистолет и пошёл вслед за остальными.

Оставив собачий труп, мы быстро вернулись ко второй машине СОБР, до которой не успели дойти из-за появившегося быка. Осмотр начали так же, как и в случае первой машины - с пассажирского отсека.

— Хреново выглядит, — осторожно открыв левую заднюю дверцу, ледяным голосом проговорил Порохов.

Я открыл дверь с другой стороны и ужаснулся от увиденного. Внутри, судя по всему, случилась бойня. Все поверхности, как горизонтальные, так и вертикальные, были забрызганы кровью. Виднелось огромное количество следов от пуль. Весь пол был усеян гильзами, простреленными шлемами, брошенными бронежилетами, пустыми магазинами и даже оружием. А вот тел не было. Несколько сидений было вырвано из гнёзд креплений и на них так же виднелись следы крови.

— Ужас какой, — обомлела Ольга. — Кто это сделал? — спросила она, хотя ответ и так был очевиден.

Всем нам было с первого взгляда понятно, что СОБРовцы сами друг друга и перестреляли, но Ольга, похоже, не хотела в это верить, потому и задавала такие вопросы. Наверное, надеялась получить не тот ответ, который был правильным.

— Очевидно, здесь случилось то же самое, что и с предыдущим отрядом, — проанализировал обстановку в машине Фёдор. — Ребята банально перестреляли друг друга. А затем выжившие вон туда уволокли их трупы, — он указал на кровавую дорожку, которая уходила вглубь двора за домом. СТОП! — внезапно вскрикнул “Ключ”. — Внутри дома есть движение.

— Кроты? Сколько? — “Порох” тут же повернулся в ту сторону, куда указывал Разводной.

— Один. Но это не крот. Я не уверен, но похоже это… человек.

Глава 16. Человек

Мы прошли вдоль машины, передняя часть которой была утоплена в стене дома. Похоже, заехала прямо в гостиную. Вот хозяева, наверное, удивились.

— Объект за дверью, — негромко доложил Фёдор. Его голос выдавал серьёзное волнение.

— “Мех”, со мной, “Инженер” - замыкающий, — видимо Порохов решил сделать рокировку из-за того, что я остался с одним пистолетом. — Товарищ лейтенант! — вдруг произнесла Ольга, — а может я проверю что в доме? — видя что командир не сразу смекнул предложение девушки, та пояснила. — Я могу ведь снова выйти и своего тела, и прямо сквозь стену посмотреть. И рисковать не придётся.

Порохов нахмурился, но тут же кивнул.

— Только быстро, — кивнул командир Ведьме.

Девушка тут же уселась на траву в позу лотоса, а затем я увидел, как от сидящей Ольги отделилась светящаяся фигурка. Причём светилась она куда ярче чем тогда, в беседке. Видимо из-за того, что вокруг так хмуро.

— Инженер, — окликнул меня Порох, — закинь в машину свою сломанную “Ксюху”. Нахера лишний вес таскаешь?

Разумное замечание. Носить с собой бесполезный хлам, конечно, не было смысла, но я не хотел выбрасывать оружие по той причине, что придётся отчитываться потом за него. И что я буду говорить военному руководству? Просто выбросил? Еще по срочной службе помню, что приходилось отчитываться за каждый выстрел. Порой приходилось на полигонах после стрельб всей ротой в траве искать стреляные гильзы, если не досчитались хотя бы одной. А тут целый автомат.

Впрочем, теперь это будет считаться, что я положил оружие на временное хранение, либо спрятал. Но никак не выбросил. К тому же был приказ командира.

— Давай, двадцать секунд тебе, — поторопил меня командир, напряжённо глядя то на сидящую на земле Ольгу, то на дверь.

Я тут же открыл дверь кабины машины со стороны пассажирского места. Но, прежде, чем бросить потрёпанную “Ксюху” на сиденье, увидел на нём автомат, оставленный кем-то из бойцов СОБР.

Внешне он напоминал ВСС, который был у Ольги, только вот приклад был не деревянным, а складным. И ещё он имел пистолетную ручку. В остальном же, включая большой встроенный глушитель, он был таким же. Только вот он был не заряжен.

9 мм автомат специальный “Вал”, АС “Вал”. Бесшумная штурмовая винтовка.

9 мм автомат специальный “Вал”, АС “Вал”. Бесшумная штурмовая винтовка.

— Там мужик какой-то, — раздался позади голос девушки. Так это неожиданно произошло, что я дёрнулся и ударился локтем о дверь машины. Зашипев, закинул свой старый автомат на водительское сидение, и взял новый.

— Что за мужик? Что делает? — Тут же спросил Порохов.

— Кажется есть готовит. Только он не шевелится. Стоит просто и всё, — пожала плечами девушка.

— На позиции. Готовьтесь заходить.

— М-м, АС “Вал”, — отметила мою находку “Ведьма”, голос её звучал взвинчено, она явно скрывала волнени. — Повезло-повезло, — затем она достала из своего подсумка два магазина и протянула их мне. — Держи. У нас теперь одинаковый калибр. Ведь “Вал” это сын маминой подруги.

— А мамина подруга это кто? — спросил я полушёпотом, чтобы не отвлекать Пороха.

— Ну как же, — она хлопнула по цевью свою винтовку. — Конечно же малышка ВСС.

Если убрать сарказм из её слов, то можно припомнить кое-что, что сам когда-то изучал: АС “Вал” был разработан на базе ВСС. Он не менее эргономичен, чем мой бывший АКС-74У, а в плане контроля стрельбы так и вовсе превосходил его, во многом благодаря “родному” глушителю.

— Так, харэ там смотр устраивать, — не оборачиваясь на нас, прошипел командир. — Сосредоточились и входим в комнату на “раз-два”.

Я быстро вставил магазин на двадцать патронов в “Вал” и занял своё место позади отряда.

— Раз, — положил Порохов ладонь на дверь, ведущую в комнату с человеком.

Напряжение, охватившее нас, мгновенно возросло. Воздух вокруг нас будто сгустился, от чего стало тяжело дышат. Разумеется, мы и до этого не были расслабленными, но новость о том, что за соседней стенкой находится человек, и так прошибла будто гром среди ясного неба. А теперь мы входим в помещение с выжившим. Ведь буквально несколько минут назад у нас был разговор на тему того, что скорее всего придётся стрелять не только в безумных животных, но и в людей. И вот мы встретили первого кандидата на эту роль.

И, если на словах все звучало правильным и логичным. В том смысле, что, если будет нападать человек, то нужно стрелять на поражение. В какой-то степени я был даже согласен в этом с Пороховым. То сейчас, когда приближался этот самый момент, я ощущал, что палец на спусковом крючке будто стал деревянным. Не уверен, что смогу заставить его согнуться.

В голове тут же завертелись предательские мысли: Смогу ли я выстрелить в человека, даже если от этого будет зависеть моя жизнь? Как я поступлю, когда настанет момент выбора? А смогу ли я убить человека? Я даже головой помотал, чтобы избавиться от рефлексии.

Наверное, сидя дома, легко ответить на этот вопрос. Найдутся люди, которые немного подумают и скажут: “Да, конечно!”, а кто-то ответит: “Лучше я сам умру, а в человека не выстрелю...”. Но когда оказываешься в ситуации, когда заданный будто в шутку вопрос становится данностью… Когда включаются обстоятельства, да ещё и эмоции. Как, например, в данной ситуации… Думаю все эти умники резко потеряются, и уверен, окажется, что не так уж хорошо они себя знают.

Да уж. Это, пожалуй, худший вопрос, который только мог появиться сейчас в моей голове. Я снова головой помотал отгоняя наваждение. Вот так погружусь в терзания, и своих подведу. Отставить глупые мысли! — как сказал бы Порохов. Командир прикажет, будем стрелять. Пока дальше мысль лучше не развивать. Не то время и не те обстоятельства.

— Два! — резким движением Порохов открыл дверь.

Первым внутрь вбежал Борис. Мне казалось, что именно “Меха” среди нас всех меньше всего задевала мысль об убийстве заражённого человека. И если уж честно, я внутренне боялся, что сейчас раздадутся выстрелы.

Но их не последовало.

— Держу цель на мушке, — отрапортовал Борис.

Один за одним мы медленно вошли в дом. Внутри была большая столовая, довольно чистая. Казалось, сюда не успел добраться весь тот хаос, что творился снаружи. Контраст особенно остро чувствовался после лицезрения пассажирского отсека бронемашины. Здесь было довольно чисто и прибрано. Даже следов от обуви на полу не было. Похоже те, кто забрал трупы из машин СОБРовцев, сюда даже не заходили.

Возле кухонного гарнитура, перед электроплитой, спиной к нам стоял невысокий, слегка полноватый мужчина, одетый в шорты и майку. Правой рукой он держал сковороду. Судя по виду, на сковороде были макароны по-флотски, правда выглядели они так, будто уже неделю так и лежат. Рядом на столешнице лежали нарезанный хлеб, пожухшие дольки нарезанного помидора и подсохшего огурца.

Похоже, хозяин этого дома давно так стоит. И пообедать он не успел.

Видимо, его в момент готовки накрыло волной, когда упал осколок астероида. Вот он так и застыл на месте.

— Не стрелять, — отдал приказ Порохов.

От его слов стало сразу намного легче. Будто груз упал с плеч. Всё же не хотел я стрелять в человека. Причём не меньше чем Анна Степановна.

— Мужчина, — обратился командир к хозяину дома, — вы нас слышите? Медленно повернитесь к нам.

Но тот совершенно не обращал на нас внимания, продолжая неподвижно стоять на своём месте.

— Мужчина! — ещё раз попытался младший лейтенант. — Мы здесь, чтобы вам помочь. Назовите своё имя.

Никакой ответной реакции не последовало.

— Он хоть живой? — в голосе Ольги звучала тревога. Она тяжело дышала, будто после долгого бега.

— Да, фиксирую сердцебиение, — ответил “Ключ”. — Но очень слабое.

— Фиксируете сердцебиение? — удивилась Анна.

— Да. Ровно сорок пять ударов в минуту.

— Почти на грани брадикардии, — пробормотала медичка. — На три удара меньше, и он вряд ли стоял бы здесь живой.

Порохов тем временем медленно приблизился к хозяину дома на расстояние вытянутой руки.

— Будьте на готове, — негромко сказал он, а затем положил ладонь мужчине на плечо и потянул на себя.

Тот, словно поддавшись импульсу, резко развернулся к нам лицом, от чего мы все, включая командира, инстинктивно сделали шаг назад, выставив стволы вперёд.

Я едва удержался, чтобы не вдавить спусковой крючок.

Если бы Порохов не отстранился, мужчина, скорее всего, задел бы его чугунной сковородкой, которую так и не выпустил из руки. Часть содержимого сковороды тут же оказалась на полу.

К счастью, никаких агрессивных действий, с его стороны не последовало. Разве что сковорода заставила Порохова отшатнуться. Мужчина продолжил стоять без движения.

Кожа на его лице была болезненно бледной. Под глазами виднелись синяки, какие бывают от сильного недосыпа. Слышался лёгкий хрип, видимо ему было тяжело дышать.

— Как живой! — пробормотал Борис, который быстрее всех пришёл в чувство.

— Он и есть живой, — глянул я на него и тут же высказал свою версию. — Может, он уснул, как те пассажиры с нашего самолёта?

— С чего ты взял? — “Порох” пару раз ткнул мужчину в грудь стволом автомата, но тот продолжал игнорировать нас.

— Я видел видеоролики с ними в “Телеграмме”, — ответил я, по-прежнему ощущая мандраж. — Под глазами у всех спящих были похожие синяки.

— Я тоже видела, — подтвердила мои слова “Ведьма”. — Я ещё тогда подумала, что, вроде спят, а синяки такие, будто не спали никогда. Бред какой-то.

— Выходит, он не агрессивный, — произнесла Анна с явным облегчением и опустила пистолет.

— Оставить! — тут же отреагировал “Порох”. — Держать цель на прицеле.

— В этом нет смысла, командир, — заступился за медичку “Ключ”. — Этот мужчина как будто в коме находится. Активности никакой, судя по датчикам, он и правда будто спит. Зверьё, которое мы встречали до него, было более активным, да и бросалось на нас без раздумий, а этому до лампочки. Сомневаюсь, что он нам чем-то навредит.

Тревожное ощущение меня по-прежнему не отпускало. Я искренне надеялся, что Фёдор прав и этот мужчина действительно не опасен. Но здравый смысл подсказывал, что сохранять бдительность следовало бы.

Мы все переглянулись, однако опустить оружие так и не решились.

— Что будем с ним делать? — спросил я. — Мы же не можем бросить его тут. Вдруг звери его сожрут?

— И что предлагаешь? — нахмурился “Порох”. — Вынести его из зоны мы его не можем. У нас сейчас только одно направление. Оставим его здесь и вся недолга. Только двери закроем. Не съели за четыре дня, значит ещё денёк точно проживёт.

— Предлагаю спрятать его в машине СОБРовцев, — предложил я.

— Отличная идея, — усмехнулся Борис. — Главное чтобы бобры не приняли его за консервы и не решили закусить.

— Кротов мы убили, — напомнил я. — К тому же, мы можем запереть его в кабине, — я кивнул в сторону кабины бронеавтомобиля.

— Делайте, — согласился “Порох” с моим планом. — Я и Мех прикрываем. Только быстро. Нам ещё больше двухсот метров до осколка топать.

Да уж. Эти полкилометра зоны превратились для нас в тот ещё маршрут. При нормальных условиях такой путь можно преодолеть примерно за пять минут. Мы же находимся здесь сколько? Час? Два?

И вроде осталось чуть больше пары сотен метров. Что тут идти-то? Но что-то мне подсказывает, каждый следующий метр будет для нас сложнее предыдущего.

Глава 17. Вилка

Переместить мужчину в кабину бронеавтомобиля оказалось легче, чем предполагалось. Его даже не пришлось нести. Достаточно было просто подталкивать его в нужном направлении и он шагал самостоятельно.

Убедившись, что мужчина в безопасности, я, после серьёзных душевных терзаний, решил изучить пассажирский отсек, чтобы осмотреть брошенные разгрузки бойцов отряда СОБР. Перед этим спросив разрешения у командира, конечно же. Разбрызганная всюду кровь напрягала, но я взял себя в руки. Вооружиться сейчас гораздо важнее всего остального. По крайний мере, свежие воспоминания о той овчарке заглушали всякие панические реакции при виде луж крови.

Борясь с дрожью в руках от нахлынувшего адреналина, я обыскал пассажирский отсек и обнаружил целых пять магазинов для найденного АС “Вал”. Патроны то у нас есть, Фёдор нагружен как вьючный пони, а вот магазинов маловато было. Кстати, как просвятил Порохов, “Вал” оказался в этой машине не случайно. Именно это оружие сейчас стоит на вооружение у таких боевых групп, как СОБР.

Выбравшись из пассажирского отделения и отдышавшись, я отдал уже не нужные мне магазины под патрон 5,45 мм “Пороху” и “Меху”.

После этого командир посоветовал мне опустошить пару магазинов в дерево, чтобы пристреляться к новому оружию. Я хотел было начать протестовать, ведь нашумлю, но Порохов меня успокоил. Сказал, что этот автомат стреляет очень тихо и вряд ли привлечёт чьё-либо внимание. А вполголоса пробормотал: “Хоть пар спустишь”.

На моё удивление, стрельба из “Вала” оказалась куда более комфортной, нежели из “Ксюхи”. И по ушам не бьёт и отдача мягче. Только вот хват левой рукой за ствол мне показался неудобным. Можно легко перекрыть прицел большим пальцем и обжечься о глушитель, который очень быстро нагревался.

Тут снова подоспел “Порох” с комментариями, сказав, что есть версия “Вала” с передней рукояткой, которая сильно упрощает хват. И, если мне понравится этот агрегат, я смогу прихватить его улучшенную версию на следующее задание.

Какой жирный намёк… Может, переживает что я решу плюнуть на всё и по итогам миссии послать командование куда подальше? Это он правильно переживает. Вот только я вряд ли сдамся.

— Бобры в край охренели! — раздался недовольный возглас Бориса, когда я завершил пристрелку. — Вы не поверите, но эти твари умудрились прогрызть движок, насквозь!

“Мех” примерно пять минут ковырялся в СОБРовской манише “Патруль-М”. Решил воспользоваться передышкой и попытаться понять, почему техника перестаёт функционировать в зоне.

— Ещё как поверим, — подоспела к нему “Ведьма”, чтобы собственными глазами посмотреть на дыру в двигателе. — Вон, посмотри на них. Зубищи и когтищи какие.

— Тут дело не только в зубах, — уточнил Борис. — Края металла как-будто расплавлены. Либо у них газовые горелки были с собой, либо эти бобры-мутанты притащили с собой кислоту.

— Кроты, — в очередной раз поправил его Фёдор, который как раз занимался изучением тварей, тоже воспользовавшись паузой. — И да, ты полностью прав. У них в щупальцах и впрямь есть железы… Ого, и впрямь метал размягчают, — одёрнул он свой колун от морды твари.

— Это они и кислотой плеваться могут, что ли? — подключился к разговору и я.

— Вполне может быть, — кивнул Разводной. — Могу предположить, что они всю кислоту потратили, чтобы прогрызть двигатель, а на нас просто не осталось.

— Так, это надо запомнить на случай, если встретим кротов снова, — Порохов тоже глянул на мощную дыру в движке. — А по машине что? Определил, почему заглохла?

— Ну что тут скажешь, — отойдя в сторонку и закурив папиросу, начал Борис рассказывать с серьезностью заправского автомеханика, к которому мы пригнали авто на ремонт. — Если не учитывать здоровенную дыру в двигателе… — он усмехнулся. — Никаких специальных приборов я не прихватил и у Фёдора в костюме тоже ничего подходящего не нашлось. Поэтому вся оценка исключительно на глазок.

— Говори уже, — поторопил его командир.

— Соляра вроде в норме. По крайней мере пахнет и выглядит так же. В проводке тоже не нашёл ничего подозрительного, если не считать, что окислились контакты на аккумуляторе. Благодаря бобрам, смог заглянуть внутрь движка - там тоже ничего необычного, что подтверждает, что с топливом порядок.

— Короче, Склифософский! — надоело Порохову слушать предысторию. — Ближе к сути.

— Ладно-ладно, — сдался Борис. — Я думаю основная причина в электронике. Есть подозрение, что зона не просто вырубает электричество, но и ломает некоторые электроприборы. Как я, например, — улыбнулся “Мех”. — А конкретно в этом агрегате накрылась система управления подачей топлива. И вон в том, кстати, тоже, — он указал на второй “Патруль М”, в котором мы спрятали спящего человека.

— Это всё?

— Всё, что нашёл. — пожал “Мех” плечами. — Надо бы тачку загнать ко мне в бокс. Там я смогу провести детальный осмотр.

— Губу закатай, — хмыкнул “Порох”. — Военное имущество в свой бокс захотел.

— Жаль, — с усмешкой вздохнул “Мех”, а затем затоптал свою папиросу.

Внезапно вдалеке за лесополосой раздался петушиный “Ку-ка-ре-ку-у”. При чём мы уже не первый раз его слышали с того момента, как покинули ту часть деревни. Чёртов петух, будто дразнил нас, не давая расслабиться.

— Отряд, становись! — осмотревшись по сторонам, приказал командир. — Цель второй дополнительной задачи достигнута. Место исчезновения отряда СОБР осмотрена. Живых и мёртвых не обнаружено.

Пока он говорил мы заняли свои позиции в уже привычном походном строе. “Порох” в голове. “Ведьма” и я по флагам сразу после него. “Ключ” и Анна позади нас. “Мех” замыкающий.

— Итак, мы уже час прибываем непосредственно в зоне, — продолжал инструктировать младший лейтенант. — У кого-нибудь есть жалобы, просьбы или предложения? Кто-то чувствует недомогание?

— Жалобы есть только у костюмчика нашего “Ключа”, — усмехнулся позади стоящий Борис. — Трещит уже битый час, как железный дровосек. Федь, ты бы смазал его чем-нибудь. Заколебал скрипеть.

— Это не экзоскелет трещит, — обернулся к нему Разводной, чтобы объяснить. — Это мой анализатор излучений тестируется. Он пытается уловить волны, которые присутствуют сейчас вокруг нас.

— А зачем это? — поинтересовалась Ольга.

— Теоретически, мы сможем понять, каким образом нестандартные излучения зоны влияют на живые организмы. Возможно, даже удастся понять, почему кто-то сходит с ума, кто-то просто засыпает, а кто-то и вовсе мутирует. Вы ведь наверное даже не понимаете, насколько происходящее здесь удивительно. А еще, я, кажется, научился отличать излучение в зоне, от других волн. Например, того же 5G. А главное, он поможет понять, находимся мы под действием излучения или нет.

— А чего тут непонятного? — усмехнулся Борис. — Мы тут, вокруг сбрендившие звери, серо и пасмурно, будто осень, ну и люди в анабиозе. Значит, мы в зоне.

— А как мы поймем, сработает ли экранирование контейнера, который мы прихватили, чтобы поместить в него осколок? — задал Разводной “Меху” наводящий вопрос. — То-то и оно! Эта штука поможет, нам определить, выполнили ли мы ключевую задачу или нет.

— И как успехи? — это уже был Порохов, которому не терпелось отправиться дальше, а не разговоры разговаривать.

— Пока фигово. Нужно больше информации.

— Ну так работай, а не болтай. Время ещё есть, — командир обвел каждого из нас взглядом, будто оценивал нашу готовность к продолжению миссии. — Я так понимаю, что все чувствуют себя прекрасно и никто сходить с ума не собирается. Отлично! В таком случае выдвигаемся к предполагаемому месту пропажи полицейских.

Не успели мы сделать и трёх шагов, как “Ведьма” во весь голос крикнула об опасности:

— Впереди движение! Слева от дороги!

Отряд тут же перестроился, чтобы все могли наблюдать замеченную Ольгой цель.

Да что ж такое? Шага не можем ступить, чтобы чего-нибудь не произошло.

Я думал, что сейчас перед нами вылезет очередное мутировавшее домашнее животное в скверном настроении. Например, кошка или свинья. Или даже кролики. Но я ошибся в каждом из вариантов.

Это были крысы, штук пятнадцать, не меньше. Они ровным строем перебегали дорогу, в пяти метрах от нас, не обращая на наш застывший поодаль отряд никакого внимания. Я попытался определить уровень их изменений, но не заметил никакой разницы с самой обыкновенной крысой. Даже спящее люди выглядели куда хуже, чем эти грызуны.

Когда крысы достигли середины дороги, одна из них, та, что шла впереди, вдруг покинула строй. Остановившись, крыса уставилась на нас. Смотрела она спокойно и с первого взгляда не показывала никакой агрессии, хотя мы-то напряглись. Крыса же, будто контролировала ситуацию.

Я всё ждал, когда раздастся команда “Пли”. Но Порохов тянул с этим, а я и не думал нажимать на спусковой крючок. Порохов говорил что все здесь враги и всех нужно валить, но грызуны не спешили нападать, а провоцировать их очень не хотелось. Не удобные цели.

Задержавшаяся крыса стояла и пялилась на нас до того момента, пока её товарки, не перебежали дорогу. Когда же последняя крыса скрылась в траве, хвостатая вдруг кивнула нам, будто поблагодарила, что мы уступили ей дорогу, и метнулась следом за своей стаей.

— Это какого… сейчас было? — не сводя прицела с кустов, где скрыли крысы, прошипел я. — Мне показалось, или та крыса нам кивнула?

— Твою мать, “Инженер”, спасибо за твой вопрос, — раздался голос “Меха” в котором прозвучали явные нотки облегчения. — Я уж думал, что у меня крыша поехала. Вот прям,к как живая… То есть, как человек, кивнула.

— А ещё они довольно нормально выглядели, — отметила “Ведьма”. — Не выглядели как мутанты, я имею в виду.

— Подтверждаю, — согласился Фёдор. — Я снимок сделал и увеличил. Следов мутации тоже не обнаружил.

— Вот и впрямь верно утверждение, что крысы способны пережить любую чуму, — хмыкнул Борис.

— Но с ними явно что-то не так, — добавил я. — Даже не смотря на то, что они не агрессивные.

— Внимание! — прервал нашу дискуссию “Порох”. — Впереди ещё что-то есть. Вон у того столба слева. Оружие на изготовку!

Мы замерли в ожидании, что на нас кто-то нападёт.

Прошло десять секунд, двадцать, полминуты. Никакой угрозы так и не возникло.

— Командир, — прозвучал динамик “Ключа”. — Похоже, опять ложная тревога. Это ещё один спящий человек.

— Принято, — подтвердил полученную информацию младший лейтенант. — Отряд, продолжаем движение. Цель с прицела не спускать.

Мы приблизились к месту, где был замечен человек. Им внезапно оказался один из тех, кого мы разыскивали в зоне. Это был сержант полиции из первой пропавшей группы, отправившейся сюда. Его лицо я помню по фотографии, которые нам показывали на инструктаже. Он неподвижно стоял, упершись лбом в столб, и не обращал на нас никакого внимания.

Рядом со столбом валялась разбитая мигалка, которую, похоже, сорвали с полицейского УАЗа. Вся земля была усыпана стёклами. На столбе характерные следы, говорящие о том, что УАЗ в него врезался. А вот самой машины рядом не наблюдалось.

— Сержант, — обратился к полицейскому Порохов.

Ответа, как в случае с хозяином того дома, не последовало.

— Этот такой же, — проинформировал нас Фёдор. — Пульс – сорок пять ударов. То ли спит, то ли в коме. Что делать будем?

— Пусть инженер отведёт его к своему приятелю, — намекнул Борис на человека, которого я спрятал в бронемашине СОБРовцев.

— Отставить, — в этот раз “Порох” не одобрил данное предложение. Да я и сам считал это не уместным. Однако Порозов имел в виду другое: — Внимание на двери дома культуры.

На левой стороне улицы, где и был столб, находилось двухэтажное кирпичное здание местного дома культуры. Перед ним располагалась просторная парковка, небольшая аллея с деревянными статуями и домиками для детей и небольшая детская площадка.

Само здание было довольно большим и имело нетипичную для деревенских домов архитектуру. Я не единожды видел планы таких зданий, ведь их было полно построено ещё при СССР. И потому мог с уверенностью сказать, что внутри имелся спортзал в левом крыле, просторный холл с центральное лестницей посередине и концертный зал, он же кинозал, в правом крыле. Если, конечно, местные за время эксплуатации всё не перестроили. Хотя, в последнем я сомневался, так как на лицо следы недавнего ремонта.

— “Ключ”, видишь что-нибудь? — командир и все мы быстро забыли про полицейского.

Несмотря на то, что никакого движения в дверях дома культуры я не видел, но буквально чувствовал, как оттуда исходит опасность.

— Фиксирую движение, — доложил Разводной. — Похоже внутри очень много людей.

— Спящие? — уточнил “Порох”

— Не могу знать.

— Придётся проверить, — вздохнув произнёс командир. — Оставлять такое в тылу нельзя. Да и задача у нас, найти выживших сохранивших разум.

Глядя по сторонам, мы медленным шагом направились через парковку, на которой не было ни единого автомобиля.

Когда поравнялись с распахнутыми дверями и заглянув внутрь смогли рассмотреть внимательнее происходящее там, то в один голос выдохнули:

— Охренеть.

Внутри, как определил ранее Фёдор, находились люди. Много людей. Несколько десятков.

— Да ну нахрен, — отшагнул назад командир, увидев спящих стоя людей. — Туда мы точно не полезем.

Стоило ему это сказать, как с той стороны, где предположительно находился осколок, раздался громкий собачий лай.

Мы дружно посмотрели в сторону источника звука и увидели в пятидесяти метрах четвёрку трусящих по улице собак. Бронежилетов на них не было, как на той, которую я задушил… призрачными руками. Но, думается мне, не стоит сомневаться в том, что они так же опасны.

Собаки явно двигались в нашу сторону.

Путь вперёд перекрыт, по крайней мере небезопасен для жизни. В ДК тоже идти не хочется, очень уж зловеще он выглядит. Вилка получается.

Отлично, мы оказались между молотом и наковальней. Внутри здания десятки людей, которые вроде и спят, но ожидать от них можно чего угодно. А снаружи четыре злющие псины, которых мы вряд ли одолеем в прямом столкновении. Это не те безмозглые курицы.

— Мы ведь не собираемся давать пёсикам бой, командир? — Борис тут же направил прицел в сторону приближающихся собак. — Или открывать огонь?

— Отставить! — прорычал “Порох”. — Четыре собаки нам не по зубам. Все внутрь. Быстро! — кивнул он в сторону клуба.

Пожалуй, я соглашусь с командиром. Уж лучше пойти туда, где все неоднозначно, чем лезть на рожон к тем, кто нас наверняка сожрёт.

Мы очень быстро переместились ко входу в дом культуры, а затем вбежали в холл дома культуры, подгоняемые собачьим лаем. Борис тут же захлопнул дверь и закрыл на засов.

Обстановка внутри была гнетущая. Под потолком в редких солнечных лучах плавала синеватая пыльца. В воздухе стоял крепкий запах немытых тел и еще чего-то неприятного... Ага, ясно чего. На стенах и полу угадывались потёки крови.

Но самую большую жуть нагоняли стоящие, словно спящие зомби, люди. Одни прислонились к стене, другие к колоннам. Третьи стояли посреди зала слегка покачиваясь. Пара человек стояла на лестнице.

У меня в голове даже вспыхнуло несколько моментов из кино и видеоигр, где главные герои вот так оказывались в помещении со стаей зомбаков. Одно неверное движение или один негромкий звук и зомби сразу же бросаются на героев, чтобы пожирать свежие мозги.

В нашем же случае слегка успокаивал тот факт, что все встреченные нами люди в зоне, агрессии не проявляли. Но только лишь слегка. В остальном страх пробирал до мурашек по спине.

— Чё там? Собаки пробежали? — очень тихим шёпотом спросил я у командира, который стоял у двери и заглядывал в оставленную щель.

Очень надеюсь, что собаки пронесутся мимо и мы сможем спокойно выйти обратно на улицу.

— Хрена с два там, — отрицательно покачал головой “Порох”. — Ходят и принюхиваются суки. Валить отсюда надо, пока не учуяли нас, — он огляделся.

Я посмотрел на дверь ведущую в правое крыло, где находился концертный зал и указал туда.

— Пройдём там. Вроде из зала должен быть чёрный ход, — произнёс я, припомнив как планировались такие здания.

Порохов кивнул и осторожно двинулся вперёд, косясь на шатающихся людей. Мы, без лишних слов, очень медленно и тихо, двинулись в сторону прохода.

Застывшие всюду люди на нас сначала не реагировали. Когда мы прошли половину пути, некоторые из них начали поворачиваться и глядеть нашу сторону провалами глаз. Их лица от чего-то были тёмно-синими. Глаза будто светились и, казалось, что они жёлтые от недосыпа.

И что они уставились? Я вдруг понял, что встреченные нами ранее люди особого интереса к нам не проявляли. А здесь, будто уверенность почувствовали. Может дело в том что их много?

С каждым нашим шагом, всё больше замерших начинали оттаивать и глазеть на незваных гостей. А затем случилось то, чего я в тайне опасался, как и те герои кино и игр, которые оказывались в подобных ситуациях.

Один из пробудившихся негромко, но гулко зарычал, будто сторожевая собака. Его рык сразу же подхватили ещё несколько людей.

А после этого десятки шатающихся фигур с гулким и жутким рычанием двинулись на нас.