Сильнейший из смертных

Пролог

Гросс-адмирал четвертого резервного флота Второй Армады Его Святейшества, Вечного Императора Самаэля Морнингстара, стоял на обзорной платформе пограничной цитадели во втором рукаве Галактики.

Перед ним медленно вращалась проекция звездных карт. Миллиарды огней. Миллиарды миров. Империя, раскинувшаяся через спиральные рукава, словно стальная сеть.

В это же время на главных экранах шла прямая трансляция из материнской системы. Ведущая говорила спокойно, но в её голосе дрожало торжество.

— Через несколько минут будет произведён запуск эфирофазной установки. Полвека подготовки завершены. Великий план Императора близок к исполнению. Сегодня человечество сделает последний шаг. Мы создадим новый мир — Галактику, очищенную от ксеносской скверны. Мир, предназначенный только для Титанов.

Трансляцию смотрели миллиарды.

Адмирал наблюдал за холодным сиянием звезд, когда внезапно загорелись алые индикаторы. Пространственные датчики вспыхнули каскадом тревог. Офицеры замерли.

— Фиксирую искажение у внешней границы рукава! — выкрикнул оператор.

На голограмме пространство словно провалилось внутрь себя. Черная воронка медленно разрывала ткань реальности. Адмирал даже не обернулся.

— Поднять по тревоге первый и второй ударные отряды. Перекрыть коридоры перехода.

— Есть.

Прошло несколько секунд. Аналитический отдел передал расчеты. Офицер побледнел.

— Анализ завершён… это нуль-переход.

Адмирал медленно повернул голову.

— Масштаб?

— По структуре искажений… перемещение флота.

Пауза длилась долю секунды.

— Сколько?

Офицер сглотнул.

— Около пятисот тысяч вымпелов. Классы — до «Титана».

В зале стало тихо. Даже механические системы будто на мгновение замедлились.

***

Пограничная цитадель пятого рукава Галактики.

Сигнальные башни вспыхнули белым светом.

— Зафиксирован разрыв межпространственной границы!

На экранах пространство разорвалось, словно тонкая пленка. Из черной трещины вырывались струи незнакомой энергии.

— Энергетический спектр неизвестен, — прошептал техник. — Но мощность…

Он замолчал.

— Там несколько малых ходоков.

И каждый из них излучал мощь, способную разрушать звездные системы.

***

Столичная система Империи. Терра.

В небесах сияли кольца орбитальных крепостей. Миллионы кораблей висели вокруг планеты, словно металлический рой.

В глубине императорского дворца Гелиос иль Вордлок почти бежал через зал совещаний.

— Император, они рвутся со всех концов Галактики. Мы теряем рубежи. Нужно…

Слова оборвались. Самаэль Морнингстар покачнулся. Он сплюнул на пол густую сине-фиолетовую кровь. Капли упали на ковер из шерсти шестилапого волколака. Император тяжело выдохнул.

— Это лишь их мясо… — прохрипел он.

Гелиос замер. В этот момент на панели связи вспыхнули десятки сообщений.

— Повелитель… — тихо сказал он. — Новые искажения. У границ системы.

Он посмотрел на цифры. Лицо побледнело.

— Уровень угрозы… превышает высшую классификацию в миллионы раз.

Самаэль медленно поднялся. В его глазах горел холодный свет.

— Они уже здесь.

Он подошел к древней панели управления и ввел длинную цепь кодов. В воздухе открылась трещина пространства.

— Пора начинать.

— До активации установки тридцать секунд, — сообщил механический голос.

Император шагнул в разрыв. Гелиос последовал за ним.

Они вышли в огромный зал. В центре стоял круг из двадцати пяти фигур. Ближний круг Вечного Императора — Архонты. Те, кто управлял судьбой человечества. Далеко над ними, на месте центральной звезды активировалась эфирофазная установка — гигантская мегаструктура из редчайших материалов и энергии.

Обратный отсчет горел в воздухе: 25, 24, 23…

В этот момент по всей столичной системе вспыхнули сигналы тревоги. Пространство вокруг столицы было заблокировано — никакой переход невозможен. Так утверждали расчеты. Но реальность решила иначе.

В пустоте между четвертой и пятой планетами появилась трещина. Сначала тонкая, затем она начала расширяться, словно сама Вселенная пыталась разорваться.

Флот Империи открыл огонь. Десятки тысяч орудий ударили одновременно. Лучевые копья, аннигиляционные заряды, гравитационные торпеды.

Ничего не произошло.

Из разлома медленно вытянулась тень. Она была больше планеты. Потом появилась вторая. Третья. Четвертая. Сверхсущности проталкивались через пространство, которое не должно было пропускать даже кварка. Каждое их движение рвало саму ткань бытия.

Обратный отсчет продолжал идти: 5, 4, 3…

Самаэль смотрел на экраны. И впервые за столетия на его лице появилась улыбка.

— Наконец-то.

Сверхсущности полностью прорвали барьер системы. Их взгляд обратился к установке.

1…

Эфирофазная установка вспыхнула ослепительным светом.

— Пора сменить роли, — проговорил Император.

Его энергия, до этого момента сдерживаемая в теле, хлынула наружу, образуя защитную сферу уровня высшего ходока. Реальность исчезла, и они провалились за пределы мироздания.

Свет аннигиляции пронзил богов. Их воплощения исчезли из гибнущего мира, а энергия послужила катализатором. Волна, лишенная цвета и ставшая двумерно-черной, разошлась дальше, уничтожая все на своем пути.

Спустя пару секунд, поглотив половину галактики, она достигла энергетического кармана — случайной аномалии. Порвав его, энергия установки в резонансе с высшей пси-силой создала цепную реакцию. Катастрофа галактического масштаба мгновенно усилилась до вселенского уничтожения. Шторм захватил преддверие Покрова, проникнув в другие вселенные и распространившись на всю материальную мультивселенную, одну за другой вскрывая энергетические карманы, скрытые у границ преддверия.

Дети Творца попытались остановить процесс, но было поздно. За секунду до этого они утратили поддержку мироздания и административную власть над ним, превратившись в просто сверхсильных существ. Они больше не были теми, кто наделен статусом Творца. Мироздание, лишенное контроля, неумолимо возвращалось в ничейное состояние.

Глава 1: Игла

Перемахнув через хребет, истребитель нового поколения вышел на открытое пространство. Его хищные грани бликом отразились под светом красной звезды. Вырвавшись на оперативный простор за хребтом, пилот направил нос истребителя в бездну. Активация маршевых ускорителей на спуске превратила падение в контролируемый взрыв: начав пике на двенадцати махах, аппарат разогнался до рабочих тридцати махов у самой поверхности. Огибая препятствия на сверхмалой высоте, пилот боролся с сопротивлением воздуха, удерживая машину на курсе. Достигнув поверхности планеты за пару минут, он мгновенно перераспределил тягу, переводя аппарат в горизонтальный полет в последний миг перед столкновением.

Выровняв аппарат в считанных метрах от поверхности, пилот не сбросил ни единого маха. Наоборот — энергокамеры двигателя лишь сменили тон, уверенно удерживая тридцать махов в плотных нижних слоях атмосферы.

Впереди разверзся хаос скальных коридоров и узких каньонов — лабиринт, способный остановить лишь новичков.

Снаружи истребитель превратился в размытую полосу, мгновенно прошивающую горизонт. Но внутри кабины время текло иначе. Благодаря нейроускорению реальность для пилота загустела, превратившись в вязкий, почти осязаемый кисель.

Мир замедлился.

Сложнейший рельеф, где выступы скал сменялись провалами каждые несколько миллисекунд, воспринимался им с ледяным, почти скучающим спокойствием. Бешеная гонка на грани примитивной физики для него была не напряжением, а лёгкой прогулкой на спортивном болиде по пустой трассе.

Там, где автоматика могла дрогнуть, пилот уже видел «окна» в нагромождении камней — задолго до того, как они приблизились. Он входил в повороты каньона на тридцати махах с ленивой, почти небрежной точностью, оставляя огромный запас внимания.

Каждая ловушка трассы — внезапный обвал, искусственная преграда, острый выступ — считывалась им как досадная, но полностью предсказуемая помеха.

Истребитель танцевал между скал. Пилот не просто огибал препятствия. Он предвидел их, находя выходы из тупиков ещё до того, как те появлялись в зоне прямой видимости.

Впереди замаячил выход из лабиринта — узкое «игольное ушко» каньона, уходящее вертикально вверх, прямо в пасть передовой планетарной ПВО.

Пилот не сбросил скорость. Наоборот — он увеличил мощность.

Пятьдесят махов.

Теперь это была уже не скорость. Это был вызов самой биологии. Истребитель перестал существовать как объект и превратился в размытую линию. Для внешних датчиков он слегка размылся, оставляя после себя лишь тонкий след и воздух, который стонал от насилия.

Внутри кабины время не замедлилось. Оно остановилось. Желтоватые капли крови проступили на белоснежной коже — мелкие, маслянистые, почти светящиеся в холодном свете. Они выдавали запредельные нагрузки ментального ускорения — тело не выдерживало мощи собственного разума.

Подключённый напрямую к нейросети, пилот видел перед собой «матрицу манёвра» — тысячу микроскопических окон в рельефе и в сетке ПВО. Всё это промелькнуло за две секунды.

Для любого другого существа это был бы хаос вспышек и неминуемая смерть. Для него — методичная, почти экзаменационная расстановка акцентов.

Пятисотая миллисекунда. Начало траектории. Движения стали чистым инстинктом, лежащим на самой грани осознанного мышления. Он не выбирал путь — он был этим путём.

Тысяча двухсотая миллисекунда. Система ПВО ожила. Небо разорвалось лазерными росчерками и вспышками пространственных мин. Для него они были всего лишь медленно плывущими препятствиями, чьи траектории которых он уже просчитал. Он обходил их с холодной, выверенной точностью.

Вторая секунда. Последний рывок.

Лабиринт выплюнул истребитель к границе планетарного поля.

Раскалённый плазменный кокон вокруг машины начал стремительно бледнеть. Сопротивление воздуха, ещё мгновение назад сжимавшее корпус стальной удавкой, исчезло. С гулким, почти беззвучным хлопком истребитель пробил последний рубеж и вырвался в чёрную, абсолютную пустоту космоса.

Позади осталась планета, исполосованная шрамами его сверхзвукового следа. Впереди — холодные, равнодушные звёзды и тишина, которую нарушало только ровное, спокойное дыхание

Перед глазами вспыхнул результат.

22:01:4768

Лучший результат: 21:58:9804

— Очень неплохо, — раздался в голове спокойный голос.

Самаэль отдал мысленный приказ. Истребитель и космос мгновенно растворились, уступив место светлому, стерильно-белому залу симулятора.

— Отец, этого всё ещё недостаточно, — раздосадованно произнёс Самаэль телепатически.

В голове раздался лёгкий, почти весёлый смех.

— Ты ведь не забыл, кто поставил рекорд? Общепризнанный Гений, создатель этого симулятора. Его чутью и опыту завидуют даже те, кто давно перестал чему-либо завидовать. Одного превосходства в пассивном ускорении будет мало, чтобы его обойти.

Самаэль почувствовал, как с кожи исчезают капли жёлтой крови — отец одним желанием стёр их, словно стряхнул пыль.

— Твоё тело ещё не готово к активному режиму. Не стоит попусту его насиловать.

Пауза. Голос в голове сменил тон — стал мягче, почти отеческим:

— Впрочем, ты же хотел посетить выставку, которая сегодня открывается в Еврофранкском районе. Я всё-таки выкроил время.

— Спасибо. Через сколько выходим?

— Через полтора часа, Самаэль.

— Хорошо.

Самаэль уже шагнул к выходу, когда отец заговорил снова:

— И насчёт твоего дня рождения через неделю. Как лучше сделать?

— Раздельно, — ответил Самаэль мгновенно, уловив проверочный подтекст. — Сначала публичный праздник по случаю моего шестого дня рождения. Позже — закрытый. А на следующий день я пройду ритуал, и будет объявлен новый праздник — по случаю появления нового величайшего таланта. Нужно отвлечь народ от недавних пограничных стычек. Отец, как думаешь, они пойдут на эскалацию?

— Вряд ли. Как бы на них ни давили, в одиночку они точно не рискнут. Ладно, иди. У меня ещё встреча с Вордлоком по его новому проекту.

Самаэль покинул зал.

Император небесной империи смотрел ему вслед. Рост сына уже вплотную подбирался к максимальным шести метрам — идеально выверенная фигура, в которой угадывалась будущая легенда.

«Насколько же он талантлив… Возможно, он даже станет вторым сильнейшим существом за всю историю галактики», — подумал отец, и в его мыслях не было ни капли сомнения.

***

Покинув зал, Самаэль направился по широкой галерее, чьи своды терялись в искусственном тумане где-то на тридцатиметровой высоте. Стены из молочно-белого полимера, казалось, впитывали звук его шагов — тяжелых, но грациозных. Несмотря на свой молодой возраст и шестиметровый рост, он двигался с той обманчивой легкостью, которая присуща только высшим хищникам или совершенным механизмам.

Мимо проплывали сервисные дроны и немногочисленные слуги-биоты. Последние замирали, склоняясь в глубоком поклоне, едва уловив краем глаза белый отблеск его кожи. Самаэль не удостоил их даже мимолетным взглядом. Его разум все еще пережевывал те три секунды отставания в каньоне.

«Три с почти половиной секунды. Вечность для титана и позор для наследника», — подумал он, проходя через автоматические мембранные двери в свои личные покои.

Его жилой блок представлял собой сочетание рабочего минимализма и запредельных технологий. В центре комнаты стоял постамент с его парадным облачением, подготовленным к выходу в Еврофранкский район. Это не была просто одежда — многослойная композитная броня-ткань состоящая из нанитов, способная выдержать прямое попадание из плазменного резака, и при этом выглядящая как тончайший шелк глубокого кобальтового цвета.

Одна из стен повинуясь его желанию поплыла, меняя состояние и исчезая в видимом спектре.

Самаэль остановился у пропавшей стены и замер, любуясь Террой.

Райский мир, доступный лишь избранным — Титанам.

Сотни тысяч огней городов сплетались в завораживающий узор, словно кто-то невидимый вышил на тёмной поверхности планеты сияющую паутину цивилизации. Золотистые нити магистралей, мерцающие купола мегаполисов и редкие вспышки орбитальных станций — всё это сияло в ночи, как драгоценная корона на челе самой совершенной из планет.

Потратив несколько минут на созерцание творения своих предков, Самаэль развернулся и мысленно связался с ИИ.

— Нейропрограмма второго уровня по истории Небесной Империи готова?

— Программа полностью готова к установке, — раздался мягкий, бархатный голос искусственного интеллекта. — Но должен напомнить: после её активации у вас останется место лишь для одной дополнительной.

— Не нужно напоминать, — спокойно отозвался Самаэль. — Я прекрасно помню, что это будет четыреста девяносто девятая. Вводи весь пакет одновременно.

— Принц, вы решили попрактиковаться в работе с сознанием. Похвально, что даже во время обучения вы не забываете о тренировках, — в голосе ИИ прозвучала нотка искреннего одобрения.

Из пола бесшумно выросла капсула — идеально чёрная, с матовым блеском, словно выточенная из ночи.

Самаэль шагнул внутрь и отдал короткую команду на запуск. Гель мгновенно окутал его тело, тёплый и упругий, готовый в любую секунду начать регенерацию, если мозг не справится с нагрузкой.

Тонкая таблетка, до этого висевшая на виске, расплылась жидким серебром и полностью обволокла голову.

Одна секунда — и весь пакет информации обрушился в его разум единым импульсом. Нагрузка была сопоставима с полноценной ментальной атакой Псайкера Третьей звезды.

Едва сдерживая натиск, Самаэль призвал крохи силы, которые мог выжать из спящего дара. Острая, раскалённая боль пронзила череп, на миг едва не разорвав хрупкое равновесие. Но через несколько секунд сжатый пакет наконец подчинился.

Самаэль выдержал первый удар. Ценой сотой доли собственного мозга.

Нагрузка уже перераспределилась — повреждённые участки временно заместились перетёкшим мозговым веществом. Пока регенерация не вернёт утраченное, общая работоспособность мозга упала. На восстановление уйдёт почти неделя.

Фоново отметив это, он перешёл к главному — структурированию и распределению сжатой информации, начиная осторожную, слой за слоем, распаковку.

Спустя ещё несколько минут тщательного осмотра он обнаружил, что связи между кластерами практически полностью отсутствуют. Пройдясь по уцелевшим фрагментам, Самаэль попытался провести обратную структуризацию, но безуспешно. Связи не просто разрушились — их намеренно вырезали.

— Похоже, тренировка выходит на новый уровень, — с мрачной радостью заметил он.

И без того непростой процесс дополнительно усложняла потеря части мозга. Это был не первый раз, и Самаэль прекрасно знал свои новые пределы, но привычка к прежней лёгкости всё ещё подводила.

С помощью оставшихся связей — тех, что, как оказалось, скрепляли ключевые события, — он выстроил каркас. Затем начал привязывать к нему разрозненные фрагменты, собирая пазл воедино.

Двенадцать тысячелетий назад на Терре появилась первая жизнь. Постепенно от одноклеточных существ, населявших мир, жизнь эволюционировала в многоклеточные формы, породив богатейшую фауну и флору. Шесть тысяч лет назад появился первый прото-титан — крошечные существа, не превышавшие двух метров в высоту. За следующие четыре тысячелетия прото-титаны достигли вершины своего развития и стали Асами.

Следующее тысячелетие далось им тяжело. Терру захлестнули кровопролитные войны, но именно в этот период на свет начали появляться первые псайкеры. Дикие, чаще всего непробуждённые, а если пробуждённые — то с множеством дефектов. Такие слабые и необученные псайкеры становились лишь источником легенд и мифов, не представляя собой никакой реальной силы.

На переломе тысячелетий Первый Император Небесной Империи, Люцифер Морнингстар, огнём и железом объединил под своей рукой всех жителей Терры. Завершение Шестой Мировой Войны принято считать началом космической эры. Через десять лет, когда популяция Асов Терры превысила двадцать миллиардов, произошло невероятное: пассивно вырабатываемой пси-энергии стало так много, что силы, о которых раньше ходили лишь сказки, получили все.

Для исследования этих сил был создан Орден Псайкеров, главой которого считался сам Император. Уже через год появились первые полноценные Псайкеры. Талант Асов оказался настолько велик, что Первую звезду они могли получить на чистой интуиции и врождённом даре.

Орден постепенно рос и креп. Спустя десятилетие после основания круг из двадцати сильнейших Псайкеров Третьей звезды сумел прорваться сквозь границы мироздания и прикоснуться к небесной мудрости. Сознание того, на ком сосредоточили силы круга, попало в странное пространство, где пурпурный цвет перемешивался с лазурным, а привычные параметры реальности стали лишь одной из множества возможных форм. Исследуя его, Люцифер обнаружил информационный сгусток. Поглотив его, он обрёл знания, ранее недоступные никому.

Это пространство назвали Небесной Обителью — местом, хранящим бесконечное количество знаний, но требующим для входа неимоверного количества пси-ресурсов.

Благодаря полученным знаниям менее чем за тысячелетие Небесная Империя сравнялась с другими обитателями галактики. Развитие псайкеров пошло гигантскими шагами, а коренные жители империи обрели неимоверную силу. Асы оставались вершиной эволюции своего вида, однако путём многочисленных усовершенствований появились биологически идеальные существа — Титаны.

Как только Самаэль закончил усвоение информации, защитное поле исчезло. Окутывающий его гель мгновенно стал прозрачной жидкостью и без остатка стек вниз.

Самаэль встал из капсулы, но сознание ещё не успело полностью перестроиться. Из-за этого он ещё пару секунд опирался на мышечную память тела.

— Поздравляю с успехом, принц. По базовым навыкам вы уже не уступаете Псайкеру Третьей звезды.

— Не стоит этой излишней похвальбы. В следующий раз предупреждай о подобных усложнениях.

— Истинный талант оттачивается только в испытаниях. Помните об этом.

— Сколько осталось до намеченного выхода?

— Полчаса. Желаете пройти полный курс восстановления и привести себя в достойный вид?

— Не откажусь, — проговорил он, отдаваясь на волю автоматики.

***

— Ваше Высочество, — отозвался мягкий голос ИИ. — Подготовить краткую справку по экспозиции в «Ампир-Вайс»? Сегодня выставляют древние артефакты, найденные в окраинных секторах.

Самаэль замер, когда автоматические манипуляторы начали закреплять на его плечах тяжёлые наплечники с гербом Империи — пикирующим двуглавым орлом, сжимающим в когтях сверхновую.

— Из окраинных секторов? — в его глазах на мгновение вспыхнул холодный свет. — Да, выведи основные тезисы на сетчатку прямо во время полёта. Особенно всё, что касается их транспортных систем. Если эти древние умели путешествовать без гипердвигателей, мне очень любопытно посмотреть на их «костыли».

Он бросил последний взгляд в зеркальную стену. Оттуда на него смотрело существо, чья чудовищная мощь была надёжно скрыта под маской идеальной, почти небесной красоты. Через двадцать минут он будет улыбаться аристократам и Князьям, играя роль безупречного наследника и будущего властелина.

Спустившись в ангарный отсек, Самаэль встретился с отцом. Они молча прошли к чёрному монолиту гравикара. Машина бесшумно распахнула зев пассажирского отсека. Пилот-пустышка — разум которого с момента производства навсегда спаяли с пси-программой — застыл в безупречном приветствии.

Самаэль опустился в кресло, которое мгновенно подстроилось под его фигуру. Гравикар сорвался с места, вылетая из шлюза дворца в сторону Терры. Там уже зажигались первые огни великого города, раскинувшегося на полконтинента.

До открытия выставки оставалось пятнадцать минут.

Гравикар бесшумно скользил сквозь облака, которые подсвечивались снизу неоновым маревом Терры. Мегаполисснизу казался живым организмом: транспортные артерии пульсировали золотом, а жилые шпили вонзались в небо, словно иглы, пытающиеся прошить саму ткань реальности.

Самаэль едва заметно повёл зрачком, пролистывая технические спецификации на сетчатке.

— Двигатели внутреннего сгорания... Химическое топливо... — пробормотал он, и в его голосе проскользнула тень искреннего недоумения. — Отец, они действительно сжигали мёртвую органику, чтобы переместить свои тела на несколько сотен километров? Это не транспорт, это контролируемый суицид.

Император, сидевший напротив и казавшийся в полумраке кабины высеченным из чёрного камня изваянием, усмехнулся.

— Не суди их слишком строго. В те времена Вселенная была для них не игровой площадкой, а враждебной пустотой. У них не было нейросетей, способных просчитать вектор прыжка за наносекунды. Они полагались на грубую материю, потому что их дух ещё не научился подчинять себе пространство.

— И всё же, зачем выставлять это сейчас? — Самаэль отключил подачу данных. Перед глазами снова возник роскошный интерьер гравикара. — Чтобы показать, как далеко мы ушли?

— Чтобы напомнить, что даже боги когда-то ходили по грязи, — спокойно ответил отец. — Вордлок утверждает, что среди обломков в окраинном секторе нашли нечто, не вписывающееся в теорию линейного прогресса. Некий «черный ящик», который не подчиняется законам современной логики.

Гравикар начал плавное снижение. Еврофранкский район встретил их монументальной архитектурой: здесь сталь и плазменные панели переплетались с тяжёлым белым мрамором в стиле неоимпериализма. На посадочных платформах уже выстроились шпалеры почётного караула — атлетичные фигуры в церемониальной броне, чьи шлемы были стилизованы под лики древних героев.

Когда люк гравикара пополз вверх, в кабину ворвался гул толпы и торжественные звуки имперского гимна. Самаэль мгновенно изменился. Раздражение от неудачного симулятора и пренебрежение к «древним костылям» исчезло, сменившись маской снисходительного величия.

Он первым ступил на платформу. Шесть метров роста, сияющая кожа, ближайшие к нему гвардейцы непроизвольно задержали дыхание.

— Император! Наследник! — пронеслось по рядам встречающих.

У входа в галерею их ждал Вордлок — темноволосый аристократичный мужчина ростом пять с половиной метров с янтарными глазами. Он слегка поклонился, сдержанно признавая их превосходство.

— Ваше Величество, Ваше Высочество, — проскрежетал он. — Вы вовремя. Экспонат номер один только что прошёл процедуру стабилизации. Уверяю вас, это крайне интересный экземпляр, что возможно перевернет все наше представление о космосе.

Самаэль приподнял бровь, его интерес наконец-то был пробуждён по-настоящему.

— Надеюсь, Вордлок, это не просто очередная куча ржавого железа.

— О нет, мой принц, — глаза старика зловеще блеснули. — Это то, что заставило удивится даже меня. Прошу за мной.

Они вошли в главный зал, где в центре, под куполом из силового поля, покоилось нечто, напоминающее обгоревший, искореженный клинок длиной в несколько метров. От него исходила странная вибрация — не звуковая, а ментальная, из-за которой у Самаэлю пришлось воздвигнуть барьер.

Он подошёл ближе, игнорируя протоколы безопасности.

— Это не артефакт, не обломок корабля, — тихо произнёс Самаэль, вглядываясь в структуру металла, который казался жидким. — Что это?

— Мы назвали это «Иглой», — ответил Вордлок, подходя с другой стороны. — Она была найдена в системе, где нет ни одной звезды. И, судя по анализу энтропии энергии, она старше любых звезд в галактике. Но самое интересное не возраст. Самое интересное — это выгравированные символы.

Вордлок нажал клавишу на пульте. Поверхность клинка мгновенно увеличилась, открывая микроскопический узор, начертанный из чистых линий энергии. Самаэль замер.

Перед ним переплетались сотни динамических символов — они накладывались друг на друга, формируя живой, постоянно меняющийся лабиринт. Многочисленные линии, сотканные из символов меньше молекулы.

В отличие от сына, Императора поразило не само хитросплетение и не невероятная миниатюрность. Его заворожил способ нанесения и пугающая динамичность. Он уже однажды видел такие символы. Динамичные, многослойные, нанесённые будто прямо на ткань пространства — в самом странном и аномальном месте, какое только можно представить. Из целой группы в десять Псайкеров тогда выбрались лишь он и Вордлок. Остальные не погибли. Они просто бесследно исчезли, словно их никогда и не существовало. А сам мир исчез стоило им покинуть его пределы, как и большая часть воспоминаний о нем.

Глава 2: Совершенолетие

Вся империя сегодня пребывала в радостном возбуждении и трепете.

Это был всеобщий праздник — день, когда даже самые суровые офицеры снисходительно закрывали глаза на мелкие провинности подчинённых. Сегодня отмечали официальное совершеннолетие Самаэля Морнингстара, защитника низших и покровителя космогонок.

Многие его любили, немало опасались, но все без исключения сходились в одном: этот юноша станет великим.

Среди титанов рост был не просто мерой статуса. Он являлся ярчайшим свидетельством силы и таланта. От скромных четырёх метров до величественных шести. Лишь в древних родах князей и Морнингстарах могли родиться обладатели предельного роста — и каждый из них с самого появления на свет становился живой легендой своего поколения.

Многие поначалу испытали лёгкое раздражение, когда стало известно, что духовное и официальное совершеннолетие решили разделить, продлив ожидание ещё на один день. Но это было вчера.

А сегодня, во всех уголках империи, её подданные с радостью уничтожали запасы вина, и тосты «Лёгкого пути и великой судьбы принцу Самаэлю!» звучали не умолкая — с того самого момента, как Терра совершила очередной оборот вокруг своей оси, а в Аэтерне Субкаэлестис сменился день, возвещая начало новой эпохи для всей империи.

***

Самаэль

Шесть лет. Для титана — это момент, когда кости окончательно твердеют, а ментальная стойкость достигает своей предельной мощности. Самаэль стоял перед зеркальной стеной своих покоев.

Его мраморная кожа отливала матовым блеском, а в глазах застыла бездонная глубина. Он поправил церемониальное одеяние пришедшее от первого императора.

— Вы снова это делаете, мой принц, — раздался рядом мягкий голос.

Самаэль опустил взгляд. Рядом в виде голограммы стоял Эльдар его личный ИИ помощник, улучшенный и настроенный Самаэлем под себя еще год назад.

— Что именно, Эльдар? — голос Самаэля, низкий и манящий.

— Смотрите на звёзды с тем самым выражением лица, за которое Совет называет вас «безумцем-чужаком».

— Я просто умею считать, — Самаэль повернулся к помощнику. — Если существа, которых наши генералы называют «космическим планктоном», смогли вычислить траектории прыжков сквозь гиперпространство и построить корабли, способные не рассыпаться в пыль при входе в атмосферу... это не инстинкты, Эльдар. Это разум. И отрицать его — значит быть слепым.

Эльдар грустно улыбнулся:

— Для империи, привыкшей измерять ценность жизни силой, ваши слова звучат как ересь. Лишь древних, они готовы признать истинно равными, остальные лишь договороспособные младшие. «Защитник низших» — так они вас называют, Самаэль. Офицеры — с иронией, а Асы.

— Пусть называют как хотят. Сегодня — день моего совершеннолетия. По закону империи, после завтрашнего ритуала моё слово в Совете будет весить столько же, сколько их.

Он подошёл к панорамному окну. Там, за пределами столичной резиденции, ликовала толпа. Огромные титаны праздновали приход нового лидера. Самаэль знал: его ксенофилийные идеи и дружба с «младшими братьями» многим не нравится. Но теперь никто не мог запретить ему смотреть в небо не как на охотничьи угодья, а как на дом, полный соседей, с которыми ещё предстоит познакомиться.

— Пойдём, — бросил он через плечо. — Нам пора показать им, что «великая судьба» — это не только завоевания.

— Да кто же будет спорить,— тихо произнес Эльдар.

***

Тяжёлые створки Врат Истины — двадцатиметровые плиты из литого адаманта — медленно разошлись в стороны. За ними открывался Гранд-Подиум, парящий над центральной площадью Аэтерны.

Самаэль шагнул вперёд. Вокруг него закружились сотни сферических дронов-трансляторов. Их линзы, словно фасетчатые глаза огромного насекомого, жадно ловили каждый блик на его доспехах. Прямой эфир уходил на всю империю с минимальной минутной задержкой:

Тридцать пять обитаемых миров замерли у огромных экранов на городских площадях.

Семьдесят восемь космических станций микромиров и зон обитания, затаили дыхание в ожидании его выступления.

Самаэль подошёл к краю платформы. Легкий ветер мгновенно исчез. Система резонаторов дронов была настроена на его уникальный тембр.

— Подданные Империи. Братья-Титаны, — низкий голос Самаэля прогремел над огромной площадью Аэтерна Субкаэлестис, резонируя в груди каждого присутствующего. — Сегодня я рад отметить своё совершеннолетие вместе со всеми своими подданными.

Он стоял на вершине белоснежного возвышения из полированного камня, возвышаясь даже над остальными титанами. Шесть метров чистой, сдержанной мощи. Золотые узоры родового доспеха Морнингстаров переливались под светом солара, а фиолетовый плащ медленно колыхался на ветру, словно знамя самой империи.

— Многие из вас ждали этого дня дольше, чем я сам. Кто-то считал часы, кто-то — обороты Терры. Я знаю, что разделение духовного и официального совершеннолетия вызвало… лёгкое недовольство, — по толпе прокатился тихий, добродушный смех. — Но сегодня это уже не важно. Сегодня мы здесь не для того, чтобы ждать. Сегодня мы празднуем.

Самаэль сделал шаг вперёд. Даже этот простой шаг заставил древний камень под его ногами едва заметно дрогнуть.

— Я — Самаэль Морнингстар, сын своего рода, элита Титанов. Но с этого дня я также становлюсь тем, кем меня воспитывали быть: щитом для подданных, мечом для врагов и надеждой для всех, кто верит в величие Империи.

Он поднял правую руку, и над площадью мгновенно воцарилась абсолютная тишина.

— Пусть этот день станет началом новой главы. Не только для меня, но и для каждого из жителей Небесной империи. Лёгкого пути и великой судьбы — всем нам!

Последние слова утонули в оглушительном рёве толпы. Тысячи титанов одновременно вскинули руки и кубки. Вино лилось рекой, а имя «Самаэль!» разносилось эхом по всей Терре, перекатываясь от одного района к другому, словно гром.

— За меня,— присоединился Самаэль к всеобщему празднику, подняв подданный кубок с вином.

***

Шум празднества, казавшийся физически осязаемой волной, начал стихать лишь тогда, когда за Самаэлем сомкнулись двери личного ангара. Массивная тишина, нарушаемая лишь мерным гулом охладительных систем, мгновенно сменила восторженный рёв миллионов глоток.

Наниты перестроились, церемониальный доспех, тяжелый и величественный, сменился на легкий камзол из шелка, который едва ощущался на коже. Праздник для народа закончился. Начинался праздник для тех, кто этим народом правил.

— Курс на Эдем, мой принц? — голос Эльдара раздался из скрытых панелей новейшего спортджета «Аврора», чьи хищные формы напоминали затаившуюся виверну.

— На Эдем, — коротко подтвердил Самаэль, опускаясь в кресло пилота. — Пора сменить пафос Гранд-Подиума на что-то более... искреннее.

«Аврора» оторвалась от поверхности Терры бесшумно, словно призрак. Стоило оказаться в нескольких километрах от поверхности как Самаэль переключил управление на себя выводя подаренный ему спортджет, на гиперзвук. Спустя мгновение атмосфера превратилась в тонкую голубую кайму, а затем и вовсе исчезла, уступив место бархатной черноте космоса. Маршевый двигатель заработал на полную мощность даря незабываемые ощущения от нескольких тысяч махов. Прямо по курсу, залитый искусственным неоновым светом, сиял Эдем.

Этот малый мир, спутник Терры не значился на обычных навигационных картах как обитаемый мир. Для всей остальной империи он был «Техническим сектором С-01». Но для обладателей одиннадцати великих фамилий он был единственным местом во Империи, где можно было забыть о протоколе.

Эдем — золотая клетка, Лас-Вегас планетарного масштаба, выжженный на поверхности мертвой луны и превращенный в цветущий сад вечного греха и роскоши. Здесь не существовало законов, кроме слова управителей Небесной империи. Здесь не было лишних — только десять княжеских родов и Морнингстары.

Через семь минут джет вошел в зону действия защитных куполов, и перед глазами Самаэля развернулась панорама Эдема: каскады парящих фонтанов, в которых вместо воды искрилось синтетическое вино, шпили казино, пронзающие искусственные облака, и огни барьеров частных вилл, каждая из которых стоила как целый звездный флот.

— Интересно, — Самаэль слегка коснулся панели управления, направляя корабль к самой большой вилле, — кто из верных управителей первым попытается поздравить меня ядом в бокале под видом элитного нектара?

— Ставлю на дом Оруса, — отозвался ИИ. — У них всегда была тяга к драматизму.

Самаэль усмехнулся. Впереди был «Эдем» — место, где празднование совершеннолетия обещало стать гораздо более опасным, чем многотысячный митинг на Терре.

«Аврора» плавно вошла в гравитационный захват посадочного лонжа самой большой виллы Эдема — резиденции «Утренняя Звезда». Это здание не просто возвышалось над остальными; оно буквально вгрызалось в искусственное небо спутника, окруженное каскадными садами, которые парили в воздухе благодаря антигравитационным генераторам.

Створки шлюза бесшумно разошлись, впуская внутрь густой, перенасыщенный ароматами экзотических цветов и дорогих благовоний воздух. Здесь даже кислород был особым — с легкой примесью стимуляторов, вызывающих чувство легкой эйфории у любого, кто переступал порог.

— Биометрические сканеры зафиксировали прибытие представителей всех десяти княжеских домов, — доложил Эльдар, чья голограмма теперь проецировалась прямо на сетчатку глаз Самаэля. — Князь Орус уже в главном зале. Его пульс учащен, а свита рассредоточена по периметру дегустационной зоны. Вероятность попытки «случайного» инцидента — сорок два процента.

— Всего лишь? — Самаэль ступил на террасу, выложенную плитами из лунного опала. — Видимо, возраст дает ему ложное чувство осторожности.

Путь к главному залу пролегал через анфиладу открытых террас. Под ногами, за прозрачным сверхпрочным стеклом, кипела жизнь Эдема: огни бесконечных казино, частные космодромы и силуэты других титанов. Никого ниже пяти метров.

Навстречу Самаэлю вышли двое слуг — марионетки, выведенные как слуги для императорского дома. Они едва доставали принцу до колена, но двигались с безупречной грацией, поднося на золотом подносе приветственный напиток в кубке размером с хорошую амфору.

— Тот самый нектар? — Самаэль бросил мимолетный взгляд на прозрачную жидкость, в которой лениво плавали искры чистой энергии.

— Анализ завершен, — отозвался ИИ. — Яда нет. Но содержание нейролептиков превышено втрое. Хотят, чтобы «Защитник низших» стал чуть более покладистым в сегодняшних спорах о квотах на колонизацию.

Самаэль проигнорировал поднос и вошел в центральный чертог. Интерьер здесь был выполнен в стиле «радикального абсолютизма»: стены из живого кристалла, меняющие цвет в зависимости от настроения присутствующих, и потолок, транслирующий реальную карту захваченных систем.

В центре зала, у фонтана с тяжелой ртутной водой, стоял Орус. Глава своего дома, титан пяти с половиной метров ростом, облаченный в тяжелую чешую из темного хрома. Его лицо, иссеченное шрамами былых сражений, расплылось в улыбке, которая больше напоминала оскал хищника.

— Наш новорожденный гигант! — голос Оруса был подобен камнепаду. — Весь Эдем только и говорит о твоей речи на Терре. «Надежда для всех», Самаэль? Ты всегда умел рассмешить стариков перед тем, как предложить им партию в галагу.

Орус протянул руку, и в его пальцах возник массивный бокал, инкрустированный черными бриллиантами.

— Выпьем за твое долголетие, принц. И за то, чтобы твои взгляды... не мешали тебе видеть реальную пользу для Империи.

Самаэль остановился в паре шагов, возвышаясь над Орусом на добрые полметра. Тень принца полностью накрыла князя.

— Реальность — вещь пластичная, Орус, — спокойно ответил Самаэль, не спеша принимать подношение. — Каждому она раскрывается по своему. От партии я бы не отказался, но стоит ли Псайкеру пяти сверхновых вступать в битву разумов с непробужденным.

В зале повисла такая тишина, что было слышно, как гудят стабилизаторы гравитации. Орус, псайкер колоссального уровня, чья ментальная мощь теоретически могла сжигать целые флоты, стоял, застыв с протянутым кубком. Его превосходство было неоспоримым фактом реальности, но Самаэль только что вывернул ничего незначащую насмешку, в позорный вызов. Один из столпов империи решил потешить свое эго и предложить сразиться на многие порядки уступающему противнику.

Любому другому, такая попытка стоила бы жизни, но сейчас ситуация была гораздо более сложной. Несмотря на официальное совершеннолетие, до завтрашнего дня он имел полный иммунитет к силовому воздействию. Пока он являлся непробужденным, в любом конфликте как его не пытайся подать , вместо него на поле встанет его отец. Связываться с боевым Псайкеров девяти сверхновых, так еще и из Морнингстаров решилось бы лишь двое из присутствующих, и то с опаской.

— Что вы ваше высочество. Я лишь хотел дать несколько советов по управлению флотом, ничего более,— с ярой демонстрацией что произошло лишь недопонимание произнес Глава Орусов, Яма.

— Вот как, значит произошло лишь недопонимание. Что-же тогда не буду вас задерживать,—Самаэль чуть заметно кивнул и, не дожидаясь ответа князя, повернулся к нему спиной — высшее проявление дерзости в присутствии псайкера такого уровня.

Он вышел на центральную террасу, где под куполом из сжиженного света уже собрались главы остальных домов. Орус остался позади — в тени колонн, кипя от бессильной ярости

Первым к Самаэлю подошел Сварог из дома Пайросов. Огромный, даже по меркам титанов, он жестом приказал слугам принести платформу, на которой лежал метровый черный кубик.

— Мой подарок, Самаэль, — прогрохотал Сварог. — «Сердце Пустоты». Лучшая в небесной империи броня, созданная моими инженерами с моим участием. Оно питается энергией владельца и способна сдержать удар на три звезды превосходящий пользователя. Или... на две сверхновые.

Самаэль едва коснулся холодного края куба.

— Броня, — произнес принц. — Символично, Сварог. Ты даришь мне защиту рожденную из разрушения в день моего рождения. Она ведь создавалась из обратной материи.

Следующей была Леди Астрея. Она не использовала платформы. В её ладонях танцевала крошечная, едва заметная сфера, внутри которой, казалось, была заключена сама жизнь.

— Мой дар изящнее, принц, — она улыбнулась, и татуировки на её коже вспыхнули нежным светом. — Это Генетическая Матрица «Терра-2». Биологический код, позволяющий терраформировать любую безжизненную пустыню в цветущий сад за несколько дней и практически без затрат. Ты ведь так печешься о «младших»? Подари им новый дом.

— Или новую тюрьму под моим контролем? — Самаэль встретился с ней взглядом. — Благодарю, Астрея. Это подарок, который требует мудрости больше, чем силы.

Когда официальная часть подошла к концу, Эдем включил свою полную мощность. Небо окрасилось в цвета, которых не существовало в природе — псайкеры императорского дома проецировали свои эмоции прямо в атмосферу, создавая живые картины из истории Империи.

Самаэль стоял у парапета, потягивая вино, которое Эльдар предварительно проверил трижды. Его взгляд обратился на звезды. Праздник продолжался, вино лилось рекой, титаны смеялись, считая себя богами.

***

Пока на Эдеме Самаэль вглядывался в бездонную черноту космоса, в самом сердце Аэтерна Субкаэлестис, в зале, куда не проникал ни один звук праздника, царил абсолютный холод.

Азазель Морнингстар, Император и псайкер девяти сверхновых, сидел не на троне, а в простом кресле перед панорамной проекцией грандиозного проекта. Связать всю империю сетью пространственных врат, что позволило бы значительно ускорить логистику и сбор сил при необходимости.

Воздух перед ним подернулся рябью. Возникла голограмма — человек в строгих одеждах Архивариуса, глава Исследовательского института Ордена Псайкеров. Его лицо было бледным, а глаза горели лихорадочным блеском фанатика.

— Ваше Величество, — голос главы института дрогнул. — Прошу прощения за вторжение в час торжества, но... произошли подвижки. Проект «Древний» дал отклик. Расчеты сдвинулись с мертвой точки.

Император не пошевелился. Он продолжал смотреть на предложенную пространственную сеть.

— Подвижки, — ровно произнес Азазель, и от вибрации его голоса по экранам пробежали помехи. — Каждый раз подвижки, но вот уже десять лет как результат около нулевой.

— Именно поэтому я здесь, — Архивариус склонил голову. — Мы смогли выявить, закономерности, и кажется наткнулись на продолжение пути.

— Завтра, — отрезал Император. — Во время ритуала инициации Самаэля, ты будешь там и лично расскажешь мне о всех деталях.

Наступила пауза. Глава института замялся, облизнув пересохшие губы. Он знал, что следующая просьба может стать для него последней.

— Мой Император... — начал он шепотом. — Чтобы завершить финальный цикл расчетов и гарантировать точность... мне нужно разрешение. Разрешение на использование всех вычислительных мощностей института.

Азазель медленно повернул голову. Его взгляд, способный плавить адамант, впился в проекцию ученого. Тишина затянулась. Полсекунды — для псайкера такого уровня это время, за которое сгорают миры.

— Разрешаю, — коротко бросил Император.

Голограмма мгновенно исчезла, словно боясь, что приказ будет отменен. Азазель снова остался один. Он знал, что в этот момент все мощности перенаправляются ради одной цели, ставя на паузу все другие и делая некоторой вероятностью возможной утечку информации.

— Великая планы требует великих рисков, Самаэль, — произнес он в пустоту, и в его голосе впервые за вечер проскользнула тень усталости. — Завтра ты узнаешь, что значит быть Морнингстаром на самом деле. Когда для всей остальной галактики ты являешься недосягаемым монстром.

Глава 3: Потенциал — Трансцендентный

Развернувшийся праздник, неутолимо двигался к своей истинной развязке, той самой, ради которой, по сути, и собирались все княжеские дома в Эдеме, сегодня.

По традиции не менее древней чем золотой дворец висящий над Террой, в ночь совершеннолетия наследника престола, он закладывал эфемерные рамки приближенных при нем князей. Десять прекрасных дочерей княжеских родов, из которых лишь половина, покинут празднество вместе с принцом проведя праздник телесного блаженства.

Пока в главных залах гремела музыка, а вино рекой лилось в хрустальные бокалы, в затенённых галереях виллы «Утренняя Звезда» началась настоящая игра. Лунный свет серебрил мрамор террасы, а тёплый ночной ветер доносил ароматы цветущих садов и дорогих духов.

Самаэль двигался неспешно, переходя от одной группы гостей к другой. Каждый раз пространство вокруг него едва заметно замирало: взгляды скрещивались, разговоры стихали, а воздух словно густел от напряжения. Слишком многие следили за его выбором.

Первой была прекрасно знакомая ему Лира из дома Оруса. Её представили принцу мимоходом, под предлогом обсуждения нового сезона гонок. Она была воплощением ледяной грации, её движения выдавали в ней псайкера, который привык подчинять реальность одним взглядом. Остановилась ближе, чем позволяли приличия, и тихо произнесла:

— Вы ищете в небесах соседей, Самаэль, — её голос был тихим, предназначенным только для него, — но забываете, что даже с самыми дружелюбным соседям нужны крепкие стены. Мой род — это те самые стены.

Ему уже приходилось пересекаться с ней на закрытых гонках организуемых ее домом, где он участвовал инкогнито. И видимо факта их яркого соперничества в нескольких заездах хватило чтобы сегодня она была здесь.

Самаэль вел с ней легкую беседу три минуты. Он видел в её глазах сокрытый глубоко огонь, а также жажду контроля. Она была бы идеальным партнером, но пока было еще рано решать это.

«С Ямой у меня периодически возникали мелкие конфликты как сегодня, но он достойный своего положения князя, глава. Умеет принимать правильные решения», — пронеслось в его голове.

Самаэль ответил едва заметной улыбкой — ровно настолько, чтобы оставить искру интереса.

Затем была Брунгильда из дома Пайросов. Дочь Сварога. От отца она взяла, крупное, монолитное телосложение, а также специфическую стихийную пси. Она не пыталась играть. Когда её представили, она просто посмотрела ему в глаза — прямо и дерзко.

— Говорят, завтра вы станете легендой, — сказала она, слегка наклонив голову. — Я бы хотела посмотреть, как легенда обретает свою славу из первых рядов стоя рядом. Если, конечно, принц не боится конкуренции.

Самаэль едва заметно улыбнулся. Это было прямо. В ней была сокрыта огромная мощь. Всё же она — одна из немногих представителей молодого поколения, способных унаследовать место в совете, и обладательница трехбуквенного потенциала.

Так продолжалось два часа. Десять встреч. Десять разговоров ни о чем и обо всем сразу.

Самаэль жонглировал интересами родов, личными симпатиями и холодным расчетом. Он видел:

Дочь Астреи манила тайными знаниями внешней разведки и колонизаторскими проектами.

Наследница дома Вордлоков, предлагала силу и экспериментальные проекты космолетов.

Представительница дома Астарот была воплощением харизмы, способной вести за собой массы.

Это было плетение невидимой сети. Самаэль не объявлял выбор вслух. Он лишь слегка смещал акценты: долгий взгляд, многозначительная пауза, едва уловимая интонация. Этого было достаточно, чтобы те, кто понимал правила игры, уже видели будущий расклад.

Эльдар фиксировал всё в молчаливом режиме, но впервые за вечер Самаэль игнорировал часть его подсказок. Слишком много переменных. Слишком мало времени для идеального расчёта.

Один из выборов он сделал не разумом, а чем-то иным. И сам это отчётливо почувствовал.

Когда последняя встреча завершилась, решение уже существовало — негласно, но окончательно.

Пятеро просто не ушли.

Они остались рядом, окутанные серебристым лунным светом и тихим шелестом листьев.

Остальные улыбались. Слишком ровно. Слишком спокойно.

Одна из отвергнутых, проходя мимо, задержала на нём взгляд чуть дольше нормы. Без эмоций. Но с холодной, долгой памятью.

Этого было достаточно, чтобы понять: это ещё вернётся. Позже. И, возможно, больно.

— Вы выбрали тех, кто возглавит совет, — тихо произнес Эльдар, когда Самаэль направился к своим покоям в сопровождении выбранной пятерки. — Но помните, это лишь начало великой игры.

Самаэль не ответил. Он чувствовал, странную легкость и эйфорию захватившую разум.

— Позже, — ответил он мысленно Эльдару, не отрывая взгляда от своих спутниц, — всё это будет иметь значение потом. А сейчас — выбор сделан и осталось, лишь развлечение.— утеря концентрации на внешнем мире ускользнуло от его сознания, как и внезапно пропавшая расслабленность его спутниц.—Настолько же простое и ни к чему не обязывающее их лично , как бокал хорошего вина в приятной компании. — он продолжал идти, а пятеро титанид, замерли. Каждая из них обладала развитым предчувствием опасности и с разницей в секунду их взгляды скрестились на принце, от которого начала исходить опасность.—Поэтому отложим…— он не успел завершить фразу, до создания наконец дошло что происходит что-то странное, но было поздно. Словно прорвав плотину разум сковали волны эйфории, а тело налилось жаром. Происходило нечто непонятное ему.

Неконтролируемые волны мощной пси энергии затопили виллу, обрушившись мощной лавиной на всех присутствующих.

Груповой щит выставленный Брунгильдой и поддерживаемый остальной четверкой, слегка подрагивал, но держался несмотря на расположение в эпицентре.

— Что происходит,— спросила самая молодая из них Агнес.

— Это… начало спонтанной инициации,— с трудом ответила Брунгильда, на которую и ложилась основная нагрузка по удержанию щита.

Но волны и правда были лишь началом, стреми вокруг Самаэля начало появляться фиолетовое марево. От одного легкого соприкосновения с ним нагрузка на щит возросла в экспоненте. Брунгильда сделала инстинктивный шаг отступая от странного марева, но случайно задела замешкавшуюся Агнес, та потеряв равновесие сделала неуклюжий шаг назад задев и оставшихся троих. Это привело к потере концентрации обрыванию вливания сил, на миг но это стало решающим.

Они сразу восстановили поддержку, но пришедшая волна фиолетового тумана была быстрее. Щит мгновенно распался. Его остатки и потоки энергии четырех титанид влились в туман смешиваясь с ним.

Внезапно время будто остановилось, а над вилой утреней звезды в пурпурной вспышке появился Азазель. Его воля сковала потоки пси.

Пурпурная вспышка, разорвавшая небо Эдема, была настолько мощной, что на мгновение затмила искусственное светило спутника. Азазель Морнингстар не просто прибыл — он «вбился» в пространство над виллой, мгновенно выстраивая вокруг зоны коллапса стабилизационный контур. Его присутствие ощущалось как диктат самой реальности: время в эпицентре задрожало и замерло, превращаясь в густой, застывший сироп.

Для сотен гостей праздника прошла лишь секунда, но здесь, в эпицентре, для Императора и десяти присутствующих глав княжеских домов развернулось пространство вечности.

Азазель медленно опустился в центр фиолетового тумана. Самаэль более не принадлежал себе — он парил, окутанный коконом из чистой, нестабильной пси энергии и бушующей чистой энергии прорвавшейся из неба. Но самым критическим было иное: неконтролируемые волны энергии Самаэля, прорвав щит пяти наследниц, не просто отбросили их, а начали процесс непроизвольной ассимиляции. Энергия Лиры Орус, Брунгильды Пайрос и остальных трех избранниц смешалась с фиолетовым маревом принца, зависнув в шаге от окончательного слияния.

Азазель перевел взгляд на князей. Его мыслеречь звучала как удары молота по наковальне:

— Посмотрите на это. Энергия ваших дочерей вошла в фазу сцепления с ядром моего сына. Один мой жест — и я разделю их, вернув всё к изначальному хаосу. Мы забудем о том что тут произошло. Все вернется на минуту назад, но другим — и я закреплю этот резонанс, превратив спонтанный выброс в священный акт. Пять Спутниц Пути. Пять неразрывных уз. Как думаете, что мне стоит сделать?

В застывшем воздухе повисло тяжелое оцепенение. Сакральное действие, которое в среде псайкеров обычно означало союз двух душ, сейчас грозило превратиться в тотальную монополизацию будущего. Обычно наследник выбирал одну, максимум две спутницы, оставляя остальным родам пространство для маневра. Самаэль же, по воли судьбы сейчас мог, забирать весь «банк».

— Это узурпация! — Мысль одного из пяти «обделенных» князей вибрировала яростью. — Ты хочешь навечно закрепить доминирование пяти родов, превратив нас в пыль под их ногами?

— Это нарушение паритета! — гремит мысль князя Хейл, следом. — Ты используешь несчастный случай, чтобы уничтожить Великую Игру! Отдели их энергию немедленно, Азазель, или этот день станет днем начала Гражданской войны!

Орус, приближенный голос оппозиции, стоял бледнее обычного. Его дочь, Лира, была в этом тумане. Самаэль выбрал её, и теперь Орус оказался в капкане собственной гордости. Если слияние завершится, его род станет сильнее, чем когда-либо, но он навсегда потеряет влияние в оппозиции. Его политическая независимость таяла в фиолетовом мареве.

— Время — ресурс, которого у вас нет, — холодно произнес Азазель, и его рука, сияющая глубоким пурпуром, коснулась плеча Самаэля. — Я не предлагаю вам сделку. Я демонстрирую вам новую архитектуру Империи. Эти пять родов теперь — плоть от плоти короны. Те из вас, кто признает это сейчас, сохранят свои привилегии. Те, кто решит спорить с будущим императором в момент его пробуждения ... что ж, я не стану сдерживать его гнев, когда девять звезд слившись взорвутся сверхновой.

Эфемерные очертания «приближенных», которые Самаэль наметил лишь в легких беседах праздника, на глазах у десяти князей обретали зримую, пугающую плотность.

Азазель начал действовать.

Фиолетовый туман послушно потёк по золотым контурам его воли, плавно завершая слияние. Пять туманных сгустков энергии отделились и вернулись к спутницам Самаэля, практически завершая спонтанный ритуал.

Великая Игра была форсирована. Осталось лишь вернуть времени привычный ход и закрепить результат.

— Ты же не влезешь потом ещё и в борьбу между ними? — раздался в сознании тщательно скрытый мысленный голос Ямы. — Позволишь моей занять место первой?

Азазель ответил не сразу, взвешивая перспективы предстоящей схватки за влияние.

— Если сможет. Но без традиций Первого Двора.

Время послушно вернуло свой ход. Ритуал связи душ начал медленно угасать. Внутреннее пространство титанид жадно поглощало возвращённую энергию, ставя финальную точку в этом внезапном таинстве.

Однако ситуация становилась только опаснее.

Спустя мгновение Азазель понял: самостоятельно он не сможет провести инициацию. Потенциал Самаэля оказался значительно выше ожидаемого. Он станет вторым обладателем потенциала SSC.

— Дорогие родственники, — произнёс Азазель спокойно, пока пространственный переход в Институт формировался, — не желаете ли присутствовать на инициации и оценке принца?

— Это для нас честь, — первым откликнулся Вордлок. За ним, один за другим, согласились и остальные четверо.

Переход завершился. Стоило лишь чуть приоткрыть портал, как пространственный проектор Института мгновенно подхватил его, стабилизируя и делая абсолютно безопасным.

Подавив малейшие движения энергии, Император первым шагнул сквозь мерцающую арку.

Глава исследовательского отдела встретил его у выхода. По одному взгляду он всё понял и без лишних слов приступил к запуску установки.

Самаэль оказался в самом центре огромного пространственного круга. Множество светящихся энерголиний пришли в движение, древние круги активации медленно ожили, наполняя воздух низким гулом.

— Будет больно, — тихо произнёс Император, глядя на сына. В его голосе не было жалости — только тяжёлая правда. — Но такова цена рождения монстра.

Энергия, до этого скованная и сдерживаемая, внезапно сорвалась в хаотический, яростный бег. Однако уже через миг её подхватила установка, направляя в строгий, неумолимый ритуал пробуждения.

Сзади уже появился последний из пяти князей. Приглашение на инициацию оказалось не просто красивым жестом. Азазель фактически признал их родственниками и оказал редчайшую честь.

Каждому из князей было прекрасно известно, насколько могущественен Азазель. Обладатель потенциала SSD, он один мог бы провести инициацию Самаэля без риска. Однако Император всё же решил перенестись в Институт вместе с сыном. Как бы силён ни был Азазель, малейшая ошибка при работе с проходящим спонтанную инициацию «трёхбуквенным монстром» могла стоить чудовищно дорого — всем без исключения.

Пока длилось перемещение сквозь мерцающий портал, каждый из князей молча пытался разгадать истинную причину такого риска. Вариантов было всего два.

Либо Азазель действительно не смог провести инициацию самостоятельно.

Либо он решил окончательно закрепить новую коалицию железной печатью.

Второе заставляло задуматься о далеко идущих, возможно опасных планах Азазеля.

Первое же… первое могло объясняться только одним.

Если отбросить версию, что Азазель пострадал куда сильнее, чем показывал, оставалось лишь одно объяснение: им улыбнулось само небо. Они оказались связаны с тем, кого уже в мыслях нарекли Вторым Белиалом.

Белиал был фигурой, равной по значимости самому первому Императору. Сильнейший псайкер в истории современной галактики. Тот, кто не только разорвал десяти тысячелетнюю изоляцию мехов, но и сумел наладить полноценную дипломатию с ёкаями — второй по пси-потенциалу расой в галактике. Ёкаи стабильно порождали от десяти до пятидесяти псайкеров ранга S-SF, однако их настоящая мощь крылась в древнем, почти мистическом опыте управления небесным пространством.

Со временем сильнейший ранг SSC стал именоваться Небесным, в то время как SSD навсегда закрепился в истории как Императорский.

Залы пробуждения Морнингстаров, обычно погружённые в благоговейную тишину, нарушаемую лишь тихой вибрацией аппаратуры, внезапно превратились в эпицентр тектонического разлома реальности.

Аппаратура, способная сдерживать энергию обычных сверхновых, теперь вибрировала на грани самоуничтожения. Пси-стабилизаторы выли на пределе, их сверхпроводники плавились, стекая каплями жидкого аманта. Проекционные матрицы Института одна за другой вспыхивали ослепительным светом и гасли, не в силах сдержать бушующую мощь, исходящую от Самаэля.

Пространственные кольца, управляющие подпространством ритуала, замирали и гасли одно за другим.

Последнее — седьмое, самое мощное — венец инженерной мысли титанов — раскалилось до голубого каления. Оно должно было стать надёжным якорем, удерживающим инициацию наследника под контролем. Но трансцендентный потенциал превратил его в хрупкую игрушку.

С оглушительным звоном, похожим на разрыв гигантской космической струны, кольцо лопнуло. В то же мгновение подпространственный карман схлопнулся, осыпаясь мириадами зеркальных осколков реальности.

Перед семью застывшими титанами — Азазелем, главой Института и пятью избранными князьями — предстало завораживающее и страшное зрелище.

В центре разрушенной лаборатории, среди парящих обломков подпространства, парил Самаэль.

Он был полностью скрыт в непроглядном фиолетовом тумане — живом, пульсирующем мареве, которое, казалось, пожирало сам свет. Туман двигался, дышал, словно обладал собственной злой волей.

Для пяти князей это стало окончательным, неоспоримым доказательством: их самые смелые ожидания сбылись. Перед ними стоял не просто наследник. Перед ними стоял Новый Небесный. Тот, чья воля в пике способна диктовать условия самой материи.

Но пока князья захлёбывались восторгом и благоговейным ужасом, в сознании Азазеля и главы исследовательского отдела зародилась холодная, липкая тень сомнения.

Они, хорошо знакомые с древними хрониками, чувствовали: эффект пробуждения слишком силён. Слишком чист. Слишком… неправильный. Пока они ещё пытались списать это на искажения и приуменьшения в старых записях.

Самаэль медленно опустил ноги на остатки расколотого постамента. Фиолетовый туман, повинуясь безмолвному приказу, начал стремительно втягиваться в его тело — впитываться в поры кожи, стекать по венам, исчезать в глубине зрачков, пока последняя дымка не растворилась полностью.

И в этот самый миг пространство Института накрыло чудовищное давление.

Не одной зажжённой звезды, как ожидалось.

А двух.

— Ну что же, — Азазель первым нарушил тишину, стряхивая с плеча невидимую пыль, оставшуюся от рухнувшего подпространства. — Второй Белиал в семье. Звучит многообещающе, но давайте перейдем к оценке. Нам нужно понять, с чем именно мы имеем дело.

Присутствующие князья, всё еще бледные, но уже взявшие себя в руки, последовали за Императором к другой платформе. Здесь не было пафоса — лишь холодный металл и тусклое мерцание оценочной сферы.

Сознание Самаэля еще не отошедшее от пробуждения и скованное эйфорией и обрушившейся мощью медленно в останавливалось. Его тело направилось к оценочному комплексу, временно управляемое лишь примитивным разумом тела.

Получив усиление от пробуждения он улучшился и теперь, движения тело под его контролем стали пугающе выверенными. Он подошел к постаменту и просто приложил ладонь к холодному стеклу. Спустя секунду огромный экран над его головой ожил, начав свой бег по шкале потенциала.

Протокол оценки: Объект «Самаэль»

Процесс шел стандартно, вызывая у специалистов легкое чувство дежавю. Символы сменялись с бешеной скоростью: F... D... C... — уровни простых смертных стремительно сменяли друг друга. B... A... — предел мечтаний для большинства в галактике. S... SF... SS... — экран на мгновение замер, фиксируя уровень обычных титанов и лучших Асов.

Затем последовал рывок. Буквы сменились первым трехбуквенным рангом, ни вызвав не единой эмоции среди князей. SSF — ранг правящих домов и самих Морнингстаров.

Пять секунд экран оставался неподвижным. Затем, словно преодолев невидимое сопротивление, последняя буква F моргнула и сменилась на D. Счетчик завис почти на тридцать секунд, долгих секунд. Наконец, экран мигнул в очередной раз, высветив «финальный» результат:

SSC

Пока присутствующие переваривали увиденное, глава исследовательского отдела, не отрываясь от своего планшета, начал докладывать Азазелю результаты предварительных симуляций. Его голос звучал ровно, как у бухгалтера, обсуждающего годовой отчет.

— В результате множества симуляций и вычислений по косвенным признакам я определил, что для следующей ступени понадобится огромное количество пси-энергии высокого качества, — произнес он, поправляя очки.

Азазель, не сводя глаз с сына, коротко спросил:

— Насколько много и какого?

— Если использовать прогрессию высших уровней потенциала, то упоминаемый в записях трансцендентный потенциал будет примерно соответствовать нашему теоретическому SSS, — глава отдела сделал паузу, передавая императору сложную формулу.

— Это многое объясняет. Почему система зависла.— задал вопрос император заметив что несмотря на появившийся минуту назад небесный потенциал оценка не завершилась.

Глава исследовательского отдела, ведя беседу не обращал внимания на получаемые данные, а лишь следил за их сменяемостью.

—О чем вы. Оценка,—сначала не понял он. Показатели продолжали расти но стоило ему сконцентрироваться на данных, как он заметил текущий уровень. Завершение фразы совпало с тем как линия графика преодолела очередной барьер. — продолжается

SSC сменилось , несуществовавшим еще вчера рангом SSB.

В стерильном пространстве Института воцарилась такая тишина, что стал слышен ультразвуковой писк охладительных систем и генераторов.

Азазель стоял неподвижно, словно высеченный из камня. Его SSD-ядро, «Императорский» исток, отозвалось глухим, утробным гулом. Он чувствовал это давление — не физическое, а статусное.

— Это же просто ошибка, верно?— раздался спустя минуту тихий шепот одного из князей.

— Да верно это ошибка,— раздался голос другого.— Или вы решили устроить тут представление.

Голоса князей, полные колючего скепсиса, заполнили зал. Это была естественная реакция — защитный механизм разума перед лицом невозможного. Признать SSB означало признать, что столетний порядок рухнул за один вечер.

— Ошибка? — Азазель наконец повернул голову, и его взгляд, тяжелый, как гравитационный пресс, заставил шептавшихся князей мгновенно умолкнуть. — Система Института оперирует не предположениями, а фактами. Если она выдает этот индекс, значит, реальность уже изменилась. Ваше неверие — лишь вопрос вашей медлительности.

Глава исследовательского отдела даже не обернулся на возмущенные возгласы. Его пальцы летали над голографической консолью, пытаясь расширить динамический диапазон датчиков.

— Это не ошибка... — пробормотал он, и его голос, усиленный акустикой зала, прозвучал как приговор. Сокращенные данные сменились вереницей данных и графиком, где в реальном времени линия неумолимо приближалось к новому пределу— Посмотрите на поток данных. Это не сбой. Это эволюция в реальном времени.

Буква B, только что казавшаяся пределом безумия, дрогнула. Она подернулась цифровыми помехами, словно само пространство сопротивлялось тому, что должно было произойти дальше.

На мгновение экран залило ослепительно белым светом, и когда изображение восстановилось, зал Института погрузился в мертвую, ледяную тишину.

SSA

На три уровня выше императорского и на два выше легендарного небесного. Присутствующие здесь были свидетелями рождения и правда новой эпохи.

В этот момент Самаэль закрыл глаза. Его дыхание стало ровным, почти неслышным, но с каждым выдохом реальность словно менялась приобретая фиолетовые оттенки. Внезапно он обнаружил себя в фиолетовом пространстве.

— Это…— он много раз слышал фразу, что пространство небес удивительно, но все описания не передовали и толики увиденного . Сделав шаг вперед он оказался вверху или внизу, слишком странным оно было.

Гуляя так по нему он случайно оказался свидетелем диалога.

— Это новое…,— произнес серебряный механойд золотому , но внезапно их взгляды обратились на него.

Золотой молча, что-то сделал и Самаэля отшвырнуло назад. Он влител в густое марево, что тут же впилась в него. Спустя миг марево исчезало и Самаэль вернулся в тело. Оно снова начало наливаться жаром, а с сознания будто на мгновение сняли оковы позволяя охватить вниманием все в радиусе километра.

Над его головой висел график где линия сделала резкий рывок и под углом в 87 градусов достигала пика.

Самаэль медленно открыл глаза.

Фиолетовое сияние в его зрачках стало таким густым и тяжёлым, что казалось почти осязаемым — живым, пульсирующим светом, готовым пролиться наружу.

И лишь двое во всей вселенной в этот момент понимали истинную природу произошедшего.

Это было не пробуждение сильнейшего псайкера будущих девяти сверхновых.

Это было тихое, почти будничное пробуждение того, кто однажды пройдёт дальше всех.

Будущего Аватара.

Того, чьё слово станет законом для реальности.

Того, по чьей воле будет жить и умирать вся Галактика.

Будущего единственного Бога и абсолютного Хозяина.

***

В глубинах небытия, там, где не должно было остаться ничего, вспыхнула искра жизни.

Волны, рождённые на стыке реальности, достигли своей цели и запустили цепную реакцию.

То, что было спрятано в пустоту, ответило.

Началась подготовка ко второму походу.

Против тех, кто пасёт бесконечное стадо.

Тех, кто называет себя детьми.

Детьми Творца.