Симбионт

Часть первая. Воскресший. Глава 1

Воскрешение не всегда во благо

- Где он? – нетерпеливый, с нотками отчаяния и ужаса, голос метался по огромному особняку, отражаясь от белоснежных стен с портретами мужчин и женщин, призванных вызывать у потомков чувство гордости и осознания причастности к славным деяниям семьи. – Где мой сын?

- Евгения Викторовна, он сейчас лежит в медицинском блоке. Его подготавливают к рекуперации[1], пока не привезли донора, - невысокого росточка человек в тёмно-сером костюме едва поспевал на коротких ножках за статной женщиной в бирюзовом платье в пол, набравшей немыслимую скорость в прохождении длинных коридоров.

- Боже, откуда вы взяли это гадкое слово? – на ходу выкрикнула женщина и раздражённо выкинула ладонь перед закрытыми дверями. Тяжёлые створки распахнулись от невидимого толчка, отчего стоявшие на входе слуги даже глазом не успели моргнуть, но спины согнули, дабы не попасть под переполненную гневом длань хозяйки дома. Могла ведь и кулаком врезать по хребту. Рука у Евгении Викторовны тяжела и без магизма.

Она обернулась, проверяя, не потерялся ли ритуалист в бесконечных переходах особняка. Нет, круглая голова с залысинами маячила рядом. Мужчина верным пёсиком семенил рядом.

- Нельзя было назвать просто: перемещение?! – настроение у госпожи Дружининой портилось с каждым пройденным шагом.

- Увы, Евгения Викторовна, - старший чародей семьи Дружининых, гроссмейстер магического искусства, развёл руками, демонстрируя жест вины, как будто сам был причастен к происходящему. – Иные синонимы не передают точного смысла сего действия.

- Бред! – зло фыркнула женщина и вышла на залитое солнцем крыльцо. К ней тут же подскочили двое вооружённых охранников, несмотря на жару, облачённых в чёрные тактические костюмы. Любое перемещение члена семьи Дружининых вне стен дома регламентировалось обязательным сопровождением, пусть даже это будет прогулка в огромном саду поместья, укрытого от шумного города за высоким забором.

Недвусмысленного приказа господина Дружинина, хозяина финансовой, торгово-промышленной и транспортной империи, охватившей своими щупальцами не только Южный Урал и Западную Сибирь, но и Среднее Поволжье, никто не смел ослушаться.

- Что вам известно о происшествии? – на ходу спрашивала хозяйка, приподнимая подол длинного платья, пока торопливо шла по дорожке от особняка к двухэтажному зданию из красного кирпича. Там находился семейный биомедицинский центр, в котором лечились не только Дружинины, но и ценные корпоративные работники из высшего состава. К чести Александра Егоровича, он и домашних слуг не забывал, чему те были весьма благодарны. Да, передовая медицина, биокапсулы-рекуператоры, штат высококлассных медиков, и даже – раритетная роскошь по нынешним технологическим временам – самый настоящий Целитель, умеющий пользоваться лечебной магией. Да и не только лечебной. Среди огрызков чародейства, постепенно исчезающего из мира, такой специалист был настоящей удачей.

- Я плохо осведомлён о случившемся, - выдохнул ритуалист, вытирая огромным носовым платком испарину на лбу. Он потел не от жарких лучей июльского солнца, а от страха, поселившегося в его сердце. Страха перед боссом, который ещё не знает о смерти одного из сыновей, лежащего сейчас на холодной каталке под простыней и дожидающегося переноса слепка души и памяти в клон, выращенный в специальном инкубаторе из стволовых клеток и материалов ДНК юноши. - Машина Михаила попала в аварию в пяти километрах от города, там, где съезд в сторону речного пляжа. Ну, вы знаете, куда горожане любят ездить…, - запыхавшись, он перевёл дух. – В том месте дорога огибает невысокий лесистый холм, который затрудняет обзор. Видимо, неизвестная машина как раз ехала от пляжа на большой скорости. Михаил не смог среагировать на сложившуюся ситуацию. Водитель внедорожника мог затормозить, и тогда трагедии удалось бы избежать. Но он, наоборот, дал по газам. Удар был очень сильный, «Аксай» отбросило на обочину. Если бы не бронированный корпус, жертв было бы больше. Он же с друзьями ехал.

- Не говорите мне про других! – Евгения Викторовна всё же взяла себя в руки. – Не тот случай! Выяснили, чья это машина? Это же не так трудно! – Вопрос нужно было адресовать службе безопасности, но сейчас все сотрудники сорвались на место происшествия, и вряд ли вернутся раньше ужина. – Можно подумать, у каждого пятого жителя Оренбурга есть внедорожник, способный так протаранить бронированный «Аксай»!

- Я не знаю, Евгения Викторовна, - на всякий случай ритуалист замедлил ход, чтобы не попасть под горячую руку, но хозяйке было не до него. Она уже приближалась к крыльцу медицинского блока, возле которого суетились несколько человек в белых халатах. Возле них стоял Савелий – управляющий всего большого хозяйства Дружининых. На нём была надета безукоризненная белая рубашка с классическими чёрными брюками, на шее повязан синий однотонный галстук. Сама безупречность и бесстрастность.

- … я говорю то, что мне удалось узнать, - догнал женщину ритуалист. – Вместе с вашим сыном ехали брат и сестра Дубенские, а также студентка медицинского техникума Елизавета Алеева. Никто из них не пострадал серьёзно, что удивительно. Они сейчас в управлении полиции, с ними беседуют следователи. Возможно, молодые люди позже заедут сюда, если не понадобится госпитализация.

Дворецкий, увидев хозяйку, шагнул навстречу.

- Госпожа, я распорядился насчет рекуперации, - густым голосом объявил сорокалетний мужчина с белесым шрамом, пересекающим лоб и правый глаз; бровь в результате давнего ранения оказалась начисто срезана, и теперь неприятная асимметрия пугала только тех людей, кто впервые видел его. – Бригада готова к работе, но машина с клоном запаздывает.

- Мы успеем? – резко спросила женщина пожилого мужчину с окладистой рыжеватой бородкой; в тщательно отутюженном халате и в беретке он выглядел солидным профессором из научного-медицинского института.

- Времени с момента смерти прошло сорок минут, - медик замялся, в волнении сжал бородку. – Фактически мы можем подождать ещё два часа, но дальнейшее затягивание процесса не гарантирует полного копирования сознания. Реабилитация затянется.

Ритуалист кивнул, подтверждая слова врача.

Женщина как-то странно выдохнула, в груди что-то заклокотало; отстранив рукой медика, она взлетела по лестнице и заторопилась по пустым коридорам в сторону блока рекуперации, где сейчас лежал её сын. Сохранять на лице бесстрастность и минимум эмоций позволяла мысль о бессмертии сознания её сына. Рекуперация сохраняла память, рефлексы, а самое главное – ментальную оболочку, которую называли проще: «душа». Иначе говоря, после ритуала (а точнее – ставшего обыденным медицинского мероприятия) переноса сознания из мёртвого тела в клон Михаил останется тем же самым любимым сыном, весельчаком и шустриком. Но любой ритуалист, занимающийся переносом сознания, скажет, что с каждым новым циклом возрождения человек теряет частичку самого себя. Эти потерянные крохи никто не замечает, как и сам возрождённый. Но частые смерти грозят серьёзными последствиями. При очередной процедуре может произойти такое, что память будет потеряна безвозвратно, и на медицинском столе очнётся бездумная и бездушная кукла.

В прохладном и белоснежном помещении, блещущем сталью и никелем оборудования, стояла тишина. На узком столе лежало тело, накрытое простыней. Каковы бы ни были возможности по возрождению умершего, любая мать испытывает чувство скорби и отчаяния при виде своего мёртвого ребёнка. Евгения Викторовна знала, что без её разрешения никто сюда не войдет, и медленно откинула простынь. Вгляделась в умиротворённое и спокойное лицо среднего из сыновей, провела ладонью по чистой, восковой бледности щеке. Следы ужасного столкновения – глубокие царапины и ссадины были отчетливо видны на голове, но особенно выделялась продолговатая вмятина на левом виске. Да ещё на правой скуле расплылся багрово-лиловый синяк.

Слёзы закапали на простыню. Госпожа Дружинина не сдерживала их, но плакала молча, поглаживая холодную и неподвижную руку сына.

- Евгения Викторовна, мне позволено войти? – раздался мужской голос от двери.

- Да, прошу, - женщина быстро провела пальцами по щекам, продолжая смотреть на сына.

- Удивительно, что причиной смерти стал один-единственный удар в височную часть, - негромкий голос медика, подошедшего к столу, отвлёк женщину от скорбных переживаний. – Лицо не пострадало, разве что большая гематома на скуле.

- Кости целы?

- Кости? – удивился мужчина. – А… разве это существенно? Клон заменит…

- Я не спрашивала вашего мнения насчёт клона, Карл Николаевич! – зазвенел сталью голос Евгении Викторовны. – Отвечайте на вопрос!

- Мы не делали рентген, - даже оскорбился медик. – Но я провёл пальпацию, и, судя по всему, сломано несколько ребер. Грудная клетка в порядке, как обстоит дело с внутренними органами – не знаю. По внешним признакам, будь Михаил жив, мы бы его подлатали за неделю.

- Ваши люди готовы? – прервала его Дружинина.

- Все уже здесь, - Целитель кивнул в сторону открытой двери, где в проёме толпились ассистенты, ждавшие сигнала для начала процедуры. Охранники заставили их посторониться и вошли внутрь, встав по обе стороны от входа. От хозяйки исходила очень сильная аура беспокойства, поэтому они решили контролировать её даже в безопасном помещении.

- Что с клоном? – резко спросила Евгения Викторовна.

- Мы связывались с бригадой доставки, говорят, что будут через двадцать минут, - ответил ритуалист.

- Отставить клона! – неожиданно решила Дружинина. – Марк Ефимович, насколько мне известно, существует древний ритуал возвращения к жизни с сохранением души и памяти. Я хочу, чтобы вы его провели тотчас же!

- Но…, - нешуточно побледнел чародей, топтавшийся за спиной хозяйки. - Я не некромант, госпожа! Мне не под силу подобное…

- Глупости! – рявкнула женщина. – Я говорю про ритуал возвращения жизни с помощью души и крови смертника!

- Моя госпожа! – по-настоящему испугался человечек, промокая лоб измятым платком. – Я ведь никогда не занимался подобным ритуалом! Одна ошибка – и мальчика уже не вернуть! Нужно предупредить Александра Егоровича!

- Я ему потом всё объясню! А ты сделаешь так, как я требую! – приблизившись к чародею, разъяренная мать вцепилась ему в плечо тонкими пальцами, на которых блеснули золотые кольца с драгоценными камнями. Тон её неожиданно смягчился. – Я верю в тебя, Марк Ефимович. Даром, что ли, я двадцать лет назад спасла никчемного, как казалось многим, молодого ритуалиста? Ты возвращал к жизни моего супруга и его отца, моего деда так и вовсе дважды. Соберись и сделай самое главное дело в своей жизни!

- Позвольте, хотя бы, дождаться, когда привезут клона, - сглотнут слюну мужчина. – На всякий случай, если что-то пойдет не так…

- Не должно быть «если», - захолодел голос Евгении Викторовны. – У нас нет времени. Я не собираюсь сейчас объяснять, почему я против … рекуперации. Что нужно для ритуала, кроме жертвы?

- В принципе, только клинок с атрибутом родовой Стихии, - сдался чародей и понимающе переглянулся с Целителем, осознавая, что пути назад у него нет. Если бы рядом находился хозяин, можно было провести манёвр отступления, доказать, насколько безумен приказ его жены. Через полчаса, максимум, привезут клона, а к вечеру Миша будет живым и здоровым сидеть за семейным столом, отпускать скабрезные шутки насчёт своей гибели и красочно опишет, что же случилось на дороге. – Но я хочу предупредить, что не всякая жертва подойдёт для ритуала. Нужен благородный человек, не какой-то там плебс из грязных кварталов. Риски потерять индивидуальность и душу очень велики.

- Не беспокойся, чародей, - губы княгини исказились в гримасе; это была даже не улыбка, а оскал смерти. – В подвале сидит великолепный экземпляр! Хватит ему задарма хлеб жрать! Охрана! Приведите к родовому Алтарю узника из камеры. Я буду ждать вас там вместе с ритуалистом.

- Вы знаете, что для подобного действа нужен родовой Алтарь? – с удивлением взглянул на княгиню, чьё лицо напоминало сейчас каменную маску. – Кто вам дал такую информацию?

Ему было о чём волноваться. Женщины, неважно из какой семьи они происходили – из потомственной аристократической или из обычной рабочей – никогда не допускались к ритуалу, им никто не разъяснял, как именно возвращают жизнь умершему. В общих чертах, конечно, знания были доступны, но в облегчённой версии, без конкретики. Скорее, на уровне кухонных сплетен. Недаром говорят, что любопытство сгубило кошку, а женщины – они ведь очень настойчивы в получении полноценной информации, когда в ней появляется потребность.

- Не важно, - госпожа Дружинина повернулась к застывшему медику. – Карл Николаевич, распорядитесь перевезти сына к Алтарю. Когда появится бригада с клоном, выразите им моё неудовольствие. Я лично добьюсь их наказания за подобную проволочку. Хотя, постойте… Не нужно ничего им говорить. Просто заберите груз, распишитесь в акте сдачи-приема. Сюда их не пускать! Всё, организуйте доставку сына к Алтарю. И через десять минут я вас жду там вместе с Марком Ефимовичем.

- А мне обязательно присутствовать? – побледнел медик.

- Конечно, - удивилась женщина. – Кто удостоверится в смерти донора?

Карлу Зиберу оставалось только кивнуть и проглотить противный комок, вставший в горле. Он предчувствовал, что затеваемое Евгенией Викторовной дело пахнет очень плохо, от него несёт жутким зловонием чёрного колдовства, но не мог противиться воле хозяйки. Пусть сам Александр Егорович разбирается с супругой, почему она, не посоветовавшись, забрала для жертвоприношения важного пленника, который зачем-то был нужен хозяину. Просто сейчас некому было удержать от поспешных и, возможно, трагических шагов излишне нервничающую женщину.

Ритуалист вздохнул, как перед прыжком в воду с высокого утёса, и на негнущихся ногах направился по коридору медицинского блока в другую рекреацию, где находился спуск в Алтарный зал.

****

Неподготовленных людей, страдающих боязнью закрытого пространства, попади они сюда в первый раз, мрачное помещение Алтарного зала вогнало бы в тихую панику, хотя ничего ужасного, на первый взгляд, в прямоугольном зале с железобетонными стенами и усиленным балками потолком не было. Мягкий молочный свет из плафонов освещал каждый уголок, словно показывая, что бояться нечего, ворота в преисподнюю здесь не открываются. Но знающие люди могли бы посоветовать бояться не голых стен и выложенного кафелем пола, а искусно вырезанную из чёрного мрамора чашу диаметром в полтора метра. Именно она являлась хранилищем родового Дара, дающим силу и могущество роду Дружининых. Там, на пятиметровой глубине на гранитной подушке покоилось Око Ра – камень кровавого цвета и необычайной твёрдости, превосходящей по прочности даже алмаз. Он являлся генератором магической энергии и щедро отдавал её тем, в ком текла кровь Дружининых. Но взамен Око Ра требовало пищу. Малой толики биологической жидкости, которой делились с ним родичи во время инициации, камню вполне хватало, чтобы чётко определить, кто свой, а кто чужак. Но изредка приходилось насыщать Источник чужой кровью – кровью жертвы, выбирая её из достойных врагов. И такой ритуал назывался «кормлением». Тёмная сторона жизни Рода Дружининых, да и всех тех, у кого подобное Око было спрятано за глухими стенами тщательно охраняемых Алтарных залов, могла ввергнуть в ужас впечатлительного человека. Но коснувшиеся тайны как будто принимали обет молчания, и даже предпочитали умереть, но не раскрывать никаких подробностей. Кто знает, может такой обет и в самом деле существовал.

- Где донор? – голос Евгении Викторовны разнёсся по Алтарному залу и мгновенно затих, придавленный атмосферой напряженного ожидания. Охранники хозяйки стояли как каменные истуканы, до сих пор в большом количестве встречающиеся на просторах евразийских степей. Не их дело заниматься грязной работой. Есть те, кому положено водить грязных ублюдков на допросы или казнить их по приказу хозяина.

Словно услышав недовольство госпожи, распахнулась массивная дверь, впуская внутрь процессию из четырёх человек. Трое из них, тяжеловесные и бесстрастные, как каменные уральские утёсы, экипированные оружием и массивными дубинками, вели высокого исхудавшего человека с заострившимся от постоянного ожидания смерти лицом. Его длинные и давно немытые волосы уныло свисали по спине неопрятными колтунами. Под старой истрёпанной курткой виднелась рубашка неопределенного цвета, выцветшая и пропахшая неистребимым запахом узилища.

- Ну что, нашла способ как от меня избавиться, Женя? – треснутым, но весьма бодрым голосом произнес мужчина. Он с наигранным любопытством посмотрел на мраморную чашу, и в его глазах мелькнуло понимание. Усмехнулся, бравируя бесстрашием. Потом перевёл взгляд на застывшего и бледного Карла Зибера и абсолютно бесстрастного Марка Ефимовича, чертящего мелом на коричневой плитке узнаваемые геометрические фигуры, вписывая их одну в другую с ловкость и методичностью. – Ну надо же, ритуалист и доктор Зибер вместе…, я теряюсь в догадках. Какую смерть вы мне придумали?

- Пришла пора принести хоть какую-то пользу, Борислав, - холодно ответила Дружинина, опустив руки вдоль бёдер, сжав похолодевшие пальцы в кулаки. – Достаточно того, что твое предательство очень навредило мужу, и он приложил немало усилий для оправдания своего доброго имени. Не знаю, почему ты до сих пор оставался жив. На месте Александра я бы давно посадила тебя на кол, чтобы как следует провялить на солнце.

Борислав поморщился от наигранной кровожадности этой красивой женщины. Снова распахнувшаяся дверь отвлекла его от какого-то ответа. Проводив взглядом каталку с лежащим на ней телом, прикрытым простыней, двух парней в зелёных халатах – и заметная бледность победила серую землистость лица.

- Ритуалист, медики, - пробормотал он снова, ища ответ на увиденное. – Алтарный зал… Что-то страшновато становится. Для кого нужна моя жертва? Я уже согласен на кол, чёрт с ним. Лучше боль, чем то, что ты замыслила, Женя.

- Поздно, - голос Дружининой стал совсем ледяным. – Твоё содержание слишком дорого обходится нам. Охрана, кормёжка – всё бессмысленно, если нет никаких вариантов получить от тебя что-то полезное. Сегодня ты поможешь мне, и я клянусь, что твои родители и жена узнают о тебе только самое лучшее. Поверь, они будут гордиться твоей жертвой, потому что ты пролил кровь, защищая ценности нашего рода.

- Я могу назвать имена людей, копающих под вашу корпорацию, - быстро ответил Борислав.

- А что вдруг тебя на откровенность потянуло, дружок? – гневно выкрикнула Дружинина. – Раньше молчал, как рыба в воде. В героя играл? Вот и доигрался. Мне плевать, какие знания ты унесёшь в могилу. Поздно…

- Евгения Викторовна, - заволновался Зибер. – Прислушайтесь к разумному совету…

- Заткнись, чёртов эскулап! – рявкнула женщина. – Готовься к процедуре! А ты, Борислав… поверь, я сделаю всё возможное, чтобы дорогие тебе женщины и родственники никогда не узнали, куда делось твоё тело. Сгинул в безвестности…

- Кто на это раз, Женя? – прервал её Борислав, не отрывая взгляда от каталки, где под простыней угадывалось тело мёртвого человека. – И почему нет клона? Ты что затеяла, дура?

Один из охранников молча врезал ему кулаком в живот, отчего узник загнулся от боли и закашлялся, выплёвывая на пол тягучие слюни.

- А он не понадобится, Борислав, - разогнувшись от долгой и кропотливой работы, ответил Марк Ефимович. Он закрыл контур пентаграммы, в центре которой сейчас находилась каталка с телом юноши. Аккуратно положив остаток мелка в карман длинного черного халата, он распахнул его, оставляя белые разводы на ткани. Все увидели, что под халатом у ритуалиста надет элегантный серый костюм, поверх которого на шнурке висели кожаные ножны. Схватившись за костяную рукоять матового цвета, он потянул её вверх и извлек небольшой нож с лёгким изгибом. – Подведите его к чаше.

Приказывал Марк Ефимович уже твёрдым голосом, добавив в него невероятной властности. Двое охранников мгновенно заломили руки Борислава за спину и потащили к Алтарю. Мужчина все же сделал попытку вырваться из умелого захвата.

- Евгения Викторовна, не совершай ошибку! – воскликнул мужчина, когда его чуть ли не положили грудью на край чаши, а третий охранник вцепился в волосы и дёрнул голову назад. Заросший кадык заходил вверх-вниз. – Не доверяй некромантии! Одна неточность в ритуале – и вы все погибнете в этом зале! Остановись!

- Тебе-то откуда знать, - пробормотала женщина и уже громче добавила, сузив глаза: - Не переживай за нас, Борислав Оленев, как-нибудь без тебя разберёмся. Начинайте уже!

Когда убрали простынь с тела, Борислав потрясённо охнул:

- Михаил? Но как…? Бедный мальчик! Вы хотите воскресить его с помощью ритуала? Умоляю вас, не делайте этого! Чародей, ты-то зачем в это дерьмо лезешь? Знаешь же, чем всё может закончиться! Моего прадеда тоже поднимали таким же способом, но потом горько пожалели об этом! Это будет совершенно другой человек, с которым придётся в дальнейшем жить под одной крышей! Если душа призываемого сольётся с моей душой и вкусит крови, вы потеряете сына! Пожалуйста…

Чувствительный удар по губам уже кричавшего Оленёва заставил того захлебнуться. Капли крови попали на чёрную поверхность чаши, и родовой Огонь вспыхнул на дне, заколыхался тягучими языками, вытягиваясь вверх, как свежие побеги зелени. Он тоже был живым, и чувствовал запах и вкус пищи, пусть даже такой своеобразной.

- Начинайте, Марк Ефимович! – Дружинина стала терять терпение. Время уходило, а вместе с ним рос страх, что она не успеет вдохнуть жизнь в тело сына.

Чародей подошёл к Бориславу и взглянул в сумасшедшие глаза узника, прекрасно осознававшего, к чему приведёт ритуал. Самое печальное, что Марк Ефимович тоже предполагал, что хорошего ждать не придётся. Но за его спиной стояла властная женщина, готовая самолично пустить кровь любому, кто будет мешать вдохнуть искру жизни в её мальчика.

- Вы совершаете ошибку! – заорал Борислав, внезапно ослабнув в руках охранников.

- Покойся с миром, несчастный, - обрёл голос ритуалист и поднёс нож к горлу Оленева. Лезвие тут же окуталось родовым Огнем, жадно потянувшись к лицу мужчины. Не колеблясь больше ни минуты, маг провёл им по горлу узника.

Густая и тёмная кровь полилась в чашу – и в то же мгновение Марк Ефимович заговорил чужим, гулким голосом, с которым резонировал Алтарь, наполнявшийся горячей влагой. Медики сняли тело княжича с каталки и осторожно перенесли его в самый центр меловой фигуры и постарались отойти как можно дальше от происходящего. А во взглядах горело желание убежать отсюда со всех ног. Охранники, крепко державшие дергающееся в предсмертных судорогах тело, тоже косились на чародея, не зная, что делать дальше. Никто не давал приказа – и оставалось только надеяться на профессионализм невзрачного на вид ритуалиста.

Марк Захарович стал раскачиваться из стороны в сторону, протягивая руки к чаше. Алтарь заполнился алыми языками холодного пламени, который вздымался всё выше и выше, пока не стал облизывать пальцы чародея.

Речь ритуалиста ускорилась. Он как будто читал стихотворение, только на незнакомом языке. Как только руки Марка Ефимовича по локоть покрылись всполохами Огня, он отступил от Алтаря на два шага, чётко развернулся и навис над лежащим на каменном полу голым Михаилом.

- Даруй кровь жертвенную телу мёртвому, даруй душу жертвенную мёртвому, - бормотал чародей, водя руками по воздуху, как будто размазывал ими по невидимой поверхности вязкую и тягучую субстанцию. – Соедини кровь и душу в теле мёртвом, вдохни в него искру жизни, подними его на ноги, оставь в нём разум нетронутым. Прими, Око Ра, жертву! Даруй достойному то, что отнято преждевременно у чужака.

Бледность и крупные капли пота, выступившие на лбу чародея, были хорошо видны всем, кто стоял полукругом возле Алтаря на безопасном расстоянии. Огонь набирал силу, освещая большую часть помещения. Единственный человек, который не боялся энергетики родовой Стихии, была хозяйка имения. Евгения Викторовна, сама не меньше ритуалиста побледневшая, смотрела на то, как Огонь перетекает с рук Марка Ефимовича на Мишу, покрывает его алыми языками пламени, беззвучно выплясывая по всему телу, начиная от кончиков пальцев ног и заканчивая головой. Алые волосы гляделись очень пугающе и красиво. Спокойное умиротворенное лицо погибшего парня так и оставалось безучастным ко всему, что с ним делала магия. Она властвовала здесь, не обращая внимания на протекающую за стенами этого помещения жизнь, вступившую в век высочайших технологий, придавая действию ещё большую нелепость и ужас.

Огонь как будто впитывался в поры кожи, постепенно затухая и исчезая. Наступила гнетущая тишина. У чародея подогнулись ноги – он, как подломленный, сел на холодный пол, держа в руках ритуальный нож, на котором не осталось и капли крови. Охранники так и застыли с мертвым телом, не решаясь его отпустить.

- Если мой сын сейчас не встанет, я скормлю тебя Огню, - зловеще произнесла Евгения Викторовна.

Марк Ефимович поднял голову и устало произнёс только одно слово:

- Смотрите…

Сначала у Михаила дернулись пальцы рук. По телу пробежала судорога, на левом виске запульсировала жилка. Как будто получив разряд тока, Михаил выгнулся раз, другой – и снова застыл.

Мать напряглась, жадно вглядываясь в розовеющее лицо. Наклонившись ниже, чтобы удостовериться, так ли это на самом деле, она вдруг резко и с коротким криком отшатнулась.

Михаил оперся руками в пол, сел, с удивлением и непониманием оглядывая застывших в ужасе и надежде людей. А потом хриплым, каким-то незнакомым голосом спросил:

- Вы кто такие? Что за хрень здесь происходит?

Хорошего дня не бывает много

Я проснулся от собственного крика, когда яркий и образный сон с чёткой детализацией происходящего затянул меня в глубины мрачных переживаний. Кровь, льющаяся в чашу Алтаря, низкий вибрирующий голос родового чародея Марка Ефимовича, бледное лицо матери – все эти кусочки странного сна сложились одновременно в удивительную и жуткую картину происходящего. Но больше всего меня испугало собственное тело, лежащее на полу под белой простыней, да ещё в окружении какого-то магического знака. Откуда мне известно, что бренное тело моё? А во сне много чего осознаётся чётко и ярко.

Например, что сейчас происходит ритуал, идущий корнями из жутких времен, где властвовала чистая магия.

Я захотел закричать матери, что это неправильно, есть же клон, в который можно без всяких дурацких ритуалов вдохнуть жизнь, и не надо ради этого убивать несчастного, лицо которого показалось знакомым. Но где я его видел, вспомнить никак не мог.

Когда мертвец, тот самый, под простынёй, поднялся с пола и что-то прокаркал, я – настоящий – грохнулся с кровати на тёплый от заглядывающего в спальню ласкового солнца пол, захлёбываясь криком. В раскрытое окно тянуло речной прохладой, которая спешила насытить белокаменный особняк свежестью перед наступлением дневной жары.

- Ты чего, Миша? – заспанная физиономия миленькой девицы появилась на краю постели и склонилась вниз, рассматривая меня с нескрываемым страхом. – Ты так кричал, что, наверное, весь дом перебудил!

- А ты кто? – хрипло вытолкнул я из себя, проползая на четырех костях к столику, на котором громоздились бутылки с минеральной водой. Вот что мне у Дубенских нравилось, так это безупречная работа прислуги. После двух десятков ящиков выпитого шампанского, белого сухого и полусухого, всяких там ликёров и наливок вкупе с водкой всегда хочется пить, пить и пить. Я даже не сообразил, что выгляжу весьма пикантно в таком положении, да ещё с голым задом, но было плевать. Вода манила куда сильнее, чем красотка, обёрнутая простыней.

- Кто я? – неуверенно рассмеялась девушка. – Я же Лиза! Алеева Лиза! Миша, не шути так, пожалуйста!

- А-аа! – вытолкнуло моё осипшее горло. Я с хрустом свернул крышку с маленькой стеклянной бутылки, и, запрокинув голову, жадно присосался к живительной и чуточку тёплой водичке. Настоялась, а значит, я слегка «переспал». Обычно домработницы выставляют холодненькие бутылки часов в восемь-девять. Знаю, не первый раз гуляем здесь. Молодежь после бурной вечеринки может спать и дольше, но к полудню все выползали в каминный зал, которым славился особняк Дубенских. – Лиза, Лизонька! Извини, пожалуйста, сон поганый приснился.

Сон и в самом деле поганый. Какой-то пророческий. И ведь точно знаю, что события, показанные в нём, ещё не произошли. Холод пронёсся по позвоночнику. Врата преисподней, не иначе, начали распахиваться.

Я мог и не извиняться. Девушка, делившая со мной постель, была из обычной семьи. Она прекрасно понимала, что в нашей компании она сугубо по моему желанию. Мать Лизы – преподаватель в детской музыкальной школе, отец работает на одном из предприятий нашей Семьи. Мой папаша, да и все те, кто находился на верхней ступеньке пищевой цепочки, старались дистанцироваться от «плебса», женить и выдавать замуж детей только в своём кругу. Банкиры, промышленники, сенаторы, приближённые к императору сановники – вот с чьими детьми нужно дружить, чтобы в будущем продолжить дело предков.

Барышни из аристократических семей (да, таковыми нас и считали обычные люди) не позволяли себе легкодоступных взаимоотношений, даже если пылали огнём любви к своему избраннику, так как за ними пристально следили старшие родственники или специально приставленные телохранители – «дядьки». Поэтому юноши вроде меня и моих друзей, чтобы сбить накал бушующих гормонов, искали себе партнёрш для любовных утех среди вот таких простушек вроде Лизы. Я, как и большинство подобных мне мажоров, тоже не чурался подобных отношений. Не рыжий, чай! С Лизой – студенткой медицинского техникума – познакомился прошлым летом на танцах в городском парке (открытые танцевальные площадки в парках привлекали большое количество молодежи) и предложил встречаться.

Девушка осознавала, что ей не светит выйти замуж за богатенького парня, да ещё сына влиятельнейшего на Урале человека, но охотно согласилась на отношения. По негласной традиции, когда придет время расстаться, я должен сделать ей подарок. Очень хороший подарок. За этим тоже пристально смотрят, оценивают щедрость и степень благодарности. На будущее, так сказать.

Поэтому Лиза так легко согласилась на роль «подруги». Заиметь ребенка от человека из «благородной» семьи ей всё равно не позволят. Да-да, за этим тоже смотрят и бдят. Лиза бы не удивилась, если бы узнала, что специально приставленные люди даже могли назвать точное число раз, когда мы занимались любовью. Стыдно ли было мне перед девушкой за откровенное потребительство? О, это ещё нужно доказать, что Лизе не нравилось её нынешнее положение!

А для меня девушка в качестве доступной, жаркой и неугомонной партнерши подходила как нельзя кстати. Мне нравилось, что она никогда не черпала полной поварешкой мой мозг своими требованиями, капризами и желаниями, принимая мир таким, каков он есть. Зато с Мишкой Дружининым, то бишь со мной, ей было хорошо как в материальном, так и в физиологическом плане, надеюсь.

Поплотнее закутавшись в простыню, девушка сползла с кровати и встала на колени рядом со мной, обхватила за шею, прижала к себе, поглаживая короткий ежик волос на моей голове.

- Ну что ты, миленький? Это же только сны, их не надо воспринимать буквально! Вот увидишь, через полчаса ничего в голове не останется, только смутные образы. Пойдём в постель! Займём у жизни часик!

А если это предупреждение? Что там говорили? Попал в какую-то аварию, в машину влетел то ли грузовик, то ли внедорожник…

Отказаться от предложения Лизы, когда молодой организм требует разрядки, пусть в голове до сих пор стоит предсмертный крик жертвы Ока Ра, равносильно побегу от действительности. Чёрт возьми, я же знаю этого человека!

Но через пару минут все эти мысли вылетели напрочь. Лиза умело увела меня от опасной пропасти.

Вечеринка была знатной, надо признать. Листвяная – поместье Дубенских, находившееся в тридцати километрах от Оренбурга на юго-восток, давно не испытывало такого нашествия «золотой» молодежи. Около тридцати машин, от стандартных заводских моделей, до эксклюзивных, ручной сборки, заполонили асфальтированную стоянку перед двухэтажным особняком, считавшимся даже не домом, а обычной дачей, построенной на правом берегу Урала, таком высоком, что даже голова начинала кружиться в попытке постоять на скалисто-песчаном утесе больше пяти минут. Как будто неодолимая сила тянула спрыгнуть вниз в желтовато-зелёные воды и навсегда пропасть в её глубинах. О какой только чертовщине, творящейся там, под белесым утесом, не болтали люди, но лично я зарёкся стоять на самом его краю пьяным. Стрёмно. Действительно, есть какая-то гнусь, нашептывающая в мозг о бренности бытия, о тщетности задержаться на белом свете чуть больше положенного.

Об этих местах ходили жутковатые истории. Говорили, ещё до того, как огромный участок вдоль реки не приобрели Дубенские, и даже меня в помине не было, сюда частенько наведывались юноши и девушки из респектабельных семей. Мне об этом как-то рассказывал старший брат Даниил… С этого утеса сигали довольно часто, и что самое интересное, не для сведения счетов с жизнью. Пьяные споры разгорячённых от винных паров молодых людей тянули спорщиков к отчаянному и опасному шагу. Но что такое смерть, когда ты знаешь, что родственники тебя воскресят в любом случае? У каждого из членов богатой семьи в биомедицинском центре в капсуле лежит собственный клон, а технология рекуперации достигла невероятных высот, что и подвигало отчаянных парней на идиотские, в общем-то, поступки. Прыгнуть с высоты птичьего полета вниз башкой? Да запросто! Дело ведь не в ощущении бессмертия, а в принципе! Поспорил и проиграл пари? Действуй, иначе тебя начнут игнорировать так, что взвоешь от тоски и душевной боли. А мажоры умели быть жестокими. Если сдрейфишь, жизнь станет хуже смерти. Вот и прыгали, изощренно резали себе вены и убивались разнообразными и экзотическими способами, лишь бы в глазах друзей быть человеком, держащим слово и не боящимся смерти. И не боялись, доводя ситуацию до абсурда.

Не верьте таким людям, что смерть – тьфу! Боялись не самой Костлявой, а момента перехода в иное состояние. Боялись – и все равно тянулись к нему, словно хотели проверить пределы собственного бессмертия.

Зато почти никогда в таких играх не были замечены девушки. Может, они и в самом деле превосходили умом парней с бурлящими гормонами и дуростью в голове, но мне казалось, что у слабого пола инстинкт самосохранения развит куда сильнее. Они же прекрасно знают, как тяжело давать жизнь новому человеку через боль и страдания. Возможно, представляя чувства матери, отчаявшаяся девица отступала от края. Увы, но возвращение к жизни через рекуперацию дано лишь тем, кто причастился Ока Ра, в чьих жилах течёт кровь одарённых. Такая божественная привилегия давалась потомкам давно ушедших в историю княжеских родов и пришедшим им на смену новым аристократам с огромными деньгами, властью и безграничными возможностями. Ну и их верным помощникам, стоящим ниже рангом. Как, к примеру, родителям моих друзей, Дубенским Ваньке и его сестрёнке Насте – хорошенькой кудряшке-брюнетке. Слуги семьи Дружининых. Именно так, с большой буквы, что придавало их статусу невероятный вес в обществе и приобщало к небожителям.

- Ну и вид у тебя, Мишка, - покачал головой Иван, когда я спустился, чуть пошатываясь, в каминный зал, уже прибранный и вычищенный от вечернего безобразия.

Ванька неуловимо походил на младшую сестру Настю, только волосы чуть потемнее, постоянно жёсткие, с топорщащимся ёжиком на макушке, с узкими сходящимися скулами и некрупным носом, отчего лицо казалось чуточку треугольным.

Мой одногодок, с самых малых лет, чуть ли не с коляски, находился рядом со мной, проводя время в бесконечных играх и развлечениях. Вместе посещали спортивный зал, обучались фехтованию – самому важному атрибуту в жизни высшего общества (почему, потом объясню), вместе пошли в одну школу и закончили её в этом году. Как жизнь распорядится дальше нашей дружбой – решать будет мой отец. Вариантов было несколько: Екатеринбург, Казань, Тобольск, Новониколаевск, Уральск. Иван признался мне, что хочет учиться в Уральске, считавшемся городом большой науки, куда не гнушались приезжать для получения высшего образования сливки «золотой» молодежи из Москвы и Петербурга. Мне тоже нравился этот город. Широкие проспекты, новостройки, зелёные парки чуть ли не на каждом шагу. Места там много, стройся и стройся, привлекай инвестиции, вкладывайся в будущее. Отец, кстати, и был одним из инвесторов многочисленных проектов, меценатом университета «Уральский» - именно так его и называли.

Зимой, правда, не очень уютно. Степные ветра не дают покоя, да и холодно очень. Чтобы избежать этого градостроители придумали целую систему защиты города с помощью лесополос, предохраняющих Уральск от атак леденящих лицо ветров.

- Сам хорош, - буркнул я, будучи не в настроении, плюхаясь на диван. – А где все?

- Да уже разъехались, - доложил друг, присаживаясь рядом, держа в руке такую же бутылку минералки, на этикетке которой витиевато и размашисто тянулась надпись «Аквафина». Предприятие, купленное Семьёй Ростоцких у каких-то прогоревших европейцев, перекочевало в Уральск со всеми технологиями и оборудованием, где начало свою победную поступь. Покупать «Аквафину» считалось престижным, да и стоила бутылка воды недорого, чтобы не только богатые могли приобщиться к «бодрящей, животворной влаге уральских источников». – Осталось человек десять, но их уже поднимают и вежливо выпроваживают наружу. Через три часа родители должны подъехать, у мамы опять лицо будет неподражаемым…

- Ваня! – ломающимся голосом воскликнул я, переплетая пальцы рук между собой. – Ваши вечеринки – это жуткая смесь диких выходок и безудержного поглощения пива! Твои обещания, что все будет прилично, меня не убеждают в обратном! Отец, тебе нужно поговорить с сыном очень серьёзно!

Ванька засмеялся и шутливо ткнул меня в плечо кулаком.

- Да хорош передразнивать! Моя мама – очень добрая женщина и всё понимает! Тем более, школу мы закончили, можно и расслабиться.

- Никто с Белого Утеса ночью не сигал вниз? – на всякий случай спросил я.

- Повезло, - выдохнул верный товарищ. – Я Ваську туда поставил, чтобы в случае чего хватал за шкирку и отбрасывал подальше от края. Даже разрешил кулаком в темечко, чтобы на полчаса успокоить.

- Ты поаккуратнее с такими приказами, - предупредил я. – В нашей компании всё-таки не быдло уличное тусуется, а серьёзные люди.

- Да понимаю, - поморщился Иван. – Только надоело постоянно выслушивать, что у нас, якобы, собирается клуб самоубийц и в карты разыгрывают, кому прыгать вниз с утеса.

- Не обращай внимания, - я отхлебнул из бутылки. – Сам знаешь, собака лает – верблюдам по хрену! Эту пургу несут недоброжелатели нашей семьи. Им хочется снизить влияние Дружининых в Оренбурге, а в перспективе – вообще выдавить отсюда… Ладно, никто хоть не возмущался?

- Говорю же, всю ночь здесь крутились, в бассейне плавали. Это самое замечательное, что придумал отец!

- Согласен! – я отсалютовал Ивану бутылкой и обратил внимание на входящую в зал девушку в закрытом голубом купальнике и с большим махровым полотенцем на плечах. Она ступала босыми ногами по ковру, покачивая бедрами. Можно было бесконечно долго смотреть на её гибкое тело и длинные стройные ноги, но рядом сидел брат Насти, поэтому пришлось отвести взгляд.

- Мальчики, привет! – воскликнула Настя, белозубо улыбаясь и одновременно с этим обжимая мокрые волосы краем полотенца. – Вы уже встали, как хорошо! Ваня, выпроваживай скорее остатки обезьяньей стаи – мама звонила. Они уже выехали из города.

- Чёрт! – вскочил Иван и завопил: - Матвей, Фома! Вы где прячетесь, ленивые задницы?

- Тута мы, Иван Васильевич, - откуда ни возьмись, появились два ражих молодца в просторных рубашках навыпуск, под которыми просматривались поясные ремни с кобурой. Родители – люди разумные, не стали надеяться на заверения детей, что все будет в порядке, и приставили рынд для присмотра молодежи.

- Кто ещё в особняке из гостей остался?

- Господа Полонский, Кривов, Матусевич, - отчитался один из них, белобрысый, широкоскулый и с глазами навыкат.

- Фома, - обратился к нему Иван. – Надо им помочь побыстрее прийти в себя и выпроводить.

- Будет исполнено, - обозначил лёгкий поклон рында. – Погрубить дозволяете, ежели что?

Мне всегда доставляло удовольствие слушать, как телохранители прикалываются, разговаривая подобным образом. Умеют тонко подшучивать над своей службой.

- С этими – непременно, если будут артачиться и просить опохмелиться, - влезла в разговор Настя. – Особенно с Матусевичем не стоит церемониться. Знаю я Олега. Если не нальется пивом – будет по всему дому бегать в поисках холодненького. Представляю картину, если он в трусах столкнется с матушкой. Она же этого безобразия не переживет!

Охранники тут же понеслись по лестнице на второй этаж, где находились гостевые комнаты. Настя недовольно зыркнула на присевшую рядом со мной Лизу, аккуратно причесанную и в меру накрашенную, но ничего не сказала. Умеет себя сдерживать, только потом мне снова прилетит. Почему-то к Лизе Ванькина сестра относится с непонятной отчужденностью, как будто осуждает за постоянное сопровождение и легкомысленные отношения.

- Миша, у тебя очень нездоровый вид, - озабоченно произнесла Настя. – Ты не заболел?

- Не похоже на то, - кисло улыбнулся я, покосившись на руку Лизы, легшую поверх моего колена. – Сон поганый приснился. И очень правдоподобный.

- Так, я пошла собираться, - Настя решительно запахнулась в полотенце. – Через полчаса выезжаем. Ты не против будешь, если мы на твоей машине поедем в город?

Именно моя машина попадет в аварию, если верить сну. И я в ней получу смертельную травму. Правда, остальные останутся живы… Нет, это просто игры разума от переутомления. Слишком интенсивная подготовка к поступлению в университет могла дать такой результат.

- Конечно, - улыбнулся я через силу. – Вы собирайтесь, а я пока тачку за ворота выгоню. Лиза, пошли.

У меня был «Аксай» цвета мокрого асфальта, автомобиль с усиленной подвеской, бронированный полностью, от корпуса до стёкол. Дружинины к своей безопасности относились серьезно, поэтому каждая машина изготавливалась по индивидуальному заказу, но с обязательным «пакетом усиления корпуса». Я же считал, что для моего «Аксая» броня – излишество. Тачка сама по себе была быстрой и манёвренной, но бронированный корпус нивелировал некоторые преимущества на дороге, зато превращал её в рычащего сытого зверя с непробиваемыми бортами. В случае вооруженного нападения она могла выдержать интенсивную автоматную стрельбу и пару-тройку выстрелов из гранатомёта. Выходило, что я спокойно могу дождаться помощи, сидя в машине, если передвигаюсь по городу без сопровождения. Но в любом случае сигнал бедствия сразу уйдёт на пульт управления охраны, и ко мне помчится группа быстрого реагирования. Кто знает, вдруг у напавших будет десяток гранатомётов? Там уже шансы на выживание стремительно понижаются.

За городом такой вольности мне не дозволяют, кроме поездок к Дубенским. Трасса проверенная. Так что сюда вчера я приехал только с Лизой. А если честно, папаша больше за Даниила – моего брата и наследника отцовской империи – дрожит и переживает. Когда я срываюсь по своим делам, за мной даже охрану частенько не посылают. Даже обидно. Неужели я такой никчемный для сурового родителя?

Пока прогревал мотор, на стоянку приплелись Димка Полонский, Серега Кривов и Олег Матусевич, вяло со мной поздоровались, покурили, приходя в себя.

- Вы как не в себя заливали! – я сдержал смех, разглядывая опухшие морды парней. – Соревнование устроили, что ли, кто больше выпьет?

- Да, оторвались не по-детски, - почесал макушку Матусевич, невысокий вихрастый парнишка с пронзительными синими глазами. – Ты когда, Миха, уезжаешь в Уральск?

- Через две недели, - быстро прикинул я в уме. – Если поступлю, вернусь на пару недель домой, а потом всё, только летом на каникулы.

- Надо бы отвальную устроить, - намекнул Полонский. Он из всей компании выглядел лучше всех, да и понятно: с такими габаритами можно смешивать водку, пиво и шампанское без страха. Высокий, полноватый, с широченными плечами, Димка чаще всего сопровождал меня по клубам и разным злачным местам, так как тоже был из семьи Слуг. Матусевич и Кривов.

- Не вопрос. В «Колизее» закажем места, - кивнул я, - жахнем напоследок.

Парни докурили, попрощались со мной и Лизой, расселись по машинам. Каждый приехал на своей, поэтому так же вереницей выскочили за ворота и через пару минут скрылись за небольшим холмиком, огибавшим часть территории дачи Дубенских.

Я уже стал растекаться под жарким солнцем, когда подошли Иван с Настей. Товарищ был в тонкой рубашке-поло, в шортах и сандалиях, а девушка надела цветастый короткий сарафанчик, прикрыв голову модной соломенной шляпкой.

- Ну что, поехали? – нетерпеливо воскликнула она и движением брови показала, чтобы брат открыл перед ней дверь, и нырнула на заднее сиденье.

- Поехали, - я вздохнул и занял место за рулем. Дверь глухо хлопнула, сыто щёлкнули замки. Посмотрел на Лизу, нацепившую на глаза чёрные очки, и включил кондиционер. Сразу басовито загудело, потянуло свежестью. Выехав со стоянки, я нажал на педаль газа, и «Аксай», как застоявшийся жеребец, понёсся по дороге, проложенной от особняка до самой трассы. Все молчали, словно до сих пор приходили в себя после бурной вечеринки с большим количеством выпитого.

Вот и трасса, ведущая в город. Через несколько километров дорога начала плавно изгибаться. Впереди слева замаячил лесистый холм, тянущийся метров триста, и за которым скрывалось извилистое русло реки. Не понимаю, почему при строительстве трассы часть его не срыли, чтобы выпрямить полотно. За холмом есть съезд к речному пляжу, туда постоянно ездят горожане на отдых. Именно в том месте частенько происходят аварии. Водители не успевают среагировать на опасность и бьют друг друга. Редко – до смерти, обычно обходятся травмами различной степени тяжести.

- Слушай, Миха, а ты так и не рассказал, что за сон был, - неожиданно бросил Ванька мне в затылок.

Я поморщился. Так хорошо было, уже из головы всё вылетело. Вот зачем напоминать? И так картина полутёмного подвала с полыхающим Алтарем, перекинувшимся жадным огнем на моё тело, стоит перед глазами. И ещё этот взгляд жертвы – откуда я знаю этого человека? Ладно, смирюсь с тем, что отец периодически «изымает» своих врагов из общества и прячет их в подвале. Он никогда не разрешал ни мне, ни братьям Даниилу и Алексею спускаться в нижние помещения, как, впрочем, и нашей единственной сестре Ирине, ни разу не называл имен узников. Словно оберегал от иной жизни, которая проходила мимо нас, но в то же время напоминала о себе гибелью родственников, Слуг, телохранителей. Не понимаю. Даниилу уже двадцать один, он – наследник отца, в будущем готовящийся возглавить Род. Ему-то как раз пристало знать, что периодически происходит в подвале.

Лично я давно подозревал, что узников «скармливают» Алтарю, и сегодняшний сон странным образом подтвердил мои мысли. Что-то такое происходит периодически, да и родовой чародей Марк Ефимович однажды обмолвился о ритуале, когда кровью чужака насыщают Око Ра. Редко – но такое происходит.

- Короче, помер я, лежу на полу, - не став вдаваться в подробности, от чего именно я умер, быстро и коротко рассказываю, цепко держась за руль. А вдруг и в самом деле авария произойдёт? – Вокруг какие-то люди, наш чародей заклинание непонятное бормочет, а я как будто со стороны все происходящее вижу.

- Рекуперация? – ахнула Настя, а Лиза, поглядев на меня, побледнела.

- Честно сказать, совсем на неё не похоже, - мотаю головой и цепляюсь взглядом за легковушку с потёртым боком, идущую навстречу. Пропылила мимо, я слегка расслабился. – Во время рекуперации тело лежит рядом с клоном, а здесь почему-то оказалось на полу, да еще в очерченном мелом круге. На пентаграмму похоже. Короче, чушь полная.

В голове всплыли слова из сна, что авария со мной приключилась как раз за этим холмом, и я машинально начал снижать скорость. Мимо проскочили две тяжёлые фуры с грузом, несколько легковых автомобилей. Я слегка расслабился. Вроде обзор стал лучше, можно контролировать ситуацию.

Откуда взялся чёрный внедорожник без каких-либо опознавательных шильдиков, которые указывают на принадлежность к какой-либо Семье, с заляпанным засохшей грязью номером – так и осталось загадкой. На прямой грунтовой дороге, с зарослями кустарников волчьей ягоды по пыльным обочинам, в этот момент не было ни одной тачки. Серебристая лента реки, бликующая на солнце, находилась в трёх километрах от асфальтированного полотна, вот там весь берег забит отдыхающими.

«Риф» - тяжелый армейский внедорожник, с охоткой покупаемый для своих автопарков даже утонченными аристократами - как будто из воздуха материализовался. А может, он и в самом деле находился под «вуалью» и ждал именно меня? Тогда получается, что в машине сидел чародей, а это прямо указывало на причастность какой-то Семьи, владеющей Оком Ра, к аварии. Но как он подгадал к проезду «Аксая», чтобы разогнаться до нужной скорости?

Ревущий на высоких оборотах внедорожник вылетел на дорогу и влепился в левую скулу моего четырёхколёсного красавца. Как раз там, где за рулем находился я.

Страшный удар сотряс машину и опрокинул её на бок. Завизжали и затихли девчонки, Ваньку я вообще не слышал, только успел увидеть, как покрылись тоненькой сеткой трещин лобовое и дверные стекла. Производитель не подвел, гарантируя прочность каждой детали.

Помимо брони родовой чародей накладывает на металл определённые чары, противодействующие разным силовым воздействиям. Не знаю, может это обстоятельство помогло выжить ребятам. Мы же перекувыркнулись два раза, и я тоже был в сознании, только успевал считать, сколько раз небо поменяется с землей. А потом что-то лопнуло, и ремень безопасности перестал меня держать.

На третьем кувырке меня бросило куда-то в сторону, и сильный, но почему-то безболезненный удар в висок, погрузил меня в беспросветную тьму.

Примечание:

[1] Рекуперация – повторное использование чего-либо, с латинского «обратное получение», «возмещение»

Глава 2

В себе бы разобраться

- Молодой человек, как вы себя чувствуете? – мужской голос, тщательно прячущий нотки беспокойства и даже тревоги, плавает в воздухе, дрожит и пропадает на какое-то мгновение, чтобы потом снова выскользнуть поверх моей дремоты.

- Хреново, - бурчу я, не разлепляя глаза. Чего я здесь не видел? Уже знаю, что лежу в медицинской палате в кровати, присоединенный разнообразными проводами с присосками к аппаратуре. Всю грудь облепили.

- Ну, это тоже результат, - хмыкнул взбодрённый голос, а потом холодные пальцы начали осторожно ощупывать мои бока, живот, грудь. Одновременно с этим он продолжает говорить: - Сломанные рёбра с помощью магических манипуляций мы благополучно срастили, грудная клетка не пострадала, внутренние органы в порядке. Как голова? Не тошнит?

Я осторожно прислушался к себе. Что-то неприятно и методично постукивало в левый висок, о чём сразу и сказал. Не собираюсь скрывать даже малейшее недомогание, чтобы потом меня не скрючило в самый неподходящий момент. Пусть обследуют.

- Да, к сожалению, удар был сильный, с последующей гематомой, - голос странно дрогнул.

Мне хватило выдержки не задать главный вопрос: а не погиб ли я в этой аварии, и не в клоне ли сейчас моя душа? Или меня оживили с помощью странного ритуала в подвале возле Алтаря? Чему верить?

- Назовите ваше имя.

- Поди прочь, эскулап, - обронил я. – Совсем с ума спятил?

- Я настаиваю. Это необходимая процедура после подобных случаев. Итак?

Не отстанет ведь этот занудливый Зибер. О! Фамилию помню, значит, не всё так печально.

- Михаил Дружинин. Восемнадцать лет.

- Назовите имена вашей матери, отца…

- Забываешься, Карл Николаевич, - я всё же открыл глаза и посмотрел в лицо медика. Его рыжая бородка, отличавшаяся аккуратностью, в этот раз была всклокочена, да и весь вид пожилого Целителя говорил о том, что всем пришлось несладко из-за меня. Матушка, наверное, крови со всех попила, пока меня лечили. Почувствовал себя скотиной, и неторопливо назвал имена родителей. Дескать, смотри, с памятью у меня всё нормально!

- Прекрасно, просто прекрасно! – пробормотал Зибер, потирая ладони.

- А имена моих братьев и сестры не хочешь услышать, Карл Николаевич? – поинтересовался я. Больше из-за вредности, конечно.

- Я думаю, достаточно, Михаил Александрович, - мягко откликнулся Зибер. – Ваше состояние стабильное, жизни ничего не угрожает. Память функционирует без сбоев, но потом нужно будет провести некоторые тесты…

- Карл Николаевич, правду скажи, - прерывая его нетерпеливо. - Я погиб при аварии, меня рекуперировали, матрицу души переместили в тело клона?

На какое-то мгновение доктор заколебался, подбирая, видимо, правильный ответ. Я с интересом ждал, что он придумает.

- Нет, Миша, рекуперации не было, - неохотно ответил он.

- Тогда… как? Лучше признайся, скажи, что я после аварии был при смерти, меня сумели реанимировать – в общем, как вы, медики, умеете.

- Я не имею права без разрешения Евгении Викторовны разглашать события, произошедшие два дня назад.

- Два дня? – я задумался. Двое суток в отключке. Явно накачали какими-то препаратами, чтобы хоть как-то затуманить мне мозги для полного забытья. Значит, увиденный мною сон перед аварией был вещим. Каким-то образом удалось разглядеть картину моего воскрешения с помощью древнего ритуала. Всё это правда. Зибер ни за что не станет болтать языком про то, что сотворил у Алтаря. Здесь все боятся мою матушку. Ну и что теперь? Её спрашивать? А захочет ли она признаться?

- Я никому ничего не скажу, - вкрадчиво произнёс я, глядя на несчастного Целителя, попавшего между молотом и наковальней. И ещё неизвестно, что страшнее. – Даю тебе господское слово. Могу поклясться на крови, если все же не доверяешь…

- Как можно не доверять вашему слову, Михаил Александрович? – совсем поскучнел Зибер. – Но и вы поймите меня. Матушка с каждого взяла клятву молчания. Не хочу корчиться в муках, Миша.

- Ну, ладно, - решился я после некоторого раздумья. – Тогда поиграем. Я буду говорить, а ты только кивать, если я прав, или отрицательно мотать головой, если моя версия неверная.

- Хорошо, - слегка расслабился Карл Николаевич.

- Тогда приступим, - я приподнялся, упершись в спинку кровати, и сложил руки на груди. – После аварии меня сразу привезли сюда, в родовое поместье, уже мёртвого. Так?

Зибер побелел, и скрыть этого ему не удалось, как бы он не боролся со своими эмоциями. Потом с трудом, словно его кто-то придерживал рукой за голову, кивнул.

- Чудесно… Вы предлагали моей матери дождаться клона, чтобы провести необходимые мероприятия по оживлению мёртвого меня.

Пауза. Кивок.

- Ну вот, видишь, Карл Николаевич, как всё легко, - я улыбнулся. – Матушка категорически отказывается проводить рекуперацию и настаивает на каком-то ритуале. Марк Ефимович как только может, пытается её отговорить.

Снова кивок. А лицо все бледнее и бледнее. Чистый снег.

- К Алтарю подводят человека, которого я никогда не видел в жизни, но почему-то помню его взгляд. Маг перерезал ему горло ножом, после чего сцедил кровь несчастного в чашу. А вот потом я и ожил. Так что это было?

Зибер в отчаянии обхватил ладонью свою бородку, словно хотел выдрать её с корнем, чтобы боль заглушила желание распускать язык, но я смотрел на него, не отрывая взгляда, и ждал ответа.

- Только умоляю, Михаил Александрович, никогда не упоминайте при матушке ни единым словом, что вам всё известно! Тем более, от меня!

- Обещаю, - твердым голосом произношу я.

- Вас оживили с помощью древнейшего ритуала. Никакой рекуперации и в помине не было, - выдохнул Целитель. – Сам я до сих пор в шоке от произошедшего. Ничего подобного в жизни не видел.

- Что за обряд? Хотя бы в общих чертах…

- Не знаю, из арсенала древних иудеев, - с обречённостью отмахнулся Зибер. – Сплошь каббалистика. Мне теперь даже страшно подойти к гроссмейстеру. И всё же, Михаил Александрович, давайте закончим осмотр.

Его палец с неестественно выпяченным суставом оказался перед моими глазами и стал качаться из стороны в сторону подобно маятнику. А я вдруг понял, что подобные манипуляции как-то совершенно не действуют, не погружают в медитативный сон. Раньше стоило этому пальцу коснуться кончика моего носа, я тут же засыпал. Не сказать, что Зибер прибегал к такой процедуре часто, но вот в детстве наши шалости и капризы пресекались именно с помощью нехитрой манипуляции.

- Прекрати, Карл Николаевич, - поморщился я. – Со мной провели какой-то обряд, подняли из мертвых, и как теперь жить?

Целитель вздохнул, оглянулся по сторонам и подтащил к кровати стул, решительно сел на него. Его взгляд приобрел целостность, цепкость и то самое состояние, когда никто не смел вмешиваться в таинство магических и обычных врачебных деяний. Таков был Асклепий рода Дружининых, поднявший на ноги не одного представителя оного.

- Выслушайте, Миша, одну простую истину. Она банальна до зубовного скрежета, но столь же эффективна, как и таблетка лоперамида против диареи.

Я хмыкнул. Ничего себе начало! Видать, чародей настолько впечатлил нашего Целителя, что тот стал изъясняться ёмко и понятно.

- Надо забыть о том, что было в подвале, - голос Зибера превратился в наждачный круг, по которому водят затупленный нож. – Первое время будут сниться кошмары, и это естественно. Вопрос в другом: как быстро получится преодолеть эту неприятную фазу. Психика молодых людей пластична и подвижна. Постарайтесь, Михаил Александрович, обыграть свое возрождение в лёгкой форме. Никогда и никому из посторонних не говорите о ритуале. Даже намёками. Тем самым обережёте не только себя, но и свою семью от последствий. До императора не должно дойти ни единого слуха.

- Мама пресечёт, - усмехнулся я.

- Охотно верю, что Евгения Викторовна найдет возможность удержать в тайне ритуал вашего возрождения, - Зибер вздохнул и неожиданно спросил: - В каком году закончилась Великая война?

- В марте тысяча девятьсот восемнадцатого года подписанием мирного договора Антанты с блоком Центральных держав, - не задумываясь, ответил я. – После того, как Австро-Венгрию принудили к миру, а Турция попросила перемирия во время пятимесячной осады русско-французскими и греко-болгарскими войсками Стамбула, Германия выступила инициатором окончания войны на взаимных условиях недопущения оной в будущем. Лига Наций, созданная в следующем году, была призвана регулировать спорные межнациональные вопросы путём мирных переговоров…

- Хорошо, очень хорошо, - Зибер облегчённо расправил плечи. – По исторической дисциплине у вас, Михаил, как всегда, безупречно. А это говорит о многом. Память без провалов. Но попозже, с вашего позволения, я проведу тесты, чтобы окончательно удостовериться…

Он замолчал, замявшись.

- Что я не сошёл с ума? – усмехаюсь в ответ.

- Именно так.

- Да всё со мной нормально, - успокоил я Целителя. – Пусть считают, что погибший Михаил Дружинин возродился, рекуперация прошла успешно. В конце концов, в России тысячи аристократов и знатных людей потеряли свою первую жизнь и нисколько не парятся по этому поводу.

- Придерживайтесь этой позиции, Михаил Александрович, и сами не заметите, как забудете о ритуале, - со вздохом проговорил Зибер. Он на мгновение замер, сжав колени узкими ладонями, потом закряхтел, поднимаясь со стула, будто на его плечах висели годы прожитой жизни и многочисленные болячки.

Хитёр Целитель, прикидывается этаким старым и немощным дядькой, а сам только пятый десяток разменял. С другой стороны, служба Дружининым способствует лицедейству и использованию десяток масок.

- Отдыхайте, Миша, - обернувшись у двери, бросил Карл Николаевич. – Я прикажу охране, чтобы никого сюда не пускали.

- Самое главное, братцев моих, - напомнил я с ухмылкой. – А то ведь вытащат из меня все подробности.

- Обязательно, - кивнул Целитель. – Насчёт них я дам особое распоряжение.

Оставшись в полном одиночестве, я откинулся на подушку и заново прогнал в памяти случившееся в подвале. Как ни странно, мозг уже не реагировал так остро, а значит, начинал адаптироваться к ситуации. А вообще, почему я так рефлексирую? Мама не захотела, чтобы её ребенка закопали в землю, а вместо него в доме поселился клон с моим лицом, с теми же мыслями, такой же душой – проще говоря, идеальный двойник. Она была в своём праве, и пусть предпочитала молчать, но все, кому надо – знали, что я был её любимчиком. Попав под шквал материнской любви, трудно выползти из-под него, не превратившись в избалованного и самовлюбленного мажора. Брат Даниил, наследник родовой империи именно так и считал, относясь ко мне с толикой презрения, не понимая, что корень зла находится совсем в другом месте. Алексей, который был младше меня на четыре года, во многом поддерживал меня, а вот Иришка, моя единственная младшая сестренка, так и вовсе обожала, к счастью, не так пылко, как мама. Обожание её было, скорее, своеобразным. Общаясь со мной, она язвила, но за спиной яростно защищала от нападок друзей и знакомых. Я об этом знал и никогда не благодарил Иришку, иначе бы услышал много интересного о себе в нелестных тонах.

Короче говоря, каждому плачу той же монетой.

В себе сейчас разобраться бы. Понять, что за человек пожертвовал своей жизнью, чтобы вдохнуть в тело искру, заставил вздрогнуть сердце. И почему я помню эти глаза, глядевшие на меня с жалостью и скорбью? Ну, ничего, всё равно узнаю. Рано или поздно. И про ритуал этот, который Марк Ефимович не хотел проводить.

Дверь предательски скрипнула, и я скривился. Кому-то удалось проникнуть, несмотря на охрану. И этот кто-то явно не сестра или братья. Охрана их не пропустила бы ни за какие коврижки. Целитель должен был распорядиться насчёт посетителей, а его приказы, касающиеся лечения и здоровья пациентов, старались не нарушать. За исключением пары-тройки человек.

А значит, предстояло пережить разговор с отцом.

****

Чёрный «Аксай», близнец того самого, что сейчас стоял покорёженным на стояночной площадке следственного департамента, с рыком подлетел прямо к крыльцу белоснежного дома, и встрепенувшаяся охрана мгновенно образовала коридор. Один из них едва успел распахнуть заднюю дверь машины, как оттуда порывисто выскользнул господин Дружинин, и, не обращая никакого внимания на возникшую суету, по-мальчишески легко взлетел по ступеням на веранду, отмахнулся от управляющего Савелия, пытавшегося что-то ему сказать, и ворвался в дом подобно внезапному и губительному шторму.

В парадной его встречали две горничные с напряжёнными лицами, но Дружинин показал жестом, что их услуги не требуются.

- Передайте Евгении Викторовне, что я через десять минут буду у неё, - жесткие усы хозяина дома встопорщились, как у почуявшего добычу дикого кота. – Что с Михаилом?

- Он находится в целительском крыле, - торопливо отчиталась одна из горничных, старательно вытянувшись, как офицер при докладе. Даже руки по швам вытянула. – С ним всё в порядке, но требуется полный покой и тишина.

- Ясно, - Дружинин как-то сразу обмяк, словно из него выпустили воздух. Он уже не так шустро пересек огромную гостиную, поднялся по витой лестнице наверх и скрылся в своем кабинете.

В доме наступила неестественная тишина. Произошедшая со средним сыном господской четы трагедия вогнала всех обитателей особняка в ступор. Но самое странное и страшное, что сразу отметили слуги, в медицинский блок клон, который должен был заменить умершего, так и не повезли. Он остался лежать в специальном боксе в одной из холодильных камер. И тем не менее, молодой человек сейчас находился в постели живой и здоровый, даже с румянцем на щеках, поделилась одна из горничных, которой приказали исполнять роль сиделки. Люди понимали, что юношу возродила магия, о которой не принято болтать на каждом углу, а потерять язык, служа Дружининым, можно было запросто.

Ровно через десять минут Александр Егорович в свежей белоснежной рубашке, подходившей к неестественной бледности его лица, постучал в дверь апартаментов супруги, и, не дожидаясь ответа, вошел внутрь.

Затянутая в платье из тёмно-голубой ткани, Евгения Викторовна ждала своего супруга посреди гостевой комнаты, прижимая переплетенные пальцы рук к груди. Кольца-артефакты с драгоценными камнями на мгновение блеснули, выстраивая магическую защиту. Горделиво вздернутый подбородок намекал на то, что любое обвинение супруга будет встречено достойным ответом.

- Сними щиты, - поморщился Дружинин, вовсе не собираясь орать на жену с порога. Он сам умело возвел непроницаемый купол тишины, чтобы ни одно ухо не подслушало, о чём будет идти речь. – Или всерьез считаешь, что я тебя ударю? Признаюсь, хотел это сделать, как только узнал, чем ты здесь занималась в мое отсутствие. К тебе три вопроса. Почему никто не сообщил, что сын погиб? Почему ты не поставила меня в известность о ритуале? И зачем подвергла Мишку ритуалу оживления через кровь донора? Надеюсь, твои аргументы позволят мне поменять наказание…

Он сел на диван, закинул ногу на ногу и стал ждать, глядя на жену неподвижными зрачками, в которых плескалась ярость.

- А что ты хотел? – холодно ответила княгиня, не пошелохнувшись. – Где тебя носило, когда вместо мальчика в дом вернулось его холодное тело? Я не стала предупреждать тебя, потому что была уверена в твоём нежелании провести ритуал, в котором важно время. Не забывай, я тоже имею право приказывать в этом доме…

- После меня! – сквозь зубы процедил Дружинин, с хрустом сжимая пальцы в кулаки. – После меня, женщина! Или ты посчитала, что в отсутствии хозяина можешь позволить себе принимать важное решение?

- Каждая минута промедления усугубляла ситуацию. Потом, ты же знаешь моё отношение к рекуперации. Позволить себе, чтобы душу Мишеньки пересадили в клон, я не могла.

- Общение с матерью начисто вышибло из твоей головы логику и разумный взгляд на современную жизнь! Для того и выращивают клоны, чтобы такие как ты, глупые курицы, могли не бояться навечно потерять любимых родственников! – не выдержав, могучим тигром прорычал Дружинин. – Ты своей опекой над детьми совершенно забыла об одной важной вещи: они не нуждаются в ней, когда вырастают! А твоя безумная любовь перешла все границы! Кто вообще надоумил тебя принести в жертву Борислава, чтобы оживить сына с помощью его крови? Ты хотя бы представляешь всю бездну дерьма, в которую мы попали? Гроссмейстер проводил тестирование Мишки?

- Ещё нет, - сжала губы Евгения Викторовна, с трудом сдерживаясь, чтобы не обрушить на мужа заклятие, скручивающее язык винтом. Так её ещё не оскорбляли. – Но главное, Миша жив, и искра его жизни находится в родном теле.

- Это всё влияние тёщи, - ткнул пальцем в сторону Евгении муж. – Мне надо было ещё тогда задуматься, почему она столь яростно сопротивлялась рекуперации тестя. Если бы её не изолировали, то ты потеряла бы папашу гораздо раньше.

- Замолчи…, - щёки супруги заалели, что было признаком злости.

- Что – «замолчи»? Я не понимаю, почему ты так противишься рекуперации? Перед тобой куча примеров, когда люди вставали с медицинского стола в полном здравии. А то, что твой отец после второго воскрешения оказался немного не в себе – так это клон оказался бракованным. Все претензии компания приняла и выплатила огромный штраф. Его случай - на уровне статистической погрешности!

- Говори это кому угодно, а я не хочу заново прожить этот ужас, - Евгения сжалась, как от удара, но тут же распрямила плечи, показывая своё упрямство.

- Ты хотя бы знаешь, каких дел наворотила? «Слияние душ», вот какой ритуал провёл Марк, - Дружинин смотрел на жену, полыхающую от переизбытка магических энергий. – С кровью Борислава его искра жизни перешла к Мишке. Теперь моли бога, чтобы он остался тем прежним мальчиком, которого ты знала с самого рождения. Чародей не сказал, какие ещё последствия такого ритуала могут сказаться? Когда смерть и жизнь соединяются с помощью крови над мощным Оком Ра, оно открывает двери в иные миры, и как бы сейчас в обличии нашего сына не находится какая-нибудь тварь. Душа Борислава будет жаждать отмщения, а вкупе с силой и мощью призванного парень может превратиться в неуправляемое чудовище!

Женщина побледнела и покачнулась.

- Дай бог, если Мишка сумеет взять верх над искушениями чужой души, а ещё лучше, если его слабости превратятся во что-то полезное и нужное для Рода, - голос мужа завибрировал. – Но, клянусь, Евгения, ты лично убьешь своего сына, если он превратится в монстра.

- Нет, - едва слышно проронила княгиня. – Я на этот шаг не пойду. Всё будет хорошо.

- Откуда ты знаешь? – не удержавшись, рявкнул Дружинин, с хрустом сжимая пальцы в кулаки. – Даже наш чародей не до конца осознаёт глубину последствий от «слияния душ»! Как можно утверждать о благополучии нашего Рода после того, что ты наделала? Если императору станет известно о ритуале, нас ожидает, самое малое, разорение и ссылка на Сахалин, на каторгу! Или мы все на распыл пойдём твоими стараниями! Одарённые не имеют права бездумно применять свою магию где попало и как попало! Это закон, писанный кровью! Далее…

Александр Егорович тяжело встал и прошёлся по комнате, старательно обходя застывшую соляным столбом жену, на лице которой не было ни кровинки. Ну, хотя бы не ревела, как она любила в молодости давить на чувства супруга.

- Ответь мне, как я буду манипулировать Оленёвыми, если их главный боец превратился в высосанную тушку? Пять лет я плёл паутину вокруг этой семейки, чтобы заполучить их активы, а заодно отомстить за своего брата Николая. Разом, одним ударом! Вот спасибо, Женечка, подложила свинью! Нет, даже не свинью – хряка!

- Борислав давно мёртв для Оленёвых, - нашла в себе силы возразить Евгения Викторовна, решив, что глупо рефлексировать на обидные слова мужа. Она всё запомнит и предъявит счёт попозже. – Даже сам Арсений признал его смерть.

- Был мёртв, потому что Марк сумел оборвать все аурные следы Борислава, - заложил руки за спину Дружинин и подошел к окну, разглядывая сверху парк, в котором копошились садовники. – Наш чародей обладает уникальными знаниями, и будет жаль его потерять.

- Нет! – вскрикнула женщина. – Ты не сделаешь этого!

- Да с чего ты взяла, дорогая? – наигранно удивился муж, поворачиваясь к ней. – А заодно надо будет умертвить всех, кто присутствовал на ритуале. Ты почему не додумалась выслать непричастных из Алтарного зала? Фактически, подписала им смертный приговор!

- Хочешь, чтобы Род Дружининых растерзали соперники? – прошипела коброй Евгения Викторовна, превратившись в ту самую опасную и решительную женщину, которая так нравилась магнату. – Я лично наложу «печать молчания» на всех, кто там был, кроме Зибера и мага. Но убивать своих слуг не позволю!

- Хорошо, ты сама это сказала, - успокоился Дружинин. – Но насчёт сына я не шутил. Ты хотя бы осознала, что у Мишки, возможно, больше не будет шанса пройти рекуперацию без серьёзных осложнений? Мы не знаем, какая сущность могла в него подселиться во время ритуала, и каждое последующее воскрешение увеличивает вероятность того, что она возьмёт верх над сыном. А рисковать жизнями близких мне людей я не позволю.

- Ещё не факт, что к нему кто-то подселился, - вскинулась княгиня.

- Ну, оленёвская искра у него теперь точно есть, - усмехнулся муж, немного сбавляя накал. – Надеюсь, теперь Михаил освоит науку магических дуэлей на клинках. Борислав был славным бойцом, чего у него не отнять.

- Он и так умеет владеть своим клинком, - возразила Евгения Викторовна.

- Недостаточно! – резко выкрикнул Дружинин, показывая тем самым, насколько ему небезразличны успехи сына. – Ленится много, витает в облаках! Когда уедет в Уральск, его живо на «слабо» раскрутят и будут унижать на дуэлях, если сразу не убьют! Только бы с девками кувыркаться, а на остальное и времени не хватает! Даже Иришка превосходит его в клинковом бою в десять раз! Эх…

Дружинин резким движением руки снял защитный купол, и женщина вдохнула в себя свежий воздух, потёкший в комнату из открытого окна.

- Схожу, проведаю Мишку, - подходя к двери, князь даже не обернулся.

Оставшись в одиночестве, Евгения Викторовна всхлипнула и беззвучно заплакала, прижимая к лицу ладони. Минутная слабость дала возможность собраться с силами и прийти в себя. Тряхнув головой, рассыпая густые волосы по плечам, она по-детски шмыгнула и подошла к тому же окну, где раньше стоял муж.

- Никто не знает Мишу, как я, - прошептали ее губы. – Он справится, не даст ни единого шанса какой-то там сущности. Будете потом локти кусать. Зато мальчик проживет яркую жизнь, а не эту… суррогатную.

****

- Не спишь, сын? – отец, осторожно ступая, чтобы ни одна половица не скрипнула, подошел к кровати и сел на свободный стул. Наклонился надо мной и внимательно посмотрел в глаза, как будто хотел высмотреть в них что-то ему одному известное.

- Выспался на год вперёд, - буркнул я, намекая на прошедшие события.

- Ты всё помнишь, что происходило до момента аварии?

- Абсолютно. Как будто это было пять минут назад, - я с трудом сдерживался, чтобы не отвести взгляд от пронзительного взгляда моего отца.

- А потом?

- Удар внедорожника – и темнота. Очнулся на полу в Алтарном зале.

- Откуда он появился? Как ты его не увидел?

- Думаю, тот, кто сидел за рулём «Рифа», накинул на машину «вуаль». Появление машины было внезапным.

- Хорошо. С этим мы разберёмся. Что-то ещё чувствуешь? Изменилось ли твое восприятие ко всему, что тебя окружает?

Я помнил предостережение Зибера, поэтому усилием воли заставил себя сохранить на лице безмятежность. Пожал плечами.

- Знаешь, какие-то обрывки видений, смысл которых сразу потерял, как открыл глаза.

- Точно не помнишь? – старший Дружинин тяжело опустился на стул, положил сильные руки с выделяющимися венами на колени. – А иные ощущения, вдруг возникшие новые знания в голове?

- Нет, ничего такого. Может, они и появились, но как сейчас узнать? Надо проводить комплексные тесты.

- Ну да, логично, - вздохнул отец. – Пока не оправишься, торопиться не будем. Ладно, раз у тебя всё в порядке, пойду.

- Подожди, - неожиданно произнёс я, и широкоплечий мужчина с усталым лицом удивленно взглянул на меня. Медленно опустился обратно на стул. – А тебе не всё равно, каким образом меня возродили к жизни? Какие могут быть последствия, если люди прознают о ритуале?

- Твоя мать сделала ошибку, которую уже нет смысла обсуждать, - проговорил отец, сглотнув комок. – Очень большую ошибку, которая однажды может оказаться фатальной. А спусковым крючком являешься ты, Мишка.

- Триггер? – ляпнул я и сам удивился, откуда взялось это слово. Нет, я знал, что оно английское, но у нас язык островитян не очень популярен, больше французский и немецкий.

Отец как-то странно усмехнулся, помассировал подбородок, покрытый жёсткой щетиной.

- Ты же никогда не учил английский, - он тоже заметил эту странность.

- Ну, это не мешает знать базу.

- Мишка, над тобой провели древний ритуал, в результате которого твоя душа теперь делит место с той, что призвал наш чародей. Мне очень не нравится подобная ситуация, говорю откровенно. Чего от тебя теперь ожидать, не знаю. Надеюсь, ты останешься прежним Михаилом Дружининым, а может случиться так, что вторая сущность полностью заменит тебя. Расщепление сознания – показатель её вторжения. Можно спутать с шизофренией, но есть некоторые моменты, по которым легко распознаётся вселение. Поэтому всегда говори Марку Ефимовичу, а лучше мне, об изменениях. Чем больше мы получим информации о неких странностях, тем больше шансов для тебя остаться нормальным человеком.

- Всё так плохо? – сипло спросил я.

- Не знаю, - покачал головой отец. – Могут проявиться какие-то наклонности, к которые раньше тебе были несвойственны. Или навыки владения оружием, иностранным языком, который ты никогда не учил, или ещё какими полезными или бесполезными для Рода вещами. Хуже, если ты вытянул пустышку. Это как… выбраковка.

- Убьёшь? – я кисло улыбнулся.

Отец потрепал меня по голове тяжёлой, как дубовая доска, ладонью. В глазах мелькнула жалость и тут же пропала.

- Постараюсь не довести до этого. Возможно, прогоню из семьи, чтобы не навлечь гнев императора. Ну-ну, не сверкай глазами… Опять же, есть надежда, что пустышка не сможет перебороть тебя, а значит, ты останешься прежним Михаилом Дружининым, моим сыном. Но отнесись к предупреждению со всей ответственностью. Любая странность, которая доселе была несвойственна тебе, есть признак вмешательства чужой воли.

- Разве душа, покинувшая тело, может демонстрировать волю?

- Я не знаю, - повторил отец. – Придется вплотную заняться этим вопросом. Техника некромантии, которой воспользовался Марк Ефимович, очень древняя. Материалы по ней или уничтожены, или лежат в таких хранилищах, куда даже человеку княжеской крови хода нет, не говоря уж обо мне. Откуда он её знает – вопрос совершенно иного толка. Остается надеяться на оставшихся в живых простых людей, обладающих умением чародейства.

- А разве такие есть? – я осторожно оперся на локоть, ощущая легкое недомогание в груди. Едва зажившие ребра давали о себе знать покалыванием где-то в боку.

- Вполне допускаю, - отец устало потёр подбородок. – Когда стали вводить реестр владеющих магией, большая часть кудесников постаралась скрыться подальше от переписчиков, справедливо опасаясь, что их уничтожат или закроют в лабораториях для исследований. Другие затихли и постарались не афишировать открыто своих умений. Правда, иногда случались проколы. Дети с искрой среди простолюдинов нет-нет да и попадали под бдительное око контролёров Магической Палаты. Так что если поискать как следует умельцев где-нибудь в Сибири, то может и повезти.

- У тебя есть такая возможность? – мне не улыбалось попадать под влияние сущности, сидящей сейчас где-то в глубинах мозга. Что за человек Борислав Оленёв, я не знал, хотя несколько раз видел его, до того момента, как он попал в подвалы нашего особняка. Но хоть убей, я не мог признать его в человеке, стоявшем перед Алтарём! Вдруг ему захочется через меня, моими руками, начать мстить семье? Смогу ли я одолеть разум опытного мужчины, да к тому же обуянного ненавистью за лишенную Дружиниными жизнь?

- Буду пробовать, но ничего не обещаю, - развел руками отец. – Всё зависит от тебя, Мишка. Теперь на тебе ответственность не только личная, но и за всю семью: мать, Данилу, Иришку, Алексея.

- Ладно, - побледнев, улыбнулся я. – Если что – поеду к Дубенским и сигану башкой вниз с утеса. А вы проведёте нормальную рекуперацию.

- Боюсь, это уже не поможет, - отец покачал головой. – Есть у меня такое подозрение. Слишком сложный ритуал проведён, да ещё на крови. В общем… отдыхай, сын. Как почувствуешь себя хорошо, поговорим обстоятельно.

Он вышел из комнаты, а я вдруг обнаружил, что вокруг сгустились сумерки. Задернутые шторы на окне уже не пропускали вечерний свет, предметы потеряли резкость. Медицинская аппаратура была отключена и не докучала своим попискиванием, но до сих пор стояла на тележке в дальнем углу. Протянув руку к светильнику, стоявшему на тумбочке, щёлкнул выключателем. Карамельно-жёлтый абажур залил уютным светом часть комнаты и кровать. Я опёрся спиной о подушку и решил почитать учебник по истории России, который мне принесла Иришка. Надо же готовиться к экзаменам, но напрягать мозг математикой, физикой или химией сейчас не хотелось. Вот и выбрал что-то нейтральное, более усвояемое.

- Наконец-то мы одни, и ты в сознании, - прозвучал чуть насмешливый мужской голос, чуть глуховатый, как будто он недавно переболел ангиной и не хотел напрягать связки. – Ну, здорово, тёзка.

Я медленно положил книгу на грудь и внимательно огляделся по сторонам. В какой-то момент показалось, что отец или мать заранее провели сюда какого-то человека и спрятали его в гардеробном шкафу, чтобы наблюдать за мной. Естественно, пока я находился без сознания или спал, напичканный снотворным. Иначе мимо меня вряд ли кто-нибудь прошмыгнул бы незамеченным. Какой бред в голову лезет!

- Давай-ка, мил человек, покажись, - я понизил голос, чтобы не привлекать внимание дежурившей за дверью горничной. Мать настояла, переживая за моё здоровье. – Мне такие шуточки не нравятся.

- Да какие шутки, тёзка? – странно, мне послышалась грусть? – Теперь мы с тобой в одной упряжке, хочешь ты этого или нет. К сожалению, показаться не могу, потому что заперт в тебе. Не знаю, как по-научному объяснить сей казус.

Я похолодел. Вот оно! Сущность показала свое присутствие, и теперь начинает овладевать моей душой и телом. Держись, Мишка! И что делать? Кричать во все горло, срочно звать Зибера и отца?

- Да не ссы, Михаил! – голос чуточку ожил, проявились нотки насмешливости. – Ничего я тебе не сделаю, расслабься. Всё будет нормально. Ты только не показывай никому, что разговариваешь сам с собой. В дурку упекут.

- В дурку? – не сразу понял я. – А, в скорбный дом!

- Ну, пусть будет скорбный дом. Не суть важно. Главное, ты понял.

- А почему я тебе должен верить? – мои губы шевелились, хотя я мог разговаривать и мысленно. – Ты Борислав Оленёв?

- С чего вдруг? – раздался смешок. – Я же говорю, мы тёзки. Меня зовут Михаил. Фамилия Субботин. Офицер российской армии, погибший при исполнении воинского долга в Сирии… наверное, погиб.

- Не понял, - я даже приподнялся от неожиданности. – Что значит «наверное»? Ты что, сам не знаешь, что с тобой произошло?

- Понимаешь, я до сих пор не уверен, что погиб. Попал под миномётный удар, потерял сознание, а очнулся уже непонятно где. Главное, ощущаю свои мысли, чувства, а вижу незнакомую комнату, не похожую на больничную палату. Странные разговоры, какие-то князья, ритуалы, рекуперация…

Я слушал находившегося во мне человека и понимал, что речь его довольно грамотная, взвешенная, как и полагается тому, кто получил хорошее образование. Пожалуй, поверю, что тёзка – военный.

- Я сразу заподозрил: лежу в коме, - усмехнулся голос. – Обычно в таком состоянии возникают реалистичные картинки. В свое время начитался книг про всяких попаданцев, магов, кланы, вот мозг и среагировал столь причудливым образом. Так расскажи мне Мишка, развей мои сомнения. Ты моя галлюцинация, или я твоя?

- Вряд ли удастся точно определить, но давай попробуем, - я тихо обалдевал, не зная, как реагировать на происходящее. – Во-первых, я средний сын очень влиятельного и богатейшего человека на Урале. Зовут Михаилом Дружининым. Недавно попал в аварию, теперь лечусь под бдительным надзором нашего це… медика Карла Николаевича. Во-вторых, я нахожусь в здравом уме и памяти, а ты в моей голове создаешь хаос. Выходит, ты моя галлюцинация, а не я – твоя.

- Убедил! – тезка Михаил весело рассмеялся. Клянусь, его смех звучал столь реалистично, как будто находился незнакомец рядышком. Я и сам поневоле растянул губы в улыбке. Субботин отсмеялся и продолжил: - Ну вот, познакомились. Значит, ты из очень богатой семьи, родился с золотой ложкой во рту. Неплохо так. Будет чем развлечься в коме.

Выражение про золотую ложку во рту мне известно. Но меня волновало другое, не давало сознанию цепляться за мелкие несуразицы, исходившие от невидимого собеседника.

- А если это не кома? – тихо спросил я. – Если твоя душа после смерти попала в меня, когда меня тоже… пытались спасти после тяжёлой аварии?

Наступило недолгое молчание.

- Версия имеет право на существование, - ответил, наконец, Субботин. – Ладно, тёзка, давай пока не будем напрягать друг друга домыслами. Может, скоро я пропаду из твоей головы, а может – останусь навсегда. Рано или поздно всё разъяснится. Только прошу: не надо своим эскулапам говорить обо мне. Поверь, будет только хуже. Послушал я твоего отца, когда он здесь разливался соловьем. Не в обиде?

- Да ладно, мы уже давно друг с другом общаемся с прохладцей, - поморщился я. – У него в приоритете Даниил, мой старший брат. Наследник Рода, как-никак. Обучает его, как вести дела, а остальные так… неважно - есть мы или нет.

- Даниил способный?

- Первенцы всегда берут самое лучшее от родителей, - я выпрямился и лёг поудобнее, чтобы снизить нагрузку на рёбра. – Я брата уважаю, в самом деле. Он, хотя бы, не старается копировать поведение отца один в один. Умеет быть и жёстким, и мягким.

- Понятно, - откликнулся Субботин. – Но ты мотай на ус моё предупреждение. А я постараюсь помочь тебе, если возникнет такая необходимость.

- Чем ты можешь помочь? – мне стало смешно. – Рефлексы военного человека? Уметь стрелять навскидку, белке в глаз попасть? Или кости голыми руками ломать?

- Я, вообще-то, майор, офицер ССО. Много чего умею. Кости, правда, не ломаю, но из пулемета стреляю очень здорово. И из пистолета. Ха-ха!

Шутит тёзка.

- Что такое ССО?

- Силы спецопераций. Проведение диверсионных, разведывательных и иных действий в тылу противника, минно-подрывная деятельность, организация партизанской борьбы, ведение психологической войны, - заученно, как будто не раз говоренное, ответил тезка Субботин.

- В каком мире ты живёшь? – ошеломленно спросил я, интуитивно поняв, о чем идет речь. – Создаётся впечатление, что вы всю жизнь там воюете!

- Так и есть, Миха, - грустно ответил майор. – Бесконечная война с внешними и внутренними врагами. Но пока давай об этом не будем говорить. У нас времени достаточно, друг друга просвещать начнём, только не торопясь, чтобы мозги не выкипели от перегрузки. Чую, здесь тоже много интересного. Глядишь, и поймём, ради чего нас совместили. Ну что, договорились?

Какой шустрый тёзка. Дашь сейчас согласие, а он поймёт его как призыв к действию, и начнет давить меня своей харизмой. Я же не дурак, чувствую, как он со мной разговаривает. Такой привык командовать, повелевать. Не успею «мама» сказать, Субботин заменит меня, получив доступ к телу и душе.

- Да я и так уже получил этот доступ, - благодушно ответил майор, считав мои мысли. – Потом сам увидишь, если захочешь оценить новые возможности. Но обещаю, что без твоего разрешения не сделаю и шага. Слово офицера… оно ведь имеет значение в твоем мире?

- Ещё как, - откликнулся я. – Надеюсь, ты не воспользуешься моим телом в корыстных целях. Иначе буду вынужден рассказать всё отцу и Карлу Николаевичу.

- Исключительно с твоего разрешения, - повторил Субботин. – Но из твоей головы я никуда не денусь, так что готовься к частому общению. А то заскучаю…

Он хохотнул и добавил:

- Спокойной ночи, напарник.

- Тебе тоже, майор, - ответил я, сразу ощутив нешуточную усталость. Разговор с фантомом в голове подточил мои силы, да так, что уснул я мгновенно.

Глава 3

Утро вечера мудренее?

Меня разбудило воробьиное собрание, устроенное под окнами моего временного проживания. Гвалт стоял такой, что казалось, сейчас перья полетят у оппонентов. С улыбкой вслушиваясь в задорный птичий ор, я совершенно забыл о вчерашнем разговоре с самим собой. Воскрешение из мертвых уже не столь явно скребло воспоминаниями сердце. Доктор Зибер обязательно бы сказал, что психика молодого человека невероятно пластична, поэтому не дает погружаться в переживания и самокопание.

Но я хорошо помнил страшный удар чёрного внедорожника, опрокинувшуюся машину, сменяющие друг друга небо и земля, крики друзей, резкую боль в голове и потерю сознания, после чего очнулся на полу голым, в окружении каких-то каббалистических знаков, встревоженную маму и насмерть перепуганных участников ритуала. А потом голос…

- Эй! – негромко позвал я, почему-то глядя в потолок. – Майор! Ты здесь?

Ответом мне было тягучее молчание. Тяжёлые мысли катались в голове огромными валунами, сталкивались друг с другом, неприятно давили на виски, но как я не старался, голос вчерашнего собеседника так и не услышал.

- Дерьмо, - ёмко и точно охарактеризовал я своё состояние. – Всё-таки это была галлюцинация… А жаль.

Чего мне было жаль – того, что некий майор Субботин оказался выдумкой моего мозга, спасенного от смерти? Или того, что так внезапно оборвались мои мечты от предполагаемого симбиоза с сущностью, подсаженной во время ритуала? Я так и не разобрался, что для меня лучше. Если допустить, что во время клинической смерти какая-то часть клеток мозга всё же была повреждена, то понятно, почему сам с собой разговаривал. Непонятно лишь одно: откуда мне известны подробности о профессии своего тёзки?

Дверь отворилась, и первое, что я увидел, округлую попку горничной, обтянутую белым халатом. Сразу поднялось настроение. Служанка необычным образом вошла в комнату из-за того, что дверное полотно распахивалось внутрь комнаты. Следом за девушкой вкатилась тележка с завтраком.

- Доброе утро, Михаил Александрович, - мило улыбнулась горничная, разворачиваясь ко мне и слегка покраснев от моего пристального взгляда. Сразу сообразила чертовка, на что я так пялился.

- Привет, Маша, - улыбнулся я в ответ. – А что это вдруг меня в постели решили кормить? Я могу и в столовую спуститься.

- Ваш папенька и Карл Николаевич хотят, чтобы вы ещё два-три дня не вставали и провели это время под наблюдением, - певуче произнесла Мария, освобождая на тумбочке место, чтобы поставить тарелки. – Поэтому кушать будете здесь.

- А что у нас? – я потянул в себя воздух.

- Каша пшённая с маслицем, свежие булочки, сладкий чай, - перечислила девушка, накладывая мне в тарелку желтовато-сливочную кашу, такую, какую я любил: без комочков, жидковатую. Кидай в рот и глотай.

Я с интересом поглядывал на гибкую фигурку горничной, вызывающую волнение каждым движением рук. Настолько они были плавными, аккуратными и дразнящими, что я с тоской подумал о Лизе. Не пострадала ли она при аварии? Живы ли Иван с Настей?

- Вам нехорошо, Михаил Александрович? – с тревогой спросила Маша, заметив перемену моего настроения.

- Всё в порядке, не обращай внимания. Ты лучше скажи… ребята, с которыми я ехал в машине, живы?

- Да-да, - закивала девушка, машинально пряча под белую беретку выскочившую прядь волос. – Никто не пострадал, только лёгкие ушибы. Ничего страшного.

- Уф, ну и хорошо. Машенька, краса моя ненаглядная, а телефончик бы мне, а? Принесёшь?

- Ну что вы, Михаил Александрович, смущаете девушку, - залилась краской горничная. – Скажете тоже, краса… Первый раз такое от вас слышу.

- Во-первых, ты и в самом деле хорошенькая, и не скромничай, - я вдруг осознал, что транслирую не только свои мысли; кто-то исподволь вкладывал в голову своё впечатление от симпатичной горничной. Майор, гад такой! Его штучки! – Во-вторых, наедине обращайся просто – Михаил. В-третьих, разве плохо делать комплименты красивой девушке?

- Кушайте… Михаил, - с трудом пришла в себя Мария. – А я потом заберу посуду. Приятного аппетита.

Она пошла к двери, покачивая бедрами. И я впервые задал себе вопрос, почему именно мама курировала наём горничных? Что самое интересное, большая часть их были молоденькими и симпатичными. И это при том, что в доме находились несколько мужчин в самом соку: отец, мой старший брат, я, да и охрану особняка обеспечивали не глубокие старики, а весьма крепкие парни, у которых тестостерон зашкаливает под самую верхнюю планку. Проще было набрать сорокалетних теток, обременённых семьей и не беспокоиться за моральные устои своего мужа и взрослеющих мальчиков.

- Маша, а телефон? – спросил я вслед.

- Запрещено, Михаил, - голос стал твёрдым. – Вам нельзя волноваться. Полный покой поможет вам побыстрее встать на ноги.

- Заговорила как Зибер, - буркнул я и сел на край кровати, чтобы удобнее было есть.

- Меня уволят, если нарушу приказ, - обернулась у дверей Маша и жалобно захлопала ресницами. – Пожалуйста, не заставляйте меня…

- Ладно, иди уже, - проворчал я.

Маша проворно выскочила за дверь, а я взялся за ложку.

- Ты что же, барчук, пользуешься своим правом нагибать служанок и нарушать приказы вышестоящих?

Я подпрыгнул, едва не уронив ложку на постель.

- Кого это я нагибал? – моя злость была нешуточной. Опять галлюцинации проснулись! – Просто попросил телефон! Ты выбирай выражения, майор!

- Девушка бросила фразу «не заставляйте меня». Я же не дурак, тёзка, кое-что соображаю в таких делах. Значит, пользуешься правом сильного.

- Иди ты, - буркнул я, взявшись за ложку. Нотки презрения в голосе Субботина ощущались столь явственно, что на какое-то время я растерялся. Чтобы прийти в себя, быстро съел кашу и принялся за свежую сдобу, пахнущую ванилью. С чаем очень даже неплохо пошло. Настроение повысилось. – И вообще, не лезь в мою жизнь, не читай нотаций и не пытайся исправить меня. Я такой, какой есть.

- Да в мыслях не было учить мажора жизни, - усмехнулся Субботин. – В моём мире хватает парней и девушек вроде тебя, живущих на всём готовеньком. Считают, что те, кто ниже по статусу, обязаны выполнять все их прихоти. Ты идешь по той же дорожке. А я хочу удержать тебя от рокового шага в болото. Остановись, пока не поздно.

- Пошёл ты…, - злость снова захлестнула меня. – Ты никто, звать тебя никак. Это ты сидишь в моей голове, а не я! Будь добр не вмешиваться в мою жизнь!

- А ты видел, как было приятно Маше услышать комплимент! – голос тёзки-майора вдруг стал весёлым. – Она весьма аппетитная штучка! Советую присмотреться. Пока здесь лежишь, можно провести время с большой пользой!

- У тебя какие-то двойные стандарты, - поймал я его на противоречиях. – То нельзя пользоваться своим положением по отношению к горничной, то проведи время с пользой.

- Я в том плане, что можно скоротать время приятной беседой, побольше узнать о человеке.

- Горничным запрещено бездельничать, - обрезал я мечтания Субботина, вдруг сообразив, что это ему хочется пообщаться с Машей. – И вообще, у меня есть девушка, - продолжил я, допивая чай. – Через пару деньков выйду из этой клетки, сразу к ней поеду.

- Хозяин – барин, - пробормотал майор и почему-то затих.

Я не успел осмыслить, почему он внезапно перестал общаться, как послышались многочисленные шаги. Дверь снова распахнулась, в комнату вошёл Карл Николаевич, пожилая помощница-медсестра и Маша. Горничная быстро поставила посуду на тележку и вместе с ней покинула помещение, так и не посмотрев на меня. Но румянец на её щеках был весьма красноречив.

- Ну-с, Михаил Александрович, как ваши дела? – Карл Николаевич захватил по пути стул и поставил его рядом с кроватью. Усевшись, Целитель бесцеремонно раздвинул пальцами мои веки, внимательно всматриваясь в реакцию глаз. – Ночью кошмары не снились? Никто не пытался заговорить с вами?

Сердце гулко бухнуло. Чёртов эскулап словно знал, какие последствия могут преследовать меня после ритуального возрождения! Я вспомнил просьбу Субботина и как можно бесстрастнее ответил:

- Спал, как убитый, без снов.

- Точно? Может, забыли? Такое бывает. Зыбкие картинки, ничем не связанные...

- Не-а, всё нормально, Карл Николаевич.

- Хм, тогда всё гораздо лучше, чем я ожидал. Верочка сейчас возьмет у вас кровь на анализы. Процедура необходимая, сами понимаете, молодой человек.

Я кивнул. Зибер хотел убедиться, что сущность, внедрённая в мою матрицу, не начала менять биохимию тела. Если же такое произойдёт, то подозрения перерастут в уверенность. А сопротивляться забору крови – только усугублять ситуацию. Вытянув руку по просьбе медсестры, я дождался конца всех манипуляций, когда кровь окажется в нескольких пробирках, а потом, оставшись наедине с доктором, спросил напрямую:

- Есть опасения, что чужак завладеет моим телом?

- Насчет тела я сомневаюсь, - похмыкав, ответил Зибер, пересев на стул. – А вот опасения за психоматрицу очень серьёзные. Ты не задавался вопросом, почему клон, получивший сознание умершего, полностью дублирует его рефлексы, повадки, движения, мимику лица?

- Честно, не влезал в эти научные дебри, - признался я.

- Да потому что клон – это чистый лист бумаги, на который можно записать всё, что угодно. А в вашем случае, Михаил, намного сложнее. Вы остались при своём теле, при своей матрице, но подверглись внедрению чужой души, которая вдохнула в вас жизнь и дала энергию, и в какой-то мере обе ауры наложились друг на друга. Теперь наступает момент, когда нужно точно определить, кто в этой борьбе одержит верх. А для этого придется какое-то время быть под пристальным надзором вашего покорного слуги.

- Надеюсь, для этого не придется слишком долго лежать в постели? – осторожно выясняю планы эскулапа.

- Через пару денёчков обретёте свободу перемещения, - улыбнулся Зибер, а в глазах стоит настороженность, как будто он ожидает, что сейчас меня начнёт корежить, и сущность чужака начнёт проявляться в полной мере. – До отъезда в Уральск состояние здоровья гарантированно улучшится.

Я решил проверить информацию насчёт Дубенских и Лизы. Вдруг Маша знает недостаточно, и сказала мне то, что сама могла услышать краем уха.

- С молодыми людьми всё в порядке, - точно так же ответил Зибер. – Полиция ведёт расследование, пытается выяснить, что на самом деле произошло на трассе.

- А чей внедорожник, выяснили? Отец, наверное, подключил свою службу безопасности, должен хоть что-то накопать.

- Увы, ничего сказать не могу, - ожидаемо развел руками доктор. – Мне о подобных вещах не докладывают. Мое дело – целительство магией, микстуры, пробирки, анализы и прочая медицинская мишура.

Он хлопнул себя по коленям и поднялся на ноги. Ещё раз критическим взглядом поглядел на меня, прикрытого одеялом, и, поджав губы, вышел из комнаты. Вновь наступила тишина, нарушаемая чириканьем воробьев, отстоявших свой куст от нашествия нахальных собратьев.

- Расскажи, что там было, – выскочил, как чертик из табакерки, Субботин. – Кто в твою машину влетел?

- Да если бы я знал, - с досадой пробормотал я, и вдруг поддавшись внезапному порыву, рассказал о сне, который стал предтечей моих страданий, а потом описал момент аварии, страшный удар армейского «Рифа», кувырки в машине и бесконечная темнота. – В общем, очнулся я на полу в Алтарном зале, в своем теле.

- Интересно получается, у вас есть технология клонирования и переноса матрицы? - похмыкал майор. – Плюс к этому – магия, о которой я то и дело слышу. И ты не смог защитить себя от аварии?

- Автопарк нашей семьи полностью прошёл процесс укрепления магическими плетениями, - возразил я. – Одарённые не имеют права беспричинно применять магию, только в определённых случаях. Всё это законодательно закреплено Думой и парламентом, любая вольность в использовании Дара отслеживается и наказывается. Для этого и создали специальную службу.

- Да ты что? – изумился Субботин. – А твоё возрождение с помощью ритуала? Как оно согласуется со сказанным? Перерезали глотку человеку и с помощью магических манипуляций вернули мальчика к жизни. И об этом никто не узнал?

- Алтарный зал – святое место каждого Рода, владеющего Оком Ра, - отчеканил я. – Он закрыт от проникновения чужого взгляда, любая магия гаснет, соприкоснувшись с защитным куполом. Вреда обычным людям она не наносит.

- Одарённые не могут пользоваться магией… странно.

- Можем. Во время дуэлей, которая проводится холодным оружием. Родовые клинки напитаны Стихией, которую пестует Род. Мы, кстати, Огневики. Соответственно, и клинки имеют Силу Огня.

- Капец…, - непонятно выразился Субботин. – Я в шоке. Скажи кто, куда меня занесет после смерти, я бы его послал в далекое эротическое путешествие.

- Может, ты не умер, - осторожно намекнул я на вчерашнюю версию комы.

- Да нет, тёзка, есть подозрение, что так и есть, - тоскливо ответил майор. – Пробовал я прорваться к своему физическому телу, но что-то постоянно тянуло обратно. Как будто невидимая цепкая рука держит за ниточку – да какую ниточку, канат! - и тянет обратно. Дескать, сиди там, куда тебя поместили.

- Извини, - я смутился. – Честно, я не хотел такого ни для себя, ни для тебя. В случае смерти проводят рекуперацию, а тут вдруг мама решила провести жутко древний ритуал.

- Ладно, тёзка, теперь мы не в силах что-то изменить, - вздохнул Субботин и вдруг пропел: – Скованные одной цепью, связанные одной целью… Слушай, Мишка, ведь должна же быть какая-то цель во всей этой хрени. Ты как думаешь?

- А что за песня? – поинтересовался я.

- Ты, как еврей, вопросом на вопрос! – развеселился майор. – Всё равно не поймешь смысл, но потом, при случае, напою тебе. А давай-ка свою версию гибели. Может, кто-то зуб на тебя точил?

- Вряд ли, - я честно пытался вспомнить, кто в последнее время конфликтовал со мной, или я кого обидел. – Разве что Оленёвы… Представитель их Рода сидел в нашем подвале в цепях. Отец был в ярости, когда по вине Борислава погиб его брат, мой родной дядька. Там история такая, что этот человек предал его, слил очень важную информацию конкурентам, после которой корпорация потеряла весьма значительную часть активов. Дядя Коля – он возглавлял службу безопасности – вёл расследование и докопался до чего-то опасного, и его убили. Одним из убийц, якобы, был Борислав Оленёв, один из лучших бойцов этого Рода. Поэтому отец тайно похитил его и спрятал так, чтобы о нём ни капли информации не просочилось наружу. Я вот думаю… если Оленёвы узнали, то сделали предупреждение отцу. Они же понимают, что одарённого убить значительно труднее. С помощью рекуперации вернуть человека к жизни не так сложно. Вот и пошли на такой шаг.

- Разумно, тёзка. Получается, и не убили, и предупредили. Так, может, и не собирались доводить до смерти. Ты же говоришь, корпуса машин усиливают магией. Мне вообще кажется, гибель твоя случайна.

- Зибер сказал, что виском ударился. Оказалось – смертельная рана.

- Смерть всегда случайна, если не идешь к ней целенаправленно, - туманно произнес майор.

Внезапно по комнате пронёсся сквозняк. В дверь проскользнула гибкая девичья фигурка в коротком сарафане и бросилась на мою грудь.

- Мишка, живой! – зашмыгало глазастое чудо, обвив меня руками.

- Иришка, ты как сюда пробралась? – заулыбался я, поглаживая светло-русые волосы сестры, копной упавшие на мое лицо. – Зибер лютует, никого не пускает!

- «Шапку-невидимку» применила, - девушка отпрянула от меня и быстро вытерла слезинки с щек. Потрепала вязаный шнурок, на котором висел переливающийся нежными зелено-алыми всполохами камешек. – Как же ты испугал нас! Я, когда узнала об аварии, едва не умерла от ужаса!

- Да чего пугаться-то? – я пожал плечами, разглядывая чуть удлинённое скуластое личико Иришки, её припухлые чувственные губы, густо-чернильные брови вразлёт. Сестра у меня красотка, уже куча родовитых семей из разных городов в очередь выстраиваются, чтобы заполучить её. – Смерть всегда случайна, от неё не укроешься. Зато есть клоны.

- Дурак ты, Мишка, - Ирина оглядела меня внимательно, как сегодня Карл Николаевич. Словно искала изменения после рекуперации… Кстати, а она знает о ритуале? Никто не проболтался? – Клоны… Главное, чтобы ты оставался прежним.

- Самовлюбленным эгоистом, лентяем, неумехой? – тихо рассмеялся я.

- Да и пусть таким! – вздернула подбородок сестра. – Ты мой брат, и каким бы ты ни был, я тебя люблю!

- Спасибо, Иришка, так приятно слышать, - я погладил сестру по гладкой щёчке. – Ты единственная, кто, невзирая на запреты отца, пришёл ко мне. Уже только это вызывает уважение.

- Данька играет во взрослого, - поморщилась девушка. – Весь из себя важный. Я же к нему заходила, предложила вместе заглянуть к тебе. Он выпятил губу и сказал, что нельзя игнорировать запреты отца. Дескать, Мишке нужен отдых и покой.

- Зануда, - отмахнулся я. – А ты как сама? Занимаешься с клинком?

- Да меня Варяг каждый день за косу таскает в тренировочный зал! – пожаловалась Иришка. – Два часа утром, два – вечером. И говорит, что мало! На летней вакации хочет увеличить время занятий. Может, в волонтёрскую команду записаться и рвануть в Тобольск?

- Почему туда?

- Там реставрируют кремль, нужны рабочие руки.

Ну да, Иришка мечтает стать архитектором, но папаня всячески препятствует её мечте и уже решил, что она поступит на экономический факультет Уральского университета. Как будто мало ему трёх сыновей, могущих стать опорой Рода через пять-шесть лет. Даниил учится на «управлении финансами», заодно проходит практику под управлением отца. Как-никак, официально объявленный наследник.

- Отец будет в бешенстве, - предупредил я. – Негоже нежным ручкам раствор месить! Ты же из важной Семьи!

- Знаю, - вздохнула сестра. – А так хочется иногда «козу» ему показать.

- Не шути так. Хочешь, я поговорю с ним? По крайней мере, весь гнев на меня изольет, а ты в сторонке отстоишься.

- Спасибо! – порывисто обняв меня, Иришка подозрительно спросила: - А с чего вдруг такая благотворительность? Ты же самовлюбленный эгоист, палец о палец не ударишь, чтобы приятное своим близким сделать.

- Ударился сильно, вот и произошёл сдвиг по фазе, - я сам не понял, что брякнул. Подозреваю, майор вмешался.

Сестра хихикнула, приняв мои слова за шутку.

- Точно, ударился. Выражаешься, как плебей с речного порта.

- Можно подумать, аристократы ни разу не ругаются, как пьяные сапожники, - фыркнул я в ответ. – Ладно, беги отсюда. А то скоро Машка с обедом придёт, настучит на тебя. В следующий раз, если захочешь превратиться в невидимку, не лей на себя столько духов.

- Ой, - только и сказала покрасневшая сестра. – Я не подумала.

- А вот теперь знай, - я шутливо нажал на кончик её носа.

Как только за Иришкой закрылась дверь, майор задумчиво проговорил:

- Красивая у тебя сестра, парень. В женихах, как в сору роетесь?

- Чего? – мне иногда не были понятны фразочки тёзки-офицера, мозг с трудом искал аналог произнесённому. – В каком сору?

Субботин рассмеялся, по-доброму так, словно понимая, что нам обоим ещё долго предстоит притираться друг к другу из-за разного восприятия действительности.

- От женихов, спрашиваю, отбоя нет?

- С десяток знатных Родов в очереди стоят, - с гордостью ответил я, как будто сам эту очередь устанавливал. – Но пусть ждут. Сестра должна получить высшее образование, это не обсуждается. А вот по окончании университета сразу выйдет замуж.

- У дворян так принято?

- Мы не дворяне, не относимся к старой аристократической знати. Скорее - к торговцам и промышленникам. Но наш статус равен дворянскому по богатству и влиянию. И да, если о будущем своей семьи думаешь, удачная женитьба даёт очень серьезные преимущества.

- Логично. У нас, в принципе, в среде нуворишей сейчас такая же петрушка. Деток своих женят только в своем кругу, да и то ради будущих капиталов.

- Расскажешь что-нибудь о своём мире? – попросил я.

- Почему бы и нет? Пока есть время до обеда, вкратце опишу, в какой реальности мне пришлось жить.

****

Александр Егорович возвращался из городского департамента полиции в мрачном настроении. Следствие, которое вели самые лучшие сыщики Оренбурга, заходило, судя по всему, в тупик. Все ниточки, которые они старательно держали в руках, одна за другой обрывались. Впору за голову хвататься.

Сидя в одиночестве на заднем диване бронированного «Аксая», он поглядывал на стриженые затылки водителя и телохранителя, молчавших всю дорогу, и старался хоть как-то пригасить раздражение, изливающееся в салон неконтролируемой Силой. Парни ощущали магические волны, гулявшие по верху, и то и дело приглаживали топорщащиеся ежики волос.

В заднюю спинку водительского кресла был искусно вмонтирован небольшой бар, куда Дружинин сейчас и залез. Достав бутылку французского коньяка, он нацедил напиток в серебряную чарку чуть ли не до самого края и хлобыстнул, как заправский выпивоха. Огненный ком прокатился по пищеводу и ухнул в желудок, разгораясь, как дрова в печи. Лучше не стало, но хотя бы поганые мысли перестали долбить в виски. Следовало обдумать все заново, восстановить поминутно события того дня.

Он дал задание своим помощникам доставить в особняк Настю и Ваньку Дубенских для разговора, а чтобы родители не волновались и не подумали невесть что, посоветовал пригласить отца или мать. С Лизой Алеевой Дружинин уже поговорил. Испуганная девчонка ничего толком не сказала. Видать, в памяти отложились последние минуты поездки и удар тяжёлого внедорожника. Происшествие, страх и шок от случившегося затмили всё остальное. Лиза большей частью плакала, жутко боясь Александра Егоровича, и тот махнул на неё рукой. Пусть успокоится, можно будет попозже вернуться к этому разговору. Слава богу, есть ещё два свидетеля.

«Аксай» басовито прогудел, подъезжая к высоченным решетчатым воротам родового особняка, и те дрогнули, распахиваясь в стороны с помощью хитрого механизма. Демпферы погасили инерцию и мягко остановили тяжёлые створки. Машина с рёвом заехала во двор и промчалась по чистой асфальтированной дороге прямиком до парадного крыльца, где маячили несколько вооруженных охранников. Намётанным глазом Дружинин обнаружил неподалеку знакомую «Регину» тёмно-вишневого цвета. Ага, значит Ольга Дубенская с детьми уже здесь. Эта машина единственная в Оренбурге, заказана в Богемии, прямо с завода-изготовителя.

Дверцу внедорожника открыл один из охранников, и стоило только Дружинину вылезти наружу, возле него появился как из-под земли нынешний начальник службы безопасности, занявший место погибшего брата Александра Егоровича, тела которого так и не нашли. Именно это обстоятельство и не позволило провести рекуперацию Николая. Время было потеряно, искра души погасла. Чародей Марк Кузнич провёл ритуал поиска и уверенно сказал, что Коля мёртв.

Бритая голова начальника СБ глянцево блестела на жарком солнце, а рыжие усы встопорщились как у кота, увидевшего мышь.

- Прокл, ты когда свою метлу сбреешь? – на ходу спросил князь. – Или волосы отрасти, что ли.

- Они мне удачу приносят, - проворчал Прокл.

- Да? Хорошо бы сейчас ты это продемонстрировал, - стремительно взбежав на крыльцо, Дружинин ускорил шаг, не обращая внимания на услужливого дворецкого, кланяющихся горничных и порскающих из-под ног работников. Оказывается, как их много в доме! – Где Дубенские?

- Я пока их разместил в гостевой комнате, - поспешая за князем, рапортовал начальник СБ. – Распорядился угостить чаем, конфетами.

- Они как, адекватно расценивают ситуацию?

- Да, вполне. Ольга Анисимовна – кремень-женщина. Такую мало чем испугать можно, - уважительно проговорил Прокл.

- Ильхан приехал?

- Уже больше часа в кабинете сидит, ждет.

- Хорошо, - Дружинин поднялся на площадку второго этажа и остановился в задумчивости возле своего кабинета. Не обращая внимания на распахнутую охранником дверь, зачем-то поднял палец вверх, словно хотел что-то вспомнить, но передумал. – Зови Дубенских и сам заходи.

- Слушаюсь, - Прокл поторопился исполнить приказ.

При появлении хозяина из-за стола поднялся худощавый мужчина в белой рубашке с короткими рукавами, обтягивающей жилистое, свитое из одних мышц, тело. Светло-рыжие волосы аккуратно подстрижены, а остро выпирающие скулы делали лицо хищным, как у ласки.

- Здорово, Ильхан, - не чинясь, Дружинин протянул ему руку, которую мужчина крепко сжал, старательно пряча в глазах гордость, что он вот так запросто здоровается с Хозяином. – Да ты садись, чего вскочил-то…

Сам он опустился в глубокое и мягкое кресло, сжал бутылку минеральной «Аквафины», опутав её невидимыми плетениями холодной магии, и с удовольствием, прямо из горлышка, стал хлебать остуженную воду. Родовая Стихия не мешала осваивать легкие чародейские плетения, не мешающие основному Дару. У каждого одаренного в арсенале было до десятка подобных мелких чудачеств, на которые контролеры Магической Палаты закрывают глаза. Основная Стихия, призванная защищать и атаковать, пестовалась из поколения в поколение, нарабатывались тактические и тайные приемы, хитрые комбинации – всё, что шло на пользу Роду. А остальное – для себя, любимого. Проще говоря, бытовой магией разрешалось пользоваться без ограничений.

- Можно, Александр Егорович? – на пороге кабинета застыла миловидная брюнетка лет сорока, в деловом брючном костюме песочного цвета, облегавшем её аппетитную фигуру. Свой невысокий рост она компенсировала с помощью туфель на шпильке, передвигаясь на них, как заправская модель.

Из-за её плеч выглядывали напряжённые лица юноши и девушки. Семья Дубенских почти в полном составе. Это хорошо, что Василия нет. Муж у Ольги плохо держит эмоции, частенько срывается, нервничает, отчего совершенно теряет нить разговора. Если бы не парочка заместителей, подчищающих его недочеты…

- Оленька, ты, как всегда, безупречна! – заулыбался Дружинин и привстал, жестом показывая, что не нужно стоять на пороге, а лучше всего сесть за стол. – Устраивайтесь поудобнее. Настя такая красавица стала! Давно тебя не видел, расцвела, как роза!

- Скажете тоже, дядя Саша, - фыркнула Настя, ничуть не смутившись. – И виделись мы всего две недели назад.

- Неужели? – сделав вид, что удивился, Александр Егорович пошутил: - Старику простительно не следить за временем. – А сам поглядывал на женщину, которую комплимент дочери нисколько не растрогал. Наоборот, она вся напряглась, готовая броситься на защиту своих детей, как рассвирепевшая медведица. – Прокл, закрой дверь и тоже присоединяйся. Времени у нас мало, о деле говорить будем.

- Александр Егорович, я не знаю, что ты задумал, но сразу предупреждаю: никакого давления на детей не допущу. Полиции они уже всё рассказали. Не знаю, какие ещё подробности тебе нужны, - отчеканила Ольга Анисимовна. – Мозгоправов к Насте и Ване не допущу.

- Да что ты, Оля, - Глава рода улыбнулся как можно дружелюбнее. – Я вот что подумал. Ребята уже пришли в себя, переварили эту неприятность. В конце концов все живы, Мишка пока в изоляции под присмотром Зибера, но и с ним всё в порядке. Может быть, теперь попробуем восстановить по памяти с самого начала?

- Мам, - посмотрела на неё Настя. – Ну что ты? Дядя Саша не обвиняет нас, а хочет понять, кто совершил аварию.

- Золотые слова, дочка, - кивнул Дружинин. – Может, ты и начнёшь?

- Да всё как обычно после хорошей вечеринки. Мы встали, привели себя в порядок, разогнали всех по домам и собрались ехать в Оренбург, - неторопливо заговорила девушка, усиленно вспоминая моменты того дня. – Мишка предложил подвезти нас на своем «Аксае», мы согласились. Лиза села впереди, а мы особо и не возражали. Всё было нормально, Мишка особо не гнал, был сосредоточен, как никогда…

Настя вдруг прикусила нижнюю губу. Было видно, что её память выцарапала из глубин нечто забытое.

- Ой, пока мы ехали, Михаил вроде бы в шутку рассказал о своём сне! – воскликнула Настя.

- Точно, точно! – подпрыгнул Иван. – Было такое! Надо же, у нас у всех из головы этот момент вылетел!

- Какой сон? – насторожился Дружинин.

- Да странный какой-то, - Настя широко распахнула глаза. – Дескать, он умер и очнулся в родовом Алтарном зале, живой и невредимый. Только почему-то на полу, вокруг странные знаки, похожие на пентаграмму. И услышал, что, оказывается, произошла авария, он в ней погиб. Тело привезли в особняк, но не стали проводить рекуперацию. И тем не менее, Михаил каким-то образом ожил. Он сам об этом рассказал, а вид у него был такой… растрёпанный.

- Ему приснилась авария, которая и произошла в точности, как во сне? – Александр Егорович даже привстал.

Ильхан и Прокл переглянулись с тревогой.

- Про аварию Мишка, может, и собирался рассказать, но не успел, - хмыкнул Ванька, а Ольга Анисимовна прикрыла ладонью свои глаза. – Или не хотел, чтобы девчонок не пугать.

- То есть, подробности происшествия ему известны из разговора людей, находившихся в Алтарном зале? - допытывался князь.

- Да, именно так и было.

- А Михаил не упоминал каких-нибудь имён, причастных к аварии?

- Нет, - уверенно ответила Настя, а брат утвердительно кивнул.

- Полиции этот факт неизвестен? – уточнил Ильхан.

- Конечно! – удивилась девушка. – Я же только сейчас вспомнила!

- Хм… А вы видели машину, которая ударила вас?

- Да она из ниоткуда вынырнула, когда мы уже проезжали поворот на реку! – воскликнул Ваня. – Как будто шапку-невидимку скинули! Раз – и уже летит нам в бок!

- Скорость была большой? – насторожился Дружинин.

- Я бы не сказал. Тут нужен тонкий расчёт или наложение магического конструкта, который усиливает удар, - рассудил парень. – В таком случае можно стоять в засаде, и, не набирая скорость, в хлам разнести другую машину.

- Да, действительно, - задумался Александр Егорович. Такая мысль ему почему-то не пришла в голову. Он улыбнулся и откинулся на спинку кресла. – Спасибо, ребята! Вы мне очень помогли! Ольга Анисимовна, я вас больше не держу. Езжайте домой, пусть ребята готовятся к экзаменам. Иван, ты решил-таки в Уральск ехать?

- Хотелось бы вместе с Мишкой.

- Ладно, я подумаю, как помочь с поездкой и финансированием обучения, - неожиданно для Дубенских ответил князь. – Ольга, только не начинай! Вы мои Слуги, верные и надёжные. Я хочу, чтобы и дальше твои дети были рядом с Михаилом. А теперь послушайте: всё, что мой сын рассказал про Алтарный зал, забудьте. Как будто этого и не было. Это всего лишь причудливая игра мозга, или кто-то решил специально навести сон на парня, оттого он и был рассеянным, прошляпил аварийную ситуацию.

- Можете быть спокойны, Александр Егорович, - старшая Дубенская встала, расправила плечи. – Я нема как могила. Как и мои дети. А за помощь спасибо. Уральский университет хоть и сложен для учёбы, но более предпочтителен в плане карьеры. До свидания!

- Всего доброго, Ольга Анисимовна, Иван, Настя! – попрощался с ними Дружинин, и как только дверь оказалась плотно закрытой, навалился на край стола грудью. – Ну что, Ильхан, скажешь? Интересная штука вырисовывается, а? Оказывается, моему раздолбаю приснился сон, где над ним проводят ритуал, с мельчайшими подробностями, а он даже словом не обмолвился о нём!

- Забыл, - пожал плечами воевода боевого крыла. – Если у ребят только сейчас прозрение наступило, а что говорить о Мише, прошедшем через ритуал?

- Допускаю, - не стал спорить Дружинин. – А теперь ответьте мне, что это было? Кто у нас умеет дистанционно насылать сны?

- Сразу и не ответишь, - задумался Прокл. – Люди с такими талантами могли сохраниться в глубинке или кто-то из великородных глубоко прячет умельца.

- Ладно, займись этим, - приказал князь. – Ильхан, что ты выяснил по внедорожнику?

- «Риф», армейский автомобиль, был списан два года назад с баланса 38-го пехотного полка, стоящего под Оренбургом, - уверенно ответил воевода. – Машина старая, но ещё ходкая. Покупатель – некто Ерулаев Файзулла, коммерсант из Хивы. Выкуплена через гражданский аукцион. Все документы в порядке, не подкопаешься.

- А этот Ерулаев сейчас где?

- Постоянно проживает в Хиве. Сюда наведывается раз в год к своему двоюродному брату. Последний раз был в ноябре прошлого года. Именно тогда его «Риф» угнали. Я просто по наитию спросил знакомых ребят из отдела по угонам насчёт подобных машин. Оказывается, Ерулаев им весь мозг выел, плакался, где его «рабочий ишак». Не нашли тачку, увы. А всплыла она вот таким образом.

- Подытожим, - князь простучал пальцами по столу. – Полгода назад произошла кража внедорожника, чьи следы найти не удалось. Перед аварией Мишка видит сон, в котором он сначала погибает в аварии, а потом оживает через ритуал. Так всё и случилось. Теперь… как можно связать угон машины и наведённый сон? Кто стоит за всем этим? Хотел ли этот кто-то смерти моего сына или она оказалась случайной?

- А, может, это и не наведенный сон, а пророческий? – высказался Прокл.

- Намекаешь, что Михаил – Видящий? – князь сдвинул брови к переносице вовсе не сердясь, но со скептицизмом принимая версию главного охранника. – Нет. В нашей семье никогда не было таковых. Неоткуда им взяться.

- А со стороны Евгении Викторовны? – Ильхан, кажется, тоже зацепился за эту версию.

- Поспрашиваю, - не стал сразу её рушить Глава. – Вдруг и в самом деле у далеких предков супруги проявлялся Дар предвидения. Мы отвлеклись. Ильхан, почему не рассматривается версия причастности к происшествию Оленёвых?

- Ради чего калечить мальчишку? Из-за Борислава? Почему именно сейчас, а не два-три года назад, и почему именно Михаил стал жертвой атаки? – воевода покачал головой. – Нет, княже, я не думаю на Оленёвых. Слабые они, не хватит духу организовать тайную войну против Дружининых.

- Тогда не понимаю, - Александр Егорович раздражённо припал к бутылке с водой. Его кадык с гулким шумом заходил вверх-вниз. Напившись, бросил опустевшую посудину в корзину для мусора. – Не понимаю. Выходит, авария была случайной, а водитель «Рифа» сбежал, испугавшись последствий.

- Нет, хозяин. Это было покушение, самое настоящее, пусть и с не до конца понятой мотивировкой, - твердо произнес Ильхан. – Водитель прекрасно видел герб корпорации на «Аксае», и мог отвернуть в сторону. Пространства для манёвра хватало с избытком. Да и скорость невысокая, Ванька же сказал. Я сам там был, даже смоделировал ситуацию. Ещё понимаю, лобовое столкновение. Люди порой в ступор впадают на дороге, не успевают отвернуть. А тут – сознательно влепился в бок, да ещё применив конструкт разрушения. Вопрос в другом: где искать концы?

- С того момента, когда произошла кража «Рифа», - ответил Прокл, чем заслужил уважительно поднятый вверх большой палец воеводы.

- Поясни, - потребовал Дружинин.

- Нужно отработать версию с врагами Михаила. Вдруг он с кем-то серьезно сцепился, повздорил, оскорбил…

- Ни одной дуэли не было, - заметил Александр Егорович, снова ощущая накатывающее раздражение. – У Мишки хватает недостатков, но распускать язык там, где не следует, он не станет.

- Речь не обязательно о дворянах, - уверенно ответил Прокл. – Например, торговцы из низшей гильдии, простолюдины, фабричные работники. За оскорбление они не могут вызвать одаренного на дуэль, а вот таким образом, исподтишка – запросто.

- Допустим. Мотив?

- Не совсем хорошо обошелся с чьей-нибудь девицей, - поколебавшись, ответил начальник безопасности Рода. – Михаил Александрович не ловелас, но мимо смазливой девки не пройдет. Забеременела от него, поняла, что никаких шансов на приличную виру нет, нажаловалась родичам. С того момента и началась подготовка к покушению.

- За уши притянуто, - Дружинин встал и начал расхаживать по кабинету. – Тебе, Прокл, романы авантюрно-любовные писать, а не важный пост занимать. Да сиди, чего заёрзал! Я же не обвиняю, а рассуждаю с долей здорового скептицизма. Ну, так себе история. Но проверить надо. Даю добро. Только аккуратно, осторожно, чтобы ничью честь не задеть. Даже какой-нибудь голытьбы, будь она неладна!

- Зашлю людей в рабочие кварталы и слободки, чтобы послушали байки и сплетни насчёт залетевших девиц, - поддержал Ильхан. – Вдруг да обнаружится следок.

- Без оголтелости, - ещё раз предупредил князь. – Не факт, что гипотетическая девица живёт именно там. А вдруг следок тянется к коммерсантам низшего уровня?

- У нас информации почти никакой, придется хвататься за каждую ниточку, - вздохнул воевода. – И ещё… нужно усилить охрану вашей семьи, хозяин. Неизвестно, по кому нанесут очередной удар.

- Ты полагаешь, против меня началась война? – помрачнел Дружинин.

- Обязан учитывать и эту возможность, - кивнул Ильхан с невероятным спокойствием. – Вы контролируете девяносто процентов речных перевозок от Оренбурга до Уральска на западе, и до Челябинска на севере. Помимо этого, имеется обширная банковская сеть с филиалами в Орске, Уральске, Миассе, том же Челябинске. С десяток приисков по золотодобыче, неплохие отношения с Жузами, плюсом к этому – довольно устойчивые связи с Императорским Двором.

- Император ко мне не охладел, - покачал головой князь. – Иначе бы я знал.

- Кто-то вступил с вами в опасную игру, если выяснится, что Оленёвы не причастны к покушению.

- Хорошо, прислушаюсь к твоему мнению, - решительно произнёс Александр Егорович. – Людей-то хватит?

- Надо будет, наберем ещё из бывших офицеров спецподразделений, - Ильхан мгновенно преобразился, просчитывая всевозможные варианты защиты своих хозяев. – Кое-кто уже просится принять его в Род Дружининых. Не находят себя люди на «гражданке», вот и мечутся в поисках заработка.

- На усмотрение Прокла, - Глава не стал отвергать предложение воеводы. Раз поднял этот вопрос, значит, неспроста. – Тщательная фильтрация, проверка до седьмого колена…

- Всё будет сделано, хозяин, - кивнул начальник СБ.

- Тогда свободны. И найдите мне Варяга. Опять куда-то исчез, не дозвониться до него никак.

****

- Почему ты ничего не рассказала мне про сон Михаила? – держа правую руку на руле, Ольга Анисимовна пальцами левой сжимала тонкую сигарету, источающую дым с ярким вишнёвым запахом.

Настю раздражала приверженность матери к подобным ароматизаторам, а сильнее всего - к вишнёвому. Создавалось такое впечатление, что мать была помешана на этом вкусе и цвете. «Регина» - цвета вишни, сигарета со вкусом вишни. Девушка поняла, насколько она теперь ненавидит всё, что связано с этим фруктом. А ведь джем из неё получается просто восхитительный.

- Я вспомнила о нём только в кабинете дяди Саши, - пожала плечиками Настя. – Не специально же. Просто из головы вылетело. Да ещё о Мише переживаю.

- Чего о нём переживать? – излишне резко бросила мать, перестраиваясь во второй ряд, чтобы уйти влево по эстакаде. – У одарённых девять жизней, как у кошки… если не больше. С ним бы всё равно ничего не случилось. Рекуперация, восстановление – и завтра он снова будет с вами.

- Мама, ты ведь тоже имеешь право на подобную процедуру, - мягко напомнил Иван, почувствовав странное раздражение в голосе матери. – Мишка – наш друг, он искренен в своих чувствах.

- Оболтус, - вздохнула Ольга Анисимовна. – Нет в нём стержня, как в старшем брате, даже определиться не может, на какой факультет ему поступать, хотя у Дружининых есть четкая программа обучения своих отпрысков.

- Мишка поступает на юридический, - возразил Иван. – А я собираюсь на «городское управление». Глядишь, дядя Саша найдет мне местечко в Оренбурге. Грамотные люди всегда в почете. А Уральский университет даёт хорошее образование.

- Там будет трудно, - заметила мать, выезжая на трассу с указателем «Листвянка, 5 км», и прибавила скорость. Машин, едущих за город, было немного. День будний, все работают. – Это один из сильнейших университетов России. Туда даже из Москвы едут учиться.

- Везде трудно, - пожала плечами Настя. – Дядя Саша обещал поддержать. Если ребята будут вместе держаться и жить в одной комнате – тебе же спокойнее будет.

- Не нравится мне такая щедрость дяди Саши, - проворчала Ольга Анисимовна.

- Мам, мы их Слуги! – воскликнула девушка. – Причем, самые близкие и ответственные. Ты, наоборот, радоваться должна.

- Меня напрягает всё происходящее с Михаилом, - призналась мать, пристраиваясь за каким-то юрким фургончиком. – И этот странный сон, сбывшийся чуть ли не один в один. Александр… Егорович что-то знает. Боюсь, как бы неприятности не продолжились и не задели Ваню.

- Да всё нормально будет, - бодро заявил младший Дубенский. – Миху одного точно не отпустят, всяко-разно телохранителей парочку приставят.

- Дети, поймите одну вещь: даже статус Слуг не ограждает нас от опасностей, - вздохнула Ольга Анисимовна. – Мы ведь обязаны защищать сюзерена, а это значит, что ты, Ваня, первым можешь пострадать. Одно успокаивает, что наша семья имеет право на рекуперацию. Хоть что-то… И постарайтесь пока с Михаилом не контактировать. Подождем недельку, осмотримся. Вообще, очень странная история. А чем она загадочнее, тем больше пугает.

Она посмотрела на дочь, сидящую рядом с ней на пассажирском сиденье. Иван стеснялся ездить на «девичьей» тачке, поэтому старался спрятаться за тонированными стеклами заднего сиденья. А Настя даже с удовольствием пользовалась возможностью занять привилегированное, как она считала, место.

- С кем у Михаила был конфликт, настолько серьёзный, что кто-то пошёл на убийство? – спросила Ольга Анисимовна, проявляя качества начальницы, привыкшей задавать вопросы, а не отвечать на них. Сказывалась должность финансового инспектора в «Прогресс Банке», принадлежащем, конечно же, Дружининым.

- Мам, ну ты даёшь! – воскликнула девушка, разглядывая проносящиеся мимо цветущие клумбы, поставленные на дороге в качестве разделительной полосы. – Откуда мне-то знать? Я не держу Мишку за руку. Возможно, с кем-то повздорил…

- А у тебя с ним нет… взаимоотношений? – совершенно другим голосом спросила мать. – Мне почему-то казалось, что он к тебе неравнодушен.

Иван засмеялся, вызвав шипение сестры, повернувшейся к нему с намерением выпустить коготки.

- Не стоит лелеять надежды, - вздохнула Настя, раскрыв свои тайные помыслы. Миша ей нравился. – Он ко мне как к сестре относится, не больше.

- Подтверждаю, - откликнулся брат.

«Может, это и к лучшему», подумала про себя старшая Дубенская, сосредоточенно глядя на дорогу. «Миша не ангел, слишком непостоянен в отношениях, да и слабенький одаренный. Дуэльные клинки, наслышана, ему даются тяжело. Не знаю, в чём причина, но этот фактор тоже нельзя игнорировать».

- Но и переживать тоже не стоит, правда, дочка? – весело спросила она Настю и подмигнула ей, как самой лучшей подружке. За что была награждена лучистой улыбкой.

Глава 4

Мастер клинков

Наконец-то Зибер разрешил мне покинуть комнату, где я провел пять дней и уже осатанел от одиночества и бесконечных разговоров с фантомом, пристроившимся в голове. Если кому-то кажется забавным сей факт, с радостью поменяюсь местами. Порой казалось, что у меня и в самом деле «поехала крыша», как забавно выразился Субботин. И искренне не понимал, почему вместо души Борислава Оленёва, фактически давшей мне новую жизнь, подселился какой-то майор из чуждой мне реальности. Такого быть не могло, но произошло. Поневоле прислушаешься к просьбе старшего тёзки держать язык за зубами. Упекут в скорбный дом, ей-богу, упекут. Или навечно спрячут в какой-нибудь лаборатории для экспериментов.

Флигель, в котором находился медицинский центр нашего Рода и жилой комплекс для слуг, соединялся крытым коридором с особняком. Пройдя по нему, я поднялся по внутренней мраморной лестнице на второй этаж, где находилось «детское» крыло. Встречающиеся по пути горничные и работники здоровались со мной, приветливо улыбаясь, но в глазах чуть ли не у каждого плескалось опасение: а вдруг я накинусь на них и стану рвать на части, упиваясь свежей кровью и мясом? Озарение пришло внезапно. Здесь все знали, каким образом меня вернули к жизни. Знали, но предпочитали молчать как рыбы, опасаясь даже не за свое место в доме Дружининых, а за личную безопасность. Если уж мать ради меня без сомнений принесла в жертву Оленёва, то представляете, что сделает с болтуном отец?

Оказавшись в своей комнате, огляделся по сторонам с новым чувством, как будто никогда здесь не был. Кровать, большой стол, на котором лежит стопка учебников, любимое мягкое кресло перед огромной плоской телевизионной панелью на изящной подставке, угловой шкаф-гардероб, в котором хранится вся моя одежда.

Я подошел к нему и вгляделся в отражение зеркала, висящего на боковой стене. Молодой парень с тёмной полоской усов, пробивающихся под носом, лёгкая щетина (бриться я начал с шестнадцати, поэтому ничего удивительного, что пушок сменила жёсткая поросль. Мать шутила, что я весь в прадеда Матвея. Согласен. На старых фотокарточках он в моих годах выглядит, как и я (предок тоже щеголял с щетиной): слегка вытянутые скулы, тёмно-серые глаза в опушке пушистых ресниц, на высокий лоб падает чёлка светло-русых волос.

- Так вот ты какой, цветочек аленький, - шутливо произнёс Субботин, как всегда внезапно проявившийся в моей голове.

- Ты видишь меня? – поразился я.

- Я – это ты, ты – это я, и никого не надо нам, - снова пропел майор что-то незнакомое для меня. Хорошее у него настроение, чувствуется. – Конечно, вижу. Можно сказать, мы теперь одно целое. Надо ещё проверить, могу ли я перехватывать управление телом в случае опасности для тебя.

- Удружил Марк Ефимович, ничего не скажешь, - пробормотал я, больше всего переживая за личную жизнь. – Мне это совсем не нравится.

- Не дрейфь, тёзка. Я не смогу ничего без твоего разрешения. Да и с разрешением, подозреваю, не все так просто. Здесь нужна синхронизация в определенных моментах. Говорю же, в моем лице ты получил охренительный приз. Теперь можешь рассказывать анекдоты из моего мира, щеголять умными словами при случае, песни петь… в общем, оперировать моей памятью так же, как и я твоей. Ну, мне-то твоя даром не нужна, разве что для понимания ситуации. А вот ты в большом выигрыше.

- Рано радоваться, - осадил я воодушевленного майора, отойдя от зеркала и скидывая с себя одежду. Решил сходить в душ. – Ещё неизвестно, как отреагирует тело на слияние.

- О, ты на семиструнке играешь? – воскликнул Субботин, словно не слыша моих опасений. – Да ещё и фехтуешь?

На противоположной от кровати стене у меня висит отличный бухарский ковер, а на нём - две ритуальные сабли, похожие на казацкие шашки. Без гарды и поперечной перекладины они получились легкими и маневренными, приспособленными для мощных рубящих ударов, чтобы сносить стихийный доспех противника. Сабли делались под мою руку истинным знатоком кузнечного дела. Не в каждом Роде есть человек, умеющий вдохнуть магию в клинок. Он должен обязательно быть одарённым, и поэтому все родовые кузнецы, выходцы из простолюдинов, получали магический дар с помощью Ока Ра во время ритуала. С помощью артефакта у избранного зажигали искру. Она называлась незамысловато: Подарок. С этим Подарком кузнец мог изготавливать для каждого представителя Рода индивидуальное оружие, исключительно под свою разновидность Дара.

Учиться владеть саблей одарённые дети начинали с малых лет. И свой первый боевой клинок получали в шестнадцать лет.

Всё это промелькнуло у меня в голове; информации для майора оказалось достаточно, и он только хмыкнул, когда получил к ней доступ.

- Как необычно, - задумчиво произнес он, разглядывая с моей помощью клинки. – Хочется ещё увидеть, как это работает.

- Поверь, у тебя будет много впечатлений.

- А ты мне так и не ответил: на гитаре играешь?

- Да слабенько, на лавры гитариста-виртуоза господина Юрьева[1] не претендую, - усмехнулся я.

- Ну, господина Юрьева я не знаю, но как-нибудь попробуем и без него, - оживлённо произнёс майор-тёзка. – Тоже в свое время увлекался, даже в музыкальную школу ходил, как раз на гитару. Знаменитым не стал, но несколько раз призовые места занимал.

- А вот интересно, - я замер, поворачиваясь к зеркалу, разглядывая себя, высокого и худощавого, стоящего в трусах. – Если вдруг я с девушкой захочу уединиться… ну, ты понял? Ты что же, будешь присутствовать при этом?

- Не переживай, со свечкой стоять не буду. В таких делах третий не нужен, - хохотнул майор. – Я умею «гасить» себя, закрываюсь в некую капсулу непроницаемости в случае необходимости. Ты что же, тёзка, думаешь, я вуайерист какой? Смотри, обижусь.

- Прости, Михаил, - слегка смутился я. – Нам нужно выработать некие правила, по которым будем жить. Мне нелегко привыкнуть к голосу в голове. До сих пор кажется, что у меня шизофрения развивается.

- Всё нормально, братишка. А вот тельце твое мне не нравится. Запястья, плечи - вижу, неплохо прокачаны, а всё остальное как-то… не впечатляет. Развивать его надо. Гибкость улучшать, сухожилия, связки. Девушкам нравятся парни с красивым развитым телом. Не обязательно кубики на прессе качать, но пропорциональности тебе не хватает. Ладно, топай в душ, стоишь тут, сверкаешь телесами.

Я долго стоял под тугими струями воды, закрыв глаза. Нужно просто забыть обо всём, что произошло и жить дальше. Через неделю мне предстоит ехать в Уральск на вступительные экзамены; там придётся выложиться на всю катушку, иначе отец устроит весёлую жизнь, если приеду домой не солоно хлебавши. Да и самому хотелось уехать отсюда. Свобода действий и поступков, как магнит, притягивали и будоражили молодую кровь. Пять лет без надзора (я не страдал наивностью, и знал, что за мной всё равно будут присматривать специально приставленные люди отца, которых, возможно, до конца учебы так и не увижу) – что может быть слаще?

Обтершись банным полотенцем, я накинул на себя халат и вышел из ванной комнаты, причесываясь на ходу. И хмыкнул, увидев сидящего в кресле мужчину в шортах и рубашке-поло. Покачивая ногой, он рассматривал свой бежевый мокасин, как будто пытался найти на безупречной кожаной поверхности пыль или дефект.

Такой он всегда, Варяг, в миру Леонид Антипов – наш родовой мастер клинкового боя. Педант, строгий учитель, если и не открывающий пинком двери личных покоев отпрысков господина Дружинина, то имеющий право драть розгами (и это не фигура речи, сам пару раз был выдран за непослушание!), если ученик недостаточно хорошо обучался искусству боя.

Раньше, до сороковых годов двадцатого столетия эту должность занимали фехтовальщики, зачастую выписываемые из Франции или Италии, реже из Британии, так как островитяне своим снобизмом бесили многих аристократов. Но дело было вовсе не из-за джентльменов с их высокомерным характером. Политика! Это она, родимая, влияла на все сферы жизни. Главы влиятельных Родов осознали, что рано или поздно начнутся проблемы с обучением, поэтому принялись выращивать своих мастеров. Но сначала шли активные поиски тех, кто искусно владел холодным оружием. Искали среди казаков, горцев, даже среди выпускников отечественных фехтовальных школ! Как только Род заполучал такого виртуоза, в дело вступал Подарок. Постепенно заграничные специалисты сошли со сцены. А русская школа фехтования снискала уважение в Европе, пусть и не стала лучшей.

Мастера клинков и кузнецы – это самый серьёзный ресурс Рода, Семьи. Их охраняют и защищают, они находятся в самом привилегированном положении среди всех Слуг. Дети учатся наравне с отпрысками русской элиты, и даже поступают в университеты, если есть желание. Но наилучшим вложением считается, если наследники пойдут по стопам отцов. И те старались передать все свои знания молодому поколению, понимая, что иного шанса продолжить династию очень полезных Слуг не будет.

Варяг в нашем Роде – потомственный Мастер Клинков – так будет правильнее, с большой буквы. Его прадед из уральских казаков получил Подарок от тогдашнего Главы – того самого Матвея Васильевича (на которого я так похож на фотографии), и с тех пор Антиповы перешли под княжескую руку, служа верой и правдой Дружининым.

- Решил заглянуть в гости, как услышал, что Зибер тебя выпустил из своего капкана, - ровным голосом, но цепко вглядываясь в меня, произнёс Варяг. – Отец очень просил возобновить с тобой занятия. Не будем терять время. Зал сейчас пуст. Бери оружие и пошли.

- Я изменился? – сдерживаясь, чтобы не нагрубить Варягу, очень хотелось смотаться к Дубенским, отвлечься от этих взглядов, с Ванькой пивка выпить. – Смотришь так, как будто чудовище увидел.

- Не выдумывай, княжич, - Варяга так просто не поддеть. – Нормально выглядишь. Я оцениваю твой потенциал после долгого безделья. Пролежни не заработал? Ну и ладно. За неделю нагоним упущенное. У тебя десять минут одеться для тренировки. Время пошло.

Вроде бы пошутил, но сказал таким тоном, что сразу стыдно становится за бесцельно потраченное время.

Варяг остался сидеть в кресле, а я, чертыхаясь, скрылся в гардеробной комнате, чтобы облачиться в свободные спортивные штаны и футболку с длинными рукавами, закрывающими запястья. На ноги напялил спортивные туфли с мягкими подошвами. Для магического боя защитные средства не нужны. Клинок сам по себе является защитой, генерируя вокруг одарённого стихийный доспех, который противник должен проломить, что при дуэли считается победой. А вот когда бойцы сходятся не на жизнь, а на смерть, потеря щита – гарантированная смерть. От магического клинка врага спасет только недюжинная реакция и мастерство, чтобы уйти с линии атаки. Иначе несколько сантиметров стали войдут в твое тело, разрушая внутренние органы.

Когда я вышел полностью готовый, Варяг уже стоял возле двери; распахнув её, играя роль дворецкого, чуть-чуть склонил голову. Не торопясь, я снял с ковра оба клинка, предчувствуя, что сегодняшняя тренировка будет включать в себя полный комплекс, вплоть до боя с двумя саблями.

Если честно, я никогда не считал себя амбидекстером, хотя нас учили работать и левой, и правой рукой, и обеими сразу.

- Прошу, ваша милость! – поддел он меня и пристроился следом, тщательно контролируя каждый шаг.

Как пить дать, Варяг исполняет приказ отца. Кто-кто, а папаша никогда не страдал доверчивостью, тщательно перепроверяя каждую строчку информации, каждый слух. А учитывая, что сына недавно подняли из мертвых с помощью запрещённого ритуала, так и вовсе ушки на макушке держит. Не верил он в счастливые исходы, когда их быть не должно. Вот если бы вместо меня шагал клон с матрицей моей души, то тогда бы его спокойствию ничего не угрожало.

Но отца я понимал. Вдруг тайная сущность полностью захватит моё тело и разум, а там и всю семью уничтожит? Возможно такое? Не исключено, если бы не одно «но»: никто, кроме меня, не знает о подселившейся душе в виде русского офицера, приличного, вроде бы, по первому ощущению, человека.

- Спасибо, тёзка, - прошелестел голос Субботина. – Я не подведу тебя и никогда не причиню вреда твоей семье.

- Я – это ты, ты – это я, - улыбаюсь в ответ, зная, что Варяг не видит моего лица.

Мы спустились на первый этаж и свернули налево, по широкому коридору дошли до торцевого арочного окна. Отсюда снова повернули налево и по очередной лестнице спустились вниз. Под особняком находился не только Алтарный зал, но и различные помещения для слуг и охраны. Гимнастический зал, в котором занимались бойцы Рода, занимал обширную площадь. Изначально он был меньше, но когда перестраивали поместье, его полностью вынесли за пределы дома, чтобы уменьшить вредные влияния магических энергий, шумов и вибраций на обитателей особняка.

В свою очередь зал делился на две половины, и одна из них предназначалась для тренировок с магическими клинками. Здесь все стены и даже потолок обнесены защитными панелями, поглощающими негативный магический фон.

Нужная нам половина представляла из себя помещение на сто квадратов с дверями, ведущими в раздевалку и душевую. По потолку тянулся короб воздуховода, пара мощных кондиционеров поддерживали в зале необходимую температуру. Деревянный пол тщательно вымыт, поблескивает в свете искусственных ламп с матовым покрытием.

- Пока разминайся, - сказал Варяг, - а я переоденусь.

Он исчез за дверью раздевалки. Положив сабли на одну из скамеек, приткнутых к стене, я легкой трусцой побежал по кругу, медленно наращивая темп и на ходу размахивая руками. Под подошвами кожаных туфель приятно поскрипывал пол, дышалось легко, никаких побочных явлений, вроде болей в заживлённых рёбрах, не ощущалось. Пока Варяг переодевался, я успел разогреться и размять мышцы. Наставник намеренно не появлялся в зале, словно выжидал, когда у меня начнёт повышаться градус нетерпения, и только потом вышел с непроницаемым лицом в чёрном комбинезоне и двумя саблями в ножнах под мышкой. Значит, я не ошибся. Сегодня меня будут гонять как сидорову козу, и пока десять потов не сойдет, Варяг не успокоится.

- Готов, ученик? – спросил он, опять вцепившись в меня взглядом. – Тогда начнём с простейшего. Я атакую – ты защищаешься.

Варяг в тридцать пять лет имел приличную физическую форму, даже несмотря на свою комплекцию. Он был узким в кости, но жилистым и высоким, с великолепной координацией, а двигался на длинных ногах как танцор: легко, пружинисто.

Самой большой гордостью Варяга, хоть он и не признавал этого, были светло-пшеничные кудри, ставшие предметом обожания наших служанок. Девушки просто увивались за мастером, на что Варяг, не отличавшийся стойкостью к слабому полу, отвечал пылкой страстью. Среди горничных вряд ли нашлась хоть одна, которая бы устояла против обходительного и манерного наставника по клинковому бою. Как ни странно, ни одна из них не была в обиде на подруг-соперниц. Недаром Варяг шутил, что ему не жалко отдавать себя по кусочкам. Дескать, сил хватит на всех. Моя мать выражалась просто: «гулящий котяра». Он и в самом деле походил на кота, с пушистыми, в тон волосам, усами.

Но во время тренировок исчезала вся утончённость и манерность, уступая место жёсткости и требовательности наставника, беспощадно гоняющего нерадивых учеников.

- Готов, - крутанув «восьмерку», я зажёг на клинке алые огоньки, похожие на распускающиеся лепестки роз. Индивидуальные магические эффекты тоже входили в систему подготовки. У Даньки, например, клинки покрывались багрово-жёлтыми всполохами в виде оскаленной пасти волка. Красиво, не спорю. Это уже мастерство высшего класса. А мне понравились цветы, хотя логичнее они бы смотрелись у Иришки. Сестрёнка великодушно разрешила пользоваться «девчачьим» атрибутом, а сама освоила «лаву». Во время тренировочных боев с её клинков стекала огненная река, сплетаясь чёрно-красными лентами на кончике сабель.

Варяг же дважды раскрутил «восьмерку» и мгновенно приблизился ко мне, одновременно обрушивая удар за ударом, меняя их направление. Огненные цветы вдруг вспыхнули и раскрыли лепестки, обвивая золотисто-алыми языками пламени не только мое оружие, но и меня самого, превращаясь в Стихийный доспех.

И началась схватка. Клинки сталкивались друг с другом, упруго преодолевая сопротивление защитных плетений, с легким гудением отлетали и снова сцеплялись, раскаляя булатную сталь до невыносимой белизны. Разве что искры не сыпались.

Варяг постоянно менял дистанцию, стараясь достать меня или уколом с выпадом, или, наоборот, нанести рубящий удар. Сверху, сбоку, с уходом на другую линию – а я был вынужден терпеливо защищаться, ибо наставник поставил меня в эту позицию без права ответного удара. Ну-ну, с этим я всегда справлялся без проблем. Элемент защитных комбинаций отработан на «ять».

Погоняв меня еще несколько минут по залу, наставник замер на месте, и взмахом сабли остановил бой. Не сбрасывая Стихийный доспех, я быстро привёл дыхание в норму.

- Здорово! – воскликнул Субботин, пользуясь передышкой. Молодец, хоть не отвлекал меня во время боя. – Прямо как в «Звёздных войнах»: силовые мечи, всё вокруг гудит, искры сыплются!

- Что ещё за звёздные войны? – за последние дни я наловчился общаться с тёзкой мысленно, потому не опасался привлечь внимание Варяга.

- Фильм такой в нашем мире есть, его ещё называют «космической сагой». Перестрелки в космосе, звёздные крейсера, путешествия с планеты на планету, повстанцы, злодеи-поработители. «Сомнений в битве быть не может. Вера должна быть».

- Неплохо сказано.

- Да, был там один персонаж, весьма мудрые вещи говорил, хоть сначала и презабавно выглядят его реплики.

Варяг, заметив на моем лице улыбку, мгновенно встопорщил свои пшенично-рыжие усы и вытянул клинок в мою сторону.

- А что это мы развеселились, кадет? Возомнили себя непревзойденным мастером дуэльных вечеринок?

Наставник всех, кого обучал клинковому бою, называл кадетами. А дуэльные вечеринки, которые были им упомянуты, это ни что иное, как развлекаловка среди золотой аристократической молодежи, порой устраивающей дуэли между собой для выявления самого лучшего бретёра. Ну, к примеру, в столице – Санкт-Петербурге – аристо гоняют на навороченных тачках по проспектам или где-нибудь за городом на пустынных трассах, в Москве тоже сходят с ума подобным образом. Но о дуэльных вечеринках в больших городах знают и охотно в них участвуют. Это как… показать свой уровень, свои возможности, получить негласный титул «золотого бретёра», и конечно же, обожание самых красивых девушек империи.

Старшее поколение не поощряло подобных развлечений, могущих закончиться серьёзными претензиями одного рода к другому, но всё же старалось держать руку на пульсе всех молодежных мероприятий. Они любыми способами внедряли в сплоченные ряды мажоров своих агентов для дальнейшего контроля отпрысков, чтобы те не наделали фатальных ошибок. В дуэльных вечеринках нужно показывать своё мастерство владения клинком, а вот увечить противника запрещалось категорически.

- Никак нет, учитель, - вытянулся я и взмахнул саблей крест-накрест. – Готов и дальше заниматься.

- Тогда работаем в полный контакт с элементами рукопашного боя, - с чего-то вызверился Варяг. – Я в защите. Погнали!

Рефлексы сработали в нужную сторону. Я тут же скользящим шагом попытался зайти за спину наставника и рубануть со всех сил наискось, но стихийный доспех, полыхнувший сиреневым пламенем защитил Варяга от фатального удара. Тоже, кстати, Подарок от родового Ока Ра. Мастера отец очень ценил! Наши клинки с шипением соприкоснулись аурными полями, стремясь сойтись в яростной схватке. Удар, ещё один! Переход на другую линию атаки и боковой мах ногой. Целюсь в бедро, но проваливаюсь в пустоту. Варяг ловко ушёл скрутом, не забыв выставить горизонтальный блок, приняв удар на верхнюю часть клинка. На паркет посыпались холодные брызги магического огня.

Шаг, выпад, удар! Возвращение в боевую стойку, мгновенная оценка ситуации – и снова атака с переменой позиции. Клинки порхают, огненные лепестки с яростью попытались обхватить золотисто-рыжие искры, сплетающиеся в подвижные жгуты, и нарвавшись на невидимые укусы, отпрянули назад, словно получили серьёзные повреждения.

- Встречный бой! – рыкнул Варяг.

Встречный, так встречный! Снова перемена позиции по горизонтали, косой удар сверху вниз, одновременно с этим - сближение с целью блокировать руку наставника и выбить из неё саблю. Варяг неожиданно каким-то невероятным движением оказывается сбоку и с силой толкает меня плечом, разворачивая в невыгодную позицию. Кулак левой руки летит прямо в подбородок, едва уклоняюсь и наношу ответный удар, только ногой. Описав полукруг, стопа со всей силы врезалась в бедро, отчего Варяг сразу присел. Тут же рублю сверху вниз. Будь передо мной человек без защиты – распластал бы его по-казацки на две половины. Наставник в таком положении умудрился выставить клинок, и пока мои цветки-лепестки пожирали его искры, ловко откатился в сторону и гибко вскочил на ноги, не прилагая к этому больших усилий. По моему Стихийному доспеху прошла дрожь.

- Проиграл, кадет, - клинок Варяга, вибрируя, упёрся мне в шею. И когда только успел сблизиться? Я ведь только-только разворачивался, чтобы догнать ускользающего наставника и закончить бой.

Доспех с тихим шелестом свернулся. В воздухе резко запахло потом. Приводя дыхание в норму, я с сожалением понял, что мне ещё далеко до шустрого Варяга. И пусть у меня преимущество в мощности Стихийного доспеха, по скорости мышления, гибкости и тактической вариативности я уступаю в разы. Можно, конечно, и дальше гонять себя на тренажерах и махать клинками до одури – но до эталонного бойца мне ползти и ползти. Понимаю, если не работать на износ, так и останусь посредственным саблистом.

Наставник традиционно начал с разбора моих ошибок, скрупулёзно их описывая, и подытожил:

- Мышцы ещё слабоваты, рука к концу схватки начинает дрожать – чувствуется по удару. Ноги нужно укреплять в любом случае. Слабоваты. Я тебе об этом постоянно напоминаю. Ленишься, Михаил! Дыхание, опять же, сбилось. Но… в общем, неплохо для человека, побывавшего в аварии и валявшегося несколько дней в постели. Да и подловил ты меня знатно. Боковой удар стопой очень профессионально поставлен.

- Так получилось, - я пожал плечами, не придавая значения словам Варяга. Возможно, он хотел меня ободрить. А удар получился сам собой, непроизвольно.

- Ага, непроизвольно…, - хмыкнул в голове Субботин. – Пришлось немного подкорректировать точность и силу, иначе бы ты не свалил этого мужика. Он хоть и тощеват, но держится на ногах очень хорошо.

- Ты…, - я захлебнулся от возмущения, едва не брякнув вслух. - Мог и предупредить! Ты же обещал не вмешиваться, когда я не прошу помощи!

- Не ворчи, тёзка, - по его голосу чувствовалось, что он доволен произошедшим. – Хотел лишь проверить, насколько у нас совместима координация. Радуйся, неплохо получается.

Варяг аккуратно вложил саблю в ножны и обратился ко мне:

- Двуручный бой попробуем через пару дней, когда окрепнешь. Не забывай по утрам бегать, чтобы восстановить дыхалку и выносливость. А теперь топай мыться.

После душа я обнаружил, что Варяга уже нет в зале. Забрав лежащие на лавке сабли, поднялся наверх, размышляя о словах Субботина о совместимости. Если майор не врёт, если он в жизни был неплохим рукопашным бойцом, то это мне ой как пригодится в будущем! Зря ворчу, лучше попросить его позаниматься со мной в тренажерном зале, побить «грушу», проверить совместную координацию всех физических параметров.

- Ну вот, а то ворчишь недовольный, - опять выскочил со своими замечаниями майор. – Обязательно проверим.

- А насколько ты хорош в рукопашном бою?

- Не буду врать, я не Джеки Чан и не Джейсон Стэйтем, - хмыкнул мой старший тезка. – Но меня учили не понты колотить, а убивать.

- Кто эти люди? – пришлось пропустить непонятную фразу майора.

- Актеры, ну и по совместительству пропагандируют в массах боевые искусства.

- То есть отдав тело тебе под управление, я могу драться, как профессиональный боец?

- Пока не могу ничего сказать, тёзка. Надо удостовериться сначала на тренировках. Как минимум нужно проверить ту же растяжку, даже если мозг знает точно что и как делать, всё равно нужно убедиться, что тело сможет эти движения выполнить.

Горничные, слуги и охрана расступались в стороны, заметив мой сосредоточенный вид, когда я шёл по коридору в свою комнату. Если бы был повнимательнее, то понял бы, что меня боятся.

****

Варяг смог поговорить с хозяином только вечером. Александр Егорович в последние дни редко находился дома, мотаясь, как он сам выразился, в поисках хоть каких-то зацепок, чтобы поскорее раскрыть довольно загадочное покушение на сына. Это было уже личным делом, хотя для подобных мероприятий существовала служба безопасности с большим штатом сотрудников, но Дружинин встречался с людьми, которые могли пролить свет на происшествие, подключив к расследованию свои связи. Чего это стоило ему, в какие долги залез, догадывались немногие.

Перед ужином Глава Рода имел привычку прогуливаться по саду в одиночку, только в редких случаях приглашая кого-нибудь из своих подчинённых, находившихся на ключевых постах корпорации. А могли быть и городничий, и городской голова, и даже директора менее крупных предприятий.

Фигуру Дружинина, мелькающую между кустов сирени и жимолости Варяг заметил издали, как только зашел за угол особняка. Телохранители, конечно же, присутствовали, умело располагались в разных точках и не попадаясь на глаза, но так, чтобы при первой опасности прикрыть хозяина. Неторопливо обогнув квадратную чашу журчащего фонтанчика, Варяг пошел по дорожке, выложенной ребристой коричневой плиткой, чтобы встретиться с Александром Егоровичем возле летней беседки. Но Дружинин сам его увидел и махнул рукой, приглашая к себе.

Варяг с удивлением заметил в руке хозяина сигару с золотистым ободком на кончике. Курил тот редко, в случаях особого умственного напряжения. Значит, сейчас тот самый момент, но связан ли он с покушением на Михаила – тот ещё вопрос.

- Александр Егорович, дозволено ли поговорить? – поинтересовался мастер клинков, остановившись в двух шага от скамейки, на которую присел Дружинин.

- Ты же не просто меня искал, чего спрашиваешь? – настроение у Главы, судя по голосу, было не ахти. – Присаживайся. Занимался сегодня с Мишкой?

- Да, неплохо погонял его, - откликнулся Варяг. – Реакцию не потерял, клинки чувствует, но боевая составляющая ещё требует шлифовки. Ну и с мышечной массой что-то делать надо. Не хочет тяжести тягать.

Дружинин пожевал кончик сигары, осмысливая слова мастера.

- И все так же глухо? – с каким-то безразличием спросил он. – Не может раскрыть потенциал?

- Раскрытие атрибута прошло гораздо быстрее, но потенциал слабый, увы, - честно сказал Антипов. – Нет в парне ярости. Михаил как будто скован, не может поймать вдохновение. Потенциал определяется через высшую точку эмоционального и физического напряжения.

- Каков вывод? Бесперспективен? Придется всю жизнь возле него держать охрану?

- Я заметил довольно странную манеру боя, - немного подумав, ответил Варяг. – И она связана не с саблями, а с рукопашной. Пару раз отработал по мне интересной связкой, до сих пор бедро болит. Точно скажу, что в клинковом спарринге Михаил редко использовал возможности ног в качестве вспомогательного оружия. Согласен, топорно звучит…

- Подожди, - Дружинин взмахнул рукой, в которой была зажата сигара. – Как думаешь, связаны ли изменения с произошедшими событиями? Не заметил подселения?

- Не могу сказать, хозяин, - честно признался Варяг. – Нужно провести ещё несколько занятий. Если будет заметно тяготение к рукопашке, то есть над чем поразмыслить. А так… он тот же мальчишка, Александр Егорович, ваш сын.

- Хочется верить, - с каким-то надрывом произнёс Дружинин и тут же взял себя в руки. – Спасибо, Лёня, за хорошую новость. И вот ещё что… До отъезда Мишки в Уральск осталось несколько дней, поэтому гоняй его в хвост и гриву. Вдруг, да и проснется в нём умение выходить на предельный уровень своего Дара. Чувствую я, в университете про его слабости быстро узнают и начнут провоцировать на дуэли. Врагов у нас хватает. А как врага зацепить? Через детей, через их слабости.

- Я понял, Александр Егорович, - Варяг встал. – Значит, по две тренировки в день.

- Именно, - кивнул князь, и задрав голову, пыхнул дымом. – Я предупрежу супругу, чтобы не вмешивалась в Мишкины дела. А то приставит к нему преподавателей, чтобы заполнить пробелы в знаниях перед вступительными экзаменами – лишний мусор в голове.

- Перед смертью не надышишься, - улыбнулся Варяг и поспешно ретировался, ощущая непроходящее раздражение хозяина. Такое он умел чувствовать благодаря Подарку. Магия усиливает сенсорику.

Дружинин усмехнулся, глядя в спину удаляющегося по дорожке Лёньке Анисимову, неспешно докурил сигару и щелчком послал её точнехонько в распахнутый клюв пингвина-урны, встал, одернул пиджак и в сопровождении охраны пошёл в дом. На крыльце уже стоял Савелий, беспокойно топчась на месте. Не иначе, накрутила ему хвост Евгения свет Викторовна, желая поскорее приступить к ужину.

Зайдя в столовую, пожелал всем приятного аппетита, и, как только опустился на стул, горничные приступили к раскладке блюд. К удивлению родных, Глава долго за ужином не задержался, быстро поел, промокнул губы салфеткой и успокоил всех:

- Продолжайте без меня. Хочу сделать несколько важных звонков. Дорогая, если ты не против, я зайду попозже к тебе. Нужно обсудить один вопрос.

- Конечно, милый, - улыбнулась супруга, ничуть не удивлённая подобной просьбой. Муж всегда проявлял учтивость, за исключением последнего раза, когда находился в крайне взбешенном состоянии.

Дружинин встал, напоследок взглянул на меланхолично ковыряющегося в гуляше среднего сына.

- Михаил, как ты себя чувствуешь? – спросил он.

- Сносно, - пожал тот плечами. – Сегодня с Варягом неплохой спарринг провели.

- Нет необходимости в более детальном осмотре? А то можем завтра съездить в клинику к профессору Потоцкому?

- Не стоит, отец, - бодро ответил парень. – Честно, со мной всё в порядке. Даже голова не кружится.

- Ну да, самый верный признак здоровья, - хмыкнул Дружинин, и более не стал задерживаться в столовой.

Он и в самом деле хотел сделать несколько звонков, и как только закрылся в кабинете, набрал номер по стационарному телефону, стилизованному под старинный аппарат начала двадцатого века. Что поделать, любил он подобные вещи. У него даже радиоприемник в виде напольных часов в углу стоял, с самыми настоящими эбонитовыми ручками, светящейся шкалой, черными овалами динамиков. Огромный аппарат сразу бросался в глаза заходившим в кабинет людям. Дружинин с удовольствием наблюдал за их реакцией. Удивление, восторг, искреннее непонимание, скрываемая гримаса презрения – и никто не знал, что эта стилизация скрывала нутро ультрасовременного аппарата, способного не только принимать радиоволны чуть ли не со всего света, но и незаметно записывать разговоры и видео, а динамики давали такой чистоты звук, что меломаны с руками бы оторвали сей агрегат.

- Приветствую тебя, Юрий Ерофеевич, - прижимая к уху трубку телефона, произнес Дружинин, услышав глухой и чуточку усталый голос. – Не узнал, дорогой?

- Тебя забудешь, Александр Егорович, - усмехнулся собеседник. – Даже через десять лет.

- Ну, не прибедняйся, Юра, не надо, - хохотнул Глава в ответ. – Как у тебя дела?

- Да всё по-прежнему. Должность вице-губернатора Хивы – не курортный отдых, сам же знаешь. Сам как?

- Сам ничего, да вот проблема с Мишкой нарисовалась, не могу разгрести. Уткнулся носом в стену.

- Подожди, с Мишкой – средним твоим?

- Ну да.

- А что за проблема, и почему ты звонишь мне? Я чего-то не понимаю?

- Парень попал в аварию, но по всем признакам – его машину намеренно протаранили. Акция подготовлена кем-то из моих врагов, а ниточку ухватить не могу.

- Мишка-то жив?

- Жив, - ощутив, как спазмы сжали горло, еле-еле ответил Дружинин.

- Та-аак, - протянул вице-губернатор. В трубке было слышно, как он выстукивает пальцами какой-то марш по твёрдой поверхности. – Я не могу сообразить, каким боком к твоей проблеме?

- Хочу с одним человечком из Хивы встретиться, он купец местный. Дело в том, что в ноябре прошлого года у него угнали внедорожник. Машина хорошая, для военных нужд сделана. Ну и недолго музыка играла… Украли её. А всплыла она несколько дней назад, здесь, в Оренбурге. Именно с ней столкнулся Мишка на своём «Аксае». Вернее, в него сознательно влепился этот «Риф».

- Ну и дела, - хмыкнул Юрий Ерофеевич. – Внедорожник скрылся или остался на месте аварии?

- Бросили его. Мы начали пробивать по номеру, но оказалось – фальшивка. А вот номер кузова и двигателя не стали менять…

- И угонщик ни разу не попался на фальсификации?

- А она нигде и не светилась с момента кражи, - усмехнулся Дружинин. – Проверили все дорожные камеры, расставленные по городу и на выездах из Оренбурга. Представляешь, нигде не промелькнул!

- Выходит, и вправду покушение, готовились загодя, - правильно уловил мысль вице-губернатор.

- Самая первая версия, - подтвердил Глава.

- Слушай, а я, кажется, вспомнил, про кого ты говоришь, - усмехнулся Бекович. – Не Ерулаева ли машина?

- Файзулла Ерулаев купил её на аукционе по распродаже военной техники, - подтвердил Дружинин. – Приехал в Оренбург к родственникам, и вот такой казус.

Вице-губернатор рассмеялся.

- Он мне всю плешь проел, Саша! Представляешь, даже на приём записывался несколько раз! Последняя наша встреча была две недели назад. Всё интересовался, ищут ли машину, как идет следствие. Так что с удовольствием отдаю его в твои руки. Хотя, подожди… Я скажу ему, что в Оренбурге обнаружили внедорожник, по всем приметам схожий с пропавшим. Он сразу рванёт в ваши края, вот ты и поговоришь с ним. Только не увлекайся, а то я знаю тебя. Разговор плавно перетечёт в допрос.

- Не-не, Юра, да ты что! – даже махнул рукой Дружинин, пусть его никто и не видел. – Мы с ним деликатно, со всем уважением. Машина всё равно на полицейской стоянке находится.

- Тогда я завтра же утром пошлю к Ерулаеву посыльного. Думаю, уже через три дня у тебя будет. А если на самолете решит лететь – так и завтра.

- Спасибо, Юра! Выручил!

- Да какое там «выручил», - хмыкнул Бекович. – Всего лишь технично перевёл стрелки на твою территорию.

Вице-губернатор Хивы генерал-лейтенант Бекович знал, что говорит. Он нутром опытного и битого жизнью волка почувствовал криминальную составляющую происшествия. Зачем влиятельному человеку, коим является Дружинин, самому приезжать в Хиву и разговаривать с каким-то торговцем коврами и тканями, да ещё не привлекая полицию? Не хотел Юрий Ерофеевич нарушения законности на своей территории. А в Оренбурге – пожалуйста, пусть хоть в тюрьму посадит и выбивает показания.

- Молодец, не унываешь, раз так шутишь, - улыбнулся Дружинин. – Тогда всё, вопросов больше не имею. Передавай привет супруге и детям.

- И ты от меня Женечке и ребятам, - любезно ответил Бекович. – Мишке особенно. Здоровья ему, пусть быстрее поправляется.

Они чуть ли не одновременно нажали на кнопку сброса вызова. Дружинин задумчиво прошёлся по кабинету, остановился возле лакированной под цвет красной вишни «Элегии», машинально покрутил верньеры музыкального центра, а потом решительно направился в будуар жены, справедливо рассудив, что ужин давно закончился, и Евгения сейчас мажется кремами перед зеркалом.

Так и было. Когда он постучался и вошёл в комнату, супруга в коротком халатике сидела на банкетке и тщательно наносила на лицо крем из баночки. После чего медленно, словно медитируя, растирала пальцами по щекам и лбу.

Дружинин встал за её спиной и мягко обхватил руками за плечи.

- Я хочу извиниться за прошлый демарш, - сказал он, глядя в зеркало. – Был не в себе, поэтому выплеснул весь негатив на близкого мне человека.

- Хорошо тебя понимаю, - Евгения на мгновение замерла, потом пальцы вновь стали круговыми движениями втирать крем в кожу. – Я ведь тоже виновата. Не посоветовавшись с тобой, полезла в те сферы, которые неподвластны обычному человеку. Но пойми, я всегда относилась к рекуперации с отвращением. Мне было десять лет, когда погибла мама, ещё совсем молодая и красивая женщина. Представь моё состояние снова увидеть её живой, цветущей и улыбающейся. Я ведь уже хорошо понимала разницу между окончательной смертью и бессмертием, если можно так сказать о рекуперации. Но мне никак не удавалось совместить эти два тезиса. А мама очень доходчиво объяснила, что это такое... на своём примере. Поэтому и сама стала относиться к воскрешению, как к проклятию. А ты говоришь, с головой у неё не в порядке… Меня так накрыло, когда я увидела Мишу с белым лицом, и неподвижного!

Жена резко повернулась и схватила Дружинина за руку, не обращая внимание на остатки крема на пальцах.

- Я не хочу своим детям такой участи, понимаешь! Ну, или хотя бы оттянуть тот момент, когда наступит необходимость! Личность, сознание, душа – это дано богом, а мы нарушили все его заповеди!

- Мир давно изменился, Женечка, - вздохнул Александр Егорович. – Людям плевать на заповеди. Они почувствовали, что могут жить вечно, и стремятся к этому. Конечно, всему есть предел, но лет триста при правильном распределении ресурсов организма можно выгадать. С условием, если не исчерпан рекуперативный цикл.

- Об этом я и подумала в первую очередь, - закусив губу, женщина снова уставилась в зеркало, придирчиво оттягивая на подбородке и щеках кожу. – Если с восемнадцати лет начать копировать самого себя – какой будет душа? Как всё отразится на мальчике?

- То, что ты сделала на эмоциях – гораздо хуже рекуперации. Мы вступили на тончайший лед, который в любой момент может треснуть, и мы провалимся в бездну ужаса, - перебарщивая с пафосом, ответил супруг. – Я просто нутром чувствую, что в Мишке живёт чужая сущность. Проявится она или нет – никто не знает.

- Ты не можешь этого знать точно, а догадки не для твоего рационального разума. Я тоже слежу за сыном, и пока нет никаких оснований беспокоиться. Всё прошло просто великолепно.

- Великолепно…, - Дружинин заложил руки за спину и медленно прошелся по мягкому хивинскому ковру с вышитыми орнаментами (это был подарок Юры Бековича), подбирая слова, чтобы не обидеть жену. – Только есть один момент, который меня беспокоит. Что говорить Оленёвым? Они до сих пор ищут Борислава и уверены, что к его пропаже причастен я.

- Ничего не говори, - пожала плечами Евгения. – Тела нет, и причин для беспокойства тоже нет. Убежал, скрылся. Боря – предатель, а значит, и его Род должен отвечать за предательство своего представителя. Кстати, ты в своём праве уничтожить Оленёвых.

- А если это они причастны к покушению на Мишку?

- Нет, - уверенно ответила жена. – Они же понимают, что устранение одного из членов нашей семьи может плохо закончиться для Борислава.

- Василий Алексеевич подозревает, что Борис – у нас, - подтвердил Дружинин, имея в виду Главу рода Оленёвых.

- О чем я и говорю. Нелогично идти на прямое столкновение с нами, зная о пленнике, - усмехнулась супруга. – Поэтому нужно сделать всё, чтобы никакой утечки из дома. Я сама предупрежу обслугу, а ты – службу безопасности.

- Хорошо, - мужчина сел в свободное кресло, любуясь профилем Евгении. – А ты не боишься отправлять Мишку в Уральск? Вдруг там начнут проявляться последствия?

- Уверена, что ты уже принял все необходимые меры для охраны мальчика, - улыбнулась жена. – Пары-тройки крепких ребят должно быть достаточно, чтобы присматривать за ним.

- У меня в Уральске «спящий» агент находится, - Дружинин в задумчивости потер подбородок. – Может, его задействовать?

- Полностью полагаюсь на тебя, - Евгения встала, демонстрируя свои точёные длинные ноги, обошла кресло с обратной стороны и положила руки на плечи мужа, наклонилась и легонько прижалась щекой к его щеке. – Ты у меня очень умный и рассудительный, поэтому не боюсь за сына. Он же с Ваней будет, так? Поговори с парнем, только один на один, намекни ему, что нужно будет сделать, если произойдут метаморфозы. Пусть присматривает… И мне на душе легче.

- Не проболтается? – засомневался Дружинин, вдыхая терпко-сладковатый запах крема, исходящий от супруги.

- А ты хочешь открыть тайну Ольге? Чтобы потом она тебя тонко шантажировала?

- Она на это не пойдет.

- Дубенская очень умная женщина. Поверь, она сразу заинтересуется, почему такое внимание к Михаилу. И узнает.

- После рекуперации возможны некоторые несоответствия психике, поведению, - не сдавался Александр Егорович.

- Решать тебе, милый, - обвила его шею руками Евгения. – Ты Глава, на тебе ответственность.

«Почаще бы вспоминала об этом, сейчас бы никаких проблем не было», подумал Дружинин без всякой неприязни. Жену он любил, и мелкие прегрешения, не влиявшие на размеренную супружескую жизнь, его не интересовали. Но вот этот заскок с ритуалом его напряг. Глубоко внутри засела заноза, которая напоминала ему, что Мишка ещё принесет проблемы Семье и клану.

- Ты закрыл дверь? – промурлыкала супруга.

- Я же знал, что ты меня не отпустишь, - усмехнулся Дружинин и пружинисто поднялся на ноги и сильными руками прижал к себе Евгению. – Конечно, закрыл. Но ты не переживай. Никто нас до утра не потревожит.

Примечание:

[1] Юрьев Василий Михайлович (1881-1962) - гитарист-семиструнник, музыкальный педагог, композитор. Внес большой вклад в литературу семиструнной гитары, автор оригинальных пьес, переложений для семиструнной гитары русской, советской и зарубежной классики, обработок народных песен, и составитель множества различных гитарных сборников. Учился у гитариста-педагога Александра Соловьева. За годы учебы познакомился с обширным концертным репертуаром семиструнной гитары, включая "Экзерциции" (концертные этюды) Андрея Сихры, пьесы предельной технической трудности. В 1903 году начал активную исполнительскую деятельность.

Глава 5

Горячая «отвальная»

Из Оренбурга для поступления в институты и университеты необъятной Российской Империи в этом году уезжало довольно много молодых людей, поэтому город был взбудоражен разнообразными вечеринками. Кафе, рестораны, прогулочные катера, речные трамваи сорвали месячную выручку только за несколько дней молодёжных гуляний.

Со мной в Уральск должен был ехать верный «оруженосец» Ванька Дубенский. Само собой, доверить Ивану носить свои магические клинки я бы ни за что не посмел, опасаясь за жизнь друга. Не приемлют сабли, завязанные на одного хозяина, чтобы их держала чужая рука, будь она хоть рукой Слуги, хоть побратима. Око Ра беспощадно к любым вольностям. А неукоснительные правила написаны кровью дураков, пытавшихся «приручить» благородное оружие, доставшееся им по случаю, когда хозяин каким-то образом терял его – в большей мере из-за собственной смерти. Не подумайте, что экспериментатора убивал сам клинок, причём – мгновенно. День-два этому человеку давался, чтобы осмыслить свой жизненный путь и успеть понять, ради чего он лишается самого дорого, что есть. Магия Ока – не до конца изведанный механизм. Поэтому во многом все ориентировались на прецеденты. Раз такое случилось раз – может произойти снова.

Иван чётко осознавал, что ему разрешено, а что категорически запрещалось. Гулять в ресторанах – это пожалуйста, не грех присоединиться к своему лучшему другу, заодно и присмотреть за ним. Но к магическим артефактам он никогда даже руку не тянул, хотя звание «оруженосца» принял с гордостью, не считая это моей шуткой.

Наша компания частенько проводила разгульные вечера в «Колизее». Пятиэтажный торгово-развлекательный комплекс из стекла и бетона принадлежал семье Олежки Матусевича. Антон Миронович – его отец – являлся компаньоном моего папаши. Проще говоря, Дружинины и Матусевичи держали половину Оренбурга под своим контролем. Другая половина «принадлежала» довольно сильному Роду Лодыгиных, владевшему сетью гостиниц, одна из которых – «Европейская» была очень известной на Урале. А ещё Лодыгиным принадлежало большинство доходных домов города. Один из представителей этой семейки сейчас находился на должности городского головы – моему отцу пришлось пойти на некоторые уступки конкурентам, чтобы провести в местную Думу своё большинство. Так и жили, качаясь на политических весах.

В «Колизее» было три ресторана разного уровня, где мог отобедать каждый житель Оренбурга, сообразно своим доходам и кошельку, и несколько мелких «тематических» кафе. Мороженое, выпечка, сладости, кофе – кому что по душе, то и выбирал.

Мы же собрались посидеть в самом фешенебельном ресторане «Колизея» - «Европе» - и Олег заранее договорился с персоналом, чтобы нам выделили столик на десять человек, и, главное – на открытой террасе, откуда можно созерцать не только Урал и набережную, по которой неспешно фланировала нарядная публика, но и открывающиеся безбрежные степные и лесные дали.

Договорились прийти с девушками, и я, особо не заморачиваясь, позвонил Лизе, предупредив её о походе в «Европу», на что она отреагировала восторженным писком. А мне было тяжело. Через несколько дней уеду в Уральск, и наши отношения прекратятся. Во-первых, этому поспособствует отец, а во-вторых, я перехожу на новый уровень, где гулять с простыми девушками под ручку мне уже будет неуместно. Появятся другие знакомые, и вероятнее всего, из очень обеспеченных семей, возможно даже – из «старой» аристократии. Лиза – это компромат на меня в будущем, если я продолжу с ней общение, несмотря на показательное расставание. Отец хорошо знает мои выкрутасы, поэтом заранее подстраховывается, чтобы наши отношения «умерли» окончательно.

Надо, кстати, ей подарок преподнести. Он у меня уже давно готов. Серёжки с гранатами-капельками, кольцо с тем же гранатом, но побольше, и золотая цепочка. Гарнитур упакован в чёрный бархатный футляр. Красное в чёрном - красиво и печально.

Теперь предстояло решить вопрос с машиной. Не пешком же с Лизой в ресторан идти. Мой «Аксай» ещё долго будут восстанавливать; в Уральск поеду на другом автомобиле, и то в качестве пассажира.

Старшего брата я нашёл за особняком в парке. Он наматывал круги по дорожке и постоянно кидал взгляд на напульсник. Широкоплечий, с выпирающими трицепсами и бицепсами, красавец, мечта многих девушек из богатых семей. Упасть не встать, близко не подойдёшь, обольет высокомерным взглядом. Но куда деваться – мы же родные друг другу. Надо как-то уживаться.

Я сел на скамейку и стал ждать, когда Даниилу надоест кружиться вдоль забора. Тем более, здесь лежали полотенце и бутылка с водой. Хочешь добыть хищника – карауль его возле водопоя.

- Ничего так парнишка, фактурный, - прошелестел голос майора в голове.

- Гордость отца, - хмыкаю в ответ. – Рост метр девяносто, вес почти под сто килограмм, на голову выше меня.

- Видно, родители очень старались, - пошутил тёзка.

- Так первенцы всегда берут родовую силу, - рассеянно пробормотал я прописную истину нашего мира, глядя на подбегающего брата.

Тот остановился возле меня, попрыгал на месте, восстановил дыхание. Белая футболка промокла от пота и прилипла к телу, обрисовывая рельефную грудь.

- К соревнованиям готовишься? – поинтересовался я, подавая Даниилу бутылку. – Носишься, как заведённый.

- Нужно больно, - фыркнул брат, и, набрав воды в рот, прополоскал, выплюнул. Потом приложился ещё раз, сделал пару маленьких глотков. – Форму держать надо. Чего тут высиживаешь? Не поверю, что просто так пришел на меня полюбоваться.

- Данька, одолжи мне на вечер свой «Хаманн», - развожу руками. – У нас сегодня отвальная в «Колизее», а барышню не на чем везти.

- Лизку пригласил? – хмыкнул Даниил, вытирая разгоряченное лицо полотенцем. – Завязывай с ней. Скоро у тебя иные заботы появятся.

- Так я и хочу сегодня сказать ей об этом, - пожимаю плечами. – Понятно, что в Уральск за собой её не потяну.

- Боюсь я тебе машину давать, - честно признался брат, присаживаясь рядышком. – Тем более сегодня. Вы же обязательно нажрётесь, гонки устроите по городу. Раздолбаешь дорогущую тачку, за которую я тебе голову отверну. Хочешь, вас парни из охраны отвезут в ресторан и обратно до дома доставят? Отцу и мне спокойнее будет.

- Не самый лучший вариант, - поморщился я, представив, как за мной будут приглядывать телохранители, что вызовет смешки друзей. Не принято на вечеринки с личниками приезжать.

- Что значит, «не лучший»? – возмущенно произнёс Даниил. – Тебя несколько дней назад мёртвого привезли, есть подозрение на покушение. Случись что опять, придётся замораживать твоё тело. Новый-то клон ещё не выращен.

Я задумался. Неужели Данька не знает про ритуал? Или дурака валяет? И какой в этом смысл? Мою нервную систему бережёт? Посмотрел в глаза брата, тот не выдержал, отвёл их в сторону. Вздыхаю. Знает или нет?

- Ладно, чёрт с тобой, - проворчал Даниил. – Бери «Хаманн». Но тебя сопроводят наши безопасники. Присмотрят в случае чего. Если будешь пьяным, за руль не садись. Понял?

- Спасибо, братишка, - от радости я хлопнул его по плечу. – Обещаю вести себя благоразумно.

- Во сколько отвальная? – Данька сразу стал обычным любопытным парнем, из взгляда исчезли то самое выражение, которое он пытался копировать у отца, и которое мне не нравилось. Этакая смесь превосходства, жалости и раздражения. Ну, что поделать, папаша сразу заявил, что старший сын будет наследником империи Дружининых. Я не жалею и не переживаю на этот счёт, только не надо ко мне как ко второму сорту относиться. Кто виноват, что первенец Даниил, а не я?

- Собираемся в семь вечера.

- Зайди ко мне до шести, а то потом пешком пойдёшь, - предупредил брат. – Ключи отдам.

- Обязательно! – я заулыбался, демонстрируя белозубую улыбку, и приобнял Даньку за широченные плечи.

До отвальной оставалось несколько часов, и я провёл их с пользой. Сначала принял душ, тщательно побрился, полил на ладони лосьон и похлопал себя по щекам. Потом начал выбирать, что надеть на вечер. Особо не заморачивался. Приглядел чёрную рубашку с белым принтом в виде разнообразных геометрических фигур, с коротким рукавом и навыпуск; к ней – легкие серые штаны и спортивные туфли. Не торжественный фуршет или банкет, обычная встреча друзей. Заранее приготовил футляр с гарнитуром, положил его на середину стола, чтобы на глазах был, перед тем как выйти из комнаты.

Вспомнив про предупреждение Даниила, поторопился заглянуть к нему, и получил на руки брелок с эмблемой «БМВ-Хаманн». Поблагодарил брата ещё раз, в ответ услышав насмешливое «не упейся до смерти», что было очень серьёзным намёком. Данька всё знал, и подозреваю, за мной очень тщательно начнут следить, как бы чужая сущность не полезла из меня всеми щупальцами и когтями. Утрирую, конечно. Никто ещё не доказал обратное, так что плевать на всё.

«Правильно, - тут же отреагировал майор Субботин на мои мысли. – Люби себя, чихай на всех, и в жизни ждёт тебя успех».

Я кисло улыбнулся, уже выходя из комнаты брата, поэтому Данька не увидел мою физиономию. Субботин, вероятно, опять использовал фразочку из своего мира, но я хорошо понял завуалированную мысль старшего тёзки. Как говорил наш учитель по психологии: «нарочито выпячиваемый эгоизм есть защитная реакция на окружающий мир».

Седан старшего братика тёмно-зелёного цвета, приземистый и очень стильный, находился в гаражном боксе рядом с машиной матери. Не хватало отцовского «Аксая», значит, опять где-то разъезжает, всё пытается выяснить, кто стоит за покушением на среднего сына, или по своим делам умотал. А я уже свыкся с мыслью, что это был несчастный случай. Разве не происходят подобные происшествия сплошь и рядом? Две машины на пустынном шоссе влетают друг в друга – небывалый случай? Заснул один водила, второй не успел среагировать – вот и влетели лоб в лоб. В моём случае чуточку иначе, но всё равно… Мне всегда казалось, что в таких трагедиях присутствуют какой-то фатум, притягивающий магнитом двух незнакомых людей, чья линия жизни упорно ведёт к месту, где должна произойти роковая встреча.

Отбросив дурные мысли, я прыгнул в мягкое, пахнущее дорогой кожей, кресло, нажал на кнопку зажигания справа от руля – и моё сердце забилось в такт двигателю, зарокотавшему от удовольствия грядущей поездки. Великолепная лошадка у Даньки – как и всё, что его окружает. Дорогие вещи, будущая карьера при отце, потом, когда-нибудь, своё дело в империи Дружининых, красивая жена из такого же богатейшего рода. А мы – я имею в виду себя, Иришку и Алексея – всего лишь придаток и подпорка семейного благополучия, обязанные защищать его по первому требованию Главы.

Заставив движок порычать на весь гараж, я дал задний ход, плавно выводя «Хаманн» наружу, и махнул рукой одному из слесарей, курившему на улице, чтобы он закрыл ворота, потом объехал огромную цветочную клумбу по кругу, ожидая, когда отползут в сторону тяжёлые кованые ворота на роликах, и газанул так, что звук мотора отразился от стен особняка. Представляю, как ругается сейчас братишка. Да ладно, я же знаю, как ведёт себя его тачка, и на что она способна.

Через двадцать минут я уже подъезжал к перекрестку Уфимской и Крыжановской улиц, где договорился забрать Лизу. Она ждала меня возле небольшого открытого кафе, сидя на лавочке и обеспокоенно крутя головой по сторонам. Я постучал себя по лбу ладонью, что не предупредил, на какой машине приеду. Тачку брата она видела несколько раз, но вряд ли сейчас в беспрерывном автомобильном потоке, мелькающем перед глазами, сможет её разглядеть и понять, что это именно она.

Я прижал «Хаманн» к тротуару и требовательно просигналил: два коротких, пауза, один короткий. Таким сигналом я всегда вызывал Лизу из дома. Вот и сейчас она встрепенулась, вскочила на ноги, радостно заулыбалась, и торопливо зашагала к машине. Когда я посмотрел на тонкую стройную фигурку девушки в коротком облегающем красном платьице, у меня защемило сердце. Как-то неправильно всё. Нам дано владеть магией, но нельзя жить вместе с любимым человеком, ею не владеющим. Поэтому приходится соблюдать дурацкие правила, строго регламентирующие сословное разделение. Ведь у старой аристократии, как и у новой, состоящей из промышленников и банкиров, есть много чего дозволенного, о чём простолюдины не смеют и мечтать.

Отбросив мелькнувшие не ко времени мысли, я наклонился, чтобы поцеловать Лизу в подставленную щеку. Она побоялась размазать ярко-карминовую помаду на губах. Положив красный, в тон платью, клатч на голые колени, девушка посмотрела на меня с радостным ожиданием весёлого вечера, но я заметил, что ей самой не так уж и весело. Понимала, что сегодняшняя вечеринка окажется последней проведённой вместе.

- У тебя новая машина? – пошутила Лиза.

- Как видишь, растём, - в тон ответил я, побыстрее отъезжая от тротуара, пока бдительная полиция не влепила штраф. – Ты великолепна. Причёска новая, да?

- Спасибо, милый, ты очень внимателен, - девушка поправила локон красиво уложенного каре. – Даже не похоже на тебя.

Не я внимателен, а тёзка-майор коварный, восхищённо цокнувший языком. Вот же ловелас, оказывается! Поневоле пришлось открыть рот и высказаться. А так-то да, Лиза – весьма аппетитная штучка, несмотря на немного субтильное телосложение. Зато сейчас обтягивающее платье очень здорово показывает все преимущества её фигуры.

- Как ты уговорил брата дать тебе машину? – чтобы развеять молчание, спросила Лиза, пока мы ехали по Нижегородской улице в направлении Набережной. По прямой здесь было недолго, только мешали пробки и светофоры.

- Надавил на родственные чувства, - пожал я плечами, наслаждаясь тем, как чутко отзывается тачка на каждое движение руля. Бросил быстрый взгляд в зеркало. Ага, внедорожник с двумя телохранителями движется следом, прячась за парой легковушек, как динозавр в курятнике. – Не у отца же просить ещё один бронированный «Аксай», чтобы покатать красивейшую девушку Оренбурга по городу!

- Ты так считаешь? – с какой-то надеждой спросила спутница, глядя на дорогу.

- Что именно? Про машину или про красивейшую девушку?

- Да, про неё… про девушку.

- Конечно, - мягко ответил я, что было удивительно. Обычно влеплял сразу в лоб своё мнение, невзирая на чувства собеседника. А сейчас, когда предстояло расставаться, начал увиливать. Точно, Субботин влияет на мою чёрствую душонку.

- А ты когда уезжаешь? – торопливо спросила Лиза, словно не желая портить настроение предстоящим расставанием.

- Через два дня.

Она кивнула, и до самого «Колизея» молчала, погружённая в свои мысли. Но светящийся разноцветными огнями и рекламами развлекательный центр оживил Лизу. Я свернул с дороги на автомобильную стоянку, и, не особо парясь с поиском свободного места, сразу же направил тачку к отгороженной площадке, где для нас всегда было забронирована индивидуальная стоянка. Ага, парни уже здесь. Вон чёрный «Адлер» Олежки Матусевича, рядом с ним вольготно расположился белый «Бромлей» Димки Полонского, нежно-лазоревая «Минерва» Насти Дубенской – она, скорее всего, вместе с братом приехала. Простенький «Бенц» цвета асфальта принадлежит Серёге Кривову.

Охранник показал жестом, куда мне лучше поставить машину, хотя я и сам видел свободное местечко. Припарковался, заглушил мотор, после чего вылез наружу. Неторопливо обошёл «Хаманн», ощущая исходящее от него тепло. Открыл дверцу со стороны пассажирского кресла, подал руку Лизе, помогая ей выйти, и на мгновение прижал к себе гибкую фигурку, как только девушка оказалась снаружи. Отвлёкся на подошедшего охранника, который отдал мне пластиковый стояночный номерок с цифрой «5».

- Пойдём? – улыбнулась девушка, вцепившись в мой локоть, и уверенно зацокала красными туфельками по асфальту.

Мы не стали обходить стоянку. Охранник распахнул перед нами невзрачную калитку, откуда можно было напрямки попасть к служебному входу. Наша компания частенько им пользовалась, поэтому никаких трудностей по проникновению в «Колизей» и на этот раз мы не испытали. Я поглядел в камеру, которая передала моё изображение в комнату охраны, где дежурный сверил мою физиономию по базе данных. Являясь «особым клиентом» «Колизея», я нисколько не волновался, что меня не пустят. Так и случилось. Щёлкнул замок, створка отошла от косяка, и я легко открыл кажущуюся массивной дверь на себя. Пропустил Лизу первой, вошёл следом.

Миновав извилистый служебный коридор, мы оказались в огромном фойе, забитом праздно шатающимся народом. Гудели эскалаторы, вознося толпы на верхние этажи, играла музыка, бегали дети с шариками и мороженым. То и дело сверху спускались два стеклянных стакана-лифта, забивались по полной, и снова улетали в поднебесье.

- Поехали на эскалаторе, - оглядевшись вокруг, решила Лиза. – Быстрее получится. Народу сегодня до безобразия много.

Я знал, что она жутко боится пользоваться лифтом, особенно стеклянным, когда под ногами разверзается пустота. Кажется, такая боязнь называется «лифтофобией». Что сделаешь, кто-то летать боится, а кого-то и плавание на надёжных водных трамваях в ужас приводит. Пожалев подругу, я повёл её к эскалатору, поддержал за руку, чтобы она ненароком не зацепилась каблуком за ребристую поверхность ступеньки, и таким образом мы спокойно доехали до пятого этажа. Хочешь бродить по огромному холлу, ради бога. А вот в «Европу» хода не было, только по предварительной записи.

- Привет, Артур, - небрежно произнёс я, увидев стоящего в дверях молодого парня в белоснежной сорочке с галстуком-бабочкой и в классических чёрных брюках. – Никак твоя смена сегодня?

- Добрый вечер, Михаил Александрович, - оживился швейцар, - Елизавета… рад видеть вас. Нет, попросили выйти. Сменщик заболел.

Я сунул в руку Артура купюру в три рубля – мне не убудет, а парню приятно. Он распахнул перед нами стеклянные двери и добавил:

- Ваш столик на террасе, гости собрались.

Наше появление парни и девушки встретили громкими возгласами и хлопками пробок, почти одновременно вылетевшими из нескольких бутылок шампанского. Я удивился. Оказывается, Матусевич нахально зарезервировал всю террасу только на нашу компанию. Просто отлично. Ведь мы будем сильно шуметь, хохотать, громко разговаривать, что может вызвать недовольство остальных посетителей, тоже весьма состоятельных. Многие сюда приходят парами, чтобы поужинать в спокойной обстановке, под тихую музыку. Зачем им портить вечер?

- Давайте штрафную опоздавшим! – весело крикнул Олег, и перед Лизой появился большой фужер с шампанским, а передо мной – наполненная доверху водкой стопка грамм на пятьдесят. Ну, терпимо.

- Можно подумать, вы уже два часа заливаетесь, - пробурчал я, держа в руке штрафную.

- Опоздал? Прими наказание! – назидательно поднял палец Димка Полонский, обнимая симпатичную брюнетку с тонкими бровками. Соня Каратаева, дочка банкира, завидная невеста, кстати. Не знаю, чего Димка тормозит. Давно бы набрался смелости и поговорил бы откровенно с её суровым папашей. Боится, что получит пинка под зад? Семья Полонских – адвокатская, но банкир Каратаев видит женихом дочери другого кандидата. Видимо, совсем не переживает, что может однажды оказаться за решёткой, а родственные связи, ох как полезны в таких случаях! Так что попытка – не пытка.

- Ладно, сами напросились, - угрожающе-шутливо произнёс я, и вдруг, сам того не ожидая, выдал: - О, сколько нам открытий чудных готовит русской водки дух! Коньяк – источник мыслей мудрых. И пиво – лучший водки друг![1]

И опрокинул в себя стопку. Водка пролетела по пищеводу, обожгла первым залпом, но потом наступило блаженство.

- Закуси, - в полной тишине сказала Леночка Вязина, подружка Серёги, и подала мне буженину на вилке.

Я, не садясь, машинально зажевал, пытаясь понять, что это на меня нашло, и вдруг Соня захлопала в ладоши.

- Ой, как здорово! Миша, да ты, оказывается, скрывал от нас чудесный талант стихотворца!

«Да, я такой, - скромно произнес Субботин в голове. – Ловко я ввернул?»

«Предупреждать надо, - в ответ проворчал я. – Я же никогда вирши не писал и не декламировал».

Народ зашумел, одобряя мой пассаж, а Лиза с улыбкой допила шампанское, и как только мы сели, схватила под столом мою руку и крепко сжала. А я задумался, когда лучше всего преподнести подарок. Футляр лежал в правом кармане брюк и буквально жёг бедро.

Закатный вечер был великолепен. Лилово-жёлто-красные облака, подсвеченные уходящим за горизонт солнцем, нависали над лесостепью, Урал почернел и маслянисто поблёскивал извилистой полоской, огибая город. На террасе зажгли фонарики, что придало нашим посиделкам особенный уют. Никакая мошка и комары не беспокоили, сдуваемые свежим ветерком, и я заволновался, не простынут ли девчонки, легкомысленно надевшие нарядные платья. Вон, Сонька уже стала поёживаться.

Но тут разогретые водочкой Матусевич и Полонский сообразили, что нужно потанцевать, и потащили своих подруг в зал, где уже вовсю гремела музыка. Настя схватила Ваньку за руку, который с большой неохотой присоединился с сестрой к нашей компании.

«Потанцуем, потом подарю», - решил я, глядя на счастливую и раскрасневшуюся Лизу, лихо отплясывающую в маленьком девичьем кругу. Подарок важно было поднести на людях, чтобы те оценили степень моей благодарности. Все всё понимали, и никаких косых взглядов я не заслужу.

Скоро совсем стемнело, и мы, разгорячённые, вернулись за стол. Матусевич разлил водку парням, а Полонский ухаживал за девушками. Настала моя очередь. Я неуклюже встал и все замолчали, видимо, ожидая от меня очередных виршей.

- Через пару дней я уезжаю в Уральск, - негромко произнес я, и над столом повисла тишина. – Вместе с Иваном будем поступать в университет, и, скорее всего, поступим. А это значит, что пять лет придётся усиленно заниматься, чтобы оправдать надежды родителей, их крупные вложения в наше будущее. Увы, тот круг знакомств, который сложился в родном городе, вряд ли останется прежним, но я надеюсь, что вихри перемен не разлучат нас друг с другом навсегда, и мы ещё не единожды встретимся за этим столом.

И посмотрел на Лизу, как будто вопрошая: «правда, хорошо сказал?» Она меня поняла и с улыбкой кивнула. А у меня в груди потяжелело от предстоящей разлуки.

- Ура! – выкрикнул Серёга и получил от Леночки маленьким кулачком по плечу. Она-то уже поняла, к чему я клоню. Как и Лиза, слегка побледневшая, сжимая бокал тонкими пальчиками.

- Лиза, - я повернулся к ней. – С тех пор как мы познакомились, ты была для меня тем человеком, который всегда мог выслушать и дать правильные советы без лишнего морализаторства, рядом с тобой я находил успокоение, чувствовал себя счастливым. За пять лет может многое измениться, но мое отношение к тебе останется неизменным.

Самое забавное, что в подобных случаях нельзя откровенно намекать на разрыв, и приходилось прибегать к изощрённым фразам, чтобы не обидеть девушку. Я решил закругляться. Главное сказано.

- Прими в знак моей искренней дружбы и симпатии этот скромный подарок, - наконец-то футляр покинул карман и переместился на стол.

Лиза, замерев, смотрела на подарок, не в силах пошевелиться.

- Смелее, - подбодрила её Настя, в голосе которой слышались радостные нотки. Лизу она терпела только из-за меня, и сейчас был тот момент, когда можно облегчённо вздохнуть.

Открыв коробочку, девушка и вовсе впала в столбняк. Понимаю, редко кто из парней, принадлежащих к новой аристократии, дарил своим пассиям подобные вещи. Обходились или кольцом с бриллиантом, или одним колье. А тут целый гарнитур. Девчонки ахнули, понимая, насколько ценен подарок. И не по стоимости, а именно по моему отношению к Лизе. Она же медленно поднялась и крепко меня обняла, всхлипывая от избытка чувств. Именно что обняла, а не стала визжать от восторга и хлопать в ладоши.

«А девочка-то тебя любит, тёзка», - хмыкнул Субботин.

«Отвали, майор, тошно на душе», - мысленно отмахнулся я.

«Да хлопни водки, Мишка, и всё пройдет, как с белых яблонь дым. Сам же не раз твердил, что тебе не дадут распоряжаться собственной судьбой. Чего душу себе рвёшь?»

Олег, почувствовав напряжение, предложил выпить за великолепный подарок и за Лизу, что было встречено с воодушевлением. Все же понимали, что сопли и слёзы в таком случае ничего не решат. Приличия соблюдены, о моей щедрости уже завтра будут знать во многих уважаемых семьях. Так надо, такова жизнь.

Внезапно мне пришла в голову мысль, но сначала я «спросил» майора, может ли он осуществить то, что задумал.

«Давай, исполним, - оживился скучающий тёзка. – Тащи гитару, сбацаю, так и быть, чтобы твоя девушка рыдала».

- Олег, а ты можешь найти гитару? – спросил я Матусевича, отвлекая от милой болтовни с Соней.

- Гитару? – озадаченно посмотрел на меня друг. – Конечно, не вопрос. Хочешь спеть прощальную?

- Угадал, - я ухмыльнулся, сам не зная, что из этого выйдет.

- Ты же слабенько лабаешь, - заметил Серёга. – Может, закажешь песню у профессионалов, так лучше будет.

- Не-а, сам хочу спеть.

Олег кивнул и исчез с террасы, но вернулся довольно быстро. Он был знаком со многими музыкантами, частенько выступавшими в ресторане, поэтому принёс семиструнную гитару тёмно-вишнёвого цвета.

- Такая пойдёт? – с надеждой спросил он.

- Да, - я взял в руки инструмент, погладил его и притронулся к струнам. Они отозвались тихим гудением.

«Эх, щас спою! – забавным и чуть хрипловатым голосом произнёс майор – Жги, родной!»

В глазах на мгновение потемнело, когда Субботин взял управление телом на себя, а пальцы уже сами застучали по струнам, и я запел:

- Если любовь не сбудется, ты поступай, как хочется,

И никому на свете грусти не выдавай.

Новая встреча – лучшее средство от одиночества,

Но и том, что было, помни, не забывай.

Мечты сбываются, и не сбываются,

Любовь приходит к нам порой не та.

Но всё хорошее не забывается,

А всё хорошее, и есть мечта![2]

...Когда прозвучали последние аккорды, на террасе наступила звенящая тишина, разбавляемая смехом, звоном бокалов и бодрой музыкой, пробивающейся из-за закрытой двери. Девчонки тихонько шмыгали носиками, а Лиза, прикусив губу, быстро покинула террасу.

- Это было сильно, брат, - Матусевич опрокинул в себя рюмку с водкой, заслужив нахмуренный взгляд Насти. – Ты сам сочинил?

- Нет, слышал от одного человека, запомнил слова, чуть изменил, - нахально соврал я, ощутив, что Субботин убрал контроль. – Долго тренировался для случая…

Меня беспокоило отсутствие Лизы. Куда так рванула? Обиделась и решила сбежать с вечеринки? Уже вытащил телефон, но девушки сказали, чтобы я не беспокоился. Расстроилась подруга, себя в порядок приводит, скоро придёт.

И действительно, Лиза с улыбкой вернулась за стол, и я вскочил, чтобы помочь ей сесть. Неожиданно девушка крепко обняла меня, и весьма смело поцеловала в губы. Все зашумели, показывая одобрение.

- Спасибо тебе, Миша, - глядя в мои глаза, сказала Лиза. – Это лучший подарок, который я когда-либо получала. И я понимаю, что ты этим хотел сказать.

Я выдохнул с облегчением. Да мне и самому песня легла на душу. Субботин спел так, словно сам переживал за Лизу.

Веселье продолжалось. Я старался особо на водку не налегать, понимая, что машины, разбитой в пьяном состоянии, брат не простит. А ещё скребло на душе воспоминание, как в мой «Аксай» влетел внедорожник. Может, и не случайно? Вдруг где-то здесь находится неведомый враг, жаждущий побольнее ударить по Дружининым? Только один вопрос всё время занозой впивался в мозг. Почему именно я стал объектом нападения, а не Даниил? Логичнее устранить талантливого наследника, чем его младших братьев.

Мы ещё несколько раз потанцевали, даже два медленных с Лизой, а потом я шепнул Ваньке, что мне нужно в туалет. Чтобы не теряли, значит.

Чтобы туда пройти, надо было пересечь весь зал и завернуть за угол в служебный коридор. Народ уже был навеселе, гудел, как растревоженный улей, хохотал, ругался, спорил, сигаретный дым поднимался к потолку (здесь, в отличие от нижних ресторанов, курить за столиками не запрещалось).

Я толкнул дверь и оказался в уборной, блещущей кафелем, фаянсом, никелем сантехники и зеркалами. Нашел свободную кабинку, облегчился, вытер руки салфеткой и вышел наружу. Обнаружил, что появились ещё двое посетителей, широкоплечих парней с короткой армейской стрижкой, на которых органично гляделся бы боевой камуфляж с кобурой и тактическим ножом, а не легкомысленные аляповатые костюмы ядовитых цветов. Один был в светло-жёлтом, а второй в серебристо-сиреневом. Меня почему-то насторожило, что они мыли руки в разных концах умывального ряда, хотя явно из одной компании.

- Что это за клоуны? – поинтересовался Субботин. – У вас, что, стиляги до сих пор из моды не вышли?

- Какие стиляги? – не понял я, становясь посредине. Поднес ладонь к сенсорному дозатору, который выплюнул на неё порцию жидкого мыла. Тщательно вымыл руки.

- Да вот эти разряженные петухи, которые на петухов мало смахивают… э, Мишка, у нас проблемы…

Я не успел среагировать на движение за спиной, потому что слегка наклонился, чтобы сплюнуть вязкую слюну в раковину, как в шею упёрлось лезвие ножа, кстати, тактического, с характерными зазубринами на клинке и чуть изогнутым кончиком. Откуда он взялся у серебристого пиджака, так и не понял. Наверное, подмышкой ножны висят.

Второй быстро переместился к двери и встал возле неё, чтобы не впускать посторонних.

- Не шуми, - негромко произнёс серебристый пиджак. – Сейчас выходим наружу и с улыбкой покидаем сие заведение.

«Ты не волнуйся, Миша, веди себя естественно, - прошелестел голос Субботина. – И разреши мне взять контроль за твоим телом».

А я реально пересра… испугался. Никакой случайности здесь не наблюдалось. Эти парни целенаправленно шли за мной, отслеживали и поймали там, где я не мог позвать на помощь. Камер здесь нет, а значит, ничем охрану привлечь не получится. Пожарная система? Хорошо, но как вызвать тревогу? Вряд ли эти… стиляги дадут мне возможность поднести к датчику зажигалку. Да и нет её у меня.

«Даёшь разрешение? - мысленно рявкнул Субботин. – Боже, тёзка, да соображай быстрее!»

«Да!»

Я напрягся, но пока ничего не происходило. Серебристый пиджак так и стоял, прижав лезвие к шее, а я смотрел на его отражение в зеркале. Обычный парень, только в неподвижных глазах какая-то неестественная льдистая чернота. Как будто наркотики принял, да так и не вышел из блаженно-тяжёлого состояния. Но я точно знал, что он не одарённый. У них иные метаморфозы с глазами происходят. Искорки там прыгают разноцветные.

- Кто вы такие? – всё же удалось совладать с голосом. Не сорвался на фальцет от страха, уже хорошо. – Никуда я с вами не пойду. Буду кричать.

- Всажу в глотку сталь, - буднично сказал парень. – У меня такой приказ. Не пойдёшь – отрежу голову прямо здесь и заберу её с собой.

Меня обдало жаром, как будто внутри кто-то плеснул бензина на тлеющий огонёк страха. Я понимал, что никаким приёмом от ножа возле шеи не освободиться, даже с помощью магии. Да и не поможет она, потому что Дар питает только личный клинок (так утверждают артефакторы, я же не пробовал), а его у меня нет. В голове слегка зашумело, как от прилива крови, и в моём отражении что-то изменилось. Лицо поплыло, подёрнулось туманной пеленой на мгновение, и на меня взглянул какой-то незнакомый мужик с волевым подбородком и короткой армейской стрижкой.

- Что за хрень? – удивился серебристый пиджак, почувствовав нечто опасное для себя.

Моя правая рука каким-то образом вклинилась между шеей и его рукой, провела невероятно быстрый приём, отодвигая нож на несколько миллиметров, а левая мгновенно перехватила кисть противника, выворачивая её до безобразного хруста. В тишине туалета он прозвучал необычайно громко. Незнакомец заорал от боли. Ещё одно мгновение – я оказываюсь на свободе, обхватываю обеими руками его голову и с силой впечатываю в край умывальника, ломая сантехнику вдребезги. Брызнула кровь, куски разбитого фаянса посыпались на кафельный пол, я откидываю безжизненное тело в сторону, и в два прыжка оказываюсь возле его напарника.

Он не ожидал такого поворота событий, поэтому и замешкался, судорожно выхватывая из-за пояса пистолет, но я уже был рядом и заблокировал руку в неудобном для незнакомца положении. И сразу же выкрутил так, что противник от боли загнулся и не думал даже пошевелиться. Коленом влепил ему в лицо, безжалостно расплющивая нос всмятку.

От мощного пинка с грохотом отлетела в сторону дверка туалетной кабинки, какой-то мужик, худощавый и резкий, шагнул наружу с уже вскинутым для стрельбы пистолетом, и мгновенно оценив обстановку, навёл его на меня. Реакция Субботина, владевшего телом Мишки Дружинина, оказалась невероятной и пугающей. Я даже не понял, каким образом пистолет второго мужика, того, что в светло-жёлтом костюме, в моих руках сделал два выстрела. Навскидку. И почему-то был полностью уверен, что обе пули попали в сердце незнакомца. Уже мёртвое тело рухнуло на кафельный пол, но палец автоматически, независимо от моего желания, в третий раз нажал на спусковой крючок. Пуля вошла точно над переносицей. Можно было сказать, что это снайперский выстрел, но в этот момент я ни о чём не думал. Меня словно выключило из реальности.

И очнулся возле умывальника, тяжело выдавливая из себя остатки пищи. Видать, рвало меня от произошедшего беспощадно. Самое забавное, никого в туалет в момент побоища не потянуло, что существенно повышало мои шансы уйти незаметно.

- Ты в порядке? – спокойный голос Субботина прозвучал в моей голове как ни в чём не бывало. – Давай, шустрее приводи себя в порядок и выходи наружу.

- Ага, - просипел я и заметил на полу раскиданный по частям пистолет. Обойма с высыпанными патронами отдельно, затвор, пружина и само оружие – тоже в разных частях туалета. Когда успел?

- Живо, живо, - торопил меня майор. – Уходим. В кабинке страдалец сидит, обосрался от страха, когда ты ему приказал не высовываться.

- Я? – вываливаясь в коридор, ошалело спрашиваю в пустоту.

- Ну да, ты же эту троицу завалил!

Субботин в такой ситуации умудрялся шутить, но меня так трясло, что я не оценил шутки, и едва не вызверился. Не представляю, что было бы, начни психовать в зале. А ведь тёзка-офицер прав. Убивал этих мужиков я, а не он. Сущность, сидящая в голове, только руководила рефлексами, но убийцей посчитают Михаила Дружинина. Если кто-то слышал выстрелы, если меня запомнил тот засранец…

- Не бзди, тёзка, - тут же откликнулся Субботин. – Ты ему через закрытую дверь объяснил политику партии. Он твоего лица не видел. Давай-ка, иди к своим, тяпни сто грамм, Лизу пощупай во всех аппетитных местах для успокоения.

- Козёл, - вяло ответил я, - а ещё офицер.

- Да ладно, взбодрить же хочу, - Субботин понял, что мне сейчас не до разговоров и замолк.

С кем я говорил через дверь? Всё до этого помню, а вот последнее – нет!

Вернулся за стол с таким видом, что все мгновенно замолчали, глядя на мою бледную физиономию.

- Миха, ты не заболел? – заволновался Матусевич. – На тебе лица нет.

- Нормально всё, - отмахнулся я и выполнил завет Субботина. Навернул стопку водки, не чувствуя её вкуса. – Что-то вдруг поплохело, сейчас в норму приду.

- Может, хватит пить? – осторожно спросила Лиза, прижимаясь ко мне. – Поехали ко мне, Миша? Родители у тётки в деревню гостят, их ещё дня три не будет.

Почему бы и нет? Субботин же предлагал развеяться мне с девушкой, вот и последую совету.

- Олежка, дружище, - я подошел к Матусевичу, приобнял за плечи. – Я отваливаю вместе с Лизой… Сам понимаешь. Спасибо, хорошо всё организовал. От души…

- Да ладно, брат, обращайся, - улыбнулся Олег. – Ты точно в порядке? Может, вызвать ребят, пусть вас отвезут куда надо.

- В норме я, в норме, - честно ответил я, потому что после того, что натворил в туалете, едва ли не мгновенно протрезвел. – Всем пока! Девочки, вы самые лучшие!

Девчата заулыбались, что-то прокричали нам вслед, но я уже ничего не слышал, цепко отслеживая ситуацию в зале. Убитых мною мужиков, видимо, уже нашли. Меж столиков сновали серьёзные ребята с мрачными лицами, в служебном коридоре царила суматоха. Скоро и полиция покажется. Но в целом, большой паники не было.

- Что-то случилось, - заволновалась Лиза.

- Да брось, кто-нибудь бузить вздумал, или подрался, - как можно равнодушнее ответил я. Мне больше всего сейчас хотелось остаться с Лизой наедине, отвлечься от ужаса, сотворённого мною.

Мы спокойно вышли в холл, спустились по эскалатору вниз. Правда, до автостоянки пришлось идти в обход, по техническому коридору. Почти все входы-выходы оказались под контролем крепких парней в тёмно-синей униформе и фуражках. Полиция уже здесь. Шустро работают. Наверняка, и тот, служебный, по которому мы зашли в ресторан, тоже перекрыт. Интуиция вопила об этом. После вещего сна я начал к ней прислушиваться.

Из коридора мы попали во внутренний двор, откуда через калитку вышли на другую сторону комплекса. И уже спокойно пошагали к автостоянке. Мало ли, откуда мы идём?

- Ты прочистил организм магией? – заботливо спросила Лиза, когда мы очутились в машине. Она крепко держала в руках клатч с драгоценным подарком, но всё-таки погладила меня по макушке.

- Я и без магии трезвый, - честно ответил я, выезжая с автостоянки. За мной сразу увязался внедорожник с охраной. Пусть едут, всё равно не запретят мне остаться с девушкой на ночь. Молча глядя на дорогу, я катал в голове только одну мысль: кто эти люди, по чьему приказу действовали и куда собирались меня отвезти?

Примечания:

[1] Иван Манега

[2] Ю. Антонов – Мечты сбываются

Глава 6

Вопросов всё больше, а ответов так и нет.

Равномерное пощёлкивание стрелок будильника на тумбочке у изголовья кровати в спальне Лизы - единственное, что нарушало тишину. Я проснулся от едва ощутимого прикосновения к своей щеке. Ветерок из приоткрытого окна? Может, моей девушке не спится, и она решила продолжить утехи? Покосившись на посапывающую во сне Лизу, аккуратно убрал её руку со своей груди и осторожно откинул одеяло в сторону.

Или это были призраки тех убитых в ресторане «Европа»? Они, находясь уже в астральных далях, как-то нашли меня и теперь решили извести муками совести и страхом непременного возмездия?

Попытался перекреститься, но самому сделалось смешно. С верой в Бога у одарённых как-то не сложилось, церковники до сих пор не могут прийти к единому мнению, как относиться к магии, которую дарует людям не Всевышний, а какое-то Око Ра, точнее, его осколки, разбросанные по всему миру. Хотя старая и новая аристократия, владеющая загадочными артефактами, исправно посещает службу, платит обязательную десятину в пользу церкви, но отношение к ним со стороны священнослужителей, мягко говоря, остаётся напряжённо-недоверчивым. Да и плевать. Может, поэтому технология рекуперации стала развиваться семимильными шагами? Ведь Бог не возвращает к жизни людей, а вот выращенные в биокапсулах тела позволяют умершему возродиться и дальше вкушать радости бытия. И всё это сделано гением человека, его упорством, трудом, безграничной верой в науку, а не молитвами.

Не одеваясь, голым прошлёпал на кухню, налил себе воды из графина и залпом выпил, орошая вожделенной влагой ссохшееся горло. Потом из кухни завернул в гостиную и сел в кресло. Откинувшись на мягкую спинку, стал разглядывать крыши близстоящих домов, освещенных мягким светом луны, которой через окно не было видно.

- Не спишь? – тихо прошептал я.

- Нет. Я же теперь твоя половинка, - так же тихо ответил Субботин. – Ты спишь, я тоже отключаюсь. Проснулся – и я тут как тут.

- Надеюсь, когда я с Лизой… отвлекался…

- Ты за кого меня принимаешь, тёзка? – в голосе майора послышалась злость. – Говорено уже, что в таких случаях я погружаюсь в забвение. Даже не знаю, какое слово лучше подобрать. Но ты понял.

- А как узнаёшь, когда можно со мной общаться после этого…

- Ощущаю, как в твоей душе пульсирует удовлетворение и удовольствие, - усмехнулся Субботин. – Выжидаю немного для страховки и подключаюсь к тебе, только очень осторожно. Вдруг ты ещё на один круг решил зайти?

Я почему-то смутился, но не из-за слов симбионта, а из-за собственного неверия. Мне откровенно повезло с сущностью, которая умеет проявлять чуткость и такт. Радоваться надо, а не ворчать.

- Прости, Михаил, мне не по себе, вот и нервничаю. Можешь объяснить, что произошло в ресторане?

- Ну… если быть кратким, то у меня появились две версии. Обе они имеют логическое расхождение, но, если идти от самого начала, можно их свести воедино. Первое: тебя очень хотели убить, поэтому организовали аварию на дороге. Когда Мистер Икс понял, что попытка не удалась, он установил за тобой наблюдение. Иначе не понять, как рядом с тобой появились серьёзные ребята с оружием. Из этого вытекает второе: тебя хотели похитить и разобраться с тайной твоей живучести.

- В этом как раз тайны нет, - я с удивлением посмотрел на стакан, полный воды, в своей руке. Неужели с собой из кухни захватил? Даже не заметил! – Рекуперация – не тайна, технология востребована во всём мире.

- Я не о технике возрождения, а о том, что ты был подвергнут древнему ритуалу, - голос майора был задумчивым, с нотками интереса. – Мистер Икс, кажется, хочет заполучить сущность, с которой у тебя получился симбиоз.

- Ты…? – я едва не уронил стакан.

- Нет, тёзка, я точно уверен, что не принадлежу племени демонов или адских тварей! - хохотнул офицер. – Но меня смущает сам процесс дьявольского ритуала. Если я правильно понял, в мёртвое тело подселяют сознание сущности, а потом оживляют клиента. Получается, тебя осознанно лишили жизни, как будто уже выбрали на роль инкубатора, который эту сущность будет вынашивать, и в назначенный срок уступит ей место. И вот здесь получается коллизия. Как-то очень странно всё произошло с тобой, не находишь? Авария была подстроена или случайна? Если подстроена, то я очень тебе сочувствую. Значит, кто-то из местных начал непонятную и очень нехорошую игру. Если случайна – то у нас есть время, чтобы подготовиться к последствиям. Избранного просто так в покое не оставят. Рано или поздно к тебе придут те, кто и совершил такой ритуал.

- Избранного? – нервный смешок вырвался из моей груди.

- Если хочешь – то так и есть, - серьезно произнес Субботин. – Давай, я накидаю эскиз картины. Живёт такой паренёк-мажор в одной из богатейших семей на всём Урале, немножко раздолбай, но на самом деле вполне способный, любящий родителей, братьев и сестру, девушку из простой семьи. Он даже не подозревает, что где-то начинает плести свой заговор Мистер Икс, помешанный на древних ритуалах. Мы ещё не знаем мотивов, ради чего затеяно всё это, но ваши судьбы начинают переплетаться самым тесным образом. Почему он выбрал в качестве жертвы-носителя именно Михаила Дружинина, тоже вопрос очень интересный. Но однажды маховик событий начинает раскручиваться. Молодого человека тщательно пасут, отслеживают все перемещения, и ловко подлавливают на дороге. Бац – и юноша погибает…

- Я мог и не погибнуть, - возражаю в ответ. – И вся версия летит к чертям собачьим. О чём ты сам только что и говорил. Кстати, я не уверен, что для ритуала нужно обязательно мёртвое тело.

- Молодец, тёзка, сопротивляешься, - опять хохотнул Субботин. До чего весёлый человек! – Давай остановимся на одной пока версии. Значит, была уверенность, что погибнешь… Тебя доставляют в родной дом и готовят к перерождению…

- К рекуперации, - исправляю его.

- Один хрен, только с другого конца… Итак, твоя матушка вдруг заартачилась и не захотела переносить твоё сознание в тушку клона. Она сопротивляется и даже идёт на отчаянный и весьма опасный шаг: с помощью древнего ритуала вдохнуть в тебя жизнь. Зачем такие сложности, когда есть готовый клон, не понимает никто. И для этого госпожа Дружинина не пожалела какого-то несчастного мужика, томящегося в подвале вашего особняка. Ритуал проведён, мужик отдает свою жизнь на Алтаре, ты получаешь второй шанс. И вот тут почему-то в твоё сознание попадаю я, а не тот узник. Есть мысли?

- Нет, - честно признался я. – Ещё больше запутался. Но ты меня убедил, что существует некий персонаж, жаждущий заполучить или моё тело, или подложить очень большую кучу дерьма моему отцу.

- Браво, тёзка, версия неплохая! – мне послышалось, что Субботин даже похлопал в ладоши. Хотя, какие ладоши у бесплотной сущности? - Под твоего батю копают очень серьёзно, но мы пока не знаем, кто. А теперь смотри… На основании наших предположений уже можно очертить круг подозреваемых.

- Да? – залпом выпиваю остатки воды. – И кто это?

- Сам догадаешься?

- Кто-то из друзей? Вернее, их родители?

- Так… Уже теплее, но недостаточно. Гляди правде в глаза, чтобы потом не выглядеть идиотом, когда снова тебя убивать придут.

- Мать? – произносить такое было очень кощунственно, но ведь и в самом деле её поведение выглядело очень и очень странным. Она запретила использовать клон, чтобы перенести в него мою душу, хотя в этой операции не было ничего сложного и ужасного. Тем не менее, мама настояла на древнем ритуале с жертвой и кровью.

- У тебя котелок варит, Мишка, - уважительно произнёс майор. – Нет, серьёзно. Ты нащупал очень толстый кончик ниточки. Только вот не задавай сейчас вопросы, а зачем ей это надо, какие мотивы? Всё потом. Ищем того, кому выгодно.

- Мистер Икс, - я нервно поёжился. Вокруг меня стала сгущаться тьма с щёлкающими челюстями, а за непроницаемой пеленой накатывающегося ужаса пряталась рожа ублюдка, затеявшего затейливую игру.

- А старшего брата почему не включил в список?

- Да ты в своём уме, майор? Ему-то зачем меня губить? Данька и так назначенный и всеми признанный преемник отца.

- Ну, значит, он увидел в тебе опасного конкурента, - безапелляционно заявил Субботин.

Мне захотелось стукнуть его. Если бы смог…

- Давай, пробежимся по списку. Кто-то из круга друзей вашей семьи – раз. Мать – два. Старший брат Даниил – три. Допускаем возможность существования Мистера Икс как самостоятельного игрока – четыре. Н-да, многовато.

- Семья Оленёвых, ты забыл.

- Кто такие?

- Дядька Борислав из их семьи стал донором во время ритуала. Это его кровь соединила наши души.

- Дела-ааа, - протянул майор. – Ну, значит, пять. Но Мистера Икс я бы поставил на первое место. Это или местный гад, или кто-то из другого города, из-за которого моя душа подселилась в тебя. Знать бы, какого хрена ему понадобился именно я?

Я почесал затылок. Голова уже распухла от этих версий, догадок и игр. Захотелось в кровать, где сейчас меня ждала горячая девушка. Субботин тоже почувствовал смену моего настроения. И удивлённо спросил:

- Почему ты не спрашиваешь, как тебе удалось завалить троих быков с оружием? Я думал, тебе будет интересно.

- Ну… ты же предупреждал, что в случае опасности сможешь справиться с врагами. Если честно, я был как в тумане, вообще не понимал, что происходит. Одному башку об умывальник разбил, второго обезоружил и коленом в рожу добавил. Только откуда третий взялся?

- На толчке сидел, пока тебя ожидал, - хмыкнул майор, - Что-то вроде «засадного полка», на случай, если бы ты вдруг каким-то образом одолел первых двух, или пришёл не один.

- Знаешь, это уже паранойей попахивает, - я решительно встал, собираясь идти в постель досыпать.

- Дерьмом это попахивает, Мишка. Если мы не докопаемся до истины, не поймём, кто этот Мистер Икс, чего ему именно от тебя надо – грохнут тебя раньше, чем ты университет закончишь, - мрачно произнёс Субботин. – А нам до него раньше добраться надо. Я про бенефициара речь веду, если что.

- Да понятно. В следующий раз, когда меня будут убивать, не спрашивай разрешения, - откликнулся я, пристраиваясь к горячему бочку Лизы, заворочавшейся во сне. – И спасибо тебе, майор. От души спасибо.

- Ладно, спи, - добродушно буркнул старший тёзка и мгновенно куда-то пропал. В голове стало тихо и пусто.

Я не стал обдумывать наш разговор, решив оставить сие увлекательное действие на потом. Прижал к себе Лизу и, удивительное дело, сразу же отключился от действительности.

****

- Командир, вижу на два часа ещё три «джихад-мобиля», - раздался в наушниках голос Кири, одного из группы снайперов, сидевших на разных точках в вывалах огромных валунов, когда-то вырванных из земли необъяснимой природной силой. – Быстро скачут, суки! Чисто сайгаки!

- Понял, Киря, следи за своим сектором, - ответил я чужим мужским голосом, и прищурив глаза, усталые от бесконечно сверкающего солнца и песка, взметнувшегося в воздух после недавнего обстрела высотки, приник к биноклю в указанном направлении. Почти сразу же три мельтешащие точки, которые неслись по песчаным холмам к нашим позициям, прыгнули вперёд, увеличившись в размерах. Точно, бармалеи на своих тачанках. Если прорвутся к подошве высотки – мало нам не покажется. Хотя Секач и Лонг расставили по траектории вероятного движения противника несколько «монок» и более продвинутые современные «медальоны» с хитрой начинкой, предназначенные не только для уничтожения пехоты, но и малых движущихся транспортных средств, всё равно нужно подстраховаться. К этому моменту боевики выдохлись и пытались перегруппироваться. Стрельба малость поутихла.

- Тесей, шустро на северный склон со своим расчётом, - бурчу в гарнитуру я-Субботин, - и с «эспэгэшкой». Гостей надо встретить со всем почтением. Лор, ты тоже присоединяйся.

Сон? Непохоже. Настолько всё происходящее правдоподобно, с каждой мелочью, начиная от запаха оружейной смазки, пороха и пота, катящегося по грязным щекам, до невыносимой жары, обрушившейся на плечи и головы с раскалённых белых небес.

Парни не заставили себя долго ждать. Весь расчет с гранатометом спустился по вырытой на холме продольной траншее к валунам и сосредоточенно стал следить за подпрыгивающими на невидимых камнях джипами с пулеметами ДШК в кузове. Как только они выскочили на траверсу холма, затрещали длинные очереди. Пулеметчики лупили без остановки по высоте, стараясь больше задавить психологически, чтобы никто не смог поднять голову под свинцовым дождем. Я был спокоен, зная, что ребята не подставятся под дурную пулю. Лор, как снайпер, сейчас отслеживал любое движение пулеметных стволов в сторону расчета, ожидая момент, чтобы гарантированно загасить стрелков, увлеченно пускающих веером очереди из пулемёта на треноге.

Первый джип влетел на минную закладку. От взрыва он, как бешеный жеребец, вскинулся на задние колёса, разметал какие-то ошмётки и человеческие тела по горячему песку. Фыркнула реактивная струя – граната устремилась навстречу ошалело несущемуся ей навстречу второму «джихад-мобилю». Встреча произошла за пятьсот метров до подошвы высотки.

Бадах!

Невероятная сила взрыва подбросила машину вверх и перевернула её в воздухе набок. Скрежетнув металлом по каменистой почве, джип окутался чёрным дымом с оранжевыми языками пламени. Грохнуло ещё раз.

«Они там что, ящик гранат с собой везли?» – удивленно подумал я-Субботин, рассматривая чадящие костры уничтоженных «тачанок». – «Хорошо сдетонировало».

Третий джип не стал испытывать судьбу своих товарищей, заложил крутой вираж и стал удаляться, огибая холм на таком расстоянии, чтобы ни пуля, ни мина не достали его.

- Дело сделано, - раздался голос Тесея. – Уходим на южный склон.

- Двигай, - разрешил я. – Соломон, как там дышишь?

Мой заместитель, лейтенант Соломин, получивший свой позывной в честь известного иудейского царя по созвучию с фамилией, тут же отозвался довольным голосом. Бородачей, упрямо атакующих высотку, прижали к земле, не давая тем поднять голову. Кажется, они уже выдохлись от бесконечных атак, пытаясь сбросить нашу группу с господствующей над Пальмирой высоты. Почти десять часов беспрерывного боя; наведение «сушек» на позиции «нусровцев»; прикрывающий и отсекающий огонь, чтобы дать возможность нашим военспецам и сирийской полиции выскочить из клещей, которыми обхватили их отряды боевики. Почти половина моих ребят ранены, но убитых – что радовало – не было.

Нам нужно продержаться ещё один час, после чего приказано отходить. И так продержались достаточно. Я по внутренней связи попросил парней не расслаблять булки, потому что в бинокль заметил подозрительное копошение на северо-восточном направлении. Грузовики перебрасывали к древним развалинам очередную партию бородачей. Причём, из зоны ответственности американцев. Колонна остановилась за километр до холма, басмачи рассредоточились и стали осторожно приближаться, а за триста метров до позиций залегли между камнями.

А потом начался миномётный обстрел.

По злой иронии судьбы, сам ратующий за безопасность во время подобных обстрелов, я каким-то невероятным образом попал под взрыв шальной мины, залетевшей в то место, откуда вёл наблюдение за полем боя. А может, отблеск окуляров заметил глазастый басмач и положил снаряд точно в яблочко.

«Не меньше восьмидесяти миллиметров калибр, - промелькнула мысль, когда шарахнул второй взрыв. – У бородачей, кажется, есть подобные. Британский L16. Но что делать-то? Пристрелялись, суки, сейчас накроют».

Выждав момент, я выскочил из-под валуна, где вырыл окопчик под свой НП, и рванул со всех ног чуть выше, где была вторая линия хаотичных вывалов, спиной ожидая очередного взрыва. Но почему-то не услышал его, ощутив только сильный толчок невидимой гигантской длани, которая играючи швырнула моё тело на камни, как тряпичную куклу. И мгновенно наступила темнота, где единственным ориентиром для выхода оставался далекий отблеск багрово-алых языков пламени.

И Субботина неумолимо потянуло туда нечто жуткое, завывающее на все лады, не давая возможности сопротивляться и вынырнуть на поверхность бытия из завораживающе страшной темноты.

****

- Миша-ааа! – Лизин голос плавает где-то рядом, и я с трудом разлепляю глаза. Сквозь задёрнутые тонкие шторы с цветочным принтом пробивается утреннее солнце, светлая дорожка наискось расчерчивает кровать и зарывается в волосах девушки, склонившейся надо мной. – Миша, да что же это такое! Опять кошмары?

Лицо подруги встревожено. Закусив губу, она сжала пальцами мои плечи, как будто я до этого рвался из невидимых пут.

- Всё, я в норме, - хрипло выплёвывая из себя слова, я осторожно расцепил пальцы девушки. – Да в порядке я, в порядке! Подумаешь, покричал немного…

- Ничего себе – немного, - успокоившись, Лиза приникла к моей груди, обдавая жаром молодого тела. – Что такое «джихад-мобиль»? Кто такие Соломон, Тесей? Ты мифологией увлёкся? Лабиринт Минотавра, всё такое…

- Во-во, лабиринт, - проворчал я, удивляясь, каким образом девушка запомнила позывные бойцов, которыми командовал майор Субботин. Ведь это не просто сон, как мне представляется – это память моего тёзки-офицера. Только сам ли он предоставил доступ к ней, или я понемногу погружаюсь в его сознание? – Такой лабиринт, что выйти невозможно.

Я покосился на будильник. Семь утра. Потом перевел взгляд на замершую Лизу, и моя рука пошла по её гибкой спине вниз к аппетитным ягодицам.

- Миша, - пробормотала она, - ты что задумал?

- Нечто приятное, - бормочу я, ощущая дикое желание, которое с ночи никак не может выбить из моей головы картину кровавой расправы с незнакомцами в туалете. – Время у нас есть…

- Только разочек, хорошо? – промурлыкала Лиза, расслабляясь в моих объятиях. – Тебе надо ехать домой. Не хочу, чтобы громилы твоего отца ломились сюда.

Резко затрезвонил мой телефон, разом вышвыривая нас из утренней неги. Судя по мелодии, поставленной на этот номер, это Матусевичу не спится.

- Олежка, я тебе однажды в пять утра позвоню, понял? – рыкнул я сразу, как только поднёс аппарат к уху.

- Ты сейчас где? – тоже вместо приветствия торопливо спросил Матусевич. – Тебя полиция ищет.

- С какой радости я им понадобился? – сердце заледенело. Я поднял палец, призывая Лизу, открывшую было рот, помолчать.

- Не слышал, что в «Европе» случилось? Сразу после того, как вы ушли, в мужском туалете обнаружили два трупа. Одному башку разнесли пулей, а у второго вообще лица не видать. Измочалили так, что родная мать не узнает.

- Два? – теперь и по спине покатились острые ледяные крошки. – Там же…

И вовремя прикусил язык. Неужели один выжил? Так-то да, я его только коленом в лицо врезал, он мог просто потерять сознание, а потом очнулся и ушёл. Но как? Там же куча народу ходит, официанты, обслуживающий персонал. Сука! Камеры! Я точно засветился! Понятно, почему полиция взяла мой след.

- Чего говоришь? – к счастью, Матусевич не расслышал, что я бормочу. – Ты у Лизки?

- Не твоё дело, дружище, - оборвал я излишний интерес Олега. – Вас уже допрашивали?

- Пока не добрались, но отца и дядю Кирилла до двух часов ночи держали, да ещё всех, кто находился в ресторане, переписали. Теперь будут каждого дёргать на допросы.

- Камеры смотрели?

- Конечно, - хмыкнул Матусевич. – Иначе почему полиция тобой заинтересовалась? Ты же личность известная, следователи сразу же стойку сделали. Поспрашивали нас, куда ты пропал, ну и отпустили пока.

Чёрт возьми, зря Субботин так кардинально разобрался с этими незнакомцами. Может, стоило поехать с ними, зато узнал бы много интересного, а главное – кто стоит за недавней аварией… если принять версию майора? Я не особо переживал за произошедшее. Доказательств моей причастности к убийству двух человек нет, а косвенные обвинения вряд ли станут основой уголовного дела. Да и отец не позволит трогать меня, надавит на все рычаги.

- Только не говори, что на меня подумали, - разозлился я.

- В таких случаях подозревают всех, - хохотнул приятель. – Не переживай, посмотрят на тебя и сразу поймут, что из тебя убийца никакой. Ладно-ладно, не нервничай, езжай домой. Лучше, если сейчас ты будешь под прикрытием Александра Егоровича. Твой батя не даст в обиду. Пока!

- Бывай, - я отключил телефон и с тоской посмотрел на встревоженную Лизу.

- Что? – побледнела она. Женская интуиция сразу нарисовала картину какой-то страшной неприятности.

- Представляешь, вчера в ресторане, где мы гуляли, произошло убийство, в мужском туалете, - пожимаю плечами. – Когда мы уходили, видела суматоху в зале и на выходе?

- Какой ужас! – Лиза вздрогнула и переместилась на край кровати, села рядом со мной. – А ты ведь туда ходил! И ничего не видел?

- Нет, конечно, - хмыкаю я в раздумьях. Меня, как убийцу, вычислят на раз-два, это не обсуждается. Сопоставят время нахождения в уборной и когда вышел – вот и преступник нарисовался. А ведь там был свидетель, который слышал звуки борьбы и выстрелы из пистолета. Приплыл, Мишка.

«Отпечатки пальцев я стёр, - прошептал голос Субботина. – Не дрейфь, ещё доказать надо, что это ты стрелял».

«Отпечатки ауры на рукояти остались в любом случае, - со злостью произнес я в пустоту. – Меня уже сегодня в обед арестуют».

«Аура? – растерянно произнёс майор. – Твою ж лохматую бабушку! Забыл, что здесь магический мир!»

Забыл он. Только хуже сделал. Всё, прощай университет! И это в лучшем случае! Отец, если и отмажет от тюрьмы, то упечёт в степи коням хвосты крутить, чтобы спасти не меня, а репутацию Дружининых. Есть у него среди башкир знакомый князёк, присмотрит за мной, чтобы я глупостей не натворил.

- Миша, - погладила меня по плечу девушка. – А ты ведь вернулся за стол очень бледным, на самого себя не похожим. Сказал, что плохо себя чувствуешь. Признайся, ты был свидетелем или увидел убитых?

Спасибо, милая, что напрямую не обвинила в смерти этих ублюдков! Я закрыл ладонями лицо и яростно потёр его, активизируя мыслительный процесс.

- Ладно, чего высиживать. Надо домой ехать, - я вскочил и стал натягивать на себя одежду. И вовремя. В квартире раздался требовательный звонок. Потом ещё и ещё. – Ты не высовывайся, я сам открою.

Подойдя к двери, приник к глазку. С облегчением перевёл дух. Это Саймон, один из телохранителей, приставленных ко мне заботливым родителем. Они, что, всю ночь здесь торчали? Щёлкнув замком, я распахнул тяжёлое, обитое рейкой полотно, и уставился на белобрысого крепыша с недовольным видом.

Ни для кого не было секретом, где я иногда провожу ночи. Адрес Лизы знали, наверное, все Дружинины и те, кому было положено следить за отпрысками моего папаши. Но ещё никогда не заходили в подъезд, и тем более, не звонили в квартиру.

- Михаил Александрович, нужно срочно ехать домой, - мрачно произнёс Саймон с лёгким прибалтийским акцентом. – Приказ вашего отца.

- Дай мне пять минут, - ответил я и закрыл дверь. Лиза уже стояла за спиной в накинутом на голое тело халатике.

Обхватив меня за шею, заплакала.

- Ты чего? – растерялся я, поглаживая её по спине. – Да не переживай так. В полиции не идиоты же сидят. Разберутся, отпустят.

- Я не из-за этого, - всхлипнула Лиза. – Мне больно, что никогда не буду с тобой. Я люблю тебя-ааа!

- Так, прекрати реветь, - ещё больше впав в растерянность, начал вытирать горячие слёзы на щеках девушки. – Я тоже тебя люблю. Но ты же понимаешь, что я вынужден подчиниться правилам и негласным законам привилегированного общества. Иначе сожрут и тебя, и меня на закуску. Тот гарнитур, который теперь твой, можешь продать, если трудные времена настанут. Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью.

- И не подумаю продавать, - Лиза торопливо вытерла ладошкой мокрые щёки. – Пусть будет памятью. Вдруг всё поменяется, и тебе разрешат жить своей жизнью. А я буду рядом…

- Скорее солнце начнёт на западе всходить, - пошутил я и крепко впился поцелуем в припухлые губы девушки.

Не стал надолго растягивать прощание. Ещё хуже сделаю. Не оборачиваясь вышел из квартиры, и в сопровождении Саймона спустился во двор, где стоял Данькин «Хаманн» и внедорожник охраны. С мрачными мыслями сел за руль тачки, и всю дорогу переваривал ту кашу, которая сейчас была в моей голове. Однако два главных вывода сделал. Первое: я обладаю возможностями майора Субботина, умею стрелять и не рефлексировать при этом, а ещё эффективно противостоять врагу голыми руками. Второе: за мной началась охота. Но её конечная цель неизвестна, предстоит немало поработать, чтобы выйти на бенефициара событий. А всё остальное от лукавого, как сказал Субботин после мысленного диалога со мной.

Загнав машину в гараж, я неспешной походкой направился домой. Утро хорошее, прохладное, воздух напоен ароматом цветов, от старательно промытых дорожек исходила свежесть. Единственное, что омрачало картину возвращения домой – стоявший возле парадного подъезда незнакомый чёрный «Бенц». Поднявшись по лестнице на веранду, кивнул двум охранникам, торчавшим возле входной двери.

В парадном меня встретил Савелий. Судя по спокойной физиономии управляющего, пока ничего страшного не происходит. Никто не собирается арестовывать меня, выкручивать руки и бить по почкам. Или рано расслабляться?

- Александр Егорович ждёт вас в своём кабинете, - сухо произнёс Савелий.

- А кто на «Бенце» приехал?

- Следователь из Департамента полиции.

- Ну да, ожидаемо, - буркнул я и на деревянных ногах поднялся по лестнице на второй этаж. Дойдя до кабинета, постучал костяшками пальцев по лакированной двери. Услышав густой рык отца, разрешающий войти, надавил на ручку, проскользнул в образовавшуюся щель.

- Явился не запылился, - проворчал отец, сидя в кресле с пузатым стаканом, в котором плескалась коричневая жидкость. Папаша с утра к коньяку прикладывается? Хм, неужели дело совсем дрянь?

- Бежал со всех ног, как только Саймон сказал, - тяжеловесно отшутился я, разглядывая гостя, примостившегося в соседнем кресле с таким же стаканом.

Мужчине в светло-коричневом костюме в крупную клетку было лет сорок. В густой тёмно-русой шевелюре проблескивали серебристые волоски, пижонские бакенбарды тщательно ухожены, как и щётка таких же пижонских усов. Карие глаза на чуть суженном к подбородку лице источали любопытство; в них не было ни капли подозрения или желания схватить злодея за руку и потащить в кутузку. Фараон весьма осторожен, не хочет набрасываться с расспросами, ждёт, когда его представит господин Дружинин.

- Познакомься со старшим следователем из Департамента, сын, - бесстрастным голосом произнёс отец. – Мирской Игорь Евсеевич. Он будет вести дело о происшествии в «Европе». Тебе же известно, что там произошло?

- Нет! – я удивлённо перевожу взгляд с отца на Мирского. – Я же с Лизой ушёл раньше всех, и… мы были слишком заняты иными делами, чтобы следить за какими-то там происшествиями в ресторане.

- Не паясничай, - побагровел папаша, сжимая в руке стакан. Того гляди, раздавит в мелкую крошку.

«Молодец, ловко выводишь его из себя, - усмехнулся Субботин. – Будь внимательнее со следователем».

Как будто сам не знаю, кто сейчас наиболее опасен.

- Подождите, Александр Егорович, - мило улыбнулся Мирской, - молодой человек взвинчен, вы же видите. Наверное, ему известно об убийстве двух человек в туалетной комнате ресторана «Европа». Я более чем уверен, что друзья уже отзвонились и предупредили. Вы позволите задать несколько вопросов вашему сыну?

- При мне, - тут же отрезал Дружинин.

- Конечно, нисколько не возражаю, – кивнул следователь и жестом показал, чтобы я присаживался.

Осторожно сажусь в свободное кресло, оказавшись, таким образом, напротив Мирского.

- Михаил, вы же не будете отрицать, что, находясь в ресторане, отлучались в туалет? – сразу взял быка за рога следователь. – Ваши друзья подтверждают этот момент. Камеры показали, что вы вошли в мужскую уборную в 22.12. Пятью и семью минутами раньше туда зашли два человека. В 22.15 туда же зашли ещё двое мужчин, а в 22.20 вы покинули помещение. Подтверждаете?

- На время не смотрел, - я пожал плечами. – Но двоих мужиков в дурацких костюмах видел. Они там крутились, когда я руки мыл. Может, наркотиками баловались, или продавали кому. Мне-то до них какое дело?

- В 22.24 из туалета вышел мужчина в жёлтом костюме с разбитым лицом и направился вглубь служебного коридора, где находится аварийный выход, - продолжил как ни в чём не бывало Мирской. - Состояние у него, скажем прямо, было не очень, как ещё не упал.

Субботин в моей голове громко засмеялся.

«Вот повезло так повезло! – воскликнул он. – Мишка, да ведь мы можем свалить всё на этого петуха в костюме!»

Да я и сам уже понял, что есть шанс выкрутиться. Если бы не личная аура, оставшаяся на пистолете! Интересно, эксперты уже проверили оружие?

- Михаил, вы, случайно, не были свидетелем конфликта между этими двумя мужчинами? О чём они говорили?

- Вы удивитесь, но они вообще молчали, - я честно взглянул в настороженные глаза следователя. – Один, который в серебристом костюме, стоял рядом со мной и мыл руки. Второй у дверей топтался. Когда я собирался выходить, из кабинки вышел какой-то мужик. А что было дальше – не знаю.

- И выстрелов не слышали?

- Нет, - твердо ответил я. – Да в коридор из ресторана такой шум проникает, что даже взрыв гранаты за детскую хлопушку примут.

- Ну да, вполне может быть, - не стал возражать Мирской, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Создалось впечатление, что ему хочется напрямую спросить, а не я ли там душегубством занимался? Следователь – опытный мужик, по нему это хорошо видно. Не может он лишь соединить некоторые нити преступления, потому что моё присутствие в момент происшествия начисто выбивается из логики случившегося. Ну как, скажите, восемнадцатилетний юноша моего телосложения мог одолеть двух довольно крепких парней, явно служивших в армии? – Когда вы, Михаил, уезжаете в Уральск?

- Через два дня, - взглянув на отца, ответил я честно. – Экзамены будут длиться две недели, потом вернусь обратно на некоторое время.

- Уверены, что поступите? – улыбнулся следователь.

- У меня хорошая подготовительная база, - пробурчал я.

- Игорь Евсеевич, у вас более нет вопросов к сыну? – нахмурил брови папаша.

- Пока нет, - уточнил Мирской. – В ходе расследования могут появиться, сразу предупреждаю. Поэтому сразу прошу вашего разрешения навестить Михаила в Уральске, если всплывут новые обстоятельства.

- Что ж, действуйте, как велит служебный долг, - излишне высокопарно произнёс отец, нисколько не сомневаясь, что я и пальцем не тронул тех злодеев. Куда мне! – Оставь нас, пожалуйста.

Это он мне. Я встаю, откланиваюсь и выхожу из кабинета, чувствуя катящиеся по спине ледышки страха.

****

- Ну, что скажешь, Игорь? – Дружинин с цепкостью сторожевого пса впился взглядом в следователя. – Странная история. Угораздило же Мишку оказаться в эпицентре событий. Нужно сделать всё, чтобы его имя не фигурировало в качестве подозреваемого.

- Но это так и есть, - пожал плечами Мирской. – Никто обвинений не предъявляет. Пока идут следственные мероприятия, Михаил остаётся свидетелем. Да и по времени всё сходится. Вероятно, в самом помещении он видел этих людей, но в контакт с ними не вступал. Как только вышел, те двое начали выяснять отношения. Одному крупно не повезло встретиться лицом с умывальником. Меня озадачил третий персонаж. Он или сообщник, или вообще непричастный. Услышал драку, выскочил с пистолетом в руке, сразу же получил три пули. Характерный почерк наёмных убийц: две пули в грудь, одна в голову.

- Не, это не Мишка, - сразу расслабился Дружинин. – Согласись, Игорь. Ты же сам видел его сейчас: хлюпик, худой как селёдка, запросто сломать можно.

- Не согласен, - улыбнулся следователь. – Вполне развитый физически молодой человек. Походка гибкая, скрадывающая. Руки сильные, потому что занимается с клинками. А что худой – про таких говорят: из породы гончих.

- Весь в мать, - проворчал Александр Егорович, старательно пряча улыбку. – Женя моя в молодости как тростиночка была, всё боялся, вот обниму покрепче – переломлю пополам.

А вот Мирской сдерживать себя не стал, губы его дрогнули. Такая откровенность оренбургского магната могла показаться странной, но только для того, кто не знал господина Дружинина. Игорь Евсеевич был как раз из тех, для кого доверительные отношения с богатейшими людьми Урала могли помочь во взаимных интересах. Свою карьеру Мирской начинал младшим следователем Департамента полиции Оренбурга, и вот уже восемнадцать лет его служебные дела частично переплетаются с делами Дружинина. Тот помогал подниматься Игорю по карьерной лестнице, а взамен требовал, чтобы кое-кто закрывал глаза на некоторые шалости с законом.

- Остаётся одна процедура, - после недолгого молчания сказал Мирской. Он был вынужден предупредить хозяина особняка, чтобы потом не возникло недоразумений. – Пистолет, из которого был убит один из пострадавших, отдан на магическую экспертизу. Надеюсь, на нём нет ауры твоего сына. В ином случае я уже ничем не смогу помочь.

Дружинин помрачнел. Вся эта история, в которую влип средний сын, всерьёз напрягала. В любом случае слухи будут ходить неприятные, обрастать всевозможными деталями, мифами и глупостями. Придётся заняться болтунами, и, если понадобится - укоротить языки. А Мишку нужно как можно быстрее отправить в Уральск, чтобы не раздражал полицию своим присутствием в городе.

- Подожди, - он вскинул руку, когда увидел, что Мирской встаёт на ноги. – Ты же рассказывал мне, что там ещё один свидетель находился. А он что говорит?

- К сожалению, этот сиделец на горшке…, - следователь сделал паузу и усмехнулся, - только слышал звуки драки и выстрелы. Бесполезный свидетель.

- Как знать, - хмыкнул Александр Егорович. – Остаётся Мишка, но я на сто процентов уверен, что ему просто не повезло там оказаться. А убийцу не поймали?

«Ловко как ввернул», с лёгкой неприязнью подумал Мирской. «Одной фразой дал понять, кого считать убийцей. Ты подожди, Саша, результатов экспертизы. Аура – неоспоримое доказательство причастности к преступлению. Если твой сын по дурости, неосторожности или по злому умыслу касался оружия – дела его плохи».

Дружинин проводил следователя до самого крыльца, показывая своё уважение к гостю, а заодно давая намёк Мирскому, чтобы информация по следствию не проходила мимо его ушей.

Проследив взглядом за «Бенцем», выезжающим со двора, он обернулся и увидел Прокопа, застывшего позади.

- Есть новости по Ерулаеву? – строго спросил Дружинин.

- Только что с полиции позвонили, - начальник службы безопасности довольно улыбнулся. – Приехал хивинский торгаш, копытом бьёт, свою машину хочет видеть.

- Найди мне Ильхана и подготовь «Аксай» к выезду. Пора поговорить с этим персонажем, - деловито приказал Александр Егорович, и добавил: - Я буду у себя в кабинете.

****

Оказавшись в своей комнате, я первым делом решил принять душ. Надо было освежить не только тело, но и голову. События вчерашнего вечера как-то незаметно отошли на второй план, но сейчас снова нахлынул страх, и связан он был не с возможным моим разоблачением, а с вопросом, кто хочет моей смерти. Если за меня взялись всерьёз, то ведь не отстанут, пока я не окажусь на каком-нибудь подпольном Алтаре, а ритуалист будет читать заунывным голосом текст из Каббалы. Или что там они читают… Запрещённый гримуар? А ещё чёртов аурный след на пистолете!

- Повяжут меня, как пить дать – повяжут, - пробормотал я, совершенно не ощущая льющуюся сверху холодную воду. Вот растяпа, про горячую-то забыл!

- Не дрейфь, тёзка, - пытался успокоить меня Субботин, но видимо, и сам был в конфузе от своего прокола. – Может, эта аура исчезает сама через какое-то время.

- Ага! – рявкнул я, выкручивая маховик горячей воды. – Конечно, исчезает! Только через пять часов, не раньше. А оружие забрали на экспертизу чуть ли не сразу после убийства! Спецы прекрасно знают, когда проводить проверку, чтобы не потерять улики.

- Ничего, не пропадём, - майор не терял оптимизма. – Я тебя в обиду не дам, если по этапу пойдём.

- Я пойду, а не ты! – с облегчением чувствую, как заледенелое тело оттаивает под горячими струями. – Не тебе же страдать физически! Сидишь себе в голове, советы даёшь.

- Ошибаешься. Я тоже ощущаю всё, что и ты, чуть ли не на физическом уровне, - кажется, Субботин обиделся.

- Ладно, извини, - я выключил воду и вылез из душевой кабинки, стал вытираться. – Мне сон ночью приснился, как будто я в какой-то пустыне воюю. Не твои ли воспоминания?

- Так и есть. Нам дали приказ закрепиться на одной из высоток под Пальмирой, это в Сирии, - откликнулся старший тёзка. – Террористы совершили прорыв, нужно было срочно заткнуть дыры в обороне. Я со своей группой и сдерживал участок, чтобы бандиты не зашли в тыл нашим отступающим войскам.

- Что там у вас вообще происходит? – обмотавшись полотенцем, я прошёл в спальню и стал ждать, когда высохнут волосы. – При чём здесь Сирия? Там русская колония, база?

- Помогаем законному президенту отбиваться от всяких ублюдков, - нехотя ответил Субботин. – А взамен военно-морскую базу на Средиземном море получили. В моём мире всё очень сложно и печально, Мишка. Если так дело будет и дальше продолжаться, скоро заполыхает по всему земному шарику. У вас были Первая и Вторая мировые войны?

- Только Великая война, после которой все воюющие страны подписали мирный договор и распределили сферы влияния, - ответил я, натягивая трусы и следом за ними - шорты.

- Когда она началась?

- В сентябре тысяча девятьсот четырнадцатого, закончилась в марте восемнадцатого.

- И никаких революций в России?

- Были волнения в семнадцатом из-за затянувшихся боевых действий, но их быстро купировали гвардейские полки, введённые в столицу.

- А война с япошками была?

- Нет, - я фыркнул. – Какие япошки? Сидят на своих островах, носа не высовывают. Пробовали, конечно, силушку свою показать на тихоокеанском театре военных действий, но американцы и мы с двух сторон сдавили их так, что до сих пор даже в сторону Сахалина и Гавайев посмотреть боятся.

- Хм, а кто же их науськивал?

- Так англичане и голландцы. У них же там торговые интересы, вот и готовили потихоньку самураев на великие подвиги, - я напялил на себя футболку, нацепил на запястье левой руки часы и задумался, что делать дальше. Вещи собраны, дорожная сумка возле дверей стоит. Осталось только положить сабли в специально изготовленный для их переноски футляр. Они тоже со мной поедут, как и гитара. Но только позже, когда начнутся занятия. А сейчас позаниматься с Варягом, что ли? Мне интересно, сможет ли сейчас майор взять контроль над моим телом и показать наставнику, как я могу драться?

- Понятно, - протянул Субботин, по голосу, озадачившись. – Как у вас всё… интересно. Даже завидно стало. Живёте в мире, не дерётесь по каждому поводу.

- Совсем-то не идеализируй, - усмехнулся я и насторожился. В дверь постучали.

Волновался напрасно. Это заявились Дубенские – Ванька и Настя. Решили проведать меня, как только узнали, что я объявился.

- Ужас! – Настя чмокнула меня в щеку, скинула туфли, и по-хозяйски забралась в кресло с ногами. – Ты даже не представляешь, как мы перепугались! Двойное убийство, да ещё под боком респектабельной публики! Кто-то знатно Матусевичам подмочил репутацию.

Так-то да, тоже версия. Одним ударом пошатнуть позиции Дружининых и Матусевичей, если бы моё похищение удалось. А я, получается, собственноручно своими руками подложил свинью дружественной нам семье!

- Неужели ты ничего не видел? – прищурился Ванька. – Нас трое следователей расспрашивали о тебе битых два часа, вцепились, как бульдоги.

- Ну…, - я почесал макушку, - когда эти бедолаги были ещё живы, мы столкнулись в уборной. Кто же знал, что они там друг друга поубивать решили. Вовремя оттуда свалил.

- Следователь уже побывал у вас?

- Буквально полчаса назад уехал.

- Чего-нибудь новенького рассказал?

- Ну ты даёшь! – я через силу рассмеялся, поражаясь наивности друга. – Кто же фигурантам открыто выкладывает ход дела? Ладно, ладно, сразу расстроился. Ушёл один. Завалил кореша со свидетелем и спокойно покинул ресторан через служебный ход.

- Ужас, - поёжилась Настя. – Но почему его не поймали?

- Ага, поймай такого, если он с оружием убегал, - проворчал Ванька и посмотрел на меня, перевёл взгляд на сумку. – Ты уже собрался? Когда выезжаем?

- Завтра вечером подгребай сюда, переночуешь у нас, а утром нас отвезут на микроавтобусе в Уральск.

- С охраной поедем? – воодушевился друг.

- Меня теперь и вовсе без личников никуда не отпустят, - я поморщился. Как же хотелось, чтобы нагромождения тайн бесследно испарились, исчезли с горизонта. Ходить с ощущением надвигающейся беды – не самое приятное, что ожидало меня в ближайшем будущим. – Отец сказал, что со мной поедут Арсен и Глеб.

Ванька с понимающим видом кивнул. В том, что студенты из аристократических семей частенько берут с собой телохранителей, никакого не удивляло. В таких случаях им выделялись двух-трёхкомнатные апартаменты в общежитии, чтобы хозяин и охрана находились постоянно рядом. Конечно, у студента была своя комната, а вот телохранителям предстояло все пять лет жить и терпеть друг друга. Если поступлю, то Арсен с Глебом будут сопровождать меня по городу, если я захочу проветриться от учёбы. Из общежития в учебные корпуса передвигаться можно без охраны, если уж совсем паранойя не посетит.

У отца не забалуешь. Если скажет, бдеть неотлучно – так и будет. Арсен тот ещё фрукт, упрямый, как баран. Неукоснительно выполняет свои функции, как ему и приказано. Ничего не скажешь, подкузьмил папаша знатно. Причём, намеренно.

- Ладно, не горюй, чего-нибудь придумаем, - подмигнул мне Иван.

- Ванечка, даже не думай! – всполошилась Настя, увидев тайный сигнал. – Это Мише могут спустить с рук некоторые шалости, а ты враз вылетишь из университета! Ты расстроишь папу с мамой, а уж про Александра Егоровича говорить нечего!

- Настя, это про какие ты шалости намекаешь? – фыркнул я.

- Ничего смешного, - надулась девушка. – Будешь в свою комнату водить девиц всяких или в городских кабаках разгульную студенческую жизнь вести. Знаю я, как в Уральске университетские кутить любят.

- Здоровья не хватит, чтобы всё это вынести, - я улыбаюсь наивности младшей Ванькиной сестры. До чего она хорошенькая, когда раскраснеется! Так бы и съел.

- Мальчики, обещайте вести себя хорошо!

- Обещаем! – хором ответили «мальчики»

Настя с чувством глубокого удовлетворения, словно привела к повиновению туземцев одного из тихоокеанских островков, оглядела нас. На мне остановила свой взгляд, свела брови воедино

- Ты с Лизкой окончательно расстался? – в голосе Насти прозвучала тревога и плохо скрываемая ревность.

Куда же ты лезешь, пигалица?

- Настя, мне жаль, что у тебя не сложились отношения с Лизой, - стараясь говорить так, чтобы не обидеть девушку и её брата. – Но для меня она не просто «девица для выхода», а гораздо больше.

- Любовница?

- Ну, пусть будет любовница, - вздохнул я, глядя на Ваньку, — только это не меняет моего отношения к ней.

- Настя, хватит Мишку дёргать, - зарычал брат. – У него и так положение сейчас – не позавидуешь. Не успел после аварии… восстановиться, как уже в свидетели убийства записали! Чем тебе Лиза не угодила? Хорошая же девушка!

Я кивнул другу с благодарностью.

- Она тебе не пара! – упрямствовала Настя.

- Да об этом все говорят, - отмахнулся я. – Традиции ещё никто не отменял. Я поступил так, как и положено. Делай как должно, и будь что будет.

- Аминь, - тут же откликнулся Ванька, и мы оба рассмеялись.

Тут подошло время завтрака, который перенесли на более позднее время из-за визита следователя Мирского, и я позвал Дубенских за стол. Отношения между нашими семьями были такие, что я запросто мог остаться на обед или ужин в их особняке, как и Настя с Ванькой – в нашем. Родители не были против, когда мы всей компанией заявились в столовую, а Иришка тем более обрадовалась. Есть с кем языком почесать. Наскоро поев, девчонки убежали посекретничать, а мы задержались, отвечая на вопросы отца, Даньки и Алёшки, касавшиеся, конечно же, событиям вчерашнего вечера.

Убедившись, что от Ивана, а тем более от меня, ничего нового не добиться, Даниил и Алексей покинули столовую. Следом за ними откланялся и мой друг.

- Надо вещи собрать, - сказал он, мотивируя свой уход.

- Будь готов, за тобой заедут, - посмотрел на него отец. – Один едешь, личников Василий Никитич не даёт?

- Да зачем они мне? – махнул рукой Иван. – Пешке охрана не нужна. А вообще Мишка предложил, чтобы я завтра у вас переночевал. Сразу отсюда и поедем.

- Как скажешь, - усмехнулся отец, и, дождавшись, когда друг уйдёт, приказал мне подняться в кабинет.

Ну что ещё ему от меня надо? Тяжело вздыхаю и иду следом за ним.

- Ты же не думаешь, что я поверю в твои россказни про случайность встречи в ресторане с этими головорезами? – напрямую спросил отец, усаживаясь за рабочий стол.

Я присел на то же место, где ранее отвечал на вопросы следователя. Но сейчас промолчал, выжидая, когда папаша полностью выскажется.

- Начиная с твоей гибели, - надавил он на больную тему, - вокруг тебя стали закручиваться непонятные вещи. Мать совершила невероятную глупость, поддавшись на эмоции. Древний ритуал мог изменить тебя, и я подозреваю, что так и произошло.

- На чём основываются твои подозрения?

- На том, что это ты убил тех людей в ресторане, - спокойно произнес отец.

«Ни хрена себе поворот, - удивлённо выдохнул Субботин. – И как ему удалось просчитать? Или он всевидящий?»

На его вопрос я промолчал, а вот отцу надо было что-то сказать.

- Чтобы так утверждать, нужны доказательства, - держа себя в руках, отвечаю отцу, глядя в глаза. – Ты глянь на меня. Как восемнадцатилетний парень, не умеющий толком драться, укокошил двух взрослых мужиков?

- Тебя учили рукопашному бою, поэтому не прибедняйся. Но да, ты прав. С такими физическими данными никаких шансов выжить не было. Однако же ты спокойно вышел из туалетной комнаты и присоединился к своим друзьям. А они, как один, твердили, что ты был бледным, как смерть. И заметь, ещё никто до того момента не обнаружил трупы. Получается, сын, тебе пришлось столкнуться с этими людьми.

- Время на коридорных камерах…

- Которое ничего не значит, - оборвал меня отец. – Тебя караулили. Рано или поздно любой человек после выпитого захочет уединиться. В туалете не было камер, поэтому нападение решили устроить именно там.

- Зачем? – прикинулся я дубом.

- Чтобы убить! – рявкнул папаша и со всего размаха врезал кулаком по столу. – За тобой охотятся целенаправленно, только я не могу понять, причину всех этих манипуляций! Не могу, поэтому и злюсь!

«Сказать ему? – обратился я к молчащему Субботину. – Ведь с ума сойдёт, решая головоломку со мной».

«Это твоё решение», - увильнул майор, но не потому, что испугался. Это и в самом деле нужно только мне. Неизвестность страшит. Сначала убьют меня, потом придут за семьёй. А ещё чёртов пистолет, на котором, скорее всего, остался отпечаток моей ауры! Пусть отец узнает от меня, чем от Мирского.

- Ну, хорошо, - я принял расслабленную позу. – Это моих рук дело. Сдашь меня полиции?

- Уф, - тяжело выдохнул отец и откинулся на спинку кресла. – Проявилась-таки сущность? Только давай без виляний, лучше решать проблему совместными силами, чем поодиночке.

- Сущность – не проблема, - возразил я, тоже вздохнув. – Она мне помогла выстоять против трёх матёрых наёмников.

И коротко рассказал, как расправился с незнакомцами.

- Странно, никогда не замечал за Бориславом столь оригинальных способов защищаться, - удивился отец. – Надо же, головой приложить к умывальнику, а второго из пистолета, как заправский убийца.

- Нет, это был не Борислав, - огорошил я его.

- Не Борислав? – напрягся папаша. – Кто же тогда…

- Я не знаю. Но судя по некоторым повадкам, хорошо владеющий смертоносными атакующими приёмами человек, - я решил не говорить, что Субботин мысленно со мной общается. Хватит и того, что пришлось рассказать. Иначе покоя не будет. – Вернее, не человек, а его сущность. Но его рефлексы гораздо сильнее чем мои. Главное, вовремя расслабиться и дать сущности владеть телом. Это оказалось совсем не трудно.

- Ох, Женя, что же ты натворила, - пробормотал отец, которого моя откровенность ударила пыльным мешком по голове. Он выглядел растерянным, враз постаревшим, свыкаясь с мыслью, что тело его среднего сына стало прибежищем какого-то монстра, играючи убивающего людей.

- Пап, - осторожно окликаю понурившегося отца. – Давай без истерик и драматургии. Ну, поселилась там сущность, что теперь? Мне она ещё ничего плохого не сделала, а вот пользы от неё гораздо больше. Я и с клинками стал лучше обращаться за счет мышечной скорости.

- Да, Варяг упомянул об этом, - пробормотал отец. – Может, и в самом деле не стоит панику раньше времени поднимать. Внешне ты не изменился, остался прежним Мишкой. Только вот беспокойства у меня прибавилось. Не хочу теперь отпускать тебя в Уральск. Наворотишь там дел…

- Ничего не наворочу, если на меня охотиться не станут, - возразил я. – Ну, если убивать начнут – извини, буду защищаться всеми силами.

- А эта сущность… кто она?

- Вояка какой-то профессиональный, - я отмахиваюсь, как будто мне это неинтересно. – Он с помощью снов передаёт свои ощущения и мысли.

- Хм, интересно. Русский?

- Да.

- Ну, хоть так, - с облегчением вздыхает отец, вызвав у меня внутренний смех. Ну какая разница, русский, башкир или японец тот, кто соединился своей бессмертной душой с моей? Православный он или католик? - Надо бы посмотреть, как всё это происходит.

- Сразу предупреждаю, не дам делать из себя подопытного кролика.

- Ладно, ладно, - усмехнулся папаша, приходя в себя. Мне показалось, у него даже настроение улучшилось. – Вот что, сын. Никому ни слова: ни братьям, ни матери, ни друзьям, ни чужим людям. Хоть дурачком прикинься, но всё сказанное здесь не должно выйти за пределы кабинета. Да ты и сам должен понимать, какие могут быть последствия. А я буду рыть усиленно, чтобы найти выгодоприобретателя всей заварушки.

- Ты отпускаешь меня в Уральск?

- Да, конечно, - не задумываясь, ответил отец. – Приставлю к тебе двух опытных личников, присмотрят за тобой.

- На живца хочешь ловить? – неожиданно спросил я, а точнее, не выдержал Субботин.

Отец с удивлением и даже с долей уважения поглядел на меня, и не стал юлить, чем сразу поднялся в моих глазах:

- Да, хочу выловить крупную рыбу, которая желает тебя сожрать. Иначе нам не выйти на заказчика. Меня вся эта история, начиная с аварии, очень напрягает. Не люблю воевать с тенями.

- То есть мне будет можно свободно разгуливать не только по студенческому городку, но и по посещать рестораны, кафе, вечеринки?

- Сильно-то не увлекайся, - сразу заворчал папаша. – Вечеринки ему подавай. А учиться кто будет? И вообще, сначала поступи, а как проводить свободное время – вопрос второстепенный. Не забывай, что за тобой идёт охота.

«Идёт охота на волков, идёт охота – на серых хищников, матёрых и щенков! Кричат загонщики, и лают псы до рвоты. Кровь на снегу – и пятна красные флажков», - нарочито хриплым голосом пропел Субботин несколько будоражащих строк.

Я поёжился. Надо потом выпросить у тёзки всю песню. Это же надо так талантливо в несколько строк описать ужас и безысходность тех, за кем неумолимо идут загонщики. Слава богу, я ещё не в том положении, чтобы метаться из угла в угол, уворачиваясь от пуль или от удара ножа.

Несколько следующих минут мы обговаривали, как вести себя в Уральске, куда не следует совать нос, в каких случаях звонить отцу. Он дал мне несколько адресов, по которым я могу попросить помощь, но только в критических случаях, а не по каждому косяку, вроде попадания в полицию.

На этом и расстались. Отец, было видно, куда-то торопился, да и я не горел желанием «мять яйца», как ярко выразился Субботин. Попрощавшись, пошёл в свою комнату готовиться к отъезду.

Глава 7

Кое-что проясняется, или просто кажется?

Массивная фигура у окна уже целых двадцать минут стояла без движения, заложив руки за спину. Что там интересного увидел Магистр, если во дворе кроме фонтана с фигурой Нептуна и резвящихся у его ног русалок ничего больше нет? Ну, допустим, скульптурная композиция весьма неплоха, но сколько же можно душу вытягивать? Хоть бы заорал, затопал ногами.

Осторожно сопя покалеченным носом, Вагиз переминался с ноги на ногу. Ему было очень тяжело. Сломанную челюсть едва-едва залечили лекарскими амулетами, а носовую перегородку Целитель почему-то оставил без внимания. Только поправил её тонкими щегольскими пальцами, заставив клиента в полной мере прочувствовать неприятный хруст внутри головы и наградив яркими звёздочками в глазах на несколько минут. Теперь хотелось полежать в постели пару дней, не отвлекаясь ни на какие дела.

- Расскажи-ка ещё раз о бездарной попытке выполнить рядовое задание, - хозяин, наконец, развернулся, и налитыми чернотой глазами уставился на Вагиза. Это был мужчина в безупречно сидящем сером в полоску костюме; на вид ему можно было дать чуть больше шестидесяти лет. Благородная седина обсыпала тщательно уложенные в аккуратную причёску волосы. Скуластое, волевое лицо, острый подбородок, тщательно выбритый, на первый взгляд были самыми обычными, но почему-то всегда пугали парня до колик в животе. Вот и сейчас опять накатило ощущение пустоты. Может, дело во взгляде, а не в этой безупречной внешности?

«Как бы в штаны не наложить», с тоской подумал Вагиз. «С него станется воздействовать на мой организм. Вон, Аркаша недавно обосрался от страха, когда Магистр на него всего лишь зыркнул вскользь».

Отбросив дурные мысли, он дрожащим голосом стал в пятый (или десятый?) раз пересказывать тот случай в туалетной комнате ресторана. И каждый раз с удивлением отмечал, что в памяти то и дело всплывают незначительные детали, которые, казалось, проскочили незамеченными им в пылу скоротечной драки.

Магистр с тигриной грацией, несмотря на свой вес, ходил по кабинету, заложив руки за спину.Не метался, а именно расхаживал, погружённый в свои мысли. Может, он и не слушал своего слугу? Вагиз обратил внимание, что толстые пальцы с нанизанными на них кольцами жили своей жизнью, шевелясь, словно ожившие червяки.

- Один момент, - оборвал его вдруг хозяин. – Крот стоял рядом с Дружининым возле зеркала, прижав нож к его шее. И вдруг мальчишка проводит серию контратакующих действий, выламывает ему руку и разбивает голову об умывальник. Что произошло за мгновение до этого?

- Я уже говорил, что ничего необычного в поведении клиента не заметил, - залепетал Вагиз. – Но действовал пацан очень грамотно. Такому не учат в новых аристократических семьях, да и в старых для своих отпрысков посчитали излишним давать столь опасные техники. Это боевые приёмы, Ваше сиятельство. Мгновенная атака, направленная на убийство без колебаний. Он и меня вырубил чётко. Когда очнулся, увидел Баруха с простреленной башкой и его мозги на полу. Постарался побыстрее покинуть ресторан через служебный ход.

- Ещё? – не отставал от него Магистр. – Мозг способен запоминать всякие мелочи, на которые человек в повседневной жизни не обращает внимание. Твоей тупой башке дали столько стимуляторов, что пора бы начать пользу приносить!

- Стимуляторы? – заблажил Вагиз. – Но это же опасно для мозга! Я не хочу стать дураком!

- Заткнись, - величаво произнёс хозяин. – Никто не собирается из тебя делать дебила. Пригодишься ещё.

- А! Вспомнил! Когда очнулся после нокаута, увидел разбросанные по полу детали пистолета.

- Не забрал оружие с собой, а разобрал его и оставил на месте? – брови Магистра дрогнули.

- Выходит, так.

- Любопытно… Ладно, пошёл вон. Не попадайся мне на глаза, а лучше постарайся ещё что-то вспомнить. Говорил ли что мальчишка…

- Он ни слова не сказал, - брякнул Вагиз и ощутил, как его пригибает к земле от невыносимой тяжести, будто два мешка цемента разом кинули на плечи.

- Иди, - сдержанно произнёс хозяин, зашевелив пальцами-червяками. – Когда надо будет, я тебя позову. Никуда из поместья не выходи. Тебя уже полиция разыскивает. Попадёшься – вызволять не буду.

Дождавшись ухода непутёвого исполнителя, Магистр на мгновение прикрыл глаза, постоял так какое-то непродолжительное время и, дождавшись стука в дверь, ожил.

- Входи, Бикмет.

В кабинете появился мужчина лет тридцати в полувоенном камуфляже. Его смугловатое плоское лицо блестело от пота, как и налысо выбритая голова. Жарко на улице, и дождей не предвидится ещё несколько дней. Верный слуга торопился на мысленный вызов хозяина, даже не вытерся.

Широко расставив ноги и заложив руки за спину, Бикмет выжидающе уставился на хозяина. Впрочем, без собачьей преданности, которая тому никогда не нравилась.

- Что нового по ситуации с Дружининым?

- Пацана особо не охраняют, как ни странно. Два-три личника в случае какой-нибудь поездки, не более, - доложил мужчина без всякого степного акцента. На русском он разговаривал великолепно. – Готовится к поступлению в университет Уральский. Завтра выезжает вместе со своим Слугой Иваном Дубенским на вступительные экзамены.

- По следствию есть новости?

- Нет, хозяин. Старший следователь Мирской очень серьёзно отнёсся к тому, чтобы предотвратить любую утечку информации. У меня нет доступа ни к материалам, ни к тем, кто причастен к расследованию. Всё держится в тайне. Но по косвенным данным можно предположить, что Михаил Дружинин проходит как свидетель, а не как подозреваемый.

- Папаша подсуетился, не иначе, - хмыкнул седоволосый. – Иначе бы сидел сейчас сынок в камере, что было бы нам на руку. Впрочем, я не удивлён такому повороту дела.

- В Уральске достанем, - спокойно сказал Бикмет. – Пусть успокоится, бдительность потеряет. Там разгульная жизнь, девушки. Заарканим, когда ждать не будет.

- Да, ты прав, - пальцы-червяки снова зашевелились. – Теперь уже нет смысла лошадей гнать. Время упустили… Но ничего, никуда он от нас не денется, сам отдаст то, что получил.

****

Мирской с раздражением опустил полотняные жалюзи до самого подоконника и включил кондиционер. Работать в душном кабинете, выходящем окнами на солнечную сторону, было невыносимо. Если бы не регулярно поступающие отчёты команды, работающей по вопиющему случаю в ресторане «Европа», он давно нашёл бы причину покинуть здание департамента и прогуляться по набережной Урала.

Вздохнув с видом несчастной собаки, которую принуждают к выполнению ненужных команд, Игорь Евсеевич сел за стол и открыл пухнущее с катастрофической быстротой дело №1185 с броской надписью красными чернилами «Ресторан «Европа». Просмотрел фотографии двух трупов, особенно того, что живописно раскидал мозги по полу в туалете, и снова вздохнув, начал читать показания Ерёмина Андриана Васильевича, просидевшего, кстати, на толчке, всю потасовку.

«Во время нахождения в кабинке я слышал, что в помещение неоднократно заходили люди. Сколько их было, не знаю точно. Минимум, трое, судя по производимому шуму. Какое-то время стояла тишина, а потом невнятное бормотание, а затем глухой удар, как будто чем-то тяжёлым ударили по фаянсу. Посыпались осколки, потом послышалось падение тела. Я затаился, чтобы не выдать себя лишним движением, поняв, что снаружи началась драка. Потом снова несколько ударов и два выстрела. Точнее, три, потому что он прозвучал чуть позже. Бах-бах! Пауза – бах! На пол посыпались какие-то железки. Наступила тишина, но я не торопился выходить наружу, выждал несколько минут. Точно не помню - сколько, может, две или три. Потом открыл дверь и увидел двоих мужчин, уже мёртвых, обоих в крови. А ещё один, в жёлтом костюме, лежал неподалёку от двери, шевелился и стонал, пытаясь подняться. Я не стал оказывать ему помощь, и быстро вышел из туалета. Мне стало страшно, я не знал, что это за люди, поэтому не стал оказывать помощь. А как бы вы поступили, когда стреляют и убивают в двух шагах от вас?»

- Болван, - резюмировал Мирской, с брезгливостью отодвигая от себя допросной лист. Этот Ерёмин сразу показался ему склизким и вертлявым, как гусеница. Нет, чтобы поднять тревогу, предупредить охрану о произошедшем! Вместо этого спокойно прошёл к своему столику и сидел там с самым невинным видом, пока его физиономию не рассмотрели на камере видеонаблюдения, что была в коридоре.

Ладно, чёрт с ним. Гораздо интереснее, кто эти убитые. Тот, чьей головой так ловко сломали умывальник - Маслаков Николай по кличке Крот. Служит семье Татищевых, относящейся к старой аристократии. Беспризорник, сирота. Приткнулся к нынешнему хозяину десять лет назад, стал выполнять мелкие поручения, затем перешёл в боевое крыло, там и освоил воинское искусство. Не секрет, что аристократические Семьи сами пестуют бойцов, но всё же предпочитают искать готовых среди отставников или уволенных из армии по разным причинам. Маслаков оказался шустрым малым, освоил оружие, окреп физически, и Василий Петрович, граф Татищев уже привлекал его к более серьёзным делам. Что за дела, Мирской не знал, но подозревал, что агент, давший расклад по убитому, не хотел вскрывать делишки графа. Жутковатый дядька. Довольно забавно читать про умение Крота владеть оружием и хорошо драться. Какой-то восемнадцатилетний сопляк уделал его быстро, красиво и жестоко.

- Ну, тут как бы понятно, - шевеля губами, пробурчал старший следователь. – Мозги у нас расплескал Лукьянов Борис, кличка Барух. На службе у Татищева шесть лет, выполнял особо грязные поручения, проще говоря – убийца он наёмный. Эх, схватить бы за жопу этого графа и вывернуть наизнанку! Сколько за ним грехов числится и скелетов в шкафу прячется? Интересно получается, что не поделила эта троица, из-за чего Вагиз Тарханов, третий бандюк, поубивал своих подельников? Молодец, конечно, выполнил грязную работу за правоохранителей. Ему бы награду давать без всяких экивоков, но ведь граф не отдаст своего человека, а сам его грохнет и закопает где-нибудь в степи.

Покрутив шеей до хруста позвонков, Мирской поморщился. С отложениями солей нужно бороться с помощью физической активности, а он слишком много времени отдаёт сидячей работе. Сходить сегодня в тренажёрный зал, что ли?

Старший следователь просматривал материалы по Вагизу Тарханову и всё больше начал сомневаться в возможности арестовать его. Скорее всего, этого человека уже и в живых нет. Всё-таки интересно, как Михаил Дружинин вписывается в картину произошедшего? Не может такого быть, чтобы он не видел ничего странного, не застал ссору между наёмниками, а спокойно вышел из туалета. Опыт и интуиция подсказывали Игорю Мирскому: мальчишка является ключом к разгадке. Он нисколько не удивится, если эксперт принесёт результаты проверки аурных отпечатков (а они привязаны к душе, так что преступнику не отвертеться), взятых с пистолета, а там следочки Дружинина. А? И что делать? Арестовывать или грамоту с благодарственной подписью губернатора вручить со всей помпой?

Едва сдерживая нетерпение, Мирской снял с телефонной базы трубку и стал набирать номер экспертной группы, как в дверь постучали и на пороге появился молодой симпатичный шатен в казённом мундире тёмно-зелёного цвета, на плечах которого красовались погоны старшего лейтенанта. В руке он держал коричневую папку.

- Разрешите войти, господин полковник? – вытянулся парень.

- Ты уже зашёл, Лисовяк, - потёр ладони следователь. – Чем порадуешь? А то я хотел в вашу богадельню звонить насчёт результатов по «Европе».

- Да, экспертизу провели, - Лисовяк сделал несколько шагов вперед и положил папку на рабочий стол Мирского, после чего вытянулся во фронт. – Коротко: физические отпечатки с рукояти пистолета тщательно стёрты, аурные же принадлежат двум неизвестным людям. Их в нашей картотеке нет. Принадлежат мужчинам, которым лет по тридцать пять-сорок.

- Уф, - облегчённо выдохнул Мирской. Не хотелось ему, чтобы Дружинин оказался причастен к убийству. Он открыл папку и стал внимательно читать, похмыкивая от удивления. – Утверждаете, что аурные отпечатки не принадлежат убитым, но, тем не менее, у нас вдруг фигурирует ещё один человек. Это, случаем, не господин Ерёмин?

- Исключено. Мы его проверили, данные ввели в картотеку на всякий случай. Совпадений нет, - покачал головой Лисовяк. – По всей видимости, один из отпечатков принадлежит Вагизу Тарханову, а вот хозяина второго мы не знаем.

- Дьявольщина какая-то, - потёр переносицу следователь. – Такого просто не может быть, учитывая узкий промежуток времени. Да, Тарханова камеры срисовали. А куда тогда исчез неизвестный фигурант? И что он там делал? Послушай, Саня, а вдруг невидимка?

- Наличие скачка магического фона не обнаружено, - снова разочаровал его эксперт. – Вы же знаете, господин полковник, что проверка использования Дара в корыстных целях обязательна при всех подобных процедурах. Конструкт «невидимки» требует очень высокой концентрации магического Дара.

- Я ничего не понимаю. Экспертиза ставит нас в серьёзный тупик. Где нам искать того, кого даже два свидетеля не видели?

- Может, Дружинин как раз и видел, но промолчал? – осторожно высказался Лисовяк.

- Ты при директоре департамента не брякни подобное, - мрачно буркнул Мирской. – Какой резон мальчишке молчать? Ладно, будем считать, что Маслакова по кличке Крот и Лукьянова по кличке Барух замочил Тарханов. Будем объявлять его в розыск. Спасибо, лейтенант. Можешь идти.

Эксперт аккуратно затворил за собой дверь, а раздражённый новыми обстоятельствами в деле об убийстве в ресторане «Европа» полковник Мирской откинулся на спинку кресла. Закрыв глаза, попытался восстановить картину произошедшего на основании всевозможных выводов и слов свидетелей. Логику нарушал сошедший с ума Тарханов, какого-то чёрта решивший угробить своих дружков. Что-то не поделил с ними раньше, воспользовался моментом, сделал два трупа и спокойно удалился, не просто оставив пистолет на месте убийства, а разобрав его мелкие детали? Ну бред же! Самый настоящий бред!

Тогда искать его под крылышком графа Татищева бесполезно. Он уже или мёртв, или исчез из города. Но всё равно придётся побеседовать с хозяином. А так неохота, совершенно не тянет находиться в его присутствии даже пять минут. Татищев, как вампир, сосёт энергию и пугает каждого, кто с ним общается.

- Ладно, будем искать Вагиза и предъявлять ему обвинение, - пробормотал вслух Мирской. – Иного не остаётся. А с Михаилом надо бы ещё поговорить. Вдруг, всё-таки, был там ещё один человек?

Здравствуй, Уральск!

До Уральска мы домчались за два часа. Трасса хорошая, трафик хоть и насыщенный, но никто не тащился по гладкому асфальту, поэтому Арсен, сидевший за рулём, гнал микроавтобус, не останавливаясь на личные нужды. Все сходили в туалет перед выездом, детей и больных среди нас не было. Пока ехали, с интересом рассматривали казачьи станицы, рассыпавшиеся вдоль трассы. Добротные дома, огороженные кирпичными заборами, крыши под цветным профнастилом, густая и сочная зелень палисадников делали поселения нарядными и какими-то лубочными, как на фотографиях глянцевых журналов; пожелтевшая от жаркого солнца трава на выгонах, пасущиеся стада коров – настоящая пастораль, успокоение для души. Даже не верится, что недавно я находился в шаге от гибели. Второй раз, причём!

Арсен знал город, как свои пять пальцев, поэтому долго не петлял по улицам и сразу же выехал на Большую Михайловскую, по которой шустро довёз нас до университета, стоявшего неподалеку от набережной. Трёхэтажный старый корпус из тёмно-красного кирпича с лепниной по фронтону и высокими узкими окнами выглядел наряднее, чем новый пятиэтажный пристрой, выстроенный буквой «г», куда входили учебные корпуса и общежитие для студентов. Огромная территория была огорожена кованым забором, вдоль него росли ухоженные кустарники, высокие ворота сейчас были распахнуты, в них то и дело заезжали роскошные автомобили, обратно двигался поток чуть поменьше. Охрана спокойно их пропускала, но обладателей менее статусных машин направляла на стоянку, находившуюся в сотне метров от университета. Поступающие жиденькой струйкой втекали в ворота и по выложенной брусчаткой широкой дорожке шли к центральному входу старого корпуса с монументальными мраморными колоннами парадной лестницы.

Арсен высадил меня и Ваньку возле пропускного пункта, а сам поехал на стоянку. Скромный парень, не стал качать права, что привёз сына самого господина Дружинина. Видать, были на это причины. Я подозреваю, папаша опасался огласки моего приезда. Может, и правильно.

Мы в сопровождении Глеба потопали по дорожке ко входу, не торопясь обгонять жаждущих поступить в университет. Сначала нужно проверить списки кандидатов, а уже потом отметиться в приёмной комиссии. Дни экзаменов огласят позже, когда сформируют группы.

- Придётся весь день сегодня здесь торчать, - вынес вердикт Ванька, разглядывая бурлящие толпы молодых парней и девушек. Но его голос звучал довольно бодро. Ещё бы, столько здесь красоток в нарядных платьях! Кое-кто из девиц рискованно пришёл на комиссию в короткой юбке или платьице, демонстрируя стройные загорелые ножки. Такую смелость могли себе позволить барышни из богатых семей, у которых уже всё схвачено. Иные даже не думали о подобном. Сразу попадут в чёрный список.

Именно возле таких раскованных девиц и крутились парни, распушив хвосты, как павлины.

Чем ближе мы подходили к крыльцу, тем сложнее приходилось пробиваться через столпотворение тел. Глеб выступил вперёд, и мы импровизированной «малой свиньёй» двинулись за ним, клином раздвигая офигевших от такой наглости будущих студентов. Большинство ничего не говорило, только некоторые пробовали вякать, призывая к порядку. Глеб сопел и молча поглядывал на смельчаков, после чего все вопросы затихали.

Мы зашли в прохладный холл, где нас встретила с улыбкой девушка в форменной одежде университета: оттеняющая смуглую кожу лица белая блузка со значком университета и эмалевой цифрой 4 (видимо, означающая курс), тёмно-синяя юбка чуть выше колен, туфельки на среднем каблуке, аккуратная прическа и белозубая улыбка. На высокой груди розовый бейджик, на котором было написано её имя. Артакова Зинаида Ефимовна, значит.

- Добрый день, молодые люди! Вы поступать?

- Да, Зинаида Ефимовна, - ответил я с лёгкой иронией, на что она густо покраснела. – Я на юридический, а мой друг – на промышленно-экономический.

- Вам сначала нужно отметиться в комиссии, - Зина, как заправский регулировщик, простёрла руку в сторону мраморной лестницы. – Второй этаж, левое крыло. Вы не пройдёте мимо, там народу много.

- Благодарю вас, Зинаида Ефимовна. Надеюсь, вскоре встретимся.

- Всего хорошего, - девушка постаралась побыстрее отойти от нас к очередным входящим, словно почувствовала в моей интонации желание пофлиртовать

- Как будто мы сами не сможем найти дорогу, - пробурчал Глеб. – А ты, Мишка, с первого захода начинаешь клинья подбивать.

- А что ещё делать? – я рассмеялся, вышагивая по лестнице. – Как тебе девчуля, Иван?

- Вкусная, - шмыгнул носом друг и поправил под мышкой пакет с нашими документами. – Но здесь такой цветник, глаза разбегаются!

- Кобели молодые! – хохотнул Глеб. – А вообще правильно, парни. Когда, как не сейчас, получать удовольствие от жизни?

«Гуляй пока молодой, мальчик! Гуляй пока молодой!» - пропел Субботин в моей голове. О, появился! Давно не слышал его голос. Тоже не унывает, бодрячок.

Толпу, осаждавшую приёмную комиссию, мы увидели сразу, и направились туда. Суета возле высоких дверей была понятна. Всем хотелось побыстрее отметиться и быть свободным до пяти часов, когда планировалось общее собрание.

- Ладно, парни, вы тут сами, не маленькие, - решил соскочить Глеб со своей обязанности бдеть за нами. – А я на свежем воздухе, ага…

Хотя очередь двигалась довольно быстро, всё равно никто не собирался создать видимость порядка. Я постучал согнутым пальцем по плечу какого-то долговязого паренька с курчавыми волосами на голове.

- Кто крайний?

Он обернулся, и я рассмотрел вблизи его приплюснутый нос и очки с мощными линзами, отчего глаза казались рыбьими и пучились на меня карими радужками.

- Вроде бы я, - пожал курчавый плечами. – Да тут каждый хочет первым быть, сплошная неразбериха.

- А давайте я сейчас зайду! – громко говорю я поверх голов, и тут же на меня обрушивается хор девичьих голосов, обладательниц коих было великое множество:

- Ещё чего! Постоишь, не сломаешься!

- Хитрый какой! На халяву решил прорваться!

- Так давайте очередь создадим, - предложил я, усмехнувшись. – Сами же своей толкотнёй задерживаете!

Как ни странно, моя маленькая хитрость помогла наладить хоть какой-то порядок. За мной уже выстраивались подходящие кандидаты, сразу сообразив, что прорваться просто так не получится.

- Пропустите, пропустите! Дайте дорогу! – раздались весёлые юношеские голоса. – Разрешите пройти!

Ропот опять стал нарастать, начиная с хвоста. Когда кто-то несильно пихнул Ваньку в плечо, тот сердито рыкнул:

- Куда прёшь, не видишь, все стоят!

Я чуть повернул голову и увидел троих парней, с шутками и прибаутками пробивавшихся к заветной двери. Одного из них, круглолицего, улыбающегося во все тридцать два зуба, с римским гордым подбородком и ямочкой, я уже где-то видел. Но, хоть убей, не мог вспомнить слёту, кто это такой. Судя по нахальству и превосходству в голосе и взгляду, из старой аристократии. Возможно, и княжич.

Двое широкоплечих его сопровождающих парней, в цветастых рубашках с короткими рукавами, явно из свитских. На пальце у каждого из них простенькая печатка из серебра с каким-то гербом, с моего места не разглядеть.

- Малыш, не вякай, а то язык вырву, - на мгновение добродушие у одного из свитских сменилось угрожающими интонациями.

И уже через мгновение троица продолжила слаженно прорываться к двери, мягко отодвигая шипящих от возмущения девушек, а парней нахально оттирая плечами.

«Не вмешаешься?» – с любопытством спросил Субботин.

«Оно мне надо? – лениво парировал я. – Ну, хочет побыстрее человек отстреляться, так теперь надо указать, что он не прав?»

«Хамство надо наказывать, - с иронией произнёс майор. – Или в вашем мире оно тоже имеет право на жизнь? Мне показалось, здесь очень много ребятишек из серьёзных семей, но почему-то никто не может осадить эту компашку».

- А кто это такой? – отмахнувшись от нравоучений Субботина, спросил я Ваньку, набыченного из-за того, что его заткнули самым неподобающим образом. – Рожа знакомая, а вспомнить не могу. Видать, что-то в голове нарушилось.

- Ты чего, Миха? Андрона Яковлева не узнал? – удивился Ванька. – Это же сынок Мирона Ивановича! Уральский горнорудный концерн, миллиардер, любые двери пинком открывает!

- Тьфу, точно! – я посмотрел в спину высокорослого парня, идущего посредине. – Я же специально не слежу за такими шишками, по телевизору пару раз мелькнул, вот и щёлкнуло что-то.

Перед дверью у троицы начались трудности. Если парней свита Яковлева устранила с дороги, то последний бастион из двух девушек, длинноволосой блондинки и хорошенькой, со вздёрнутым конопатым носиком, шатенки оказался им не по зубам. Они обе встали плечом к плечу, и блондинка с едва сдерживаемой злостью произнесла:

- Ни шагу больше, Андрон! Клянусь, попытаешься залезть без очереди, откручу твою башку!

- Белены объелась, Маринка? – удивился Андрон, опешив от плеснувшихся в его сторону негативных эмоций. – Я ещё должен стоять в этой потной и орущей толпе, ожидать своей очереди? У меня дел невпроворот.

- Какие у тебя дела? – сморщила носик шатенка. – В баре коктейли хлестать? Всем здесь жарко, потерпишь.

- Что за амазонки боевые? – заинтересовался я под одобрительный гул толпы.

- Турчанинова Марина и её подруга Осокина Рита, - выдал справку курчавый паренёк, восторженно блестя глазами за стёклами очков. – Та ещё парочка оторв. Преподаватели плакать будут!

«Знаешь их?» - оживился майор в моей голове.

«Турчаниновы – семья известных промышленников. Добыча соли, горнорудные предприятия. По сравнению с Яковлевыми, Демидовыми или теми же Строгановыми мелочь. Но хозяйствуют крепко, за своё держатся зубами, в обиду себя не дают. А Осокины – их союзники, у них заводы в Усень-Ивановском. Создали совместный промышленный кластер, никого не подпускают», - машинально ответил я.

«Слушай, а почему такие детки едут сюда, а не в Екатеринбург, например, или в Казань? Здесь мёдом намазано?» - Субботин быстро вник в ситуацию.

«У старой и новой аристократии давно существует правило: своих детей и детей Слуг обучать в разных университетах. Например, одни едут в Казань, другие – в Москву или тот же Екатеринбург. Ну а местные нобили облюбовали Уральск. Надо сказать, что у многих аристо семьи большие, по четыре-пять детей».

«Здорово, - с какой-то мечтательность прошелестел голос майора. – Сколько же населения в вашей России? Миллионов двести?»

«Около четырехсот по последней переписи пять лет назад».

Субботин присвистнул. Я сначала не понял его реакции, но потом догадался о хреновой демографии в покинутом им мире.

Тем временем ситуация перед дверью в приёмную комиссию развивалась не по самому лучшему сценарию для Яковлева и свиты. Девчонки перекрыли им путь грудью, в буквальном смысле, выпятив свои прелестные полушария, которые через ткань платьев гляделись очень аппетитно. Андрон смутился и дрогнул.

- В очередь вставай, понял? – зашипела кошкой блондинка. – Но раньше меня и её, - она ткнула в Риту, - не пройдёшь. Понял?

- Ладно, ладно, - поднял руки Яковлев. – Мы тогда за вами. Никто не против?

Никто из окружавших поле баталии против, конечно, не был. Видать, статус не позволял осадить наглецов так, как красотки в коротких платьицах.

- Наглость – второе счастье, - усмехнулся я, не заметив, что в какой-то момент споры затихли и воцарилась благолепие.

И меня услышали.

- Там кто-то против? – Андрон вытянул шею и даже привстал, разглядывая наглеца.

Я скрестил руки на груди. Мне было интересно, как отреагирует Яковлев. Вроде бы по статусу мы равны, но у Андрона в венах течёт кровь старой аристократии, так что я должен склонить перед ним голову, признавая главенство. Ну уж хрен ему. Пойдём на обострение. С таким соперником ещё хлебнём лиха за пять лет. Надо сразу обозначать позицию.

«Правильно. Дерзай, юноша, - хмыкнул Субботин. – А я поддержку, если что».

«Знаю я, как ты поддержишь, костолом, - не сдержал я улыбку. – Не переусердствуй».

Мою молчаливую улыбку Андрон принял за издевательство и побагровел от прилива крови. В этот момент показалось, что он бросится на меня с кулаками, но открылась дверь, девушки-амазонки скользнули за неё, и Яковлев тыкнул в мою сторону пальцем.

- Поговорим позже, недоумок. Ты – труп.

Я ничего не ответил, только пожал плечами. Зачем разбрасываться угрозами? Если хочешь убить – подойди и молча сверни шею. А то начал понты показывать перед девчонками, красавчик. Неожиданно я поймал себя на мысли, что стал относиться к происходящему с невероятным терпением и даже отстранённостью. В другой момент на провокационные слова Андрона я обязательно ответил бы как можно язвительнее, ещё больше накалив ситуацию. Неужели сущность майора Субботина так влияет на мои нервные окончания, на реакции, да просто на любую ситуацию, где не нужно горячиться и показывать свою глупость?

«Я был бы рад, если такое в самом деле может быть», - откликнулся майор на мои мысли.

Наконец, компания Андрона скрылась за дверь, как только девушки-амазонки выскочили в коридор, весело щебеча, как птички. Марина бросила на меня взгляд, заговорщицки подмигнула и что-то прошептала подруге. Обе засмеялись и беспечно пошли по коридору. Интересно, на какой факультет они поступают? Насчет Яковлева тоже момент занимательный. Если он зашёл вместе со свитскими, то они чуть ли не автоматически поступают учиться вместе со своим молодым хозяином. Такая практика в Империи существовала давно и не вызывала нареканий. Даже существовала квота, по которой каждый аристо мог заявить не больше двух человек в качестве Слуг. Считалось, что по этой квоте поступить очень легко, достаточно сдать экзамен по русскому языку и тест по математике. Другой вопрос, что не каждому посчастливилось стать свитским. Я, например, мог спокойно протащить по квоте Ваньку, но он сам гордо отказался, чем вызвал одобрение у моего отца. Поэтому и обещал Ольге Анисимовне, что оплатит учебу её сына.

Яковлев и свитские вышли с довольными рожами, и проходя мимо нас, Андрон провел пальцем по шее, дескать, секир башка тебе скоро будет!

Через десять минут я и Ванька уже стояли перед университетской комиссией. Трое мужчин солидного возраста в строгих тёмных костюмах и две женщины со взглядом опытнейших цензоров, вскрыв пакеты с документами, довольно долго рассматривали все предоставленные для этого случая бумаги, потом сверялись по каким-то спискам. Одна из женщин с высокой прической, где каждый серебристый волосок был уложен со всей тщательностью, сверкнула кольцами на руке, перекладывая бумаги из одной кучки в другую, и приятным грудным голосом произнесла:

- Ваши заявления рассмотрены, господа Дружинин и Дубенский. Комиссия допускает вас до экзаменов. Сегодня в пять часов в актовом зале состоится общее собрание, на котором будут зачитаны списки кандидатов и объявлены даты вступительных экзаменов. Михаил Александрович, вы поступаете на юридический, поэтому у вас будут русский язык, история, обществознание, один из языков на выбор…

Она сделала паузу, давая мне самому определиться с экзаменационным предметом.

- Немецкий, - скромно ответил я. В школе изучал наряду с французским, но тот хуже шёл. Будь у меня отличный аттестат, проскочил бы без всяких экзаменов, как намыленный. Но, увы, подвел русский язык, испортил всю картину.

- Хорошо, немецкий, - дама вписала ручкой дополнительную информацию в какой-то бланк. А вы, Иван Васильевич, имеете очень приличный аттестат, поэтому пройдёте лишь математический тест. Надеюсь, он не вызовет у вас никаких сложностей.

- Никаких, госпожа преподаватель, - улыбнулся Ванька. Он и в самом деле у нас умник, в математике шарит, как бог, ну и с остальными предметами на короткой ноге.Я думал, он вообще без экзаменов проскочит. Вот истинная причина того, что отец так легко пообещал финансовую поддержку Слуге. Хитёр, ничего не скажешь. Кто будет рисковать деньгами, если твой протеже может легко срезаться на каком-нибудь предмете?

- В таком случае, ждём вас в актовом зале на третьем этаже, - басовито произнес крайний член комиссии, мужчина с короткой «профессорской» бородкой клинышком. – В пять часов. Не опаздывайте, господа. Всего хорошего.

- До свидания, - попрощались мы и вывалились наружу.

Глеб и Арсен ждали нас на улице, попивая из бутылок пиво. Я и Ванька одновременно сглотнули слюну. В глотке пересохло, хотелось холодненького.

- А для нас не догадались купить? – возмутился Иван.

- На территории университета запрещено распивать алкоголь и щёлкать семечки, - хохотнул Глеб.

- Но вы-то нагло пьёте!

- Мы взрослые, а вы студенты, - нелогично заявил Арсен.

- Не школьники же!

- Ладно, хорош прикалываться, - я вскинул руку и посмотрел на часы фирмы Буре, подаренные мне отцом. – До собрания четыре часа. Нужно где-то пожрать, а то кишка кишке бьёт по башке.

И откуда у Субботина такие перлы? Язык сам, непроизвольно озвучивает мысли тёзки-офицера. Зато Ванька заржал и поддержал меня.

- Тогда я сейчас подгоню машину, и мы съездим в бухарскую чайхану, - решил Арсен. – Знаю одно местечко, там такой плов подают – пальчики оближешь.

Он даже глаза закатил, показывая, насколько плов вкусный.

- Зачем тачку гонять? Пройдёмся до стоянки, ноги не отвалятся, - я махнул рукой, и наша компания двинулась по дорожке к воротам. Толпа к этому времени изрядно поредела, на внутренней стоянке машин высокородных стало меньше, но я краем глаза выцепил Турчанинову и Осокину, беседующих с какими-то парнями. Они весело смеялись и даже хлопали в ладоши от избытка чувств. Я засмотрелся. В коридоре особо не разглядишь, что к чему, а здесь, при дневном освещении Марина выглядела сногсшибательно. Средний рост компенсировался высокими каблуками, отчего ножки, и без того длинные, выглядели весьма привлекательно. Ветерок шаловливо трепал подол светло-зелёного с цветочным принтом платьица, отчего девушка постоянно прижимала его ладонью к бедру. Заметив, что я гляжу в её сторону, улыбнулась и неожиданно показала пальцами букву «V».

Ага, намекает на угрозы Андрона и надеется на мою победу? Очень приятно, я даже чуть-чуть склоняю голову в приветствии. Парни зыркают недобро. Интересно, кто такие? Из свит или охрана? Вряд ли телохранители, по возрасту не подходят, да и не болтают личники со своими хозяева столь свободно. У них своя служба, за которую денежку платят. Скорее, встретила знакомых, приехавших поступать.

Рита Осокина скользнула по нашей компании взглядом, слегка усмехнулась и сделала вид, что ей безразличны незнакомцы.

- Подойдём, познакомимся? – оживился Иван.

- Слюни подбери, - я покосился на него с усмешкой. Поплыл, паренёк. – На кого глаз положил-то? На блондинку?

- Не-а, я её тебе оставлю, - мотнул головой друг, когда мы миновали автостоянку.

- Почему? – я был удивлён выбором Вани. Марина, надо признать, была куда ярче Риты, но и у той хватало достоинств. За сдержанностью могла скрываться невероятная чувственность. Да и фигурка такая, что есть за что глазу зацепиться.

«И не только глазу», - хмыкнул майор Субботин в голове.

- Ну, смотри… Турчанинова из богатой семьи, избалована вниманием, папаша явно сделает ставку на достойного женишка из такого же богатого рода старой аристократии. И какие шансы, у меня, у Слуги? Девушка глупить не будет, сразу же даст понять, что я ей не ровня. А ты - Дружинин. За тобой капиталы, мощный род, всевозможные перспективы. И если нам удастся познакомиться, сразу говорю, буду Осокину обхаживать.

«А парень-то логично мыслит, а? – одобрительно произнёс Субботин. – Хотя, не факт, что Марине ты понравишься. Как раз всё бывает наоборот. Женщины непредсказуемы».

Я отмахнулся от философских изречений майора. Время, как говорят мудрые люди, покажет. А пока надо поесть.

Арсен долго куда-то ехал, целенаправленно держа курс в южную окраину города. Бухарский квартал и в самом деле напоминал Бухару в миниатюре. Бесконечные глиняные дувалы[1], узкие улочки, запахи специй, кирпичные дома, аккуратно побеленные. Я заметил, что в каждом дворе очень много хозяйственных построек.

- Здесь люди большими семьями живут, - проезжая по одной из улочек, пояснил Арсен. – Порой в одном доме три-четыре семьи. Хозяйка командует невестками, хозяин с сыновьями на рынке торгует.

Мы выехали на более широкую улицу, и здесь я увидел привычные глазу здания европейского типа. Большие купеческие дома в два-три этажа, красивые машины вместо осликов, нарядные люди.

Чайхана, куда нас так стремился отвезти личник, находилась на базаре. Оставив машину на стоянке под надзором какого-то лохматого паренька в потёртой футболке (Арсен отдал ему рубль), не внушавшего мне доверия, мы неторопливо прошли вдоль крайних духанов[2], на которых были разложены всевозможные товары. Продавцы что-то кричали нам, махая руками и призывая купить задёшево всё, чего душе угодно. Шум и гам поднимался к небу, уже по-осеннему прозрачному и глубокому.

В чайхане тоже было многолюдно. Пахло жареным мясом, луком и вездесущими специями. Мы расселись вокруг маленького столика, и нам сразу же стали его накрывать. Худощавый черноволосый узбек в полосатом халате молча поставил большой заварной чайник посредине, фарфоровые пиалы, огромный поднос с лепёшками, поднос чуть поменьше – со сладостями вроде рахат-лукума, пахлавы, засахаренных фруктов. Через пять минут появился и плов, дымящийся и ароматный, с кусочками баранины на вершине рассыпчатой рисовой горы. По краям подноса лежали нарезанные тонкими пластинами свежие помидоры.

- Руками есть будем? – недоверчиво хмыкнул Иван, оглядываясь в поисках вилки.

- Если бы мы заказали плов в Оренбурге в каком-нибудь ресторане, то ел с бы с ложки или вилки, - хохотнул Глеб, явно прикалываясь, а Арсен, тем временем извлёк откуда-то ложки, раздал всем.

- Чуть сердце не остановилось, - Ванька облегчённо выдохнул. – Так больше не пугай.

- Ванюша, ну ты прямо с луны свалился, - удивился Глеб. – Какой век на дворе? Оглядись вокруг! Неужели и впрямь подумал, что люди тут руками едят?

Наелись от пуза, выпили чаю со сладостями, и я расплатился за обед, несмотря на возмущение Арсена.

- Придержи деньги, вам они понадобятся, - сказал я. – Лучше на обратный путь бензина прикупите, водички.

- Александр Егорович нам выделил деньги, - Арсен нехотя спрятал бумажник в карман.

- Ну и хорошо. На вас тогда поиск хорошей гостиницы на время экзаменов, и чтобы не очень далеко от университета, - скомандовал я. – Мы пока не студенты, поэтому общежитие не выделяют.

- Сделаем, - кивнул обрадованный личник. – Я знаю парочку мест, где обслуживание на высшем уровне.

- Договорились. Поехали в университет. Заодно и город посмотрим. А пока будем на собрании – ищите гостиницу.

Когда наш микроавтобус остановился возле распахнутых ворот, на моих часах уже было половина пятого. Отпустив охранников, мы вошли в здание, поднялись на третий этаж, влившись в шумную и говорливую толпу кандидатов. Нужно успеть пораньше занять удобные места, а то придётся на галёрке торчать, и напрягая слух, ловить речь преподавателей.

Актовый зал впечатлил. Он был невероятно большим, с уходящими вверх креслами, с огромным экраном, сейчас задёрнутым плотным занавесом из красного бархата. Сиденья были обиты в тон тем же материалом, через высокие окна пробивались лучи вечернего солнца, и всё равно кто-то включил верхнее освещение, разбавляя излишне камерный вид зала.

Больше половины мест уже оказались заняты возбуждёнными парнями и девушками. Ещё никто не перезнакомился друг с другом, справедливо решив, что для такого важного шага время неподходящее. А вдруг кто-то не пройдёт вступительные экзамены? Поэтому старались кучковаться по разным признакам: земляки, из одного города, села, станицы, по переписке в социальных сетях, да и знакомые до того, приехавшие поступать группами.

Мы нашли свободные места в самой середине, и, продравшись сквозь частокол ног, стараясь не отдавить ноги девицам, с довольным видом уселись в мягкие кресла. Надо сказать отцу, что его денежки не разворовываются, а идут на нужды университета. Актовый зал мне понравился.

- Шикарно, - Ванька тоже оказался впечатлён. – Мест на восемьсот.

- Тысяча сто, - повернулся к нам снизу какой-то знаток со встопорщенным хохолком на голове. Судя по внешности, то ли киргиз, то ли казах.

- Спасибо, - вежливо ответил я, разглядывая постепенно заполняющийся зал. Не зря волновался. Народу и в самом деле много. Университет «Уральский» хоть и позиционирует себя открытым для всех слоёв населения, но большинство явно из дворянских и купеческих семей. Богато одеты, ведут себя раскованно. А вот ребят из мещан и рабочих маловато. Они понимают, что будут первыми в списках на вылет, если допустят хоть одну ошибку. Их место сразу займут квотированные, читай – свитские.

- Гляди, вон наши кошки сидят! – на ухо прошептал Ванька, кивая вниз, где я разглядел блондинку и шатенку. Они сидели в окружении тех самых парней, которые составляли им компанию на автостоянке.

- С каким это пор они стали «нашими»? – усмехаюсь я.

- Интуиция подсказывает, что девчонки на юридический или на экономику идут, - Дубенский даже ноздрями зашевелил от возбуждения. – Я в этом смысле, а не то, что ты подумал!

- Да ты не спеши, дай время. Пусть хоть группы сформируют, а то заработаешь себе косоглазие, глядя на «наших», а они, может, вообще на филологический поступают.

- Ха-ха! Чтобы Турчанинов позволил своей дочери болтологией пять лет заниматься? Сто пудов, на юридический. С тобой в группе будет.

Так-то Ванька прав. Такого роскошества, как отдавать детей на «никчемные» для семьи профессии, аристократы себе позволить не могут. Баловство это, как раз для мещанок. Из них большая часть в учителя и идёт.

Наконец, в зал вошли двое: женщина в блузке и строгой прямой юбке, та самая, что принимала у нас документы, и довольно моложавый мужчина в элегантном синем костюме, под который надет красный галстук в тонкую белую полоску. У дамы, как я заметил, в ухе была гарнитура, заканчивающаяся небольшим микрофоном у рта. Она на мгновение приложила к ней ладонь, и вдруг со всех сторон зазвучал женский голос. Хм, беспроводная акустика, сопряжённая с гарнитурой, умно. И напрягать слух не надо.

- Господа кандидаты! – зычно произнесла дама, и на некоторое время замерла, ожидая тишины. – Мы собрали вас здесь для оглашения дней экзаменов, поэтому прошу быть очень внимательными, чтобы не пропустить назначенное время. Опоздавшие допускаться не будут, и сразу предупреждаю: никакие связи, кумовство или прочий непотизм не повлияют на окончательное решение ректората. Кстати, хочу вам представить нашего ректора, уважаемого профессора Хлыстова Дмитрия Игоревича. Как видите, он лично захотел посмотреть на будущих студентов нашей альма-матер.

Дама замолчала, поглядела на ректора, и тот кивнул головой, словно с чем-то соглашаясь.

- Уважаемые студенты, - хорошо поставленным голосом произнёс в обычный микрофон Хлыстов, встав за кафедру. – Первым делом хочу вам пожелать успешных экзаменов, после которых вы станете полноценными участниками учебного процесса. Вкратце обрисую, что собой представляет университет «Уральский», не входящий в число имперских университетов. Во-первых, он частный, существует на многочисленные пожертвования меценатов, из чего складывается политика заведения: непотизм и кумовство здесь не в чести, любые попытки надавить на преподавательский состав будут иметь последствия для студентов, считающих, что высокое положение или статус помогут в решении проблемы. Вы думаете, что подобный подход нелогичен, так как многие студенты являются членами семей, которые и жертвуют на дела университета, и вправе требовать особого отношения к себе? Нет, и ещё раз нет. В Уставе чётко прописаны все положения. Члены попечительского совета сами внесли предложение исключить непотизм в процессе обучения и проголосовали за него единогласно. Так что думайте, господа… Во-вторых, студенты, окончившие частные университеты, имеют такие же права, что и студенты имперских заведений. Поэтому не переживайте. Ваши дипломы будут востребованы по всей России.

Поднеся кулак ко рту, Хлыстов, как можно тише, кашлянул и продолжил:

- Теперь вкратце о преподавательском составе и структуре «Уральского». У нас организованы пятнадцать кафедр. Руководящий и преподавательский состав насчитывает свыше ста пятидесяти человек. Основное направление университета: экономика, прикладные науки, юриспруденция, филология. Для вас существует множество факультативов общего развития, которые вы можете посещать, исходя из своих интересов. Любители спорта могут попробовать свои силы в студенческих командах по футболу, русскому хоккею, фехтованию, боксу, регби. Кстати, по этим видам проходят соревнования в виде студенческих чемпионатов. Те, кто попадёт в основные команды, могут рассчитывать на дополнительные привилегии. Не скажу какие, чтобы вы все туда скопом не рванули…

В зале раздался смех, кто-то захлопал, оценивая шутку.

- Тем не менее, участие в соревнованиях не отменяет ваших обязанностей хорошо учиться, - Хлыстов с усмешкой обвёл взглядом притихшую публику. – Мы даём два, максимум два шанса исправить низкую успеваемость из-за отставания по различным причинам (тяжело будет всем, обещаю), после чего, увы, будем вынуждены отчислить. Подстрекательство ко всевозможным бойкотам и политическим выступлениям караются отчислением незамедлительно с чёрной меткой. Сами понимаете, что уже ни в какой другой университет вам не дадут поступить. Будьте благоразумны, господа будущие студенты. Засим откланиваюсь. Сейчас Любовь Яновна Яжборовская, наш проректор, кстати, зачитает расписание экзаменов по факультетам. Всего хорошего, до встречи на общем собрании, когда вы станете полноценными студентами.

- До свидания, - нестройный хор вразнобой попрощался с Хлыстовым, который бодрым шагом покинул актовый зал.

Яжборовская, та самая дама в блузке, постучала пальцем по гарнитуре, и акустика, раскиданная по всему периметру помещения, откликнулась громкой дробью, успокаивая кандидатов.

- Итак, господа, позвольте начать. Чем быстрее закончим с формальностями, тем раньше освободитесь для личных дел, - сказала она и открыла папку.

Как я и предполагал, нам придётся задержаться в Уральске на две недели, если не больше. Уже завтра для всех поступающих назначен общий письменный экзамен по русскому языку. Будет диктант и тестовое задание. Через два дня у меня история, ещё через три – немецкий, ещё два дня отдыха, и последний предмет – обществознание. После всех мытарств - оглашение списков, разъезжаемся по домам и возвращаемся к десятому сентября, как раз к началу занятий.

- С ума сойду торчать здесь, - пожаловался Ванька. – Ты, хотя бы, будешь занят, грызть гранит науки.

- Так езжай домой, - пожал я плечами, медленно спускаясь по лестнице с толпой оживленных кандидатов. – Арсен отвезёт тебя, потом обратно метнётся.

- А как же распределение по общежитию? – призадумался Дубенский. – Не, я лучше с тобой останусь. Будут поддерживать морально…

- Ага, с плакатом под окном аудитории, - фыркнул я, садясь в микроавтобус. – Конечно, оставайся. И мне будет с кем пивка выпить.

Арсен, сидевший за рулём, ничего не сказал, только покачал головой. Наверное, осуждал за беспечность. Поглядев в зеркало заднего обзора, и встретившись со мной взглядом, доложил:

- Гостиницу нашли. «Золотая подкова» называется. Правда, все недорогие номера уже раскупили, пришлось взять апартаменты.

- Что, все деньги потратил? – усмехнулся я, увидев печальный взгляд Арсена. – Сколько заплатил?

- Безобразно много, - пожаловался личник. – Дерут так, словно здесь туристический сезон открылся. За неделю проживания с питанием двадцать тысяч.

Иван присвистнул, а я пожал плечами. Сами виноваты, прошляпили момент. Да кто же мог подумать, что случится авария, и вопрос стоял не о том, как забронировать номер в гостинице, а вообще, выживу ли я. И всё благодаря мамуле, рискнувшей так, что отец едва не разнёс половину особняка от гнева.

- Зато там три комнаты, гостиная, огромная ванная, панорамные окна с выходом на набережную! – Глеб, судя по реакции, был доволен как кот, дорвавшийся до вкусной сметаны. – Трёхразовое питание, крытый бассейн, и – прикиньте, господа! – тренажёрный зал! Михаил Александрович, вас ждёт увлекательная неделя!

- Продлевай проживание на две недели, - мстительно произнёс я, и Глеб заметно увял, как представил, во сколько влетит такая роскошь. Улыбка сошла с его физиономии.

- Сделаем, - невозмутимо ответил Арсен. – Ну что, поехали заселяться?

Примечания:

[1] Дувал— глинобитный или булыжный забор или кирпичная стена дома в Средней Азии, обычно отделяющая внутренний двор жилища от улицы. Дувал возводится вокруг домиков и дворов, часто является продолжением стены жилища, выходящей на улицу. В дувалах делают калитки, ворота, а иногда и смотровые окошки, закрывающиеся ставнями.

[2] Духан – небольшая открытая торговая лавка или прилавок

Глава 8

Кошки на охоте

- Ты выяснила, какие в Уральск зверюшки заявились? – блондинка сделала выпад сверкающим, как тысячи кристаллов Сваровски, клинком, который с шипением пробил грудную клетку бесстрастно смотрящего на это безобразие манекена в стильном мужском костюме. Ледяные шипы, появившиеся на сабле перед ударом, тут же разлетелись в разные стороны, разрывая искусно сделанные из биопластика внутренности. Родовой атрибут пестуемой Стихии сделал своё дело и мгновенно испарился с влажного лезвия.

Шатенка в лазорево-серебристом купальнике, удобно расположившаяся на шезлонге посреди лужайки, словно находилась на берегу тёплого моря, а не в степном Уральске, с улыбкой подняла бокал с мартини.

- Великолепный удар, подруга. Так будешь усердствовать, никому клонов не хватит. А насчёт зверюшек я у тётушки поинтересовалась. В этом году не так их много. Про Яковлева ты уже знаешь. Поступает на «экономику». Его свитские пойдут по квоте вместе с ним.

- Свитские меня не интересуют, - длинноногая Марина прошлась по нагретой за день дорожке, словно по подиуму, покачивая бёдрами. На ней были спортивные шорты и облегающий высокую грудь топ, намокший от пота. Девушка уже два часа отрабатывала технику скользящего удара с последующим смертельным выпадом. – Мне нужна крупная добыча.

- Из крупных ещё четверо, - Маргарита облизала припухлые чувственные губы, снимая с них навязчивую сладость ванили. – Мясников Константин, второй сын Павла Аскольдовича. Как тебе?

Мясниковы владели не только металлургическими заводами, являясь конкурентами Турчаниновых, но и держали крупное химическое предприятие в Ирбите.

- Хм, неплохо, - кивнула блондинка, ловко покручивая саблю в руке, постепенно увеличивая темп, отчего перед ней вскоре образовался серебристый гудящий круг. – Неплохо для запасного варианта. Кто ещё?

- Афанасьев Родион, сын крупного самарского банкира, - в зеркальных очках Риты сверкнули два маленьких солнца. – Филиалы по всему Поволжью, в Перми, Уфе, Нижнем Тагиле.

- Ага, слышала про таких, - кивнула Марина, резко прекратив кручение, и скользнув к манекену, всего лишь одним, но очень умелым и сильным ударом, не применяя Стихию, перерубила предполагаемую гортань и трахею. Голова манекена откинулась назад и печально уставилась в небо пустыми глазницами, повиснув на небольшом кусочке мягкого пластика. Девушка в шезлонге поёжилась. – Дальше говори.

- Дружинин Михаил из Оренбурга, поступает на юридический. Отец – владелец крупнейшего торгово-промышленного концерна, контролирует судовые перевозки по Уралу, подгрёб под себя сухопутную логистику от Поволжья до Екатеринбурга.

- Уже горячо, тем более вместе учиться будем, - хмыкнула блондинка, вспомнив высокого приятного на вид юношу, с крадущейся походкой, но уж слишком суховатого. Подкачаться бы мальчику не мешало. – А вдруг его Яковлев пришибёт? Я слышала, что у них очень сильные дуэлянты в роду. И Мастер хорош. По Дружинину проскакивала информация, что он недавно побывал в аварии, еле выжил.

- Для еле выжившего он выглядит весьма неплохо, - хмыкнула Рита, и вытянув ноги, пошевелила пальцами, пристально разглядывая выкрашенные зелёным лаком ногти, как будто выискивала изъяны. – А вдруг это его клон?

- Ты думаешь, он рекуперирован? – клинок свистнул, обрубая правую руку манекена.

- Есть такая мысль, но никакими фактами не подтверждённая, - задумчиво произнесла девушка в купальнике. – Единственное, что я заметила, у него на левом виске приличная вмятина. Если бы сознание Дружинина переместили в клон, никакого дефекта не было бы. Короче… не знаю. Смятый в гармошку внедорожник к делу, как говорится, не пришьёшь.

- Да ладно, не парься, - Марина красивым движением кисти завершила кручение и застыла в начальной стойке, подняв клинок над правым плечом, копируя технику самураев.

Рита отставила бокал с мартини и похлопала в ладоши.

- Убийственная красотка! – сказала она с неподдельным восхищением. Подруга и в самом деле сейчас выглядела эффектно, и будь рядом мужчины, они бы давно исходили слюнями.

- Пока оставим загадку Дружинина на потом, - Турчанинова села на краешек шезлонга, вытирая потное лицо полотенцем. – Кто у нас ещё есть?

- Княжич Юрий Голицын, юридический факультет, - с придыханием произнесла Рита, как будто выложила козырь на игральный стол.

- Так, подожди, - приложив кончик носа к холодной поверхности сабли, задумалась блондинистая красотка. – Из какой он ветки?

- Из тобольской, - подсказала подруга. – Отрасль Алексея Андреевича. Он же после второго воеводства остался в Сибири, потом вернулся в Москву. А один из сыновей решил жить в Тобольске. Он и есть предок нашего княжича.

- Всё, я поняла. Это же сын князя Бориса Степановича!

- Ой, девица-краса, не по твоим зубкам дичь! – засмеялась Рита. – Лучше, вон, Дружинина или Яковлева на заметку возьми.

- А вот после дуэли и подумаем, на кого свой благосклонный взор обратить, - Марина тоже засмеялась.

- Ты уверена, что Андрон кинет вызов Дружинину?

- Видела, с какой злостью Яковлев смотрел на него? – Марина задумалась. – Уверена на все сто процентов, что дуэль будет. Раздерутся мальчики, как пить дать. Ладно, я пошла в душ, а ты и дальше коптись, если хочешь.

- Хочу… Завтра уже такая круговерть начнётся, - вздохнула шатенка, и, закинув руки за голову, замерла под нежарким солнцем.

Маргарита усмехнулась и окинула взором раскиданные останки несчастного «Эдика», как она назвала манекен в честь первой любви, которая завершилась довольно быстро. Эдуард влюбился в другую девочку из их класса, за что был подвергнут изгнанию из сердца.

«Надо бы прибраться, - подумала девушка, направляясь к двухэтажному симпатичному дому из тёмно-красного кирпича. – А то Евдокия Романовна заругается. Ладно, попрошу кого-нибудь из работников».

Обе девушки на время вступительных экзаменов поселились в доме родной тётушки Маргариты, являвшейся, к тому же, старшей сотрудницей отдела кадров университета. Это обстоятельство очень помогло в сборе информации по молодым людям, а заодно и сэкономило средства на подкуп. Не то чтобы Турчаниновы были стеснены в деньгах, но отец всегда готов был придержать руку у кошелька, если появлялась возможность туда не лезть. И детей приучил к этому. Кто-то может сказать: фи, крохоборство! Но Марина придерживалась этой философии и нисколько не мучилась гамлетовским вопросом, только чуть переиначив его. «Платить или не платить, вот в чём вопрос».

А если возникает вопрос с проживанием вне гостиниц, вечно заполненных приезжими, то почему не ухватиться за вариант, который предложила Рита? Зато сейчас у неё отдельная комната, полноценное питание, большая лужайка и сад для тренировок… и доступ к документам молодых людей. Теперь Марина знает всё о самых породистых юношах, и начинает охоту. Подруге, конечно, достанется куда менее весомый приз, но тоже сойдёт. Например, Слуга Дружинина, как его… Дубенский Иван. Как он смотрел на Марго, аж глаза сверкали.

Довольная собой, что всего за два дня ей удалось узнать много интересного, Марина вошла в дом и первым делом нашла Степана – дородного сорокалетнего мужчину, верно служившего семье Васюковых уже десять с лишним лет в качестве садовника, сторожа, слесаря и сантехника в одном лице – и попросила его прибрать на лужайке беспощадно разрубленного «Эдика», а взамен него заказать ещё парочку таких же, только целых. Степан пообещал в течение дня «спроворить дельце», и обрадованная девушка поднялась к себе в комнату. Первым делом она с яростью сбросила с себя пропотевшую одежду и пошла в ванную комнату, где была душевая кабинка с гидромассажем.

Посвежевшая после контрастного душа, закутавшись в пушистый халат, который взяла из дома, она схватила телефон и через пароль вошла в Общеимперскую Сеть. Девушку заинтересовала история с Дружининым, поэтому следовало отыскать новости и публикации на эту тему в губернских газетах. С чем быстро и справилась. Про аварию писали скупо. В машину, которую вёл Михаил Дружинин, влетел какой-то идиот. Сам он с места происшествия скрылся, оставив разбитую машину, а молодой человек отделался лёгкими травмами, которые родовому Целителю удалось залечить сравнительно быстро.

- Хм, если так пишут, значит, информацию очень хорошо почистили, - скептически поджала губы Марина. – Вмятина на виске… Марго очень глазастая, не могла ошибиться. Скорее, травма была серьёзная. И как тогда мальчик будет противостоять Яковлеву? Последствия аварии могут сказаться не в самый лучший момент.

Задумчиво листая оренбургскую прессу, она наткнулась на горячее обсуждение о произошедшем двойном убийстве в ресторане «Европа». Марину не интересовали жареные новости, поэтому она лениво просматривала новостную ленту, и вдруг замерла.

- Ого, а наш пострел везде поспел! – воскликнула блондинка. – Сначала в аварию вляпался, а теперь ещё и свидетелем по громкому делу проходит! Вот это да! Как интересно!

Она закусила губу, и вскочив с кровати, подбежала к окошку, так удачно выходившему на лужайку. Марго до сих пор лежала под солнцем, только уже на животе. Вот же любительница солнечных ванн! И так тело уже забронзовело!

- Марго! – распахнув створки, закричала девушка. – Эй, пляжница! Очнись!

- Пожар? – приподнялась подруга.

- Хуже! Поднимись ко мне, кое-что интересное покажу! Обалдеешь!

Хозяин нашелся – а толку никакого

- Вы подтверждаете, что это ваша машина? – строгим голосом произнёс майор Щеглов, глядя, как полноватый, с залысинами на голове южный гость чуть не плача, оглаживает покорёженный капот и крышу «Рифа».

- Вай, начальник, зачем такое говоришь? – смуглолицый Файзулла Ерулаев отвлёкся от тактильных объятий с куском неподвижного и перекошенного на бок железного монстра с выбитыми стёклами. – Конечно, это моя ласточка! Вот, смотри, на правом заднем крыле есть глубокая вмятина. Это год назад один ишак едва разъехался со мной на широкой дороге! Чтоб его дэйвы на вертеле жарили после смерти!

- Да, действительно, - Щеглов посмотрел на молчащего Дружинина, словно ожидая от него каких-то вопросов, но тот лишь покачала головой. – Мы проверили номера двигателя и корпуса, они полностью совпадают по картотеке. Так что можете забирать с собой машину. С вас десять рублей сорок копеек.

- За что?! – воскликнул хивинец и возмущённо встопорщил жёсткие усы. – Какие такие десять рублей?

- За стоянку, - хладнокровно пояснил майор и протянул Ерулаеву квитанцию с суммой оплаты. – Вы бы не возмущались, сударь, а благодарили полицию, что она притащила эту груду железа к себе под бок и охраняла её от дальнейшего разграбления.

- Груда железа! – завопил Файзулл, хватаясь за голову, и Александр Егорович стал с интересом ждать, сколько волос выдернет эмоциональный торгаш. – Я потерпел убытки, да! Во сколько выйдет ремонт машины, вай-вай!

- Да сдай ты её на металлолом, новую купи, - посоветовал Дружинин. – Ты же за два месяца столько ковров продашь, что с лихвой хватит через аукцион ещё один «Риф» приобрести.

- А ты кто такой, уважаемый? – маслянистые навыкате глаза настороженно окинули Александра Егоровича с головы до ног. – Я тебя не знаю, чтобы твоими советами воспользоваться.

- Я тот, чей сын попал в аварию после столкновения с твоей так называемой «ласточкой», - жёстко произнес мужчина, держа руки в карманах брюк. – Или хочешь, чтобы я тебе впаял иск за лечение ребёнка?

- Я здесь ни при чём – мгновенно вспотел Ерулаев. – Аварию совершили угонщики, вот уважаемый начальник подтвердит! Он же расследование ведёт!

Хивинец от волнения перешёл на великолепный русский язык, сразу потеряв где-то свой акцент.

- Вы же нашли угонщиков, уважаемый? – обратился он к Щеглову.

Майор недовольно поморщился и зачем-то расстегнул китель, словно нахождение на залитой солнцем стоянке доставляло ему невообразимые муки. Дружинину было известно, что расследование зашло в тупик, и подвергать очередному допросу Ерулаева не было никакого смысла. Осталось лишь оформить передачу покорёженного «Рифа» на руки хозяину – и дело сдадут в архив.

- Нет, и вряд ли найдём, - честно ответил он. – Если бы вы держали машину на сигнализации, такого безобразия не произошло бы.

Сказав это, майор развернулся и направился к выходу со стоянки. Ерулаев долго смотрел ему вслед, потом махнул рукой, словно примиряясь с действительностью. Аккуратно сложив квитанцию пополам, он сунул её в нагрудный кармашек пижонского белого костюма. Всё это время Александр Егорович пристально за ним наблюдал. Потом вдруг сделал неожиданное предложение:

- Не желаешь ли, уважаемый Файзулла Шавкатович, отобедать со мной? Посидим, выпьем гранатового вина, пообщаемся.

- Мы даже незнакомы, почему я должен вместе с тобой вино пить? – прищурился хивинец.

- Может, потому что я не хочу обижать такого славного человека иском об ущербе здоровья? – хмыкнул Дружинин. – Ну-ну, Файзулла Шавкатович, не закипай. Я согласен обговорить с тобой приемлемые условия, чтобы нам обоим комфортно было.

- Не понимаю, к чему этот разговор, - насторожился Ерулаев.

- Хватит! – тихо, но вместе с тем напористо рявкнул Александр Егорович. – Хватит тут бедненьким прикидываться! Мой сын едва не погиб в аварии, и я хочу найти ублюдков не меньше твоего! Поэтому ты расскажешь мне всё, что не захотел говорить следователям. Обещаю, это останется между нами.

- Вряд ли помогу, уважаемый…

- Меня зовут Александр Егорович Дружинин.

- То-то лицо знакомое! – сразу поменялось настроение Ерулаева. Он почему-то оживился и расслабился. – Честно скажу: слышал о тебе много, но ни разу не видел.

- Врёшь, - спокойно ответил Дружинин. – Я не из тех, кого не замечают.

- Ладно, ладно, - выставил перед собой ладони хивинец. – Пожалуй, и в самом деле надо выпить хорошего вина. Жарко сегодня.

Он картинно помахал перед своим лицом ладонью.

- Схожу заплачу этот чёртов штраф, а потом поедем в «Европу», - Файзулла снова с хитринкой в глазах смотрит на собеседника. – Найдётся там гранатовое вино?

- Найдётся, - усмехнулся Дружинин. – Потому что мне нужно с тобой поговорить.

Через час они сидели в кабинке на два человека, а охрана Александра Егоровича осталась снаружи, как и двое сопровождавших Ерулаева родственников – молодых смуглолицых парней.

- Не буду ходить вокруг да около, - с аппетитом поедая лагман, Дружинин то и дело бросал взгляд на хивинца. – Хочу знать, как всё обстояло. Любая мелочь, несоответствие происходящего; может, кто видел незнакомцев возле машины. Не поверю, чтобы ты не расспрашивал людей самостоятельно от полиции.

- В Оренбурге живёт мой двоюродный брат Карим, - вздохнув, Файзулла зачерпнул ложкой бульон, на поверхности которого плавала свежая зелень. – Он помог мне зарегистрироваться на военный аукцион, где я и приобрёл «Риф». Машина нужна для перевозки товаров в отдалённые кишлаки. Сам знаешь, Александр Егорович, какая проходимость у этого зверя. И детали легко достать, и на коленке починить можно… Проездил всего несколько месяцев, решил в гости к Кариму заглянуть. Он звал меня кое-какие дела по семейному бизнесу решить. Заодно и проверил, какова моя «ласточка» на дороге. Слушай, летает, как поёт! Ни одной поломки на таком расстоянии! Эх!

Файзулла до сих пор говорил про свою машину в настоящем времени, словно сейчас она не находилась на стоянке в плачевном состоянии.

- Приехал… дальше что?

- Я гостил у брата три или четыре дня, не помню уже. «Риф» по ночам стоял во дворе, под охраной волкодавов. Никто не проберётся, сразу порвут. А вот днём я машину оставлял возле ворот снаружи.

- Почему? – сразу же зацепился за странность Дружинин.

- Говорю же, поездок много было. Зачем туда-сюда ворота открывать? Ну вот, в последний день машину и угнали.

- Получается, пасли, - кивнул Александр Егорович, промокнув губы салфеткой, чтобы отпить вина. – Заметили в городе подходящую для какого-то дела тачку, тем более, армейского типа, с гражданскими номерами.

Файзулла развёл руками.

- А что соседи? Видели кого-то?

- Соседи…, - поморщился хивинец и стал есть лагман. Закинув в себя несколько ложек, он продолжил: - Там столько народу ходит туда-сюда, за всеми не уследишь. Улица такая, проходная. Машины ездят, люди незнакомые вертятся. Но Карим не поленился, он уже позже со всеми соседями переговорил, втайне от полиции. И ведь заметила одна бабулька, что белая легковушка два дня торчала возле детской площадки, а после угона перестала приезжать.

- Что за машина, она, конечно, не знает, - разочарованно сказал Дружинин.

- Э, откуда старуха может знать марку легкового авто? – хохотнул Файзулла. – Зато номер запомнила. Карим потом пытался через регистрационный отдел пробить его, но его чуть не арестовали за излишнее любопытство.

- Взятку пытался дать? – усмехнулся Александр Егорович.

- Не без этого, - пожал плечами собеседник. – Иначе никак не получить. Запрос только с разрешения…, - он ткнул пальцем в потолок.

- Запиши номер, - Дружинин пододвинул к нему салфетку и ручку. – Я сам попробую. Мне этих ублюдков надо достать и выпотрошить.

Файзулла без раздумий начеркал цифры на мягкой поверхности, придерживая салфетку одной рукой. Потом отдал русскому. Дружинин посмотрел на номер, оскалился, как зверь, добравшийся до своей жертвы. Хивинец непроизвольно поёжился. На такой зуб он бы не хотел попасть.

- Уже кое-что, - оренбургский богач поднял бокал. – Почему же не сказал полиции?

- Сами хотели найти, - помявшись, ответил хивинец. – Злой я, Александр Егорович, очень злой. А что полиция? Ну, арестует их, а потом отпустит. А мы бы грабителей отвезли в степь, наказали по справедливости.

- Я скажу тебе одну вещь, Файзулла, - нахмурился Дружинин. – Забудь о мести. Груда железа не стоит жизни. За этим номером, - он постучал по салфетке полусогнутым пальцем, - могут стоят очень плохие люди. И в степи можешь оказаться ты и твои родственники. Так что уезжай в Хиву, зарабатывай на новую машину. А я, если дотянусь до этих тварей, стребую с них двойную компенсацию. За сына и за твою «ласточку». Идёт?

- Вай, вот слова настоящего мужчины! – сощурился от радости Ерулаев и осушил бокал тёмно-рубинового вина. – Верю тебе, Александр Егорович! И с лёгким сердцем домой еду!

Расставшись с Файзуллой, который на старом разболтанном микроавтобусе вместе со своими родственниками отъехал со стоянки, Дружинин с облегчением забрался в «Аксай» и снова развернул салфетку с номером авто, который умудрилась разглядеть старушка. Потом вытащил телефон и сделал звонок начальнику СБ.

- Прокл, сможешь пробить этот номер через своего человечка в регистрационном отделе? – Глава рода продиктовал цифры. – Да я сразу увидел, что регистрация машины проводилась в Челябинской губернии, но это ничего не значит. Тачка здесь долго светилась. Давай, шевели задницей. К концу дня у меня должна быть информация о владельце.

Отключившись, Дружинин расслабленно вздохнул. Наконец-то мёртвое болото колыхнулось и появилась надежда, что он вцепится в след неизвестных ублюдков, покусившихся на жизнь его сына. Один из богатейших людей Приуралья не верил в случайность событий. Многие конкуренты действовали подобным образом: воздействием на объект через его семью. Но почему Мишка, а не Даниил – наследник Рода – выбран мишенью? Вот что мучило Главу рода последние недели. В этом происшествии таилась какая-то неразрешимая, на первый взгляд, задача. Но мужчина всегда отрицал подобное утверждение. В реальном мире любое действие имеет начальную точку, от которой отталкивается исполнитель. Эту точку и предстояло отыскать.

- Поехали в правление, - буркнул Дружинин водителю. На сегодня было запланировано совещание директората, к которому нужно отнестись ответственно. Если предположить, что послание в виде неудачного покушения на Мишку связано с делами его торговой империи, то рано или поздно начнутся проблемы на различных уровнях. Уловить начало этих неприятностей и по возможности быстро купировать – вот главная задача ближайшего времени.

Покажи, как ты крут, и все девушки твои!

Русский язык сдавался всеми кандидатами, кроме тех, кого комиссия освободила по отличным аттестационным оценкам, в число которых вошёл и Ванька Дубенский, отчего он на радостях остался в гостинице дрыхнуть, а я поплёлся в аудиторию номер 234 (да, интересная комбинация, надеюсь, счастливая) в числе ста таких же удачливых.

Преподаватели разделили нас на несколько потоков, выделив для этого шесть самых вместительных аудиторий. В потоке «А», куда я попал с лёгкой руки составителей, были, к моему удовольствию, знакомые брюнетка и шатенка. Как-то незаметно, а может и намеренно, девушки оказались рядом со мной за одной длинной партой. Неподалеку заметил курчавую голову того самого «ботаника», у которого мы спрашивали очередь. Он сидел на два ряда ниже и лихорадочно раскладывал перед собой ручки. Причём, все они оказались разного цвета, чуть ли не весь спектр радуги собрал, чудик. Наверное, это такой способ медитации, который позволяет успокоиться и настроиться на экзамен. А скорее всего, подстраховался парень на случай, если ручки одна за другой начнут отказываться писать.

- Привет! – жизнерадостно улыбнулась блондинка, присевшая справа от меня. Она даже придвинулась поближе и наклонилась в мою сторону. – Не возражаешь, если мы составим тебе компанию?

- Нисколько не возражаю, - я развернулся, чтобы как следует рассмотреть соседок. – Меня Михаил зовут.

- Марина, - протянула ладошку длинноволосая девушка, которую я пожал с целью выяснить, владеет ли она Даром. Действительно, аурные потоки всколыхнулись, пальцы ощутимо укололо. Турчанинова тоже почувствовала исходящую от меня энергию. На умело подкрашенных бледно-розовой помадой губах снова появилась улыбка. – А это моя подруга Рита.

Шатенка с непонятным для меня разочарованием в глазах сухо кивнула, но руку протянула. Мои пальцы не почувствовали искру у девушки. Наверное, у Осокиных нет своего Ока Ра. Да и Род их - слабенький, насколько мне известно. Надо потом прошерстить информацию. Пригодится.

- А где твой приятель? – Марина щёлкнула клатчем и извлекла из него упаковку ручек, слава богу, однотонных, из жёлтого пластика. – Вы всё время вместе ходили.

- Он отличник, освобождён от диктанта, - ухмыльнулся я, предчувствуя игру, а сам смотрю на Риту. Неужели она расстроена из-за отсутствия Дубенского? Хм, а ведь Ванька и в самом деле не дурак, правильно разложил перспективы.

«Я говорил тебе, у Ивана башка варит, а ты не воспринимаешь его всерьёз! - оживился Субботин. – О-оо! Какой запах! Тончайший аромат океанской свежести!»

От Турчаниновой и в самом деле исходил запах ненавязчивого парфюма. Заметив шевеление моих ноздрей, быстрым движением откинула прядь волос за ухо. Наверное, чтобы я получше увяз в её флюидах?

- «Romantic Whispers», - она правильно поняла мой молчаливый вопрос. – Нравится?

- Боюсь, он будет отвлекать меня от диктанта, - пошутил я.

- Не переживай, как раз наоборот, - Марина опять наклонилась к моему уху и интимным голосом прошептала: - Специальная разработка. Запах духов активизирует определённые участки мозга, заставляет его работать на максимальных оборотах.

- Не думаю, что для диктанта нужно взбадривать мозг, - с сомнением произнёс я, ощущая, как молекулы сладких и водянистых ноток парфюма облепили не только мои ноздри, но и лицо. С усилием сбросил наваждение.

- Ну, у нас же ещё тест будет, - улыбается блондинка, и наконец, отвлекается на свои девичьи дела: подкрасить губы, глядя в маленькое зеркальце, проверить как лежит тушь на ресницах.

«Ей что-то от тебя надо», - задумчиво произнёс Субботин. – «Духи какие-то со шпионской историей придумала, как бы случайно рядом оказалась».

«Ты точно не старик? Ворчишь, как мой дед, когда поучаешь».

«Моя миссия – тебя охранять», - с важностью обронил тёзка-майор. – «Поэтому не расслабляйся».

Я только собрался ему мысленно ответить, чтобы охранял, не отвлекая, когда в аудиторию вошёл сухопарый мужчина лет сорока в светло-сером костюме и с папкой в руке. Он поздоровался с нами, назвался Ильюшиным Сергеем Петровичем, адъюнктом кафедры правоведения. Ого, значит, с ним придётся часто встречаться. Говорил Илюшин тоже через гарнитуру связи, усилив свой голос с помощью акустической системы. Очень хорошая штука, я сразу оценил её преимущество. Преподавателю не нужно голос надрывать, и слышно его в каждом уголке аудитории.

Сначала он раздал по рядам отпечатанные бланки с тестами, и пояснил, что их нужно будет по окончании экзамена приложить к листкам диктанта. А потом начал читать.

Читал он великолепно поставленным голосом, выделяя интонацией особо сложные речевые конструкции, где могли возникнуть трудности с постановкой знаков препинания. Скрипели ручки, блондинка то и дело фыркала, отбрасывая длинные пряди волос, пока ей самой не надоело с ними воевать. Она лихорадочно достала из клатча простую резинку и затянула ею собранные в конский хвост свои шикарные волосы, после чего облегчённо вздохнула.

Через полчаса диктант закончился. Ильюшин дал нам ещё столько же времени на проверку и переписывание на чистовик, после чего следовало приступать к тестовому заданию. А сам сел за стол, развернул газету и углубился в изучение биржевых новостей, на что намекало название издания.

У меня есть действенный способ отвлечься от посторонних шумов вроде почёсывания, кряхтения в поисках правильного решения, слезливых просьб помочь и прочих раздражителей. Достал из кармана прозрачные силиконовые беруши и заткнул ими слуховые проходы – сразу же наступила тишина. Ну, кроме комментариев Субботина, который, к моему удивлению, нашёл несколько орфографических ошибок и помог с расстановкой запятых. Исправленные ошибки я зафиксировал на черновом листе, и когда закончил с проверкой, переписал диктант на основной бланк. Остались тестовые задания.

Закончив, с облегчением вытащил беруши и огляделся по сторонам с довольным видом. Да, русский язык даже для носителей оного является довольно серьёзным препятствием на пути к получению знаний. Но диктант, считаю, куда легче устного экзамена, и не удивляюсь, что многие оживлённо перешёптываются. Значит, отмучились.

Ильюшин посмотрел на часы, аккуратно сложил газету в папку и объявил:

- Закончили, господа. Не забудьте подписать бланки диктанта и тестов, и положить на мой стол.

Нас выплеснуло в коридор волной возбуждённого окончанием экзамена студенчества, где мы влились в полноводную реку нарядных молодых людей. Марина с Ритой увязались за мной, и окучивание вела «старшая по званию».

- Михаил, а у тебя как со временем? Может, пригласишь девушек на мороженое? – елейным голосом спросила Турчанинова и даже подхватила меня под руку. Рита спокойно восприняла ситуацию, но поступать так же, как подруга, не стала. Просто шла рядом.

- Эм-мм, не знаю, - я устремляю глубокомысленный взгляд в потолок. – Надо к истории готовиться.

- Ты всегда такой зануда, или притворяешься? – обижается Марина и смотрит на меня серо-голубыми глазами, красивыми, надо сказать. А обиду она разыгрывает, хитро затягивая в паутину своих интриг.

«Почему блондинки красят губы в зелёный цвет? – вдруг спросил Субботин, и сам же ответил: - Потому что красный означает «стоп».

Чтобы не заржать, я закашлялся, прижимая ладонь ко рту. Заодно и улыбку прикрою. Выходит, анекдоты про блондинок есть даже в мире тёзки. Справедливости ради, в России они обрели популярность только с развитием Глобальной Сети. А до этого типаж голубоглазой светловолосой девушки был узнаваем и по-своему любим на территории Европы, не говоря уж о США. Образ блондинки активно развивался в их киноиндустрии, что привело к появлению множества старлеток, подражавших кинодивам, с одновременным просачиванием в СМИ стереотипов о глупых женщинах-эмансипе.

«Не хочешь ли ты сказать, что Марина – самый что ни на есть яркий типаж блондинистой дурочки?» - поинтересовался я, успевая прокашляться.

«Глупая блондинка – наивная, нерациональная, но вызывающе сексуальная и гламурная», - тут же ответил Субботин. – «А Марина противоречит этому тезису. Она, скорее, секс-бомба».

- Михаил, ты чего раскашлялся? – с подозрением поглядела на меня Турчанинова. – Не хочешь угощать мороженым, так и скажи сразу, не делай вид, что горло болит.

- Какая-то мошка в рот залетела, - отвертелся я.

- А-аа, ну тогда ладно. Я уже подумала, что ты скупердяй.

- В «Вельвете» шикарный пломбир делают, - быстро ответил я, не желая становиться скупердяем. Девушки таких не любят.

Мы, наконец, оказались на улице, и, отойдя в сторонку, подождали, пока оживлённая толпа молодых людей рассеется по территории университета. Здесь был разбит неплохой парк с тенистой аллеей, лужайка, скамеечки, фонтан, крытые беседки, поэтому многие предпочитали гулять здесь, знакомясь друг с другом. Я обратил внимание, что Марина крутит головой, как будто кого-то высматривает.

- А кто эти парни, которые с вами на парковке были? – поинтересовался я. – Телохранители?

Девушки переглянулись и рассмеялись весело. Турчанинова стянула резинку с хвоста и рассыпала свои волосы по плечам.

- Нет, это мой брат с друзьями, - призналась она. – Папа попросил его привезти нас в Уральск. Не бойся, они сегодня на шашлыки уехали.

- А вас не взяли…

- Да я не люблю такие посиделки, - поморщилась девушка. – Ладно, пешком пройдёмся. День прекрасный, солнышко светит.

И надо же было именно в этот момент столкнуться с Яковлевым! Он со своими свитскими как раз вышел в числе последних поступающих, высокий, в сетчатой рубашке, светлых брюках и в мокасинах. На запястье сверкают золотые часы.

- Опаньки! – оживился Андрон. – Какие люди и без охраны! Девушки-красавицы, а чем вас так привлёк этот грубиян? Пойдёмте с нами, познакомимся поближе…

- Мы уже заняты, - неожиданно отрезала Рита, не скрывая раздражения в голосе.

- Ну зачем так грубо? – поморщился Яковлев и подошёл ко мне. Покачиваясь с пяток на носки, он стал изучать меня, как бабочку в коллекции лепидоптеролога. – Братец, спасибо, что приглядел за девушками, а теперь отвали, уступи место другим.

- Не брат ты мне, гнида толстозадая, - неожиданно брякнул я, и чуть не взвыл от такого бесцеремонного вмешательства майора. Хотелось стукнуть себя по лицу.

Девушки не сдержались и громко фыркнули за моей спиной. Яковлев налился бурой кровью, того гляди из глаз брызнет, и цапнул меня за грудь, да так, что верхние пуговицы рубашки с треском полетели на землю. Дружки мгновенно оказались рядом, чтобы поддержать молодого хозяина.

- Ты…, ты как меня назвал? – от ярости Андрон стал заикаться. – Да я тебя…

Моя рука метнулась вверх, ловко вцепилась в пальцы противника и резко заломила их, выворачивая суставы.

- Не смей меня хватать, - прошипел я, глядя в глаза Яковлева сквозь странную алую пелену. – Я не холоп и не слуга, чтобы так со мной обращаться! Я – Михаил Дружинин, если ты до сих пор не удосужился узнать, с кем разговариваешь!

Раздался хруст суставов. Андрон взвыл и скрутился волчком от боли.

- Отпусти! – проскрипел он. – Извини, погорячился!

Через мгновение Яковлев с изумлением смотрел на вывернутые пальцы. Девушки и вовсе зажали рты ладошками.

- Ты мне сломал их! – заорал он, и свитские бросились на меня, как доберманы, услышавшие приказ хозяина.

Раз! Делаю нырок вниз с резким выпадом кулака в паховую область тому, кто слева, и пока тот ещё не успел почувствовать боль, распрямляюсь и ухожу в сторону, чтобы ненароком не задеть девчонок. Два! Втыкаю сдвоенными пальцами под кадык второму свитскому, и тот захлёбывается в кашле, хватаясь за горло. Третьим движением хватаю руку Андрона и вставляю вывихнутые конечности на место. От неожиданности он даже орать не стал, только рот раскрыл, хватая им воздух.

- Ну вот и всё, - я одёрнул свою рубашку, - а ты боялась, только юбочка помялась. Обычный вывих, чего так вопить?

- Сука! – не обращая внимания на девушек, зашипел Яковлев. – Мы ещё с тобой поговорим, Дружинин, когда вернёмся на учебу. Дуэль на клинках!

- Дуэль так дуэль, чего орать на всю улицу? - я пожал плечами, находясь под впечатлением своих возможностей, вернее, того, как ловко майор Субботин выключил из игры троих человек за несколько секунд.

Нахалы уползли, зализывая раны, словно побитые собаки. Я задумчиво посмотрел им вслед, и только сейчас обратил внимание, что в обе мои руки вцепились Марина и Рита. Шатенка оттаяла?

- Неплохо, сударь, неплохо, - промурлыкала Турчанинова. – А вы за словом в карман не лезете. Хотите брутальным показаться? Или таковым являетесь, но не желаете привлекать к себе внимание?

- Да случайно вылетело, - мы неторопливо направились к воротам.

«Не вздумай извиняться, - тут же предупредил майор. – А то всю картину испортишь. Зря, что ли, я драку спровоцировал? Вон какие лялечки в тебя вцепились!»

- Скажу честно, впечатлена той лихостью, с которой ты разделался с этой компанией, - хмыкнула Марина. – Наш тренер по рукопашному бою так не двигается, как ты сейчас. Кто тебя учил?

- Э-ээ, один майор-отставник, - вывернулся я под тихий смех Субботина. – Он спец по внешним операциям. За рубежом врагам горло резал.

- Ужас, - выдохнула Рита, прижавшись ко мне поплотнее. Я постарался этого не заметить, потому что с другой стороны такой же манёвр совершила Марина. Вот и пойми этих нежных созданий. – А разве у нас есть такие спецподразделения?

- Ну, раз он так говорил, значит – есть, - бодро ответил я, хотя уверенности в этом утверждении совсем не было. Откуда мне знать о специфике разведслужб, да ещё из параллельного мира?

До «Вельвета» - уютного кафе с огромными панорамными окнами, за которыми пышно цветут огромные зелёные лопухи, и столиками на четыре человека – оказалось идти недолго, всего десять минут. Мне об этом местечке подсказал Арсен, быстро сообразив, что я могу сюда водить девушек. А то, что они у меня здесь будут – совсем слепым надо быть, чтобы не увидеть. Вот и пригодилась заготовка. Пока шли по улице, у меня из головы вылетели события последних недель, особенно страх перед неизвестным врагом, пытавшимся меня убить. Стало легко и радостно, что я жив, под ручку со мной идут две красотки, люди посматривают на нас с улыбками, в желтеющих кустах рябины и покрасневших кленовых листьях чирикают воробьи, по-осеннему мягко светит солнышко.

Яковлев? Дуэль с ним не завтра и не послезавтра. Приеду домой после экзаменов, попрошу Варяга погонять меня с клинками. Глядишь, подскажет парочку приёмов. Всё равно не до смерти драться. Нельзя студентам-одарённым убивать друг друга, только обозначить порез, чтобы кровушка показалась. Или снести доспех. Этого достаточно для сатисфакции.

Мы заняли один из свободных столиков, к нам тут же подошла улыбающаяся молоденькая официантка-казашка и дала красивое меню, закатанное в ламинат. Девчонки выбрали себе огромные порции пломбира «Пять шариков» с кленовым сиропом, а я заинтересовался «Пингвином на льдине» с шоколадной посыпкой. К мороженому пошли молочные коктейли со всякими добавками, я же взял кофе со сливками. Не люблю излишнюю сладость, его и в мороженом хватает.

Звякнули колокольчики на входной двери. Я машинально покосился и увидел рыжеволосую девушку в джинсовом костюме. Худенькая, но по-спортивному резкая, что угадывалось по её походке. Она села за соседний столик, как раз напротив меня и вдруг игриво подмигнула. Я присмотрелся получше. Густая рыжая грива обрамляла овал лица с красиво очерченными губами и забавными точками веснушек на кончике носа. Необычайно зелёные глаза с затаённой смешинкой смотрели на меня какое-то время, потом рыжая опустила их и стала изучать меню. Интересно, а не рекуперацию ли прошла девушка? Я слышал, что на стадии созревания клона можно было внести кое-какие изменения в ДНК организма, чтобы улучшить его качества, а уж цвет глаз поменять – это забава для женщин, переживших воскрешение не по одному разу. Или у рыженькой имплант, подключённый к Глобальной Сети? Дорогущая вещь, такую себе позволить могут только очень обеспеченные люди, сиречь – старая аристократия. Она в деньгах как в шелках купается.

Но эта рыжая вряд ли из семьи аристо. Слишком простовата, не чувствуется породистости. И одёжка так себе, на рынке куплена. Но всё равно хорошенькая, фигурка гибкая, спортивная.

Официантка принесла на подносе заказ, пожелала приятного аппетита и удалилась.

- А ведь вы так и не сказали, на какой факультет поступаете, - я отпил кофе и кинул в него два кусочка рафинада, осторожно размешал сливочную шапку.

- На правоведение, - прикрыв глаза от наслаждения, Марина отправила в рот половину белоснежного шарика, одного из пяти, наложенных в креманку. – Ох, вкуснота! У нас в Магнитогорске тоже есть вкусное мороженое, но это… ммм!

- Наверное, молоко от волшебных бурёнок, - пошутил я, уничтожая искусно слепленного пломбирного пингвина, а сам краем глаза поглядываю на рыжую. Она заказала себе кофе и эклеры. Ест аккуратно, даже ладошку подставляет под пирожное. – Значит, мы вместе будем учиться? И ты, Рита, тоже с нами?

- Ага. Но вообще-то надо сначала экзамены сдать, - почему-то загрустила Рита. – У меня с языками плохо, не даются.

- Какой изучала?

- Французский и итальянский. Решила сразу два взять, думала, определюсь со временем, какой лучше мне подойдёт, а в итоге стала катастрофически проседать по обоим.

- А чем тебя заинтересовал итальянский? На Урале очень мало компаний с Апеннин, больше немцы и французы, - удивился я.

- Красивый язык, - мечтательно закатила глаза Марго, как её частенько по-свойски называла Турчанинова. Слышал краем уха. – А ещё хочу съездить в Венецию, в Милан, на Сицилию!

- Не обращай на неё внимание, Миша, - фыркнула Марина. – Марго у нас немного не от мира сего. Младшая дочь в семье, папина любимица, который всё дозволяет.

- Хм, тогда зачем правоведение? – я задумчиво раздавил ложкой объеденного пингвина и отправил в рот кремовую массу. Вкусно, действительно вкусно. – Могла бы и на филфак, если Род не нуждается в специалисте по юриспруденции.

- Я о том же говорила! - воскликнула Марина так громко, что рыжая с интересом взглянула на нашу компанию. – На филфаке гораздо легче. Четверо сыновей Осокиных и так перекрывают все потребности по нужным Роду профессиям.

- Не, ну а что такого? – пожав плечами, украдкой кидаю взгляд на соседний столик. Что-то в незнакомке меня смущает. Какое-то несоответствие между образом и возрастом. С виду молоденькая девчонка семнадцати-восемнадцати лет, а в глазах нет-нет да и промелькнёт цепкость к деталям, глубокие морщинки на гладком лбу, когда она о чём-то задумывается, отчего сразу кажется, что передо мной девушка, хлебнувшая в жизни побольше нашего. – Если чувствует в себе силы и желание, пусть учится. Вижу цель – не вижу препятствий…

Опять тёзка вмешался! Откуда у него такие точные и ёмкие определения берутся? Видать, мир, который он покинул, не так прост, если там подобным образом выражают своё отношение к происходящему.

- Хорошо сказал, - уважительно качнула головой Марина и повнимательнее пригляделась ко мне. – А откуда у тебя на виске рана, Миша? Или это врождённый дефект, извини, если обидела таким вопросом.

Я машинально провёл по левой стороне головы пальцами, нащупал глубокую впадину, оставшуюся от удара, и вновь на меня накатила чёрная жуткая бездна, в которой полыхают багровые языки демонического пламени. Она тянула меня к себе, пытаясь вырвать из груди искру Дара, поглотить её в себя, а где-то там, на периферии, маячила безликая фигура, принадлежащая кукловоду.

- Эй, Миша! – пощелкала изящными пальчиками перед моим носом Турчанинова. Взгляд девушки был беспокойным. – С тобой всё в порядке? Помощь не требуется? А то застыл, как жена Лота, соляным столбом.

- Извиняюсь за временный выход из инфополя, - пошутил я. – Авария случилась. Какой-то придурок влетел в меня на внедорожнике, снёс с трассы. Пока кувыркался, ударился обо что-то, сразу сознание потерял.

Я намеренно не говорил, что со мной в машине ехал Ванька с сестрой. С Марины станется выпытать у друга подробности. У такой красотки и камень заговорит. А про Лизу и вовсе она знать не должна.

- Ужас, - снова повторила Марго своё любимое слово. – Как ты жив остался. Или…

- Никаких «или», - отмёл я подозрения девушек. – Живой, здоровый, с небольшим изъяном.

И опять бросаю взгляд на рыжую. Та едва успевает прикрыть лицо чашкой, делая вид, что пьёт кофе. У меня закрадываются подозрения. Не подслушивает ли она с помощью каких-нибудь устройств наш разговор? Какой-нибудь узконаправленный речевой детектор, спрятанный в сумочке или в кармашке куртки, в ушах гарнитура, мимикрирующая под цвет кожи… А если у неё в теле имплантов натыкано? Бр-рр!

Огонёк паранойи, потухший после событий в Оренбурге, вновь стал разгораться. К счастью, девчонки уже съели своё мороженое и выпили коктейли, а я стал набирать номер Арсена.

- Подъезжай к «Вельвету», - приказал личнику, услышав его «алло».

- А я уже здесь, - хохотнул парень. – В окошко глянь.

И точно, наш тёмно-синий восьмиместный «Рено» стоит у тротуара, из пассажирского окошка выглядывает Глеб и бесцеремонно нас разглядывает.

- Следили, паразиты?

- Ага, от самого университета, - не стал оправдываться Арсен. И правда, зачем? Это его работа, за мою голову он и Глеб отвечают своими головами и шкурой.

- Ладно, принято. Надо бы девушек домой отвезти, - предупредил я, поглядывая на будущих сокурсниц. Те особо не возражали, даже обрадовались, что не придётся на такси ехать или пешком идти. Ну и братец у Маринки! Умотал на шашлыки, сестру бросил в незнакомом городе! Думает, если она одарённая, ей все горы по плечу?

- Какой разговор, отвезём! – охотно согласился Арсен.

Оказывается, девушки жили в доме тётки Марго, которая ещё и в университетском отделе кадров работала. Кругом одно кумовство! Ну это я так, шучу. Если в Уральске есть родственники, не в гостинице же проживать! И домик добротный, обнесён забором из декоративного кирпича. За ним растут ёлочки, клены, берёзки. Лепота. К тому же на западной окраине Уральска, как пояснил Арсен, селятся состоятельные люди, просто так здесь дом не купить.

Арсен аккуратно притормозил возле решётчатых ворот, девушки хором поблагодарили за поездку, а Глеб, рассыпавшийся соловьём всю дорогу, даже помахал им рукой. За что получил затрещину.

- Не увлекайся, - предупредил напарник. – Это тебе не слободские девчонки.

- Да ладно, я же без умысла, - почесал затылок Глеб, провожая взглядом шагающих к дому красоток. – Ну, Мишка, дураком будешь, если не воспользуешься моментом.

- Не верю в столь счастливое совпадение, - задумчиво проговорил я, тоже любуясь ладными фигурками будущих сокурсниц. – В университет поступает несколько ребят из богатых семей, а Турчанинова сразу же в меня вцепилась. Подозреваю, пока она каждого не прощупает, с родителями не обсудит достоинства кандидатов, так и будет хвостом крутить.

Думаете, это мои мысли? Пока Глеб отвлекал девушек своей болтовнёй, майор Субботин вёл со мной воспитательную беседу, и особенно предупредил, чтобы я слюни не распускал. Именно такую версию он и преподнёс, проанализировав поведение Марины и Марго.

- Молодец, Мишка, мозгами начал шевелить, - похвалил меня Арсен. – Ты, главное, поменьше Глеба слушай, он наговорит… Вроде уже мушшына в самом соку, а гормоны в башку давят.

- Но-но! – ухмыльнулся напарник. – Не сравнивай меня с сопливым юнцом. Я же молодому барчуку добра желаю. Ему пять лет здесь пыхтеть, а напряжение сбрасывать как-то надо.

- Девку простую найдёт, вот и все проблемы, - отрезал личник-водитель. – Обидит чем богатую барышню, Александру Егоровичу потом разгребать… Всё, поехали домой, а то Ванька там один, как бы чего не случилось.

*****

- Как тебе мальчик? – Марина, запахнув халат, села в ногах Марго, которая уныло изучала учебник французского в кровати. – Есть мысли? Стоит и дальше продолжать поддерживать с ним отношения?

Подруга отложила книгу и задумалась. Она никогда не торопилась давать оценку человеку, которого знала всего несколько часов. Угощение мороженым не входило в добродетели мужчины по «таблице пригодности», как Рита обозвала свою методику. Это, скорее, один из хитроумных ходов по обольщению простодушных девиц.

- Отношения с ним мы и так будем поддерживать, - сказала Марго, - хочешь ты этого или нет. А вот охмурять пока не советую. Надо бы всех кандидатов прощупать. Хотя у Дружинина есть несомненные плюсы. Он из Рода, который никогда не будет конкурировать с Турчаниновыми. Разные направления деятельности, иные интересы по увеличению капитала. Михаил одарён, это я почувствовала. Тоже в плюс, можно так сказать. Ну и по-хорошему дерзок, быстр, без раздумий обижает нахалов. Думаю, детишки у вас будут красивые, крепкие и здоровые…

- Дурочка! – Марина схватила подушку и от души врезала по аппетитно оттопыренному под домашним платьем заду Марго. Густо покраснела, но сразу взяла себя в руки. – Я вообще в ближайшие пять-семь лет об этом даже думать не собираюсь! И вообще, может так случиться, что родители подберут жениха из столицы! Зачем мне тогда Голицын, Яковлев, Дружинин?

Рита рассмеялась, с удовольствием разглядывая алые пятна на щеках Маринки. Редко ей удавалось вгонять подругу в краску.

- Ладно, ладно, не сердись, - остудила она пыл Турчаниновой, садясь рядом с подругой. – Я же просто анализирую первого кандидата. Яковлева отбрасываем?

- Однозначно, - не задумываясь, сказала Марина. – Какой-то он… неприятный в своих желаниях. Вроде бы и симпатичный, но что-то отталкивающее преобладает. Я не разобралась ещё, но Андрон вне списка. Да и папа не одобрит мою дружбу с человеком, принадлежащим к роду Яковлевых. Вот они наши конкуренты на все сто процентов, как и Мясниковы. Но со вторым я бы познакомилась.

Она вздохнула, цапнула с тумбочки учебник истории, пролистала его.

- Давай, я тебе помогу с непонятными темами. Мне всё равно уже не надо сдавать экзамены. Выпускной аттестат отличный.

- Давай! – обрадовалась Марго, отбрасывая французский в сторону. – Помоги раскрыть подоплёку политической борьбы между правящим родом Романовых со знатными родами Шуйских, Воротынских, Трубецких и Голицыных. А то я что-то запуталась в их программах и причинно-следственных связях вражды.

- Сначала тебе нужно усвоить одну вещь, - забравшись с ногами на кровать, Марина приняла вид строгой учительницы. – Семена вражды были заложены в Смутное время, а ростки взошли, когда пришла пора выбирать царя на опустевший русский трон…

Глава 9

После драки кулаками не машут

- Да кто он такой, а? – полыхая от злости, Андрон всю дорогу скрипел зубами и рычал, пока Кирьян, тяжело сипя после удара в гортань, вёл сверкающий лаком «Бенц» по переплетениям улиц к особняку Ростоцких, владельцев знаменитой «Аквафины», рабочие корпуса которой раскинулись на южных окраинах Уральска. – Вы-то почему ничего с ним не сделали? Как младенцев отделал!

- Я такого резкого, как понос, парня ещё не встречал, - честно ответил Марк, получивший удар в пах. – Даже не успел понять, как он нас двоих вырубил. Андрон, это не обычная подготовка, а из арсенала элитных подразделений. Две секунды – и мы в отключке. Козёл! По яйцам ударил, теперь распухнут, ходить не смогу.

Кирьян загоготал и тут же закашлялся, до сих пор ощущая болезненный удар, как будто узкий клинок пронзил гортань. Жуткое мгновение, когда он почувствовал, что умирает.

- Рукопашному бою учат в каждой аристократической семье, - заметил Яковлев. – Ничего удивительного не вижу. Но с какой скоростью он разделался с нами, а!

- Хозяин, может, не стоит затевать дуэль? – осторожно спросил Марк, обернувшись назад, где на мягком сиденье развалился в мрачных раздумьях Андрон. – Если Михаил такой шустрый, он и на клинках может себе победу обеспечить.

- Не-а, - упёрся парень. – Я уже накопал информацию, что Дружинин на клинках слаб. Он проиграл пять дуэлей в старшей школе против одной выигранной. А это значит, что ему не хватает практики! Многие напрямую утверждают, что его техника оставляет желать лучшего. А на быстроте далеко не уедешь. Брошу ему вызов, как только учебный год начнётся. Выберу момент, чтобы в рожу ему перчатку кинуть.

- Сейчас перчатки не кидают, - заметил Кирьян, сворачивая на улицу, через которую можно было проехать к реке Чаган, вдоль которого протянулся целый посёлок добротных домов. В них жили семьи, преданные роду Ростоцких, и к тому же работающих на «Аквафину»: управляющие, директора подразделений, экономисты, ценные специалисты иных направлений.

Широкая асфальтированная дорога, блестящая под лучами предосеннего солнца, отчего казалось, что её промыли с шампунем, привела прямо к особняку Ростоцких. Он стоял в ста метрах от темноводного Чагана, огороженный красивым ажурным забором, в котором каждый элемент декора был выкован с особой тщательностью и любовью. В них угадывались наконечники копий, распустившиеся бутоны цветов, орнаменты кочевых народов и вьющиеся виноградные лозы с тонкими листочками. Андрон знал, что стоит лишь прикоснуться к одному такому листочку, как он начинал тревожно вибрировать, передавая по цепи сложных связей тревогу на контрольные точки, которые давали сигнал операторской. Камеры начинали отслеживать любое движение и через полминуты нарушитель, если таковой находился, обнаруживался, после чего взять его тёпленьким не составляло труда. Забор представлял собой целую охранную систему, поэтому к нему лучше бы не прикасаться. Хочешь любоваться шедевром кузнечного искусства – пожалуйста, но руками не лапай.

Андрон предполагал, что без магии здесь не обошлось. Пусть её применение строго регламентировалось Надзорной Комиссией, но для защиты частной собственности допускалось использовать элементы магических потоков Ока Ра. Вот Ростоцкие и пользуются такой возможностью.

Кирьян осторожно, без показной агрессивности, подкатил к воротам, возле которых не было ни одного охранника, и мигнул фарами. Ажурные створки дрогнули и плавно распахнули свои крылья. Даже в этом Ростоцкие показывали свою индивидуальность. Охрана легко пропускала человека, не мурыжа его возле ворот, потому что система наблюдения уже досконально проверила посетителя по базе допуска. С теми, кто впервые приезжал в гости, конечно же, вели беседу, прежде чем дать добро на посещение. Яковлев давно находился в базе благонадёжных, как и номер машины, на которой он ездил.

А что говорить об особняке, похожем на сказочный замок с башенками, арочными переходами и стрельчатыми окнами? Бледно-розовый камень в дневное время приобретал какой-то фантастический вид, весь светясь, как новогодняя игрушка. Высокое крыльцо из розового мрамора с золотистыми прожилками двумя крыльями огибало открытый балкон с балюстрадой, чтобы сомкнуться возле широкого входа в дом.

- Никак не привыкну к такой красоте, - шмыгнул носом Марк. – Неужели Ростоцкие так поднялись на одной минералке?

- Ну, их же не зря зовут «водными королями», - хохотнул Кирьян, неторопливо проезжая по аллее, ведущей прямиком к парадному подъезду. Несколько кленовых листьев упали на лобовое стекло, но свитский побоялся снести их «дворниками» на вылизанную дорогу.

- У Ростоцких, кроме «Аквафины», десяток агрофирм по всей империи, - напомнил Андрон. – Ничего удивительного не вижу в их сибаритстве. Могут себе позволить.

На балконе показалась высокая фигура молодого человека в костюме-тройке из качественной английской шерсти. Вадим Ростоцкий, приятель Андрона, самолично встречал своих гостей. Он лёгкой походкой, по-пижонски держа руки в карманах брюк, спустился вниз и приобнял Яковлева.

- Ну как первый экзамен, брат? – с улыбкой спросил юноша. – Сколько ошибок наделал?

Его уложенные в пробор волосы были покрыты лаком, серые глаза с тонкой опушкой ресниц скрывали насмешку, словно сын «минерального магната» как ещё называли род Ростоцких, не верил в способности гостя отлично написать диктант. Впрочем, чему удивляться, если в России их считали снобами. Даже беззлобно подшучивали, что снобизм в этой семье передаётся по крови.

- Сколько бы я не наделал, всё решит комиссия, - туманно ответил Андрон, стараясь не обращать внимание на лёгкое пренебрежение хозяина лично к нему. Главное, крыша над головой на две недели обеспечена, а там отцовские адвокаты завершат сделку по покупке дома в Уральске. Жить в студенческой общаге пять лет он не собирался.

- Ну, я в твоих способностях не сомневаюсь, - усмехнулся Вадим и хлопнул по плечу гостя. – Здорово, парни, что-то вы неважно выглядите. Наверное местных чебуреков переели?

Марк и Кирьян вяло улыбнулись. Они уже пришли в себя после позорного поражения в короткой битве с наглым Дружининым, но сколько бы не пытались закрыть свои эмоции, Ростоцкий их просчитал.

- Добрый день, Вадим Германович, - всё же откликнулся Кирьян, машинально потирая горло. – Мы твёрдо придерживаемся правила, что в незнакомом городе шаурму и чебуреки лучше не есть. Ну разве что на собаке попробовать.

Вадим хохотнул и попросил отогнать машину на стоянку, а потом можно будет присоединиться к ним в гостиную. После чего повёл Андрона в дом, а свитские занялись перегоном «Бенца» на парковку, где уже находились несколько дорогих тачек.

Что нравилось Яковлеву в доме Ростоцких, так это несуетливые и ненавязчивость слуг. Они передвигались по комнатам столь незаметно, что казалось, это бесплотные тени, но когда гостю что-то было нужно, появлялись рядом. Сейчас же в парадном находилась лишь одна горничная, так как молодым людям не требовалось снимать верхнюю одежду за неимением оной. Даже в костюмах сейчас на улице ходить было жарковато.

Выслушав указания Вадима, служанка кивнула и быстро удалилась, дробно постукивая каблуками туфель.

- Я сказал, чтобы на стол накрыли, - пояснил юноша. – Вы же есть хотите после экзаменов. Надо мозговые клетки напитать энергией, иначе на чебуреках долго не протянете.

- Да не в них дело, - поморщился Андрон, проходя следом за хозяином в огромную гостиную, обставленную в минималистическом стиле: в середине мебельный гарнитур из нескольких диванов и кресел, а на стене напротив – огромная телевизионная панель с акустической системой на нижней стеклянной полке. Остальные стены были увешаны картинами художников прошлого и современных деятелей кисти и красок. Панорамное окно, выходящее на лужайку, тянувшуюся до самого берега реки, было сейчас прикрыто легкой полупрозрачной портьерой, отчего помещение оказалось погружено в приятную полутень.

- А вот и наш студент! – с верхней галереи послышался звонкий девичий голос. – Здравствуйте, господин Яковлев!

У Андрона сразу ослабли колени. Не признаваться же, что ему с первых дней пребывания у Ростоцких понравилась Алла – старшая сестра Вадима, которая была старше него на три года. До нынешнего приезда в Уральск Яковлев видел её всего два раза, и то лишь в подростковом возрасте. Но зато часто разглядывал фотографии девушки в Общеимперской Сети. И однажды заметил одну особенность: Алла всегда носила длинные платья, но такие, что великолепно обрисовывали её фигуру, больше показывая, чем скрывая.

И сейчас она была в голубом платье в пол, а дорогущая ткань струилась по бёдрам. В неглубоком декольте блестела золотая брошь с бриллиантами в виде распустившегося цветка.

- Доброго дня, Алла Германовна, - приложил руку к левой стороне груди Яковлев и склонил голову.

Девушка засмеялась и стала спускаться по лестнице, скользя по перилам ладошкой. Андрон перестал дышать, наблюдая за плавными переливами ткани, которая при каждом движении показывала изгибы тела. Как же ей удаётся демонстрировать свою фигуру, которая без одежды должна быть невероятно чудесной!

- Очнись, донжуан, - хлопок по плечу вывел Яковлева из транса. – Не засматривайся так на мою сестру. У неё жених есть, между прочим.

- Не преувеличивай, - Алла подошла к молодым людям. – Нет никакого жениха, а всего лишь намерения родителей. А у тебя, Андрон, девушка есть?

- Я свободен как ветер в поле, - он с трудом проглотил комок, перекрывший дыхание. – Вы великолепны, Алла Германовна.

- Ой, только не это, - сморщила аккуратный носик Ростоцкая. – Просто Алла. Я же помню, как вы оба меня дразнили в детстве: «Алка – палка». А что теперь скажешь?

Она ловко покрутилась на месте, держа руки на бедрах. Да, на сухощавую и длинноногую мосластую девчонку с раскрасневшимися от беготни щеками Алла сейчас походила мало.

Андрон отчаянно покраснел, а Вадим расхохотался.

- Уела, сестра! А где родители, Лёва?

- Мама гостит у тётки Марфы, а отец с Лёвой на завод уехали. Там какое-то расширенное совещание намечалось.

- У него каждый день совещания, - проворчал Вадим.

- А ты как думал? Хочешь сделать хорошо – сделай сам, - девушка обвела рукой гостиную. – Иначе бы этого ничего не было. Держи вожжи в руках, а то слетишь с седла, ковбой, - сказала она очередной афоризм. Ты насчёт обеда распорядился? Ребята голодные, небось.

- Да, не переживай, - отмахнулся брат и показал знаком, чтобы гость присаживался на удобное ему место. В это время вошли Кирьян и Марк, смущённо затоптались на месте, но Алла с гостеприимной улыбкой пригласила их присоединиться к компании.

- Рассказывай, почему вы такие бледные? – Вадиму не терпелось услышать нечто интересное. - Неужели появились проблемы с экзаменами? Надо помочь?

- С экзаменами нормально, - поморщился Андрон. – Ты про Дружинина Мишку что-нибудь слышал?

- Ну… как-то пересекались в Оренбурге, - пожал плечами Ростоцкий. – Года два назад. В закрытых конференциях частенько общаемся… да там многие пасутся.

- Есть что сказать о нём? – настойчиво спрашивал Яковлев. – Он меня оскорбил, а моих свитских в драке за три секунды из строя вывел.

- Мишка? – снова развеселился Вадим. – Да он слабак во всём! Ни на клинках толком не может узор создать, не говоря уже о поединках, ни в рукопашной завалить противника с одного удара. А ты говоришь – три секунды.

- Так и было, - подтвердил Кирьян. – Резкий стал, значит.

- Не знаю, не знаю, - переглянулся Вадим с сестрой. Та лишь пожала плечами, не вмешиваясь в разговор. – Может, рекуперацию прошёл, вот и улучшил свои показатели? Он же в аварию попал, слухи ползли, что погиб.

- Да ну?! - не поверил Яковлев. – После рекуперации встают на ноги через двенадцать часов максимум, не отличишь оригинал от копии. А Дружинин долго не появлялся в инфополе. Я специально историю общений прокрутил назад. Неделю его не было. А потом появился, объяснил своё отсутствие тем, что переломы лечил.

- После переломов, и за три секунды уделал твоих приятелей? – покачал головой Вадим. – Не поверю. Только модификация генов даёт возможность улучшить физику и химию организма. А это рекуперация. Без вариантов.

- Давайте проверим, - Алла обвела взглядом парней. – Братик, у тебя же есть дружки из нехорошей компании, киргизская мафия, и ещё какие-то хмыри. Подговори, пусть инсценируют ситуацию, в которой можно выявить особенные маркеры модификации.

- На Дружинина натравить гопоту? – удивился Вадим. – Да Александр Егорович потом весь Уральск на уши поднимет.

- Уральск – наш город, - жёстко произнесла девушка, чего совсем не ожидал Андрон. – Никто здесь свои порядки не установит.

- Ха-ха! Кто тебе такое сказал, сестрица? Ростоцкие не будут ссориться с Дружиниными, - ответил брат. – Они проведут зачистку совместно, и вся правда всплывёт.

- Ну так скажи исполнителям, чтобы они сразу из города уехали на пару месяцев, - мудро решила Алла. – Пока шум не уляжется. Да и чего вы боитесь, если так уверенно заявляете о модификации Михаила? Значит, он с ними справится за минуту. Надо только наблюдателя послать. С камерой. Потом посмотрим, аналитики проанализируют. И мы заодно двух зайцев прихлопнем. Проверим Дружинина и гопников на принудительное лечение переломов отправим.

- Целую шпионскую операцию решила провернуть! – восхищённо произнёс Вадим, разглядывая сестру, словно впервые увидев её в новом качестве. – Может, тебя и в самом деле замуж отдать? А то наворотишь дел, отцу не понравится.

- Хотите побыстрее от меня избавиться? – промурлыкала девушка, прищурив блеснувшие злостью глаза. – Не получится, я ещё вам лет пять кровь буду пить, пока сама не сочту нужным уехать отсюда.

- А если Дружинин их убьёт? – с тревогой спросил Андрон, чувствуя, как ситуация ускользает из-под контроля. Ростоцкие и так слывут странными, как бы на него стрелки не перевели.

- Тогда у тебя не будет конкурентов, когда его посадят! – Вадим подмигнул ему. – Вы же явно из-за девушек поцапались. Наверное, и на дуэль вызвал?

- Вызвал, - внутренне поморщившись как от зубной боли, признал Яковлев. – Иначе пальцем тыкать будут.

- С клинками у Мишки туговато идёт, плюс к этому непонятное физическое состояние после аварии, - заметил Ростоцкий. – Не стоит тянуть с дуэлью. Лучше сразу, как только вернётесь на учёбу. А насчёт проверки его возможностей Алла правильно предложила.

- Не боишься, что отец узнает о наших художествах? – спросила девушка, что очень понравилось Андрону. Она не стала разграничивать «твоё» и «моё», сразу показывая готовность к наказанию, если дело получит огласку.

- Месяц ареста, - подумав, ответил Вадим. – Не страшно. Дистанционно буду учиться.

Вадим год назад поступил на агропромышленный факультет университета «Уральский» по требованию отца, которому нужны были специалисты для развития сети, включающей в себя неимоверное большое количество направлений. После окончания учёбы Вадим ещё несколько лет поработает младшим сотрудником на одном из предприятий, а потом возглавит какой-нибудь блок, вроде пищевого.

- Ну что, Андрон, согласен? – глаза Ростоцкого в ожидании загорелись опасным огоньком. – Надо же проверить Мишку насчёт рекуперации, самому даже интересно стало.

- И когда? – сдался Яковлев после недолгих нравственных колебаний.

- Да хоть завтра.

- Завтра экзамены. Я же не такой сволочной, чтобы конкурента выбивать на старте, - решил поиграть в благородство Андрон, как будто это решение давало ему индульгенцию. – Денька через три.

- А что это изменит? – усмехнулась Алла. – Если Михаила поломают, ему уже будет без разницы, когда какой экзамен сдавать.

Яковлев лишь плечами пожал на справедливое замечание девушки, не собираясь считаться с возможными проблемами человека, разозлившего его.

- Где он устроился? – в голосе Ростоцкого прорезались деловые нотки.

- В «Золотой подкове».

Алла хмыкнула. Непонятно только, по какому поводу. Андрону показалось, что девушке известно гораздо больше об этом заведении, просто говорить не хочет. Тем не менее уверенно добавил:

- А что? Я считаю, гостиница довольна приятная для проживания. Некоторые номера и вовсе бронируются задолго до приезда. Про апартаменты даже заикаться не стоило. Сутки стоили бешеных денег.

Алла на эту реплику не успела ответить.

- Господа, обед готов, - в гостиную вошла та самая горничная в аккуратной униформе: строгое однотонное коричневое платье с кружевным передником.

- Ну что, студенты, пошли, откушаем, что нам Авдотья на сей раз приготовила, - на правах хозяина заявил Вадим и хлопнул ладонями по коленям. – А за столом и обсудим детали.

Zeig dein Gesicht, Herr major!

- Неужели ты не помнишь свои последние мгновения в той жизни, людей, проводивших ритуал, и как вообще вышло, что попал в моё сознание? – наконец-то я собрался с мыслями, чтобы обсудить некоторые вопросы со своим симбионтом, тёзкой Михаилом Субботиным, офицером русской армии, погибшим в далёкой Сирии. Тем более, ситуация позволяла. Уже была глубокая ночь, из гостиной доносился жуткий храп Глеба, не мешавший мне разговаривать вполголоса. Ведь мысленное общение периодически утомляло и раздражало, не давало облечь фразы в нужную интонационную форму.

- Как же я могу помнить? – усмехнулся майор. – Когда человек неожиданно умирает, он не успевает осмыслить свой переход в мир иной. Сначала меня швырнуло куда-то от взрыва, а потом закружило в чёрном тоннеле, притягивая к далёкому пламени. Чем ближе я был к нему, тем явственнее ощущал присутствие какой-то твари. Она как будто находилась в заточении, скулила и выла, силясь выбраться наружу. Я испугался и изо всех сил рванулся в сторону. Тебе снились сны, когда ты отчаянно хочешь вырваться из обволакивающего ужаса? Как будто руки и ноги опутаны прочной паутиной, а кто-то тянет тебя в нору. Вот я и хотел открыть глаза, чтобы кошмар исчез. И вдруг, бац – провалился в беспамятство. Сколько я пробыл в этом состоянии, сказать не могу. Знаешь, иногда проскальзывает мысль, что моё путешествие длилось не мгновенно. Возможно, душа оказалась «на передержке», и ждала момента, чтобы подселиться к кому-нибудь, и как только ваш ритуалист открыл мне дорогу, я сразу же попал к тебе. Но есть и второй вариант: перенос произошёл настолько быстро, что Мистер Икс не успел ничего сделать. Этот ваш… Марк Ефимович оказался проворнее. Интересно, когда меня шарахнуло обо что-то тяжёлое, я мгновенно открыл глаза.

- И я, - хмыкаю в ответ. – Значит, наше пробуждение оказалось синхронизированным. Теперь бы понять, случайно ли ты во мне или закономерно?

- В переносе душ нет ничего закономерного, - весело рассмеялся Субботин. – Скорее, это иррациональное и мистическое состояние человеческого общества, до сих пор подвергающего мифологизации всё, что ему непонятно. По логике вещей я вообще ничего не должен ощущать со смертью мозга, а вместо этого нахожусь в твоём теле и вижу невероятную картину мира, насыщенную красками, запахами, образами. Женщины и девушки у вас невероятно красивы. Нет, и в моей реальности Россия могла похвастаться подобным преимуществом перед всем земным шариком, но здесь какая-то запредельная концентрация красоток. Такого не может быть в принципе, тёзка. Я говорю про свои ощущения. И тем не менее… Получается, я всё же не мертв? Человек в коме, говорят, видит невероятные картины, столь реалистичные, что не хочет выходить из этот состояния.

Субботин замолчал, погрузившись в свои мысли, а я лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок, освещённый ночными рекламными огнями и мелькающими полосками фар проезжающих машин. Пытаясь выстроить логичную модель случившегося, я всё больше терялся в догадках, потому что нелогичным выглядела история, произошедшая в туалетной комнате ресторана. Кому я понадобился, и главное – зачем? Не связано ли нападение с майором Субботиным? Что, если искали его, а не меня?

- Я тоже об этом думал, - прозвучал голос старшего тёзки. – И знаешь, чем больше сопротивляюсь такой версии, тем предпочтительнее она выглядит. Сдаётся, ваш чародей невзначай помешал влиятельным людям провести свой ритуал, и на нашу с тобой беду (а, может, и к счастью?) ты перехватил управление. Знаешь, в моём мире очень популярно чтиво про попаданцев. Ну, про тех, кто не по своей воле оказывается в теле другого человека, или в теле самого себя, только молодом…

- Я понял смысл этого слова, - мягко остановил я ненужные объяснения.

- Ну вот, частенько авторы сих опусов используют сюжет про попаданца, невероятно крутого бойца, несокрушимого мускулистого мачо, нагибающего всех, кто слабее, трах… сношающего всё, что шевелится. И случается так, что он погибает в своём мире. Некие силы подселяют его душу в тело подходящего реципиента, умирающего от неизлечимой болезни. Но незаметно для окружающих, чтобы не возникло ненужных вопросов. Аккуратненько так проводят перенос, комар носа не подточит.

- Хочешь сказать, создают идеальное оружие для каких-то целей? – я хмыкнул от мелькнувших догадок.

- Именно, - Субботин был доволен. – Представь себе, родился у короля с королевой хилый ребёночек, рос под бдительным присмотром мамок и телохранителей, дожил каким-то образом до восемнадцати лет, а сил и возможностей природа ему не дала. И вот он умирает… неожиданно так, свалившись с лошади.

- Зачем его садить на лошадь, если он хилый? – заинтересовался я.

- Чтобы он упал, - мне показалось, что майор пожал плечами, поражаясь моей тупости. – А у королевской четы растёт уже маленький наследник, крепенький бутуз, братик. Значит, у неких лиц есть опасение, что именно он займёт трон после отца. В ближнем круге государя всегда – по сюжету – найдётся коварный злодей, который с помощью магии подстраивает несчастный случай и производит подмену в момент смерти. И вуаля! Внезапно хилый юнец вдруг выходит из комы после падения, и вылечившись, начинает проявлять черты жёсткого, прокачанного физически и умственно молодого человека, умеющего одними руками сворачивать шеи врагам. Он всю жизнь ненавидел всех, кто окружал его и втайне желал смерти, ненавидел отца и мать, давших ему жизнь, а особенно ненавидел младшего брата, которого папаша хочет объявить наследником. Но вся беда в том, что кукловод прочно повязал его ниточками и дёргает ими так, как нужно. Рано или поздно невидимый управитель с помощью попаданца изменит конфигурацию власти в свою пользу. Как тебе сюжет для книги?

- Сногсшибательно, - признался я. – Только непонятно, зачем гадить там, где живёшь? Не лучше ли бы произвести такую рокировку во враждебном государстве?

- Сечёшь, - с уважением произнёс Субботин. – Значит, ты понял главное...

- Нет, не понял, - немного подумав, честно признался окружающему меня полумраку. – Фигня получается какая-то.

- Такие серьёзные магические манипуляции не проводят просто так, Мишка. Они всегда направлены на изменение политического строя, на подмену менталитета населения огромного государства, на уничтожение влиятельных врагов. Понимаешь, кучу дорогостоящих экспериментов проводят чисто ради научного интереса, и от них нет ни прямого вреда, ни пользы. Но другое дело, что гораздо чаще проводятся эксперименты, у которых есть явный выгодоприобретатель. Для кукловода важно получить управляемое оружие, а не спонсировать бесконечно учёных-чародеев, если они не изобретают новое оружие, конечно. Вот я и думаю, что кто-то очень и очень серьёзный решил устроить переворот в стране или добиться с помощью призыва неограниченной власти.

- И вызвали тебя? – не удержался я от иронии. – Извини, майор, но ты не тянешь на злодея.

- Конечно же нет, - снова пожимание плечами. – Думаю, я занял место какой-то жестокой твари, способной только убивать. Без морали, без человеколюбия. Расчистив с её помощью дорогу к цели, а возможно, и убрав саму цель, тварь потом бы ликвидировали, или припрятали, пока не понадобится снова. Как именно – пока оставим за пределами нашего гадания. Но что-то в ритуале сломалось, или неправильно произнесли заклинание – и вместо злодея притянуло меня, и надо полагать, не в то тело. Почему я так думаю? А иначе бы за тобой сейчас не бегали с оружием, чтобы уговорить на встречу с Мистером Икс. Если есть объект охоты – значит, есть и сам охотник. Поэтому за нами будут охотиться очень и очень опасные люди, Мишка. Пока они себя проявили вот таким дешёвым наездом в туалете. Дальше будет хуже.

- Ты предлагал версию, что кто-то из моей семьи был заинтересован…

- Как посредник – да, - согласился Субботин. – Новая версия слегка реабилитирует твоих родственников, но до конца я не уверен. Так что нам остаётся выжидать, когда появится главный кукловод.

- Что-то меня не прельщает такая перспектива, - поёжился я.

- Не вешай нос, гардемарин, - хмыкнул майор. – Я приложу все силы, чтобы защитить тебя. Не хочу, знаешь ли, окончательно уходить в небытие. Если Бог или некие могущественные покровители дали мне шанс хоть таким образом исполнить долг офицера, воина – значит, какой-то смысл во всём происходящем есть.

- Даже представить страшно, кто замыслил такую комбинацию… Так ведь и моя семья может пострадать!

- Мишка, я не хочу тебя пугать. Такой вариант я тоже допускаю.

- Старая аристократия раньше целые семьи вырезала для достижения своих целей или даже просто в целях запугивания, - мрачно ответил я. Спать уже совсем не хотелось. – Да и сейчас, полагаю, не гнушается подобными методами. Если передо мной встанет выбор, я сам сдамся. Пусть препарируют, но моих родных не трогают.

- Конечно, тёзка, это твой выбор, но мы постараемся выкарабкаться из капкана, - бодро произнёс Субботин.

Я прикрыл глаза, пытаясь заснуть, но вдруг рывком поднялся, вспомнив кое-что.

- Zeig dein Gesicht, Herr major!

- Ты чего сказал, Мишка? – рассмеялся мой невидимый собеседник. – Не, я понял, что ты по-немецки лопочешь, но перевод бы…

- «Покажи своё лицо, господин майор»! В тот день, когда мы убили двух бандитов, в зеркале проявились черты какого-то мужчины. Вот я и думаю, а не ты ли это был?

- Думаешь? – с сомнением спросил Субботин. – Ну… ладно, ищи зеркало, попробуем.

Я соскочил с кровати и прокрался в гостиную. Храп Глеба был подобен звериному рыку, аж стены сотрясались и портьеры шевелились от колебаний воздуха. Совершенно не боясь, что разбужу телохранителя, я проскользнул в ванную комнату и закрыл дверь на защёлку. На одной из стен висело огромное зеркало, в котором я отображался во весь рост. Худощавый молодой человек со встопорщенными волосами глядел на меня со всей серьёзностью в тёмно-серых глазах, словно хотел спросить, как нам быть дальше, но к сожалению, ни он, ни я не знали ответа.

- И как тебя вызвать?

- Не знаю, - иронично ответил Субботин из глубин моего сознания. – Но подкачаться тебе не мешает, смотреть страшно.

- Ой-ой, кто бы говорил, - хмыкнул я и прикрыл глаза, стараясь пробить мысленный коридор в глубины своей души, чтобы вытащить наружу нечто, именуемое майором Субботиным, моего симбионта, прочно поселившегося в теле. Как там говорил тёзка? Дай мне доступ к твоему телу?

Осторожно приоткрыл глаза и шарахнулся в сторону, больно ударившись коленом о край полукруглой ванны. На меня пристально глядел матёрый широкоплечий мужчина в пятнисто-песчаной форме, которая на груди и боку заскорузла от потёков крови и была присыпана белесой пылью. С плеча свешивался автомат неизвестной конструкции. Округлое лицо со слегка выпячивающимся подбородком, волосы и густые усы тоже были в пыли, скрывавшей их истинный цвет. Глаза, в которых отражалось жаркое солнце далёкой страны, выглядели уставшими, но в них изредка проскальзывали искорки удивления и затаённой боли. Отражение слегка склонило голову к плечу и вдруг произнесло:

- Надо же, как мне досталось. Осколочное ранение, и возможно, фатальное. Невезуха, брат. Так бывает.

- Может, ты и вправду в коме, - жадно глядя в зеркало, прошептал я. Мне хотелось запечатлеть облик этого человека, невольно попавшего в плен моего тела. Обычный русский мужик, не писаный красавец, но от которого веет надёжностью и уверенностью. Настоящий воин. А тут я со своим жалким тельцем.

Наваждение исчезло, передо мной снова стоял мой зеркальный двойник в обтягивающих «боксерах», растерянно хлопая глазами.

- У меня появилась дикая идея, - вдруг сказал я самому себе. – Если ты умеешь показываться, то можно попытаться твою душу перенести в клон. Правда, это будет уже не твоё лицо и тело, но…

- Да я бы всё, что угодно сделал…, - дрогнул голос Субботина. – Но я не знаю до сих пор, в коме лежу или погиб. Если перемещусь в клон – возможно умру там, безвозвратно. Хотелось бы определённости. Но пока… отложим на крайний случай. А так – да, согласен. Мишка, в неоплатном долгу буду, если найдёшь чародея, умеющего такие фокусы проделывать!

- Ладно, подумаем, - мне стало неловко от нахлынувших эмоций майора. – Спать пошёл. До рассвета всего ничего осталось. А сегодня же экзамен по истории.

Я широко зевнул, и, погасив свет в комнате, крадучись вышел в гостиную. Глеб, наконец, перестал храпеть. Из его носа вырывались тонкие свистящие рулады, словно пастушья свирель выводила незамысловатую мелодию. Усмехнувшись, я прошмыгнул мимо него и лёг на свою кровать. Теперь надо отвлечься и уснуть, но образ Субботина не выходило из головы.

- Так, хорош мозги нагревать, спи давай! - рассердился майор, и я вдруг резко упал в спасительную темноту без снов.

Экзаменов пора – очей очарованье!

Историю мы сдавали на втором этаже в большущей аудитории, похожей на амфитеатр, перед которой в коридоре набилось не меньше сотни соискателей на сорок пять вакансий. Среди них, к моему удивлению, оказался очкастый паренёк с набором разноцветных ручек, тот самый казах, подсказавший количество мест в актовом зале, и, вот это сюрприз, рыженькая любительница эклеров! В этот раз она была не в потрёпанных джинсовых штанах и курточке, а в стильном жёлтом брючном костюме и в туфлях под его цвет. Она увидела меня со стоящими рядом Мариной и Ритой, мимолётно улыбнулась, но так искусно, что девушки не заподозрили в ней соперницу, и поправила дамскую сумочку «в масть» на плече. Конечно же, из крокодиловой кожи. Интересные у нас крокодилы водятся, цветные.

Пока мы ждали приёмную комиссию, среди народа стала нарастать тихая паника. Молодые люди нервно ходили по коридору, углубившись в себя, кто-то теребил рукава одежды, некоторые и вовсе впали в ступор. Только несколько человек выглядели спокойными и невозмутимыми, как Красноярские Столбы: я, Марина, казах и кудрявый очкарик. И рыжая, что мне понравилось. Она вообще излучала невероятное вселенское безразличие, кидая взгляды на гомонящую толпу будущих правоведов. Марго с чего-то вдруг взялась вязать на платочке узлы и что-то шептать, едва шевеля губами.

- Не обращай на неё внимание, - хихикнула Турчанинова. – У неё бабка по материнской линии колдуньей была, научила Марго заклятиям на узелках. Это она так память стимулирует, заставляет себя вспомнить всё, что учила.

- Или заклятие на комиссию, - подмигнул я, - чтобы те приняли любой ответ за правильный.

- Хи-хи-хи!

- Чего смеётесь? Надо мной? – обиделась Рита, но платок не спрятала, продолжая ловко вязать узелки.

- Не отвлекайся, - ответила Марина, пряча улыбку.

Наконец, подошла комиссия в лице двух женщин и мужчины. В руках он нёс, как и подобает сильному полу, папку с списками кандидатов и билеты.

- Господа, минуточку внимания, - произнесла одна из женщин в синем платье с регламентированной длиной. Этакая строгая дама со сложной причёской, которая задолго до экзаменов решила завалить всех соискателей, такой у неё был взгляд – беспощадной богини Афины, которая, как известно, не только покровительствует знаниям и мудрости, но и мечом может голову смахнуть. – Заходите по одному, называете свою фамилию и вытягиваете билет. Рассаживаться нужно на расстоянии вытянутой руки между экзаменующими. Вас много, поэтому принимать ответы будем одновременно у троих. В аудитории соблюдать тишину и дисциплину. Иначе – за дверь, и можете ехать домой. Насчёт шпаргалок предупреждаю сразу: будут работать камеры с разных ракурсов. Сами понимаете, чем вам грозит списывание. Желаю удачи!

Через десять минут мы стали заходить по одному, называть фамилию и вытягивать билет. Мне достался билет под номером 13. Ну да, кто бы сомневался. Вляпаешься в историю с попаданцами, поверишь в чертовщину. Так, и что же мне попалось?

Первый вопрос просил рассказать о внешней политике Российской империи в послевоенное время в период с 1918 по 1930 годы. Ну, это легкотня, отвечу без проблем. На второй надо было ответить более развернуто. Реформирование законодательной, судебной и исполнительной систем во время правления Константина Второго в 1965 году. Сословные противоречия в обществе, выразившиеся в стихийных демонстрациях и стачках в Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Киеве и Минске.

Ну да, тогда в этих городах едва ли не уличные бои гремели, когда народ возмутили выходки молодых аристократов, устраивавших магические дуэли, от которых пострадало множество людей, случайно оказавшихся в эпицентре разборок обнаглевших мажоров. И это в тот момент, когда шли дебаты, как улучшить правоохранительную систему! Получили, так сказать, мокрой тряпкой по морде. Два вроде бы противоречащих логике вопроса имели одну подоплёку событий.

Я вздохнул и поднялся на самую верхушку аудитории, и ничуть не удивился, что Марина и Марго, как привязанные, сели неподалёку от меня. Они всерьёз думают о моей им помощи? Да нас сразу всех троих выкинут и документы на руки вернут. А вот слева от меня пристроилась рыжая, и снова подмигнула. В этот раз глаза её были глубокого чёрного цвета. Всё-таки линзы, а не импланты? Нет, не могу утверждать категорически. Странная девушка – вот это я точно знаю.

Интересно, а есть ли в аудитории система опознавания имплантов? Их обладатель имеет огромное преимущество перед остальными, у кого они отсутствуют. Логично предположить, что какие-то глушилки всё же применяются, чтобы уравнять шансы.

Наконец, все места заняты, комиссия несколько раз прошлась сверху вниз, мужчина открыл крышку серебристого лэптопа, поколдовал над ним, и я вдруг заметил в нескольких местах загоревшиеся красные глазки камер. Они и в самом деле были везде. Вероятно, экзаменатор вывел на экран своего аппарата картинки с этих камер, и теперь будет следить за будущими студентами. Увы, и эти новшества были прописаны в Уставе университета, попечительский совет согласился и утвердил. Так что будем шевелить мозгами и работать, надеясь только на себя.

- Господа, на подготовку выделяется полчаса, после чего можете подходить к нам, - сказала Афина. – Начинайте.

И наступила напряжённая тишина, нарушаемая скрипом ручек и шелестом бумаги, лёгким чертыханьем и ощутимой со всех сторон концентрацией Дара Внимания, который активировали почти все, пользуясь тем, что такое не запрещалось. От этого даже волоски на руках шевелились. Ну да, здесь многие хоть и не из старинных родовитых семей, но служат аристократам, от которых им достался Подарок. Слабенький, но для многих и это – счастье.

Я начеркал по каждому вопросу несколько тезисов, которых нужно придерживаться при ответе. Думаю, осложнений не будет. Посмотрел на рыжую. Она пишет с показной леностью, частенько вскидывает голову и смотрит в потолок, где закреплены две камеры, потом вновь утыкается в черновик. Я вижу в нём всего несколько строчек. Неужели «плывёт»? Девушка, словно ощутив мой взгляд, поворачивается, и её губы, подкрашенные бледно-розовой помадой изображают поцелуй. Что за чертовщина? Надо бы навести справки, кто она такая. Странная, это точно. И подозреваю, совершенно не боится засыпаться на экзамене. Покровители есть? Неужели настолько сильные, что могут наплевать на Устав?

- А деваха с тобой откровенно заигрывает, - усмехнулся Субботин, почувствовав, что я уже закончил подготовку к ответу, и решил развлечься. – Это та самая чертовка, сидевшая напротив вас в кафе. Я узнал её.

- Ну да, - мысленно отвечаю тёзке. – Не кажется ли она тебе чудаковатой, на взгляд военного?

- Хм-хм, - майор на некоторое время замолкает. – Не хватает данных. Надо бы потом проверить. Но мне кажется, она намеренно крутится возле тебя.

- Да я сам заметил, - иронично хмыкаю и я. – А глаза?

- Что - глаза? – не понял Субботин.

- У неё цвет глаз поменялся.

- Линзы, - уверенно произнёс симбионт. – У вас же есть линзы для глаз? Обычные для красоты и медицинские для близоруких?

- Конечно. Даже импланты вставляют, ходячий компьютер…

- Ого, мы рождены, чтоб сказку сделать былью! – сказал непонятную фразу Субботин и пояснил. – В моём мире технология киберимплантов только развиваться начала. Вернее, больше в теории. Это что получается, через них можно связаться с интернетом?

- Интернет? – переспросил я.

- Глобальная информационная сеть.

- А, ГИС! Ну да, так и есть. Полная автономность, никто не видит, зато ты мыслью можешь управлять всеми функциями «компьютера», и даже связаться со своим стационаром.

- Магия и технология?

- Ну да, техномагическая инженерия. Начало положено в восьмидесятых годах двадцатого столетия. За сто лет много чего внедрили в жизнь.

- Сто лет? – ошарашенно спросил майор. – А какой здесь год?

- Две тысячи семьдесят первый.

- Твою мать! – выругался тёзка. – И почему я сразу не спросил? Вот идиот!

- А это для тебя критично?

- В общем-то, нет. Но как-то не по себе. В будущее попал, получается.

- Ты же мог и с моей помощью понять, какой год, - ухмыльнулся я, радуясь, что не во всём майор превосходит меня.

- Но ведь я иногда отключаюсь от восприятия действительности, не мешая тебе жить.

Я почувствовал укол совести и промолчал; к тому времени нас уже начали вызывать экзаменаторы. Не успел попасть в первую тройку – казах, лохматый очкарик и рыжая (вот же шустрая!) уже мчались к столу, чтобы побыстрее «отстреляться» и быть свободными. Ладно, второй заход мой. Тем более, многие ещё что-то лихорадочно писали, морщили лбы, закрывали ладонями уши и беззвучно шевелили губами, то и дело поглядывая на свои тезисы. Всё как всегда. Перед смертью не надышишься. Поэтому с интересом стал следить за рыжей. Мне была видна только её прямая спина и расправленные плечи. Судя по лицу мужчины, контролировавшего через лэптоп аудиторию, тот был весьма доволен ответами. Тем не менее, спросил девушку о чём-то, улыбнулся и кивнул, после чего рыжеволосое чудо встало, поправило сумочку на плече и зацокало каблуками туфель к выходу. Небрежным движением отбросила прядь волос за ухо, показывая двумя пальцами знакомую мне «викторию». Словно знала, что я гляжу на неё. Меня бросило в жар. Это не могло быть случайностью. Девица представляла собой целую кладезь загадочности и непонятности. Явно же подглядела ситуацию на университетской парковке, когда Марина демонстрировала такой же знак. Впору спросить: а кто ты такая, рыженькая?

Пока кто-нибудь не занял освободившееся место, я рванул по проходу, едва не уронив ручку и лист с тезисами. Мужчина-экзаменатор удивлённо поднял голову, увидев меня перед собой.

- Дружинин, - назвал я свою фамилию, плюхнувшись на стул, где пару минут назад сидела незнакомка. И вдруг понял, что нас обволокло нечто мягкое и невидимое, сжала на мгновение барабанные перепонки, и в невероятной тишине послышался голос:

- Ну что ж, Михаил Александрович, слушаю вас, - переплетя пальцы рук, мужчина сложил их на стол, и с любопытством стал ждать великолепных и блистательных ответов.

Амулеты внешнего глушения! Каждый кандидат мог спокойно защищаться, не отвлекаясь на соседей, которые тоже находились в таких же «пузырях». Магия! Значит, сетевые импланты в аудитории не работают! Конечно, было бы глупо надеяться на благоразумие и честность кандидатов. А вдруг среди них затесалась парочка рекуперированных?

Через десять минут моих ответов преподаватель покивал в такт своим мыслям и стал задавать вопросы по теме реформирования правоохранительной системы, и один из них прозвучал довольно провокационно:

- А вам не кажется странным, что наибольшие изменения в исполнительной системе наказания затронули карательные функции государства?

- Не вижу ничего странного, - я осторожен, как рысь, крадущаяся за жертвой по ветвям деревьев. Кто его знает, этого дядьку? Вдруг провокатор? Таких специально вводят в комиссии, чтобы выявлять потенциально нелояльных или подверженных социальным бунтам поступающих в университеты. – Старая аристократия к середине двадцатого века имела большие преимущества перед набирающим вес классом промышленников и банкиров. Её природная магия достигла могущества, но уже начала стагнировать, а новая аристократия стала использовать осколки Ока Ра, тем самым уравняв шансы. Император тонко почувствовал колебания в этих прослойках общества и обеспокоился проблемой. Именно он стал инициатором реформ, получив поддержку народонаселения России. Никому не хочется гражданской войны между одарёнными Семьями, в которой есть риск вовлечения в смуту огромной Империи всех её граждан.

- По-вашему, получается, что беспорядки в крупных городах были спровоцированы спецслужбами, чтобы предложения Его Императорского Величества без проблем прошли все три чтения в Думе? – вкрадчиво спросил экзаменатор. Ну, точно подсадной!

- Не могу знать, - бодро откликаюсь я, поняв, что на основные вопросы ответил, а это уже придирки, закидывание удочки в мутную воду. – Я читал много версий о случившемся, но пришёл к мысли, что клубок противоречий, в котором сплелись конфликтные ситуации всех сословий, намеренно разрубили одним ударом. Кто предложил такое решение – гений.

- Гений? – вздёрнул бровь мужчина и даже отодвинул лэптоп. – За время беспорядков погибло триста с лишним человек, экономика оказалась парализована, пять месяцев шли забастовки… Это гениальный ход?

- Зато с тех пор в России тишина, - парирую я. – Теперь вы ответьте честно сами себе, стоило оно того, что сегодня мы поступательно развиваемся и не отвлекаемся на заведомо разрушительные процессы? Да, триста человек на одной чаше весов – и сто с лишним лет внутренней стабильности на другой. Китайское правительство в аналогичном случае в 1979 году расстреляло в Пекине демонстрацию, плевав на все нормы права. Две тысячи убитых и раненых, а сколько ещё потом пропало без вести, когда шли зачистки политического поля?

- Однако, - простучал пальцами экзаменатор и внимательно изучил меня карими глазами. Показалось, что в глазницах пробежали серебристые всполохи, похожие на работу «внутреннего компьютера». А вот у него точно импланты! – Ваши суждения проходят по грани… Михаил, вы относитесь к классу «молодой» аристократии. Ответьте откровенно: вас не ущемляют ограничения по применению магии?

- Ну, дома-то мы ею пользуемся, - улыбаюсь я в ответ. – А если нужно защитить свою честь, для этого есть клинки Стихий. Конечно, при соприкосновении со старой аристократией существуют страхи, что природный одарённый продемонстрирует силу крови. Вот поэтому я полностью поддерживаю существующее законодательство в отношении магии.

- А Око Ра?

- А что с ним не так? Его существование тоже регулируется законом и Кодексом Аристократа. Да и не возьмёшь Око с собой на прогулку. Это же стационарный атрибут магии. Он лишь защищает территорию и подпитывает магией всех, кто является носителем Дара и Подарка.

- Хорошо, вы свободны, - резко обрывает мои рассуждения экзаменатор и делает какую-то заметку в листке. – Желаю вам таких же уверенных ответов на последующих сдачах.

Ага, значит, я прошёл проверку и получил нужный балл вкупе с благонадёжностью.

- Можно вопрос?

- Да, - он удивлён.

- Не назовёте ли фамилию рыженькой девицы, что отвечала вам?

На лице мужчины появляется понимающая улыбка.

- Понравилась сия особа? Увы, помочь не могу. Не имею на то права. Дерзайте сами. Думаю, вам она охотно откроет свою личность. Но будьте осторожны, некоторые знакомства приносят больше проблем, чем удовольствия.

Я попрощался с хозяином лэптопа и, озадаченный его словами, вышел в пустой коридор. Кто-то в глубинах помещений бренчал ведром, гулял приятный сквознячок, с улицы доносился женский смех. Вероятно, первые счастливчики уже покинули аудитории. Я тоже спустился вниз, вышел на улицу. Мы договорились с Ванькой, что будем ждать друг друга в одной из беседок. Видать, он ещё не закончил тестовое задание.

А вот кое-кого другого я заметил. Рыжая сидела на скамейке под клёном, и закинув ногу на ногу, курила. Встретившись со мной взглядом, махнула рукой, дескать, подходи, не стесняйся.

- Привет, меня ждала? – в шутку спросил я, присаживаясь рядом.

- Кого же ещё? – усмехнулась девушка, выпуская табачный дым в сторону. – Заметила твой интерес, вот и решила ускорить события.

- Меня Михаилом зовут, - тут же ответил я.

Рыжая пристально взглянула на меня, демонстрируя фиолетовую радужку глаз. Нет, это не линзы, как я думал вначале. Не могут они произвольно менять цвет глаз, а вот импланты вполне себе способны на корректировку, в зависимости от выполняемых действий носителя.

- А меня Кристиной зови, - улыбнулась она и по-свойски подала руку. – Можно просто – Крис.

Я пожал её крепкую ладошку с длинными и цепкими пальцами.

- Хм, значит, у тебя другое имя, - уверенно отвечаю ей.

- Почему так решил? – снова аромат вишни окутывает нас.

- Обычно люди называют своё имя без всяких там «зови меня так». Ты себя раскрыла сразу же.

- Не думаю, что моё настоящее имя тебе понравится, - Крис хмыкнула, ничуть не обидевшись. – Родители назвали меня Луизой.

- И что такого? – пожал я плечами. – Ожидала, что я в шоковое состояние впаду? Красивое имя. Папа с мамой не прогадали. Да и сама ты очень хорошенькая.

- Ну какая я Луиза? – она растрепала рыжие пряди и рассмеялась моим попыткам польстить. – Совсем не подходит для моего характера и цвета волос.

- А Кристина очень подходит? – я с удовольствием поглядел на веснушки, обсыпавшие чуть вздёрнутый носик. – Характер несносный, часто из дома убегала?

- Ты не в полицию собрался после университета? – Крис захлопала ресницами, разыгрывая изумление. – Почти всю мою подноготную раскрыл.

- Кроме фамилии.

- А зачем она тебе?

- Рано или поздно я всё равно узнаю, а так мне просто интересно, чей Род ты представляешь.

- Мои предки – обрусевшие немцы, а родители и вовсе могут считать себя русскими. А фамилия моя – Ирмер. Потомственная дворянка, если что.

- Очень приятно, Луиза Ирмер…, - я улыбнулся. Не очень-то она и возмутилась. Странная девица. – Ну, хорошо, буду звать тебя Крис.

- А вот и твои подружки, - сказала вдруг рыжая оживлённо. – Не теряют время, погляжу.

И в самом деле, Марина и Рита вышли на крыльцо университета с каким-то парнем в элегантном сером костюме-тройке. Симпатичный, ладный юноша, модифицированный ещё в материнской утробе. Ни единого изъяна. Неужели по евгенической программе рождён? Следом за парнем топали трое быкоподобных ребят из свиты. Девушки весело смеялись, беспрерывным щебетом опутывая незнакомца.

- Кто такой?

- Костя Мясников. Семья владеет металлургическими заводами и химическим предприятием по выпуску удобрений, - отчеканила Крис и на какое-то мгновение прижалась ко мне плечом, интимно прошептала: – Богатенький мальчик.

Слышал про Мясниковых. Отец периодически заключал с ними контракт на перевозку удобрений по Уралу. Ничего плохого, как и хорошего о них не говорил. Обычный деловой подход, не более того.

- Ладно, я пошла, - заторопилась рыженькая, и, подхватив сумочку, вспорхнула с лавки, как испуганный воробей. Но обернулась и помахала рукой. Подозреваю, намеренно, чтобы позлить приближающихся девиц. – До следующего экзамена.

Между тем Мясников со свитой распрощался с подругами, поцеловал каждой ручку, пижон несчастный, и неторопливо направился к воротам, за которыми его ждали два чёрных люксовых «Ягуара». Мощно паренёк себя позиционирует.

- Что эта немка от тебя хотела? – подозрительно спросила Марина, подойдя к лавке и уперев руки в бока.

- Эй, девочки, полегче! – рассмеялся я. – Вы не имеете права укорять меня в желании познакомиться с другими сокурсницами. Я не чья-то собственность.

Турчанинова переглянулась с Марго и сразу же успокоилась.

- Извини, Миша, забыла, где нахожусь, - покладисто ответила она и покачала на пальчике брелоком с ключом. – Ну что, поехали, отметим сдачу экзамена?

- Давайте подождём Ивана, - я кинул взгляд на часы. – Почему, интересно, задерживается? И кстати, Марин, а откуда ты знаешь, что… Луиза немка?

- Мы всё знаем, - таинственно произнесла Турчанинова и снова поглядела на подругу. – Луиза Ирмер, потомственная дворянка, проживает в имении под Самарой. Там же немцев полно одно время селилось. Отец занимается выращиванием разных агрокультур, имеет неплохой доход, достаточный для оплаты обучения дочери.

- А почему тогда правоведение, а не экономический факультет? – я почему-то вспомнил про импланты. Не сходилась картина, хоть ты тресни. Крис-Луиза оставалась ходячей тайной, которую мне хотелось раскрыть.

- Да кто ж этих немцев разберёт? – нелогично произнесла Марина. – Может, семье нужен личный юрист, а экономистов хватает. У Луизы есть три старших брата, наверняка, они и обеспечивают процветание рода.

Появился Иван. Он торопливо шёл по дорожке, обгоняя ручейки оживлённых и радующихся тёплому деньку будущих студентов. Разгорячённый Дубенский подскочил к нам, и, зардевшись, поздоровался с девушками. Марго тоже мило покраснела и с усилием кивнула в ответ.

- Как тест? – спросил я.

- Отлично. Думаю, проблем не будет, - уверенно ответил друг.

- Так мы едем гулять? – воскликнула Марина. – Или вам больше здесь нравится стоять?

Мы хором уверили её, что лучше всего гулять в каком-нибудь кафе, которых много вдоль набережной Урала. Поэтому весёлой компанией двинулись в сторону парковки. Марина сегодня была на машине, поэтому решили воспользоваться такой удачей и сначала съездить в Ханскую рощу, где подобных развлекательных местечек было навалом.

Они не видели, как из-за угла главного корпуса университета вышел Андрон Яковлев с телефоном, и не слышали его короткий разговор с неизвестным абонентом:

- Только что выехали на красном «Фиате». Слишком близко не маячьте, чтобы не догадались. Всё, жду результата.

Глава 10

Это не наш метод, но если нарываются…

Несмотря на будний день, Ханская роща – одно из самых посещаемых мест уральцев – была забита отдыхающими, в большей мере детьми с родителями или сопровождающими их гувернёрами-гувернантками. Вдоль берега реки причудливо изогнулась линия необорудованного пляжа с густыми зарослями ракитника. То и дело мелькали тела людей, лежащих на надувных матрасах или на покрывалах. Облагораживать место досуга, которое постоянно затапливало водами Чагана местная администрация не собиралась. Деньги на ветер? Вот ещё, лучше в карман. Но для видимости соорудили подальше от берега беседки, кабинки для переодевания и деревянные мостки, ведущие прямо к реке. Зато по всей роще оборудовали места для пикников, где можно было пожарить шашлыки, посидеть за столиком, а не на земле. Контейнеры для мусора искусно раскрасили под местный ландшафт, чтобы они не выделялись огромными угловатыми коробами и не портили взор отдыхающих. В южном углу Ханской рощи поставили разнообразные аттракционы для детей, начиная от каруселей и заканчивая простенькими железными дорогами, по которым бодро бегали разноцветные вагончики.

Марина снизила скорость и аккуратно заехала на парковку, окружённую со всех сторон буйной растительностью, которую никто, наверное, никогда не прореживал. Помимо полосы соснового леса, протянувшегося вдоль берега, здесь встречались кусты солодки, барбариса, колючего боярышника. Колёса «Фиата», ярко-красного, как помада на губах Турчаниновой, прошуршали по засыпанной гравием площадке, и машина ловко вписалась между простеньким запылённым «Аргусом» и элегантным «Руссо-Бюир» с овальными фарами, похожими на прищуренный взгляд азиата.

- Эх, жаль, купальник не догадалась захватить! – воскликнула Рита, вожделенно глядя на мелькнувшую в кустах протоку. – Сейчас бы позагорать!

И в самом деле, последние деньки августа стояли невероятно жаркими. Воздух, охлаждавшийся за ночь, успевал нагреться и тягучим маревом висел над крышами домов и верхушками деревьев.

- Куда тебе? – рассмеялась Марина, нажимая кнопку брелока. Залихватски свистнул сигнал блокировки. – Ты и так вся бронзовая! Ну что, мальчики-девочки, куда сначала пойдём? Погуляем по берегу или сразу шашлычков?

- Если есть возможность смотреть на реку и есть шашлыки, то я за этот вариант, - выдвинул разумную идею Иван. Он шёл рядом с Марго и отчаянно хотел обнять её за талию, тем более, что девушка и не думала отстраняться. Так и шли рядышком, только что за ручки не держались.

Со стороны аттракционов доносились детские визги и вопли. Но мы туда не пошли, а свернули по дорожке, засыпанной мелким белым щебнем, в сторону реки. Особенно умиляли многочисленные указатели, заботливо прикрученные проволокой к деревьям: «Самый лучший шашлык у Ибрагима! Жду тебя, мой друг!». «Жизнь легка, когда съел шашлыка!». «Мяса целый мангал, полный рот нажевал».

Посмеялись, и решили идти к незнакомому, но креативному Ибрагиму. Его шашлычная стояла в тени высоких сосен: это была огромная открытая беседка, стилизованная под шатёр с закруглённым куполом. Неподалеку от неё стоял серебристый фургон-развозчик с открытым боковым окном, где можно было купить воду и соки. За ним, подальше от беседки, в сизом ароматном дыме возле огромного мангала крутился мужчина с густой бородой. Ветерок с руки разносил умопомрачительные запахи, заодно отгоняя мошку и мух.

В самой беседке ещё оставались места, и мы поспешили занять один из столиков. На нас, а вернее, на девушек, посмотрели с интересом сразу с десяток мужиков не самой приятной наружности. Какие-то абреки, заросшие и страшные, с маслянистыми глазами, кто в полувоенном камуфляже, кто в пропылённых халатах. А девчонки спокойно уселись за столик, не обращая на них внимания; Иван сразу побежал к фургончику делать заказ.

- Не самое приятное местечко у Ибрагима, - хмыкнул я, развалившись на пластиковом стуле. – Как бы вам, барышни, комплименты делать не стали.

- А мы комплименты любим, - тряхнула головой блондинка и плавным движением руки откинула волосы за спину.

«Девочка-то провоцирует, - прошептал Субботин. – Будь внимателен. Если эти бабаи полезут в бутылку, не разговаривай с ними, а сразу бей в бубен. Для них цивилизованный разговор – признак слабости. И сразу вопрос: даёшь доступ?»

«Даю. Но смотри, не убей никого. Дворянину за это ничего не будет, для него приоритет по крови, да и вирой откупятся, а мы из новой аристократии, сразу начнут щемить. И давай договоримся. Если ситуация выходит из-под контроля, становится угрожающей, перехватывай управление».

«Принял. Но я в любом случае должен спросить у тебя разрешение. Я ведь не всегда смогу понять, нужно ли вступать в драку, а когда вопрос можно мирно решить. В общем, спрашиваю: доступ? Если говоришь «да», я беру управление на себя».

«Согласен».

Ванька вернулся с подносом, на котором было четыре порции салата, чай, лаваш, плошки со жгучими соусами.

- Шашлык будет через пять минут, - сказал он довольным голосом. – Повезло, что новая порция уже готова. Миш, есть фруктовое вино. Может, по стаканчику? Снять стресс…

- Я согласна! – захлопала в ладоши Марина, как будто для неё происходящее было из области невиданных развлечений. Бедная девочка, ни разу не окуналась в простую жизнь? Или играет? – Марго, ты чего такая зажатая? Будешь?

- Конечно, - пожала плечами Рита и перешла на шёпот: – Просто не по себе от этих взглядов. Они как будто меня раздевают.

Ага, хоть одна, но всё-таки заметила!

- Я сгоняю, куплю вина, - Иван снова исчез.

- Миша, а Ваня и в самом деле твой Слуга? – неожиданно спросила Рита. Ого, неужели Иван настолько прозорлив?

- Дубенские – Слуги моего рода, - подтвердил я. – Мы с Ванькой с колясочного возраста вместе росли. Вместе и в школу пошли, все уровни от звонка до звонка. Так что он мне больше, чем Слуга или друг. Побратим, скорее всего.

- Понятно, - протянула девушка и стала накручивать тёмно-русый локон на палец.

Иван вернулся с бутылкой какого-то вина и четырьмя бумажными стаканчиками.

- Прямо, как бродяги на вокзале, - фыркнул я, когда он стал разливать напиток, имевший густо-бордовый оттенок. – Если бы моя мама увидела, её бы удар хватил. С её-то утончённым восприятием мира…

- А оно неплохо пахнет, - пошевелив носиком, сказала Марина и пригубила вино. – О, какой вкус!

К нашему столику подошёл кряжистый кавказец с обритым налысо черепом, с бородой и густыми усищами. В руках он держал большое блюдо, на котором, прикрытые тонким лавашем, лежали восемь шампуров.

- Салам, уважаемые, - бархатистым раскатом поздоровался он. – Добро пожаловать к Ибрагиму. Кушайте на здоровье! Вах, почему не сказал, что с вами такие луноликие и прекрасные барышни?

Укор предназначался Ваньке, отчего тот покраснел и пожал плечами.

- Подождите немного, - лысый бородач подмигнул и вразвалочку отошёл от стола.

- И что сейчас будет? – с подозрением спросила Рита.

- Сидим и кушаем шашлык! – я поднял стакан, призывая всех к пиршеству.

- Ура! – девушки не стали чокаться, зато сразу же бросились смаковать вино.

Пока мы отдавали должное отлично приготовленному шашлыку, вернулся Ибрагим с глубоким блюдом, в котором лежали гроздья зеленого и чёрного винограда, сочащиеся соком гранаты и персики.

- Подарок от Ибрагима! – важно заявил он, глядя на Марину. – Вы, наверное, приезжие, раз с такой храбростью вошли в царство мужского шовинизма. Все знают, что когда люди Нарбека здесь гуляют, женщины сюда не ходят.

- Ой! – пискнула Марина, застыв с куском мяса у рта. – А где эти люди?

- А вот прямо за моей спиной, - Ибрагим, кажется, имел в виду целую компанию бородачей в походной одежде. Он наклонился над столом и негромко произнёс: - Контрабандисты.

И подмигнув, ушёл по своим делам. У Риты сразу пропал аппетит.

- Давайте, возьмём с собой всё это и пойдём к берегу.

- Да пугает он, - заявил Ванька, подлив всем вина. – Не будет никто бизнесу человека вредить. Да ещё днём, при людях затевать всякие скандалы или приставать к отдыхающим.

- Не сейчас, а потом, - Марина посмотрела на меня. – А Миша такой спокойный. Не боишься? Дар ведь нельзя применять…

- Прорвёмся, - хмыкнул я, стягивая вилкой кусок с шампура. – Налетайте, пока не остыло! Давайте выпьем за знакомство и удачную сдачу остальных экзаменов!

Убедил я девушек расслабиться. Да и «бабаи», как выразился Субботин, не показывали свой шовинизм, разговаривали между собой, пили чай, поедали шашлыки и плов. В беседке народу стало побольше. Подошли пятеро молодых парней, крепких и широкоплечих, шумных, как скоморохи в базарный день. На них цыкнул один из бородачей, и они, послушно заткнувшись, сели за последний незанятый столик.

- Откуда эти цыпочки залетели к нам? – сразу же пошли реплики, направленные в нашу сторону. Вот же неугомонные!

Марина с виноватым видом поглядела на меня, сообразив, что идея посетить Ханскую рощу оказалась провальной.

- Такие сладкие, а с какими-то шкетами связались!

- Эй, барышни, а давайте к нам в компанию!

«Сиди, не дёргайся, - предупредил Субботин. – Сегодня без разминки не уйдём. Придётся поработать».

- Может, Кириллу позвонить? – разумно предложила Марина. – Мне не по себе становится. И ты своих личников вызови, Миша. Эти… сразу языки в одно место засунут.

Мне хотелось провести день со своими новыми друзьями, не ощущая за спиной присутствие телохранителей. К тому же появилась стойкая уверенность, что майор Субботин справится с любой проблемой. Как тут не расслабиться? Но я хорошо знал Арсена. Он ни за что не оставит своего подопечного, и будет постоянно держать меня в поле зрения, деликатно не мешая развлекаться. А вот Глеб запросто может разрушить идиллию, раздражая своим присутствием.

А парни странные, так-то. Ведут себя развязно, а в глазах льдом застыла настороженность. Как будто присматриваются к нам и ждут момента для провокации. Двое русских, а остальные или киргизы, или казахи. Ну, это не удивительно. В Уральске довольно много народностей живет. Жузы под боком, киргизы, уйгуры, бухарская слобода, опять же, рядышком, немецкая колония, казаки… Вавилонское столпотворение, не иначе. И как губернатор с этим серпентарием справляется?

Понемногу успокоившись, девушки расслабились, и мы хорошо посидели, допив вино и съев весь шашлык. Ванька опять сбегал к вагончику и принёс плетёную корзинку, в которую сложили фрукты, после чего поблагодарили Ибрагима, сидевшего на корточках рядом с кудлатым огромным псом, за гостеприимство.

- Приходите ещё, - подмигнул он антрацитовым глазом. – Люблю храбрых барышень!

- Странный он какой-то, - негромко проговорила Марина, идя рядом со мной и отщипывая от грозди виноградинки. – Вроде бы обходительный, даже без акцента разговаривает, про шовинизм знает, а всё равно веет от него звериной жестокостью. Я такие вещи на интуитивном уровне чувствую.

- А вы заметили, что в беседке никто не пытался скандалить, морды бить друг другу? – спросил Иван, идущий позади нас под ручку с Ритой. Ну просто голубки влюблённые. А в другой руке ещё и корзинку умудряется нести.

«Надо про этого Ибрагима собрать информацию», задумываюсь я. «И про Нарбека тоже не помешает собрать информацию. Ясно, что криминальным бизнесом занимается, контрабандой какой-то. Что-то не себе становится. Хозяин шашлычной не просто так сказал про этих людей, только я извилистые намёки не понимаю. Говори как есть, к чему секреты?»

С этими людьми я не собирался общаться как в настоящем, так и в будущем, отчётливо понимая, насколько это другой круг общения. Надеюсь, наши жизненные дорожки будут идти параллельно, нигде не пересекаясь. И всё же я привык собирать сведения о заинтересовавших меня людях впрок. Мой отец на большую половину Оренбурга досье имеет. «Пригодится», говорит он.

Я услышал, как за нашими спинами захрустел гравий под торопливыми шагами. И даже не оборачиваясь, понял, что это по нашу душу. Сразу дал сигнал Субботину, чтобы тот был готов перехватить управление моим телом. Против пятерых накачанных парней я не устою, если не применять магический Дар.

- Эй, молодёжь! А куда вы торопитесь? Давайте, пообщаемся!

- Нет желания! – сделала ошибку Рита, ввязавшись в разговор. А ведь мы даже до парковки не дошли! Там рядом пост охраны, всё лучше, чем в густом подлеске столкнуться с шакалятами. Понятно же было, что репликами в шашлычной не обойдётся.

- Девчонки, бегите к парковке, - говорю я и толкаю Риту в объятия Марины. Ванька сообразил отдать корзинку Марго и встал рядом со мной плечом к плечу.

Очень удачное место. Тропка узкая, по кустарникам за девушками никто не побежит, а вдвоём мы сможем задержать пятёрку разгорячённых идальго-аборигенов.

- Какие благородные! – скуластый, сухопарый и гибкий, как снежный барс, киргиз выдвинулся вперёд, и хрустя суставами пальцев, сжал их в кулаки. – Чего убегали-то? Нельзя так. Раз в Уральск приехали, надо с местными обычаями познакомиться, с людьми поговорить. Студенты, да? Мы тут всех знаем, а вас впервые видим.

Разговорился, волнуется, но виду не подаёт.

- А настроения сегодня нет, - говорю я. – Давайте краями разойдёмся, и в следующий раз встретимся, поговорим без спешки.

- Не, так не пойдёт – мотнул головой местный заводила. – Мы же люди гостеприимные, хотели показать город уважаемым людям, девушек сводить в хороший ресторан, а не в эту забегаловку. Или вы против?

В его голосе прорезалась угроза, и, как будто получив невидимый сигнал, четверо дружков грамотно выдвинулись по бокам, стараясь охватить нас клещами на узкой дорожке. Но мне показалось, что двое из них всё же хотели рвануть за девушками. Только едва заметный жест со стороны заводилы охладил их пыл.

- Ванька, на тебе эти, - кивнул я в сторону худощавого русского и плотно сбитого киргиза. На боевые качества друга надеяться не приходилось, но Иван умел махать кулаками. Главное, пусть свяжет боем половину банды, а я попробую с особо наглыми разобраться.

В руке заводилы что-то мелькнуло, раздался характерный щелчок выкидываемого лезвия, ядовито блеснувшего на солнце. Парень шагнул вперёд и оскалился, как волк, увидевший добычу.

«Ой, халтура, - вздохнул Субботин. – Мишка, забираю управление. Надоело на это убожество смотреть».

Я мысленно ответил «да», и на мгновение в моих глазах появился туман. Надвигающийся на меня киргиз с ножиком расплылся; машинально провёл ладонью по лицу и отступил на два шага назад, боясь, что в этот момент на меня нападут. Как тогда отбиваться?

Действительность вдруг приобрела иные краски, более резкие и отчётливые, словно чужими глазами стал смотреть на происходящее. Так и было в самом деле. Теперь вместо меня Субботин оценивал шансы на победу, вычислял самого опасного в группе, а в голове мелькали варианты, в которых никто из нападавших не оставался в живых. Нет, мне такого счастья не надо. На всякий случай предупредил тёзку, чтобы без трупов.

- Ты куда, птенчик? – ухмыльнулся заводила и торопливо шагнул за мной, подумав, что я собираюсь убегать. – Мы же не договорили.

Шаг вбок, стремительный выпад руки похож на бросок кобры. Запястье киргиза попадает в жёсткий захват, слышится хруст кости – и нож падает на землю одновременно со вскриком озадаченного заводилы. Рывок на себя, сильный и резкий удар костяшками пальцев в шею, разворачиваю парня спиной к себе и толкаю навстречу кинувшимся приятелям. Снова скользящий шаг к барахтающимся в объятиях хулиганам, подсечка, другая, да ещё с добавлением рубящих ударов по шее, а чтобы не прыгали больше, угощаю джебом левой в челюсть низкорослого паренька. Пока тот падает, хватаю за шею очнувшегося от шока заводилу, тяну вниз и коленом бью в переносицу, сминая её до состояния киселя.

Трое валяются на земле, постанывая и похрюкивая от боли, а Ванька тем временем героически защищает свою позицию, правда, лёжа на земле, и принимая удары ногами. Все так увлеклись дракой, что не заметили выскочившую из-за кустов невысокую фигуру в чёрном худи и с накинутым на голову капюшоном, хорошо скрывающим лицо. Дальше произошло и вовсе неожиданное. Незнакомец прямым ударом кроссовка в промежность заводилы отправил того в аут. Не ожидавший такой подлости, киргиз завыл и схватился за пах, а неизвестный помощник ловко завалил опешившего худощавого злодея на дорожку. Удара в челюсть хватило, чтобы тот взбрыкнул ногами и замер.

- Эй, спасибо! – успел крикнуть я в спину паренька, сиганувшего в кусты. И пожал плечами. Что это было?

Снова туман перед глазами – и Субботин с удовлетворённой жаждой справедливости затихает внутри меня. Я протянул руку Ивану, помогая ему подняться. Дубенский зашипел, обхватив содранный об мелкие камешки локоть.

- Мы победили, монсеньор? – прогундосил он, нисколько не переживая за собственное состояние, хотя из носа у него сочилась кровь.

- Да, мой верный оруженосец, - кивнул я, глядя на бегущих к нам девушек с двумя мужчинами в синей униформе охраны парка. В руке у каждого была дубинка, а на поясе болтались наручники. – Кажется, к нам подмога.

Марго чуть ли не с разбега уткнулась в Ваньку, обхватила его за шею и отпрянула, зардевшись от переизбытка эмоций. Достала из сумочки платок и аккуратно прижала к носу парня. Физиономия у моего Слуги была неописуемой.

- С вами всё в порядке, господа? - запыхавшийся усатый охранник с жетоном какой-то частной компании оглядел поле боя, с которого поспешно ретировались налётчики. Двое из них подхватили под руки главаря-киргиза, едва передвигающегося после хорошего удара в промежность, а третий поддерживал худощавого приятеля, держащегося за челюсть.

Охранник не стал за ними бежать, хотя мог провести задержание потрёпанной банды. Он лишь махнул рукой и с надеждой спросил:

– Вы не пострадали?

- Не считая носа – нисколько, - ответил я, глядя на Турчанинову, в отличие от подруги, не бросившейся мне на шею. Она оценивала меня с точки зрения будущих дивидендов, и не торопилась проявлять свои чувства. Судя по всему, майор был прав, когда подозревал в Марине «охотницу». – Спасибо, что помощь позвали.

- Да вы и сами справились, - хмыкнула девушка и обернулась к топтавшимся рядом с ней охранников. – Благодарю вас, господа. Было бы хорошо, если бы смогли узнать имена этих грязных подонков, хотевших нас изнасиловать.

«Чего она мелет? – я едва не уронил челюсть. – Ну, подрались парни, бывает. Но зачем их подставлять под тяжёлую статью?»

- Так это гоп-компания Сафара, - сказал напарник усатого, более молодой, подтянутый и к тому же с симпатичной ямочкой на подбородке. И зачем в охрану пошёл с такой внешностью? – Я узнал его, когда уже рядом были.

- Сафар? – нахмурился усатый. – Не их ли банда с Нарбеком якшается? С Юго-Востока?

- Ага, те самые, - подтвердил напарник.

- А вы тут что забыли? – старший снова посмотрел на нас. – Наверное, в шашлычную Ибрагима ходили? Не местные, что ли?

- Приехали поступать в университет, - опять прогундосил Ванька, продолжая принимать ухаживания Риты.

- Понятно, - хмыкнул тот. – К Ибрагиму не принято с девушками ходить. Если хотите шашлыком угоститься, лучше к дяде Фёдору загляните. У него не хуже, да и безопаснее.

Я услышал, как весело фыркнул Субботин, но не понял его веселья.

- А кто такой Нарбек? – спросил я, пока охранники не ушли.

- Контрабандист, женщинами торгует, - усатый посмотрел на побледневших барышень. – Я не шучу. Поэтому и советуем к Ибрагиму не соваться. Сам-то он ни при делах, но вот не повезло мужику, облюбовали его шашлычную всякие ублюдки.

- Теперь ясно, почему он так реагировал, - кивнул я.

- Так это он подарил фрукты? – развеселился напарник с ямочкой, кивая на корзинку у ног Марго. Удивительно, как она не потеряла её во время забегов. – Ничего себе, дядька Ибрагим даёт!

- Ладно, уважаемые, - ворчит усатый. – Будете подавать заявление в полицию? Мы должны подтвердить его, так положено. Или…

- Или, господин охранник, - киваю я. – Всё хорошо, никто не пострадал. Сейчас мы уедем, и всё забудется.

- Как так? – возмущённо воскликнула Турчанинова. – Я буду писать заявление! Эти гады Ваню ногами пинали!

- Ну не убили же, - шмыгнул Иван и смущённо сжал в руке окровавленный платок. – Правильно Мишка говорит: не стоит оно того. Так, хулиганьё.

Охранники облегчённо вздыхают, словно с их плеч упал тяжёлый камень. Я понимаю их. Начнётся расследование, Сафара поймают, начнут вешать на него нераскрытые преступления, а оставшиеся братки найдут нас и порешат. Мне одного раза хватило, когда перед пистолетом стоял. Хочу спокойно жить. Хотя подозреваю, что это вряд ли, пока не будет решён вопрос с Мистером Икс. Плодить новых врагов там, где это не нужно, не в моих интересах.

Зазвонил телефон. Это был Арсен. Я хмыкнул. Так и знал, что он с Глебом крутился где-то поблизости, присматривая за нами. Раз не появился, счёл ситуацию не критичной.

- Говори, - бросил я в трубку.

- Вот, хотел узнать, как отдыхается, - голос Арсена был нарочито беспокойный, якобы, переживает за меня. – У вас всё в порядке? Или нужно бежать сломя голову?

- Не переживай, мы уже домой собираемся, - улыбнулся я. Телохранитель сразу же прервал разговор.

Мы вернулись к «Фиату», подождали, когда Ванька смоет засохшие потёки крови с лица в протекающей неподалёку протоке, и поехали в город.

- Но почему ты не захотел подать заявление в полицию? – возмущённо воскликнула Марина по дороге. – Наши отцы стёрли бы эту погань в порошок! Да ещё эти… контрабандисты! Какой ужас здесь творится!

- Потому что это не метод Кости Сапрыкина, - спокойно отвечаю я, не удивляясь тому, что иногда шутник-майор подкидывает такие перлы.

- А кто такой Костя Сапрыкин? – удивляется Марина. – Это кто-то из нападавших? Ты его узнал?

- Нет, так говорил один мой знакомый, из простых, - увернулся я. - Он не любит стучать по каждому поводу. Подумаешь, морды друг другу набили. Надо собрать всю информацию о Сафаре и контрабандистах, и только потом предпринимать какие-то действия. Хочу надеяться, что охрана пошутила насчёт похищений и продажи женщин.

Девчонки мгновенно нахмурились. Я понимаю их. Кому понравится, когда за спиной постоянно пыхтят двое или трое громил с приказом от хозяина не допустить к своей кровиночке бандитов, насильников и уличных хулиганов? Мне вот точно не нравится. Теперь у меня самый настоящий личник, двадцать четыре часа в сутки бдящий за безопасностью.

Оставшуюся дорогу до гостиницы, куда Марина решила нас подбросить, мы молчали, каждый думая о своём. Даже Марго с Ванькой притихли на заднем сиденье. А вот меня больше всего интересовало, что за неуловимый Джо (опять что-то из перлов Субботина) помог нам в парке?

Проверка показала: вы не так просты!

Сафар обиженно сопел, баюкая распухшее запястье, несмотря на компресс, наложенный Аллой на его руку, и смотрел из-за плеча Вадима на экран телефона. Один из парней его банды засел в кустах и снимал всю заварушку от начала до конца. Раз был такой приказ от Ростоцкого, подкреплённый тугой пачкой банкнот, нужно пережить позор, в который молодой смотрящий Юго-Востока окунулся с головой.

- Три минуты! – хмыкнул Вадим, раз за разом прокручивая ролик в том месте, где наглая и высокая лбина мотает по дорожке троих идиотов, не сумевших дать достойный отпор. – Не напомнишь мне, Сафар, что ты там говорил насчёт крутых рукопашников, которые одним махом десятерых побивахом?

- У него невероятная реакция, - проворчал киргиз, присаживаясь на краешек кресла. Одним глазом косил в сторону молчащей красотки в тёмном вишнёвом платьице, из-под которого вызывающе выглядывали длинные и весьма привлекательные ноги. Девушка тоже смотрела ролик, переброшенный на её телефон братом, закусывала нижнюю губу и что-то тихо про себя шептала.

- Да вижу, что невероятная, - почему-то довольным голосом произнёс Ростоцкий. – Сестричка, что скажешь?

- Ну…, я не специалист по мужским дракам, - Алла подняла голову и сделала знак Вадиму, что не будет ничего говорить при посторонних. – Будь я простой девушкой, уже давно повесилась бы на шею Дружинину. Он такой смелый и мужественный…

- А не простой? – веселился Вадим.

- Смотря, какие выгоды сулят подобные отношения, - скромно ответила Алла.

- Ладно, Сафар, ты молодец, - молодой человек отложил телефон в сторону. – Хоть и навтыкали вам не по-детски, с задачей справился. И предупреждаю: не вздумай искать парней и мстить им. Девушек – тем более. Узнаю, всю вашу кодлу вырежут. Я не шучу.

- Да понял я, - угрюмо кивнул киргиз.

- Держи ещё пятьсот за моральный ущерб, - Вадим бросил на колени Сафара десять сине-зелёных банкнот. – Всё, на этом твоя работа закончена.

Он ещё долго стоял возле окна и смотрел за гостем до тех пор, пока тот не вышел за ворота и не сел в раздолбанный чёрный «Аргус»; только потом повернулся в сторону сестры, с ленцой орудующей маникюрной пилочкой.

- Что ты хотела сказать?

- Дружинина модифицировали, - высказала свою версию Алла, что не очень-то и удивило Вадима. – Ты обратил внимание, как он резко начал двигаться и валить дружков Сафара? А ведь они не один год занимаются единоборствами. Произошло какое-то преображение: растерянный мальчишка вдруг превратился в матёрого бойца. Я не специалистка по вашим мужским делам, - она предупреждающе вскинула руки, - и могу ошибаться в мелочах, но поверь… Мои глаза не обманывают. Михаил всё-таки прошёл рекуперацию, но усиленную.

- Вздор, - тут же возразил брат, и стал расхаживать по гостиной. – Новым аристократам запрещено боевое модифицирование клонов перед рекуперацией. Дружинины – торгово-транспортный Род, обыкновенные торгаши, не дворяне. За такими вещами следят пристально, все лазейки тщательно перекрыты. Нет, здесь что-то другое.

- Ну…, - Алла вздёрнула пилочку вверх и придирчиво осмотрела шероховатую поверхность. – Имею же право на личное мнение. Тогда Михаилу наняли очень опытного профессионала, поставившего ему боевую базу.

- Вот с этим согласен, - кивнул Ростоцкий. – И что нам даёт такое знание?

- Да ничего, просто интересно. Мы же не собираемся шантажировать Дружинина или воевать с его семьёй. Загадка ведь в том, погиб ли он на самом деле или же действительно валялся с переломами в постели. И зачем скрывать этот факт?

- Логическое противоречие, - Вадим сел рядом с сестрой. – Модификации не подвергался, остался жив… и, знаешь, я не верю, что ему поставили боевую базу. Мишка – ленивый парень, поверь. Он не самый лучший боец на клинках, и не пытается исправить этот недочёт. И вдруг в одиночку справляется с тремя подготовленными к уличной драке людьми. Загадка.

- А ты заметил ещё одного человека, помогавшего Дружинину и его другу? Он выскочил из кустов, добавил жару и быстро убежал. Странный какой-то.

- Да, я обратил на этого персонажа внимание, - кивнул Вадим. – И не понял, кто он такой. Что думаешь, сестра? Ты порой парадоксальные версии выдаёшь.

- Спасибо, - улыбнулась Алла. – Наконец-то признал мои заслуги на интеллектуальном поле.

- Жду…

- Мне показалось, этот паренёк знаком со студентами. Вероятно, просто шёл мимо, увидел драку и решил помочь. Он как-то излишне суетливо выскочил из кустов, но быстро оценил ситуацию и накинулся на тех двоих, что дрались с Дружининым, хотя мог помочь его приятелю, находившемуся в более худшем положении. Насколько я знаю, Дубенский – Слуга Дружининых. Получается, незнакомец не с бухты-барахты помог именно Михаилу, а не Ивану.

- Забавно, - Вадим ещё раз просмотрел запись, рассеянно слушая рассуждение сестры. – Лица не видно.

- Да зачем тебе? – отмахнулась Алла. – Может, мне с Михаилом поближе познакомиться? Страсть как тайны люблю. Как думаешь, клюнет на мою красоту?

- Ты бесподобна, - нисколько не кривя душой, ответил Ростоцкий. – Но подумай, как твою задумку воспримет отец?

- А что отец? – пожала плечами девушка. – Поставлю перед фактом, что увлеклась молодым человеком, студентом из Оренбурга, из богатой семьи. Чтобы предотвратить его реакцию, которая может мне помешать.

- Именно в таком порядке и скажешь? – рассмеялся Вадим.

- Да ну тебя, – Алла шутливо хлопнула по лбу брата. – Лучше подумай, как познакомить Дружинина со мной. Сойдись с ним, стань приятным собеседником, другом, наконец. А уж потом я сама его выпотрошу.

Визит к дьяволу

Самолёт делал уже второй плавный круг над аэропортом Остафьево, расчерченным строгими геометрическими посадочными и техническими линиями, на которых рассыпались мелкими бусинками разнообразная техника, вроде машин для чистки полос, топливозаправщиков, автобусов для подвоза пассажиров, самоходных трапов. Распластав крылья, устало замерли лайнеры в стояночных «карманах», но чуть в стороне в небо взмыла сине-голубая сигара. Видимо, её взлёта и дожидался пилот самолёта, в котором сейчас находился граф Татищев со своими «нукерами».

Василий Петрович оторвался от иллюминатора, чувствуя неприятную и сосущую пустоту в животе. Нет, его никогда не укачивало в полёте или при посадке. Ему было дурно от предстоящей встречи с канцлером Шуйским не потому, что в чём-то провинился или уличён в противоправных действиях. Нет, совсем по другим причинам, не относящимся к государственным делам. И причина эта крылась в неудачном ритуале, после которого призываемая душа куда-то потерялась.

Скажи такое другому, менее властному и не страшному человеку, чем Шуйский Александр Александрович (Сан Саныч в узких кругах), тот бы рассмеялся удивительному анекдоту, не придав ему значения.

Мужчине в безупречно сидящем на нём сером в полоску костюме, столь жутко боящемуся встречи с канцлером, было чуть больше шестидесяти, благородная седина обсыпала тщательно уложенные в аккуратную причёску волосы. Скуластое, волевое лицо, тщательно, до синевы выбритый острый подбородок, придающий зловещее сходство с дьявольским порождением ада и безмятежность в глубоких глазницах могло привести в трепет любого, но только не Шуйского. Тот сам кого угодно напугает до колик в животе и дрожи в коленях.

Чернота в зрачках постепенно ушла, отражая рассеянный свет солнца, пробивающегося сквозь курчавые и пышные облака, висящие над аэропортом.

Улыбчивая стюардесса заглянула в салон, где находились всего шестеро мужчин, и попросила пристегнуть ремни. Самолёт пошёл на посадку, и уже через несколько минут лёгкой тряски по бетонным стыкам закатывался в «карман». Татищев снова кинул взгляд в иллюминатор, чтобы убедиться, что его встречают. Как раз в этот момент к трапу подъехал блестящий чёрным лаком «Аксай» и два внедорожника, похожих на современную карету на колёсах. Сумрачный гений немецкого автопрома выдал очередной шедевр, оказавшийся востребованным у аристократии. Жуткий снаружи, он был надёжен, как швейцарские часы, и до безобразия комфортен, как мебель в английском аристократическом особняке.

Первым на трап ступил Бикмет со своими людьми. Он хотел убедиться, что тех, кто их встречает, прислал канцлер. И заметив среди них невысокого, в идеально сидящем по фигуре пальто (и это только в начале сентября!) старичка с бросающимися в глаза серебристыми висками, удовлетворённо кивнул. Тот заметил его жест и отдал короткий приказ окружавшим его людям.

- Можно выходить, - сказал Бикмет Татищеву, отодвинув бархатистую штору. – Басаврюк здесь.

Личный клановый секретарь канцлера Шуйского сам приехал встречать важного гостя, и от этого у Василия Петровича сжалось сердце. Он несколько раз вдохнул и выдохнул, заставив выползшую из тёмных закоулков панику забиться обратно и решительно шагнул к трапу.

- Господин, когда готовить самолёт к отлёту? – спросил его старший пилот, тоже почувствовавший настроение графа.

На мгновение Татищев задумался. А ведь он может и не вернуться, если канцлеру покажется, что его нерадивый вассал испортил дело. Но нельзя показывать страх перед своими людьми.

- Возможно, к завтрашнему утру, - произнёс граф безразличным голосом. – Но будь готов уже сегодня к вечеру.

- Слушаюсь, - кивнул пилот и скрылся в кабине.

Басаврюк дождался, когда Татищев окажется на твёрдой бетонной поверхности, шагнул к нему и почтительно склонил голову, сверкнув серебристыми висками. «Вот же чёрт живучий, лет под восемьдесят, а волосы до сих пор черным черны, - сердито подумал граф, одновременно с этим важно кивая в ответ. – Две рекуперации прошёл, а вот этот шик в виде седых висков так и не убрал».

- Прошу в машину, Ваше Сиятельство, - секретарь показал на бронированный «Аксай» и не преминул добавить: - Александр Александрович ожидает вас с нетерпением.

Представительский автомобиль был взят в «коробочку» из жутких немецких карет – и скромный по численности кортеж помчался по великолепной трассе из Остафьево в Москву.

«Только бы не в загородную резиденцию», - мелькнула мысль у Татищева. Среди старой аристократии упорно ползли слухи, что неугодных людишек канцлер зовёт в Царицыно, где у него находилось огромное имение, и оттуда они уже не возвращались. Графу было стыдно осознавать, насколько ему страшно до колик в животе встречаться с Сан Санычем, и когда кортеж пролетел мимо указателя с названием того самого населённого пункта, испытал невероятное облегчение.

Его привезли в особняк канцлера, называемый в народе просто «Палатами Шуйских». Автомобиль с графом и секретарём остановился возле парадного входа, охраняемого чуть ли не отделением хорошо экипированных бойцов. Второй человек в государстве охранялся не хуже императора, и это - не считая личной гвардии, которую ему разрешалось иметь. Сан Саныч был глыбой в империи, подпиравшей спину Романовых, но мало кто знал, какие тектонические процессы шли в политических глубинах. Граф Татищев знал, поэтому и жил с чувством грядущего апокалипсиса. Ему страстно хотелось, чтобы разлом прошёл только в одном месте и забрал с собой малое количество людей – иначе Россия просто станет другой.

Не замечая роскоши залов, он в сопровождении Басаврюка шёл на встречу с хозяином Палат, краем сознания отметив, что его не встретили домашние канцлера: ни жена, ни старшие сыновья, ни дочери Шуйского. Возможно, они даже не знали о его приезде и находились сейчас в другом крыле особняка. Василий Петрович бывал здесь несколько раз и хорошо знал расположение жилых корпусов. Там, куда его вели, располагалась малая канцелярия (в шутку её называли «работой на удалёнке»), кордегардия и собственно кабинет Его Сиятельства.

Под Палатами находилось мрачное подземелье, в котором Сан Саныч, обычно, прятал свои секреты, и как положено одарённому – родовой Алтарь с невероятно мощным Оком Ра, по силе уступающим разве что романовскому Алтарю. Вот это обстоятельство больше всего и напрягало графа, больше чем тысячи гектаров леса в Царицыно.

- Прошу прощения, ваше сиятельство, я доложу хозяину, - Басаврюк остановился перед двустворчатой дверью, перед которой безмолвно возвышались две горы мышц в камуфляже. Они даже без оружия могли запросто остановить злодеев, настолько их вид внушал если не страх, то осторожность точно. «Модифицированные бойцы», сразу просчитал Татищев, заметив радужные переливы в зрачках охранников. «Да ещё с сетевыми имплантами. Значит, минимум один раз они уже погибали».

Только старая аристократия имела право на полную модификацию и улучшение генов своих родственников, Слуг и бойцов личной гвардии, но лишь после подписи канцлера и императора. Можно сколько угодно догадываться, какую власть в своих руках имел Сан Саныч, но посторонние, знавшие немного, и то старались держать рот на замке, а уж приближённые, которые знали о могуществе Шуйского поболее, и так бы ничего не рассказали.

Басаврюк появился через несколько минут, значит, получал какие-то вводные по поводу гостя. Он распахнул двери и пригласил графа в огромное помещение, которое являлось тем секретариатом, где на данный момент находились ещё двое гвардейцев и парочка смазливых секретарш с выдающимися формами. Они, как ни странно, работали в поте лица, беспрерывно щёлкая клавиатурой. Видать, документации было огромное количество, некогда даже охмурять посетителей и бравых бойцов.

Татищев дождался, когда Басаврюк лично откроет перед ним тяжёлую лакированную дверь из массива дуба, ведущую уже в сами рабочие апартаменты хозяина. Удовлетворённо кивнул, и, сделав надменное лицо, вошёл в кабинет, в котором запросто могли поместиться до ста человек. Огромные окна, однотонные красные шторы, невероятно длинный стол, двухметровая телевизионная панель под потолком, мощные, внушающие уважение, стеллажи с деловой литературой и разнообразными сборниками имперских законов – и сам хозяин, встречающий графа чуть ли не на пороге. Серый костюм в полоску из английской шерсти, белоснежная рубашка с платиновыми запонками, галстук цвета индиго, дорогие туфли из натуральной кожи придавали Шуйскому вид лорда и денди одномоментно. Короткая бородка, может, и не очень шла к округлому лицу канцлера, но умение выражать эмоции только одними глазами заставляло людей падать на колени. Даже без помощи магии. А такое нарабатывается годами, и, что самое главное, репутацией.

Падать перед канцлером Татищев не собирался. Он слегка смягчил выражение с надменного на радостное, остановился в паре шагов от Сан Саныча и склонил голову:

- Ваше Сиятельство…

- Здравствуй, Василий Петрович! – раскинув руки, Шуйский по-отечески обхватил плечи гостя и сжал их в своих лапищах. – Долго что-то! Я ведь тебя утром ждал. Нехорошо опаздывать.

Никакого приказа прибыть ровно в назначенное время граф не получал, но изобразил смущение:

- Пришлось облетать грозовой фронт над Волгой.

- Ну, ладно-ладно, не спеши оправдываться, - добродушно проговорил Сан Саныч и повёл Татищева в уголок с мягкой мебелью для задушевных разговоров. На столике, изготовленном из гренадила (чёрного африканского дерева) со вставками из амаранта и слоновой кости, уже стояла бутылка французского коньяка, тонко нарезанный лимон на изящном фарфоровом блюдце, шоколад в вазочке и маслины в глубокой хрустальной розетке. – Присаживайся, Василий. До обеда ещё часа три, поэтому нам хватит времени обсудить дела, ради которых я тебя вызвал.

Примостившись в упругом и до безобразия комфортном кресле, затянутом в чехол из бархатного плюша, Татищев смотрел на разливающего по хрустальным чаркам янтарно-соломенный напиток канцлера, и ощущал зарождающееся беспокойство. Сан Саныч умел играть как гостеприимного и хлебосольного хозяина, так и жуткого палача.

- За приезд, Василий! – Шуйский поднял чарку, заставив графа сделать то же самое. Аккуратно соприкоснулись краями. Хозяин, как и подобает, выпил первым, демонстрируя безопасность напитка. Хотя мог запросто отравы сыпануть, прежде приняв антидот. Он был тем ещё затейником.

Татищев тоже воробей стреляный, поэтому противоядие выпил в самолёте перед выходом на трап. Был риск, что канцлер мог влить доселе неизвестную Василию Петровичу отраву, но это уже как Бог распорядится… Да и какой резон Шуйскому травить своего вассала, если вызвал его на аудиенцию? Нужен он Сан Санычу, подсказывало сердце.

Коньяк обжёг пищевод и приятно разгорелся внутри трепетным огоньком. Граф закинул в рот кусочек шоколада, ощущая его приторно-горькую вязкость. Шуйский, крякнув, закусил лимоном. Даже не поморщился.

- Рассказывай, Вася, как ты облажался с этим малым… как его…, - пощёлкал пальцами канцлер.

- Дружининым Михаилом, - пробурчал Татищев, раздражаясь манере Шуйского делать вид, что не помнит фамилии людей, на которых ведёт досье.

- Дружинин… А ты уверен, что призванная сущность поселилась в его теле? Может, это ошибка, неверный след?

- Астральный след призванного ведёт, как раз, в Оренбург, - осторожно ответил граф. – Вы же, Александр Александрович, на сто рядов проверили трассировку после ритуала, точнее, ваши чародеи. С них и спрос, если дали неправильную наводку.

- След ведёт в твой город, - так же неторопливо произнёс канцлер, наливая по второй. – Всё верно. Искать реципиента надо было именно там. Давай ещё раз пробежимся по ситуации. Ритуал был подготовлен моими магами с особой тщательностью. Жертвоприношение из двух десятков человек планировало напитать сущность особой силой, чтобы её хватило для переноса сознания из другого мироздания…

Татищева едва не вывернуло от его слов. Два десятка человек… Старинный род Засекиных, включая старшую и младшую ветвь, перестал существовать только из-за того, что Глава отказался отписать свои земли и поместье в пользу Шуйских. На землях Засекиных планировалось создать автономный жилой комплекс со своей электростанцией, магазинами, школой и гимназией, огромным развлекательным комплексом в центре великолепного парка, прудом с лебедями и утками… Но истинная причина уничтожения Засекиных крылась в родовом Алтаре. И граф Татищев знал, зачем это делается. Канцлер собирал силу Ока Ра, как голодное чудовище, пожирая каждый элемент магического артефакта. Жрать начинал его прапрадед, продолжили деды и отец, те ещё монстры политических интриг, но Сан Саныч превзошёл всех своей ненасытностью. Сколько Родов, владевших Оком, сгинуло в его пасти, трудно сосчитать.

И в какой-то момент канцлер решил свои действия укрепить вызовом из какого-то иномирья жуткой твари, чьи свойства были тщательно прописаны в чародейском гримуаре. Отожравшись на эманациях боли, страданий и крови она должна была воплотиться в одном из сыновей Сан Саныча, в двадцатишестилетнем Григории.

Младший сын Шуйского давно и безнадёжно болел, и это было удивительно, учитывая, какие медицинские светила бились за его жизнь, а ещё более удивительно, почему насыщенный магической энергией организм не поддавался натиску Целителей, имевших дипломы Сорбонны, Оксфорда, Петербургского Императорского Университета. Поговаривали, «серую хворь» Григорий подцепил во время путешествия по Франции с помощью местной контрразведки, игравшей на две стороны, и пытавшейся таким образом рассорить канцлера с Романовыми. Причём, слух пустили качественный, основываясь на давней неприязни между двумя великими родами. Шуйские пытались восстановить «справедливость», когда их предка во время Великой Смуты отстранили от власти, после чего, собственно, Романовы и воцарились на русском престоле. Имея мощную поддержку среди коренного дворянства, Шуйские чувствовали себя вполне неплохо в противостоянии со своими политическими противниками.

Как бы там ни было, в России все «знающие» люди верили: Григория заразили Романовы. В открытую не говорили, боясь потерять не только языки, но и жизнь, как свою, так и домочадцев. Зато за рубежом британские, немецкие, североамериканские бульварные газетёнки вовсю изгалялись в версиях, неустанно проводя один и тот же нарратив: канцлер не простит смерти сына Романовым. Странным и пугающим обстоятельством было то, что Григорий до сих пор оставался жив. Как будто неведомый враг изгалялся над несчастным парнем, а заодно и держал в напряжении всю его семью.

Татищев не присутствовал на ритуале, но слухи о кошмаре, случившемся у родового Алтаря Шуйских, просочились сквозь завесу молчания. Может, намеренно, а может, и случайно, кто знает. Весь род Засекиных тайно привезли в Царицыно и держали в подвале имения, чтобы жертвы осознали свою участь, напитались ужасом и безнадёжностью. Глава сломался и подписал все бумаги, которые ему подсунули ушлые адвокаты, наивно полагая, что детей и женщин отпустят из узилища, но когда увидел всех своих родных стоящими на коленях возле антрацитового постамента, впитывающего свет факелов, он сошёл с ума, потому что понял: это конец.

Григорий сам попросил яд, не до конца осознавая, какую миссию должен выполнить. Отец убедил его, что рекуперация пройдёт с элементами модификации, и он возродится куда более сильным, с новыми возможностями. Канцлер не сказал одну вещь: кто будет повелевать его сознанием.

Алтарь жадно впитывал биологическую жидкость, насыщенную силой погибающих одарённых, старшему из которых перевалило за девяносто, а самому младшему едва исполнилось восемь лет. Два клановых ритуалиста слаженно читали заклинания из гримуара… но что-то пошло не так. Может, виной всему стал нарушенный контур ритуальной пентаграммы или стёртая подошвой обуви закорючка руны – после ритуала целостность рисунка тщательно проверили и не нашли ошибок – или голос сорвался, изменив тембр звучания.

Григорий не встал со своего ложа, как должно было быть при вселении сущности в тело молодого человека. Он продолжал лежать с закрытыми глазами, а возле Алтаря нарастала паника. Канцлер с застывшим лицом выждал ещё какое-то время и дал команду медикам на рекуперацию. Сын получил вторую жизнь… как бы помягче сказать, в качестве тихо помешанного. Часть его сознания словно стёрли, а вторая половинка с трудом узнавала не то что окружающих его людей, но и самого себя.

Чародеи, стоя на коленях у ими же выкопанной в лесу ямы, клялись всеми богами и демонами, что призванный уже был на пути в своё новое обиталище, но по каким-то неведомым причинам изменил траекторию подселения и улетел к другому человеку. И маршрут, проложенный в астрале, вёл в Оренбург.

Шуйский с любопытством разглядывал стремительно седеющих магов, а потом внезапно пощадил их. Только он один знал, в какой дальнейшей комбинации использовать этих людей. Но многие смутно догадывались, что доброта хозяина зиждется не на ровном месте, и от этого становилось страшно.

Поэтому и Татищев сейчас сидел перед добродушным канцлером, едва не исходя потом.

- Призванный сорвался с крючка, - нисколько не переживая за дела минувших дней, продолжал рассуждать Шуйский после третьей чарки. – Я смирился с тем фактом, что не всегда квалифицированные чародеи могут исполнить древний ритуал, написанный, к тому же на старофранцузском языке. Ошибки, порой трагические, случаются сплошь и рядом. Бог с ним, с этим гримуаром и моими балбесами-магами. Надеюсь, кроме седых волос у них прибавилось ума. Знаешь, что они утверждают?

- Нет, - прокашлялся граф, - откуда же мне знать, если я не общаюсь с ними?

- Тот, кого призывают, должен появиться в момент смерти человека, чей мозг ещё жив, - Шуйский наклонился вперёд, пристально глядя на гостя, отчего тот испытал жуткое желание поёрзать и сесть поудобнее. Сейчас Татищев в полной мере осознал истинную глубину народной шутки «жопа подгорает». – Когда умер Григорий, в этот же день погиб в аварии юноша по имени Михаил Дружинин. Одна нелепая ошибка – и вся подготовка, к которой я шёл десятки лет, пошла прахом. Сущность поселилась в сознании мальчика. Насколько же загадочно наше мироздание, что случайная авария, одна из сотен, происходящих каждый день на российских дорогах, и которую сотворили твои люди, Василий Петрович, вдруг стала эпицентром событий вселенского масштаба.

По спине графа ледяными крошками скользили капельки пота. Он машинально схватил чарку и опрокинул в себя, и, не закусывая, шалыми глазами посмотрел на канцлера, всё так же наклонившегося вперёд.

- Перепутали машину клиента, да…, - промямлил он. – Такое тоже случается, кха! У них было задание совершенно иного характера…

Шуйский откинулся назад, положив руки на подлокотники кресла. Слушал он оправдания Татищева рассеянно.

- Я уже через несколько часов знал, кто теперь носит мою вещь в себе, а ты старательно заметал следы за ублюдками, умудрившимися своими действиями нарушить гармонию вселенной. Можно сказать, это ты украл новую жизнь у Гриши. А воровство – это страшный грех, Василий.

- Я… я исправлю ошибку, Александр Александрович, - захрипел граф от накатывающих на него волн ненависти и ярости.

- Накажи своих людей, - а вот голос канцлера стал безжизненным. – Сделай так, чтобы они пропали безвозвратно…

- Уже… двое умерли, - вытолкнул из себя Татищев.

- Умерли? Молодец, лихо работаешь.

- Нет, их убил этот мальчик… Дружинин Михаил.

Глаза Шуйского налились жуткой чернотой и тут же посветлели.

- Убил? Восемнадцатилетний парень убил твоих бандюков? – неожиданно для графа канцлер расплылся в улыбке. – Ну надо же! Неужели сущность активировала свои силы? Ох, как бы это было хорошо. Но!

Канцлер снова превратился в опасного зверя, а его палец едва не уткнулся в грудь Татищева.

- Есть один неприятный момент в нашей истории, дорогой мой Василий Петрович. Очень неприятный. Все, кто малейшим образом прикоснулся к тайне переноса, должны покинуть этот мир. Безвозвратно.

Любил это словечко Шуйский, и частенько им щеголял. Граф почувствовал, что его душит галстук. Устраивать гекатомбу в Оренбурге ему очень не хотелось. Ведь в таком случае всю семью Дружининых нужно вырезать, семьи Слуг и друзей того мальчишки тоже… под корень.

- Так он же сейчас в университет «Уральский» поступает, - снова прокашлялся Василий Петрович. – Если следовать вашей логике, то и половину учебного заведения под нож пустить?

Шуйский задумался, медленно постукивая пальцами по мягким подлокотникам.

- Говоря эти слова, ты, Василий, берёшь на себя неподъёмную ответственность. Малейшая утечка по Дружинину меня очень расстроит. Если так переживаешь за окружение молодого человека, то действуй по обстановке. А мальчишка должен быть у меня, точнее, в Царицыно. Привези мне его живым. Будет сопротивляться, можешь поломать кости, отрубить руки и ноги, но голова должна остаться целой.

Татищев снова содрогнулся от бесстрастного голоса канцлера, с тоской понимая, что никогда не сможет вырваться из цепких лап жуткого паука, плетущего смертельную паутину. Шуйский уверенно вёл свою партию, стоящую на фундаменте чужой крови, собирая осколки Ока Ра в свою коллекцию. Единственный род, который ему может противостоять – Романовы, но даже они не представляют, какое чудовище обитает подле них, набирая силу и готовясь смести их с престола.