Сильварим. Книга первая.
Глава 1 Что было до
Природа распускалась после зимней спячки. Май был на удивление жарким и знойным, таким, каким бывает разгар лета, воспетое Иванушками International в далеких двухтысячных. На двор опустились прохладные сумерки, ознаменуя собой начало долгожданного вечера. В приоткрытое окно пятого этажа жилой высотки в Западном округе Москвы влетали веселые выкрики ребятни, гоняющей мяч на футбольном поле через дорогу, и оклики парочек, выгуливающих своих питомцев на лужайках распустившихся желтыми пятнами одуванчиков.
А внутри брала начало своя долгая история.
Всякий раз его поражало то, как стремительно менялось выражение ее очаровательного маленького лица, увенчанного на переносице россыпью крохотных веснушек, сейчас почти совсем незаметных за слоем тональника. То, как менялось выражение взгляда её пронзительно голубых глаз цвета небесной глади.
Со смелости, даже дикости, с которой она пошла на принятие того решения, о котором только что громко заявила, к удивлению, недоверию, в конце концов, недоумению. Несколько мгновений она пристально смотрела на него, заглядывая в глаза своей персональной «беде», стоя посреди комнаты и практически не мигая, чтобы понять, серьёзно ли он это говорил. А если серьезно, то будто надеясь, что ему станет стыдно за собственные слова, такие резкие и холодные, точно взмах дирижера, за которым грянет гром оркестра.
И, уступая этой перемене, его негодующий взгляд смягчился, а потом сменился на обреченный. Сейчас перед ним стояла не бизнес леди, мчащаяся к новым горизонтам, а та хрупка девчонка знакомая с детства. Которую нянчил, как умел, вместе с которой в свое время они проказничали, да так, что у многих взрослых волосы дыбом вставали, или, напротив, которую иногда приходилось вытаскивать из неприятностей, а потом отчитывать, пока все не закончится исступленным всхлипом. Школьные годы остались давно позади, как и славные студенческие. Жизненные дороги повзрослевших ребят разошлись по разные стороны, и пересекались они лишь иногда. А вот теперь обрывалась их последняя связь друг с другом. Борьба за успех развивала в ней тот тип человека, который не способен остановиться перед желанием прокричать миру о своей уникальности и развить собственный проект до высот остававшихся лишь недосягаемыми мечтами. Но иногда, вот, как сейчас, он видел в ней то, что навсегда осталось в их общей памяти о тех беззаботных и веселых деньках.
- В общем, ладно, извини, — сквозь внутреннее сопротивление произнес он, и какая-то непрошенная неловкость вторглась в эти слова - само сорвалось. Ну, ты понимаешь. Только не забивай совсем на родню, ладно? - добавил он, требовательно перебивая уже открывшую было рот девушку. И подмигнул, словно подыгрывая какой-нибудь очередной проказе. Ей следовало бы подмигнуть в ответ по дурацкой, укоренившийся с детских лет привычке, но вместо этого она легонько кивнула, точно самой себе. Девушка хотела улыбнуться, но подбородок задрожал, он видел, как её взгляд заполняет предательская солоноватая влага.
- Володька!... - Саша произнесла его имя таким выразительным тоном, в котором прозвучало столько всего невысказанного, что он не мог не ответить, мимолетно проявившийся на губах улыбкой. Шагнув ближе, обнял её одной рукой, прижал к себе и поцеловал в макушку, та всхлипнула и уткнулась к нему в грудь. Совсем как в школьные годы, потому что старший братишка это сила, пусть не всегда правая, но всегда одной с тобой крови.
Добрых минут пять они так и стояли, позволив себе эту слабость объятий из прошлого. Теплые лучи закатного солнца косыми линиями скользнули по полу. Теперь судьба разводила родственников не только по разные стороны, но и по разным частям света. Когда им повезет в следующий раз увидится и повезет ли?
***
С Викторией пути Владимира пересеклись за два года до этого, когда он начал свою карьеру в крупной транспортно-логистической компании - звене масштабной цепочки поставок в ключевых отраслях страны. И спустя год после того, как самолет Александры взмыл в небеса, их отношения начали свое активное развитие. Их можно было отнести к лучшему поводу задуматься над вопросом: почему мы встречаем миллионы людей, а любим лишь одного?
Возможно, та случайная встреча в баре после работы, где они пропустили по пиву, послужила тем спусковым крючком, с которого закрутилось общение. Затем образовалась привязанность, заставившая эту парочку, проработавшую вместе три года, взглянуть друг на друга новыми глазами.
В коллективе их долгое время не воспринимали как пару. Стремительное развитие отношений заставляло задуматься, что толкает Викторию в объятия Владимира, когда, казалось бы, так много факторов, их разделяющих: и возраст, и образование, и социальное положение. Они были слишком разными, но ей нравилась колкость его щетины, а ему нравилась нежность её губ. Она любила оказаться во власти его сильных рук и бунтарского с чудинкой характера, не воспринимающего обыденности и однотипности, а он мог часами наслаждаться стуком её сердца под рукой, когда она находилась в его объятьях, такая женственная, хрупкая и любопытная до невозможности. В этом они находили что-то особенное, что отличало друг друга от других.
Случалось, они позволяли себе налегке сорваться в спонтанное путешествие, выбрать себе поляну в дали от цивилизации, расположиться поудобней и весь вечер наслаждаться завораживающими красотами природы. Могли часами гулять в саду или парке, проводить время на берегу реки или устраивать необычные ужины дома, радуя свою вторую половинку очередным новым кулинарным шедевром.
Но по-прежнему находясь на разных ступенях карьерной лестницы, им не удалось миновать риска смешать рабочую и личную сферы. Со временем их увлеченность друг другом истончалась, утрачивалась. И когда он получил на личную электронную почту приглашение от Саши в Нью-Йорк, образовалась проблема.
- Я не ощущаю острой необходимости пересекать океан, — ответила Вика, сосредоточенно глядя в раскрытый ноутбук, сидя на диване, — это нужно тебе, не мне.
Случилось это тихим, уютным семейным вечером выходного дня. Холодный августовский дождь уныло барабанил в окна. Она сидела за ноутбуком над своими очень важными рабочими документами, а он пристроился в кресле напротив, погружаясь в пеструю рекламу предстоящего круиза на лайнере Сильварим, которые обещал предоставить самые лучшие современные виды услуг для отличного путешествия, начиная от кухни и дизайна, заканчивая гостеприимством и развлечениями.
Предвкушение скорой встречи с близким родственником вносила яркости в серые рабочие будни, мотивируя на подвиги в спортзале при любом удобном случае. Но ложкой дегтя служило то, что Вики в этом путешествии с ним не будет. Сама по себе перспектива отправляться раздельно в путешествие, находясь в отношениях, воспринималась чем-то странным, неестественным.
В очередной раз пробежавшись взглядом по сочным фотографиям, представленным на официальном сайте по продажам круизов, он решил попытаться снова затронуть тему, которую, казалось бы, они уже обсудили.
- Что с тобой творится, Вик? - напрямую спросил он.
Девушка в ответ подняла на него глаза.
- Послушай, — более смягчившимся тоном заговорила она, вместе с этим она отложила ноутбук, а потом сняла очки и взглянула на собеседника глаза в глаза, — я отдаю много энергии - такая у меня работа. Я бы хотела отправиться с тобой, понимаю, как это тебе важно, но не могу. Не в этот раз. Этот заказ для меня не менее важен. Я просто не могу доверить его другим людям, если эта рыбка сорвется, то не смогу себе это простить. Часть меня понимает, что это глупые страхи. Даже моя семья устала от них, но все это продолжается уже так долго, что я не могу остановиться. Давай доживем до июня и махнем в Италию? Помнишь, как мы мечтали? Забраться на Пизанскую башню, прокатиться на венецианской гондоле и выпить чашку кофе на площади Сан-Марко. М-м-м... - Вика завела руки за голову, вытащила из волос шпильки, распуская, наконец, потоком свои прекрасные черные волосы, и мечтательно прикрыла глаза, погружаясь в свои мысли.
- Ага, покататься на горных лыжах и взойти на Монблан, — продолжил он, но произнес это таким тоном, словно бы на самом деле подразумевал что-то вроде «да иди ты».
Она взглянула на него с молчаливым укором в глазах, дескать, «зачем ты опять начинаешь портить нам обоим настроение?» И вновь сосредоточилась на своей работе.
А Володя с грустью вздохнул, вспоминая, как здорово было раньше, когда работа не стояла преградой их отношениям, а эти самые отношения были ни чем иным, как безумной борьбой со своими страхами и недостатками. Эта борьба разворачивалась даже вот здесь, в квартире, где менеджер дизайн-компании терпела их почти два месяца, меняя проект под идеи этой взбалмошной парочки, движимой идеей создать интересный интерьер с гостиной, где они сейчас и сидели.
С рассветом нового дня их пути разошлись. Первый понедельник мая ознаменовался началом долгожданного отпуска для Володи и первым рабочим днем новой недели для Виктории. Двигатель Ауди А3 урчал тихо и мягко, почти не слышно.
В держателе пиликнул смартфон, принимая сообщение от Вики: «Я люблю тебя, Володь, и искренне надеюсь, что эта небольшое сообщение - простое и мощное напоминание, которое поможет нам сохранить отношения. »
Отложив смартфон, он включил заднюю, выруливая с парковки.
Если бы он наперед знал, как вскоре сложится его судьба и что с Викой и Сашей он увидится спустя целую жизнь уже совсем другим человеком, то, возможно, всё было бы совершенно иначе этим пасмурным весенним утром.
***
По давно укоренившийся семейной традиции ни одно семейное мероприятие не могло обойтись без родителей. Новый год, дни рождения, даже Первомай всегда проходили в тесном кругу родных и близких. И теперь к этим событиям присоединилась семейная встреча в честь новой вехи развития бизнеса Саши. Их даже не пришлось уговаривать.
Волкову старшую Володя еще накануне отправил самолетом. Это удивительной доброты женщина. В свое время, помимо основного заработка, она зарабатывала на жизнь и развитие семьи различными способами, такими как мытье посуды и полов, вязание изделий для продажи и выполнение мелкой работы для магазинов и производств. Пожалуй, благодаря ей Волковы младшие и научились ценить те мелочи жизни, которые имели.
Отца же можно было с гордостью причислить к типичному бате, коему больше всего нравилось вовлекать детей в свои хобби и прививать любовь к труду. Словом, их семья представляла собой среднестатистическую ячейку общества, чья заря выпала на девяностые-двухтысячные. Но так уж сложилось, что у отца и сына с высотой и, как следствие, полетами особые отношения. Потому-то ими и был выбран путь через океан по воде.
Ночь перед отъездом отец с сыном провели в старом родительском доме в Солнечногорске, за бутылкой пива под бубнеж телевизора, вспоминая былое и строя виды на грядущее. Ведь главное - хорошая компания. А компания отца, бывалого охотника и рыбака, обошедшего вдоль и поперек Сенежское озеро, не просто хорошая - она отличная!
К утру небо очень кстати перестало сочиться осадками, а по-весеннему теплое солнце робко выглянуло из-за туч, разогревая свежий утренний воздух.
Перед тем как погрузить чемоданы с вещами, мужчины не поленились проверить исправность электрики, водопровода и сантехники, работу замков и оконных рам. Перекрыть воду и газ, обесточить электроприборы и, в конце концов, убедится, что все окна и двери надежно заперты, а документы при себе. Словом, сделали всё, чтобы путешествие не испортила крамольная тревожная мысль: «Всё ли в порядке дома? ».
Дорога плавно стелилась под колеса, мерный шелест шин расслаблял и настраивал на оптимистичный солнечный лад, упорно изгоняя прочь дурные мысли.
- Так, Володь, — произнес старший таким тоном, словно хотел сказать: «мне надо серьезно с тобой поговорить».
Несмотря на тщательное бритье накануне, на мощном широком подбородке уже проклюнулась колючая светлая щетина.
- М? Чего?
- Ты там это, когда увидишь Сашку, не описайся от радости. Хе-хе, — рассмеялся старик, — ты бы видел себя, когда она улетала. Как будто игрушку отняли. Помнишь Серегу и пугач, металлический такой, на восемь пистонов, который он отобрал у тебя? Вот такое же у тебя лицо тогда было.
- Ха-ха, как смешно, — скорчил кислую гримасу Володя, — вы же сами нас, так и воспитали. А Серега этот вместе со своими дружками потом получил свое, — и усмехнулся собственному каламбуру, — ну да, спустя восемь лет на выпускном. Зато рассчитался за всё разом.
В свое время банда Сереги Пригонова, настоящего школьного отморозка, объединившего вокруг себя таких же отморозков, была грозой Солнечногорской детворы, местных садов, полей, магазинов. Но со временем на каждый лом находится свой прием. Позднее он еще ни раз давал о себе напоминать, но это уже совсем другая история.
Старик покачал головой и взглянул в окно.
- Слушай, а я ведь, по правде-то говоря, так и не понял, что за дело у нашей Сашки? - спустя время спросил он.
- Это называется нетворкинг. В ваше время такого понятия еще не было... Блин, пап, я не знаю, как точнее объяснить. Я и сам не особо в этом шарю. Ну, смотри... устаревшее отбрасывает, негодное заменяет, ищет и находит новые формы и достойных работящих людей.
Волков старший недоуменно сдвинул брови и тихо заметил что-то традиционное про молодежь и старые времена.
Ну да, раньше ведь и трава была зеленее, фильмы лучше, а деревья выше.
Из Москвы они поездом отправились в Санкт-Петербург, где на Васильевском острове своих пассажиров уже дожидался величественный стальной красавец, новейший круизный лайнер международной компании Cruises Line. Алые всполохи закатного солнца отражались в иллюминаторах, на белоснежном борту и скользили по металлическим поручням, подобно сиянию сотен тысяч ярких звезд, заставляя машинально щуриться. Красота - слишком маленькое слово, чтобы описать всё то величие, что предстало взгляду Волковых в порту «Морского фасада».
- Ни хуя себе Титаник... - присвистнул отец, поправляя сумку на плече.
Таксист, домчавший их сюда, получив свою оплату, умчал восвояси как ни в чем не бывало, а отец с сыном двинулись к морскому вокзалу. Видеть перед своими глазами круизный лайнер, огромный и великолепный, точно дворец, действительно впечатляюще. Фотографии в интернете даже близко не передавали весь масштаб от личного присутствия.
Отплытие было назначено на рассвет следующего дня, и это маленькое событие оказалось почти таким же трогательным, каким его показывают в фильмах: толпа пассажиров собралась на палубе помахать рукой другой толпе, собравшийся у причала. А им махали в ответ со всей искренностью своих чувств.
Волковы тоже махали, несмотря на то, что среди людей на берегу у них не было никого из знакомых. Счастливый смех сам собой срывался с губ. А потом раздался рёв такой силы, что от неожиданности некоторые собравшиеся присели. Также отрывисто и громко через две секунды прозвучал короткий. Через пять минут второй отходной сигнал - продолжительный и два коротких. А потом лайнер ожил, подобно статуе великого бога, пришедшей в движение. Берега родной России начали медленно удаляться, растворяясь вдали, словно тающий мираж...
***
К полудню второго дня плавания береговая линия финского залива полностью исчезла вдали. Легкий приятный бриз налетал с запада, ероша волосы и обдувая лица. Морской воздух был особенным, и это не фигура речи, в нем не ощущалось ни пыли, ни загазованности, типичной для больших земель.
Нагуливая аппетит перед визитом в один из местных баров, где, согласно слухам, коктейли гостям готовит морской робот-гуманоид, мужчины гуляли по палубе. Обсуждению подверглись самые разные темы. Секс, политика, деньги, дети, работа, здоровье. Иногда в такие моменты казалось, что с родственниками можно разговаривать до бесконечности, и это даже не надоедает. Конечно же, не обошли стороной и отношения.
- Сын, я, конечно, всё понимаю, но вот этого не понимаю. Подожди, — Игорь вскинул руку, останавливая порыв сына ответить, — вот ты любишь постоянно указывать, что это мы с матерью вас так воспитывали, да? Но разве мы воспитывали тебя терпилой, а? В девяностые таких, как ты, кошмарили, обдирая как липку, особенно когда знаешь, кто они, где они и откуда. А на большее они и не годились. Запомни это раз и навсегда. Ай, — снова махнул рукой мужчина, — знаю, что ты хочешь сказать. Взгляни-ка на меня, я никогда не скандалю, но меня уважают, а знаешь почему?
- Догадываюсь. Бать, но мы ж не в девяностые живем, правильно? Времена меняются.
- Интересно, отчего в американских фильмах, когда такие огромные корабли тонут, пассажиры всегда вопят? - подал голос мужчина, стоящий рядом у поручней, и взглянул на Игоря.
Канадка и короткая шотландская борода делали его острые черты лица чем-то похожими на образ Киану Ривза из Джона Уика.
- Вы замечали? Обязательно все вопят, как будто это их спасет. Интересно, это так и есть или сценарный вымысел, чтобы жути нагнать? - нет, никакого страха в голосе не было. Ни страха человека, опасающегося обширных водных пространств, ни страха человека, не доверяющего судам, чью гибель столь драматично воплощают голливудские сценаристы. Человек просто интересовался.
- Неконтролируемая эмоция, — пожал плечами Волков старший, — некоторые люди до безумия боятся смерти, не отдают отчета своим действиям. По той же причине в припадке прыгают за борт и гибнут.
- Мужчины...? - позвала женщина, нет, скорее девушка. Она лежала на шезлонге в белом легком платье не более чем в двух шагах от беседующих - ну, вы, конечно, и нашли тему для беседы... как в том анекдоте: продается тур на необитаемый остров с полным набором приключений. В программу входит прямая доставка кораблекрушением. Других тем для круиза совсем нет?
Солнцезащитные очки были подняты на лоб, открывая взгляду изящные брови, как будто нанесенные быстрым росчерком пера, выбритая полоска на правой добавляла её образу какую-то особую изюминку. На кофейном столике лежала шляпа, какая-то книжка и пара свежих журналов.
- Дмитрий Сергеевич Лихачёв сказал однажды одну очень мудрую мысль, — заговорил незнакомец, не обращаясь ни к кому конкретно, но перед тем как повернуться к морю, ненадолго задержал взгляд на девушке, — мерзавцы всегда одерживают верх над порядочными людьми, потому что они обращаются с порядочными людьми как с мерзавцами. А порядочные люди, терпя и страдая, продолжают обращаться с мерзавцами как с порядочными людьми. Глупый не любит умного, необразованный образованного, невоспитанный воспитанного и т. д. И все это прикрываясь какой-нибудь фразой: Я человек простой, я не люблю мудрствований, я прожил свою жизнь и без этого, все это от лукавого и т. д. А в душе ненависть, зависть, чувство собственной неполноценности.
- Послушайте, мужчина!
- Пойдем, бать, - подтолкнул Володя отца, — они тут без нас разберутся.
В баре действительно заправлял автономный сервисный робот. Это было как в Макдоналдсе: на экране выбираешь напиток, причем можно выбрать как из готового меню, так и попробовать смешать ингредиенты на свой вкус, оплачиваешь и ждешь очереди. А вот в чем определенный плюс этого робота, так это в том, что он не жалел алкоголь и никому не говорил: «Друг, тебе сегодня хватит»...
Одна стопка последовала за другой, а за той целая процессия из самых разнообразных напитков, лишь с небольшими колебаниями крепости.
Впрочем, Володя пил, что называется, в свою меру. Все мы когда-то начинали, и первые разы знакомства с алкоголем организм воспринимал в штыки. Для Волкова младшего первый раз обернулся превращением в агрессивного кретина, натворившего такое, что ему потом еще долго снилось в страшных снах. И страх повторения навсегда отбил желание сильно напиваться. Как бы ни хотелось в уже более осмысленном возрасте бухнуть со всеми до отключки, в голове всегда загоралась лампочка «Только не это! » И такой мотивации хватало по сей день.
Оставив отца после порции абсента, он решил выйти проветриться, заодно и покурить. Запрет на курение вне сигарных комнат и специальных лоджий? Да бросьте! Когда русского парня, да еще и с алкоголем, бродящим в крови, останавливали какие-либо запреты?
Винты вспенивали воду свинцовых оттенков заката, оставляя за кормой завораживающий след. Казалось, можно бесконечно смотреть, как расходятся вдаль волны потревоженного лайнером Балтийского моря. Волков достал пачку сигарет, вытащил из неё одну и зажал между пальцами. Однако вместо того, чтобы закурить, пальцы другой, с зажатой в них зажигалкой, начали сами отстукивать ритм, а губы напевать слова бессмертной классики:
- Красное солнце сгорает дотла,
День догорает с ним.
На пылающий город падает тень.
Перемен требуют наши сердца!
Перемен требуют наши глаза!
В нашем смехе, и в наших слезах,
И в пульсации вен Перемен!
Мы ждем перемен...
Электрический свет продолжает наш день,
И коробка от спичек пуста.
Но на кухне синим цветком горит газ. Эй!
Внезапно чьи-то ловкие пальцы выхватили у него сигарету, а сильный женский голос сквозь задорный смешок продолжил:
- Сигареты в руках, чай на столе,
Эта схема проста!
И больше нет ничего, все находится в нас!
Володя не сдержал ухмылки, он уже открыл рот, чтобы продолжить, но... вдруг незнакомка в ужасе выпучила глаза, глядя на что-то за его спиной. Он обернулся и увидел нечто до того странное, что просто не поддавалось, казалось бы, никакому логическому осмыслению. Издали огромная паутина молний разветвлялась по всему вечернему небу. Увидь он такое на картинках в интернете, то решил бы, что это десятки обычных молний соединили в одну в фотошопе. Невероятно. Они расходились от края до края, насколько хватало взгляда, и такие ветвистые, как будто кроны деревьев, полосовали небо. Молнии стремительно приближались к лайнеру с запада. Но разве такое возможно, когда на небе практически ни облачка, а на воде почти полный штиль?
Умом Володя понимал, что нужно бежать куда-нибудь, скрыться прочь от этого зрелища.
Оно пугало.
Но всё внутри застыло, как будто река, которую сковало толщей льда. Ветвистые зигзаги протягивались всё ближе и ближе к лайнеру. Вот одна из них прочертила небо над его головой. Сигареты с зажигалкой выпали из рук. Только теперь, вздрогнув, он попятился назад, а затем, развернувшись, побежал. Не добежав до внутренних помещений несколько шагов, он услышал монотонный жуткий крик, переходящий в страшный пронзительный визг. Но не с внешней стороны, он как будто доносился изнутри, пронзал штырем черепную коробку.
Еще одна молния прочертила небо над лайнером, за ней еще и еще.
Вова зажал руками уши и, упав на переставших держать ногах, что-то неразборчиво кричал: взывал о помощи и просто вопил, задыхаясь от собственного крика, но не слыша его за этим писком, разрывающим его изнутри. Володе казалось, что он умирал, расщепляясь живьем на миллионы атомов.
Глава 2 Один в темноте
Сначала раздался протяжный шум, похожий на ружейную канонаду, отзывающуюся эхом в тесных помещениях. Мало-помалу звук затих, исчез где-то далеко в глубокой ночи, чтобы вскоре вернуться, многократно разбиваясь о близкие стены. Этот странный звук то затихал, то повторялся, потом снова и снова спустя равные промежутки времени.
Веки его дрогнули, но не поднялись. Чтобы набраться сил открыть глаза, потребовалось еще немного времени. Или много. Счет времени, как и делам, заботам, исчез. Но, как бы то ни было, справившись с этой задачей, он обнаружил себя валяющимся на чем-то жестком лицом вверх.
С трудом ворочая языком, Володя облизнул пересохшие губы. Те оставили металлический привкус крови. Тут же, поперхнувшись слюной, он кашлянул, тело согнуло в судорогах тошноты, заставив торопливо перевернуться на бок. Вырвало его желчью, потом какой-то непонятной субстанцией, потом еще желчью. Глаза заслезились.
Отплевываясь и откашливаясь, он поспешил отползти подальше. А потом, прижавшись спиной к стене, попытался прийти в себя. Тело пробивала мелкая дрожь, которую он не мог сдержать, то ли от холода, то ли от страха перед неизвестностью. Здесь царила густая темнота, которую пронзал лишь этот периодический звук, напоминающий... нет, не канонаду, а волну, разбивающуюся о камни. Волну, точно.
Пахло сыростью, отсыревшим деревом и металлом. Но что воспринять было сложнее всего, это то, что как бы Волков ни пытался сосредоточиться, он не мог вспомнить ни кто он, ни где он. Не помнил имен друзей и близких, не мог вспомнить даже собственное имя. Но подобно тому, как человек, научившись раз ходить, говорить, плавать, ездить на велосипеде, уже не может забыть, как это делается, Володя смог прощупать определенный сохранившийся в сознании базис, такой как знание родного языка со всеми его цветастыми выражениями, которыми «не ругаются, а разговаривают».
Отталкиваясь от этого, он прощупал собственные карманы. В правом кармане джинсов нащупал телефон. Вынул, повертел в руках, вжал кнопку питания. Никакого ответа. Темный экран никак не отреагировал. Батарея что ли села? Убрал его обратно и продолжил дальше. В нагрудном кармане рубашки обнаружилась банковская карта на имя... чтобы разглядеть в темноте надписи, пришлось вглядеться, приблизив карту почти вплотную к глазам. На имя... Волкова Владимира Игоревича. Корабельная карта на то же самое имя, что-то типа банковской, с обозначением названия корабля - Сильварим, даты начала и окончания круиза - третье, ноль пятое, двадцать четвертый - восьмое, ноль шестое, двадцать четвертый. Номером палубы - шесть. И прочей мелкой информации, как ресторан, номер столика и смены питания. Потом на это же имя паспорт.
С фотографии на него смотрело мягкое, слегка округлое лицо умеренной ширины, волосы прямые, густые. Легкая небритость на щеках и вокруг нижней губы, подчеркиваемая густыми усами над верхней, прямой профиль носа, полные, но не четко очерченные губы. Дата и год рождения: пятое сентября, девяносто четвертого. Место рождения: Москва, Солнечногорск.
Вот и всё на этом. Больше ничего и никакой информации.
- Вот попал, так попал ты, Волков Владимир Игоревич... - пробормотал он, запустив пальцы свободной руки в волосы, и растрепал их больше прежнего. Вопросов было много, и не самый последних из них: откуда у него на губах кровь? Он осторожно прикоснулся к ним подушечками пальцев. Целые, но на пальцах остались темно-бурые пятна.
Прощупал языком десна изнутри. Целые. Вывод напрашивался только один - это чужая кровь. И она свежая, раз не успела засохнуть.
Снова раздался грохот, разбившийся волны, не успел он затихнуть, вдали несколько раз глухо лязгнуло. Этот звук перешел в протяжный металлический стон, похожий на вой издыхающего животного. Прокатившись сквозь темноту, он затихнул в другой стороне.
- Ладно, — Володя сплюнул горькую от желчи слюну, вытер губы, с силой проведя по ним пару раз рукавом, потом убрал документы обратно и попытался подняться. Для начала смог лишь встать на четвереньки, после чего мир вокруг него покачнулся и поплыл, как будто сносимый ветром. Набатом застучала в висках кровь.
Волков зажмурился и выждал, когда искажение восприятия прекратится, а потом потихоньку, наступая на горло собственной слабости, поднялся на ноги. По ощущениям тело было похоже на каменное изваяние. Тяжелое, неповоротливое.
Раздался металлический скрежет, очень громкий, где-то справа внизу. Словно судно проседает и цепляет что-то днищем. В пользу того, что это именно судно, указывал узкий коридор: до стен можно было дотянуться, просто вытянув руки. Такой же бывает в поездах. Но в отличие от поездов, здесь не было окон, только двери по обе стороны, через равные промежутки друг от друга.
Он подергал ближайшую ручку - заперто. Вторая - тоже заперто. Обхватив себя руками в попытке хоть немного согреться, Володя медленно двинулся вперед, стараясь рассуждать логически. Позвать на помощь? Учитывая кровь, это может быть слишком опасно, пока он не знает хоть каких-то обстоятельств случившегося. А до тех пор выбираться самостоятельно. Еда, вода, теплая одежда. Все изучали в свое время основы ОБЖ, теперь самое время попытаться структурировать имеющиеся познания.
Дверь впереди резко распахнулась и громыхнула, ударившись о стену. Сердце гулко ударилось о грудь. Дыхание перехватило спазмом страха. Вова замер и попятился назад, не сводя напряженного взгляда с двери, словно гипнотизируя её, заставляя закрыться обратно.
Вновь раздался звук приближающийся волны.
Плотная масса воды разбилась с рокотом брызг, окативших борт. Несколько брызг брызнули темной краской за порог, открывшийся каюты. И никого.
Володя остановился, огляделся и, сглотнув ком вязкой слюны, двинулся вперед, к каюте. Он попробовал напрячь слух, чтобы услышать того, кто мог находиться внутри, но попытки были тщетны. Все звуки заглушали рокот бушующей снаружи воды и перестук собственного сердца.
Добравшись до двери, снова затаился, размеренно вздохнул, медленно выдохнул и заглянул одним глазом внутрь. Затем двумя. В каюте никого не было. На краю большой отсыревшей кровати, усыпанной осколками разбитого зеркала, валялось скомканное одеяло. Мягкое ворсистое покрытие пола впитывало воду, врывающуюся веером брызг через наполовину приоткрытое окно, и сейчас оно походило на жидкую, вязкую болотистую грязь, которая с глубиной становится плотнее.
Прикрывая рукавом лицо, Вова обошел опрокинутый стол и приблизился к окну.
Несмотря на ожидание увидеть нечто подобное тому, что предстало его взгляду, увиденное поразило. Поразило настолько, что несколько секунд он просто молча стоял и пытался осмыслить всё это, уже не замечая брызг, колющих кожу и лезущих в глаза.
Местом, из которого он выглядывал, оказалось огромное судно. Нет, судно слишком маленькое слово, чтобы описать эту громаду. Огромный корабль, океанский лайнер, настоящий плавучий отель, высотой сравнимый с двадцати этажный дом, а то и того выше - верхние этажи терялись в окружающем мраке, света не было видно ни в одном окне.
Корабль напоролся на валуны, торчащие из водных глубин, подобно зубам огромного чудовища. Вода, окружающая лайнер, кипела и металась во мраке, как бурлящее в котле варево. Волны налетали из темноты и с грохотом разбивались о камни, обдавая лайнер тучей брызг, которые затем широким каскадом воды стекали по палубным надстройкам.
Резкие порывы срывали с волн клочья пенящихся гребней, завихряя их по ветру. Стихия стремилась пожрать угодивший в её власть корабль, и, пусть медленно, ей это удавалось.
- Вот сука, — пробормотал Волков, не находя других подходящих слов эмоциям, требующим выхода.
Темноту над водой прорезала короткая вспышка близкой молнии, на мгновение выхватывая особую волну. По мере приближения она вздымалась все выше и выше, огромной темной стеной, грозя погрести под собой издыхающий лайнер. Только теперь Вова, ожив, начал двигаться. Попытался закрыть окно, но оно не поддалось, заело. Тогда он отошел на несколько шагов и вновь прикрыв лицо сжался, как в ожидании удара.
Под небом протяжным взрывом раскатился гром, одновременно гигантская волна с устрашающем ревом обрушилась на стальную громаду, врываясь в каюту фонтаном брызг.
- Аааа-а-а!... Блядь! - выругался Вова, вода окатила с ног до головы, окутывая ледяным покрывалом. Корабль отозвался глухим металлическим стоном, исходящим из глубин металлического чрева, и, показалось, самую чуть, на пару градусов накренился на левый борт.
В углу за шкафом, Володя заметил тумбу с мини-холодильником. Приблизившись, распахнул дверцу.
Внутри обнаружилось несколько бутылок с яркими безалкогольными напитками разных цветов, но ничего из того, что могло бы согреть. Тем не менее он подхватил бутылку фанты. Затем заглянул в шкаф, но, не обнаружив там ничего из одежды, в последний раз осмотрелся вокруг и покинул помещение.
Лишь оказавшись в коридоре, он скрутил с бутылки крышку и прежде всего прополоскал шипучим напитком рот. Затем сделал несколько глотков и задумался. Очевидно, надо выбираться из этой стальной гробницы, но куда? Как? И потом, пока снаружи бушует непогода, лучше вообще не высовываться.
Еще один вопрос: если лайнер потерпел крушение, то где все люди? Если попытаться рассуждать логически, то, может быть, объявили тревогу, в панике он ударился обо что-то головой, потерял сознание, потерял память, а когда очнулся, всех уже эвакуировали. Да, отчасти логично, отчасти шито белыми нитками, но другого объяснения пока нет.
На ходу допивая фанту, он двинулся дальше. Странное дело, но объяснение, которое он придумал и принял на веру, сделало жизнь ощутимо проще. Хотя такое ли уж странное? Потребность верить хоть во что-то - часть человеческой природы. Вот и Володя верил, что завтра солнце, как всегда, взойдет на востоке, шторм успокоится и кто-нибудь придет на помощь. Потеря круизного лайнера, это ведь не потеря какой-нибудь утлой лодчонки, верно?
В конце коридор раздваивался направо и налево. На стене по центру очень кстати располагалась карта со схематичным планом всех палуб. Исходя из неё, здесь было двадцать палуб. Вова находился на шестой, отмеченной меткой с подписью «вы здесь». Справа и слева одинаковые коридоры, которые выведут к лифтовому холлу и лестнице на палубу шесть, отмеченную как «сердце» лайнера - главная торговая улица корабля, по факту занимающая сразу две палубы. Бутики, рестораны, бары и кафе. Отложив бутылку на пол, он двинулся налево.
В борт с грохотом ударилась очередная большая волна, обшивка натужно затрещала, грозя вот-вот разойтись, заставив сердце вновь забиться тяжело и учащенно. Этот жуткий протяжный звук причудливо менялся - пространство и расстояние искажали его, заставляя звучать почти жалобно. Голову посетила глупая мысль, что если бы лайнер умел говорить, то таким звуком молил бы пощады у стихии.
На гильзу он наткнулся случайно. В какой-то момент под подошву что-то попало, как будто камешек. Убрав ногу, он наклонился и подобрал латунный цилиндрик. На донной части было выбито: 45 Long Colt. Приблизил к носу, принюхался. Он был далеко не эксперт по оружию и боеприпасам, но, судя по еще уловимому запаху дыма, стреляли недавно.
А вот это уже странно и сводило на нет его версию случившегося.
Да что ж за херня здесь стряслась?!
Подавив порыв отшвырнуть гильзу в сторону, он, сам не вполне осознавая зачем, опустил её в карман рубашки. В голове прочно поселилась... даже не мысль, скорее просто предчувствие, что любая мелочь может оказаться важна в поисках ответов. А теперь дальше вперед, без спешки. Не нарываясь грудью на амбразуру. То и дело поглядывая на пол, чтобы не упустить еще какой-нибудь детали.
От страха вновь начали трястись поджилки, да так скверно, что даже зубы стали стучать друг об друга. Заметив это лишь у лифтового холла, Володя остановился. Сжал пальцы в кулаки и, с силой стиснув зубы, медленно вдохнул носом. Потом так же медленно выдохнул, приказывая себе успокоится. Еще раз вдохнул и снова выдохнул, прикрыв глаза. Кажется, сработало. Чувство стресса главное вовремя приструнить, не давая ему перерасти в панику.
Может в прошлом он был психологом? Володя истерически усмехнулся этой мысли. Кем бы он там ни был в прошлом, рассуждения об этом помогали держать себя в руках, отвлекая от более мрачных мыслей.
Перед тем как двинуться дальше, Володя обратил внимание на лифты. Здесь их было четыре. Все двери закрыты. Ни одна кнопка вызова, конечно же, не работала. Зачем он понажимал на них, учитывая, что корабль явно был обесточен? Он и сам не мог ответить на этот вопрос. Может быть, в смутной надежде на чудо какое-нибудь, как в этих дурацких голливудских фильмах. Кстати, о фильмах. А может, случилось пиратское нападение? Всех пассажиров вывели, его каким-то чудом не заметили, а лайнер... лайнер пытались отогнать, но что-то пошло не по плану.
Очередная версия, пришедшая на ум, тоже заслуживала право на жизнь и толкнула на другую исходящую от неё мысль: надо поскорее найти что-нибудь для самообороны. Да хотя бы банальный нож какой-нибудь, всё лучше, чем с голыми руками шататься здесь. Потом еда, вода. В этом плане ему повезло, что он оказался не так далеко от торговой улицы, уж там-то всяко что-нибудь найдется. Подкрепив тем самым уверенность в себе, он двинулся дальше и вскоре добрался до места.
Торговая улица оказалась плюс-минус именно такой, какой Волков себе и представлял. Эдакий проспект, вдоль которого тянулись стеклянные павильоны с разнообразным видом товаров. Некоторые покрылись паутиной трещин. Кое-где валялись опрокинутые стулья и разбитые клумбы с россыпями земли и останками декоративной зелени - скорее всего, последствия шторма. Или?...
Вверх вздымался еще один ярус, где размещался бельэтаж, а потом еще один этаж. Примерно как... как Рю де ла Пэ в Париже. Ассоциация всплыла, можно сказать, сама, машинально. До сих пор он не имел представления, что вообще бывал когда-то в Париже. Хотя может и не бывал, мало ли где он мог увидеть это. Вдали из темноты выглядывали смутные очертания застывшего эскалатора на вторую торговую палубу.
Должно быть, в прошлом, когда здесь всё светилось яркими зазывающими вывесками, а толпы пассажиров кочевали по бутикам, закупаясь тряпками и другой какой-нибудь фигней, это всё впечатляло в лучшем смысле этого слова. Галдеж, смех и всё вот это. Но сейчас стеллажи с товарами проступали из темноты неясными мрачными контурами, подобно пастозному мазку, отдаляющему изображение от подражания действительности. А манекены воспринимались в новой форме и новом пугающем значении.
К черту одежду, потом, когда рассветет, а сейчас заиметь бы хоть что-то, чем можно защититься. Взгляд скользил от одной вывески к другой, нигде не задерживаясь: Lee, Wrangler, Cherry, Levi's Mustang - это всё чертова одежда и бижутерия.
Внезапно, на периферии зрения мелькнул огонек. Володя остановился, резко повернул голову и всмотрелся в то место. Это было за порогом магазина Finn Flare, торговавший аксессуарами в стиле кэжуал. Сам магазин был большим, дальние части зала терялись в темноте, а ближние торговые прилавки расположены в виде лабиринта, что значительно затрудняло обзор. Никого. Ни видно, ни слышно. Может, и вовсе показалось?
Поди что разбери во всей этой свистопляске. Подавив порыв окликнуть, он двинулся дальше, продолжая вглядываться в витрину магазина. Недалеко снаружи снова сверкнула молния и в нескольких местах осветила торговый ряд. В этот момент ему почудилась тень в другой стороне - слева. Метнул туда взгляд и... никого, просто игра света и тени.
Володя беззвучно матюкнулся одними губами, тем самым приказывая себе перестать шугаться каждой тени. Над головой раскатился приглушенный гром, а помимо рокота волн по кораблю теперь застучали еще и капли дождя.
Уже на самом углу Фин Флера под ногой вдруг что-то хрустнуло. Вова замер и опустил взгляд. Осколки стекла. Прежде чем он успел осмотреться, раздался другой звук: «кап», шлепнуло совсем рядом.
Затем, спустя секунды три, снова. А судя по небольшой скопившийся на полу лужице, это была не вода.
Володя протянул руку на звук. Капля чего-то теплого и темного упала на самый край среднего пальца и соскользнула вниз. Кровь.
- Так и стой, нахуй, - раздался голос из темноты позади, — дернешься - мозги вышибу.
Глава 3 Двое в одной лодке
Володя, оторопело сглотнув, послушно замер, глядя в темноту устремленной в пустоту улицы.
- Мужик, — заговорил было он, — не надо, я просто...
- Рот закрой, падаль! Говорить будешь, когда я разрешу.
Ну, вот и всё. Добегался. Мысли в голове хаотично заметались в попытках что-то придумать, найти варианты спасения, но, сталкиваясь друг с другом, сливались в вязкую болотистую жижу. Это только в фильмах лихие герои способны голыми руками противостоять армии террористов или выйти из безнадежной ситуации, как будто решив детскую логическую задачку. Жизнь - не кино и даже не дурацкая компьютерная игра, переиграть нельзя, тебя просто стирают с жесткого диска. Вот ты был, жил, на что-то надеялся и вот тебя уже нет.
В спину между лопаток уперлось что-то твердое. И тут внутри все окончательно оборвалось: он догадывался, что это. Нет, это неправда, это просто какой-то очень, очень дурной сон. Умирать было очень страшно.
В голове жалкой спасительной соломинкой обозначилась мысль: вот сейчас его убьют, он проснется и с облегчением осознает - слава богу, что это всего лишь сон.
Кап! - снова гулко капнула откуда-то сверху кровь, и эта капля стала последней в чаше терпения.
Паническая атака подступила к горлу, заставляя собственную кровь застучать в висках. Володя закрыл глаза и до боли стиснул зубы.
- Медленно! Слышишь, медленно выворачивай карманы и без шуток, — приказал незнакомец.
Голос у него был высоким, крепким и густым, выдавая мужчину за сорок минимум. И тут, проклюнулась надежда: не стал убивать сразу. Это шанс. Других голосов тоже не слышно, это еще один шанс. Третьим стало то, что от незнакомца тянуло крепким запахом перегара, как будто мужик провел бессонную ночь в чане на спиртзаводе.
Волков подчинился. Сначала вскинул обе ладони на уровне плеч. Оставляя правую на весу, левую он медленно направил в нагрудный карман, откуда потянул документы. Руку, как и всё тело, пробило крупной предательской дрожью, от которой самому стало тошно.
- Дрожишь как сучка! - презрительно бросил, словно выплюнул мужик, больно ткнув оружием в спину.
Документы выпали и рассыпались веером по полу возле ног. Володя присел, чтобы подобрать их, и тут, осторожно повернув голову, одним глазом увидел своего противника. Раздавшийся в этот момент хрипло-резонирующий, похожий на рык, скрежет и скрип искорёженного металла заставил мужика отвести взгляд. Володя понял - сейчас или никогда. Документы он швырнул противнику в лицо, одновременно делая быстрый шаг вправо и вперед, уходя с траектории. В этом случае мужику необходимо было сделать два движения, чтобы поразить цель, а Володе одно, и он воспользовался этим преимуществом, ударив мужчину ногой в сгиб колена. Тот вскрикнул и оступился, но, ловко орудуя своим оружием, успел заехать оппоненту в челюсть. За мгновение до удара Володя попытался увернуться, и отчасти ему это удалось, отшатнувшись и упершись спиной в стеклянную стену магазина, но удар все равно оказался таким сильным, что мощно лязгнули зубы.
Мужик снова взмахнул своим оружием, как битой, Волков успел пригнуться и откатиться в бок. Удар пришелся на стену, та лопнула и рассыпалась тучей осколков, а Володя ударил правой рукой незнакомца под ребра, прежде чем противник успел взять новый замах. Не давая шанса вовремя среагировать, он ударил еще левой, еще правой, вкладывая в удары всю злость на свое бессилие, всю ярость за свои страхи, всю обиду, всю силу.
Потом левой перехватил руку мужика с оружием и ударил кулаком правой по щетинистой роже. Противника повело. Волков рванул на себя и с силой нанес последний сокрушающий удар, отшвырнувший мужчину на осколки витрины. Тот принялся хватать ртом воздух, как пойманная рыбина. А Володя взглянул на оставшееся в его руках оружие.
Им оказалась увесистая мебельная опора из стали.
- Падла, — выругался он, не узнавая собственный голос.
Беря замах, он быстро приблизился к валяющемуся сопернику.
Тот не стал отбиваться, смотрел на Володю снизу вверх, сверлил насмешливыми и холодными темными глазами, словно заглядывал в самые глухие уголки его сознания, самые тайные глубины его души, что бы... что бы что?!
- Ну что, фраер? - проговорил он с внезапной силой, и глаза его гневно вспыхнули, подобно электрическому разряду, — ну, давай-давай! - он привстал было, как будто в попытке продолжить схватку, но потом весь обмяк и опустился на место.
Волков отшвырнул ножку в сторону и схватил мужика за ворот свитера.
- Что за херня тут творится? Где все? Откуда здесь кровь?! Отвечай, паскуда! - он встряхнул мужика, словно пыльный коврик, — отвечай! - Володя ударил кулаком наотмашь по рылу противника так, что голова мужика дернулась, и он с гулким стуком приложился затылком о пол. Осколки вгрызлись в его кожу, а Вова снова взял замах, не замечая того, что взгляд прижатого к полу противника, как и всё выражение его лица, изменилось, словно что-то переключили внутри. Адреналин в крови достиг точки кипения, превращаясь в ослепляющий и оглушающий коктейль, вырывающийся дикой силой.
- Не знаю, я не помню ни хрена! - звук голоса донесся словно из-под толщи воды.
Володю как пыльным мешком по голове огрели. Глухой ток крови бился в висках, но внутренний зверь, огрызаясь, уползал в тёмный угол, и на первый план вырывалось недоумение. Та жёсткая хватка, с которой он держался за свитер, значительно ослабла, почувствовав это, мужик резким движением оторвал руки от своего воротника и отпихнул Володю в сторону.
- Я хотел тебе те же самые вопросы задать, аа-а...! - болезненно поморщившись, он потер отбитую скулу, — сука... - прошепелявил незнакомец, скалясь алыми зубами, а потом присел и стряхнул с шеи и волос осколки.
А Волков сидел, осмысливая положение, в котором оказался. Так значит, чертова амнезия не только у него, и не он один здесь застрял. Нет, он не понимал решительно ничего. Как такое в принципе может быть?
- На хера ты со спины на меня полез? - зло зыркнул в сторону бывшего соперника Володя.
- Ты давай на меня баллон не кати. Ты бы так же сделал, если бы увидел то, че видел я. Тут у кафешки, недалеко, бикса молодая валяется в луже крови, переломанная вся. Видно с верхотуры навернулась. В боку круглая дырка, как от маслины. Я её по кровавому разводу на полу нашел. То ли тащил кто, то ли сама ползла. Кровь свежая.
Володя запустил руку в карман и извлек гильзу, которую протянул бывшему сопернику. Тот, приняв цилиндрик, задумчиво нахмурившись, повертел его, зажав между пальцев. А Володя задержал взгляд на его лице.
Сознание пыталось отозваться узнаванием: где-то он уже видел эти грубые и резкие, словно бы они высечены резцом из камня, черты лица, слегка сглаживаемые возрастом - ему было сильно за сорок, может пятьдесят с чем-то, ближе к шестидесяти, но амнезия встала преградой, не давая зеленый свет нужному воспоминанию. Густая колючая светлая щетина покрывала его мощный подбородок, контрастируя с темными растрёпанными волосами.
- Это что за Миротворец у нас тут нарисовался? - пробормотал мужик, возвращая гильзу.
- Чего? - не понял Володя, убирая цилиндрик обратно.
- «Миротворец», блин, — не без иронии, словно объясняя нерадивому ученику прописные истины, ответил мужик, — револьвер «Дикого Запада». Классика, гильза, скорее всего, оттуда. Ферштейн?
- Ферштейн, натюрлих нах.
Что ж, стало немного понятно. Самую чуть. Только от этой ясности стало и еще чуть более жутко. Оказаться на лайнере с каким-то отбитым на голову уебком с револьвером, это все равно, что в клетке со зверем. Пусть в очень большой клетке, но суть от этого не меняется.
Снаружи на лайнер обрушился тяжёлый раскат грома. Вибрация, вызванная им, заставила поднять головы к темному потолку, на мгновение осветившемуся отсветами сверкнувшей молнии.
- Ладно, Безуха, ты как хочешь, а я двину дальше, — заговорил мужик и с кряхтением, потирая ушибленные бока, поднялся на ноги.
- Дальше это куда?
- На капитанский мостик. Прежде чем ноги отсюда щупать, надо понять куда. Оритку себе заиметь, сечешь? В судовом журнале должно быть всё, че надо.
- Понял. Я в деле, — Володя поднялся следом, — слушай, документы у тебя есть?
- Какие документы? Где-то есть, а на хера они тебе?
- Имя узнать. Буду, значит, звать тебя Пол Пятого.
- Че? - темные брови мужика вопросительно изогнулись, а Володя кивнул на настенные часы, висящие на внутренней части бетонного перекрытия. Часы встали, а большая стрелка застыла с отставанием в несколько секунд от маленькой, замершей на отметке 4:30. Почему они, кстати, встали, отдельный вопрос, отложенный Волковым на потом.
Мужик демонстративно закатил глаза, но спорить не стал. Он подхватил свое импровизированное оружие, а Володя свои документы, после чего они двинулись дальше. Не то чтобы Волков проникся безоговорочным доверием к этому мужику с замашками типичного братка из девяностых, но в положении «двое в одной лодке» были свои плюсы, по меньшей мере на какое-то время.
- Пожрать бы чего... - протянул Пол Пятого.
- Был в кафешке и не нашел чего похавать?
Мужчины переглянулись, и мужик криво усмехнулся.
- Хэх. Молодец, баклан, подловил в натуре. А если по чесноку, то не до того было.
Разговор на отвлеченные темы помогал держать себя в тонусе, отодвигая подальше весь тот мрак, что непрошенным гостем проникал в разум в одиноком блуждании.
- Если по чесноку, то у меня в корабельной карте отмечен ресторан Blue Danube. Он находится где-то здесь, на шестой... или седьмой палубе. Я бы тоже не отказался от перекуса.
Сейчас, когда адреналин стремительно шел на убыль, возвращалась боль в сбитых костяшках, холод, слабость и необходимость восполнения углеводов и, конечно же, белка.
- Блю Дануб? Это типа переводится как Голубой Дануб? Пф, любят же американцы витиеватость. Ей богу, тошнит от таких словечек, — пробурчал он, закинув железяку себе на плечо.
- Это скорее французы.
- Да хоть китайцы, бля! Букварь, ебаный в рот... гля! эт че, ювелирный? - мужик подскочил к витрине, приковавшей его внимание, и, убедившись в том, что это действительно был ювелирный, оскалившись, взглянул на своего спутника.
Тот не стал спорить с идеей набить карманы драгоценностями. Налички у них при себе не было ни копейки, а какие-нибудь финансы, впереди, вполне могли пригодиться. Если им самим придется спасаться, то хотя бы банально, чтобы домой добраться. Угрызения совести? Разве что самые смутные. Весь спрос с тех, кто отвечал за этот круиз.
Ну и как говорится, понеслась душа в рай. Покинув ювелирный с полными карманами, в одном из других магазинчиков мужчины разжились сигаретами и зажигалками. Стоит ли говорить, что курить хотелось так же, как и есть? И лишь теперь, довольно пыхнув табаком, двинулись дальше к своей цели.
Пройдя еще нескольких бутиков со всякой малоинтересной всячиной, Володя остановился на своеобразном пересечении: слева модный бульвар с зелеными насаждениями, справа зона отдыха, откуда можно было попасть на лестницу, выводящую на бельэтаж. Затем обернулся и посмотрел назад, вспоминая о капающей сверху крови.
Может стоит подняться и посмотреть? Что это даст? Прежде всего долю информации. Информация это тоже оружие против неизвестности, наваливающийся фантомными страхами. В таких обстоятельствах грозный противник это не только стрелок с револьвером, но еще и собственные страхи. И вот эта драка с мужиком, который по факту оказался братом по несчастью, хорошо это показала.
- Чё встал, гнедой? - окликнул его мужик, ушедший вперед.
- Ты видел кровь там, где меня остановил?
- Допустим. И че?
- Надо бы подняться и посмотреть...
- Ты двинутый или кого? Может еще на ту бабу у кафешки посмотришь? Я те базарю, в рубку надо, в рубку. А потом ноги отсюда делать, — решив, что долг и дар убеждения на этом исчерпан, Пол Пятого махнул рукой и двинулся дальше. Володя еще раз взглянул направо и поспешил догнать мужика. Будем честны, оставаться здесь одному страшно до дрожи. Возможность увидеть труп и, может быть, подобрать еще одну гильзу не стоила того.
- Ты не щемись, Безуха, в героев не играй. Мы не в кино, тут самим бы уцелеть. Понял?
- Да при чем тут это? Я посмотреть хотел, чтобы побольше узнать о нашем приятеле с пушкой. Побольше понимания заиметь о звере, в клетке с которым нас заперли.
- Ишь ты, заперли, зверь в клетке... аж зубы сводит от твоего пафоса, — фыркнул мужик, покачав головой, — ну поймешь ты, еб твою мать, а дальше чё? У него огнестрел, у тебя понимание. Угадай с трех раз, кто кого хлопнет. Чем быстрее двинем отсюда, тем целее останемся. А с этим беспредельщиком пусть разбираются те, кому положено.
Отчасти с такой логикой тоже сложно было поспорить. Только вот на попавшийся им вскоре бар слова Пол Пятого уже не распространялись.
Это было что-то вроде спорт-бара прямо напротив эскалатора. По ту сторону стойки был закреплен громадный панорамный телевизор шириной на пол бара, а на боковой стене фирменный логотип EA Sports.
Большая часть продукции, которую здесь подавали, представляла сейчас собой сплошную груду битого стекла, сочно хрустящего под ботинками мужика, суетящегося в поисках уцелевших бутылок, как ребенок в «Детском мире» в поисках самой крутой игрушки. «Железка-ебалка», как свое оружие любовно прозвал Пол Пятого, мирно покоилась на барной стойке.
Володя же удовлетворился чуть более скромной находкой - соленым кренделем, обычно подающимся к пиву. Их здесь было много, целой россыпью валялись, какие-то разбухли в луже застоявшегося спиртного, какие-то просто слегонца заветрились. Подобрал парочку, стряхнул крупные осколки, тщательно сдул мелкие, зажевал и... и только теперь понял, насколько же на самом деле проголодался! Первый крендель улетел в считанные секунды.
Пол Пятого тоже не отставал. Правильно говорят: кто ищет, тот всегда найдет. С победным кличем на стойку попала бутылка пива и то ли текилы, то ли водки. Пиво мужик прикончил в два счета, запрокинув донышко к потолку. Острый заросший кадык задёргался, напиток забулькал, вливаясь в глотку до тех пор, пока бутылка полностью не опустела. Впечатляет. В голове всплыла ассоциация с этими короткими видосиками из вк, где девчонки демонстрируют навык обращения с собственной глоткой из категории «пока своими глазами не увижу, не поверю».
- О-ух! - довольно прорычал мужик, подавил отрыжку, затем откинул бутылку в сторону и не закусывая, перешел к напиткам покрепче, — вот теперь можно жить, еб твою мать!
- Может не стоит так на бухло налегать, отец? - поинтересовался Володя, дожевывая второй крендель, последнее слово сорвалось машинально, — мы ж так до рубки не дойдем. Ну я-то, может дойду, но хотелось бы как-то друг друга держаться, типа.
- Ты не ссы, Букварь, дойдем. Трубы горят, спасу нет.
Мужик приложился к бутылке, а Володя, прикончив второй крендель, замер и прислушался, покосившись взглядом в ту сторону, с которой они пришли. Сначала он услышал рокот, очередной приближающийся волны. Этот звук уже успел набить оскомину и вместо страха перед стихией, вызывал лишь предчувствие грохота разбивающегося водяного вала. Но на этот раз грохот внезапно перекрыл другой звук - гул изнутри корабля, который очень быстро нарастал, прерываясь нестерпимо резким, лопающимся и скрежетающим звуком, с которым обычно лопается ломающий лед.
Володя нервно сглотнул и вскинул рукой, привлекая внимание Пол Пятого, впрочем, тот и сам напрягся.
Обоим стало понятно: вода была уже внутри, и она быстро прибывала с непреодолимой силой, сокрушающей всё на своем пути. Она приближалась, она уже совсем близко. Мужик ловко перемахнул через стойку и, хлопнув спутника по плечу, устремился прочь отсюда. Володя двинулся следом.
Потом внезапно всё затихло. Был слышен только рокот прибывающей потоками со всех сторон воды, внизу, прямо под ними. Мужчины переглянулись, и в ту же секунду раздался оглушительно лопающийся грохот, свист осколков, сухой треск ломаемых перекрытий, а пол ушел из-под ног.
Глава 4 Лицо с фотографии
- А-а-а!... - только и успел, что машинально выкрикнуть Володя. Грязная ледяная вода оглушала, забивалась в рот, в глотку, в уши, не позволяла продохнуть, подавляла отчаянные крики. Куча разнообразного хлама: тряпки, какие-то многочисленные мелкие осколки - всё смешивалась в сплошной ревущий поток, подхвативший парня и стремительно потащивший куда-то вперед, в жуткую, осыпающуюся дождем обломков, пустоту.
Корабль разваливался, как карточный домик, а течение пыталось добить оказавшегося в его власти человека и успешно справлялось с этой задачей, то кидая его на торчащие из-под воды обломки, то утаскивало вглубь. Пучина давила, пожирала его. Впрочем, и Володя не сдавался, максимально работая и руками, и ногами, ему иногда удавалось ненадолго удержать голову на поверхности воды.
Захлебываясь окружающим потоком, он направил все силы на попытки ухватиться за что-нибудь и выбраться, нельзя же вот так умереть! Он пытался держаться за попадающиеся на пути препятствия, но всё было напрасно. Течение было во много крат сильнее, оно тащило его на погибель, пустота ждала.
Паника захватывала разум и контролировать подступающее сумасшествие становилось все сложнее, а в глазах стремительно разгорался ужас.
В огромной зале сила потока чуть ослабла, но все равно мощи хватало, чтобы смыть несколько колон, потолок верхней палубы просел и огромный светодиодный потолочный экран начал обрушаться с громким щелканьем рвущийся проводки и креплений. Выход оставался только один: перестав биться, Володя сам нырнул на глубину. Спустя несколько секунд над тем местом, где он сейчас находился, с приглушенным грохотом рухнул экран. Володя сделал несколько быстрых гребков по течению, уходя от россыпи огромных осколков, рассекающих глубину. Течение, внезапно вынесло его в другой поток, который сбил парня в сторону, погружая глубже под воду.
Через несколько секунд, Володя оказался в полной темноте и ничего не видел, даже своих рук, которыми яростно, но безуспешно пытался бороться со стихией. Его что, вынесло в океан?!
Воздуха не хватало, легкие начало сдавливать, словно тисками. Вдруг, он почувствовал, что не может всплыть - левая нога запуталась обо что-то. Володя дернул раз, другой, но провода - кажется, это были, они только сильнее впивались в ногу.
«О боже, — мысленно взмолился он, — только не это!»
Он попытался дотянуться до них руками на ощупь, и, кажется, что-то получилось, потом вы отчаянии дернул снова. Нет! Нет!! Нет!!! Сердце забилось просто каким-то бешеным станком. Володя дернул ногой снова и снова, не замечая, что только усугубляет свое положение. В ушах загромыхало пульсацией крови. Но прежде чем Волков успел понять, что громыхнуло не только в ушах, но и сверху, что-то грохнулось в воду, оно достигло дна и распороло плечо. Володя закричал, выпуская последний воздух из легких. Он был уже близок к тому, что потерять сознание, когда нога обрела все таки свободу. Парень оттолкнулся ими от одна и из последних сил взмахнул руками, вырываясь из водяного плена.
Оказавшись на поверхности, с жадным стоном хватанул ртом воздух - желанный глоток живительной пустоты. Течение тут вновь потянуло на глубину. Володя закашлялся, глотнул воды, но смог снова всплыть, а потом увидел недалеко впереди перила металлической винтовой лестницы. Это совсем недалеко, чуть правее того места, где течение разбивалось об огромную полуразрушенную декоративную стену с дисплеями на два потока. Надо было выбраться из одного потока, попасть на второй и вовремя ухватиться за перила. Надо только чуть-чуть постараться. Еще один рывок, чтобы ухватиться за, возможно, последний шанс к спасению.
Волков собрал всю свою боль и весь остаток своих сил на борьбу с потоком, несущим его на стену, огрызнувшуюся зубьями обломков. Сцепив зубы, с напряженным рычанием он вгрызался в течение, как бур вгрызается в землю. Вода оказалась сильнее. Из потока невозможно было выбраться, только не в таком истощении. На миг он ушел под воду, а потом налетел на рухнувшую со страшным грохотом кабину лифта, которая на несколько секунд сбила поток и позволила всплыть. Волков не упустил такой возможности. Руки бойко разгребали толщу воды. Задыхаясь и сплёвывая воду, он продолжил свою борьбу. Но старался не зря - поравнявшись с лестницей, Володя смог уцепиться за перила пальцами одной руки. Те тут же начали соскальзывать. Волков уцепился пальцами второй и подтянул свое тело.
Ползком преодолел еще несколько ступеней и рухнул без сил. Пытаясь восстановить дыхание, он лежал с прикрытыми глазами. От такого купания онемело всё тело. Но сейчас это было даже кстати, заглушая очаги боли. Володя понимал, как тяжело ему будет, когда тело начнет оживать, но решил пока не думать об этом.
Вода внизу с ревом уходила дальше, погребая под своими глубинами человеческую гордыню, но главное выше не поднималась. Кажется сожрав шесть или семь палуб, стихия все таки угомонилась, по крайней мере на время.
Хотелось ругаться долго и смачно, сбросить эмоции. Сил не оставалось даже на это. Но он всё еще оставался жив, он все еще дышал, а это главное. В голове отчаянным огоньком билась согревающая душу мысль: «как же хочется жить... »
Следом за ней последовала другая, о доме, тепле семейного очага, о всем том, что до сих пор двигало им, помимо банального страха смерти. Кто-то ведь наверняка дома ждет его? Мама, папа, может быть, девушка? Может быть, они думают, что он уже погиб, а он всё еще жив. Вот обрадует их, когда доберется.
Эти мысли убаюкивали, веки наливались дремотной тяжестью.
«Сейчас минутку... я только минуточку отдохну, покемарю, — пообещал он сам себе, —... а потом дальше двинусь. В рубку за журналом. Да-да, в рубку...»
- Только минуточку... - шепотом, зачем-то, словно в бреду, повторил он.
Секунда, за ней миновала минута, потом другая, третья. Что-то похожее на звук голосов заставил его резко вздрогнуть и оглядеться по сторонам. Какой он стал нервный! Приснилось или где-то неподалеку правда есть люди? А если и есть, то хорошо ли это? Поди знай, вдруг это тот местный уебок с пушкой?
«Надо идти. Надо действовать. Надо, Волков Владимир Игоревич! Надо, Володя».
- Ладно, — отозвался он самому себе и попытался подняться на ноги, но тут же с громким вскриком упал и едва не свалился обратно в поток: правую ногу прошибла вспышка нестерпимой боли.
Машинально в мозгу всплыла ужасающая мысль о переломе и жуткие картины с торчащей наружу костью. Тут уже без опытных рук не обойтись никак.
Усевшись на ступени поудобнее, он прежде всего вытянул правую ногу.
Реагирует - значит не перелом. Пальцы тоже шевелятся. Так, это уже неплохо.
Штанина оказалась разодрана и пропиталась кровью. Аккуратно разорвав пошире края штанины и отведя их в стороны, Волков одновременно испытал и облегчение от того, что это действительно не перелом, и новый испуг от того, что причиной боли оказался застрявший в ноге, чуть повыше колена, осколок. Шириной не больше мизинца, он торчал из ноги с возможностью подцепить его голыми пальцами и вытащить.
Володя потянул было предательски дрожащую руку к осколку, но в нерешительности остановил себя. Стоило ли так рисковать, не зная, какой длины осколок? А вдруг задета кость, мышцы там или еще чего? С другой стороны - как идти куда-то, если на ногу невозможно опереться?
Вдали и вверху над палубой раздался страшный металлический скрежет, а потом протяжный раскатистый грохот, напоминающий перекат больших шаров подшипника. Сильварим, не выдерживая нагрузки, развалился целиком, теперь это было достаточно убедительно, чтобы не питать себя иллюзиями. Вопрос теперь лишь в том, когда корабль пойдет ко дну. Очевидно, случится это уже скоро.
Твою мать! Твою мать!! Твою мать!! Сильварим! И Пол Пятого туда же!
В критический момент так хотелось свалить на кого-нибудь вину, поискать виноватых, вместо того, чтобы сосредоточиться на действительно важном.
«Может, плевать на журнал, он не панацея, выбираться из этой консервной банки, пока еще есть возможность? - попытался логически рассуждать он, — спустить спасательную шлюпку, если они еще остались, или соорудить плот. Ага, и далеко я смогу уйти, пока снаружи бушует шторм?...»
Быстро подступало ощущение безнадеги, загнанности в глухой угол, из которого нет никакого иного выхода, кроме как покориться судьбе. Володя позволил себе опереться спиной о перила и прикрыть глаза, собираясь с духом. Хотелось кричать, заставить закончиться весь этот ужас, позвать на помощь маму, папу, объявить: «стоп, я больше не играю! », как когда-то в далеком детстве.
Он ударил кулаком по ступени, на которой сидел. Потом ударил еще, еще и еще, оставляя кровавые пятна, потом снова и снова, пока боль в сбитых костяшках не затмила ноющую боль в мелких царапинах и ушибах, пока не отодвинула прочь душевную боль, пока не переселила затмевающий разум гнев к своему положению.
Задушить истерию на корню, не позволить ей диктовать поведение.
Потом достал из кармана отсыревшие документы, гильза, выпав и звонко бряцнув, исчезла в потоке. Документы Володя переложил на ступень выше, следом принялся расстегивать рубашку. Одна пуговица, вторая... третья не расстегивалась, запуталась в нитках.
- Сука! - ругнулся он.
Схватился обеими руками за отвороты и с силой рванул с треском рвущийся ткани, разрывая её на две половины. Оставшиеся пуговицы раскатились по ступеням, одна за другой исчезая в потоке внизу. Стянул рубашку с себя, скомкал, положил перед собой. Затем сделал несколько спокойных, глубоких вдохов. Ухватился тремя пальцами за осколок, зажмурил глаза.
- Давай, Володя. Просто вытащи эту ебань. Это не стекло, это просто заноза.
Волков сцепил зубы до скрежета, отпустил осколок, а потом снова схватился за него и резко дернул, вырывая его прочь из своей конечности. Сознание убедило всё сделать быстро, пока сомнения не ослабили решимость, и у него это получилось.
- А-а-а-а-а-а! ссссууу...ка! - по ране будто плетью хлестнуло, из глаз брызнули искры.
Володя сжался в комок перед ногой и замер, направляя всё свое напряжение на порез, давая себе возможность поскорее оклематься и не позволить отключиться. Кровь толчками выходила из глубокой раны, просачивалась сквозь пальцы, которыми он машинально зажал её.
Потом схватил рубашку, поспешил поплотнее обмотать несколько раз вокруг раны и завязать концы. Кровь пропитала повязку почти сразу, проступая увеличивающимся красным пятном.
Что ж, планы поменялись. Надо найти медпункт и поживее, а уже потом в рубку.
Прежде чем идти, Володя огляделся повнимательнее в попытке сориентироваться. Это было похоже на какой-то развлекательный центр, но наверняка судить сложно, не видя, что внизу под водой.
Вверх вздымалось еще несколько лестниц по принципу: палуба - промежуточный этаж - следующая палуба. Огромная общая стена, о которую разбивался поток, делила основное помещение и все верхние палубы на две половины, как знаменитое здание Уан-Таймс-Сквер в Нью-Йорке.
Где здесь искать медицинский центр? А черт его знает! Может быть, в том плане палуб, который попадался ему на глаза ранее, была информация. Да даже не может, а точно была, не могла не быть. Значит нужно найти еще один такой же и уже оттуда ориентироваться. Вот так, всё возможно, только бы...
- Даже не вздумай потонуть, — обратился Володя к лайнеру гневным, сухим и похожим на шепот голосом, потом прикрыл глаза и добавил уже более спокойным, просящим, как будто на самом деле обращаясь к живому существу:
- Продержись еще немного, пожалуйста.
Опираясь на здоровую ногу, он поднялся, подобрал документы, убрал их в карман джинсов и побрел вперед. Осторожно, шаг за шагом.
Взобравшись по лестнице, Володя вскоре вышел в большой ресторанный зал. Он был воистину огромен и занимал сразу два яруса, а шириной, казалось, с футбольное поле. Скорее всего, это иллюзия, потому что темнота, в которой скрывались дальние углы помещения добавляла ему глубины, но оно и впрямь было большим, а из стеклянных стен открывался панорамный вид на океан. Если на корабле был какой-то основной ресторан, то это именно он.
Шторм не просто не начал утихать, он продолжал набирать силу. Волны вздымались прямо перед кораблем, обрушивались темными пенящимися громадами на окна, силясь их разбить. Насколько бы ни были те укрепленными, уже совсем скоро стихии это удастся.
Перед тем как двинуться дальше, Волков позволил себе пройти до барной стойки, чтобы отыскать что-нибудь, чем можно залиться. Если бы знал наперед, как всё будет, то налакался бы на пару с тем мужиком.
В здешнем баре ничего не уцелело. Одно только хрустящее битое стекло. Выругавшись, Волков двинулся дальше, обходя груду опрокинутых стульев и столов, к большой маршевой лестнице наверх в дальнем конце ресторана, похожей на знаменитую парадную из Титаника.
Подобно тому, как кровавые ошметки, искореженные доспехи и оружие усеивает поле боя после брани, столовые приборы и осколки посуды усеивали всю территорию ресторана.
Наверху опять открылся длинный коридор с ровным рядом дверей вдоль стен. Это обнадежило: значит, где-то рядом должен быть еще один план корабля с меткой «вы здесь» и указанием расположения всех остальных помещений.
Сильно припадая на больную ногу, Володя прибавил ходу, иногда переходя на бег мелкой трусцой.
Да, вот оно. План корабля обнаружился в том же месте, где и на нижней палубе: в точке разветвления одного общего коридора. Исходя из плана, он сейчас находился на палубе восемь, а медицинский центр, как и аптеки, находится на четвертой, затопленной палубе.
- Гадство! - выругался Володя.
И тут же попытался взять себя в руки, упершись рукой в стену и уставившись в одну точку на полу.
Оставалось только вернуться к изначальному плану: прорываться в капитанскую рубку. Нужна помощь, надо обработать и зашить ногу, надо выбираться с обреченного корабля, пока он совсем не развалился. Надо, надо, надо действовать, и быстро.
Снова взгляд на план.
Ближе всего к носовой части корабля можно было попасть, двигаясь дальше, прямо через библиотеку, потом через оранжерею, занимающую две палубы, выйти сразу выше. Не топчась на месте, он двинулся дальше. Но на этот раз без излишней спешки, чтобы не сбиться с пути.
Так, вот она, библиотека... И по-прежнему никого из людей.
Здесь от центра правая дверь.
Еще один короткий коридор, поворот направо, помещение с административной стойкой, дверь перед ней вывела на длинный, общий балкончик с кофейными столиками и видом на оранжерею. Это был настоящий тропический лес, разбитый на борту корабля, с большим стеклянным куполом, к которому вздымались кроны высоких деревьев и кустарников. Вода уже подбиралась и сюда. Огибая преграды, омывая многочисленные вазоны, она растекалась по плиточному полу внизу. Пока что медленно, лениво, словно кто-то кофе пролил.
Шлепая по воде внизу, кто-то шел, торопливо пересекая оранжерею.
Володя затаился за стеклянной оградой балкончика, перед столиком. Вслед за этим звуком со стороны второго входа на балкончик раздались другие звуки шагов, размеренные, тяжелые. Кто-то был здесь, и он приближался к тому месту, где отсиживался Володя. Выглянув одним глазом, он сначала увидел силуэт мужчины - тот пристально смотрел в сторону оранжереи, как будто высматривая кого-то, а потом разглядел и оружие у него в руке. Это был пистолет. Револьвер - не револьвер, миротоворец - не миротворец, Володя уже не вглядывался. Хватило и одного факта огнестрела в руке у мужика.
Стараясь не производить ни звука, Волков подобрал один из длинных осколков разбитой посуды, перехватил прямым хватом острым концом вниз, как если бы держал нож, и, не замечая, как острые края впиваются в ладонь, стал выжидать. С оранжереи раздавался плеск легких, быстро удаляющихся шагов.
Скрип кожаных подошв стрелка раздавался эхом на балкончике. Володя впился до боли в сжимаемый осколок, заставляя держать себя в руках. Со стороны оранжереи раздался короткий звонкий вскрик: то ли девушка, то ли ребенок, ударившись об одну из вазонов, грохнулась на пол. Мужчина остановился. Раздался щелчок взводимого курка. Володя закрыл глаза и зажмурился, убеждая себя, что это не его дело. Каждый сам за себя. Медленный выдох. Две секунды и четыре перестука сердца ему понадобилось, чтобы решиться на то, к чему его толкнул прилив стресса, когда инстинкты начинают довлеть над разумом: подобраться, вонзить осколок, отобрать пушку.
Всего один вазон с юккой и один столик отделял его от этой мрази. Хватит нескольких секунд.
Володя выбрался из своего укрытия и двинулся к мужику, держась дальней относительно ограды стены.
Звук выстрела ударил по ушам, заставив его испуганно вздрогнуть, но не остановиться. Выстрелу отозвался короткий, тот же звонкий вскрик со стороны оранжереи. Володя поравнялся со столиком. Осталось еще два шага. Мужчина повернул голову, и тут Волков застыл...
На него смотрело лицо с той фотографии в паспорте. Это мгновение решило всё. Мужик вскинул оружие в его сторону, Волкову ничего не оставалось, кроме как метнуть осколок в стрелка в надежде сбить прицел, а самому метнуться в сторону, к вазону. Пуля просвистела возле виска, обдав дыханием смерти. Вторая ударилась о стеклянную ограду, та с противным дребезгом разлетелась на мириады осколков. Перекинув вес тела на больную ногу, Волков пнул здоровой стол в сторону убийцы и шарахнулся в сторону - порезанная нога предательски подкосилась. Не в силах удержать равновесие, Володя полетел с балкончика вниз.
Глава 5 Пути спасения
Его спасло лишь то, что высота оказалась недостаточно большой. Это было примерно с два-три этажа среднестатистической жилой высотки. Володя в отчаянной попытке не задеть больную ногу успел сгруппироваться и упасть на бок. Стекло, усыпающее пол, впилось в отбитое ранее под водой плечо, тут же, вскрикнув, он откатился в сторону от предполагаемой линии стрельбы.
Затем, молясь, чтобы темнота укрыла его, отполз за клумбу с развесистой пальмой. Здесь он попытался затаиться, прислушаться к обманчивой тишине, но воздуха в легких не хватало, а сердце колотилось настолько громко, что казалось, этот перестук слышно на всю оранжерею. Истерия подступала к горлу снова и снова. Ему казалось, что теперь это точно конец, живым отсюда уже не выбраться. Безумный убийца на тонущем круизном лайнере, что может быть хуже?
Не одно, так другое прикончит. Стоит ли вообще бороться за выживание, прилагать столько усилий. Может, его судьба уже предопределена? Уже в который раз за эту ночь, Волков попытался мысленно приказать себе успокоиться, а перед глазами непроизвольно снова и снова вырисовывалось это лицо с хладнокровным выражением, словно маска. Ни один мускул не дрогнул. Хотя, признаться, в последнем он не был уверен на уровне факта в последней инстанции. Как документы этой мрази с пистолетом могли оказаться у него в кармане? И эта чужая кровь на губах...
Он что, знал этого человека? А может просто похож, ведь вглядываться времени не было. Вопросы, вопросы, сплошные вопросы, а вода продолжала прибывать.
Невдалеке слышался тихий журчащий плеск, вскоре к нему присоединился еще один, посильнее, потом еще. В любое мгновение здесь всё могло полететь к чертям. Борьба со стихией это борьба со временем, и люди, сколько бы их здесь ни было, её проигрывали. Чем они занимались, вместо того, чтобы сплотиться вокруг общей беды?!
Володя выждал еще несколько секунд и, сглотнув, выглянул, стараясь не высовываться больше необходимого. Сложно сказать, от чего ему было страшнее всего в эти несколько секунд: от ожидания увидеть мужика с оружием, который только и дожидался того, что цель покажется, или от того, что на балкончике никого не оказалось.
Балкончик отсюда просматривался достаточно хорошо. Между тем местом, где он упал, и клумбой открытая область метра на два. Поэтому, если захотел бы убить - убил бы еще до того, как цель скрылась за пальмой.
Кончились патроны? Кто-то помешал? Да где же он?! Стремительно перебирая мысли в голове, точно тасуя колоду карт, Волков пытался проследить какую-то логическую цепочку в действиях незнакомца, чтобы уже отталкиваясь от неё, принимать решения, но не мог. Отсутствовало звено, которое позволило бы прощупать последовательность его действий - почему он это делает, почему остановился? А время уходило, надо что-то решать.
- Господи, помоги, — одними губами прошептал он.
Затем поднялся на ноги и окинул взглядом темноту вокруг себя. Казалось, она не только защищала, скрывая, но и давила, тая в себе зло во плоти. Мужик мог быть сейчас где угодно, но не считая балкончика, вход на оранжерею был виден только один, в дальнем её конце. Он же спасительный выход на верхние палубы.
Безостановочно оглядываясь на ходу, Володя двинулся в ту сторону, ускоряясь с каждым шагом. Он готов был в любой момент упасть на пол, уткнуться лицом в растекающуюся воду, в смутной, но единственной надежде, что растения защитят от пули, помешают тщательно прицелиться, что разрушающие потоки воды ворвутся в нужный момент, предоставляя больше шансов на спасение, чем пляска под пулями.
Ноги предательски шлепали по воде, доходящей уже до щиколоток, выдавая его со всеми потрохами, а тени от растений то и дело создавали иллюзию чьего-то присутствия рядом. Все таки правильно говорят, что в России матом не ругаются, а разговаривают, правильно, это просто ебучий факт. В мозгу крутились лишь слова, не поддающиеся цензуре, и только нехватка воздуха в легких от бега, на который он перешел, не позволяла Володе высказываться вслух.
Быстрее прочь отсюда!
Когда до спасительного выхода оставалось каких-то несколько шагов, Володя не столько увидел, сколько почувствовал движение из-за вазона справа. Время словно замедлилось в это мгновение, загустилось до желеобразной массы, почти остановилось: вот Володя повернул голову, вот увидел человека, устремившегося на него с чем-то похожим на стул в замахе, а затем будто сорвалось с цепи: пригнувшись, он выкинул вперед правую руку, сжатую в кулак. Удар достиг цели - кулак врезался под подбородок противника, точнее противницы, поближе к шее. Раздался короткий женский крик, на вроде того, что он слышал при выстреле.
Выронив свое импровизированное оружие, девушка грохнулась в воду, но тут же вскочила переполошенной пичужкой и с отчаянным кличем человека, защищающего самое дорогое, то, что дороже собственной жизни, кинулась в атаку с голыми, казалось, руками. Но в том и дело, что казалось.
В последний момент Волков успел увернуться: левую сторону лица словно опалило огнем, чем-то острым она умудрилась оставить глубокий длинный порез на щеке, чуть было не задевший глаз.
Володя перехватил её руку, тут же попытался перехватить и вторую, но в этот момент девушка дернулась, его больная нога зацепилась за опрокинутый стул, и оба шлепнулись в воду.
Зажатую мертвой хваткой женскую руку он не выпускал удерживая в уме одну единственную пульсирующую мысль - что стоит только это сделать, и эта бешеная тигрица просто разорвет его. Свободной она попыталась уцепиться в его горло, и ей это удалось - более того, ей едва было не удалось раздавить его кадык, спасло лишь то, что, захрипев, он врезал ей кулаком в челюсть, потом ударил во второй раз и уже в полную силу.
Лишь после этого женская хватка ослабла, и ему, наконец, удалось перехватить вторую руку. Девушка взвизгнула, взбрыкнулась, попыталась выбраться из хватки. Сколько же в ней дикой мощи! Это же не он настолько ослаб? Ей явно было за что ценить жизнь, кого защищать, к кому возвращаться.
- Спокойно! - прорычал Володя, — спокойно! Я не убийца! Не убийца! Остынь! Не убийца! - повторил он, надавливая всей силой своих голосовых связок на «не».
Девушка дернулась, потом еще раз, уже значительно слабее. Её зелёные глаза полыхали мрачным огнём, выдавая стремление прикончить, бушующее в ее душе. Его глаза горели требованием остыть, впустить в разум слова, с такой упорной силой произносимые им.
- Хорошо, — с жаром выдохнула она.
- Сейчас я вас отпущу, и мы вместе свалим отсюда, — Володя вытер плечом кровь, стекающую к губам с рассеченной щеки, — эта мразь с пушкой шныряет где-то здесь. Хорошо?
Незнакомка кивнула. Её грудь вздымалась тяжело и нервно. Он слышал, как гулко и часто колотилось её сердце, практически в унисон с его.
- Давайте только без глупостей, — Володя разжал хватку, затем неловко поднялся, упираясь на здоровую ногу, и зажал левой ладонью рассеченную щеку. Порез ощущался действительно глубоким. Еще один. Да что ж такое-то!
Очередной металлический стон и скрежет раскатился протяжным мощным эхом по невероятному сооружению, кажется, он шел из низа. Корабль вздрогнул, словно живое существо приходящее в движение, раскатился гул, медленный, натужный. Сильварим просел, заметно накренился на левый борт и остановился. Вдали впереди раздался сильный грохот, будто упало что-то очень большое, затем периодически тишину прорывали гулкие удаляющиеся звуки, как если бы металл начинал рваться и изгибаться.
Всё. Кажется, счет уже шел не на часы - на минуты. Девушка, к этому моменту поднявшаяся на ноги, недоверчиво зыркнула на бывшего соперника и поспешила покинуть помещение.
Волков, двинулся следом.
Она двигалась быстро, едва не переходя на бег. И судя по плану палуб, который еще сохранялся в памяти, стремилась плюс-минус туда же, куда и он.
- Слушай, как давно ты очнулась? Ты тоже ничего не помнишь?
- Да, — на ходу небрежно обернулась она.
Вот и поговорили. На какое-то время между ними образовалась тишина. Володя тоже не особо горел желанием разговаривать сейчас, а тем более упорствовать на получении ответов. Все беседы стоило отложить на потом, а все внутренние ресурсы сейчас направить на то, чтобы спастись. А еще этот ублюдочный стрелок, он мог находиться где угодно, поджидать их в темноте, следовать за ними, дыша в затылок. Страх - страх неизвестного, не поддающегося какому-то логическому объяснению, натягивал нервы, заставляя двигаться быстрее, не обращая внимание на протестующие вспышки боли в раненной ноге или распоротой щеке, почти не отставая от своей спутницы.
Незнакомка двигалась легкой и плавной походкой. Такой, вроде двигаются спортсменки или танцовщицы. В джинсах, футболке и кроссовках она наверняка могла передвигаться и вовсе бесшумно, если бы не вода, хлюпающая под ногами. Пройдя по длинному, уходящему во тьму коридору, они добрались до служебной лестницы на следующую палубу и двинулись наверх.
Ступень за ступенью, спутница сбавила шаг и заговорила уже более осмысленно:
- Я не знаю, когда очнулась. Кажется, целая вечность прошла. Но уже было темно.
- Так же, как и я, — подтвердил Володя, решив пока не упоминать Пол Пятого. Будем честны, поток скорее всего убил его, зачем упоминать мертвых и еще сильнее натягивать нервы?
- Тут есть еще один человек, мы пытались добраться к шлюпкам с правого борта...
- Да ты шутишь, — не без иронии отозвался Волков, переглянувшись с девушкой. Та оставалась серьезной, всем своим видом говоря: «нет, не шучу» - в такую погоду садиться в шлюпки, это самоубийство, — добавил он то, что и так казалось очевидным.
- У тебя есть идеи лучше? Посмотри вокруг, корабль разваливается. Лучше воспользоваться хоть каким-то шансом на спасение, чем пойти ко дну вместе с лайнером.
Володя с трудом мог поверить в то, что она... они решились на такое. Неужели они не видят или не осознают, что шторм сделал с лайнером? У них что, напрочь отключен инстинкт самосохранения? Или отчаяние достигло той точки, когда осмысленные решения принимать уже не в силах. Со стороны, их решения больше напоминали то, как люди в паникующей толпе давят друг друга и сами же погибают.
- Ладно, что там на правом борту?
- Всё плохо, уцелела только одна. Спусковой механизм заело, а потом шлюпочную палубу смяло.
Володя прикинул, кажется, это было в первые минуты после того, как он очнулся, когда лайнер впервые пришел в движение. Девушка меж тем продолжила:
- Мы хотели оценить, как дела на левом борту, но потом вода разделила нас.
Волков кивнул, понимаю, мол, еще как понимаю, а после заговорил:
- Не хочу тебя расстраивать, но...
- Заткнись, — оборвала она его, — он успел выбраться. Вода просто разделила нас по разные стороны корабля. Мы договорились, что встретимся на шлюпочной палубе.
- У меня есть кое-какие дополнения к вашему «гениальному» плану. Прежде чем стремиться к шлюпкам, надо попасть в капитанскую рубку, взять судовой журнал. Мы даже не знаем, где находимся. А вдруг посреди океана, и куда мы на этих корытах тогда? В журнале должны иметься сведения навигационного характера. Они нас спасут, если шторм не добьет. Припасы, в конце концов. Нельзя же вот так, вслепую, впопыхах отправляться неизвестно куда.
- Да, ты прав. Вот ты и займись этим. Встретимся на шлюпочной палубе, — ответила девушка и собралась было отправиться дальше по коридору, на который вывела их лестница.
- Стой, — Володя вцепился в её руку, — я понимаю, что ты переживаешь за этого своего парня, но пока нам стоит держаться вместе, так больше шансов. Да и сделать мы сможем больше.
- Отцепись от меня, — девушка дернула рукой, но он держал достаточно крепко.
- Просто остынь и подумай минуту. Головой подумай, а не... тем местом, которым ты так красиво виляешь при ходьбе, — он старался, чтобы голос звучал достаточно твердо и настойчиво, так, как будто он вбивал их кувалдой в попытке достучаться до её разума. Неужели она не понимала и с упорством, достойным лучшего применения, отказывалась понимать, что по одиночке ни один из них, здесь, ничего не стоит?
Неужели она не понимала, что без хоть какой-нибудь подготовки, без запаса припасов первой необходимости они не выживут, даже если переживут шторм? Конечно, спасательные шлюпки должны быть оборудованы предметами выживания, но на долго ли их хватит? Сколько бы они уже успели сделать, если бы только смогли объединить усилия!
Несколько секунд они просто сверлили друг друга взглядом, подобно боксерам на ринге, в ожидании, когда рефери даст отмашку. А потом она все таки сдалась:
- Хорошо, — ее голос был холоден и напряжен, однако в нем проступила нотка понимания или что-то очень на это похожее. Она снова дернула рукой, Володя отпустил её и снова зажал щеку, — ты знаешь, как попасть в эту рубку? - спросила девушка.
- Да, более или менее. По этой лестнице мы сможем добраться до самой верхней палубы, оттуда самый короткий путь через фитнес и спа центры.
- Поняла, идем, — она бросила быстрый взгляд в ту сторону, в которую хотела пойти, а потом двинулась туда, куда нужно было идти.
Снова они двинулись наверх.
Первые несколько пролетов они двигались молча, прислушиваясь к окружающим звукам и пытаясь следить за ритмом шагов, чтобы не выдохнуться раньше времени, а потом Володя поинтересовался:
- Слышишь, там в оранжерее, это в тебя он стрелял?
- Не знаю.
И опять между спутниками повисла тишина. Еще какое-то время они шли молча, а потом она заговорила снова, как будто эти паузы необходимы ей, чтобы собраться с мыслями:
- Я вообще не думала, что здесь есть кто-то, кто будет стрелять по людям. Пуля ударила в вазу передо мной, я даже не поняла сначала, что случилось. Споткнулась от неожиданности, а только потом сообразила и поняла, что если приведу его к шлюпкам, то нам обоим конец.
Смелая девчонка, это факт. Похоже, правильно говорят, что только в критической ситуации человек понимает, чего он стоит на самом деле. Хороший повод когда-нибудь потом вспомнить и проанализировать свои действия, в каком-нибудь баре, после спасения. А пока...
- Похоже, наш приятель не самый меткий стрелок, — ни к кому конкретно не обращаясь, просто рассуждая вслух, заговорил Волков, — или... он специально мажет, запугивает нас?
С другой стороны - тогда откуда кровь, которая капала сверху на торговой улочке? Нет, пазлы не сходились, цепь не собиралась в четкую линию. Чего-то не хватало.
В какой-то момент он потерял счет пролетам и палубам. К какой они приближались? К двенадцатой или тринадцатой? А, впрочем, не важно, их цель - самая верхняя.
Всё больше тревоги вызывала щека. Только лишь опустив взгляд на пропитавшуюся кровью майку, он понял, насколько хреновы его дела. Откуда столько натекло? Она же не задела никакую артерию.
- Сколько крови-то... чем это ты меня?
Девушка обернулась, как бы спрашивая, о чем это он.
- Осколком от той вазы. Не держи зла, я думала, это ты стрелял. В суматохе попробуй, разберись.
- Да это понятно, — отмахнулся он.
Спутница снова обернулась и остановилась.
- Дай посмотрю.
Отказываться Володя не стал. Пока девушка осматривала его лицо, он мысленно отметил, до чего же она красива. Спортивная фигура, обаятельное личико с тонкими чертами. Какой-то особый шарм ей придавали брови с резким изгибом, как будто оставленные стремительным росчерком пера. А на правой, эдакой вишенкой на торте, небольшая выбритая полоска. Как сказал однажды один человек, чьего имени Володя даже не пытался вспомнить: от такой завелся бы даже испорченный будильник.
- До свадьбы заживет, — вынесла она свой вердикт, — но кровь надо бы остановить.
Девушка огляделась на месте. Володя видел только одно решение: найти какую-нибудь ткань в каюте или еще где. Они находились в нескольких ступенях от следующей палубы. Не пускать же на перевязки последнюю майку? а потом что, джинсы и трусы в ход пойдут? Благо, девушка мыслила примерно так же:
- Посиди здесь, сейчас вернусь.
Парень кивнул. Она скрылась наверху, а Володя присел на ступеньку и достал паспорт. Раскрыл его на странице с фотографией и задумчиво уставился в это лицо, которое какое-то время считал своим.
- Кто же ты есть, Волков Владимир Игоревич? - пробормотал он себе под нос, —...и кто есть я сам?
Вопросы, вопросы, а будут ли ответы?
Будут, — тут же мысленно ответил Володя самому себе, — если взять стрелка живьем. Но нужно ли это нам или пусть идет на хуй вместе с этим лайнером?
Признаться, он больше склонен был ко второму варианту.
Услышав шаги возвращающийся девушки, Володя закрыл документ, зажал его между пальцев, чтобы зашвырнуть, проклиная его хозяина и весь корабль, вниз. Но что-то удержало его от этого.
- Что там у тебя? - спросила спутница, приближаясь с чем-то вроде полотенца в руке.
- На-ка, вот взгляни, — он протянул ей паспорт, — это документ нашего приятеля с пушкой.
Приняв красную книжицу, она раскрыла её на нужной странице. На секунду застыла, вглядываясь. Озадаченно, сдвинула свои прекрасные брови к переносице. Володя, взглянув на неё вопросительно, изогнул свою бровь.
Девушка взглянула на него, потом снова на фотографию, потом снова на него.
- Ты шутишь? Это же твое лицо на фото.
Одновременно с этим снизу на лестнице послышался тяжелый звук приближающихся шагов.
Глава 6 Капитанская рубка
Володя, прижимая указательный палец к губам, второй рукой указал девушке на палубу, к которой выводила лестница. Надо быстро убираться отсюда, против человека с огнестрелом, у них, даже обоих вместе взятых, пока не было ни единого шанса.
Та, и без того поняв, что к чему, практически не производя ни звука, двинулась вперед, на ходу убирая паспорт в карман джинсов. Володя, оглядываясь, двинулся следом. Беззвучно передвигаться уже не получалось - раненая нога давала о себе знать, при каждом торопливом неосторожном движении её прострелило вспышкой боли.
Первым помещением оказалось что-то вроде небольшой лаундж-зоны с перегородками из стекол и дорогих деревянных панелей. Ничего из того, что могло бы послужить хоть какой-то защитой от преследователя. Из мебели только кресла и диваны с мягкими подушками и низкими кофейными столиками. Посередине виднелась еще одна лестница наверх. Если память не обманывала, то отсюда можно было попасть в местный кинозал, а в дальнем конце зоны - поворот на коридор с дверями по обе стороны стен. Туда они оба и устремились.
Счет шел на секунды, в любой миг этот мужик мог появиться здесь и послать ему в спину смертоносный кусок свинца.
Девушка, вырвавшаяся сильно вперед, подергала одну из ближайших попавшихся дверей - заперто, еще одна - заперто. Третья - тот же результат.
Володя добрался до коридора и в очередной раз обернувшись, увидел, что незнакомец уже переступил порог лаунж-зоны и теперь уверенно следовал тем же путем, которым проследовали они, как будто наперед знал пути движения людей.
Девушка, пятясь вперед, взглянула на спутника взглядом, полным безнадежного отчаяния и устремилась бегом по коридору, уже не останавливаясь ни перед какой дверью.
Паника оказалась сильнее её.
Волков понимал, что у него со своей ногой нет никаких шансов сбежать, но не собираясь сдаваться, он, хватаясь за соломинку, схватился за ручку ближайшей к нему двери, нажал ее вниз и с силой потянул на себя. Дверь не поддалась. Она выглядела хлипкой, казалось, созданной не мешать входу, а скорее для красоты и уединения, вроде тех, что в туалете. Володя кинул быстрый взгляд в сторону лаунжа: шаги всё ближе. Он дернул снова, дверь заскрипела и затрещала, но опять не поддалась, тогда он, не медля, дернул сильнее, ухватившись за ручку обеими руками.
Наконец она с треском ломающегося замка и короба распахнулась, Володя нырнул внутрь и прикрыл её за собой, оставив лишь крохотную щелочку для обзора.
Не суетясь, Волков стоял прямо перед дверью, держась рукой за ручку двери с внутренней стороны так крепко, что пальцы побелели. Прислушиваясь к приближающемуся скрипу кожаных ботинок, он пытался держать себя в руках, но тело непроизвольно содрагала крупная дрожь. Нет ничего страшнее мучительного ожидания страшной участи.
Он пытался затаить дыхание, но напряжение как будто «вталкивало» с шумом в легкие порцию воздуха. Володя вздохнул, на мгновение задержал дыхание и медленно, как проколотая шина выпускающая воздух, выдохнул. У него был лишь один шанс. Если убийца поймет, что с дверью что-то не так, или по каплям крови проследит, где жертва могла скрыться, то оставалось только дождаться, когда он приблизится, и резким открыванием двери выбить его из равновесия.
А потом... потом попытаться схватиться за оружие и выхватить его из рук ублюдка. Типичный голливудский прием, получится ли на практике? Володя сомневался. Сильно сомневался. Но какая-то доля веры в себя еще оставалась, и она была той единственной опорой, позволяющей не упасть в трясину паники.
Очередная жирная капля крови медленно скатилась с щеки к заросшему подбородку, на секунду повисла на нем и со щелчком размазалась по полу.
Мужчина поравнялся с дверью и остановился, как будто прислушиваясь.
Но он же не мог услышать звук капнувшей крови? - попытался убедить в этом самого себя Володя.
Теперь Волков имел возможность разглядеть, что за оружие у него в руке. Это был револьвер, классика дикого запада, всё как и говорил Пол Пятого.
Жуткое оружие выглядело грозно и сидело в руке, точно влитое. Почти зримая угроза волнами исходила от мужчины, подобно кругам на воде.
Что же тебе надо, мразь?! Гребаный дебил, сумасшедший маньяк и суицидник, мы же все скоро здесь сдохнем! - гнев стремительно оттеснял все прочие эмоции. Володя изготовился за дорого продать свою жизнь.
Пройти через этап ожидания сложнее всего, но когда наступает момент действовать, ты уже не думаешь, ты просто действуешь на инстинктах. Володя стиснул зубы, волевым усилием подавляя последние позывы боли и страха. На все эти внутренние перемены ушло не больше нескольких секунд, показавшихся вечностью.
Мужчина стал медленно поворачивать голову к двери. Казалось, еще пара мгновений и они встретятся взглядами, но внезапно какой-то звук впереди переключил внимание стрелка. Он направил взгляд в коридор, в ту сторону, в которую умчалась девушка, словно гончий пес, напавший на след. И направился в ту же сторону.
Шаги быстро удалялись. Володя прикрыл глаза, с тяжёлым вздохом уронил голову на грудь и тихо выругался.
Опять он один.
Но, по крайней мере, всё еще жив.
Прежде чем выходить, Володя, тихонько полностью закрыл дверь, приник ухом к ней, чтобы убедиться, что опасность действительно миновала, а затем осмотрелся в том помещении, где находился. Это была даже не каюта, а что-то вроде гримерки с большими зеркалами с лампами и высокими стульями.
Не упуская возможности взглянуть на себя, он приблизился к зеркалам и...
- Какого хуя? - единственное, что он смог произнести, увидев в отражении то же самое лицо с паспорта, то же самое лицо шастающего здесь ублюдка с пушкой. Единственное отличие прослеживалось лишь в уродливом шраме, пересекающем левую сторону лица. Порез был глубоким. Стоило той девчонке приложить еще немного усилий, и распорола бы щеку насквозь. Но откуда такая схожесть? Может ли быть такое, что они просто на просто похожи?
- Сука, — ругнулся он в растерянности и полном замешательстве. Может-то может, а попробуй, объясни это правоохранителям. Только вот на этот шрам ему и останется опереться. Ладно, проблемы стоит решать по мере их поступления, а первостепенная задача сейчас - просто выжить. Стихию еще никто не отменял, лайнер мог в любой момент пойти ко дну.
Покинув гримерку, Володя двинулся обратно в лаундж, а оттуда на лестницу. На ходу подхватил выроненное девушкой полотенце, которым, как смог, перемотал лицо, чтобы закрыть порез и более или менее остановить кровь.
После чего двинулся дальше наверх, одновременно прислушиваясь к тому, что происходит на корабле.
В какой-то момент стальной гигант вновь содрогнулся под ударом стихии. Раздался пронзительный скрежет, расходящийся обшивки бортов, а еще до того, как затих этот звук, Володя услышал рев прибывающей воды, заливающей сокрушающим напором те ярусы корабля, до которых могла дотянуться.
Сильварим страшно накренился, одновременно медленно начиная проседать вниз и вынуждая Волкова торопливо ухватиться за перила, в то время как взгляд в ужасе наблюдал за тем, под каким жутким креном начала выгибаться перспектива: десять... пятнадцать... двадцать градусов! Вот-вот они перевернутся к чертовой матери.
Раздался грохот сдвигаемой мебели, звон бьющегося стекла и пронзительный разнотонный скрежет сотен сминаемых перегородок. Просев на несколько метров вниз, Сильварим снова страшно вздрогнул всеми своими стальными сочленениями, затем выпрямился и остановился. Но не затих. Судя по приглушенным отзвукам снизу - как будто железкой скрежетали по стеклу, корабль теперь лишь каким-то чудом удерживался на обрушающихся под чудовищным весом подводных скалах. Еще один крен окажется последним.
- Нет уж, я не сдохну сегодня, — как установку самому себе, пробормотал Володя и устремился вперед, сквозь боль переступая сразу через две ступени.
Шаг за шагом, ступень за ступенью, палуба за палубой.
Ноги наливались свинцовой тяжестью.
Володя заставлял себя бежать дальше, выше, превозмогая усталость и отчаяние. Стараясь не думать о своем положении, сосредоточиться на всем том, что толкало его вперед, на мыслях о доме, о людях, ждущих его там, о тепле. И всё же усталость и стресс начали брать свое. На ступенях перед последним пролетом, Володя остановился и присел.
Глотку сушило, словно забитую песком. Порезы ныли, мышцы болели. Но конец, каким бы он ни был, уже близко, скоро всё кончится. Надо потерпеть еще немного. Еще самую чуть.
Как же хотелось домой. До зубного скрежета, до боли в сердце. Домой, домой, домой! Эта тяга отзывалась решительным отказом признавать участь, которая, казалось, была очевидна.
«Не-е-т, Сильварим, - мысленно отвергнул он панические мысли, оглядываясь вокруг утомленным, но полным решимости спастись взглядом, — ты не унесешь меня с собой на дно, хер тебе с маслом...»
Где-то вдали раздался громкий звук, похожий на хлопок выстрела. Володя резко дернулся на месте и обернулся, не успело эхо затихнуть, ему отозвался резко оборвавшийся на высокой ноте визг, через мгновение послышался ещё один хлопок, и всё затихло.
Володя поднялся и заставил себя идти дальше. Что бы там ни случилось, кто бы ни умер, его это не касается, он сделал всё, что смог.
Случившийся крен значительно усложнил ориентацию в пространстве. Незакрепленные элементы - некоторые из них довольно увесистые, были сдвинуты со своих мест, пробили витрины и обрушили крепления декоративных опор, а те, в свою очередь, просев и обрушившись, перекрывали проходы, вынудив искать обходные пути.
Угадать, где здесь парковая зона, от которой можно было пройти в фитнес центр, а оттуда выйти к переплетению коридоров на капитанский мостик, можно было лишь интуитивно.
Окружающая темнота так же не делала жизнь проще.
Пробираясь через бурелом разрушенных конструкций и огрызки битого стекла, Володя, вдруг понял - случилось то, что не могло не случится - он сбился с пути. То место, в котором он оказался, больше походило на очередной развлекательный центр, но никак не фитнес зал, в котором по расчетам должен был оказаться.
Снаружи всё еще бушевал шторм и дождь, но Володе уже не было холодно, напротив - на теле выступили мелкие бисеринки пота от внутреннего жара. Хотелось уже реально психануть, дать эмоциям власть над разумом, над телом и добить здесь всё, что не успел добить крен, а потом схватиться за голову и обессиленно взвыть.
Сколько можно-то, а?!
- Спокойно, Володя, спокойно, — шепотом приказал он самому себе и, упершись рукой в ближайшую уцелевшую стену, уткнул взгляд в пол в попытке сосредоточиться и вспомнить план палуб. Ведь там было это место. Явно недалеко от фитнесс-зала, скорее всего левее от него.
И тут он кое что услышал. Голоса недалеко впереди.
Волков торопливо огляделся и, вглядываясь в эту погруженную во мрак груду обломков, понял, что не успеет. Нет, не успеет уйти, найти другие пути. Такого варианта больше нет. Надо идти вперед, попытаться тихо обойти помеху или осторожно выйти на контакт - вдруг это кто-то из тех, кто, как он, как Пол Пятого, как та девица, просто пытаются выжить? До сих пор не было никаких признаков того, что этот стрелок с револьвером действует здесь с кем-то.
Другое дело, что действовать надо осторожно, не нахрапом. Люди напуганы и, как показала практика, готовы кинуться на любого.
Он осмотрелся еще раз, в поисках какого-нибудь оружия самообороны, но, быстро поняв, что беззвучно не сможет поднять даже достаточно мелкий осколок, просто двинулся вперед, внимательно вглядываясь в те точки, на которые собирался ставить ногу.
Примерно на десятом шаге он уже смог понять, что голоса, точнее, похоже, что только один голос, доносится со стороны каким-то чудом уцелевшего бара с вывеской «Starship Club». А сделав еще шагов пять, смог различить и отдельные слова:
- Вася, ты меня уважаешь? Я тебя уважаю, ты меня уважаешь. А знаешь, че я тебе, блядь, скажу? Кроме тебя я уважаю только двух людей - Ньютона и Гагарина. Ньютон доказал, что съебать с этой планеты невозможно, ни-ху-я, а Гагарин всё-таки попытался, понимаешь?!
Пол Пятого??? Уже не таясь, Володя, хрустя битым стеклом по полу, ворвался в бар.
И тут ему захотелось засмеяться, захохотать истерически, надрывая глотку до колик в животе. Губы вон уже сами растянулись в кривой ухмылке. Это действительно был Пол Пятого, мужик с замашками, братка из девяностых. Весь изодранный, изрезанный, с правой рукой безвольно болтающийся на перевязи, но живой! Он сидел по ту сторону барной стойки в обнимку с печально-поникшим роботом-гуманоидом. Кажется, именно этот робот здесь и раздавал напитки, но после того, как корабль оказался обесточен, этот товарищ тоже отключился.
- Оба-ёба! - воскликнул мужик, подняв нетрезвый взгляд на парня, — Безуха? Ты?! Я думал ты сдох, ебанный в рот!
Сложно сказать, чему Володя был удивлен больше - тому, что мужик жив или тому, что даже в пьяном угаре, тот способен был узнать раненного приятеля, с которым провел, хорошо если час.
- Я то же самое думал про тебя, - приближаясь, проговорил Володя, — ты как, мужик?
Тот вздохнул, кинул взгляд на робота «Васю» и махнул целой рукой. Потеряв интерес к бездушной машине, он облокотился локтем целой руки об стойку, поближе к живому собеседнику.
- Да херово, Букварь. Сам видишь, как вода-то хлынула, мне руку посекло. Думал, вальтанусь тут, но ниче, вроде выкарабкался, дошел кое как. Тут до рубки уже рукой подать. Но там дверь стальная с этим... колесом ебаным, есть еще одна, но там какой-то внутряк хитровыебанный, лучше попробовать ту, что с колесом открыть, но одной рукой я... - он цокнул языком, — сам понимаешь. Теперь, вдвоем управимся как-нибудь. А ты-то, че как? Херово выглядишь.
- Да и чувствую себя так же, отец. Корабль разваливается. Видел этого мудака с миротворцем. Он реально какой-то наголову отбитый мудак, иначе не скажешь, отстреливает людей, которые спастись пытаются. Терминатор недоделанный.
О том, что эта падла, как две капли воды похожа на него, Володя предусмотрительно решил умолчать.
- Вот глиномес ебаный. Ладно, че за зря буробить, на-ка вот... - с последними словами мужик скрылся за стойкой, забряцал бутылками, а затем снова показался с небольшой бутылкой пива. Ловко сбил с бутылки пробку одним сокрушительным ударом горлышка по краю стойки и протянул собеседнику.
Отказываться Володя не стал. Почти залпом осушив бутылку, он почувствовал себя немного лучше. По меньшей мере, глотку сушить перестало и как будто боль пошла на нет.
А мужик одобрительно хлопнул его по плечу:
- Ты теперь у нас битый, Безуха. Не, в натуре - Безуха, бля буду! - с этими словами он снова забряцал бутылками, но на сей раз вздымая на плечо рюкзак навроде туристического. Так вон оно что. Каким-то чудом он смог найти уцелевшие бутылки, судя по звуку, их там никак не меньше десятка.
- Слушай, отец, а еды ты никакой не взял?
- Обижаешь. Алкашка без жратвы, это как конец мочить без биксы. Сыр там есть, колбаска. Протянем по первой. Ну всё, покатили катушки, — мужик двинулся первым, Володя за ним.
- Слушай, а медикаментов тебе не попадалось никаких?
- Че нет, того нет. А че, очень надо?
- Ага. У меня нога и щека распороты. Повязки кровь едва останавливают, про гангрену молчу.
- Не ссы, братуха, чего-нибудь придумаем. Давай сначала журнал заберем, — судя по тону, с которым Пол Пятого произнес эти слова, от вопросов и нытья он уже начал, мягко говоря, уставать. Впрочем, Володе больше и не надо было. Всё, что его интересовало в первую очередь, он уже узнал.
Мужик двигался пьяной, но более-менее уверенной походкой.
Стараясь не отставать, Володя понял, что тот крен по сути обернулся большой удачей для него. Если бы он не встретил Пол Пятого, то точно не добрался бы до рубки, только не самостоятельно, не со своим топографическим кретинизмом. В какой-то момент он потерял счет поворотам и небольшим лестницам, по которым они то поднимались куда-то, то опускались. Причем это явно был не прямой путь, мужик вел спутника обходными путями через завалы. Небольшой отрезок пути пришлось пройти по наружной части корабля, по прогулочной палубе - за эти минут пять, не больше, оба успели вымокнуть до нитки. Местами они и вовсе то спускались на целую палубу ниже, то поднимались обратно. А потом короткий прямой, как кишка коридорный отрезок и из темноты наконец нарисовалась корабельная стальная дверь с рулевым замком.
- Вот она, рубка, — объявил Пол Пятого.
- Дошли таки, — выдохнул Володя с таким облегчением, как будто сам факт того, что они оказались здесь, означал собой спасение, как будто впереди их не ожидало самое сложное. Впрочем, будем честны, от части это так и было, без навигационной информации они в море будут как слепые котята. Спустя столько усилий и времени, они все таки добрались. Забрав журнал, останется только приготовить шлюпки...
Мужик посторонился, а Володя, пройдя вперед, схватился за колесо, мысленно молясь, чтобы его не заело. Потянул в одну сторону - не поддается, в другую - тот же результат. С ужасом переглянулся с мужиком.
- Чего, блядь? Силенок, что ли, не хватает?
- Сейчас-сейчас... - Волков опустил колесо, волнительно встряхнул руками, несколько раз сжал и разжал пальцы, а потом снова взялся за замок:
- Йы-ы-а-а!...
Мужик тоже схватился одной рукой, потянул.
В какой-то момент показалось, что колесо поддалось, а потом... потом оно действительно со щелчком отпираемого механизма поддалось! Еще несколько мгновений и мужчины были внутри. Рубка была пуста. Ни людей, ни следов крови, вообще ничего. Как будто они все и впрямь просто покинули корабль, забыв в суете про нескольких людей. Приборные панели, как и всё вокруг, погружены в темноту.
Первым же машинальным порывом, Володя приблизился к панорамному окну с видом на нос корабля. Увиденное ужаснуло: лайнер был погружен под воду на несколько палуб выше главной - её уже не было видно под волнами, а примерно семьдесят процентов тех палуб, что были видны из окна, представляли собой уродливую мешанину из искореженного металла, которую захлестывала вода.
Стихия не имела жалости.
- Безуха, слышь... - почему-то шепотом позвал его мужик.
- Чего? - так же шепотом отозвался Володя и отведя взгляд от окна, взглянул на своего спутника.
Тот указывал в окно по левый борт. Приблизившись, Волков сначала ничего не увидел, а потом, вглядевшись, выпучил глаза, до того странным казалось это зрелище. Нет, это была не земля, как показалось было сначала, это был...
Глава 7 Покидание лайнера
- Похоже, у нас есть курс, — не отрываясь от окна, пробормотал Володя. Внезапно, то, что он там увидел, наполнило его душу таким приливом надежды, которого не было еще ни разу с того момента, как он очнулся, и эта надежда, переходящая в уверенность, отразилась в голосе.
Каждое мгновение, ловя взглядом то странное и невероятное, что открывалось им с капитанской рубки, он позволял себе всё больше верить в то, что спасение ближе, чем казалось, упорно отметая прочь лишние мысли, те самые мысли, над которыми как раз таки напротив, стоило бы задуматься.
Тем, что они увидели, был открытый огонь.
Но настолько далеко, что по началу его можно было принять за маячок, вроде тех, что на радиовышках. И только вглядевшись как следует в те моменты, когда водяная пыль это позволяла, удавалось различить колеблющиеся языки пламени. Это было градусов на сорок выше того места, где они сейчас находились, и, судя по всему, действительно очень далеко. Языки пламени колебались в воздухе, то и дело теряясь, казалось, их вот-вот унесёт ветром или загасит дождем насовсем. Что это? Нефтяная вышка, маяк или все таки земля? Разглядеть ответ на этот вопрос сквозь густую, точно кисель темноту уже не представлялось возможным.
Этот огонь как будто горел в пустоте. Но теперь было совершенно ясно, куда именно им нужно стремиться. Вот оно их спасение, маячок, указывающий, что вот там что-то есть!
- Погодь, не суетись, Валет, — взял слово Пол Пятого, его тихий голос был напряжен, а во взгляде хмурое замешательство человека, сомневающегося в столь легком исходе, но не в силах найти альтернативу, — чуйка мне нашептывает, что балда там какая-то, слышь. Если там люди, почему здесь нет никого, кроме нас и этого миротворца? Спасатели где, я спрашиваю? - с последними словами он обратил требовательный взгляд на парня, именно ему, а не в пустоту, задавая эти вопросы.
- Да мало ли, отец, — всплеснул руками Володя, отказываясь признавать того, что надежда после всего пережитого могла оказаться ложной, — может шторм мешает спасательной операции или это могут быть люди, которые покинули корабль... точно, — Волков щелкнул пальцами, хватаясь за эту мысль, - вот тебе и ответ на вопрос, куда могли подеваться с корабля все остальные. Нет, серьезно, ну!
- Не знаю, баклан... как бы не бортануться жестко с этим. Давай журнал ищи, - уже более твердо потребовал он и сам двинулся вглубь рыбки, разыскивая искомое.
Володя кинул еще один взгляд в окно и, снова с надеждой поймав взглядом пламя, присоединился к мужику.
- Как он выглядит-то, журнал этот?
- А я ебу? Должен, как обычная книга, только без выебонов. Типа учетной тетради, там на обложке так и должно быть написано большими буквами: «судовой журнал».
Ну да, примерно так Володя себе это и представлял. Только по сути, это было как искать иголку в стоге сена, причем почти буквально. Найти одну конкретную книгу, шастая в тени среди груд опрокинутых мониторов, кресел и листов бумаг, казалось невыполнимой задачей, на это могли уйти недели!
Под руки попадались какие-то графики, списки, санитарный журнал, радиожурнал, машинный журнал - всё что угодно, только не то, что нужно. До сих пор он и представить себе не мог, сколько макулатуры может находиться в капитанской рубке круизного лайнера. Зачем им столько?
Жизнь полна сюрпризов. Как там говорится? Век живи, век учись?
- Это не реально, — утомленно пробормотал Володя, отшвырнув очередной листок, исписанный от руки какими-то терминами, которые даже выговорить было сложно, — слушай, я думаю, если экипаж эвакуировался, они могли взять журнал с собой.
- Не еби мне мозги, Букварь ищи. Когда мы сойдем с корабля, назад уже не вернемся, ферштейн?
Невдалеке огненным зигзагом сверкнула молния, осветив рубку холодным светом. Спустя несколько секунд прогрохотал громовой раскат чудовищной силы, так что заложило уши. Отзвуки еще долго разнеслись эхом по металлическому чреву обреченного корабля жутким погребальным воем.
Нет, не так себе Волков представлял получение журнала. По пути к рубке в голове сама собой сформировалась желаемая картина того, как искомое дожидается их где-нибудь на самом видном месте, но проклятый Сильварим решил выкинуть очередной фортель.
Отчаиваться начал и сам мужик, судя по тем резким движениям, с которым он расшвыривал груды бумаг.
Володя взглянул еще раз через через окна в ту сторону, где находилась главная палуба. Огромный темный вал воды накрыл корабль и с силой ударил о покореженные надстройки, унося оттуда с собой все, что можно было забрать. Какие-то элементы мебели вынесло в океан. Несколько секунд волны крутили и швыряли их, словно крупинки, попавшие в кипящую воду, а потом отбросило от корабля: темнота как будто поглотила их в свое ненасытное чрево.
Володя прикрыл глаза, подавляя стремящийся выйти из-под контроля стресс. Надежда надеждой, но с минуты на минуту им предстояло самим отправится туда, где бушевали волны, просто потому что другого варианта нет. Нет и всё, хоть ты тресни. Та девчонка была права, как бы ни было жутко это признавать, но лучше воспользоваться пусть даже призрачным шансом.
Володя покачал головой, поражаясь тому безумию, на которое их вынуждала идти жизнь, а потом махнул рукой мужику:
- В пизду, надо уходить, отец.
- Нашел, — объявил он.
Победно вскинув увесистую книгу с надписью «судовой журнал», он кивнул в её сторону подбородком, но при этом случилось что-то странное: в его взгляде не было того торжества, которое испытал было Володя, поняв, что искомое, наконец оказалось в их руках, в нем полыхало злобное торжество человека, доказавшего, наконец, упертому барану ту истину, которую тот отказывался признавать:
- Вот! Вот, Безуха, что я хотел тебе показать, ни один, блядь, экипаж не покинет корабль без судового журнала! Понимаешь, нет?
- Ну, а куда они тогда все делись?! - пожалуй, непроизвольно, с куда как более резким порывом, чем того требовал случай, вопросил он. Чем сильнее истончалась иллюзия близкого спасения, тем сложнее становилось держать себя в руках. Слишком... слишком много он пережил за эту длинную ночь, чтобы не уверовать даже в самые призрачные надежды и не воспылать импульсивной вспышкой гнева к тем, кто способен их развеять.
- Захлопнись, — на сей раз уже на ходу ткнул в него пальцем Пол Пятого, — не дорос еще баллон на меня катить, — голос его прозвучал не просто странно, он внезапно изменил тональность на холодно-неприязненную отстраненность, мужика как будто переключило.
Но и на этом странности не закончились. Вместо того чтобы запихнуть журнал в рюкзак и смываться отсюда, пока есть время, мужик приблизился к окну, выглянул, окинул долгим взглядом бушующее снаружи пространство, а затем принялся листать журнал. Мимолетно пробегая по написанному, он шуршал страницами, вслух бормоча себе под нос вычитываемую информацию. Какие-то страницы он пролистывал сразу, на других чуть задерживался.
Волков порвался было напомнить мужику, что они вот-вот потонут на хрен здесь, но тут его поразила страшная догадка: этот мужик не так прост. Именно поэтому он не торопился признавать его доводы, надеяться на спасение. Он знает что-то, а в журнале вычитывает какую-то конкретную информацию. И ведь кроме его собственных слов, не было никаких иных свидетельств того, что он не заодно с тем стрелком. Может, эти твари, сафари, своего рода, решили устроить на погибающем лайнере? Может, это подозрение было и притянутым за уши, но здравомыслию они уже перекрыли путь. В душе закипала ярость - ярость и желание выплеснуть её. Так бурлящая в котелке вода срывает крышку и, выплескивая за края, заливает очаг.
Рванувшись к мужику, Володя схватил его за грудки, хорошенько встряхнул и не произнес, а прохрипел:
- Ну что, падла, вернемся к тому, с чего начали?
Журнал выпал у мужика из рук, и если бы не рука на перевязи, то точно бы хорошенько ему врезал.
- Ты че, козел? Белочку словил?
Снизу раздался пронзительный протяжный скрежет ломающегося и рвущегося в лохмотья металла. Корабль вздрогнул, будто в судороге, по полу прошла мелкая, но частая вибрация, как бывает иногда в автобусе.
Володя непроизвольно ослабил хватку, машинально готовясь к самому худшему, чем немедленно воспользовался Пол Пятого, отрывая его руки от себя и мощным тычком отталкивая его от себя.
- Слушай сюда, — тоном холодной констатации факта заговорил он, — или вы вместе сдохнем здесь, или съебемся отсюда. В одиночку ни мне, ни тебе шлюпку не спустить, понял?
- Понял, — кивнул Волков, — нам нужен левый борт, справа нет шлюпок.
Мужик скинул рюкзак, ловко орудуя одной рукой, расстегнул его и запихнул туда судовой журнал, затем застегнул и закинул его обратно на плечо.
- Всё, двинули. Держись за что-нибудь крепче и не отставай, — вместо того, чтобы двинуться с этими словами, он вдруг схватил спутника за майку, намотал её на кулак, притянул к себе и процедил - когда выйдем, бацать надо быстро. Как спасемся, за базар ответишь. Козлина, блядь, — с последними словами он отпустил парня, снова пихнув от себя.
Володя не стал на это реагировать, Пол Пятого прав, всё потом, если... нет - когда они спасутся.
Мужик двинулся вперед, через другую дверь выходя в коридор, а затем, добираясь до шлюпочной, они спустились на несколько ярусов ниже и выбрались на наружную, залитую водой палубу.
Волков, старался не отставать более чем на расстояние вытянутой руки от своего вынужденного товарища. Впиваясь взглядом строго перед собой, одной рукой он держался за поручни, второй пытался прикрыть лицо от водных потоков, безостановочно низвергающихся на корабль, что мрачной сломленной громадой проседал под напором стихии.
Кроме рева волн, не было слышно ничего, даже звука собственных шагов. Сам воздух был напитан водой и злом, казалось - здесь, это было одно и тоже, вода и зло.
Все тело, руки, ноги напряжены до предела; зубы крепко сцеплены, пока ноги тащили вперед.
«Скоро всё кончится», — как мантру мысленно повторял он, заставляя себя идти быстрее и быстрее. Волков заставлял себя жить и двигаться одной лишь мечтой о доме, только она толкала его вперед.
Очередной огромный вал ледяной воды с головой накрыл и толкнул о борт. Удар пришёлся на плечо. Володя выпустил поручень и, потеряв опору под ногами, рухнул на палубу. Вода забилась в нос, рот и глаза. Она оглушила и выбила дух. Холодно! Как же холодно! Больно, страшно! Мысли спутались и заметались в голове.
Ему показалось, что от массы падающей воды содрогается весь корабль.
- Безуха! - сквозь вату донесся до него окликающий голос мужика, темным силуэтом виднеющегося впереди, — быстрее давай!
Володя встряхнул головой, сгоняя с себя оцепенение и муть в глазах, вновь схватившись за поручень, рывком поднялся и двинулся дальше, с трудом фокусируя взгляд.
- Иду, отец, — пробормотал он то ли мысленно, то ли вслух, — иду я сейчас...!
«А когда всё закончится, целую неделю не встану с постели, с какой-нибудь фигуристой, сисястой девчонкой, и пусть весь мир, сука, подождет», — мысленно добавил он, истерически усмехаясь.
Корабль застонал, так громко, что этот звук перекрыл рев бури и накренился на левый борт, волна с силой ударила в борт, обрушилась над палубами и прокатилась по внутренним помещениям, сметая все на своем пути.
Раздался хлопок, как от выстрела, потом еще один: несколько шлюпок, к которым они уже приближались, сорвало с креплений и вывалило за борт. За считанные секунды те исчезли в пучине.
На мгновение Пол Пятого и Володя переглянулись: оба понимали, что их ждет то же самое.
Наконец, они добрались до немногих уцелевших шлюпок. Это были довольно большие, длиной около пяти метров, полностью закрытые спасательные шлюпки с двигателем и люками для посадки пассажиров.
Казалось, в таких можно было какое-то время дрейфовать без угрозы для жизни, как в капсулах для выживания, но сначала одну из них хотя бы спустить.
- Иди сюда, смотри! - приближаясь к шлюп-балке, заговорил Пол Пятого, перекрикивая шторм, — Надо отсоединить пины на шлюп-балках! Вот этот и вон тот! - мужик указал здоровой рукой на два штырька, блокирующих стрелы пусковой установки - Шлюп-балка сама спустит шлюпку под её же собственным весом, ей надо только дать такую возможность!
- Понял!
Кое как орудуя непослушными пальцами, Володя вытащил один штырек, затем перешел ко второму - с этим пришлось повозиться, чертову железку заело, казалось, намертво.
- Давай же, тварь! - Володя с силой подёргал его туда-сюда, пока штырь наконец не поддался.
Пол пятого, тем временем, снял с шлюпки чехол, отсоединил электро кабель и закинул рюкзак в шлюпку. Обоим приходилось, подобно циркачам, балансировать на самом краю бушующей бездны, в течении этих решающих минут, напрочь забыв о собственных увечьях: о распоротой ноге, щеке или посеченной руке, об усталости и холоде. Всё это еще даст о себе напомнить, обязательно даст потом, когда они выживут.
Больше всего Володя в эти мгновения опасался уже не стихии, а того, что его спутник растеряется, объявит, что не знает, как действовать дальше. Казалось, с механизмом спускания шлюпок без знающего человека разобраться просто невозможно. Это только в кино всё лихо, будто по мановению волшебной палочки, мать её.
- Волна! - крикнул мужик, — держись!
Очередной вал воды окатил обоих, едва не смыв за борт. Спасло лишь то, что было за что ухватиться, и то, что к этому удару стихии они были готовы.
- Готово! - объявил Волков, когда волна схлынула.
- Теперь отдать найтовы! - Пол Пятого кивнул на натяжное устройство с классическим храповым замком, которое крепило лодку к лайнеру.
Пока Володя занимался этим, мужик осмотрелся вокруг, чтобы не упустить больше ничего.
С найтовым справиться оказалось проще, чем с пинами.
- Готово! - объявил он, когда и с этим было порядок.
Пол Пятого дернул за один из рычагов, приспуская шлюпку до уровня палубы, достаточно, чтобы в неё можно было взобраться.
- Всё, забираемся внутрь, реще! Надо успеть до следующей большой волны!
Володя забрался первым, следующим был Пол Пятого, одной рукой он закрепил шлюпочный люк, а затем сосредоточенно осмотрелся внутри.
Бушевавшая снаружи буря со всей своей яростью билась мириадами капель воды о шлюпку.
Выглянув в один из иллюминаторов, Володя не увидел ничего, кроме сплошной темноты.
- Так... закрутить пробку для слива воды, — словно разговаривая сам с собой, продолжил отдавать указания мужик и сам взялся за это дело, а своему спутнику кивнул на черную поворотную ручку:
- Включай питание и садись за руль. У меня только одна рука, для управления нужны обе.
Волков с ужасом вспомнил про вырубившийся смартфон и обесточенный корабль, но подчинился и повернул ручку. Какого же было его облегчение, когда приборные огни ожили, а темноту внутри разбавило электрическое освещение!
- Порядок, — волнительно объявил он.
- Запускай двигатель: зажми красную кнопку запуска, она справа от руля, слегка, не вдавливай полностью.
Володя сделал, как сказал мужик.
Сначала активировались свечи накаливания, маякнув зеленым огоньком на приборной панели.
- Так, хорошо, — удовлетворенно произнес приблизившийся мужик, — теперь вдавливай полностью.
Володя сделал, как он просил.
Двигатель кашлянул и послушно зарокотал на малых оборотах, сотрясая шлюпку мелкой дрожью. Волков, переглянувшись со своим спутником, испытал что-то близкое к ликованию. Неужели они и правда покидали корабль живыми?!
- Держись крепче, а лучше пристегнись.
Володя осмотрелся в кресле и прицепил поясной ремень безопасности.
- Пристегнулся.
- Заткнись.
Большая волна с ревом окатила шлюпку и встряхнула ее, словно куклу тряпичную.
- Поехали, сука. Когда шлюпка отцепится, держи курс, на то пламя, пока... - Пол Пятого с силой дернул подвесной рычаг автоматического спуска, и лодка, сильно раскачиваясь, с глухим стуком ударяясь о борт тонущего корабля, начала свой стремительный путь вниз.
Глава 8 Азимут 270
Как и сказал Пол Пятого, шлюпка спускалась самостоятельно, под действием силы тяжести, причем довольно быстро, как среднестатистической домовой лифт. Да здравствует двадцать первый век, упростивший ручной труд.
Поглядывая в боковой иллюминатор, Володя видел, как мимо проносится борт покидаемого корабля, как мелькают и исчезают погруженные во тьму окна, искореженные палубы оголившиеся металлическими жилами и ощетинившиеся обломками стекол. Потоки пенящийся воды с грозным рокотом разбивались об оранжевое спас-суденышко, а потом ручьями, заливающими иллюминаторы, стекали вниз, перекрывая обзор.
Штормовой ветер страшно раскачивал шлюпку, словно на качелях. То и дело она сталкивалась с лайнером, этот гулкий тяжелый звук нещадно бил по ушам зловещей грозой, как будто сам дьявол стучался к ним.
«Бу-ум», — раздался очередной звук удара.
Волков судорожно облизнул губы. Спуск прекратился резким толчком, Пол Пятого с готовностью дернул еще один рычаг, освобождая шлюпку от тросов шлюпбалки, и торопливо сев в соседнее, типа штурманского, кресло, поспешил пристегнуть ремни, а Володя выжал сцепление и, запустив двигатель на максимальные обороты, вцепился в руль обеими руками. Теперь их ничто не удерживало с кораблем, теперь только они и стихия, решающий рывок к спасению.
Только бы не подвела удача...
Волна подхватила шлюпку, словно игрушечную, и в считанные мгновения швырнула её на самый гребень, задрав нос едва ли не вертикально. Корма практически сразу начала проседать, заваливая шлюпку на бок. Сама бездна раскрыла перед ними свои объятия.
Для неподготовленного человека, это было просто немыслимо.
Страх растекся сковывающим льдом по венам, заставляя пальцы мертвой хваткой сжиматься на руле. Глаза выпучились, а лицо свело судорогой от охватившего его ужаса с первозданной мощи стихии, против которой они остались один на один. Напряжение было такое, что Володя просто не способен был пошевелиться.
Они не выживут, нет, они лишь жалкие букашки. Стихия размолотит их, раздавит, как подошва тяжелого ботинка.
- Безуха, соберись! Безуха! Направо, направо! Руль направо!
Голос Пол Пятого вывел Володю из оцепенения и вернул к реальности, Волков резко крутанул руль до упора вправо. Шлюпка устремилась с волны вниз, в водяную яму с ужасным звуком - море, оно гудело подобно самолету на взлете, оно силилось подчинить себе пытающихся спастись людей, обхватывая жалкое суденышко и скрывая его в своей непроницаемой бездонной тьме.
Двигатель работал на износ, но его мощи едва-едва хватало, лодка наискось пересекала гребень очередной волны, а потом что-то - возможно, какой-то элемент лайнера или другая волна, ударило по шлюпке, словно врезало здоровой кувалдой. Обычную, открытую классическую шлюпку от такого удара наверняка переломило бы в щепки.
Находящихся внутри, тряхнуло так, что потемнело в глазах, ремни больно впились в тело, заставляя вскрикнуть от неожиданности и боли, а сиденья жалобно скрипнули.
Суденышко стремительно стало клонить на другой - теперь уже правый бок. Волков крутанул руль в другую сторону, шлюпка, почти не слушаясь руля, сильно накренилась и зарылась в следующую волну, разметывая массы воды и клочья пены с обезумевшей стихии.
- Слушай! - окликнул его Пол Пятого, — Работай газом. Лезешь на волну - прибавил, на гребне - чуть скинул, скатываешся - убавил!... не давай движку сосать воздух вхолостую!
Последние слова заглушил рев воды: шлюпка жестко врезалась в новую волну, будто в стену, полностью погружаясь в неё носом, но суть Волков уловил. На следующей гребень лодка взлетела с ужасающей скоростью, Володя торопливо сбросил газ до минимума, она резко наклонилась вперед и устремилась с гребня круто вниз, в темный желоб между двумя водяными валами. Дождавшись момента, когда нос врезался в следующую, Володя запустил двигатель на полную мощь, но упустив то, что здесь рычаг переключения двигался иначе, чем на автомобиле, прошляпил момент - секунды решили всё и не в его пользу: волна уже подкатила под корму и развернула её, создавая опасный крен.
Поток воды перед ними поднялся сплошной стеной, закрывая шлюпку целиком и окончательно сбивая с курса.
Они уже ничего не видели перед собой, кроме сплошной пенящийся воды.
Какое-то время, лодку неистово швыряло, как теннисный мячик, волны с грохотом обрушивались на неё, окуная во тьму, зарывая в холодные глубины.
- Ты видишь огонь?! - вопросил Пол Пятого.
- Нет! Я вообще ни хрена не вижу! - и это не было преувеличением, все свои усилия и внимание, до самой последней капли, Володя направлял на то, чтобы подстроиться под порывы безудержной бури, не позволить ей перевернуть лодку и лишить их еще и управления. Отчаянно работая газом и рулем, он пытался маневрировать среди волн, направить шлюпку носом к водяным валам, порой действуя и вовсе интуитивно, наощупь - обзор почти полностью закрывали низвергающиеся потоки воды.
Чем сильнее затягивалась эта борьба, тем сильнее терялась связь с реальностью, он то и дело путал, где небо, а где водная пучина. Иногда и вовсе казалось, что они уже под водой и вместо того, чтобы стремиться к спасению, идут на дно. Борьба выматывала прежде всего морально.
- Держи шлюпку, Букварь, держи! Я буду высматривать!
Парня вдруг бросило в жар, он заметил, что ему становилось трудно дышать и началось головокружение, а картинка перед глазами расплывалась. Еще немного, и он попросту вырубится. Сквозь накатывавшую дурноту Володя подумал, что, пожалуй, это не самый худший способ умереть - борясь со стихией, один на один с природой в самом диком её проявлении, а не от пули той мрази с лайнера.
На пороге собственной кончины, Волков желал убийце самой мучительной смерти.
Казалось, в последний раз, Володя переключил рычаг на максимальные обороты, чтобы попытаться осилить очередной вал. Шлюпка пошла под углом выше, выше, выше, вот она уже практически достигла гребня...
- Вижу! - объявил Пол Пятого, глядя в левый боковой иллюминатор, затем потянулся к компасу на приборной панели, фиксируя азимут: - азимут... двести семьдесят! Вытянем Безуха! Курс! - он ткнул пальцем в компас - это наш курс!
- П-понял, - Волков ощутил робкую вспышку надежды и веры в то, что они как-нибудь выкрутятся, сместившие отчаяние с первых позиций.
Шлюпка рванулась вниз и тяжело врезалась в воду. Чтобы пойти нужным курсом, им теперь нужно было взять сильно левее. Во всем этом безумном водовороте они отклонились от изначального курса настолько сильно, что еще немного и оставили бы цель за кормой. Резко теряя ход, шлюпка зарылась в новый водяной вал. Обзор вновь исчез за каскадами обрушившихся на них воды, но теперь у них был ориентир, Володя правил по азимуту.
В момент преодоления очередного вала, мощный заплеск с кормы подхватил суденышко, а вторая волна, ударившая с левого борта, смыла с курса. Володя не сдавался, но и жар не сходил, едкий соленый пот застилал глаза, сердце яростным перестуком колотилось в ребра. Внутренней установкой, Володя мысленно твердил себе: надо сделать это, обязательно сделать! Осилить! Дойти! Спастись!
А потом и он, впервые после покидания Сильварима, увидел колеблющееся впереди пламя и...
- Ебаться-нагибаться, - проговорил Пол Пятого, — это че?!
Вместе с огнем начали проступать смутные очертания того величественного, на котором он был расположен. Сначала они не вполне осознавали, что видят впереди, но потом яркая вспышка молнии, прорезавшая ночь, выхватила из темноты огромную гору, чудовищно вздымающуюся к небу настолько высоко, что её вершины терялись в ночи, а склоны смазывались стихией.
Огонь полыхал, видимо, под защитой сводов одной из пещер.
Тут их подхватила очередная огромная волна, а шлюпка скользнула вниз, закрывая обзор. В это мгновение Володя и Пол Пятого взглянули друг на друга. Обоим было очевидно, что это земля, спасение. А остров, материк или голая гора, это уже дело десятое. Им нужно только суметь добраться до этого места.
Сокрушительный удар о следующую волну, Володя ощутил каждой клеткой своего тела. Широкие защитные ремни впились в плечи и пояс, не давая сорваться с кресла и размазаться о приборную панель.
Вновь рывок, Пол Пятого что-то закричал, но Володя не услышал за шумом в голове и ревом стихии снаружи. Он встряхнул головой, стряхивая муть. Сжимая в кулак остатки силы воли, он попытался взять себя в руки и вглядеться в море, но скрытая завесой дождя водная поверхность уже казалась непроницаемой.
Ветер порывами поднимал всю эту воду и низвергал пенистыми потоками на суденышко.
- Компас! - услышал он наконец слова Пол Пятого, — Мы отклонились, возьми левее на двадцать!
Большая волна, ударив в нос шлюпки, повернула ее на несколько градусов, уводя их от цели сильно правее. Володя перехватил крепче руль и, помолчав, сказал:
- Не в этот раз, сука! - он хотел произнести нечто другое, обратиться к своему спутнику, но казалось, его устами говорил кто-то другой, и кто-то другой действовал его руками, его сознанием и волей.
Развернув шлюпку носом к волне, Володя выждал момент, когда подошва прокатится под днищем, а затем с яростью выжал рычаг переключения до упора, на максимальные обороты. Набрав скорость, шлюпка, разрезая носом толщи воды, стремительно врезалась в надвигающийся на них вал. Волна так резко задрала нос лодки, что та грозила вот-вот опрокинуться назад. От следующего единственного действия зависело всё.
Пол Пятого скосил встревоженный взгляд на рулевого, но тот теперь уже знал, что делал. Секунду шлюпка балансировала на грани, Володя выждал момент, когда корма просядет, зарываясь винтом в воду, а потом плавно повернул руль, давая шлюпке завалиться на левый борт, одновременно устремляясь с гребня вниз. Тем самым, она легла именно на тот курс, который был им необходим.
Казалось, разверзлась целая пропасть длиною в вечность между тем моментом, как они покинули корабль, и тем, как шлюпка заскрежетала по прибрежным камням и всё закончилось.
Несколько мгновений мужчины просто сидели, осознавая, что качка прекратилась, что они действительно достигли своей цели, действительно спасены. А затем раздался щелчок расстегиваемого ремня мужика.
Перевалившись со своего кресла на пол, он схватился за плечо своего спутника, ликующе скалясь:
- Земля, Букварь! Земля! Мы спаслись! А-а-а-ха! - отпустив его, он двинулся вперед, подцепил рюкзак и после недолгой возни открыл люк, помогая себе плечом.
Володя тоже отцепил ремни и, едва стоя на ногах, двинулся на свободу, опираясь руками о стены. Вокруг всё еще стояла густая непроницаемая ночь. После электрического света внутри шлюпки, здесь ничего не было видно дальше нескольких шагов. Мощный ливень окружал их плотной стеной, так что они видели только сырой каменистый песок под ногами и огромные валы волн, злобно налетающие на берег.
Володя сделал шаг, другой, подальше от океана, от стихии. А потом обессиленно рухнул на колени, затем упал всем телом, прижался к песку горящей щекой, зарылся в него пальцами. Спаслись. Они живы...- с этими мыслями он погрузился в пучину небытия, навалившегося на него неподъемной силой.
***
В первый раз Волков очнулся внутри шлюпки, безвольно валяющимся на полу. Сначала ему показалось, что ему лишь приснилось, что они вовсе не достигли берега, а на самом деле продолжают дрейфовать среди волн, а потом увидел лицо Пол Пятого, склонившегося над ним.
- Лежи пока, лежи!... Ебать, да ты весь горишь...- последние слова донеслись уже сквозь морок и тьму, вновь окутавшую сознание.
В следующий раз, мужик его растормошил, прижимая горлышко бутылки к губам, Волков глотнул и поперхнулся каким-то чрезмерной крепким напитком. Какое-то время он еще пребывал в сознании, слушая бормотания Пол Пятого с соседнего кресла.
- Что-то тут не так, Букварь, слышишь? - несколько следующих слов он уже не смог разобрать, а потом услышал: - балтийском море... - тяжелый гул крови в висках помешал услышать другие слова, — пара сотен... - опять слова Пол Пятого слились в неразборчивое бормотание, — к... от финского залива...- парень снова отключился.
Володе снилось, что он падал в бездну между двумя волнами, только на сей раз он был не в шлюпке, а падал в разверзшуюся пучину один, без какой либо защиты, без какого либо шанса. Но вместо того, чтобы упасть во власть встающих стеной волн, падал и падал, а сквозь тьму водных валов слева и справа, проглядывали лица. Десятки, сотни, тысячи лиц, одни равнодушно взирали на него, другие кричали, раскрывая рты в отчаянном вопле, но Володя не слышал никого и ничего, кроме рева волн, готовых обрушиться на него чудовищными массами воды...
Когда Волков смог прийти в себя, мужика рядом он уже не видел. Прикрыв глаза, он снова задремал, а когда проснулся, смог ощутить, что какая-то часть сил вернулась, позволив осознать, что над ним горит электрический свет, а в иллюминаторы льется хоть и тусклый, но дневной свет.
Собравшись с силами, он заставил себя приподняться с пола, а затем облизнул пересохшие губы.
- Пол Пятого! - с трудом выговорил он, не узнавая собственный голос, хриплый, дрожащий, — Отец!
Прикрыв глаза, Волков выждал несколько секунд, прислушиваясь к биению собственного сердца. Секунда, вторая, третья, еще одна. Никакого ответа. Очевидно, Пол Пятого не было рядом.
Володя уперся ногой в пол, попытался подняться перекидывая весь вес своего тела на неё же, и тут, вскрикнув от резкой вспышки боли, поразившей её, упал обратно. Чертов порез, полученный еще на Сильвариме напомнил о себе самым бестактным образом. Повязка была свежей, видимо постарался мужик, но кровь так и не останавливалась, она пропитала слои ткани.
Володя сглотнул колючий ком забившийся в глотку, и, опираясь на здоровую ногу, побрел вперед, выбираясь из шлюпки.
Стоило ему выбраться наружу, в спину тут же толкнул мощный порыв ветра со стороны моря, принесший несколько ледяных капель с разбившихся волн. Перед собой, Волков увидел длинную песчаную косу протягивающуюся на километры в обе стороны от шлюпки. За ней крутой глинистый обрыв высотой около двух метров, а на нем густой лиственный лес. Ветер клонил деревья чуть ли не к самой земле, а вдали, на глаз примерно около пяти километров, вздымались ввысь и вширь, насколько хватало взгляда, огромные склоны горы.
Он никогда не видел такой воочию. Наверно ближайший аналог, это какой-нибудь Эверест, подпирающий своими пиками холодные рваные клубы туч. Тучи затягивали небо рваными темными лоскутами, но лучам дневного солнца удавалось пробиваться сквозь них.
Масштабы горы впечатляли и обнадеживали - наверняка есть кто-то, кто присматривает за таким достоянием природы, да и тот огонь, его же кто-то развел? Как бы Володя ни пытался вглядеться, ничего похожего на языки пламени он уже не мог разглядеть. Повернувшись лицом к океану, Волков вгляделся вперед, прикрывая лицо рукой от капель, усеивающих едва ли не всю косу. Шторм явно шел на убыль, валы волн всё еще были достаточно здоровые, чтобы без острой необходимости не соваться туда, но уже не такие дикие, какими они были накануне. Ничего похожего на лайнер он вдали уже не мог разглядеть. Учитывая габариты корабля, он должен был быть виден отсюда, но, скорее всего, Сильварим пошел на дно еще ночью, возможно, вскоре после того, как они спустили шлюпку.
Меж тем, холод брал свое. От него начали стучать зубы. Володя в последний раз огляделся перед собой, на сей раз в попытке отыскать следы Пол Пятого. В каком направлении он мог уйти? Но, так и не увидев ничего, поспешил вернуться в шлюпку, чтобы хотя бы защититься от ветра, завывающего подобно какому-нибудь мифическому божеству, читающему заклятье. Внутри спасательного средства, Володя так же осмотрелся повнимательнее.
Ни рюкзака, ни судового журнала, ни еды, ни воды. Только несколько опустевших бутылок и... опустошенная аптечка, входящая в комплектацию шлюпки. Чувствуя, что силы вновь начал покидать его, Волков присел в кресло и осторожно коснулся распоротой щеки. Вместо грязной повязки левую сторону лица закрывал чистый бинт.
Уже засыпая, Володя мысленно поблагодарил мужика и отложил в голове идею, как следует проставится, когда они доберутся до цивилизации. С легкими мыслями о лучшем и чувством вины за то, что вцепился в него в капитанской рубке, парень вновь провалился во тьму. На сей раз Волков спал без сновидений. То есть почти, из тьмы выплывали какие-то смутные образы, непонятные отголоски сливающиеся в неразборчивое бормотание, но как бы он ни пытался ухватиться за них, разглядеть, те растворялись, подобно дымке по ветру.
Он не знал, сколько вот так спал минут или часов, но когда снова открыл глаза, ничего не изменилось.
А дурное предчувствие все таки поселилось внутри, пуская корни. Куда мог деться мужик? Может он в беде или кинул его, оказал первую помощь и ушел, типа дальше каждый сам за себя? Надо что-то делать, попытаться разузнать.
Покинув шлюпку, Володя двинулся вдоль песчаной косы. Внимательно осматриваясь по сторонам, он двигался неуклюже, переставляя проваливающиеся по щиколотку в вязкий, сырок песок ноги. Ветер трепал майку, отбирая остатки тепла, трепетал волосы, гнул сырые ветви деревьев. И ничего, кроме его завываний и рева волн: ни человеческих голосов, ни звука машин, ни даже конденсационных следов самолетов в небе. Где они могли оказаться? Парень сосредоточился, вспоминая слова Пол Пятого: Финский залив, Балтийское море. А потом попытался вспомнить, что может находиться в этой области. Остров Готска-Сандён, Швеция? Но там нет таких гор. Хийумаа, Эстония? Володя остановился и уперся взглядом себе под ноги, хватаясь за всплывший в голове образ: песчаная коса, точно такая же. Но... опять же, там не было гор, вообще никаких. Взглянув вперед, Волков прищурился вглядываясь. Он кое-что разглядел, и это что-то заставило его сердце упасть в пятки.
- О, нет... Пол Пятого?! - быстро ускоряясь, он пошел вперед, переходя на бег, — Отец! Отец!
Глава 9 Переступая через себя
Тело, не подавая никаких признаков жизни, подобно безвольной игрушке лежало лицом вниз недалеко впереди, у груды прибрежных валунов. И из-за грязно-серого свитера почти сливалось с ними. Набегающие на берег волны плотно окутывали его саваном брызг и в бессильной злобе отступали, не в силах забрать покойника с собой.
Володя приблизился к телу, не чувствуя ног, упал на колени и схватив мужчину за плечо, перевернул лицом к себе. От увиденного он испытал странную смесь облегчения и отвращения по первой оттолкнувшее его в сторону почти физической силой: это был не Пол Пятого.
Лицо страшно разбухло, вздулось, утратив человеческие черты, и больше походило на уродливую жабью морду с пятнами красновато-багрового цвета. Губы и часть шеи вовсе почернели, как чернеет сало, если его передержать в коптильне, точнее то, что должно было быть шеей. Труп настолько изуродовало, что невозможно было понять, где голова переходит в тело. В полости приоткрытого рта виднелся ил и мелкие камешки. Глаза остекленели, словно у рыбы, потеряли подвижность, будто бы мужчина смотрел куда-то вдаль, но ничего при этом не видел.
Но это был не Пол Пятого, хотя бы уже потому что на лице у трупа не проглядывало никаких следов растительности на подбородке, а тот мужик был со вполне отросшей щетиной. Да и не мог же он по собственной воле попасть обратно в море, где его крутило до такого состояния? Нет, это не он. Хотя со стопроцентной уверенностью, не вглядываясь пристально, понять было невозможно. Володя попытался сделать это и тут же пожалел: к горлу стремительно подступила рвота.
Кашлянув, Волков вскочил, собираясь бежать из этого места без оглядки, и успел как раз за мгновение до того, как очередная волна разбилась о валуны. Прежде чем она успела откатиться назад, он упал на колени, скрученный неконтролируемыми рвотными спазмами. Блевотина вытравливала из него весь воздух и дух. И даже когда желудок был уже опустошен, рвотные спазмы продолжались, парня просто рвало желчью.
Внутренности перетягивало тугим склизким узлом, скручивая и тряся тело.
Наконец, сплюнув остатки горькой слюны и желчи, Володя взахлёб, со стоном втянул в себя воздух, будто кто-то душил его, а потом резко отпустил и долго, со стоном же выдохнул. Сделал еще несколько вдохов ртом, чтобы не чувствовать эту трупную вонь, смешивающуюся с запахом выброшенных на берег водорослей, а потом, вытерев губы кулаком, задрал голову и, подставив лицо тучам, холодному потоку воздуха, пообещал самому себе, что больше никогда в этой жизни не прикоснется к морепродуктам. Ни к каким, просто ни-ко-гда, даже если будет подыхать с голоду.
Почему-то лишь теперь, не на борту тонущего лайнера, под пулями убийцы, не в шлюпке, швыряемой среди волн, а именно сейчас, увидев страшно изуродованный труп, он понял, как хрупка и порою короче, чем кажется, человеческая жизнь. Оборваться она может в один момент вместе со всей житейской суетой - изменами, обидами, маленькой зарплатой и прочим. Одно неверно принятое решение в ключевое мгновение, и ты - гниющий кусок безвольного мяса, на берегу, в какой-нибудь заднице мира.
Брызги очередной разбившийся волны окутали спину отрезвляющим холодом, Володя скосил взгляд в ту сторону, в которой оставил шлюпку. Надо вернуться, выключить аккумулятор, пока совсем не сел. Не догадался сделать этого сразу. И труп... не оставлять же его так? Надо на берег хотя бы вытащить.
Впрочем, Волков не смог себя заставить даже повернуться и посмотреть на него. Пальцы с силой зарылись в колючий песок, мелкие камешки и песчинки забились под ногти, пронзая пальцы сотнями незримых игл.
Со стоном, Володя шатко поднялся на ноги и побрел обратно, питая надежду, что Пол Пятого все таки жив и сейчас ошивается где-нибудь у лодки.
- Пожалуйста, мужик, — пробормотал он, не замечая, что говорит вслух, — хватит шататься где-то там, будь жив... ебаный в рот, — последнее, невольно подражая мужику, он выдохнул, обращая к ситуации в общем.
Кроссовки, в которых он обнаружил себя еще на лайнере, представляли собой жалкое зрелище. Как и джинсы и майка: сырые, изодранные, грязные, пропитавшиеся следами пота, крови, песком и еще хрен знает чем.
Забери его в одночасье с побережья и верни обратно на городские улицы - бомж чистой воды. Да и чувствовал он себя, признаться, ровно так же, как и выглядел.
Мужика у шлюпки не оказалось. И внутри его не было тоже.
Как же сейчас не хватало часов, чтобы свериться со временем.
Прежде всего, он повернул рычаг аккумуляторной батареи, возвращая его в исходное положение, а потом снова выбрался наружу, чтобы попытаться определить время суток по положению солнца.
Приложив руку к глазам козырьком, Володя попытался всмотреться в пробивающиеся сквозь тучи солнечные лучи. Сосредоточился, мысленно вырисовывая часовую шкалу, представляя себя её центром. Но то ли навыков не хватило, то ли тучи мешали, то ли самочувствие, ничего из этого не получалось.
Волков, бессильно уронил руку, потом свесил голову на грудь.
Парню становилось противно от собственной никчемности. Как он вообще до сих пор оставался жив? Задай ему, кто такой вопрос, он бы просто не смог ответить на него.
Кинув злобный взгляд на расстилающееся перед ним море, Волков вернулся в шлюпку и уселся в кресло, давая себе возможность немного отсидеться и восстановить самочувствие.
Чтобы хоть немного согреться, он подогнул под себя ноги и руками обхватил себя за плечи. Откинувшись на спинку в таком состоянии, он попытался мыслить как Пол Пятого, чтобы понять, куда тот мог деться и наметить для себя примерный план действий.
Еще на лайнере, мужик показывал себя как способный мыслить рационально, как лидер, не то что некоторые...
Так... наверно, прежде всего осмотреться на острове, поискать помощь. А если помощи в пределах досягаемости нет? Тогда гора. Мужик мог взобраться повыше, чтобы осмотреться и понять, куда двигаться. Вот это уже было похоже на план. Значит и его цель теперь тоже гора. Она здоровая, Пол Пятого он там скорее всего уже не встретит, это опять же, как искать иголку в стоге сена, но по крайней мере, он сам сможет осмотреться и увидеть побольше.
Вопрос теперь лишь в том, стоило ли туда идти? А если Пол Пятого уже шел обратно, возможно с какой-нибудь помощью, спасателями там, вдруг они разминутся в пути?
- Черт... - вслух пробормотал он, просто чтобы не дать себе заснуть, — ни карандаша, ни ручки, ни хуя. Оставить бы хоть записку какую... в горы... да...- веки наливались тяжестью, мысли смазывались, глаза закрывались.
Резко спохватившись, Володя встряхнул головой и с силой потер пальцами веки. Нет, нельзя засыпать.
Волков, догадывался, нет - он был уверен, что если заснет, то снова увидит этого изуродованного мужика. Нельзя спать, нельзя, достаточно уже продрых. Снова встряхнув головой, Володя попытался мысленно нарисовать географическую карту где-то между Финским заливом и Балтикой и вспомнить, какие там еще могли быть сухопутные области, в этой территории.
А если они дрейфовали достаточно долго, чтобы их до материковых берегов Латвии или Эстонии вынесло? А почему не Швеция или Финляндия? Попробуй проссы теперь. Сплошное гадание на кофейной гуще.
При всем при этом, амнезия не позволяла сложить точную карту всех этих территорий. Всё получалось как-то очень-очень смутно. С полной уверенностью он не мог даже сообразить, в какой конкретно стороне света какая страна находится и что за их пределами. Ну, Великобритания и США - это понятно, это база. Но не зря говорят, что дьявол кроется в деталях.
Однако, что странно, он помнил, что у эстонского острова Хийумаа точно такая же песчаная коса. Как-то очень странно память расставляла приоритеты. Может, всё зависело от того, в каких местах он лично бывал и которые оставили о себе наиболее крепкое впечатление? Попробуй, разберись во всем этом без знающих людей. Без психологов теперь точно не обойтись...
***
Вскинув вновь наливающиеся тяжестью веки, Володя напряг слух и затаился. Сквозь рев набегающих на берег волн, он услышал кое-что еще. Это был звук похож на некий скрип песка под подошвами.
Очередная волна заглушила их, но как только она отступила, он снова это услышал.
Вот, снова и снова, ближе и ближе. Кто-то шел!
Соскочив с кресла, не чувствуя ни боли, ни усталости, ни дурноты, Володя рванулся к люку и в одно движение выбрался наружу.
Пол Пятого стоял шагах в пяти от него. Волков понял что это именно он, как-то интуитивно, еще до того, как взглянул на его лицо и испытал счастье, близкое к ликованию, как если бы увидел родственника после долгой разлуки.
Но увидев его лицо, в ужасе отшатнулся. Если бы не ударился спиной о шлюпку, то просто грохнулся бы на песок: лицо мужика страшно разбухло, утратило знакомые черты, и больше напоминало теперь уродливую жабью морду.
Губы почернели. В нем не было оттенков живого тела, и в остекленевших, остановившихся глазах не было жизни, но каким-то образом мужик видел его. Володя чувствовал, что Пол Пятого смотрел на него тем взглядом, который еще называют прямой как шпала. А перевязи на поврежденной руке больше не было.
- Что, Безуха? - его голос звучал неестественно, так хрипло, словно он и вовсе не принадлежал человеку, — не рад? Сидишь здесь, сопли наматываешь на кулак, ждешь какой-нибудь подачки?! - по мере того, как мужик говорил, голос его всё больше и больше напитывался гневом и ненавистью, одновременно с этим Пол Пятого направился к нему, быстро сокращая расстояние и уверенно расставляя зарывающиеся в песок ноги, словно живой человек, а не протухший труп, — Привык, что тебе всё приносят на блюдечке с голубой каемочкой, а?!
- Н-не подходи! - выкрикнул Володя, сжимая ладони в кулаки.
- Что ты мне сделаешь, тварь?! Что?! Я уже сдох, потому что ты торчал здесь! - каждое слово, срывающееся с мертвых губ, звучало так, будто молотом били по сырому бревну, разбивая его в щепки.
Еще несколько шагов и мертвец приблизился к парню.
Пытаясь увернуться от хватки бывшего спутника, Володя нанес свой удар, однако Пол Пятого поймал на ладонь летящий кулак, а второй схватил его за горло. Володя попытался дернуться, вцепился в схватившую его ладонь, но не мог разжать ни единого пальца, а мужик только усилил хватку, взирая своими мертвыми глазами в его угасающий взгляд.
Волков почувствовал, что не хватает воздуха, он умирал, с губ сорвался последний хрип.
Глаза практически закатились под веки, голова безвольно обвисла на плечо. Сил бороться не осталось, совсем. Он умер.
- Жалкий кусок ебаного мяса!...
***
Закашлявшись и одновременно жадно хватая ртом воздух, Володя распахнул глаза. Сердце колотилось, словно норовя покинуть тесную грудную клетку и выпрыгнуть через горло. Воздуха в легких не хватало. Еще не вернувшись полностью в реальность, он торопливо ощупал собственную шею. Всё в порядке, жив. Это сон. Просто сон.
Приходя в себя, он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.
- Просто сон... - повторил вслух он -...сон.
Капля чего-то едкого сорвалась с брови и попала в глаз, заставив зажмуриться и потереть веко. Он был весь сырой от пота. Это горячий пот, но тело пробивала мелкая дрожь, а потрескавшиеся губы стягивало и сушило, словно он сидел возле огромного, раскаленного добела валуна.
Это был просто сон, но последние слова Пол Пятого еще долго звучали отзвуками в голове: «Я уже сдох»... «ждешь какой-нибудь подачки? »... «потому что ты торчал здесь! »...
- Прости, отец... прости! - вскричал он, надрывая глотку, точно безумец, — Я иду!... Я найду помощь... сейчас... - Володя поднялся с кресла и, покинув шлюпку, не медля, не топчась, двинулся вдоль косы в противоположную сторону от той, в которую шел в первый раз, одновременно на ходу оглядываясь по сторонам.
Задней мыслью он боялся того, что сон окажется реальностью, того, что мертвый Пол Пятого придет по его душу с нечеловеческой силой и заберет его жизнь с собой на тот свет, в ад.
Он шагал, то и дело ощупывая горло. Изнутри его раздирало, будто оно было забито стальными стружками. Ощущения были точно такие же, как во сне, когда мужик схватил его.
«Заболел, что ли?» - попытался он мысленно объяснить это самому себе.
На самом деле, если попытаться отгородиться от сна, это больше походило на первый симптом простуды. Не удивительно ни разу, учитывая вчерашнее купание и сегодняшнюю погоду.
И тут же гневно, эдак от души сплюнул, едва не скрипнув зубами и надеясь с этим плевком выкинуть из себя все мысли о жалости к самому себе.
«Хватит, просто хватит, мать твою!»
- Я сделаю это, я найду помощь. Сегодня всё закончится, — вытесняя лишние мысли, проговорил Володя.
Уже не пошатываясь, он уверенно тащил себя вперед, впиваясь взглядом в пространство перед собой. В песок, расстилающийся впереди, в шумящий лес за ним, в удаляющуюся шлюпку оставляемую позади.
Он готов был идти, не останавливаясь ни на сон, ни на отдых, идти до тех пор, пока не дойдет или не упадет замертво. Достаточно жалеть себя, пора бороться за свою жизнь, зубами вырывать право прожить еще один день, если придется.
Пройдя еще немного, Волков увидел довольно большие и выглядящие достаточно прочными древесные корни, торчащие из глинистого обрыва. Чтобы взобраться, достаточно пару раз подтянуться: сначала за один ухватиться, потом за второй, а там уже и верх. Приблизившись, Володя оттолкнулся ногами от песка и в прыжке схватился за корень обеими руками.
Будучи скользким, грязным, тот тотчас стал выскальзывать из рук, осыпаясь комьями глины.
Не сдаваясь, Володя засучил ногами по грязи и сквозь боль в раненой, подтянул вверх своё непослушное тело.
Грязь попала в глаза, захрустела на зубах.
Схватившись за второй корень, почти у самого верха, парень с протяжным, напряженным ревом, вгрызаясь ногами в обваливающийся склон, перевалился через верхний край и тут же отполз подальше.
Потом сел, выжидая около минуты, пока успокоится ноющая нога, и осмотрелся вокруг.
Лес шумел.
Здоровые стволы лиственниц, берез и кленов скрипели, пытаясь сопротивляться порывам ветра. Их кроны, закрывающие небо, клонились так сильно, что, казалось, вот-вот затрещат, ломаясь и опадая в грязь.
Поднявшись, Володя двинулся в путь, опираясь на здоровую ногу.
Ветки почти безостановочно скрипели и ломались под ногами. Отсыревшая земля целыми пластами налипала на подошвы. Попадающиеся на пути колючие кустарники цеплялись за одежду и раздирали открытые участки кожи.
Волков и не думал обходить препятствия, сбиваться с намеченного пути, он двигался по прямой, напролом, лишь бы быстрее добраться до горы. Некоторые ветви приходилось и вовсе с шумом отрывать.
При этом, парень не забывал поглядывать на землю, надеясь увидеть хоть какие-то проявления цивилизации.
Но не видел ничего, кроме грязи, прикрытой местами гнилой листвой, обомков коряг и дикого переплетения разросшихся зарослей. Не было заметно, что люди здесь вообще ходили хоть когда-то.
Но, Володя верил, он знал, что гора всё ему покажет, ответит на его вопросы. Надо только добраться, взобраться повыше, и всё будет. Он всё увидит и...
- Ай! - вскрикнул вдруг Волков, когда очередная колючая ветка зацепила раненую щеку.
Машинально хватаясь за неё, парень споткнулся о подвернувшуюся под ногу корягу и грохнулся в грязь.
Приподнявшись на руках, он сплюнул вязкую грязевую жижу, попавшую в рот, и уже собираясь подняться на ноги, кое-что увидел. Взгляд случайно зацепился за отметину на стволе соседнего с тем, что находилось рядом с ним, дерева.
Поднявшись, Володя приблизился и вгляделся.
На еловом стволе, примерно на уровне его пояса, хорошо проглядывала глубокая косая черточка, нанесенная чем-то явно достаточно острым, вошедшим, на глаз, чуть меньше чем на сантиметр, а в грязи прямо под ней валялись мелкие обломки древесной коры.
Кто-то специально нанес эту черту? Но зачем так низко и так близко от побережья?
Может тут случилась какая-то схватка?
Это уже больше похоже на истину. Волков осмотрелся повнимательнее в округе, в попытке подтвердить или опровергнуть эту догадку. Но... так ничего и не нашел.
То ли непогода смысла все следы, то ли он просто не умел их читать. В фильмах и книжках всё как-то проще. Но если это целенаправленная метка, то ни на одном из других окрестных деревьев он ничего подобного не обнаружил. Однако же кто-то был здесь и совсем недавно. Это такой же факт, как и то, что Володя еще жив.
- Куда же ты делся? - пробормотал Волков, оглядываясь вокруг.
Предсказуемо не найдя ответа на свой вопрос, он двинулся дальше, на ходу вытирая с лица пот и размазывая по нему грязь.
Крупные капли дождя застучали и гулко зашлепали по листьям. Особо резкие порывы ветра срывали с крон деревьев мелкий мусор: листья, мелкие веточки, какую-то труху, и закручивало всё это в сырых воздушных потоках.
Наверно, это красиво, если смотреть с фотографий где-нибудь во вк, сидя в тепле с чашечкой кофе.
Словно дразня, склоны горы медленно, слишком медленно вырастали в размерах, темной громадой проглядывая меж деревьев и зарослей. Похоже, время уже клонилось к закату.
В очередной раз поставив ногу, с чавканьем зарывшуюся в грязь, Волков вдруг услышал хруст ветки слева. Скорее всего, она сломалась под чьей-то ногой, потому что звук веток, осыпающихся сверху, был другой. Совсем другой, едва слышимый.
Вслушиваясь и то и дело кося взглядом по левое плечо от себя, Володя двинулся дальше.
И чем дольше он шел, тем сильнее удостоверялся в том, что ему не показалось. Кто-то шел за ним. Он это слышал, видел по смазанному движению на периферии зрения, когда резко поворачивал голову.
Как же его всё это достало! Еще на лайнере, по горло просто.
Решив поставить этому точку, Володя остановился, а потом обернулся.
- Слышишь, ты?! Я знаю, что ты идешь за мной! Но если ты думаешь, что я тебя боюсь, то глубоко ошибаешься, мне насрать! Даже если ты вцепишься в мою глотку и разорвешь её на британский флаг! Выходи, паскуда! Выходи, или я сам подойду, и тогда уже я разорву тебя голыми руками! Клянусь, блядь!
Секунда, вторая, третья, ничего не происходило, Володя просто стоял и оглядывал пространство перед собой, а потом... Ему казалось, что его уже ничто не способно удивить в этой жизни.
- Ты?! Какого ху... как?! - вопросил он, видя, кто к нему приближался.
Глава 10 Тайный замысел
- Чудом, — коротко и эдак иронически лаконично отозвалась девушка.
Да, человеком, что шел за ним, оказалась та самая девица с лайнера, с изящно выбритой полоской на правой брови, такую не забудешь, не спутаешь. Какая живучая-то. С момента их последней встречи её тоже здорово потрепало: волосы спутались и перепачкались, джинсы протерлись и размохрились, а кроссовки с футболкой ободраны и покрыты слоем грязи и песка. А еще взгляд, он изменился тоже. Он теперь был долгим, как будто немного странным.
В глазах застыло утомление и... что-то скрытое.
- Ни дай дьявол, или... - приблизившись, она остановилась в нескольких шагах от него, сохраняя безопасную дистанцию, —... или кто там нас оберегает снова пройти через это, а...
- Заткнись, — взмахнул рукой Володя, — ты здесь одна?
Она дёрнула бровью, потом хмуро сдвинула их на переносице, как будто требуя пояснений.
Ветер сыпанул в лицо пригоршней колкого сора, заставив обоих на мгновение отвернуть лица.
- Нет, я здесь с Новиковым, это стюард с Сильварима. И... тут наш общий знакомый, — отталкиваясь от того, с какой роковой неизбежностью были произнесены последние слова, Волков понял, о ком она. Тут иных вариантов быть просто не могло.
- Твою мать! Он что, бессмертный что ли?!
- Ты у меня спрашиваешь? - развела руками в стороны девушка.
Володя кинул взгляд в сторону горы и постарался собрать мысли в кучу в попытке наиболее разумно расставить приоритеты. Больше всего хотелось продолжить начатый путь, как он и обещал самому себе - не останавливаясь, но обстоятельства снова пытались диктовать свои условия.
Да плевать! Володя махнул сестре по несчастью рукой, разворачиваясь в сторону выбранного изначально пути. Они уже не на лайнере, не где-нибудь в неизвестности среди моря, здесь, в лесу, уйти от стрелка будет проще.
- Удачи вам с Новиковым, я пойду своей дорогой. Мне надо в горы.
- Хорошо, — отозвалась она, — только...
- Что? - нехотя обернулся Волков.
Она заметно замялась, подбирая слова, без чувства вины или какой-то неловкости, нет, так теряется человек, который хочет что-то описать, но не знает, какие слова будут более уместны.
- В общем, что-то с этим местом не то. Здесь были люди, но, похоже, тут уже давно никого нет. То есть никого живого нет, кроме него — на слове «живого», — она сделала ударение, хотя, может, показалось, холод то и дело заставлял менять тональность голоса, — лет, может, уже пять-десять.
- Ночью мы видели огонь в горах.
- Вам не показалось? - как-то пресно, без явной заинтересованности спросила она.
- Нет, не показалось, — Володя двинулся было своим путем, но слова девицы все-таки заставили его замяться. Она уже вторая, от которого он слышал, что «что-то тут не так». Первым был Пол Пятого.
В спину ударил резкий порыв ветра.
Большое дерево, рядом с которым он остановился, вздымающееся высоко в небо, натужно заскрипело, подобно старому исполину, недовольному бесцеремонным пробуждением после долгого сна: тр-тррр-ху-у-гх...
Волков, скрипя сердце, сделал свой выбор:
- Веди меня к этому своему стюарду, — обратился он к девушке.
- Идем, — кивнула она и двинулась чуть севернее от того направления, по которому пришла.
Шли долго. С той же легкостью, с которой девица двигалась на борту лайнера, она теперь огибала торчащие в некоторых местах прямо из земли корни, подобно лапам какого-нибудь гигантского насекомого, а потом нырнула в густой частый кустарник, переплетающийся с хвойными ветвями лиственниц.
Володя часто терял её из виду, если среди деревьев еще оставался какой-то свет, то тут, в диком переплетении зарослей, уже царил сплошной мрак, а вместе с ним в разы и разы больше сырости и грязи.
Ветки смыкались за девушкой, а Володя с трудом успевал перехватывать некоторые из них руками и отодвигать прежде, чем они успевали разодрать лицо. Он несколько раз оглянулся, но густые кустарники скрывали от его взгляда почти всё, что находилось дальше вытянутой руки.
Спустя какое-то время, по ощущениям - чуть меньше часа, они вышли к большому поваленному мертвому дереву с выкорчеванными корнями. Оно валялось, опираясь ветвями на соседние деревья, образовывая, таким образом, своеобразную арку, через которую путники прошли, слегка пригнувшись, а затем заросли начали постепенно расступаться, теряя в своей густоте и выводя людей в более или менее ровную чащу.
Сложность здесь представляла теперь лишь трава высотой чуть меньше, чем по колено, она путалась под ногами, скрывала под собой коряги, о которые то парень, то его провожатая, то и дело спотыкались.
Местами трава редела и сменялась толстым слоем гнилой листвы и хвои, который пружинил под ногами, подобно мягкому ковру.
Что она там говорила? Здесь были люди? Как-то слишком сложно было в это поверить. Природа здесь казалась девственно чистой, это ощущалось даже в воздухе, густо напитанным запахами сырой земли, гниющих деревьев и листвы.
Внутри отсыревших насквозь кроссовок со смачным чавканьем хлюпала вода. Да что там кроссовки, проклятая вода пропитала каждую ниточку его нехитрой одежды, а та липла к телу, прохватывая до костей. Казалось, еще немного, и они сами здесь начнут гнить, превращаясь в часть всего этого тления. Здесь не только в лесу, но еще начиная с лайнера, особенно остро чувствуешь, насколько беспощадна порой природа и насколько жалок перед ней человек. Те, кто гордо считал себе венцом творения, по факту лишь жалкие букашки, застрявшие среди жерновов дикой природы.
- Слушай, — окликнул он девушку, — а чего ты кралась там за мной?
Этот вопрос уже какое-то время крутился в голове.
Володя ожидал, что, как и на корабле, она ответит не сразу, но на сей раз она как будто ждала этот вопрос и ответила без заминок:
- Я была уверена, что он тебя грохнул, — а потом добавила, повернувшись и взглянув на него - я видела его вблизи, как тебя сейчас. Вы и правда похожи как две капли. Это ответ на твой вопрос.
Последнее прозвучало утверждением.
Волкову оставалось только небрежно пожать плечами. Уж хотелось бы ему знать, откуда взялся этот стрелок. Пожалуй, даже сильнее, чем кому бы то ни было. И чего он вообще хочет, ну вот серьезно? Просто убивает всё живое или идет к какой-то особой цели?
- А имя у тебя есть? Или кликуха? Как обращаться-то к тебе?
- Вéсна, - ответила девушка, — с ударением на «е».
- То есть, ты вспомнила? - предвкушающе спросил он.
- Что? Нет. Мне приснилось, как меня звали по этому имени, — она как будто хотела добавить к этому что-то еще, уже и рот открыла, но передумала в последний момент.
- Ну а я Володя, типа. Волков. Это имя из паспорта. Или Безуха, как тебе удобнее.
- Безуха? Что это значит?
Володя задумался над этим впервые с тех пор, как услышал эту кликуху.
- Без понятия. Меня так Пол Пятого назвал.
Весна искоса взглянула на него с таким выражением, словно он потерял рассудок, и покачала головой.
Путь они продолжили молча, лишний раз открывать рот по пустякам не хотелось. Беседы на отвлеченные темы, конечно, помогали держать себя в руках, не давать себе расклеиться, но на это тоже требовались силы, а их и так было немного. Наговорятся еще, когда выберутся из всего этого.
Пройдя еще немного, Володя уловил почти незаметный, едва коснувшийся было обоняния и тут же растворившийся в воздухе запах дыма, даже не понять, то ли почудилось, то ли правда что-то горит. Или тлеет.
Но чем дольше они шли, тем явственнее ощущался этот запах.
- Дошли, — в какой-то момент объявила девушка, останавливаясь и кивая вперед.
Взглянув в том же направлении, Волков не увидел ничего, кроме того, что недалеко впереди участок леса шёл под уклон, образовывая как бы овраг. Но похоже, что и запах дыма шел от туда же.
- Подожди здесь, я предупрежу его, — с этими словами Весна устремилась вперед, переходя на бег.
А Володя и не подумал подчиняться. Провожая девушку взглядом, он продолжил идти, разве что чуть медленнее, чем до этого. Несло от этого оврага чем-то недобрым. Так еще в фильмах ужасов показывают одинокую лесную хижину, в которой априори персонажей ждет жуткая и мучительная смерть, по канонам жанра, так сказать.
«Хорошим это не кончится, разворачивайся, двигай к горам!» - отчаянно сигнализировала интуиция. Но разумом Володя понимал, что уже никуда не повернет. Слишком много времени упущено. Даже если будет идти без остановки, то просто схлопнется на пол пути и уже никому не поможет.
«Ладно, к черту, — мысленно же отмахнулся он, — сам же хотел побеседовать с этим стюардом, значит, вперед».
Володя прибавил шагу и, приблизившись к краю оврага, понял, что Весна подразумевала, когда говорила, что здесь были люди. У него аж челюсть отвисла от изумления.
Внизу валялись обломки старого двухмоторного транспортного самолета, что-то вроде Дугласа DC-3. Побитая обшивка уже давно покрылась ржавчиной, и в целом видок у некогда гордо покоряющей небеса стальной птички был удручающий.
Хвост лежал чуть поодаль, левое крыло отсутствовало полностью, в пределах видимости его не было, лопасти винта на правом крыле погнулись, глубоко зарывшись в грунт, носовая часть деформировалась, как если смять пластиковый стаканчик.
По округе, проступая из зарослей, давно покрывших место падения, виднелись обрывки фюзеляжа, куски искалеченной аппаратуры, обломки гнилых сучьев и древесины.
Посадка была, мягко говоря, жесткой, но ширина оврага и его дно, должно быть, позволяли экипажу надеяться на благополучный исход и может даже, кому повезло выжить...
Костер горел внутри носовой части, теплыми красноватыми бликами отражаясь в оконных проемах.
- Ни хрена себе... - пробормотал Володя.
Не медля, он поспешил спуститься, осторожно переставляя ноги. Не особо крутой склон позволял это сделать без какой-либо дополнительной подстраховки, однако погода сыграла злую шутку: поскользнувшись на липкой грязи примерно на половине спуска, он не столько сошел вниз, сколько съехал, в очередной раз растревожив больную ногу и едва было не скатившись кубарем.
Внизу его встретил парень едва за тридцать. И взглянув на него, действительно можно подумать, что на корабле он исполнял функции бортпроводника, и это даже благодаря не потрепанной, но узнаваемой форме, в виде строгих брюк, рубашки и жилета, а почти карикатурно аккуратному овальному лицу, слегка пухлому, с мелкой ямочкой на подбородке.
Если стереть с него все мелкие ссадины, полученные в процессе выживания, то можно посчитать, что оно вообще без каких либо изъянов и дефектов.
- Волков Владимир, — представился Володя, протягивая руку для пожатия.
Секунду или две ничего не происходило.
- Новиков, — холодно ответил парень, проигнорировав руку и, переглянувшись с Весной, добавил: - Никита.
- К огню-то пустишь, Новиков Никита? - опуская руку, спросил Володя - Не ссы, свой я, с Сильварима.
Стюард нехотя посторонился, а Володя не устоял перед искушением пихнуть его кулаком в плечо.
Никита скорее от неожиданности, чем от силы удара оступился, но устоял на ногах.
- Эй! Ты чего творишь? - вышла было вперед Весна.
- Проще будь, — обратился он к парню, отстраняя девушку с пути, — мы тут все в одной лодке.
Пройдя к огню, Володя уселся спиной к кабине так, чтобы этим двоим не мешать, и вытянул ноги к обложенному камнями очагу, а потом протянул и руки. Разуваться не стал: разуться-то он может и сможет, а вот обуться уже вряд ли, особенно если случится необходимость быстро куда-то бежать.
Наконец-то тепло! Языки пламени такие живые, трепещущие, обжигающие. Жар, исходящий от них, мягким теплом окутывал озябшее тело аж до табуна мурашек.
А помимо запаха дыма, ноздри ласкал вкусный аромат какого-то варева, смачно бурлящего в кастрюльке у огня.
У одной стены валялось несколько жестяных банок из-под консервантов с корабля, видимо их содержимое и бурлило сейчас в кастрюле, у другой, поближе к костру подсушивался запас дров. Кстати, интересно, как они вообще сумели разжечь огонь, когда всё вокруг сырое. Но это сейчас далеко не первостепенный вопрос.
Ни о каких удобствах тут, конечно, речи не шло и не могло идти, не было даже сидений, просто голый остов с ошметками гнилых проводов. Сколько же лет этому самолету? Хаотично блуждающий по сторонам взгляд выхватывал из полумрака ржавые крепления, а голову посетила глупая мысль, что он тут годов с сороковых лежит - посетила и ушла стихийным порывом ветра, уносящего хлам, всё это сейчас не важно, пустое. Важно было иное:
- Что вы узнали? - спросил он, когда Весна с Никитой расположились у костра, — рассказывайте.
- Что рассказывать? - хмуро, исподлобья взглянув на него отозвался Новиков.
Подхватив ложку, он принялся помешивать варево:
- По документам я стюард, но для меня Сильварим такой же чужой, как и вон для неё. Вот и вся история. Как спаслись? Спустили шлюпку да добрались до берега. Хотя «добрались» сильно сказано, — замолчав, он махнул свободной рукой, мол, сам всё понимаешь.
Ты гляди, все таки не забыли про припасы, даже посуду взяли. А вот им с Пол Пятого было не до того.
Оторвав взгляд от ложки, непонятно почему приковавшей его внимание, Володя взглянул на девушку, как бы прося её дополнить слова своего приятеля.
- Я не знаю, как стрелок сумел добраться сюда, — подхватив лежащую неподалеку початую пластиковую бутылку с водой, она свинтила крышку и приложившись к горлышку губами, сделала несколько неторопливых глотков, потом предложила стюарду, тот жестом отказался, а вот Володя не стал.
Приняв бутылку, он глотнул.
Воспаленное горло не сказало спасибо, это было как будто горсть раскаленных камешком проглотил. Точно простуду подхватил, как минимум, а девушка тем временем продолжила:
- Он пытался помешать нам сбежать с Сильварима. И у него это почти получилось... - прервавшись, она глубоко вздохнула и прерывисто выдохнула, — он убил одного из нас. Перед тем как покинуть корабль, мы встретили еще одного парня. Бедняга не долго прожил.
Болезненно поморщившись, Володя кашлянул, прочищая горло, и глотнув еще раз, вернул бутылку.
- Что было дальше? - хрипло спросил он.
- Твоя очередь, — ответила Весна, — потом мы продолжим.
Что ж, справедливо.
Волков кивнул, растер руки перед костром, однако начать решил с иного, вновь перехватив тяжелый, исподлобья взгляд Никиты:
- Слышь, стюард Никита, не надо на меня так смотреть. Я так же как и вы пытаюсь выжить, я понятия не имею, откуда взялся этот стрелок, почему он так на меня похож и не меньше вашего хочу знать, че ему надо, понятно?... - может, из-за хрипоты и усталости, голос звучал куда более грозно, чем хотелось бы, но Володя не хотел и не мог молчать - понятно, я спрашиваю?
- Понятно, — буркнул, словно выплюнул стюард.
Володя кивнул, и перешел к основной теме:
- Я здесь не один. Со мной мужик, кликуха, Пол Пятого, если б не он, я бы и не добрался до земли. Еще в рубке мы увидели огонь. Позже, уже в шлюпке, стало ясно, что он горит где-то на горе, сумели определить азимут... - парень не успел продолжить, потому что неожиданно где-то недалеко раздался громкий треск, словно через лес проламывается что-то большое.
Собравшиеся напряженно переглянулись.
- Я проверю, — отозвался Никита.
Отложив ложку, он поднялся и двинулся наружу. У самого выхода парнишка пригнулся, чтобы не зацепить головой лохмотья проводов, и в этот самый момент его рубашка на спине чуть задралась, обнажив зажатый за поясом пистолет.
Лишь на мгновение, но Володе, этого оказалось достаточно, чтобы увидеть.
С каких это пор стюардам на корабле стали выдавать оружие? Не став подавать этому виду, Волков, прищурившись, задумался, стремительно прокручивая в голове все слова Весны, начиная с их встречи в лесу. В мелочах, возможно, и вовсе пустяковых, которым он по началу не придавал значения, её объяснения как будто расходились с фактами: там, в лесу, она сказала, что кралась за ним, потому что спутала его со стрелком. Пусть не прямым языком, но явно имела это в виду. Только вот одежда-то у него и убийцы разная. Слишком разная, чтобы спутать их.
Как ей удалось выжить на лайнере? И тот последний выстрел, который он слышал на борту, когда стремился к рубке, может, стрелял вовсе не его двойник? И потом, этот её странный долгий взгляд, которым она взглянула на него, когда приблизилась к нему в лесу... всё та же интуиция упорно нашептывала, что он играл с огнем.
Что-то тут не чисто.
Может у него, конечно, разыгралась паранойя, не удивительно после всего пережитого, но в сложившихся обстоятельствах лучшее перестраховаться, чем упустить что-то, а потом поплатиться за это жизнью.
- Всё в порядке, — объявил, возвращаясь, стюард, — пара деревьев упало недалеко от оврага.
- Азимут? - взглянув на Волкова, напомнила девушка, — какой?
- Триста тридцать, — целенаправленно указал тот другое направление - теперь ты продолжай
- С утра мы с Никитой отправились на разведку. В разные стороны, чтобы осмотреть большую территорию. Левее от того места, где я на тебя вышла, находится болото, а вокруг него маленькая деревушка. Не деревушка даже, а несколько полуразвалившихся хижин. Он сидел в одной из них и бормотал какую-то белиберду. Как будто говорил с кем-то в пол голоса, только второго голоса я не услышала. Из того, что он говорил, я смогла понять только одно слово, которое повторялось чаще всего: «Рохар». Вы знаете, — она вдруг понизил голос до шёпота, — мне кажется, он не человек...
На какое-то время в воздухе повисла тяжелая тишина, и единственными звуками, нарушающими её, были непрекращающийся стук капель по стальному корпусу самолета, бурление варева в кастрюле и потрескивание костра. Володя нарушил её первым:
- Думаю, я выражу общее мнение, если скажу, что от того болота стоит держаться подальше.
Никита кивнул, как будто соглашаясь, а потом спросил у девушки:
- Насколько это далеко от того места, где ты его встретила?
- Не знаю. Ни часов, ни компаса с собой нет ведь. Примерно час пути или... да, примерно час. А ты что-нибудь нашел? - в свою очередь спросила она у стюарда.
- Нет. Только лес и трава, трава и лес. Завтра двинем в горы, поищем того, кто мог развести там огонь. А сейчас давайте есть, умираю с голоду.
- Подождите, а вы никакого оружия не нашли? - решил попробовать аккуратно прощупать почву Володя.
- Какое оружие на круизном лайнере? Если только ножи, — ответила Весна и взглянула на стюарда.
Тот не стал отрицать сказанное ею, что лишь подтвердило опасения Володи.
Варево оказалось на удивление вкусным. Это чем-то напоминало классическую солянку. Точнее, оно было бы таким, если бы Волков мог выкинуть из головы воспоминания о том изуродованном теле на берегу и о сне, который ему приснился после этого. Больше четырех ложек он не смог съесть, чисто чтобы горячего глотнуть и не дать себе от голода скопытится, а эти двое не стали предлагать дважды, самим же больше достанется.
Куда больше его интересовало оружие стюарда. Если они что-то задумали, а он себя выдаст, то скорее всего, подпишет себе этим приговор. Действовать надо аккуратно.
Можно было бы попытаться выхватить у него ствол.
Но Новиков как будто только этого и ждал, избегая поворачиваться к нему спиной, даже когда Волков сделал вид, что выходит по нужде.
Был еще вариант, дождаться ночи и прикинуться спящим. Они не могли наперед знать, что он придет к ним в лагерь. А значит, если у кого-то из них, скорее всего у Весны, есть какой-то конкретный тайный замысел, значит, они должны его обсудить между собой для координации действий, тогда-то он и сделает свой ход.
И Володя оказался прав в своих подозрениях...
Глава 11 Финал Весны и Никиты
Говорить лишний раз ничего не хотелось. Да и не о чем было особо рассказывать, всё важное сказано или вот-вот будет сказано, прозвучав выжидаемым открытием для Володи, а для пустяков не то место и время. Больше всего хотелось дать отдых и телу, и разуму, поэтому вскоре после того, как с импровизированным ужином было покончено, Володя принял вид, что располагается на ночлег. А затем вступил в борьбу против непреодолимого желания задремать.
Ширина самолетного остова позволяла в одну сторону вытянуть подсыхающие у огня ноги, в другую упереться спиной, а голову уронить на грудь. Удобно ли это? Конечно, нет. По ощущениям это было примерно то же самое, что и спать на рабочем месте в офисе: неудобно, некомфортно, неуютно. Но чувствам усталости и недосыпа было уже глубоко все равно.
Ощущения наваливающийся сонливости добавляли и внешние факторы: снаружи по останкам самолета монотонно стучали капли дождя, который то прекращался, то снова сочился с небес, а внутри неторопливо потрескивали поленья в костре, окутывая мягким теплом собравшихся под его защитой людей.
Как бы Володя ни пытался удержаться на хрупкой грани между явью и сном, в конце концов последнее все таки победило. Это как внутренняя защита компьютера, которая при чрезмерно сильной нагрузке просто вырубает всё на хрен.
Волков и сам не понял, в какой именно момент заснул. Вот он просто сидел с прикрытыми глазами, чутко вслушиваясь в происходящее в трепетном ожидании того, когда эти двое проявят свой замысел, и вот он, переступив за грань реальности, уже видит перед собой какие-то странные сюрреалистичные образы: огромные волны в ночи, которые принимали формы издыхающих, подобно исполинским живым существам, городов - больных, искаженных, агонизирующих.
Это были города самых разных эпох и конструкций. Одни опадали, превращаясь в уносимый штормовым ветром прах, и вырастали другие, чтобы затем исчезнуть в никуда. А он шел и шел, погружаясь всё глубже и глубже в гиблый мрак, пока не пропал в этой тьме вместе с ними, как будто являлся частью умирающего мира, и уйти в это небытие его участь.
От неё не скрыться, как не скрыться тонущему кораблю от участи разбиться о дно.
Барахтаясь во тьме, он услышал голоса, прерываемые шумом, похожим на рокот набегающей на берег воды. Это были голоса двух жарко спорящих на пониженных тонах людей:
- Пол Пятого...! Горах...! Северные склоны?! - это были обрывки женского голоса.
- Выживем...! Выкарабкаемся?! Надо только...! - отвечал мужской, причем он звучал то с издевательской иронией, то с отчаянной надеждой.
Володя встрепенулся, непроизвольно дернул плечами, сбрасывая сон, и тут же сообразив, где он и что он, прислушался: голоса доносились со стороны хвостовой части самолета.
Кажется, спал он прилично по времени, ночь к этому моменту сгустилась уже довольно плотно, а костер прогорел и сейчас мерцал угольями, точно глаза затаившегося в ночи хищника. Дождь же, наоборот, только набрал силу.
Весна и Никита были настолько поглощены своим спором, что не замечали, насколько хорошо их могло быть слышно.
- Зачем ты его вообще сюда притащила, нахрена?! Вот это я не понимаю, этого! - вопросил Никита, в его голосе отчётливо звучали резкие стальные нотки, жаждущие перерасти во что-то более грозное. Лишь теперь, испугавшись произведенного им шума, он продолжил чуть тише, а Володе пришлось поднапрячь слух, чтобы расслышать слова:
- Очнись, то, что ты предлагаешь, просто глупо. Ты правда этого не понимаешь или придуриваешься?! Они прикончат и этих двоих, и нас заодно, они не отпустят нас!
- Это ты, включи мозги! Ты этих людей не видел, они не бездумные дикари. Ты приключенческих романов что ли начитался? Ник, я не понимаю, тебя как будто подменили. Эти двое наш билет отсюда, — она с особенной силой нажала на последние четыре слова, — нам нужно только доставить их к болоту. И всё на этом. К утру мы будем уже далеко отсюда. Никто ни о чем не узнает. Мы потерпели крушение, пытались спастись, нас было много, но повезло только нам двоим, во всем остальном пусть разбираются другие люди. Доберемся домой и забудем обо всем этом, как страшный сон, мы оба. Тебе не надоело гнить во всей этой сырости и бегать от больного идиота с пушкой?!
Володя ничего не понимал, кроме того, что дело плохо.
Проклиная собственную слабость, которая не позволила услышать начало разговора, а то и большую его часть, он принялся стремительно перебирать мысли в попытках найти какое-то решение. Бежать? В ночь, от вооруженного человека? Приставить обоих к ответу? Выйти и заявить, что он всё слышал? С голыми руками? Разум тут же нарисовал перспективу такого решения - стюард вынимает пистолет, направляет ствол ему меж глаз и требует опуститься на колени, а Весна стягивает ему руки за спиной, лишая последнего шанса.
Мечущийся взгляд зацепился за одну из валяющихся жестяных банок.
Решение пришло само собой.
Володя подхватил её, взялся за ушко отогнутой крышки и рывком вырвал её.
Разыгравшийся дождь скрадывал звуки, но в это мгновение Володе казалось, что ничего громче звука отрываемой крышки в округе не слышно. Наскоро проверив острый край концом большого пальца, он поспешил покинуть остов, чтобы затаиться в темноте с внешней стороны самолета.
Холод и сырость окутали его, как если из теплого жилища сразу же нырнуть в холодное озеро. Грязь расползалась под ногами, крупные капли дождя громко ударялись о металлический остов, стекая ручейками с его побитых временем боков.
Борт самолета был холодный, шершавый, как поверхность камня. Сложно представить, что там внутри сейчас тепло и сухо, что еще считанными секундами или минутами ранее он мирно спал, видя странные сны.
В мозгу очень некстати всплыла аппетитная ассоциация сочетания горячего и холодного: кофе с мороженным, приятно обволакивающие раздираемое сухостью горло... этот мягкий вкус пробивался сквозь амнезию хрупким и тоскливым до боли воспоминанием.
Володя зажмурил глаза и с силой потер веки, выбрасывая из головы лишние мысли.
Сосредоточиться! Не прозевать момент!
В пользу против побега в ночь играло еще и то, что в дреме он слышал слова «Пол Пятого» и «северные склоны». Что бы это могло значить? Они знают, где мужик? Или эти слова ему просто приснились? Возможно, если он грамотно всё сделает, то сможет узнать куда больше, чем надеялся.
«Ты сможешь, Володя, ты сможешь... сможешь»
Ждать пришлось не долго. Спустя считанные секунды голоса затихли.
Со стороны хвостовой части раздались хлюпающие по грязи шаги и треск веток кустарника.
Володя подобрался, изготовившись к действию. Элемент неожиданности и стремительности прекрасный шанс обернуть ситуацию себе на пользу. Никто из них не ожидает, что его не окажется в самолете. Они оба уверены, что он сейчас внутри, сладко спит и видит десятый сон. Достаточно будет сделать всё быстро, не дав им опомнится.
К тому моменту, когда они приблизились ко входу в носовую часть самолета, Волкова от девушки отделяло всего два шага. Пора!
Володя рванулся вперед.
Прежде чем Весна спохватилась, он успел схватить её сзади за волосы. Следующим действием рывком запрокинул голову девушки назад, обнажая шею, и приставил к горлу острый край крышки сжимаемой в другой руке.
Всё это заняло считанные пару мгновений, в течении которых Никита успел лишь обернуться и машинально шарахнуться в сторону, чуть было позорно не упав.
- Твою ж мать! - изумленно воскликнул стюард, извлекая оружие.
Парнишка явно неумело, но пытаясь храбриться, перехватил пистолет двумя руками и направил ствол на девушку, которая почти полностью, как щитом закрывала Володю.
Взгляд Никиты метался от девушки к парню и обратно.
В этот момент Володя понял, что испуганный парень с оружием ничуть не менее опасен, чем хладнокровный убийца, а может и более опасен: испуганный мог попросту нервно, не контролируя себя, спустить курок, тогда как хладнокровного можно было попытаться обмануть, обхитрить, машинально он глупостей не наделает.
Девица с силой дернулась, но Волков, уже наученный опытом в оранжерее, был к этому готов.
- Замри, сука! Не шевелись! - он надавил на крышку, неглубоко прорезая кожу и пуская кровь.
Девушка коротко вскрикнула, вряд ли от боли, скорее от неожиданности.
- Не надо! - воскликнул Никита, — подожди, давай поговорим!
- На ваше счастье, именно этого я и хочу, — с презрением выплюнул Волков, — рассказывай всё, коротко и быстро. В ваших же интересах, чтобы это звучало достаточно убедительно! Я уже достаточно услышал, чтобы не доверять вам! Ни тебе, ни тебе! Не дергайся, сказал! Я знал, что вы что-то задумали, еще вечером, когда увидел у тебя ствол за поясом, так что отпираться бессмысленно... Блядь! Знали бы вы двое, как меня это всё достало! - на последние слова он нажал так, словно они были последние в его жизни, — Ну! Рассказывай!
Видя перед собой дуло, он максимально пытался прикрыться девушкой.
Володя знал, что Никита не выстрелит до тех пор, пока он сам не подставится. Волков чувствовал, как с каждой каплей осточертевшего дождя истончается возможность выжить этой ночью. Но еще он чувствовал, что сейчас его жизнь в его руках. Она не во власти тонущего корабля, не во власти ублюдка с револьвером. Он не пойдет с этими людьми на убой, как овца на заклание.
- Мы здесь не одни, — переглянувшись с девушкой заговорил стюард, — то есть помимо людей с Сильварима, здесь есть другие, и они... им надо...- то, что Никита произнес дальше, не позволил услышать раскат грома.
Он ударил внезапно и так близко, что Володя вздрогнул от неожиданности.
Этой сумятицей воспользовалась девушка: сумев извернуться, она с силой ударила его пяткой по больной ноге, попадая прямиком по тому месту, где находился порез.
Володя вскрикнул, крик, сорвавшийся с его губ, был почти животным. Невольно разжимая хватку, он выронил свое импровизированное оружие и упал в грязь. Боль пронзила рану так, словно ногу затянуло в электрическую мясорубку, перемалывая мышцы, сухожилия и кости в однородную массу. Как же это больно!
Почти одновременно с этим резко опрокинулась спиной в грязь и Весна, как будто её кто-то толкнул. Поначалу, в мозгу вспыхнула мысль, что падая, он увлек её за собой, а потом Володя увидел быстро расплывающееся у неё на груди пятно: это был не дождь и не грязь.
Кинув взгляд на Никиту, Володя увидел, как тот опускает дрожащими руками пистолет, а лицо исказило гримасой ужаса. Глаза выпучены, словно вот-вот вылезут из глазниц.
- Весна?... - неразборчиво и едва-едва слышно сорвалось с дрожащих губ, слегка побелевших от страха и холода, а затем с каждым словом всё громче:
- О боже! О Боже! Нет! Я же... Боже! я же не хотел! - он приблизился было к девушке, но потом, словно налетев на невидимую преграду, попятился назад, так еще люди, сраженные паникой, мечутся от одной стороны в другую, хватаясь за голову и не зная, что делать.
Переведя взгляд на Володю, он поднял оружие на него. Теперь, в его глазах плескалось безумие и непонимание того, что Весны - очаровательной молодой девушки с изящными бровями больше нет в живых, непонимание того, что это именно он убил её. С таким взглядом обычно люди пробуждаются от кошмарного ночного сна, не понимая по первому мгновению, где сон, а где реальность. Никита действительно готов был убить.
Волков понял, что это не пустое запугивание. Не решаясь ни подняться, ни вообще лишний раз пошевелиться, Володя медленно поднял одну руку, потом вторую в предостерегающем жесте, как бы требуя не делать глупостей. Он попытался было вступить со стюардом в диалог, но не мог произнести ничего: из-за боли, из-за шока, из-за невесть откуда вдруг взявшегося страха все слова застревали в горле, они как будто сталкивались с какой-то незримой преградой и перемешивались между собой, а с губ срывались лишь их жалкие рваные ошметки, какие-то нечленораздельные звуки.
Безумие, начавшееся на Сильвариме, не закончилось, оно лишь обрело новые, более извращенные, более жестокие формы.
- Да пошел ты! - неожиданно четко и гневно выплюнул Никита и спустил курок.
Володя вздрогнул, непроизвольно зажмурившись.
Мгновения обрывающего жизнь не последовало.
Выстрела не было, лишь короткий стальной щелчок прорезал рокот дождя. Осечка? Кончились патроны? Волков не уверенно поднял сначала одно веко, потом второе.
Никита яростно нажал на курок снова, потом еще раз с тем же самым результатом.
- От с-сука! - выругался он и двинулся на свою цель, перехватывая оружие за ствол на манер эдакой маленькой дубинки.
Володя, ломая ногти, зачерпнул полную горсть грязи и, когда между ними оставалось не больше шага, швырнул её стюарду в лицо. Тот вскрикнул, отшатнулся, потирая глаза, а Волков, опираясь за здоровую ногу, сжался как пружина и, послав свое тело в прыжок, навалился всем своим весом на стюарда, тот, вместе с Володей грохнулся в грязь и попытался извернуться, но Волков прижимал его крепко, стальной хваткой он вцепился в его горло, вжимая в землю, другой нанес удар, сначала один, затем второй. Потом его взгляд упал на выроненный Никитой пистолет на расстоянии вытянутой руки.
Стюард вцепился пальцами в лицо своего противника, страшно хрипя и скрипя зубами, в попытке добраться до глаз он разодрал нос, щеку, лоб, горло, руку. Но прежде чем Новиков успел выколоть ему глаза, Володя смог дотянуться до оружия и, взяв замах, врезал рукояткой парнишке по лицу, потом еще, еще, еще, еще, со всей силой, на которую он еще был способен, наотмашь. Еще и еще!
Удар за ударом, стюард перестал биться, его лицо всё больше напоминало лопнувшую перезревшую вишню: из разбитого носа с хлюпаньем потекла пузырящаяся кровь, кровь из обезображенного века и брови заливала перекошенный глаз, а Володя продолжал бить, точно бездушная машина для убийства, уже не в силах остановиться.
Здравомыслие пыталось достучаться до него, остановить, напомнить, что этот парень мог ему рассказать что-то полезное, но его голос был слишком тих, слишком слаб, вырывающиеся эмоции перекрывали глас разума.
Казалось, в него вселился какой-то монстр, дьявол из самой преисподней, жаждущий крови, жадный до отнимаемых жизней. Казалось, это именно порождение ада вело на замах его руку и с силой обрушивало рукоять на эту мерзкую рожу. Снова уводило руку на замах и опять обрушивало её на морду стюарда, уже затихнувшего навечно.
Рукоять пистолета с мерзким хлюпаньем погружалась в окровавленное месиво, которое когда-то было аккуратным лицом корабельного бортпроводника, и снова уходила на замах. И так до тех пор, пока силы не оставили его окончательно.
Грудь вздымалась тяжело и неровно, а рука, наконец, ослабнув, выронила ствол. Еще мгновение и он бы сам обессиленно грохнулся в грязь рядом с трупом, если бы не Весна.
Девушка еще была жива, и из горла ее вырвался глухой хрип.
Волков подполз к ней.
Весь её подбородок пересекал жуткий рваный шрам, уродуя такое обаятельное личико. Он начинался от царапины на шее и протягивался до самых нижних губ, слегка задевая и их. Видимо, поранилась о ту крышку, когда изворачивалась.
Дура! Какая же дура!
Не зная, что делать, он просто склонился над её лицом и приподнял её голову, направляя угасающий взгляд девицы на себя:
- Кто здесь?! Слышишь?! Что не договорил Никита?! Кто здесь, что за другие люди, чего они хотят?!
- Я... я... просто... хотела спастись...- выдохнула Весна на последнем издыхании, после чего её взгляд окончательно погас, а тело отяжелело в его руке. Она умерла, на сей раз действительно умерла. Её больше нет.
Володя отпустил её, а затем, тяжело усевшись рядом, взглянул на собственные дрожащие руки, осознавая, что он ничуть не лучше их, тех, кому угрожал, от которых пытался получить ответы. Он такая же гнусная тварь. Гребаный монстр, убийца, который просто пытается выжить.
Дождь смывал с ладоней кровь, но не в силах был смыть ужасающую суть: он только что убил человека. Забил до смерти, не оставляя от лица ни единого живого места.
- А-а-а-а-а!!! - завопил он что было силы, раздирая глотку, да так, что аж в ушах зазвенело. В этот момент ему было абсолютно всё равно, мог его услышать кто или нет. Да пусть хоть сами врата ада разверзнуться перед ним и бесы утащат его за собой в преисподнюю. Адреналин стремительно шел на убыль, на его место возвращалось истощение, он слишком устал. Слишком затянулось это всё, эти попытки спастись, выжить, добраться домой. А был ли вообще этот дом?...
Глава 12 Новая встреча
Время со всей своей неумолимостью продолжало свой ход. Оно не замедлялось, не останавливалось, не оборачивалось вспять. Володя не знал, сколько он вот так просидел рядом с двумя остывающими телами, пялясь невидящим взглядом в одну точку перед собой.
Дождь с печальной монотонностью стучал по листьям и траве, а по лицу стекали грязные струйки воды. Окрестные заросли, прикрытые тягучей пеленой густой темноты, шелестели, перешептываясь, словно обсуждая произошедшее и осуждая пролившуюся кровь, которую уносил с собой в никуда дождь - казалось, он уже никогда не закончится. Никогда больше не разойдутся тучи, не засветит солнце, отдающее земле весь свой жар.
Проклятый лайнер ушел на дно, но выжившие так и не нашли спасения. Сколько их было? Жалкая горстка, всего четверо, так почему же, почему? Почему это всё с ними происходит?
Володя чувствовал, что он сходит с ума, что-то внутри него переворачивается, капли дождя, врезаясь в его тело и с брызгами растекаясь по нему, делят его жизнь на «до» и «после». Прежним ему уже не стать, как не взмыть обратно в небеса вот этому упавшему самолету, как падающим с туч каплям не вернутся обратно, он уже сделал то, что сделал, оно останется с ним навечно.
Волков непроизвольно кашлянул, как будто что-то вдруг застряло в горле. Затем еще раз. Он закашлялся. Кашлял долго, до слез и рвотных позывов, с надрывом раздирающим гортань, как будто кто-то впился в неё когтями и раздирал на лоскуты. А кое-как прокашлявшись, воздел глаза к небу, как бы ожидая оттуда чего-то. Какого-то ответа или смерти.
Но, вопреки ожиданиям, над земною твердью не разверзлись небесные хляби, и кара не настигла его. Над головой ничего, кроме мрака низко стелящихся туч, сочащихся каплями дождя. Так может это и есть ответ? Может ему еще рано умирать? Покачав головой, парень криво усмехнулся. Было бы смешно, если бы не было так ужасно.
Он действительно сходил с ума, ожидая от небес решения его судьбы. Медленно повернув голову в направлении тела стюарда, Володя снова подполз к нему и подобрал пистолет, а потом, избегая смотреть на тела, опираясь на свободную ногу, вернулся в самолет.
Отложив пока оружие, подкинул в очаг немного веток из заготовленных и просушенных запасов и раздул пламя.
Вскоре вновь стало тепло.
Парень протянул вперед, к огню закоченевшие руки и взглянул на пистолет. В оружии он не разбирался, но спасибо многочисленным фильмам, обрывки которых вызволила память, предоставляя возможность узнать классический пистолет Макарова с характерной звездой на рукояти.
Снова взглянув на костер, он подбросил в разгорающееся пламя более крупные дрова, а потом подобрал пистолет и принялся осматривать его со всех сторон.
Холодный чёрный металл непривычно оттягивал руку. Было что-то странное в удерживании пистолета, минутами ранее отнявшую чужую жизнь. Это не игрушка, не муляж, это настоящее оружие.
Смутно вспоминая всё те же фильмы, Волков, удерживая пистолет в правой руке, нашел защелку магазина, пальцами второй руки, отвел её назад до отказа, а затем оттянул выступающую часть крышки магазина, вынимая его.
Ни одного патрона. Что ж, тем лучше. Случайно никого не убьет, а вот пригрозить сможет. Хватит с него крови, никого больше он убивать не будет.
Отложив пока пистолет, он попытался сосредоточиться и хоть как-то проанализировать имеющиеся крупицы информации, отталкиваясь от тех обрывков слов, которые слышал.
Значит, «северные склоны», «другие люди», «не дикари». Пираты? Мафия? Кто еще это может быть? И этот двойник, солгала ли она, что убийца тоже здесь? Если попытаться мыслить логически, то скорее всего, да, солгала. Не мог же он в одиночку перебраться с лайнера на землю, это кем же надо быть?
Надо двинуть в горы, попытаться найти какие-то следы Пол Пятого и вообще узнать хотя бы чуть больше о том, что здесь происходит. Не исключено, что только в этом понимании и будет заключаться залог их спасения, если только они не на каком-нибудь острове. На этом течении мыслей, Володя, вдруг, впал в ступор. А что будет после спасения? Будет ли он жить свободной жизнью? Нет, теперь уже нет. Он убил человека и ему придется за это отвечать. Его посадят, даже с учетом того, что это самооборона, если только он не пойдет на сделку с собственной совестью и не солжет о случившимся.
Да, он солжет.
А для того, чтобы солгать, нужно убедиться, что тут действительно кто-то есть и на них свалить произошедшее. Причем отчасти он не солжет. Ведь если всё, что слышал при беседе девушки со стюардом правда, то эти люди явно не спасать их здесь вознамерились...
Обнадеженный этим течением мыслей, он подкинул еще дров в костер. Эти палки оказались не просохшими полностью, вздохнув дыма, Володя вновь оказался сраженным приступом кашля. Чем бы он ни заболел, казалось, это не просто кашель, оно убивало его. Воспаление легких?
Вскинувшись, Волков потер лицо руками, а затем от души шлепнул себя по здоровой щеке, чтобы прийти в себя и прогнать из головы туман. Не спать, не думать о себе. Думать о спасении, об отце. Если Пол Пятого жив, то он найдет его и сделает всё, чтобы вытащить, где бы тот ни находился. Это будет его долг перед мужиком, спасшим его с корабля, и искупление за последующую ложь перед законом.
Внимательнее оглядевшись в самолете, он обнаружил то, на что ранее уже как-то раз положил глаз - рюкзак у стены рядом с дровами. В расцветке под цвет ржавчины, да еще и в темноте, он почти сливался с окружением.
Подхватив его, Володя расстегнул молнию и заглянул внутрь. Увиденное там, подкрепило его веру в выживание. Пусть и незначительно, но тем не менее.
Внутри находился длинный кухонный нож с деревянной ручкой и широким лезвием, и металлическая фляжка на двести семьдесят миллилитров. Вынув флягу, он, прислушиваясь, взболтал её. Она была не полной, кажется опустошенной чуть больше чем на половину. Но там что-то было, вот что главное!
Скрутив крышку, Волков принюхался. Оттуда остро пахнуло алкоголем.
Отлично, то, что нужно. Парень приложил к губам флягу и сделал глоток, которым тут же и поперхнулся: водка или что-то вроде того, обожгла рот и ухнула раскаленным потоком в практически пустой желудок. Дыхание перехватило, а из глаз брызнули искры. Ужасно! Просто ужасно крепкая бодяга!
Не выжидая, он сделал еще один глоток, стремясь подавить им очередной приступ кашля, назревающий где-то глубоко внутри. Зажмурив глаза, Володя занюхал выпитое сжатым кулаком, а потом им же пару раз долбанул по стальной стене. Нет, это была не просто водка, это была уксусная кислота, эссенция, нашатырный спирт, перекись водорода, гребаная раскаленная лава в самом чистом её виде.
Чем бы это там ни было, оно принесло именно то, на что он и рассчитал - небольшое, даже крохотное душевное облегчение. Жить, по крайней мере, теперь было можно.
Оставшийся во фляге напиток, примерно еще на глоток или на два, он решил приберечь.
Закрутив флягу, Волков убрал её обратно в рюкзак и достал нож. Пощупал остроту лезвия и одобрительно покачал головой. Вот это уже действительно грозная штука, это вам не крышкой от консервной банки орудовать.
Убрав нож обратно, Володя осмотрелся - не упустил он чего еще? Кажется, больше ничего, кроме ложек и котелка с остатками варева. Ложки он на всякий случай тоже убрал в рюкзак, а с котелком возиться не стал.
Уже застегивая молнию, Волков поймал себя на жуткой мысли, заставившей его остановиться на половине: стюард, он был в рубашке и жилете. Можно было снять их с него. Мертвому-то уже без надобности, а ему хоть какая-то защита, получше, чем в одной майке расхаживать.
Володя нервно сглотнул подступивший к горлу комок и, выглянув из самолета, взглянул в ту сторону, где лежал парнишка. Точнее, его тело. Новиков валялся в нескольких шагах, словно просто прилёг отдохнуть.
Темнота скрадывала изуродованное лицо, но оно смотрело на него пристально, прожигающе своим единственным остекленевшим глазом, как тот труп утопленника во сне. Так, в галерее смотрят портреты мировых правителей или полководцев. С одной стороны ты понимаешь, что это не живой человек, что это просто очень качественно написанный портрет, а с другой, тебя все равно упорно преследует чувство, что это не просто портрет, что это действительно живой человек, который смотрит на тебя сквозь глубину веков.
Так и здесь: казалось, это лишь тело, лишенное жизни, но стюард прямо сейчас смотрел на него сквозь грань между живыми и мертвыми, как бы грозя, обещая, что скоро они встретятся, а до тех пор он будет преследовать своего убийцу во снах, иллюзиях и воспоминаниях.
Осознав всё это, Волков юркнул обратно и напряженно замер, уставившись на языки пламени. Скорее всего, это выпитое так играло с подсознанием. И вообще, разве он оставил Никиту с повернутой к самолету головой? Кажется, последний удар повернул его в противоположную сторону. Или нет?
Володя встряхнул головой и отогнал прочь неуместные мысли. Трупы не оживают, как и взгляд с портретов не настоящий. Это всё параноидальные ловушки подсознания. Достаточно думать о мертвых, пора позаботится о живых, пока такая возможность еще есть.
Действуя согласно этой установке, он закинул в костер последнюю партию дров. Не особо разбирая, какие успели просохнуть, какие не успели, разгоревшийся огонь сожрет все, если подать достаточно разумно.
Уложив всё это достаточно аккуратно, чтобы костер не погас и продержался еще хотя бы несколько часов, он уселся обратно и принялся последовательно прокручивать в голове события последних дней, начиная с самого первого момента своего пробуждения во тьме корабельного коридора. Ключевой могла оказаться любая, даже казавшаяся несущественной мелочь.
Пустой лайнер, кровь, убийца-двойник и этот огонь в горах, как будто кто-то наперед знал, что люди с Сильварима попытаются спастись и им жизненно будет необходим этот маяк во тьме. Интересно, горит ли этот костер там сейчас? И вообще, как это всё может быть связано? Волков пока не имел ни малейшего понятия, но чувствовал, что сможет найти ответы, когда продвинется дальше вглубь леса.
Весна ведь что-то знала, а она вряд ли оказалась здесь сильно раньше их. Да, ответы определенно были здесь, до них нужно было только суметь подобраться.
Несколько раз коварная дремота подступала к нему, окутывала своими тесными манящими объятиями, утяжеляя голову и медленно роняя её ему на грудь. Но он тут же сбрасывал с себя это сонное наваждение, не позволяя себе заснуть. Володя уже достаточно важного проспал и к тому же прекрасно знал, что будет, если вновь позволит себе эту слабость - он снова увидит мертвых, и эти мертвые отнюдь не расположены к дружеским беседам, они придут за ним, а умирать, пусть даже во сне, жутко страшно.
Сначала прогорели дрова, треск полыхающих полешек, по мере их прогорания, прекратился, тепло отдавали теперь лишь еще горячие угли и накалившиеся камни очага. Его было немного, значительно меньше, чем Володя предполагал, и жар остывал достаточно быстро.
Потом закончился дождь. Волков понял это сразу, когда прекратился монотонный стук капель по остову, и всё погрузилась в какую-то непривычную гулкую тишину, нарушаемую лишь шелестом листвы.
А потом сквозь тучи в холодном сумраке робко забрезжил рассвет. Тогда Володя понял, что пора выдвигаться. На сегодня он поставил себе цель, во что бы то ни стало добраться до гор.
Путь долгий и сложный, но он справится, от этого зависело слишком многое, проще будет остановиться и умереть, чем отказаться от этой цели.
Подхватив рюкзак и пистолет, парень покинул самолет и, стараясь не смотреть на трупы, двинулся в путь. Рюкзак он закинул на плечо, а оружие удерживал в руке, пусть и без патронов, оно добавляло уверенности. Случись необходимость быстро им воспользоваться, не придется тратить время на возню с рюкзаком.
Сначала Володя двигался по дну оврага. Вода, скопившаяся здесь за ночь, хлюпала под ногами, но ноги почти не увязали в грязи: её достаточно плотно закрывали заросли травы. Иногда ноги путались в ней и цеплялись за беспорядочные травяные космы. Но в целом идти было не слишком сложно.
Голова слегка кружилась - самому себе Волков списал это на выпитый вчера крепкий алкоголь. Пусть его было и немного, но на пустой желудок, и при таком стрессе даже одного глотка могло оказаться достаточно, чтобы похмельный синдром напомнил о себе.
Спустя какое-то время пути, когда темнота почти полностью развеялась под натиском рассветного солнца, настойчиво пробивающегося сквозь тучи, овраг начал еще сильнее расширяться и как бы растворяться, как стираются ластиком карандашные наброски, предоставляя возможность взобраться на его склон, не прилагая особых усилий, что Володя и сделал, вынужденно все таки убрав пистолет за пояс: то и дело поскальзываясь, ему приходилось цепляться руками за мелкие деревца, которыми порос этот склон.
А затем, оказавшись наверху, двинулся напрямую к своей цели, сквозь всё тот же запах густого леса. Сырой, с привкусом свежей травы, гнилых коряг и листвы, он окутывал одинокого путника подобно своеобразной дымке.
Горы служили прекрасным ориентиром, их было видно издали, и по мере приближения к ним, их грозное величие всё сильнее напитывало его душу чувством преклонения перед силами природы, способными возвести такую исполинскую громаду просто из ничего. Это вам не жалкий лайнер, построенный возгордившимися людьми.
Вновь попавшиеся вскоре на его пути густые заросли кустарника, словно нарочно преграждали путь, силясь остановить его, развернуть. Цепляясь за лохмотья одежды, раздирая открытые участки кожи.
Казалось, по мере продвижения к горам лес становился только всё гуще и гуще, а корни и упавшие ветки на пути, норовили сделать и без того сложный путь вовсе не возможным.
Володя не сдавался, но пробираясь, вскоре, через участок бурелома, напоминающего то ли болото, то ли большую лужу с застоявшийся и протухшей водой, с высоты наверняка напоминающий форму огромной кляксы с эдакими мини-заводями, он понял, что необходим небольшой перерыв.
Перебравшись по замшелым валунам, рядом с корнями старых покосившихся деревьев, на островок относительно твердой почвы, он сделал еще несколько шагов и тут же ощутил, как ноги проваливаются в грязевую жижу по самые щиколотки.
С протяжным мерзким чавканьем выдернув здоровую ногу, он сквозь боль потянул больную, затем снова шаг, опять выдернуть больную ногу и поскорее переставить здоровую, пока не погрузилась по колено.
Потом путь пошел легче, по стволам поваленных деревьев, проседающих в болотистую жижу под его весом, но не утопающих совсем. Перебравшись таким образом на твердый противоположный берег, Володя обернулся, чтобы посмотреть на пройденный путь.
Жуткое местечко, и запашок был соответствующий. Вода здесь была цвета желчи и примерно такой же мерзкой по консистенции, местами из под неё торчали корни гнилых деревьев, точно иссушенные руки утопающих старцев в последней отчаянной надежде на спасение.
То тут, то там на поверхности болота постоянно появлялись небольшие булькающие пузырьки.
Так это об этом болоте говорила Весна? Даже если и так, сил дальше идти нет. Нужно хоть немного перевести дух. Володя прошел еще немного вглубь, на ходу отмахиваясь от прицепившегося гнуса, а затем, скидывая рюкзак, уселся на ствол одного из поваленных деревьев и, уже расстегивая молнию, вдруг замер.
Его блуждающий по сторонам взгляд зацепился за очертания, в которых угадывалась старая хижина. Довольно далеко, сильно правее от того места, где он сейчас находился.
Прищурившись, Волков вгляделся и смог разглядеть, что это действительно была хижина. Ее замшелое основание порядочно просело, так что казалось, будто она, подобно грибу, вырастает из земли.
А потом слуха коснулся какой-то странный отзвук, кажется слева или... спереди? Словно кто-то или что-то очень быстро приближалось. Володя ощутил противный запах тревоги, смешанной с ожиданием чего-то жуткого.
Прежде чем он, панически оглядываясь, успел осознать, с какой стороны опасность и в какую бежать, кто-то кинулся на него со спины и, зажав рот рукой, опрокинул за собой в грязь, одновременно с этим раздался противный щекочущий нервы звук чего-то, стремительно рассекающего воздух, как летящая стрела, и спустя мгновение, ствол дерева, перед которым он сидел, взорвался облачком древесной трухи. Что-то очень острое врезалось в него, оставляя глубокую борозду, точно такую же, какую он видел перед тем, как встретить Весну.
А если бы не незнакомец, который вовремя увел Володю с траектории, то на месте этого дерева могла оказаться его голова...
- Делай как я, если хочешь жить, — коротко и холодно приказал неизвестный голос.
Глава 13 Сопряжение миров
Что бы ни происходило в твоей жизни, в полной мере понимаешь её ценность лишь тогда, когда смерть начинает дышать в затылок. Вот и Володя так же. Жить он хотел, поэтому тут же отчаянно закивал.
Незнакомцу, впрочем, ответа и не требовалось: как будто увидев или услышав что-то, что лежало за пределом внимания Володи, незнакомец стремительным и умелым движением откатился левее, словно рядом с ним оказалась ядовитая змея, Волков, не теряя ни мгновения, сделал так же, машинально уходя в противоположную сторону, чувствуя при этом, что ему катастрофически не хватает ловкости.
Одновременно с этим вновь раздался тот же пронзительный, рассекающий воздух звук. И по мере того, как он становится все выше и пронзительнее, всё холоднее и грознее, его душа трусливо устремлялась куда-то в пятки, чтобы замереть где-нибудь там, подобно перепуганному зверьку в своей норке.
Парень весь сжался, норовя вдавить свое тело в грязь, надеясь закопаться в неё по самую макушку, исчезнуть, уйти с радаров. Мгновение, и что-то с глухим мощным стуком врезалось в дерево, на котором он секундами ранее сидел и которое служило единственным укрытием, сейчас крайне ненадежным: оно взорвалось мелкой жалящей щепой, острые обломки впились в кожу, но ужас, охватывающий Володю в этот момент, был сильнее чувств боли.
Сколько бы он ни играл со смертью с того момента, как очнулся, каждый новый раз был как первый. Казалось, ко всем новым и новым поворотам жесткой судьбы просто невозможно привыкнуть.
Не шевелясь, Волков повернул голову и взглянул на своего спасателя, тот, казалось, не замечая его, сначала присел на колено и метнул взгляд в сторону болота, затем поднялся на ноги и устремился вперед, в спасительную гущу леса, помогая себе обеими руками.
С той стороны, в которую незнакомец только что смотрел, два раза гулко хлопнули выстрелы. Пули, ударившие совсем рядом, подняли в воздух ошмётки грязи, на которой парнишка только что находился.
Володя подхватил рюкзак и, собрав все силы, рывком устремился за парнем, не замечая, как с его губ срывались обрывки испуганных возгласов: совсем рядом со смачным шлепком легла в грязь пуля, вторая резко щелкнула подобно кнуту по дереву, за ней третья, срезавшая несколько ветвей прямо перед его глазами, а Володя, ускоряясь с каждым новым шагом, продолжал мчаться, испуганно шарахаясь от каждого смертоносного куска металла, мелькающего рядом, подобно мелкой мошкаре, жужжащей над ухом.
К чертям больную ногу, туда же разодранную щеку, это всё мелочи. Прочь от убийц! Быстро, быстро, быстро, еще быстрее! Прочь от открытого пространства! Ветки нещадно хлестали по лицу, били в глаза, по губам, мешали двигаться, словно специально сбивали с пути. Разве что иногда он успевал вскидывать руку, прикрывая в последний момент лицо, или пригнуться, подныривая под большие ветки.
Мусор, сыплющийся с деревьев, лез в глаза, закрывая обзор, как это бывает, когда ныряешь в озеро с открытыми глазами. Разваливающаяся обувь всё чаще с громким всплеском утопала в грязи, порой проваливаясь по щиколотку в какую-нибудь вязкую лужу. То справа, то слева продолжали раздаваться приглушенные хлопки, а Волков бежал, уже не разбирая дороги по внезапно ожившему лесу, задыхаясь, но изо всех сил переставляя ноги, не видя ничего перед глазами, кроме этих темных изодранных брюк и рубашки своего спасителя, что мелькали среди деревьев уже далеко впереди.
Как бы Володя ни пытался за ним поспеть, всё было без толку, не хватало сил, не хватало ловкости. Незнакомец быстро удалялся, слишком быстро, казалось, вот-вот он исчезнет совсем среди густого переплетения кустарников. И что тогда? В минуты отчаяния так хочется поверить, что кто-то способен тебя спасти, на кого-то другого, более опытного, переложить ответственность за свою жизнь, а как не поверить тому, кто практически пообещал это?
Быстрее, быстрее, еще быстрее, ну же! Ноги скользили, цеплялись за коряги и ветки, он с трудом держал равновесие, то и дело теряя свою цель. Только бы не упасть. Волков знал, что стоит только поскользнуться, неудачно зацепиться за какую-нибудь корягу, упасть, и он уже не сможет подняться, только не вовремя. Смерть настигнет его.
Чтобы выжить, надо двигаться.
Рюкзак замедлял бег, но бросить его Володя, с упорством утопающего, не решался. Тот прилив надежды, который он испытал, когда увидел внутри нож и флягу, не позволял забыть о важности всего того, что сейчас находилось в его руке, намертво сжимающийся на этом самом рюкзаке, эти вещи помогут спастись потом, если он выживет сейчас.
Закинуть бы его на плечо, но для этого нужно было замедлиться, это всё возня, которая грозила отнять драгоценные мгновения. Всё его внимание сильнее и сильнее сосредоточивалось, собирая все остатки воли, лишь на одной задаче: бежать как можно быстрее, догнать парня.
То и дело он инстинктивно оборачивался, даже не пытаясь вглядываться. Взгляд мимолетно цеплял смутные силуэты не отстающих преследователей, двигающихся по следу беглецов, подобно злобным зверям, преследующим уходящую добычу, этого было достаточно, чтобы заставлять себя не останавливаться.
Он не сразу понял, когда преследователи отстали. Какое-то время Володя еще бежал. Сердце стучало в груди подобно паровозному поршню. Кровь бешеной пульсацией шумела в ушах и стучала в висках.
Звуки ломающихся под его ногами веток, которые эхом разносились по лесу, создавали иллюзию близкого преследования. Парня, за которым Володя стремился, он все таки потерял и теперь просто, что называется, двигался куда глаза глядят.
Горы всё еще вздымались впереди уже не таким далеким ориентиром. В какой-то момент он в очередной раз обернулся, потом обернулся снова и лишь теперь, поняв, что никого в пределе видимости нет, сбавил бег до скорости быстрого шага, но не остановился. Казалось, в любой миг любая тень могла внезапно ожить и просто убить его. За что? Почему?
Деревья, мимо которых он проходил, ничуть не напоминали какой-нибудь типичный Российский лес у дачного поселка. Всё здесь было каким-то чужим, зловещим. Некоторые стволы вздымались к небу на десятки метров и закрывали своей пышной гривой рваные тучи, отбрасывая на землю густую и жуткую тень, а длинные однотонные зеленые ветви вьющиеся растений обвивались вокруг них, подобно каким-нибудь щупальцам. С ветвей кустарников рваными лохмотьями свисал мох, от некоторых из них отвратительно пахло гнилью и болотной сыростью, как будто вот-вот он снова выйдет к тому месту, из которого с таким отчаянием убежал.
Пройдя еще немного, Володя снова сбавил шаг. А потом, сделав еще несколько нетвердых шагов, вовсе тяжело грохнулся на колени, но уперся руками в землю, не позволяя себе полностью расклеиться и упасть плашмя. Тогда он точно не сможет больше встать.
- Где же ты, отец? Где? - хрипло пробормотал он и сплюнул густую слюну с металлическим привкусом крови.
А затем с силой ударил себя кулаком по груди, надеясь подавить новый приступ кашля. Не получилось. Сначала казалось, что вот-вот он отступит, достаточно только сделать несколько глубоких вдохов и медленных спокойных выдохов. А потом тяжелый кашель вновь разодрал глотку, опрокидывая его в грязь, будто собственное тело вдруг стремительно налилось свинцом и стало весить тонну. Кроме того, с каждым новым кашлем его как будто начинало жечь изнутри и жгло всё сильнее, а каждый новый вдох давался труднее, словно наслаиваясь один на другой.
Кое-как справившись с этим приступом, Володя снова сплюнул, потом медленно перевернулся на спину и, подставив изодранное лицо пасмурной свежести, уставился долгим взглядом на те обрывки туч, что проглядывали среди крон. Как же хотелось, чтобы это всё закончилось. Как же хотелось просто закрыть глаза, а потом открыть и обнаружить себя где-нибудь дома на приусадебном лугу, и понять, что всё случившееся всего лишь слишком затянувшийся жуткий сон, навеянным каким-нибудь свежим, просмотренным накануне ночью боевичком.
В смутной и наивной надежде на то, что это сработает, Володя медленно прикрыл тяжелые веки, отдаваясь во власть темной пустоты. Впрочем, в ней он пребывал недолго.
Воображение, почти сразу впав в состояние полудремы, само нарисовало в голове чистое синее небо без единого облачка, такое глубокое, бесконечное, в которое можно вглядываться аж до рези в глазах. Высокую, по пояс, траву сочно-зеленого цвета, густую, как волосы какой-нибудь красавицы, а свежий и очень сильный, порывами, ветер, гоняет её волнами. Где-нибудь рядом цветет ароматная яблоня. Летом её ветки склоняются аж до самой земли под весом яблок, как в той детской сказке, достаточно лишь вытянуть руку, чтобы сорвать одно - такое сочное, что стоит только надкусить его зубами, и сок потечет по подбородку, такой наисвежайший, родной и сладкий, с легкой кислинкой, это вам не скучные магазинные консерванты с одним и тем же вкусом.
Местные, проходящие рядом, с любопытством смотрят на него, валяющегося в траве, как какой-нибудь дворовый пьянчужка, а ему всё равно, пусть думают, что хотят, он у себя дома, имеет право.
Всё еще не отпуская этот теплый, желанный образ, в котором так хотелось остаться надолго, да так, чтоб весь мир подождал, Володя так же медленно открыл глаза и увидел над собой всё те же темные кроны огромных чуждых деревьев, лохмотья лениво проплывающих над ними туч и эти же жуткие тени.
Он не дома. Он всё еще в чужих землях, заставляющих бороться за свою жизнь, за всё то, к чему с таким отчаяньем хотелось вернуться.
Чертова дорога смерти. Зажмурившись, Володя всё же заставил себя отбросить нарисованную воображением картину. Становилось больно от того, что он сейчас находился так далеко от неё. Что их разделяло? Море? Океан или целые земли? Волков лениво ощупал свой пояс - не потерял ли пистолет? Нет, вот он, всё там же. Потом подтянул к себе рюкзак, чтобы достать флягу и смочить глотку тем, что еще оставалось внутри. И тут услышал, как тишину стрелой прорезал звонкий звук, сломавшийся ветки.
Тут же, спохватившись, Володя поднялся на ноги и закинул рюкзак на плечо. Наскоро огляделся вокруг и, пока не увидев никого, двинулся в путь, придерживаясь того же направления, которым до этого бежал.
Глупо было надеяться, что преследователи отстали насовсем. Скорее всего, они продолжали идти по следу беглецов, и скорее всего, отрыв между ними не такой уж и большой.
К черту, надо поторапливаться. Горы уже не так уж и далеко, а там... помимо ответов, там наверняка можно будет и надежно скрыться. Кем бы эти убийцы ни были, скорее всего они профессионалы, раз одного из них он не заметил до тех самых пор, пока тот парень не спас его. Встретить бы его, поблагодарить хотя бы.
В какой-то момент судьба как будто решила сжалиться или позабавиться лишний раз, но тот паренек появился снова. Как и в первый раз, это было неожиданно, он вышел из-за дерева шагах в пяти впереди, как будто появился из ниоткуда.
Как и сам Володя, он был весь иссечен ветками, перепачкан, а одежда разодрана в лохмотья. Но сейчас, имея возможность без суеты посмотреть на него вблизи, можно было предположить, что этот парнишка такой же, как и они все, пытающиеся выжить, — пассажир или член команды Сильварима. Более того, он... он был похож на стюарда Никиту. Сходство было интуитивно угадываемым, но оно точно было, как будто они родственники, не близнецы, но братья.
Тело другое, более подтянутое, но форма лица такая же, такой же выразительный взгляд с легким холодком в глубине. Может, они и правда родственники?
- Ты с Сильварима? - первым спросил незнакомец.
В его голосе звучало нечто изумившее и встревожившее Володю. Он был напряжен, но при этом взволнован, как если бы этот парнишка обращался к маньяку или призраку какому-нибудь.
- Да... - настороженно ответил Володя, готовясь схватить пистолет, жизнь уже показала, что не важно, свои или не свои, опасность может подстерегать с любой стороны, а тот, кто сейчас тебе помог, в следующее мгновение может ударить в спину, — Новиков Никита, знаешь его?
- Идем, — вместо прямого ответа на вопрос сказал он и, развернувшись, двинулся дальше.
- Стой! Ты не ответил на вопрос, — не двигаясь с места, Волков вынул пистолет, но не стал направлять его, а просто красноречиво держал в руке.
Парнишка нехотя остановился и повернулся. Взглянул сначала на пистолет, потом на того, кто держал оружие, но не сказать, чтобы был как-то сильно обескуражен этим. Видно, парень не промах, и с оружием дело имел, и с плясками под пулями. И все же он ответил:
- Нет, я не знаю никакого Новикова. И я не с Сильварима. Удивлен, да? Идем, я могу рассказать кое-что интересное по пути, — с этими словами он вновь развернулся и продолжил путь, а уже на ходу добавил:
- Если решишь стрелять, не забудь зарядить пистолет.
- В смысле?... - Володя взглянул на пистолет. Оружие выглядело как и до этого: ствольная коробка, или как она там правильно называется, не отъехала, выдавая опустевший боезапас, как он узнал?! И все же Володя двинулся за незнакомцем, на ходу убирая макаров обратно за пояс.
Когда Волков поравнялся с парнем, тот взглянул на своего спутника долгим проницательным взглядом, таким, от которого Володе стало натурально не по себе. Выдержать этот взгляд было сложно, Волков просто не смог этого, да и не сильно хотел в гляделки играть, а потому потребовал:
- Ты хотел мне рассказать кое-что? Рассказывай.
Парень открыл рот, чтобы заговорить и затем закрыл его. А Володю прямо таки распирал интерес: он знает про Сильварим, но сам не от туда, похож на Никиту, но при этом не знает его. Что бы дальше ни случилось, он теперь просто не отпустит этого парня, пока не получит от него ответы. Признаться, ему стоило не малых волевых усилий, чтобы не позволить себе вцепиться в незнакомца для большей уверенности в том, что ответы у него в руках, буквально.
А тот меж тем, выдержав паузу в несколько секунд, все таки заговорил:
- Я знаю, это прозвучит как бред, но я не знаю как выразиться иначе, слушай внимательно: старые легенды оживают. Одна из этих легенд, это легенда о «сопряжении миров», «Сильварим» занимает в ней не последнее место. Суть улавливаешь?
Володя печально вздохнул и покачал головой с кривой саркастической гримасой. Надежды получить ответы пошли прахом. Мало ему всяких ублюдков, желающих пролить его кровь, так еще и дебил вот встретился на пути. Ничего уточнять он не стал, но решил попытаться снова, зайдя с другого края:
- Где мы сейчас находимся?
- На северо-востоке Аринарии.
- Чего, блядь?! - вспыхнул Волков, как в том популярном интернет-меме с девушкой.
- Слушай, я знаю, знаю, понимаешь? Знаю, как это всё выглядит. Я сам во всю эту чушь с сопряжением не верил до позавчерашней ночи, пока сам не увидел всё своими глазами. Давай так, ты поможешь мне, я помогу тебе, по рукам?
Вновь между ними повисла пауза. Володя просто не знал, как на все это реагировать. Катастрофически нужно время, чтобы как-то проанализировать всё услышанное.
- Смотря чего ты от меня хочешь...
- Капитан Рохар, он удерживает здесь моих людей. Среди них моя сестра.
- Не удивлюсь, если она похожа на Весну, — пробормотал себе под нос Володя.
- Что?
- Ничего. Ну, допустим, я тебе помогу, на какую помощь я смогу рассчитывать от тебя? Давай сразу всё поясним в деталях, в том числе и про этого твоего Рохара. Ну и имечко, сука...
- Для начала, помощь авансом. Когда выберемся отсюда, найди Кресну Вайс или старуху Янг, они знают об этой легенде всё. Кресна Вайс или старуха Янг, — повторил он, нажимая на эти слова. А потом резко остановился и взмахнул рукой: позади снова раздался звонкий звук, сломавшийся ветки.
- Ты слышал? - шепотом спросил парень.
- Да, — ответил Володя, — бежим.
Без лишних слов они снова понеслись вперед. На сей раз бежать было легче, кустарников стало меньше, они почти не хлестали по лицу, и парнишку из виду Володя почти не терял, в какой-то момент они и вовсе поравнялись. Но далеко убежать им не получилось.
Споткнувшись о большую корягу, скрытую в густой траве, Волков оступился. Стремительно теряя равновесие, он грохнулся в грязь. Рюкзак при этом, сорвался с плеча и откатился в сторону.
Володя переглянулся с парнишкой, тот коротко кивнул и затаился перед деревом позади Волкова, готовясь задержать или сбить с толку как минимум одного из преследователей, а сам Володя устремился к рюкзаку. Две секунды и несколько шагов оказались решающими: тяжело громыхнул выстрел. Волков даже не сразу понял, что пуля настигла его. В спину, просто что-то резко лягнуло, словно кто-то толкнул ногой, опрокидывая, точно тряпичную куклу, в грязь. Уже угасающим взглядом, он смог уловить, что рядом упал парнишка, чьего имени он так и не узнал...
Глава 14 Безуха, означает Везение
Призрачные тени удлинялись, как будто отзеркаленное отражение из другого мира. Это был тихий, ветреный июньский вечер. Прохладный, но не холодный. Погода решила сжалиться над солнечногорцами после двух недель изнуряющей жары и подарить им немного свежести перед тем, как настоящий летний зной вступит в свои законные права.
Порывы ветра гоняли пыль, трепали густые кроны деревьев, что нестройным рядом раскинулись за никольским переулком. Где-то там, под надежным укрытием шелестящей листвы, беззаботно чирикали воробьи, но их едва ли можно было разглядеть до тех пор, пока они то и дело ни перелетали с ветки на ветку. Лишь некоторые особо ретивые показывались и поглядывали эдаким нахальным глазом: мол, крошек в кармане не завалялось?
Огромный диск солнца коснулся далекого горизонта, и яркий свет заката разлился по небесам и округе, по лесам и озеру. Самое время бухать под шашлычок в обществе своих ребят и сочных баб.
Вот-вот Сенеж прогреется, и его набережная, пляж с белым песком, спортивные и детские площадки, как обычно, в это время года, заполнятся толпами народу. Володя уже давно распрощался с детством, впереди поступление и новый этап жизни, но конкретно сейчас он шел к старой заброшке у озера, туда, где казалось еще совсем недавно, будто только вчера они с друзьями бегали как сумасшедшие.
Кажется, это должен был быть отель или развлекательный центр с впечатляющим видом на Сенеж, но строительство было свернуто еще в начале нулевых. Шел Володя с одной конкретной целью.
Семейное застолье по случаю выпускного послужило хорошим катализатором, запустившим приятные воспоминания об оставленном позади детстве и учебе в школе, а вместе с ними и всякой жопе, которую не хотелось вспоминать. Пригонов со своей шайкой был настоящей костью в горле на пути взросления детей.
Отец был умным человеком, он сразу понимал, в чем дело, когда Володя возвращался домой помятым или без какой-нибудь вещи, как недавно случилось с именным бумажником. Ему не нужны были никакие объяснения. И пусть в открытую, при всех, отец этого никогда не говорил, но Володя понимал, что на самом деле ему стыдно за такую тряпку, которой вырастал его сын, вопреки всем тем усилиям, которые он прилагал в надежде, что парень научится достаточно твердо стоять на ногах. И вот эти печальные взгляды, тяжелые вздохи осознавать было больнее, чем открытое признание.
Молчание означало обреченность, тогда как открытое признание, требование «поставить сучонка на место» распаляли, сжигая всю боль и оставляя только злобу.
Но сегодня всё изменится. Вступая во взрослую жизнь, он возьмет эту самую жизнь в свои руки. Сейчас или уже никогда. Уверенности в себе добавлял и выпитый сегодня алкоголь, еще рюмку «беленькой» он хлопнул перед самым выходом «для храбрости». Может быть она стала лишней, может быть, если бы он не налег на спиртное, то где-нибудь на пол пути развернулся бы и пошел обратно, вместо того, чтобы пойти и наворотить глупостей, но сделанного уже не воротишь. Он дойдет до конца.
Заброшку от города отделяла лесная роща. Это было достаточно укромное место, практически на самом берегу. Раньше, летом, мальчишки разводили костер прямо во дворе перед зданием и тут же бежали купаться или удить рыбу, если погода не позволяла поплескаться.
Еще издали от недостройки громыхала музыка - что-то из репертуара Роба Зомби, вкусно пахло шашлыками, соусами и дымком. Некогда чистая поверхность здания была вся покрыта грязно-серым налетом, на проходящих мимо оно глядело тёмными провалами окон без рам. Когда-то заброшка была обнесена стальной оградой, но её давно сдали на металлолом, беспрепятственно подобраться к ней можно было по одной из нескольких троп огибающих бурно разросшийся кустарник, или прямо с побережья.
Володя выбрал первый вариант.
Стол с целой батареей бутылок стоял прямо во дворе, рядом дымил мангал, над которым орудовал сам Серега. Помимо главного обидчика, здесь были все, кого Володя, так или иначе знал: Семен обжимался с какой-то девчонкой прямо у входа в здание. С виду она была, прямо скажем, не фонтан, такая же уродливая крыса, как и он сам. Вадик Кузнецов сидел прямо на земле перед мангалом и углубленно настраивал гитару, классическую, отцовскую, шестиструнную - когда-то они были лучшими друзьями, когда-то в далеком детстве, и знали друг о друге многое.
Алинка Егорова резала салат перед столом, как всегда, сочная - и это не об овощах.
Диман Смирнов рассказывал какую-то байку, подпирая собой ствол деревца, в одной руке он держал банку пива, пальцами второй зажимал дымящуюся сигарету.
Поглощенные своими делами, гостя они заметили не сразу.
Первым его заметил Смирнов, а за ним и Серега.
Поднявшись на ноги, он с любопытством взглянул на приближающегося гостя. Краем зрения Володя уловил насмешливую ухмылку Алины, спиной чувствовал взгляды Вадика и его девчонки.
- Че надо?! - первым заговорил Пригонов.
Это был крепко сбитый коренастый человек среднего роста с загорелым и обветренным лицом. На два года старше самого Волкова.
- Поговорим? - Володя почти не надеялся решить вопрос миром, но почему бы не попытаться? Он никуда не спешил, а чудеса в жизни, хоть и редко, но случаются.
- Че?! - Серега, дурачась, наклонился ухом к гостю, как бы прислушиваясь.
Короткий взрыв смеха, раздавшийся за спиной, заглушил звуки музыки.
Володя потянулся к магнитоле на столе, выключая её. Как это всегда бывает, тишина повисшая в воздухе, непривычно надавила на уши.
- Э! - на сей раз заговорил Смирнов, — Тя че, манерам не учили?
Несмотря на то, что с Володей они ровесники, это был крупный парень, широкоплечий, с мощной шеей, плавно переходящей в голову, со стрижкой-бокс.
- Отдай мне мой бумажник по-хорошему, а? Это подарок от бати, — обратился Володя к Сереге.
Раздался дружный взрыв смеха, смеялся даже Кузнецов, который до этого тихо сидел со свое гитарой, смеялись все, кроме самого Пригонова, который вытаращил на гостя глаза.
- Ля, какой дерзкий, сука, нарисовался. Тебе, чё, мало всыпали?
От удара Володи, голова Пригонова резко откинулась, и он попятился, на секунду потеряв равновесие. Раздались возгласы со всех сторон, никто такого поворота не ожидал, Кузнецов отложил свою гитару и поднялся. Диман, и без того имея определенные личные счеты по отношению к Волкову, двинулся на гостя, прошипев что-то вроде: ах ты, с-сука.
Володя подхватил со стола бутылку водки и, ловко уворачиваясь, наотмашь въехал парню так, что тот грохнулся в пыль, не подавая признаков жизни, а в руке у Володи осталась розочка.
- Вован, ты, бля, чё наделал?! - пораженно воскликнул Вадик.
- Стоять всем! - прокричал Володя, мимолетно оборачиваясь и стараясь держать всех в поле зрения, — Кто на меня двинется, того я первым прирежу нахрен! Ты, козел, где мой бумажник?! Где он?!
- Сереж, да отдай ты ему то, что он просит! - попросила Алина.
- Я сейчас ментовку вызову, а если ты убил его?! - этот, противный визглявый голос принадлежал уже девчонке Вадика.
- Я хотел по-хорошему! Все вы суки, только язык силы понимаете!
Меж тем в руке у Сереги показалась искомая вещь, главный предмет раздора: черный кожаный бумажник с инициалами «В» и «В». Вскинув отобранное на уровне плеча, он издевательски помахал им.
- Вот он! Вот. Там даже кое-что осталось внутри, какая-то мелочь и документы. Водительское, да? Я их не трогал. Лови! - взяв короткий замах, Пригонов зашвырнул бумажник в сторону озера.
Описав длинную дугу, тот кратко булькнул и канул где-то на глубине. Это стало последней чертой, последней каплей, безумная ярость захватила разум. Отшвырнув розочку, Волков с нечеловеческим воем кинулся на обидчика, тот как будто только этого и добивался, оба сцепившись, грохнулись в пыль, покатились по ней, яростно мутузя друг друга в попытке разорвать один другого, рыча, вздымая целые клубы пыли, задыхаясь ею и глотая её.
В какой-то момент обидчик оказался сверху и придавливая Володю к земле, нанес удар, раз, второй, перед глазами заплясали искры, рот наполнился кровью, которая теплой липкой массой потекла по подбородку. Волков, шаря рукой смог что-то нащупать. Сжав это в руке, он не глядя врезал Сереге по лицу. Это была розочка.
Пригонов успел увернуться, но по касательной все таки зацепило, раздирая подбородок.
Этой заминки хватило, чтобы скинуть противника. Володя тут же навалился сверху и принялся обеими руками наносить удар за ударом, куда придется, короткие, быстрые, в челюсть, в ухо, по голове.
Несмотря на то, что некоторые удары приходились вскользь, так как противник пытался защищаться извернуться, кулак быстро становился липким от крови. А злоба к этой мрази только сильнее распаляла. За всё, за каждый год унижений, за каждую изодранную рубашку, разбитый нос или отнятую игрушку, получай, тварина!
Кто-то вцепился в него и попытался оттащить, крича ему что-то на ухо. С нечеловеческой силой вырвавшись из хватки, Володя, не глядя врезал ему наотмашь, голова Вадика дернулась, он отшатнулся, потерял равновесие, налетел на стол и рухнул в пыль, а Волков с Пригоновым сцепились вновь, теперь уже стоя на ногах.
Пытаясь повалить друг друга, оба налетели на мангал, опрокинув его разметали по округе снопы искр и головешек, не позволившие Вадику приблизится к дерущимся снова.
Поглощенный дракой, Володя уже не чувствовал никакой боли. Ни от углей, которые прожгли его джинсы, ни от рассеченной брови или подбитого глаза. Он даже не сразу понял, в какой момент всё закончилось.
Когда внутренний жар начал остывать, Володя просто застал себя перепачканного, окровавленного, изодранного, сидящим в пыли у одного из деревьев, к которому его отволокли обе девчонки, оторвав от Сереги, которого удерживал уже Вадик, а почти сгустившиеся до темноты сумерки рассеивали проблесковые маячки полицейского уазика и скорой.
Диму он все таки не убил, хотя помощь медиков ему потребовалась, рану от той бутылки на лбу пришлось зашивать. А Володю ждало разбирательство с полицией и сложное объяснение с родными. Сложнее всего оказалось с отцом.
Случилось это глубокой ночью, когда тот забирал его из участкового пункта полиции уже по дороге домой.
Под колеса папиной десятки стелилась ночная автострада, выхватываемая светом фар. А в салоне непривычная тишина. Действительно непривычная. Игорь Волков не выносил тихого, навевающего сон пути. У него постоянно бубнило радио или играла какая-то задорная музыка, но сейчас всё было иначе.
Оба молчали, понимая, что их ждет впереди: Володю разбирательство с сестрой и матерью, а Игоря очередная порция нагоняя от жены за «неправильное воспитание» и «пропавшего сына».
- Ты слишком импульсивен, сын, — первым заговорил он, — учись контролировать себя, о матери думать хоть иногда. В следующий раз я тебя вытаскивать не буду, ты меня понял, Безуха?
Володя покосился на отца заплывшим, но еще сохранившим способность видеть глазом. Безуха. В последний раз отец называл его так... он даже не помнил, когда. Давно, если не сказать больше.
Если бы была возможность пройтись пешком, он бы ею воспользовался и домой бы не вернулся, точно не этой ночью. Не важно, куда идти и что делать, просто проветрится, пошататься по городу и заночевать где-нибудь в лесу или на улице. Но он сидел рядом с отцом, а тот уже не отпустит. Сначала Володя хотел просто промолчать и уже перевел взгляд на дорогу, но как бы ни старался, не смог задушить эмоции, снова они оказались сильнее него:
- Я пытался что-то сделать, чтобы ты не смотрел на меня вот так!
- Делать это надо сразу, а не после драки кулаками махать! Если бы ты ему не дал забрать бумажник изначально, тогда я бы тебе ни слова не сказал, даже если бы ты его убил! Про уважение к другим я уже молчу, но имей уважение хотя бы к самому себе. Ай, да кому я это всё рассказываю...
Как и в первый раз, Володя приходил в себя медленно. Хотя нет, в отличие от того раза, когда он просыпался на борту лайнера, сейчас пробуждение приходило значительно медленнее.
Волков не чувствовал своего тела, он вообще ничего не чувствовал, кроме понимания того, что тьма, окутавшая его сознание там, среди деревьев, теперь рассеивается, теряет свою целостность, глубину, разрывается на лоскуты, как вата, которую дербанят чьи-то неугомонные руки.
Из небытия он возвращался, словно выходил из того же темного дремучего леса, окутанного густой туманной завесой. Выходил медленно, никуда не убегая, не торопясь. Скорее даже таясь. Но приходя в себя, он смог унести из небытия и воспоминание о том июньском дне после выпускного, с лицами, именами и голосами, с эмоциями, которые спустя года сгладились, утратили всю свою силу. Отец...
Пол Пятого был не просто мужиком, не просто первым человеком, которого он встретил на том проклятом лайнере и которому обязан жизнью, этот человек в самом деле его отец.
Володя знал, что означает Безуха, он знал это еще той июньской ночью по пути домой, потому что там, в машине, он помнил, как отец впервые его так назвал в детстве и пояснил: Безуха означает Везение.
Как ни странно, первым вернулось зрение, ни слух, ни обоняние, а именно зрение. И первым, что он увидел смутно, как будто сквозь слой воды, был человек, склонившийся над ним сверху. Седоватые волосы, суровое и крупное, как бы слепленное наспех из глины, а потом закаленное огнем, обветренное лицо, обрамлённое редкой бородкой. Своими окруженными морщинами глазами он заглядывал в его глаза.
Этот взгляд, твердый, почти не мигающий, прожигал насквозь, захватывал разум, выхватывая все тайны, все воспоминания, даже те, которые сам Володя еще не мог вспомнить. От него хотелось скрыться, спрятаться, провалиться куда-нибудь. Прочь, прочь, прочь. В конце концов так и случилось, Володя снова потерял сознание.
Он не знал, сколько прошло времени, сколько провалялся в отключке, но прежде чем открыть глаза снова, Волков услышал голоса, слегка приглушенные, как будто говорящие находились далеко:
- Он четвертый. Больше никто не выжил, — это был довольно густой и твердый голос, без каких-то полутонов, отнюдь не молодой. Таким обычно лектор кратко объясняет аудитории материал или ведущий новостей зачитывает текст перед камерой.
- Говорить сможет? - этот голос был холодным и таким же твердым. Каждое слово звучало, словно льдина, срывающаяся с крыши и устремляющаяся в свой короткий полет, чтобы насмерть пронзить того, кто не успел вовремя отскочить в сторону.
- Говорить сможет, двигаться - не знаю.
- Мне не нужно, чтобы он двигался. Мне нужно, чтобы он заговорил. И чем быстрее, тем лучше.
Двигаться Волков всё же смог.
Правда, не сразу, а когда снова открыл глаза.
С каждым новым возвращением в сознание он как будто чувствовал себя чуточку лучше. Сначала он увидел над собой грязно-серый потолок, первая же сама собой пришедшая в голову ассоциация, это одно из внутренних помещений в той заброшке на побережье в Солнечногорске, там точно такие же потолки.
Володя, насколько мог, обвел глазами помещение в попытке узнать побольше. Но единственное, что он смог узнать, это то, что находится в каком-то маленьком закутке, то ли бетонной, то ли стальной коробке вроде камеры обезьянника, только чуть поменьше. Ни окон, ни каких бы то ни было источников света, не считая медицинских приборов, от которых протягивались к его груди куча каких-то проводов.
Первым делом он попытался пошевелить пальцами на руке. Пусть и медленно, как будто оживающая статуя, но они подчинились. Тогда он попытался пошевелить рукой, но и руки и ноги оказались прочно зафиксированы ремнями.
Это что за новости? Волков Дернулся было, но это неосмотрительное действие привело к такой дикой вспышке боли в спине, что он распрощался со всеми последующими попытками вырваться из этого плена: казалось, будто раскаленная лава растеклась по позвоночнику и тот просто рассыпается на части, как конструктор какой-нибудь, который плавится и оседает. Взгляд снова затуманился, но на сей раз он не потерял сознание.
Скрипя зубами, парень выждал, когда боль затихнет, а потом постарался осмотреться повнимательнее, уже без резких движений. Понять он смог не многое. Судя по отросшим ногтям на пальцах, провалялся он здесь не один день и, может быть, даже не одну неделю.
Ни часов, ни еды, ни воды. Что происходит?
Этот же вопрос он попытался задать мужчине, которого увидел в первый раз. Но на все вопросы незнакомец реагировал так, словно Володи просто нету или он продолжает валяться безвольным овощем, не открывая рта. Мужчина просто выполнял свою работу, подобно какому-нибудь роботу. Считав показания с приборов, мужчина сосредоточенно что-то там потыкал, а потом Володя почувствовал, как огонь растекается по венам, заполняя каждую жилку истощенного тела. Считанные секунды, и он снова потерял связь с реальностью.
Придя в себя снова, он обнаружил, что находится уже не в том же вертикальном положении, в котором пребывал до этого. И не в том помещении. Он находился в полулежащем положении в каком-то кресле. Ноги и руки все так же зафиксированы и не позволяли шевельнуться лишний раз.
- Ну что, Безуха, поговорим? - обратился к нему тот холодный голос, который он слышал тогда.
Безуха? Володя вздрогнул услышав это прозвище. А затем заставил себя поднять голову и взглянуть на того, кому принадлежали эти слова. Это был не отец, но... он знал этого человека!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге